http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 6 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель

Алесса · Маргарет

На Манхэттене: июль 2017 года.

Температура от +25°C до +31°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Beat me ‡флеш


Beat me ‡флеш

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

[audio]http://pleer.com/tracks/12169992JWKu[/audio]
начало октября 2016
Сид и Джонатан
http://i85.fastpic.ru/big/2016/0918/6e/7e00451c51d26cbb37820322f0184b6e.gif http://i84.fastpic.ru/big/2016/0918/6d/d6837c922b5047415106956793217f6d.gif
forget the rules
and cross the line

[icon]http://i78.fastpic.ru/big/2016/0904/4b/b6deea3416587fe1e4be13ee7c03044b.png[/icon][sign]http://i85.fastpic.ru/big/2016/0918/a3/ef2e52ffae6db6abb7180d77326804a3.gif[/sign]

Отредактировано Sid Osbourne (18.09.2016 21:27:50)

+3

2

- Хочешь угробить свою жизнь – свяжи ее с мафией, - сказал однажды Тедди. Самин не выспрашивала крестного о тяжких реалиях прошлого, но, видимо, была причина тому, что всех поголовно МакКаллистер называл «алчным, продажным скотом». И переехав в Соединенные Штаты с новым именем и личностью, отныне Сид придерживалась установки Тедди и в дальнейшем. Но черт ее надоумил встретиться с Шимусом.
Восемь лет назад, еще в Дублине, Шимус был статным и стройным, подающим надежды молодым человеком с авантюрным прошлым и взглядом в светлое будущее. В настоящем его взгляды претерпели большие изменения, равно как и тучное, покрытое слоями времени и нездорового образа жизни, рыхловатое тело; когда он смеялся – его щеки хохотали в тон хозяину, глазные белки наливались кровью, в рыжей спутанной бороде, похожей на дрянную щетку, застревали хлебные крошки.
- Нам нужен водитель, человек надежный – и ничего больше, - сказал тогда Шимус, вливая в себя пинту темного пива и скалясь подруге юности своей, - а за тобой водится должок, Шоу, не забыла еще?
Сид смотрела на Шимуса, не отрывая взгляда, и тому на какое-то мгновение стало неуютно. Он мог бы расценить этот взгляд, как жалость, но знал прекрасно – Самин не испытывала ее. Мог расценить, как презрение или омерзение, но понимал: ни то, ни другое не заставят ирландку отступить от принципа и пренебречь возможностью рассчитаться с Шимусом и забыть о его существовании.
Дело попахивало тем, во что ввязываться не слишком импонировало, но если решить несколько моментов и прижать Шимусу хвост с его неимоверно легковерной удачей, то существовала большая вероятность того, что по завершении Сид больше не придется встречаться с земляком. И она даже сможет остаться в выигрыше – также немаловажно.
Они разошлись, фигурально пожав друг другу руки, хотя на самом деле Сид вряд ли заставила бы себя прикасаться к Шимусу, несмотря на отсутствие элементарной брезгливости, присущей множеству людей. Спустя еще пару встреч ирландка располагала всей необходимой информацией. Всей, кроме самой важной – той, что обычно всплывает на поверхность, когда ты более не ждешь неприятных сюрпризов, что появляется внезапно, подкрадывается со спины и одним мощным ударом обезоруживает тебя, опускает на колени и заставляет барахтаться в куче, полной дерьма.

Воспоминания, которые проносились в голове ирландки в промежутках между собранным и сосредоточенным расстоянием, всегда походили на череду плавно вытекающих из подсознания кадров, растянутых и неторопливых, замедленная съемка, что замирала на самых важных мгновениях, действиях и словах, делая угодные могильщице акценты. Настоящее же казалось очередью из автомата, выпущенной в безусловной тишине, резко и внезапно вторгалось настоящее в жизнь и провоцировало Сид выбирать между молотом и наковальней каждый раз, когда она переступала черту закона.
Пуля вылетела и вонзилась в тело Шимуса, протаранила его ребра, сминая под себя сгустки крови, и, оглушенная, замерла. Сид оттолкнула прислонившееся к машине тело ногой, перегнулась через сидение и захлопнула дверцу. Сунув пистолет на поверхность приборной панели, женщина завела успевший заглохнуть и очнуться ото сна мотор, оглянулась назад, дала задний ход и проехала первый метр. Человек, стоявший на пути между ирландкой и необходимым расстоянием, направил дуло пистолета в сторону темноволосой, намереваясь пристрелить дезертира.
- Я так не думаю, - сквозь зубы, прошептала Сид, с особым удовольствием глядя на то, как мужская фигура, взмахнув руками, скрывается под колесами внедорожника.
Она быстро развернула руль и пробежалась взглядом по кромке серого асфальта, который за короткое время и при весьма неудачных обстоятельствах разбавил серость красными разводами, а те в свою очередь вытекали из пулевого отверстия в теле Шимуса. Его подельники казались кучей старшеклассников, которые побросали рогатки и принялись спасаться бегством, когда охранник пригрозил им ружьем.
На это Сид не подписывалась. И сейчас она бы с удовольствием избила Шимуса за то, что тот подбросил знакомой заведомо дрянное дело, но вот незадача – Шимус-то уже помер. Из его слов следовало, что они без конца проворачивали удачные делишки, одно за другим, с кем-то добро не поделили немного, а в целом «ничего особенного, Сид, но нам срочно нужен еще один человек». И лишь перед тем, как действительно важная информация проскользнула наружу, Томми заикнулся про мафию.
Мафия.
Черт их, блять, дери, мафия.
На заднее сидение успел вскочить Брайан. Захлопнув за собой дверцу, он выпрямился, выставил вперед руку с пистолетом, целясь Сид в голову, и проорал:
- Куда собралась, сука? Дождись, пока подвалит Томми.
Во внутреннем кармане пиджака находился небольшой, невероятно легкий и острый нож, с рукояткой, которая ложилась в маленькую ладонь ирландки, как влитая – сложно представить более удобный и подходящий подарок от любовника, чем это. Засунуть руку в карман и вытащить нож – две секунды времени; вонзить в кисть Брайана так, что кончик острия будет торчать из ладони, собирая скатывающуюся по лезвию кровь, - одна секунда. Вытащить нож, схватить за пальцы и одним быстрым, резким движением вывернуть, поджидая характерный хруст и мужской крик – как раз в этот момент, бросив взгляд на местность позади автомобиля и узнав в приближающемся человеке мужчину, которого она меньше всего рассчитывала встретить в этом хаосе, Сид на мгновение растерялась.
- Да вы шутите…, - она тут же развернулась обратно к рулю, в тщетных попытках завести заглохший мотор автомобиля, который так же, как и комбинатор Шимус, словил злополучную пулю; но когда распахнулась дверца – ирландка уже поднимала пистолет.
Сид не успела увидеть выражение лица любовника в тот момент, когда он возник перед ней, но у нее было оправдание – этому помешало быстрое движение, точнее, сильный удар прикладом, заставивший Сид откинуть голову и встретить пронесшийся в мозгу импульс острой боли. В глазах потемнело, ощущение сиденья под спиной исчезло. Да и Брайан заткнулся.

Слух воспринимал чьи-то движения вокруг, но веки отказывались подчиняться первые несколько минут. Спустя короткое молчаливое возлежание на чем-то, пахнущем стиральным порошком, лишенным всякого аромата, Сид ощутила первые последствия полученного удара – во всяком случае, сейчас она могла точно определить саднящее место удара, даже не исследуя лоб пальцами.
Медленно открыв глаза, Сид обнаружила себя в чистой, прямо-таки напичканной светом и белизной комнате, а себя – укрытой простыней. Под ней же не оказалось никаких черных штанов, топов и пиджаков – лишь форменная одежда пациента, за исключением синей майки; неужто теперь выдают синие?, почему-то скользнуло в голове. Волосы, собранные в хвост – привычная для работы прическа – теперь распущены, возлегли на смятой поворотами головы подушке.
Следующим жестом, ставшим за этот месяц привычным, Сид ощупала себя в попытках отыскать нож – разумеется, спустя мгновение поняла, сколь безуспешна эта затея. Безоружная, она показалась самой себе недопустимо обнаженной, в этом месте, что было незнакомым и насмешливо аккуратным.
Впрочем, задерживаться здесь ирландка не собиралась.
[icon]http://i78.fastpic.ru/big/2016/0904/4b/b6deea3416587fe1e4be13ee7c03044b.png[/icon][sign]http://i85.fastpic.ru/big/2016/0918/a3/ef2e52ffae6db6abb7180d77326804a3.gif[/sign]

+8

3

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
В последнее время в Бруклине стало беспорядочно. И пусть хаос, царивший в связи со сменой руководства боро, не бросался в глаза обывателю – что «чистого» новостроенного района, что криминального, где для среднестатистического жителя окружение оставалось стабильно паршивым гетто, – на делах самого руководства деятельность полезших во все образовавшиеся щели крыс отражалась вполне ощутимыми убытками.
Одна из таких жирных крыс имела ирландские корни и виды на оставленный под шумок переворота почти без присмотра выход к Джамейке и Северному каналу из района Ист-Нью-Йорк. Помимо видов, крыса путем ловких манипуляций заимела и доступ и, даже лишившись водителя во время перевозки предыдущего груза, не собиралась отступать от следующей ходки – на кону были хорошие деньги, а во главе – прагматичный и не обделенный расчетливым умом лидер. Так скоро людей Корсини здесь, конечно, не ждали. О тесных связях с Гектусом не мог не знать даже ленивый представитель уголовной  массы, а вот о его спланированном вытеснении и пособничестве русскому перевороту слышали немногие, что и понятно – эта информация не предназначалась для распространения вне круга представителей иерархической верхушки.
Джон не планировал вмешиваться в дела парней до окончания потасовки, но все пошло под откос, когда поблескивающий предрассветным солнцем внедорожник сдал назад. Престон сощурился, приглядываясь к происходящему сквозь лобовое стекло припаркованного в тени переулка «хаммера». Пришвартованный к небольшому причалу катер затарахтел вновь заведенным мотором. Телефон наготове, и мужчина только нажимает на кнопку вызова под заранее набранным номером.
Сэм.
Понял, – на том конце беспроводной связи слышен звук стартера.
Узкого канала отсюда не видно, но уже через несколько секунд тихую утреннюю рябь разрезает второй катер.
Раздался звук выстрела – такая вероятность не исключалась, но ребята надеялись сработать тихо. Скрип шин – и внедорожник (хотелось бы сказать «с ирландцами», но на деле только с половиной из них внутри) сдает назад и давит своего. В этот момент Джон, медля последние мгновения, хватается за дверную ручку. Трухнувшего водителя нужно брать живым – если перед лицом угрозы он с легкостью разделывается с подельниками, то в обмен на жизнь без труда выдаст нужную информацию. Но догоняет ли это спешащий к машине Аллен с автоматом  наперевес – неясно. Престон выходит из машины, на ходу запахнув пальто, спешит к замершему на дороге «форду». Внутри происходит потасовка. В зеркале бокового вида мелькает лицо – в предрассветном сумраке разглядеть происходящее наверняка затруднительно.
Настигнув Аллена в паре шагов от дверцы водителя, Джон выхватывает у него автомат и дергает ручку.
Здравствуй, любимая, – мгновение интимной встречи взглядом.
Удар прикладом – и через долю секунды тело любовницы безвольно опадает на залитое кровью сиденье.
Задняя дверь распахивается, и из нее в попытке бегства вываливается очередной ирландец и наставляет пушку на Аллена. Пистолет сжат в одной руке – вторая, истекая кровью, бесполезно повисла параллельно туловищу. Выстрел, за ним крик, следом еще один выстрел, чуть в отдалении – это Эд пускает пулю в беглеца. Сгусток свинца пронизывает колено ирландца, и тот падает. Последний выстрел совершает Джон: возвышаясь над жилистым мужчиной, короткой автоматной очередью он превращает его лицо в месиво из мозгов и костей.
Какого хрена, Джон?

[audio]http://pleer.com/tracks/14242603GzWE[/audio]
Престон никогда не считал себя убийцей в прямом смысле слова. Легко оправдывать себя, когда подчищаешь за другими, легко пускать пулю в лоб при угрозе собственной жизни, легко быть косвенным пособником смерти. Не сразу, но довольно быстро мужчина оправдал себя и за заказы – это была его работа, за которую платили, а деньги помогали выжить ему самому и обеспечить себя и семью всем необходимым, и, кроме того, выполнение заказов было необходимо для закрепления собственной репутации в кругах Монтана-Корса. В конце концов, львиную долю вины он научился возлагать на жертву – нужно действительно сильно накосячить и глупо попасться, чтобы кто-то согласился отвалить за твою голову ту внушительную сумму, которую просит профессионал по преступлению статьи за умышленное убийство.

Какого хрена, Джон? – сжимая раненое плечо, скулит Аллен. Эд уже осматривает его рану, но, к счастью, лишенный возможности пользоваться правой рукой, ирландец промазал, и пуля прошла по касательной.
Он нам не понадобится, – коротко отрезает Престон.
Это ложь. Парень мог знать больше Сид, и лишний информатор в тонком деле поисков МакКаллистера был бы полезен. Бросив короткий взгляд на сломанную и продырявленную в области запястья руку мужчины, патолог отдает подельнику автомат и возвращается к распахнутой дверце водительского сиденья. На коленях Осборн лежит окровавленный нож – его подарок. Джон ловким двойным движением вытирает лезвие о спинку сиденья и кладет нож себе в карман. Эдди пришил Шимуса, и тот теперь тоже валяется бесполезной тучной грудой на асфальте.
Ложь, тем не менее, пока убедительна и не обнажает личного мотива, за который будет непросто себя оправдать.
В кармане завибрировал телефон – это Сэм спешит сообщить о ситуации на воде. Крысы пойманы, но обошлось не без потерь – одна предпочла отправиться на корм рыбам.
Займитесь ими, – говорит мужчина и, получив положительный ответ, скидывает звонок. – Надо погрузить их в машину, – добавляет Джон, обращаясь уже к Эду. – Потом ты отгонишь форд, а Аллен поедет со мной.
Тело Шимуса тяжелое, но уже через две минуты оно помещается в не случайно выбранный и уже обклеенный пленкой объемный багажник «хаммера», еще через минуту рядом с ним уютно располагается жилистое тело с разнесенной головой, из месива которой то тут, то там торчат запачканные кровью клочья рыжих волос. Аллен ждет на переднем пассажирском сиденье, сжимая плечо.
Последний раз Престон возвращается к «форду» вместе с Эдом, чтобы вынуть из машины ирландку и загрузить ее на заднее сиденье «хаммера».
Хрена себе, – присвистывает Эдди. – Девчонка.
Джон в ответ только молча поджимает губы и не слишком бережно взваливает ношу себе на плечо.
Вызови поливо-моечную. Нехорошо выйдет, если утром копы обнаружат тут лужи крови, – кивнув на последнее распоряжение, светлая макушка Эда скрывается за тонированным стеклом, и синий «форд» отправляется в свой последний путь до металлолома, скрываясь за поворотом. Район замер в предрассветной тишине. В этой части Ист-Нью-Йорка располагается промышленная зона, здесь нет жилых домов и лишних свидетелей в это время суток – а стало быть, нет и источников шума. Вдалеке слышится крик чаек и механическое урчание рассекающего воду катера.
Полезай назад, – говорит Джон, удобно устроив любовницу сзади, и подает Аллену ленту прочного скотча. – Замотай ей руки. Очнется и будет дергаться – верни в страну грез.
Подельник выражает недовольство, являя миру свою постную рожу, но находит предложение разумным, а потому пересаживается и, выдержав недолгую паузу после выполнения поручения, протягивает:
Что надо девчонка.
Коротко взглянув в зеркало заднего вида, Престон улавливает сальный взгляд парня, направленный на изучение Сид. Аллен самый молодой в сегодняшнем составе – наверняка патолог не знал, но навскидку был почти уверен в том, что тот еще не перескочил рубеж третьего десятка. Высокий, худой, но крепкий, он явно старался придать своему виду брутальности, отращивая темную щетину и набивая татуировки агрессивного содержания на шею, что не очень умно, если ты не хочешь вызывать подозрений одним своим видом.
Я б ее… – он осекается. – Почему девчонка, Джон? Может, парень сказал бы больше.
Джон молчит. Скоро конец улицы, а за поворотом – уже другой район.
Или ты хочешь развлечься?
Джон выжидает молчаливую паузу, после чего дергает уголок губ в короткой усмешке.
Бабы более болтливы.
Ну да.
Аллен оживляется и остаток пути ухмыляется, то и дело рассматривая соседку по сиденью. Джон высаживает его у основного входа в частную клинику. Сид же он вносит с черного хода и велит позаботиться о ней должным образом в закрытом крыле в соответствии с принципом: никого не впускать, но главное – никого не выпускать.

Расправившись с ирландцами в крематории, Престон сперва наведывается в местный кафетерий и берет два сендвича с курицей. Одним он завтракает, а второй и стакан с кофе берет с собой. В крыле ограниченного доступа тихо и пусто: бесконечные белые стены коридоров с дверьми запертых палат, в густой тишине эхо разносит глухой звук шагов по серой матовой плитке. Патолог оставляет пальто на небольшой вешалке. Во всем крыле только двое помощников, и их негромкие голоса доносятся из приоткрытой двери за стойкой. У частных клиник есть свое преимущество: здесь Монтана в свое время смогли позаботиться обо всех возможных нуждах не только рядовых больных, но и семьи. Взяв у стойки ключ от нужной комнаты, Джон направился к неприметной двери по левую сторону от холла. Электронный замок удовлетворенно пиликает, реагируя на магнитную карту, и просит ввести код доступа. Одобрив и его, замок щелкает, пропуская «своего» в закрытые владения. Здесь так же сухо, чисто и пусто. Третья дверь справа – Престон проворачивает ключ в замке и заходит внутрь.
Сид, до этого момента ворочавшаяся на постели, замерла. Темная беспорядочная копна волос ярко контрастировала с белой наволочкой, а синий цвет оказался любовнице к лицу.
С добрым утром, Сид, – оставив наполовину пустой стакан кофе и сендвич на прикроватной тумбе, мужчина присаживается на край койки и чуть наклоняется, мягко убирая от лица ирландки прядь волос и равнодушно осматривая ссадину, оставленную прикладом. Его губы трогает почти ласковая улыбка.
Где Тедди МакКаллистер?
Он не знал, как именно Сид оказалась участницей утренней потасовки, но знал, что случайных людей среди ирландцев быть не могло. А еще Осборн, как назло, сама ирландка – и странно, что патологу раньше ни разу не приходило в голову связать свою хладнокровную подругу с ребятами из этой стайки. Ей сегодня очень повезло, что в ходке был Джон – иначе парни едва ли оставили ее в живых. И, тем не менее, она единственная, кто остался в живых из возможных информаторов, а Престону нужен ответ.
Джонатан смотрит ей в глаза, и по его взгляду ясно: она будет здесь до тех пор, пока он его не получит.

+8

4

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
[audio]http://pleer.com/tracks/14397485wR2J[/audio]

У нее нет времени на то, чтобы проанализировать ситуацию: слух ловит приглушенные звуки за стеной,  женщина аккуратно приподнимается на локтях как раз в тот момент, когда открывается дверь и в этом проходе появляется Джонатан. Сид внимательно наблюдает за ним, пока мужчина идет от двери к больничной койке, его приветствие остается без ответа – женщина даже не моргает, сама сосредоточенность в этом лице - хоть слепок делай.
И лишь когда Престон присаживается на край кровати и касается ее, она смыкает веки, чтобы через короткое мгновение незаметно улыбнуться. В этот момент его лицо слишком близко, в этой стерильной комнате она теперь может вдохнуть такой привычный запах – знак его присутствия – самую малость приподнимает голову, чтобы он мог видеть лучше дело рук своих, и сейчас она продолжает вглядываться в его глаза, чтобы распознать, много ли труда стоит Престону не впечатать ее в этот довольно-таки мягкий матрас? Знакомые все роли, но фильм иного жанра, и декорации сбивают с толка, и всё же…Всё же.
Джон был там, видел всё. Джон был тем, кто явился в самый неподходящий момент (или наоборот?), и теперь по воле его она находится в этом месте, а, собственно, что это за место, госпиталь или удобно переделанная под больничную палату комната, а если за стеной еще и печь для сжигания трупов – вот будет потеха – на эту работу он еще ее не водил.
Момент истины, верно, Джон?
Каждый из них получил неприятный сюрприз, каждый из них желает переварить полученную информацию, вот только у Престона преимущество: Сид не знает, сколько времени она на самом деле провела без сознания, кто из ребят выжил и выжил ли, что они успели рассказать, да и кто вообще Джон такой и какого черта он варится в этом котле?
Подсказки к ответам лежат на поверхности, если учесть при каких обстоятельствах произошла их нынешняя встреча, и что не слишком-то Джонатан похож на человека, который просто мимо проходил и решил прийти своей подруге на помощь. Вот только сама Сид не в курсе всех обстоятельств, спасибо Шимусу, который знает толк в проведении операций, пусть даже они «ничего особенного, после обеда распрощаемся».
– Где Тедди МакКаллистер? – спрашивает патолог.
Прямо так сразу? Зачем же было приносить сендвич?
Сид смотрит на любовника. По выражению ее лица становится понятно: она и впрямь что-то знает, отрицать это бесполезно и бессмысленно – она ведь тоже не слишком походит на случайного зрителя – и она знает, что Джон знает: ей что-то известно.
Почти неуловимая усмешка, губы даже толком не шевельнулись, но как бы намекают: сейчас женщина решает, что из этого «что-то» она ему расскажет. Раз уж он принес кофе – поправка: донес лишь половину кофе – и даже целый сендвич, значит, у нее есть время позавтракать.
- Почему ты всегда бьешь меня по лицу? Мне казалось, оно тебе нравится.
Она принимается за еду: не привыкшая церемониться, она всегда ест так, словно на 80 процентов состоит из аппетита, про таких можно сказать, мол, мертвая женщина – и через сорок минут зверски голодная женщина. Не пройдет и минуты, как сендвич канет в кулинарную Лету, а в руке уже будет находиться стакан с остывшим кофе.
- Там есть кому задавать подобные вопросы, - отвечает она, сделав большой глоток, - я не могу тебе помочь, Джон.
Возможно, и хотела бы. Но подобного желания у Сид не возникнет – это совершенно ясно по тону, с которым она произносит свой ответ. Могильщица может на пальцах руки пересчитать людей, чье существование действительно имеет для нее важное значение, и это тот момент, когда потеря отражается даже на такой эмоционально отчужденной женщине. И даже если она априори не способна оплакивать людей, ведь что есть грусть? – это точно такое же чувство, и женщине приходится принимать утрату как должное. Но это не значит, что она не может позаботиться о том, чтобы оттянуть неизбежное.
Тедди МакКаллистер – в числе этих людей. Тедди слишком много дал Самин Шоу, чтобы сейчас она выложила его на блюдце мужчине, с которым делит постель – сколько? Меньше полугода? Прости, любимый, свободные отношения.
Джонатан не знает, что связывает Тедди с его подругой – возможно, нет – и если, по его мнению, Сид является лишь подручной своего земляка – значит, пусть так оно и остается. Если эти гребаные идиоты хотят выдать МакКаллистера, если прямо сейчас в одной из таких комнат ведут куда более напористые допросы - пусть ломаются, пусть говорят. От нее Джонатан не дождется ни слова.
Или…нет, ни слова о Тедди.
Когда Сид выберется из этой передряги, о, она получит еще объяснения от крестного, они уже ей положены – что будет через минуту и как поступит Джон теперь, ей еще предстоит выяснить. На самом деле выяснять это ей хочется меньше всего. Вряд ли бы он поверил, но открой он перед ней дверь сейчас и отпусти восвояси до вечера, когда на столе тайская еда и банки с пивом, - она бы закрыла глаза на всё. Плевать, что он делал на этом причале, плевать, что двойная жизнь патолога понемногу переливается новыми оттенками, плевать, пусть он хоть сам дьявол – ей он уже раскрыл достаточно секретов, чтобы личность, скрывающаяся под всеми этими масками, обрела для Сид значение. Своё, особенное, хотя и вроде бы поверхностное - но всё-таки значение.
Но Джонатан не собирается отпускать ее – до нельзя нелепая мысль, уж явно не после подобной потасовки с трупами, сопровождающейся незваными гостями и гремящими во все стороны выстрелами. Это тебе не похороны Рейчел, говорит ласковый взгляд мужчины – эта ласка, подобна той, с которой удав мягко, обманчиво-нежно окручивает тушку беспомощного кролика, но кольца эти – смертоносное давление, ломающее кости и буквально выдавливающее кровь.
Сид медленно поднимается, садясь в кровати. Ее ноги по-прежнему укрыты простыней, но теперь белое полотно окончательно сползает с верхней части женского тела, сопровождаясь шорохом, когда соприкасается со скользящей тканью синих штанов пациентки; глаза ирландки почти на одном уровне с глазами патолога, между их лицами – не более десяти сантиметров.
- Дай мне уйти, Джон, - не как если бы просила его не стоять на пути между больничной койкой и дверью, не как если бы выдвигала ему требование, но как предложение перемирия, которое было пропитано почти что просьбой. Не от страха за себя, не из мыслей о собственной безопасности, не от переживаний о последствиях сегодняшней добровольной вылазки, но из нежелания испытывать судьбу.
Вор не раскаивается в своем преступлении – он лишь жалеет, что его поймали.
Она может попытаться выбраться отсюда самостоятельно – и сделает это, как только появится возможность. Если бы в этой ситуации он мог просто нахмуриться, поддеть ее, и самое неожиданное – отчитать, что было бы странно, но черт с ним, странность этой паре присуща. Сжать в кулаке ее волосы, процедить сквозь зубы ругательство и вышвырнуть ее к чертям, забыть о существовании Сид Осборн, и пусть бы исчезла, провалилась эта женщина, которая доставляет ему одни неприятности – разве не так, Джонатан?
Дать ей несколько минут форы, а затем пусть начнется охота – и больше его это не касается, и больше не нужно внезапно оказываться в переплетении случайностей.
Разве не так, Джонатан?
Разве не соблазнительна одна лишь эта мысль, Джонатан?
А иначе – чего ты ждешь, Джонатан?

shout
shout
let it all out
these are the things I can do without
come on, I'm talking to you

come on

[audio]http://pleer.com/tracks/14360409xzsW[/audio]

Отредактировано Sid Osbourne (07.12.2016 23:33:47)

+8

5

[audio]http://pleer.com/tracks/14431250cSmf[/audio]
Биофизики знают, что вызывает желание касаться другого человека, заставляет выбирать конкретного среди семи миллиардов прочих. Доли секунды достаточно, чтобы выделить искомое из толпы. Взгляды пересекаются, и в мозгу запускается цепь химических реакций. Учащается сердцебиение, едва заметно подскакивает кровяное давление, зрачки случайных прохожих расширяются. Человеческий глаз – не более чем линза совершенной фотокамеры, передающая изображение на обработку в высшую лобную долю мозга. Здесь гениальный генетический компьютер анализирует полученную информацию, обрабатывает транслируемое изображение – цвет, форму, мимику, пластику движений, – запах волос и шеи, едва уловимый аромат секреций, и даже предугадывает вкус, который увязнет на кончике языка с первым касанием кожи, губ, языка.
Мозг ищет знакомое и дополняющее его генетический код одновременно.
Джон касается лица Сид: скользит пальцами по ее щеке, не прерывая зрительного контакта.
У любовницы глаза темные, как бильярдный шар под номером восемь. Раскосая форма и чуть опущенный внешний уголок глаза в обрамлении пушка ресниц, нависающих едва уловимой линией тени. Взгляд прямой и практический – такого не бывает у домохозяек и женственных див киноэкранов. Это взгляд человека, видевшего больше, чем смерть. Человека, чьи руки делали то, о чем не мог бы и помыслить среднестатистический житель прителевизионной зоны. Эти руки приносили смерть. Эти глаза – видели и принимали все, что делали руки.
От папилярного узора пальцев в мозг поступает нейронный сигнал о касании, и тот реагирует нежным выбросом дофамина и норадреналина. Ладонь мягко прокладывает путь вверх по скуле к виску.
Замечает ли Сид, как подается к ней в ответ, увеличивая площадь и плотность прикосновения, словно кошка, что ластится к своему хозяину?
Джон заводит пальцы через мягкий пушок височных волос за ухо любовницы, обводит упругий контур хряща и спускается вниз, за мочку, до нежных складочек кожи – едва не единственного участка человеческого тела, почти не тронутого внешней средой, – в обрамлении мягких волосков. Большим пальцем касается обветрившейся поверхности губ.
Пульс учащается – это сердце перекачивает кровь, командируя ее вниз, в соответствии с сигналом высшего начальства.
Зрачки расширяются.
Джон почти касается губами губ любовницы.
Там некому задавать подобные вопросы, Сид, – акцент на второе слово. Престон опускает правую руку ниже, к горлу Осборн, кладет ладонь на бьющуюся пульсом артерию, пока тянет левую в широкий карман и, снимая пластиковый колпачок, плавным движением спускает воздух из колбы.
Норадреналин уступает позиции.
В дело вступает адреналин.
Молниеносное движение – и одна рука крепко сжимается на женском горле, рывком впечатывает Сид затылком в металлическое изголовье кровати, на миг лишая ее способности ориентироваться в пространстве, а вторая вгоняет под кожу ее плеча иглу, выверенным жестом вводит в тело порцию тиопентала.
Тридцать секунд.
Джон бросает шприц в сторону и теперь удерживает ирландку на постели обеими руками. Осборн брыкается, бьет ногами, пытается впиться пальцами в глазницы любовника (трюк, который она пыталась проделать в их первой драке), бьет коленом по ребрам, рычит – она хочет свободы, которая не положена ей по регламенту ситуации.
Двадцать секунд.
Ничего личного, милая, мне тоже нужно остаться при деле.
Ничего личного, милая, ведь если бы мне не пришлось тебя вытаскивать – сейчас на твоем месте мог быть кто-то другой.
Сид почти вырывается, и Престон прикладывает весь вес своего тела, чтобы швырнуть ее обратно на постель. Еще один удар затылка о металлическое изголовье. Еще одно рычание. Еще одна попытка сбежать.
Десять секунд.
Силы оставляют женское тело: ее натренированные мышцы слабеют на глазах, и с каждым утекающим мгновением ее становится все легче удерживать в руках. Теперь Осборн моргает реже, но дольше. Веки подводят ее, как и все тело. Она пытается что-то сказать, но выходит бессвязное бормотание. Она делает над собой усилие, чтобы открыть глаза снова. Она смотрит в упор – и, если бы взглядом можно было заморозить, убить и забрать с собой в ад одновременно, внутренности Джона только что были крионизированы, расчленены и поджарены под лучшим соусом в одном из котлов Его Княжеского величества.
Пять.
Четыре.
Веки Сид плотно смыкаются.
Три.
Две.
Сид Осборн сползает на постель безвольным телом.
И погружается в глубокий сон.
Престон устраивает ее удобнее на койке, чтобы при помощи ремней по краям крепко зафиксировать ее на месте. Сейчас в ее крови циркулирует барбитурат короткого действия: ирландка проведет в глубоком сне примерно пять минут, а через двадцать пять окончательно придет в сознание. Это необходимая мера для безопасной транспортировки по закрытому крылу больницы: даже в палате есть окно, и обширные навыки Сид позволят ей играючи превратить это препятствие в запасной выход.
Закрепив буйную пациентку, Джон снимает кровать с фиксатора и толкает ее к выходу. В конце небольшого коридора за углом расположен лифт, ведущий только вниз: в подвал и закрытый морг рядом с ним – именно там сейчас Сэм и Аллен расправляются с менее везучими свидетелями. Табло над металлическим дверями звякает и загорается красным, оповещая о прибытии. Престон толкает койку с любовницей в раскрывшиеся двери и нажимает кнопку подвального этажа.
Сон Сид глубок и безмятежен: ее веки сомкнуты, тревожная межбровная морщинка разгладилась. Так спят младенцы. Младенцы же имеют привычку по пробуждении громко выражать свое недовольство и требовать внимания. Джон подозревает, что и в этом у них с Осборн найдутся общие черты.
Индикатор снова звякает и бесшумно раскрывает двери. Престон со своей подопечной выходит в коридор и следует к дальней двери – массивному монстру из стали с пуленепробиваемым окошком выше уровня подбородка. Тихий щелчок замка, реагирующего на магнитную карту – и койка вкатывается внутрь.
Обстановка комнаты аскетична: монотонно-серые стены; прорезиненный серый пол; светлый потолок со встроенными в него ближе к центру лампами, до которых не добраться без стремянки; крепко привинченный к полу монолитный столик, такая же кровать и ни одного окна. Арка справа ведет в уборную с приваренным к полу металлическим унитазом и приваренной раковиной. Зеркал и прочих бьющихся предметов нет.
Джон подталкивает каталку к кровати, ослабляет ремни на руках и ногах Сид. Берет ее на руки, почти баюкая, если не думать о ситуации в целом, и мягко перекладывает на местную кровать, после чего снова затягивает ремни: времени на перемещения немного, глубокий сон подопечной продлится всего около пяти минут, после чего в районе получаса она будет приходить в сознание. Ей потребуется некоторое время, чтобы отойти от действия барбитуратов и подготовиться к новой порции веществ, способных развязать ей язык, и все это время она не будет в восторге от идеи находиться здесь. Хорошо, что она успела подкрепиться перед длительным ожиданием.
Джон убирает волосы с ее лба и нежно целует в висок. Если бы она всегда была бы так молчалива и спокойна – ей бы не было цены. Как, впрочем, и особой ценности.
Прости, Самин, – он действительно сожалеет. Но личное не имеет ничего общего с вопросами бизнеса. И Джон выкатывает лишнюю койку в коридор, закрывая за собой дверь.
Никого не пускай внутрь, Джиа, – говорит Джон администраторше на стойке. Она красива и, как и все на этом месте, мечтает обзавестись полезными связями и деньгами. Или обзавестись связями и деньгами, удачно выскочив замуж за того, у кого они есть. Но чаще девочки просто заканчивают в дешевом борделе или морге. Молодыми, прекрасными и бестолковыми. – Особенно Аллена, – от его замечаний в машине до сих пор едва заметно дергается глаз. – Пациентка буйная, не открывать ни под каким предлогом, пока я не вернусь, – и она моя. – Захочет есть – подождет, по нужде – потерпит. Все ясно?
Да, Джон, – Джиа кокетливо улыбается, чуть исподлобья сверкая голубыми глазами.

Отредактировано Johnathan Preston (05.04.2017 22:24:11)

+4

6

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
[audio]http://pleer.com/tracks/14432175gfbI[/audio]

Стало быть, все мертвы.
Все, кроме Сид, что делает ее почти что ценным уловом и какое-то время гарантирует что-то вроде безопасности – той, где легкие всё еще работают самостоятельно, тело не завернуто в замасленную холщовую ткань, а в голове нет лишнего отверстия, поспособствовавшего скорейшему упокоению. И да, она действительно знает не понаслышке, где обитает Тедди МакКаллистер.
К счастью для Джонатана, единственный вред, причиненный ирландке – лишь его собственный удар прикладом, дабы оглушить женщину и переместить ее в это место с более подходящей атмосферой.
К его же несчастью, Джонатан знает, что взывать к ее страху – бесполезно; о мазохистских же наклонностях можно и не заговаривать – патолог, возможно, именно к этому и питает слабость. Но теперь это касается не только их двоих. Это же очевидно: наличие свидетеля (а в данном случае – соучастника) ценно как раз тем, что он, вероятно, располагает необходимыми сведеньями.
Возможно, длись эта связь гораздо дольше, возможно, будь патолог привязан к любовнице настолько, чтобы хоть немного приблизить ее к началу в списке своих приоритетов, - возможно, тогда бы Сид имела хоть немного права взывать к Престону с подобной просьбой с подобной интонацией. Но здесь и сейчас такого права у нее нет. Здесь и сейчас – обменять их местами – она поступит точно так же. Просто потому, что есть обстоятельства, которые вынуждают так поступать.
И всё же…
Он прекрасно знает, как на него реагирует ее тело. Знает, как управляться со своей перманентно безразличной могильщицей, чтобы уже вскоре в его руках она превратилась в жадное, поглощенное примитивной страстью, увлеченное его движениями, бесстыдное и зависимое животное. Знает, что это держит ее рядом с ним.
Не стоило ему так с ней поступать.
Затягивать начало, ронять зерно сомнения в последующем исходе дела. Уж лучше бы ударил сразу – они были откровенны друг с другом с первой встречи, зачем нарушать эту устоявшуюся традицию рукоприкладства? И зачем Сид, несмотря на грядущие последствия своего провала, несмотря на понимание этой прелюдии в стиле «я хороший коп – не вынуждай меня приводить к тебе плохого», несмотря на то, что она, как никто другой, знает, на что он способен, – всё еще отзывается на эти прикосновения, словно и нет никаких проблем?
Затем, что Джонатан знает, как заставить ее реагировать.
Когда игла вонзается в предплечье – это действительно становится неожиданностью. К побоям Сид расположена всегда и везде; женщина, сотканная из рефлексов и навыков, привыкшая к боли и принимающая ее как весомую часть себя самой – и неожиданно дело принимает совершенно иной оборот. Внезапно – знакомый оборот. И препараты – совсем иная ступень, действительно опасная, действительно болезненная. Перед глазами – рваные вспышки давно померкшего эпизода, пережитого в молодости, и это мерзкое ощущение накатывает с такой силой, что спокойствие и внешнее хладнокровие оборачиваются исступленным протестом.
Спохватывается она слишком поздно.
Хоть и сопротивляется изо всех сил: остервенелая и внезапно дикая, готовая дотянуться до наиболее уязвимых частей мужского тела; жажда вырваться настолько сильна, что она же становится и причиной несобранности, потерянности, что непозволительно, когда счет идет на секунды. Джон отражает ее удары, с силой вдавливает ее тело в матрас, с каждым мгновением всё больше одерживая верх в то время, как она слабеет на его глазах.
Это медленно обволакивающая ночь, которая постепенно скрывает всё вокруг в плотном мутном сумраке до тех пор, пока не поглотит эти образы окончательно. Эта нахлынувшая тяжесть, неумолимая, отдаляющая звуки, вкусы, запахи. Каждый вдох дается всё труднее, кажется, что еще немного – и она перестанет ощущать, как набирается в легкие воздух.
Не делай этого, черт бы тебя побрал, Джон, не делай этого.
В ее собственных мыслях это звучит громким возгласом.
И всё же…

Она понимает, что прикована к проклятой койке, еще до того, как раскрывает глаза. Комната кажется незнакомой и Сид не сразу приходит к мысли, что оно и неспроста; она дает себе время пообвыкнуть к этому моменту неторопливого возвращения в сознание, а меж тем сглатывает слюну, чтобы смочить сухое горло, слабо пытается пошевелить ногами, руками. Неистовое и бурное состояние аффекта, в котором ей хотелось придушить Престона голыми руками, схлынуло – вместо него неторопливо прошествовала слабая боль в затылке.
Удается лишь приподнять голову, чтобы взглянуть на – так и есть – собственное обездвиженное тело, затем оглянуться по мере возможности на обстановку нового, незнакомого доселе места и прийти к выводу, что весьма приятное помещение для выбивания дури и прочищения мозгов. Какая ирония, что именно ее это ждет – и от рук, вот кто бы мог подумать, кого.
Ее тело знало переломы, вывихи, колотые раны, множество ссадин и бесчисленное количество синяков – со всем этим она справится. Сперва уйдет боль, затем исчезнут видимые отпечатки и останутся лишь напоминания, слабый след того, что когда-то могло стать отличным поводом, чтобы попрощаться с жизнью.
И лучше быть избитой до полусмерти, чем вновь возвращаться к тому, что довелось испытать тогда, понимает Сид, а в те времена всего лишь Самин Шоу – двадцатилетняя и бесстрашная, а по словам Тедди – еще и домашний питомец старухи Фортуны.
Помнится, как когда-то давно – с типичным для себя упорством – окуналась в изучение простейших медицинских приемов, которые могли бы пригодиться при такой-то жизни в общине. Но везение – такая штука, что никогда не знаешь, в какой момент может оставить тебя на произвол судьбы и уйти, не оглядываясь и не отзываясь.
В крохотном окошке на отнюдь не простой двери мелькает чей-то силуэт, и он приковывает к себе всё, понемногу вновь начавшее концентрироваться внимание Сид, и могильщица еще раз пробует – вяло и без капли надежды – освободить кисти рук от стягивающих ремней, не сводя взгляда с двери. Через короткое время из окошка на нее внимательно смотрят в ответ.
- Как насчет пары глотков воды? – голос кажется севшим, чуть охрипшим, и вряд ли человек по ту сторону двери вообще что-либо может расслышать, но вдруг хорошее зрение позволяет прочесть по губам хорошо известное «пожалуйста»? Ирландку разглядывают, но никакой реакции, ничего не происходит – еще одна попытка выйти на контакт заканчивается неудачей.
За окошком вновь никого.
Короткий беззвучный смешок и Сид запрокидывает голову, откинувшись на подушке. Ничего, всё в порядке, она жива и в сознании, всё на месте, всё цело – с остальным всегда можно справиться. И не из таких комнат выбирались (на самом деле, не выбирались, но самовнушение же), она со всем разберется, пусть и постепенно. Торопиться, при всем желании, не выйдет.
Могильщица опускает голову на звук отпирающейся двери – вошедшая задерживается у порога, держа в руке короткий пластиковый стаканчик, а в другой магнитную карту, которая служит ключом (высокие технологии же); незнакомка держится спокойно, без волнения – почти невозмутимо, если не считать беглый взгляд, скользнувший по ремням, удерживающим Сид на кровати.
Хорошая девочка.
- Всего несколько глотков, - просит ирландка. На губах появляется слабая усмешка и Сид добавляет, - мне не шевельнуться, но если ты пришла меня разглядывать – лучше иди обратно.
Джиа медлит, обдумывает созданное ею же положение, и спустя несколько секунд решает, что ничего страшного не случится, если дать буйной пациентке эти несколько глотков. Она приближается к койке и Сид поднимает голову, когда стаканчик подносят к ее губам – пьет медленно, совсем маленькими глотками.
Джиа возвращается к двери, думая о том, что эта брюнетка не слишком-то благодарна за жест доброты – сразу опустила голову на подушку и уставилась в потолок – и запирает дверь на ключ. Почти вовремя, возможно, потому что Сид сбивается со счета и толком не знает, сколько прошло минут с тех пор, как вновь осталась в одиночестве – до того момента, когда слышит шаги Джонатана. И когда оборачивается, чтобы встретиться с любовником взглядом.
И если бы сейчас он принес с собой бутылку виски – это был бы прекрасный поворот.
Нужно закрыть глаза, потому что иначе, думает Сид, он прочтет в них ее потребность в его, Джонатана, благосклонности. Это нужно прекратить – пока она, Сид, не увязла в нем окончательно.
- Надеюсь, оно действительно того стоит.
Именно этого я и заслуживаю.
[icon]http://co.forum4.ru/img/avatars/000f/13/9c/1241-1491338374.png[/icon][sign]http://i91.fastpic.ru/big/2017/0405/03/8fd211fd76c880d1dde6660a68badb03.gif[/sign]

+3


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Beat me ‡флеш