http://co.forum4.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 6 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель

Амелия · Маргарет

На Манхэттене: июнь 2017 года.

Температура от +20°C до +29°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Научный руководитель по сволочизму. ‡флеш


Научный руководитель по сволочизму. ‡флеш

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://sg.uploads.ru/ozeG7.png

середина декабря 2010-го года;
New York-Presbyterian Hospital;
доктор Нахал Снейп - Рэй Ницше Макинтайр, Камилла Хаммел - Гермиона в белой мантии;
пишем докторскую и ей же закусываем.

Отредактировано Kamilla Hummel (30.09.2016 01:30:37)

+2

2

На стойке администратора, охраняемой зоркой сестрой Пэм, в очередной раз завопил свое коронное "хоу-хоу-хоу" пластиковый Санта в красном велюровом костюме - первый отвратительный день празднования Рождества в стенах монументального "New York-Presbyterian" шел полным ходом. Камилла сидела на подоконнике, подтянув к себе колени, на которых тяжеловесным грузом устроились вперемешку несколько учебных пособий и карт пациентов; в правой руке она осторожно держала стаканчик с горячим и горьким эспрессо, отпивая из него по глотку не чаще, чем раз в несколько минут: с целым карьером булыжников на душе, похоронивших под собой ее прекрасное настроение, она настраивала себя на серьезный и без тени сомнения мало приятный разговор с кардиохирургом, тем самым доктором Рэем Макинтайром, чья таинственная и опасная репутация до сих пор вынуждала многих дамочек побаиваться его и нервировала своей необъяснимой тайной Кэм - за столько лет никто так не удосужился рассказать ей о причине столь роковой славы, закрепившейся за мужчиной, хотя по сей день среди тихих шепотков младшего персонала эта тема по-прежнему оставалась крайне животрепещущей и только прочнее поддерживалась за счет того, что доктору Хаммел в последнее время все чаще выпадала "радость" работать вместе с Макинтайром, после чего в коридорах госпиталя она появлялась в крайне отвратительном настроении. Некоторые медсестры, в совместной работе не сталкивающиеся с Камиллой, искренне сочувствовали ей и тихо между собой кидали вслед утешающие "изводит бедняжку"; те же, кому доводилось ассистировать Камилле или обоим врачам, хмыкали и качали головой, когда по тому же пути проносился вихрем сердитый и угрюмый доктор Макинтайр, добавляя едким тоном "это кто еще кого изводит". Последние знали наверняка, что доктор Хаммел, находящаяся все время в процессе войны с кардиохирургом, курс сволочизма освоила у доктора Нахала на отлично с плюсом. Однако на этом ее обучение у него, увы, не заканчивалось...
Будто хищная птица, выжидающая свою добычу, Кэм затаилась в самом тихом месте, стараясь никому не попадаться на глаза. Время от времени она резко поворачивалась направо и сосредоточенно оглядывала безлюдный и утопающий в полумраке поворот, откуда по ее предположениям должен был появиться Макинтайр; однако по большей части она коротала долгое ожидание, наблюдая за толкотней в главном коридоре, напоминающем шумный школьный двор во время перемены. В ее поле зрения попадали многие: и ее коллеги-резиденты, весело обсуждающие предстоящую на следующей неделе вечеринку; и парамедики, торопливо толкающие каталку с пациентом сквозь груду с трудом расступающихся тел; и взволнованные родственники поступивших в госпиталь больных, обступившие со всех сторон стойку администратора. Однако чуть позднее, словно где-то прозвучал слышимый для всех кроме Кэм звонок к уроку, главный коридор значительно опустел и "сцена" заполнилась совершенно иным действом.
Сначала все было довольно тихо. Серьезная и задумчивая сестра Пэм, поджав тонкие губы, в гордом одиночестве раскладывала в стеллаже карточки пациентов, которые ей вернули после обхода; несколько молодых медсестер и медбратьев то заходили, то выходили из сестринской, в основном тот час скрываясь из виду, но иногда, столкнувшись с кем-то из приятелей, задерживаясь у дверей и заводя краткую беседу. Пару раз на горизонте появлялся еще один ненавистный Камилле коллега - патолог Престон. Сначала один, а затем в компании своей новой ученицы - весьма милой девушки, которую, если Хаммел не ошибалась, звали Медеей. Отдав некие документы сестре Пэм, Джон направился вместе с Медеей на обед в кафетерий, воркуя с ней о своем "мертвецком деле" - отголоски научных терминов, произносимых твердым и довольно громким тоном мужчины, доносились даже до ушей Камиллы. Медея, как то ни странно на взгляд хирурга, улыбалась и, озадаченно кивая, что-то тихо ему отвечала. Похоже, Престон задал девушке какую-то задачку, на которую она довольно скоро нашла ответ, заставив последнего гордиться. Разумеется, собой и своими талантами наставника. Отпив глоток кофе, Кэм с раздражением на душе подумала, что даже такая скотина, как Престон, которого она не раз пыталась убить ни то туфлями - ни то кроссовками, способен создать неплохую атмосферу в отношениях со своими учениками. На такое счастье от доктора Нахала, как про себя звала Макинтайра Камилла, она не надеялась ни минуты, не смотря на то, что в ее списке ненависти он и Джон делили одну позицию.
Вскоре вновь опустевший коридор огласил скрип тормозящих кроссовок, заменяющий собой фанфары при появлении небезызвестного в хирургическом отделении доктора Хита. Поправив очки, Кэм закатила глаза, морально готовясь к шоу Оригинального, без которого он не мог прожить и минуты - поднимать на уши госпиталь, едва переступив порог его парадного входа, как-то само собой вошло в обязанности Хита, как только его приняли на работу. Сощурив глаза, хирург выжидающе смотрела в дальний конец коридора, где сначала объявилась большая коробка, из открытой крышки которой вылезали наружу всякие рождественские украшения, а затем и сам Арчи в развиваемом, будто выстиранная в хлорке мантия учеников Хогвартса, белом халате. Как то и ожидалось, коробка, не долго думая, буквально через несколько мгновений вылетела из рук Хита в кувырке и упала на пол, разбросав по нему зеленые и красные шелестящие гирлянды. В очередной раз поразившись переменчивости людей, Камилла с нескрываемым любопытством смотрела на сестру Пэм, которая, вместо того, чтобы рыкнуть на него за безрукость, как и на всех остальных интернов и даже врачей, стала мило причитать и бросилась ему на помощь. Как и еще пара медсестер, выползших из сестринской, едва всегда счастливый Хит (чему он постоянно радовался Камилла так и не нашла ответа) подал голос в приветствии сначала старшей, а затем и младших медсестер. Картина маслом становилась все живее и шумнее - Хаммел на это лишь качала головой.
Немного наклонившись влево, чтобы богатства, возлежащие на ее коленях, не оказались на полу, Кэм прислонилась лбом к стеклу окна, отворачиваясь от принявшихся украшать коридор коллег. Она знала наверняка, что ее любопытный взгляд, прикованный к спинам эскулапов, со временем привлечет их внимание, а они в свою очередь ее к бессмысленному труду, чего ей совершенно не хотелось. Глядя на редкие остатки выпавшего снега, Камилла допила последний глоток кофе, с абсолютным вниманием возвращаясь к мыслям о беседе с доктором Нахалом, которые и без того не покидали ее головы последние несколько дней после серьезного разговора с одним из кураторов. Само собой, не с Хитом. В сотый раз она прокручивала в голове еще не состоявшийся диалог, пытаясь предсказать каким маршрутом он пойдет к своему логическому завершению, однако каждый из них можно было обозначить не утешительнее, чем через тернии к звездам. Прикрыв глаза, кажется, она задремала всего на миг, но к моменту пробуждения в другом конце коридора уже не слышались веселые голоса, в то время как всего в нескольких шагах от нее зазвенели ключи - вертя связку на пальце, чем заменялись очередные фанфары, так предупреждал о своем появлении Макинтайр. Кэм зажмурилась и сделала глубокий вдох. "Черт подери, только б не заметил!"

Отредактировано Kamilla Hummel (30.09.2016 12:41:38)

+2

3

Визуализация

http://funkyimg.com/i/2i9nB.jpg

Сегодняшний день подозрительно заладился у Рэймонда Макинтайра, причем, настолько, что в пору было ожидать самого подлого поворота, какой только могла преподнести ему судьба. Безмятежное дежурство, успешная операция - и суеверный кардиохирург заподозрил неладное. Напротив, он бы с куда большим оптимизмом воспринял аврал, после которого единственное, на что еще хватало сил и автопилота - это добраться до постели и отключиться не раздеваясь. В конце концов, Рэй даже пришел к тому, чтобы выбраться из горы бумаг, которые рыдали по заполнению, но до которых никак не доходили руки, чтобы храбро и отчаянно нарваться на неприятности раньше, чем они сами его нагонят. Поругаться с начальством по поводу просроченной поставки растворов было лишь вступлением первого акта представления о, взбеленившемся позже на прозябающей стайке молоденьких медсестер, враче, страшно не любившем в коллегах лишь одно роковое свойство - безделье. Не то, чтобы он нагрубил им или повысил тон на практикующихся девиц, но холодное его замечание по поводу крайне глубокомысленного протирания халатов подействовало не хуже удара хлыстом по упругому крупу - после чего легконогих кобылиц как ветром сдуло с насиженного поста. Детский сад. И все же - подобного было катастрофически мало, чтобы откупиться от везения слишком опасно обратившего внимание на Рэймонда. А на часах еще было столько времени...
Конечно, мужчина брал в расчет исключительно данные сутки, и только касаемо работы, поскольку в иных сферах его жизни царили чернота и упадок. Со смерти жены миновало уже два года, но гнетущие мысли о ней не оставляли хирурга до настоящих дней. Нескончаемый цикл навязчивых размышлений, раз за разом возвращавшихся вновь и затмевающих собой ясность сознания врача. Призрак супруги следовал за ним по пятам, его молчаливое неуклонное присутствие сводило с ума и разрушало целостность рассудка Макинтайра. Каждое мгновение стремительно летящих дней Рэй ощущал как он безнадежно проваливается в сумрак, и находил единение с такой бездной мрака, что начинала страшить его самого. Нет повода для беспокойства. Но разве нуждался он в поводе? Он прекрасно понимал, что его психическое здоровье оставляло желать лучшего, но при этом преступно не спешил ничего с тем совершать... ведь проблески иной реальности, что дразнила его своею доступностью, были единственным способом восстановить оборванные связи и позволить Ингрид вновь войти в его разум, без чьего влияния он возвращался к той исходной точке, с которой Рэймонд свое существование, порою, и вовсе не принимал. Ты все еще со мной, я знаю. Мне не избавиться от нашей общей памяти, как и тебе не упокоиться, покуда я все еще нахожусь по другую черту... Ты помнишь, что я тебе обещал.
Работа в клинике, безусловно, действовала на мужчину благотворно, да и к тому же держала клятва ни за что не расставаться с дочерью, ведь живо было в ней то единственное, что можно было отыскать в его душе все еще не опороченное собственными страстями... и все же этого было недостаточно. Этого никогда не хватало за тем, чтобы разрешить душевные терзания Макинтайра, хотя тот и сам прилагал немалые усилия, чтобы выбросить из головы неуместные фантазии. Что вновь и вновь возникали пред его очами и теперь, когда он шествовал по коридору, возвращаясь к своему кабинету, где должен был рухнуть побежденным коварным предназначением, забыться про то, что все еще жив и может что-то ощущать. Перед глазами вилась дымка иллюзии, а чуткие рецепторы улавливали в воздухе болезненно-знакомый парфюм, который могла бы себе позволить не каждая женщина из тех, кому не повезло войти в круг знакомых кардиохирурга, но нечто еще более влекущее и ускользающее обратило на себя внимание тонкими стройными ножками, бесстыдно выглядывавшими из-под длинных распахнутых пол белоснежного халата. И Рэй, наверняка, остался бы заинтригован открывавшимся ему издали видом, если бы те не принадлежали его невыносимо-заносчивой коллеге с сильным противным голосом, целым ворохом комплексов личного характера и... отличными ножками?
Ловко проворачивая на указательном пальце связку рабочих ключей, мужчина прошел было мимо соблазнительного зрелища оставшейся слабой и беззащитной мисс Хаммел, все также направляясь как будто бы к себе, если бы уже мелькнув девушке спиной, он резко не развернулся вкруг себя, делая тот самый роковой последний шаг, сокративший расстояние между ними до самого навязчивого на беседу. А уж когда его безупречно начищенные туфли стукнули каблуками, останавливаясь напротив нервно спохватившейся девчонки, а фраза:
- Прохлаждаешься? - индифферентно повисла в воздухе - и увесистый том учебного пособия по патанатомии грохнулся ему на ногу, вслед за которым с подоконника посыпались и остальные документы, вынуждая мужчину поднять их прежде, чем к этому увлекательному процессу решилась бы присоединиться девица, так и оставшаяся возвышаться над павшим к ее ногам хирургом. - Выбор недурен... - с едва заметной иронией протянул Макинтайр, подавая Камилле последней ее книгу по сексопатологии.
Выпрямляясь вновь и не позволяя себе задержаться взглядом на коленках визави ни мгновением дольше приличного, Рэймонд подал руку, дабы спустить юного и отчаянного хирурга с небес на бренную плитку госпиталя и подивиться тому, насколько невероятные вещи мог творить с ним родной, не позабытый запах. Да и к чему бы?.. Он насмотрелся на эту набившую оскомину фигурку на десять своих жизней вперед, ее голос являлся ему в кошмарах, а цепкий взгляд и острое словцо были неизменными спутниками любого черте-знает-чего, что без участия Хаммел с ним попросту никогда не происходило. Вот только взывать к Господу Богу и восклицать, а где же кардиолог успел так нагрешить, Рэю не приходилось - был грешен.
- Доктор Грэйвс изменил расписание своей лекции - сосудистая завтра в пять. У тебя будет форточка?.. Я попросил бы тебя в этом случае законспектировать ее, поскольку завтра после полудня дел невпроворот, а ты прекрасно знаешь, что на кого-либо другого мне рассчитывать не приходится, - без тени сарказма прошелся он по более чем удобоваримому почерку Камиллы, в отличии от многих и многих в их отделении, а с Грейвзом номера с диктофонами не проходили по одной простой причине - он преимущественно молчал, предпочитая мел в руках и пульт проектора. - И не вздумай мне отказывать, - Рэймонд грозно сдвинул брови к переносице, прежде чем не сдержаться в расползшейся улыбке. - Или мне придется шантажировать тебя кофе, - бессовестно вспоминая тот достославный случай, когда, безусловно, только в силу своей загруженности, ему пришлось подхватить полный стаканчик ароматного напитка прямо из рук хирурга и жадно его вылакать, издевательски при том ухмыляясь, покуда Камилла не имела возможности отобрать кофе у наглеца, державшего его в недосягаемости не особенно высокой девицы. - Кстати, отличный, парфюм, доктор Хаммел...
[icon]http://funkyimg.com/i/2i9nA.png[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2i9nz.png[/sign]

+3

4

Самому заветному в этот миг желанию, можно даже сказать величайшему соблазну Камиллы остаться незаметной в поле зрения доктора Макинтайра не суждено было свершиться: призрачная надежда на чудо, как только кардиохирург завершил свой обманчивый ход, растворилась в ветерке от его стремительных движений так же быстро, как донесся до него игривыми волнами незримый тревожащий воспоминания шлейф пьянящего аромата фруктовых духов, вероломно тянущийся от тонкой женской шеи - такой хрупкой, слабой, с такой нежной и чувствительной кожей, на которой столь легко оставались следы даже от малейшего грубого прикосновения, что сломать ее, разом решив все проблемы, не составило бы для мужчины совершенно никакого труда, и стало бы вполне закономерным итогом всякого рода опасных связей, к которым временами тяготела хирург куда сильнее, чтобы можно было ограничиться лишь выбором парфюма со сходным названием. Тем не менее, мужчина с роковой репутацией не спешил убивать раздражавшую его подопечную, чему свидетельствовало их длящееся вот уже более двух лет знакомство, как и не торопилась в этот раз доктор Хаммел поведать ему истинную причину своего "прохлаждения", о котором безразлично обмолвился кардиохирург, остановившись перед ней и щелкнув каблуками туфель словно бравый гусар - звонко и гордо. Подобных выходок за коллегой женщина прежде никогда не замечала - по крайней мере в свой адрес - и менее всего ожидала стать их свидетельницей в этот тревожный для нее день: тому подтверждением оказалась внезапная кульминация долгого ожидания, проявившая себя в эпическом падении различной документации с обнажившихся колен хирурга прямиком на кафельный пол замершего в тишине больничного коридора. Камилла, зажмурив на несколько секунд глаза, прикрытые линзами очков, отреагировала на злосчастное событие, лишь прокляв мысленно весь мир да помянув Господа всуе. Увы, спастись от разъедающего ощущения душевного дискомфорта ей это нисколько не помогло - столь явную неловкость не могла перебить даже утешающая мысль, что это всего-навсего книги, а не дорогой ее сердцу крепкий и горячий кофе, к падению из ее рук которого мужчина навряд ли отнесся бы также насмешливо.
И все же, не смотря на сумбурность события, Камилла взяла себя в руки и распахнула глаза, тут же склоняя голову, дабы понаблюдать не менее неожиданную, чем предыдущая, картину: уподобившись галантному кавалеру - в роли которого представить господина Рэймонда Макинтайра навряд ли отважился бы хоть кто-то из коллектива "New York-Presbyterian Hospital", априори считая подобное амплуа для него невероятным - он с невыносимым спокойствием и решительностью принялся собирать тяжелые тома учебного пособия и воздушные листы с текстами лекций, упавшие перед ним совсем не как лепестки роз перед ногами коронованной особы. Однако доктор Нахал вопреки всем ожиданиям ни коим образом не выразил своего неудовольствия от случившегося перед Камиллой: ни то из-за чарующе подействовавшего на него флера духов из парфюмерного дома Киллиан, смягчившего нрав мужчины, вполне возможно, тонкой сладостью корицы и сдержанностью сандала или же, что совсем не исключено, почти неуловимой к этому моменту ноткой медовой сливы, вызывающей паточный привкус на языке; ни то по еще более невероятной причине, вроде той, где подобные маленькие казусы в представлении доктора Макинтайра выглядели чем-то... чем-то милым и в некоторой степени даже прелестным.
- Стараюсь соответствовать корифеям, - совершенно не отдавая себе отчета в изумляющей ее ситуации, доктор Хаммел на автомате ответила корифею кардиохирургии во вполне обыденной для них обоих манере саркастичной репликой, но тот час спохватившись, одернула себя и прикусила свой дерзкий язычок - причем в самом что ни есть буквальном смысле. - Спасибо, - протороторив с запинкой нелюбимые ею слова благодарности, Кэм отвела в сторону взгляд и резким движением схватила протянутый кардиохирургом учебник, ставший причиной его безобидной иронии и ее недолгого смущения. В эту же минуту, как на зло, кончик языка неприятно защипало от боли, и доктор, подобно гремучей змее, протянуто зашипела, однако сделала вид, словно это от того, что она случайно зацепилась ногтем о край учебника - для пущей убедительности женщина несколько секунд рассматривала его, сложив пальцы в ладони и быстрыми движениями проводя по "раненному" ногтю подушечкой большого пальца - ведь не хватало для полного счастья, чтобы внезапно прикинувшийся джентльменом наглейший кардиохирург впоследствии подтрунивал над ней еще и по такому нелепому поводу, определенно играющему ему на руку. Но, не переставая в этот день удивлять всех вокруг, Рэймонд Макинтайр, отличавшийся в коллективе работников госпиталя "New York-Presbyterian" не только туманной репутацией, а вдобавок и страстью доводить начатое до конца любой ценой, не обращая особого внимания на погрешности со стороны ученицы продолжил воплощать свою прихоть с мастерством и самообладанием достойными сцены "Метрополитен-опера" - дождавшись, когда приглянувшийся его порочной душе учебник сексопатологии увенчал стопку научной литературы, Рэй ненавязчиво и деликатно подал руку Камилле, вежливо предлагая ей помощь при спуске со злополучного подоконника - резидент, обыкновенно не принимающая услуг ни от кого и ни в чем, воззрилась на своего наставника с нескрываемым недоверием, однако, спустя мгновение хлесткого удара сексопотологической энциклопедии о пособие по патанатомии и душевного сомнения, она все же протянула руку, нерешительно положив ее в слегка прохладную после недолгой прогулки по зимнему Манхэттену ладонь мужчины.
Неловкость. Неловкость и странное ощущение дежавью вскружили голову женщине, вынуждая ее поднять пристальный и недоверчивый взгляд на коллегу, задаваясь мысленным вопросом "С чего вдруг? Откуда?". Доктор Хаммел знала определенно точно, что подобных ситуаций в ее жизни не бывало и уж тем более с кардиохирургом в главной роли, но мистическое ощущение, больше похожее на какое-то наваждение или наркотический дурман, расплывалось туманной дымкой под коркой головного мозга, пока руки мужчины и женщины не разомкнулись, тем самым словно выбрасывая хирурга из под пласта ледяной воды куда-то на сушу - твердо стоя на ногах, Кэм потерла двумя пальцами левый висок, нахмурившись так, словно ее поразила острая головная боль, и подумала о том, что, вероятно, это всего-навсего последствия ее постоянного недосыпа: никто не оспорит тот факт, что здоровый и долгий сон для эскулапов - самая большая роскошь.
- Как Вы вообще без меня столько лет прожили? Удивляюсь, - неразборчиво прошептав - ставшим для Хаммел уже неотъемлемым - саркастичным тоном не самую приветливую реплику, но при этом отчаянно обрадовавшись тому, что неловкая ситуация перешла в хорошо знакомое рабочее русло, Кэм так живо бросилась к своему ежедневнику, что едва не выронила его из рук - к счастью, вовремя поймала. Раскрыв его на необходимой странице, она провела указательным пальцем по записям и, покачав головой, поджала губы, бегая взглядом от одного времени к другому. Доктор Макинтайр, изучающий ее взглядом всю дорогу с излишней пристальностью, тот час разгадал ее мысли и планы на завтрашний день, которые ему явно не понравились. Собственно, его намеки на бесчестный шантаж не понравились и хирургу. Переведя взгляд на мужчину и посмотрев на него поверх чуть съехавших очков, Камилла изогнула бровь, смотря на сурово-веселую физиономию доктора Нахала, по праву заслужившего свое прозвище, и громко захлопнула ежедневник: - Я вам того раза простить не в силах, а Вы намекаете на новый? Это слишком рискованно даже для Вас, доктор Макинтайр, - скрестив руки на груди, Кэм, прищурив глаза, внимательно посмотрела на наставника, держащего перед собой листок с отнятыми у женщины записями в точности, как старый добрый Гамлет - череп бедняги Йорика - заприметив данное сходство, Камилла едва не рассмеялась в голос, особенно когда задумалась над тем, кого именно напоминает Макинтайр - Гамлета или Йорика. В итоге, свои следующие слова она произнесла с весьма ясной и теплой улыбкой: - За комплимент - спасибо. Рада, что смогу пользоваться обновкой без Вашего недовольства. А вот на счет лекции у Грэйвс... придется поторговаться. Если Вы к этому готовы, то тогда я бы хотела поговорить с Вами еще об одном деле, и это займет некоторое время. Собственно, я потому тут и прохлаждалась, что ждала Вас, - все же не удержавшись от иронии, Камилла пожала плечами и кивнула в сторону двери кабинета доктора. - Если Вы сейчас заняты, я могу придти позже: у меня сегодня вечерняя смена.

Отредактировано Kamilla Hummel (14.10.2016 22:15:55)

+1

5

Вела она себя, конечно, несколько диковато, как будто ей в жизни вообще никогда не приходилось прежде ни иметь отношений с мужчинами, ни вовсе принимать от них какую бы то ни было помощь. В любом случае, эти страшные темные дни для нее завершились с поступлением в штат госпиталя, хотя тот невероятный темп, в котором здесь работали, носились с бумагами, пациентами, возвращали на место уползающих куда-то в закат безногих больных, давал неверное представление об атмосфере, что все же здесь царила, не считая того, с каким маниакальным упорством скачущий аки молодая газель Хит носится по отделению, пытаясь навязать им свое празднично-грядущее настроение. Ах, если бы только мишурой можно было залечить все раны физические их клиентов и душевные самих работников, то надобность за существованием Макинтайра и вовсе отпала бы, как и за этим тощалым сосредоточением зла, что ныне быстро семенило худыми ножками, поспешая за врачом.
- Прожил?.. Ты хотела сказать - отмучился, должно быть. Нет, доктор Хаммел, с тех пор как среди моих бренных дней явился твой почерк, я вновь обрел надежду на райские кущи... Аккуратно, - между делом оттащил он ее за рукав от косяка стены, в который они в подобную разбродицу ни за что не вписались бы вдвоем. - Так что, если у тебя были какие-то планы на личную жизнь - ты прости, но придется от них отказаться, я женюсь на твоих руках, отказа не приемлю, - невозмутимо продолжал мужчина, лихо минуя каталки, сестер, сестер с каталками и Арчи Хита, который, похоже, попадался им на пути уже в третий или четвертый раз, будто специально нарезал круги, чтобы погибнуть под бодрым шагом куда-то устремившихся коварных сосудистых хирургов по своим кроваво-расчлененным делам, а именно - к кабинету доктора Макинтайра. - Я умру грешником, так уж и быть.
Хаммел могла простить многое... Ну как простить? Отомстить и позабыть, но не кофе. Кофе - представлял собой для врачей отдельную религию с самыми экзальтированными фанатиками-последователями, приносящими в жертву своему жестокому Богу, должно быть, печень младенцев и хорошее настроение коллег, поскольку за литрами выглушенного из автоматов напитка скрывалось непреходящее хроническое раздражение и круги мрака под и без того раскраснелыми от бессонницы глазами. Разве только Рэймонд считался отъявленным еретиком, предпочитающим кофе сваренный машиной у себя в кабинете, пропуская даму в который, мужчина приостановился, чтобы искоса окинуть взглядом свидетелей их междусобойчика (производственного совещания, безусловно) и с улыбкой подмигнуть девочке-интерну, что как-то чересчур придала много значения открывшейся ей страшной тайне своих потенциальных руководителей. Я ведь не расчленять ее туда веду, всего лишь растлять, что же ты так изумилась?..
- Напомни мне, у тебя в роду не было евреев?.. - с ироничным подозрением адресовал Рэй девушке, упомянувшей нечто о предполагаемой сделке - вот и добрались рыночные отношения до их самобытного болота.
Не дожидаясь ответа на в сущности риторический вопрос, врач кивнул своей спутнице на собственное кресло, одиноко возвышавшееся за письменным столом, похороненным под так и не разобранными бумагами, а сам заправил кофе-машину, вынув из ящика столика пару до стерильного белоснежных кружек, как, впрочем, и все остальное в его вотчине - в этом смысле он был даже гораздо более двинутым, нежели на другие аспекты своего барахлящего сознания. Камилла все еще не входила в тот круг наваждений, что вспышками возникали сквозь рассудок, заставляя вновь ступать на замкнутый их цикл и изводить себя возможностями, о которых следовало навсегда позабыть, и все же - у нее на то оставались все шансы.
- Кофе?.. - все так же утвердительно предложил ей мужчина, собираясь напоить ее едва ли не под принуждением, чтобы ту мутило от одного вида тех помоев из автомата после свежесваренного неприлично-ароматного дорогого напитка. - Так о чем ты хотела со мной поговорить? Я внимательно тебя слушаю, - как только обе дымящиеся чашки оказались на столе, Рэймонд поставил ближе стул, стоявший у стены, чтобы дотягиваться рукой до края столешницы и устроился чуть правее, нежели напротив от визави.
О чем бы та ни повела свою речь - мужчина догадывался, что ничего хорошего ожидать от этой девчонки ему не стоило, поскольку статистика их встреч была поистине безжалостна к ним обоим, но все же не сбросил той маски вежливого радушия, которую предпочитал надевать исключительно на работе и только с коллегами. Так зачем же я так внезапно тебе понадобился, маленькая фурия? Не умудрилась ли ты где-то набедокурить, справедливо рассчитывая на поддержку со стороны, должно быть, единственного в госпитале человека, который не считает тебя исчадием Ада, вполне заслужившим кары и пострашнее мелких неурядиц? Ошибка ли в лечении, фатальные упущения при операции - Рэй не находил ничего дурного в том, чтобы консультировать своих напарников, особливо если те не входили в узкий круг его конкурентов, которых тот, напротив, готов был собственными руками стереть в порошок, но прежде - позволить им самим себя загнать в могилу. Он был терпелив и предпочитал следить за загнивающими водами их реки, в надежде заметить проплывающие трупы врагов. Но у мисс Хаммел на то не было еще повода перебежать ему дорогу или заставить испытывать эмоции более негативные, нежели гнев, усталость и раздражение. В некотором смысле, если брать во внимание огромный потенциал Камиллы перейти в любую из категорий его пороков, ему даже было крайне любопытно наблюдать за отчаянным желание девушки наконец определиться в его очах или навсегда в них погибнуть. Так зачем же ты здесь, моя милая? Не только ли затем, чтобы столь неловко пройтись по натянутым струнам моих нервов, припомнить мне о трагедии и воплотить в себе всего на мгновение тот образ, что более никогда не оставит меня в покое? Мне стоит лишь поражаться, с каким изяществом и безрассудством ты бредешь по кромке лезвия без страха оступиться. Я слушаю тебя. Но запомни, что любая сделка со мной обойдется тебе в твою бессмертную душу, в твою плоть и твое девственное от ужаса сознание. Так, может, все же обратишься к куда менее требовательному Дьяволу?..
[icon]http://funkyimg.com/i/2i9nA.png[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2i9nz.png[/sign]

+3

6

"Макинтайр, Макинтайр, нахален и несносен, как и всегда. Впрочем, сегодня он милее, чем обычно. Не заболел ли часом?"
Поправив указательным пальцем очки на переносице, Камилла, следуя за кардиохирургом и слушая его эпи-и-и-ическое признание, внезапно забеспокоилась за наставника и оценивающе взглянула на мужчину, от чего едва не вписалась в дверной косяк, не успев отреагировать на мчащуюся им навстречу толпу будущих эскулапов - добродушный крёстный, как порой величала про себя его Кэм в редкие минуты светлого душевного настроя, в очередной раз спас её, вовремя оттащив в сторону, да так усердно, что, не смотря на тяжкую ношу в виде стопки научных пособий, Хаммел едва не влетела с размаху в противоположную стену - успела затормозить. Что перед стеной, что перед Хитом, который вместе с торопящимися интернами вновь мчался куда-то на всех порах, обвешанный по плечам шелестящим "дождиком". Один из этих коварных золотистых "дождиков" умудрился прицепиться и к краю съехавшего в бок учебника Кэм, затем к её рукаву, к карману халата, тем самым вынуждая её бороться с ним и крутиться вокруг себя, словно юла, в тщетных попытках выиграть поединок - к завершению четвёртого испытания он всё же сдался и наконец-то улетел куда-то вдаль, чтобы тот час пристать к очередному белому халату. Нахал и блядво оказался этот "дождик" - что ещё тут скажешь? Макинтайр тем временем, пока женщина воевала с ёлочным украшением и пыталась не отставать от коллеги, не сбавляя шага, всё также деловито шествовал вперёд и попутно в своих заверениях обещал резидентке покинуть сей бренный мир страшным грешником. Предвидя будущие события, о которых славный доктор Нахал ещё не знал, Камилла ни на секунду не засомневалась в его искренних и честных намерениях - так и будет, обязательно, она ему это устроит всенепременно. Но дабы не портить "приятный сюрприз" раньше времени хирург радовать мужчину не спешила и ждала подходящего момента. Дождалась.
"Гнездо" кардиохирурга, появившееся перед Кэм в открытом дверном проёме и представляющее собой его личный кабинет, но вместе с тем обладавшее шансом вполне успешно заменить собой небольшую уютную квартирку, как всегда выглядело опрятно и по-домашнему комфортно: единственный имевший место быть беспорядок на столе, напоминающий собой импровизированный Эверест из неразобранных бумаг и папок, больше всего делал кабинет мужчины похожим на что-то настоящее и человеческое, а не на безликий миниатюрный музей всевозможных дипломов, встречающийся во всех остальных кабинетах, что в некотором роде Кэм симпатизировало, не смотря на её особую страсть к порядку. Лёгким движением руки Макинтайр предложил Камилле войти первой, чему противиться она не стала - соблазн поскорее избавиться от тяжёлых учебников оказался слишком велик и сладостен. Едва войдя, она оглядела запомнившиеся ей за несколько кратких визитов оливковые стены, которые, как всегда, светились тёплым отблеском под огромными включёнными на потолке лампами; мягкие коричневые кресла по обыкновению примыкали друг к другу подлокотниками, и Хаммел, не долго думая, поспешила оставить на ближнем к стене пирамиду своего "богатства". Когда она выровняла стопку и удостоверилась, что та не рухнет на пол, едва она отведёт от неё руки, задержавшийся в дверях кардиохирург зашёл в кабинет и закрыл за собой дверь, тот час преданно возвращаясь в речах к своей возлюбленной - несравненной госпоже иронии. До того, как обернуться к мужчине, Кэм на миг закатила глаза.
- Полагаю, что да, но сейчас мы это проверим наверняка, - равнодушно отозвавшись на риторический вопрос мужчины и переведя на него взгляд, Хаммел с вежливой улыбкой проигнорировала его молчаливое предложение отобрать его массивное и, вполне вероятно, очень удобное королевское, простите, кардиохирургическое кресло, демонстративно отодвигая назад "резидентский пуфик" у края стола и ставя его слегка под углом. Удобно устроившись на привычном месте и положив ногу на ногу, Камилла опустила руки на колени, скрестив пальцы, и утвердительно ответила на его типично-утвердительный вопрос, в этот раз касающийся боготворимого ею кофе:
- Да, пожалуйста, - и замолкла. В полной тишине, не считая дребезжания кофе-машины, они оба ждали, когда над белоснежными чашками появится лёгкая полупрозрачная дымка. Поставив их на край стола, Рэймонд придвинул стоящий у стены запасной стул и сел почти что напротив хирурга. Итак, партия началась.
- Если говорить кратко, я хотела предложить Вам жениться, - забирая чашку со стола, Кэм перевела своё внимание на ароматный кофе и сделала вдох, наслаждаясь его пряным, крепким флёром, безусловно, кардинально отличающимся от разбавленного напитка, именуемого кофе, коим потчевал скромных интернов кофейный автомат. - Пахнет просто великолепно, - слегка отклонившись от темы, Хаммел сделала осторожный глоток, смакуя горькую жидкость на языке. Весьма приятно-горькую, даже чересчур. Что ж, эти слухи оправдались - Макинтайр поистине оказался гурманом.
Мужчина, тем временем пристально её изучая, как ни в чём не бывало пил элитный кофе, будучи привыкшим к подобной роскоши, но вместе с тем хмурился и буравил женщину взглядом, явно не слишком довольный её театральными паузами и оттягиванием момента истины. Впрочем, Кэм это нисколько не смущало и реагировала она более, чем спокойно, давно уже привыкнув к его убийственному взгляду и таинственной роковой репутации, о которых так любили судачить в их коллективе и перед которыми трепетали все интерны. Рэймонд же в свою очередь не отходил от амплуа безразличного удава с убийственной выдержкой, чем, сам того не подозревая, вызывал у Хаммел искреннее уважение к своей персоне. Безусловно, сказать, что Камилла сильно симпатизировала кардиохирургу, не отважился бы никто в их кругу даже в шутку, но не смотря на всё раздражение, которое порой развивалось у неё едва ли не до анафилактического шока, Кэм испытывала к сердечному корифею истинное почтение и потому вела себя с ним временами гораздо мягче, чем то ей было свойственно. Завоевать подобное к себе с положительной стороны отношение удалось ему в том числе благодаря терпеливости и светской вежливости, от которой он не отходил даже в самых страстных спорах. Вот и сейчас он не разочаровал хирурга, миролюбиво выжидая когда она прекратит попусту тратить его время, за что она вознаградила его, урезав антракт в спектакле: - Только я предлагаю сыграть Вам свадьбу не с моими руками - слишком уж это для Вас опасно, - а с моей докторской. Так уж вышло, что пока мы с Вами отдавали дань любознательности лекциям доктора Грэйвс, прочие научные руководители успели избежать участи работать со мной. Так что, если Вы и дальше хотите скрашивать свои суровые будни моими конспектами, предлагаю сделку: я ничего не упускаю из речей Грейвс, а Вы помогаете мне с докторской, - отпив глоток немного поостывшего кофе и не сводя глаз с мужчины, Камилла нарушила очередную в их беседе молчаливую паузу, слегка разбавляя возникшее в который раз между ними напряжение шутливым тоном. - Надеюсь, такое предложение сойдёт для еврейки? Как на Ваш взгляд? Я сильно симпатизирую этой нации, и потому совсем не прочь быть причисленной к ней.

Отредактировано Kamilla Hummel (22.11.2016 23:47:31)

+2

7

Безусловно, тот разговор, что велся меж ними, Рэймонд фильтровал сквозь мелкое сито здравомыслия, практически не обращая внимания на иронию в словах девицы и стараясь улавливать только суть. К чему ты клонишь? А покуда его визави игралась с паузами и изображала из себя нетленную актрису, мужчина обратился во внимание к более благодарному страждущему - к кофе, что вместе с подносом опасно поставил недалече стопок своих бумаг, когда единственное неверное движение могло погубить работу не одной бессонной ночи торжества бюрократии, но разве кто-либо из них двоих работал бы на своих местах, будучи склонным к избыточности телодвижений? За каждым взглядом, каждым вздохом чувствовался расчет, и Макинтайр был уверен, что в этом ему доктор Хаммел никак не уступала, если и не сминала превосходящими силами. В конце концов, сам врач на авангарды выставлял некую помесь логики с эмпатией, что объясняло его натуру и тот самый недуг, что точит его изнутри. А вот миниатюрная резидентка, едва ли глистом не извивалась на стуле за тем, что с нетерпением ожидала мгновения, когда сможет припечатать его самообладание и душевное равновесие тщательно подобранным острым словцом. И частично ей то удалось. Во всяком случае, сидевший напротив мужчина и предававшийся самозабвенному наслаждению ароматным напитком, производил впечатление человека, отнюдь, не взволнованного сомнительного рода предложениями от своих юных, но преуспевающих соперниц, поскольку на деле в этой дамочке его куда больше интересовали ее ножки и прочие прелести, услаждающие усталый взор доктора, привыкшего любоваться женщинами в мешковатой робе или ими же развороченными на столе. И если в последнем он еще находил некоторую профессиональную прелесть, то ныне Камилла становилась едва ли не порно-звездой его сегодняшнего дня.
- Вот как? - откликнулся Рэй, когда тирада девчонки была логически завершена, а он сам окунулся взором в черные берега своей кружки, с легким трепетом стараясь не ловить отражение собственных глаз, опасаясь именно в глади напитка увидеть в них то, что мисс Хаммел замечать категорически запрещалось; его пауза была не настолько длинной, чтобы молодая костоправка уличила его в мести или издевке над собой любимой, но ему необходимо было время, дабы продумать ответ, который, вероятно, девица услышать никак не ожидала. - Страшно коварно с твоей стороны не находишь? - с легким оттенком юмора подметил Макинтайр, возвращая взгляд на оскорбительно-юное и гладкое лицо своей собеседницы, на вызов в ее очах, на неуверенность в напряженности позы - чего ты боишься, меня или слов моих, дорогая? - И довольно неожиданно, должен я признать.
После чего вновь замолчал, в тяжких раздумьях перечитывая вновь и вновь заполненные бланки историй болезни, что лежали поверху остальных. Все верно, некогда ранее, еще парой лет тому назад, Рэймонд действительно взваливал на себя нагрузку с учебой новичков, участвовал в общей программе обучения, еще в то время как сам работал над докторской диссертацией, но все это было так давно, все это осталось в иной жизни, в те дни, когда за его спиной ощущалась нешуточной прочности стена, что с такой легкостью разлетелась в прах в единое мгновение, будто все эти годы до этого он строил свою жизнь из одних лишь иллюзий, с тоскою растворившихся в ядовитой буре реальности. Он подозревал, что держа все свои замыслы исключительно при себе, Хаммел не утрудилась поинтересоваться по поводу существующего положения вещей, и именно поэтому, вероятно, ей удалось добиться необходимого результата, ведь выясни она ранее, что...
- Я не занимался подготовкой кадров со дня гибели моей супруги, - отбросив в сторону всякие намеки на несерьезность и просто-таки за какое-то мгновение утопая в непроницаемом мраке свалившихся на них обоих безрадостных фактов, когда любой отзвук иронии вполне мог сработать не хуже напрогораемого напалма, выжигая в замороженном сердце мужчины былые шрамы и вынуждая его вспоминать без всякой анестезии, Макинтайр виновато пожал плечами, обращая внимание на то, что некоторые вещи выше его возможностей, и выжидающе устремив свой взор на все еще рассчитывавшую на что-то девушку и в том не прогадавшую. - Но, думаю, времени моей самоволки прошло уже изрядно, и более страшиться будничности дней было бы с моей стороны малодушно, а потому... я считаю, что твоя сделка приходится теперь как нельзя кстати. И ты, вероятно, не можешь даже оценить, насколько она с твоей стороны своевременна, - довольно бесцветно завершил Рэй, несмотря на явную пронзительность речи, прежде чем встать и пройтись по кабинету, собираясь с вероломно разбегавшимися мыслями.
Господь мой... Она предлагала игру. Нет, даже больше - она предлагала ему полноценную жизнь, как свою, так и его собственную - она не ведала, что за ураганы чувств и страстей могла разбудить одним лишь своим желанием вступить с ним в противоборство. Черт побери, Камилла, я ведь... я ведь совсем не думал об этом, ты и представить себе не можешь, сколько мне сил понадобилось, чтобы я усмирил свой к тому интерес, а теперь ты мне вновь разбиваешь вдребезги все шансы с этим покончить. Неужели, борьба в тебе настолько проросла, что затмевает всякое предчувствие дурного? Говорит, что другие доктора при деле? Вранье... Он мог навскидку назвать сразу пять фамилий, которые от чего-то эта вздорная девица обошла стороной. Всего лишь ищет себе толкового наставника? Еще большая ложь, ему ли не знать. Так в чем же причина? Он резко развернулся у самых дверей, пытаясь раскусить этот ее взгляд прирученной волчицы и растекаясь в вынужденной уважительности поверженного противника:
- В чем причина, доктор Хаммел? Это, просто, выше моего понимания. Я отказываюсь верить в отсутствие иной подоплеки... - должно быть, странно было лицезреть от него подобную реакцию, но, черт его возьми, если он не выяснит. - В какой-то момент я был убежден, что ты ненавидишь меня. Да что там... Камилла, ты терпеть меня не можешь и мы оба об этом прекрасно осведомлены, - не углубляясь в неповторимую обоюдность этих ярких чувств, мужчина остался у столика с кофемашиной, уперевшись в него задом и скрестив на груди руки в исключительно потрясенном подобной наглостью состоянии. - Мне расценивать этот ход как изощренную месть и шанс наброситься со спины? - вот только в самый ответственный момент, когда требовалось вытянуть последнюю ноту в завершающей сцене, Рэймонд того катастрофически не выдержал и смазал весь лоск концовки предательски прорвавшейся доброжелательной ухмылкой.
[icon]http://funkyimg.com/i/2i9nA.png[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2i9nz.png[/sign]

Отредактировано Ray McIntyre (14.12.2016 21:31:54)

+2

8

И что-то вдруг пошло не так.
- В этом вся я, - взмахнув кистями рук, Камилла улыбнулась коллеге, добавляя тону шутливости в надежде исправить положение, но это не спасло. Напряжение, которое возникло, едва она заикнулась в своей речи о предстоящей руководительской участи Макинтайра, стало ещё ощутимее, как только её голос стих, и отныне с каждой секундой набирало обороты. А следом за ним и время. Хаммел вдруг почудилось, что его ускорили в несколько раз, и стрелки часов теперь не идут своим мерным ходом, а носятся по кругу, как раскрученная рулетка в казино. Каждое слово. Каждый жест. Всё, казалось, происходит слишком быстро. Женщина немного нервно повела плечами и отпила кофе, в этот раз уже не смакуя его, а исключительно на него отвлекаясь, заполняя им паузы, как заполнял их Рэймонд, то глядя на записи в документах, то буравя взглядом кружку. Затяжное молчание всегда предвещало бурю, особенно если оно сопровождается в миг помрачневшим видом наставника. Поджав губы и нарочито выпрямившись, буквально застыв в кресле с гордо поднятой головой, Кэм героически ждала её, заклиная себя не взбеситься, как бы неожиданно не повёл себя кардиохирург. В том, что его реакция представит из себя нечто необыкновенное и не в самом положительном смысле этого слова, она не сомневалась ни на йоту.
Но такого не ожидала явно. Камилла так растерялась, что даже не сказала положенное в такой ситуации извинение. Её плечи сникли, пальцы крепче сжали тёплую от находящегося внутри напитка кружку, тонкие обветренные губы дёрнулись и замерли в так и не озвученных словах. Доктор Хаммел определённо не славилась наличием тонко чувствующей натуры, как и знанием как правильно вести себя в столь деликатных ситуациях как та, в которой она сейчас очутилась. Прямота и откровенность Рэймонда без преувеличения сразила её наповал. "Причину для отказа можно было даже не озвучивать - он имеет на это право. Зачем же тогда это? К чему такая откровенность?" На месте кардиохирурга она бы всенепременно опустила этот факт, холодно и по-деловому давая отказ, чтобы ни у кого не возникло повторного глупого желания приставать к ней с подобными предложениями. Кэм никогда не стремилась лезть носом в чужую личную жизнь, как и не потворствовала чужим стремлениям покопаться в её бытие за пределами госпиталя. Откровенность - не её стиль, ровно как утешение или поддержка. Потому она и знать - не знала что творится на личном фронте её коллеги. Признаться, она и не с первого раза заметила, что он носит обручальное кольцо. Какой же смысл тогда он заключал в этих словах? Какую преследовал цель, тем более, если не собирался отказываться?
Второй поступок кардиохирурга вновь отправил её в нокаут. Отныне она перестала понимать его от слова "вообще", что явно отразилось на её лице, где напряглась каждая мышца, а взгляд приобрёл оттенок недоверия и осторожности. Женщина вздохнула и на миг распахнула глаза, вздымая брови, чтобы застывшее лицо расслабилось и распрямилось. Этот переход эмоций, как обычно, был резким и механическим, словно её переключили из одного состояния в другое. Хаммел отвела взгляд и заговорила тише прежнего, словно боясь даже неверным тоном потревожить ту тонкую и ранимую атмосферу, что пропитала каждый сантиметр кабинета, растекаясь в его стенах, будто разлитое на поверхности вино.
- Да, навряд ли это мне под силу.
По правде говоря, Камилле неимоверно хотелось взять свои слова назад и стремглав броситься из кабинета куда-нибудь на свежий воздух, в открытое пространство, где нет никаких границ, где небо над головой на десятки тысяч километров в высоту одним своим видом провозглашает гимн свободе. Но поступи она так, это означало бы спасовать перед трудностями, чего Хаммел ненавидела по определению и никогда себе не позволяла. Борьба с преградами судьбы, их упрямое разрушение на пути, а не обхождение вокруг стало кредо её жизни. Только благодаря ему она смогла нарушить все те законы реалии, которые в её положении диктует судьба. Только благодаря ему она оказалась в этом кабинете, в этой ситуации, которая для неё была абсолютно нова и непредсказуема.
И то молчание, что в очередной раз повисло в четырёх стенах, теперь казалось не просто естественным, а даже необходимым. Обоим эскулапам, будто глоток воздуха, требовалось минутное уединение, которое они предоставили друг другу без лишней договорённости, поняв эту важность без слов. Пока хирург медленно и автоматически отпивала глоток за глотком кофе, погружённая в свои мысли и попытки решить что же делать дальше, Рэймонд пересекал свободную часть кабинета у неё за спиной, также обдумывая нечто своё. И хотя напряжение по-прежнему электризовало воздух, дребезжащими щелчками царапая позвоночник, терпеть его теперь стало проще. Легче.
- Простите? - не сразу поняв о чём говорит мужчина, Кэм отставила чашку с недопитым кофе на стол и развернулась к Макинтайру лицом в пол оборота. К своему искреннему изумлению, в выражении его лица она увидела всё то, что испытывала сама - растерянность, ожидание и абсолютное непонимание происходящего. Вскинув брови и смотря Рэю прямо в глаза, она беззвучно просила разъяснений. Её руки, покоящиеся на подлокотнике кресла, плотнее его сжали. Слушая коллегу, она сделала глубокий вдох, и даже немного насмешливо улыбнулась, когда речь зашла об их личных отношениях друг другу. "Тоже мне важная причина. Я половину здесь ненавижу, остальную - презираю, только знать Вам, доктор Нахал, это совершенно ни к чему."
- Мне, конечно, очень лестно, что Вы видите во мне своеобразную Кэтрин Тремелл, - Кэм скривила губы в улыбке и, расслабившись, подперла кулаком подбородок, уткнувшись локтем в подлокотник кресла. - Но уверяю, что мне до неё очень далеко, - однако этих слов оказалось недостаточно, чтобы убедить Рэймонда в её невиновности. Хаммел потянулась за кружкой, осторожно взявшись пальцами за ручку, и поднесла её к губам, отпивая глоток. Она собиралась с мыслями, лихорадочно ища в голове самые верные и способные точно донести смысл. Её внешняя расслабленность, внезапно возникшая благодаря совершенно обескураживающему порыву эмоций со стороны доктора Макинтайра, на самом деле была лишь образом. В душе Камилла всё также была напряжена до предела, за что себя попутно мысленно корила. - Не стоит лгать об очевидном, так что, да, я не могу сказать, что души в Вас не чаю. Однако и работу все мы выбрали явно не для души. Так что моё личное отношение к Вам играет лишь косвенную роль. Смотря объективно, Вы просто-напросто можете предложить больше, чем другие. И на мою удачу к Вам не стоит очередь из желающих сотрудничать. Вы - сильный профессионал, доктор Макинтайр, и в моих планах на будущее я собираюсь достичь не меньших высот. Для этого нужно учиться у лучших. А что же до моего личного отношения к Вам... - Кэм прицокнула языком, отведя взгляд и следя за тем, как остатки кофе медленно бьются о стенки кружки. - То наши разногласия только мне на пользу. Это лишний урок и лишняя возможность преодолеть очередное препятствие. Как говорится, тяжело в учении - легко в бою. Такой ответ Вас устроит? - Камилла улыбнулась и с видом победителя допила кофе. Без лишней скромности, это действительно была её победа - над собой и над каверзами судьбы, которые она вечно ей подкидывает. И хотя Хаммел знала, что чертовски рискует связываясь с загадочным и непредсказуемым кардиохирургом, эта опасность того стоила. На кону была не только её карьера, но и нечто более важное - её репутация в собственных глазах. Позволив себе спасовать и выбрать лёгкий путь, Кэм бы нарушила данное себе много лет назад обещания и навсегда утратила уважение к себе. Теперь же, не смотря ни на что, она позволила себе минутную слабость в виде чувства гордости, которое затопило её сердце, вытесняя из поля зрения напряжённость и инстинкт самосохранения. Опрометчиво. Глупо. Не предусмотрительно. Но, чёрт возьми, как же сладко было это упоительное чувство победы...

Стук в дверь. Войдите. И Камилла вновь оказалась в ещё свежих в памяти стенах кабинета, которые давили на неё всего днём ранее. Доктор Макинтайр, не нарушая в этот раз традиций, как и всегда, если не ворочил внутренности пациентов, то воодушевлённо пытал отчёты, сверяя одни с другими, внося коррективы, заполняя новые, и это вносило некую стабильность в течение жизни, которая после вчерашнего разговора несколько пошатнулась. Закрыв за собой дверь, доктор Хаммел на миг останавливается "на пороге", оглядывая Макинтайра на предмет замеченных за ним новых качеств. Однако... однако на первый взгляд он казался всё тем же суровым эскулапом с претензией на деловую вежливость, котороя всегда была с ним. Возможно, что даже врождённо.
- Добрый день. Надеюсь, не помешала? Пришла, как договаривались, - для точности Камилла сверила время с наручными часами и осталась очень довольна тем, что не опоздала ни на минуту. - Лекции Грейвз, как и обещала, - Хаммел согнула руку в локте, продемонстрировав мужчине папку с записями, и прошла вперёд, подходя вплотную к столу, за которым он отбывал наказание за все совершённые за жизнь грехи, штудируя формуляры один за одним. - И ещё я принесла темы для диссертации. Если не возражаете, то я хотела бы определиться сразу. - по привычке поставив кресло под углом, хирург села напротив руководителя и, положив папки на колени, проверила ещё раз записи, находящиеся внутри них. Одну из них она сразу же отдала мужчине, из второй же достала лист с пронумерованным списком тем. - Здесь их около двадцати, но лично я на данном этапе отдаю предпочтение "Экстренной хирургие" - сами понимаете, как близка мне эта тема, - неловко усмехнувшись, женщина пробежалась взглядом по списку и прежде, чем вручить лист Рэймонду, нашла следующий пункт, - и "Стентирование каорктации и рекоарктации аорты". Что скажите? Есть что-нибудь стоящее? - скрестив пальцы, доктор Хаммел с плохо скрываемым нетерпением и любопытством посмотрела на кардиохирурга через стёкла очков, которые медленно сползли вниз по спинке носа.

Отредактировано Kamilla Hummel (15.02.2017 00:35:01)

+1

9

И он просто растянул губы в довольной улыбке. Слова Хаммел возрождали в его душе те грани, о которых он так трагически позабыл. Рэй счастлив был вновь вступить в это состязание, вновь дышать полной грудью и вести свою линию с прежним изяществом. Твердой рукою прорезая себе путь сквозь плоть и кровь противника, которым ныне предлагала быть его юная и чрезмерно в себя влюбленная коллега, уничтожить которую ему было бы в тысячи раз приятнее любого другого под крышей этого госпиталя. Навряд ли та заметила и вовсе, с какой стремительностью в кабинете потемнели стены, а по ним поползли сизые туманы того опасного сознания, которому по неосторожности или намеренно девушка осмелилась бросить вызов. О, она не ведала, с какими материями предстояло ей вести дело и насколько высокой окажется плата за ее неуемные амбиции.
Устроит. Другого я от тебя не ждал. Безусловно, выяснение отношений в данное время было довольно любопытным, но, если Рэймонд действительно за что-то брался, то делал это со всей отдачей, прилагая острый ум и бесконечное усердие. А поэтому теперь ему требовалось остаться в одиночестве, чтобы свыкнуться с новой мыслью и иными обстоятельствами, в которых тот оказался, всего-то секундной слабостью поддавшись сладостным искушениям, растекавшимся из ядовитых уст Камиллы. Могла ли она представить о чем его просила, даже не тогда, а теперь, покинув его в одиночестве, покуда могла спокойно обдумать то, что наворотила, а заодно проанализировать каждое слово, каждый взгляд в той дотошности, которая была свойственна им обоим.
Так что ныне, в день их последующей встречи, Макинтайр был готов к ней как никогда ранее, он продумал наперед мириады ходов, сотни вариаций, он существовал и мыслил в нескольких пластах реальности одновременно, он позволял судьбе делать финты, но в нужный момент натягивал сковывающие ее цепи и диктовал свои условия. Он со многим мог примириться, но некоторые аспекты оставались для него слишком принципиальными. Те самые, что ласковой рукою уничтожала в своих когтях женщина с огненной гривой волос и таким молчаливым взглядом... Мужчина сидел за рабочим столом в ожидании своей ученицы, в душевном равновесии прикрыв глаза и с мимолетной мыслью осознавая как приятен пронзительный свет солнца, что ныне падал на его лицо и слепил его усталый взор. Он ожидал ее минута в минуту, не ранее, и уж тем более не собираясь позволять ей опаздывать. Еще вчера он потребовал от нее необходимые для подписей бумаги, а потому сегодня, кроме их междоусобчика, ей необходимо будет завизировать их и отправить по нужному адресу. Время было раннее, и говорить о том, что круговорот мыслей в голове хирурга вертелся упорядоченно, не имело смысла - они сбились в один комковатый кисель и плавно протекали по рассудку, то растворяясь в общей массе, то внезапно обрушиваясь на его бедовое сознание своею исключительностью.
- Входи, - не раскрывая глаз и не поворачивая туловища прочь от искрящегося природной жизнью окна, бросил мужчина на негромкий аккуратный стук, который обычно сочетался с незваным визитом, до которого, по-хорошему, Рэймонду было плевать. - Неужели, доктор Хаммел? Какая честь, - он оторвался наконец от кресла, чтобы встрепенуться навстречу девушке и пожать ей протянутую руку, прежде чем вернуться в былое положение, разве только теперь Рэй созерцал не солнце сквозь веки, а мисс Камиллу чрез ее незримые, но весьма ощутимые барьеры.
Соперничество - так ли любишь его ты, как холоден к нему я? Госпиталь получил отменного бойца в свои ряды, если предположить хотя бы на мгновение, что тебе удастся составить мне конкуренцию в нашей игре. Глупая заносчивая дура. Как смеешь ты вообще бросать мне вызов? Какие бы силы ни держали щиты в твоем войске, они жестоко пожалеют, что одарили тебя надеждой. Неразумный мотылек... Когда ты поймешь, какую ошибку совершила, боюсь, что будет уже слишком поздно. Разве только ты не бросишь всю эту затею прямо сейчас. Пойдем со мной, дорогая, и я приведу тебя к блеску и славе Победы. Не вожделение ли ежечасно одерживать верх извечно движет тобою? Так нет более лучшего выбора, чем предать свою душу и волю единственно-достойному протектору. Смелее, доверь мне свою руку.
Конечно, он не настаивал на какой-то определенной теме диссертации, как человек более опытный в подобных вопросах, да и вовсе предоставлял девчонке хоть какую-то иллюзию выбора, дабы та внезапно не решила, что вся эта пытка свечей стоить не будет. И все же... Рэймонд и сам пришел не с пустыми руками - ночь в своей домашней библиотеке ради единственного мгновения увлечь свою воспитанницу чем-то действительно того стоящим, подавить ее желания своею волей:
- Есть над чем пораздумать, безусловно, - нацепив очки на кончик носа и неторопливо пробежав глазами по предоставленному списку, Макинтайр пропустил пару вздохов, подарив Камилле несколько мгновений душного волнения и напряженной тишины, после чего вернул листок девушке и расплылся в самодовольной улыбке, замечая на лице ее нервическое беспокойство. - Не буду тебя отговаривать, если ты действительно решилась на определенное направление и уже проштудировала его матчасть, но я нашел для тебя другую тему. Как ты смотришь насчет: "Клинико-эхокардиографические ассоциаций механической диссинхронии и предикторов эффективности сердечной ресинхронизирующей терапии у пациентов с хронической сердечной недостаточностью"? Я тут подобрал немного литературы, - он опустил ладонь на стопку толстых томов темных обложек, что пестрели бумажными закладками как рождественская ель серпантином. - Ты обдумай мое предложение. Не торопись, а я покуда сварю тебе кофе.
Поднимаясь из-за стола и задевая его край своим до безупречного выглаженным халатом, мужчина не позволил себе ни на мгновение выйти из той роли, которую играл не только пред невезучим хирургом Хаммел, и не перед самим собой, а перед той женщиной, что ныне сидела подле его противоречивой коллеги, вперившись пронзающим взглядом в его черепную коробку, от которого невозможно было избавиться, не укрыться. Мужчина прошел к столику с кофе-машиной, включая ее в сеть и вслушиваясь в приятное урчание внутри автомата, моментально наполнившего кабинет густым бодрящим ароматом, дурманящим разум и куда более располагающим его почтенную гостью, нежели все его слова и деловитый подход вместе взятые.
[icon]http://funkyimg.com/i/2i9nA.png[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2i9nz.png[/sign]

+1


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Научный руководитель по сволочизму. ‡флеш