http://co.forum4.ru/files/0016/08/ab/34515.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель · Мэл

Маргарет · Престон

На Манхэттене: декабрь 2016 года.

Температура от +4°C до +15°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Эпизоды » lets go all the way ‡эпизод


lets go all the way ‡эпизод

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://funkyimg.com/i/2hpMH.jpg http://funkyimg.com/i/2hpME.png
http://funkyimg.com/i/2hpMG.jpg http://funkyimg.com/i/2hpMF.jpg
Время и дата: Конец сентября
Место: Нью-Йорк
Участники эпизода: David Copolla & Elliot Sadgwick
Краткий сюжет: «Все счастливые семьи похожи друг на друга,
каждая несчастливая семья несчастлива по-своему».

+1

2

Сандра Мило «В восемь с половиной», когда она плюхается на кровать со словами: «Гвидо, а ты меня вдобавок еще и любишь?»
Франческо Пикколо «Минуты будничного счастья»

Вот я иногда думаю, как меня так угораздило. Я не хотел детей, а теперь у меня их трое. И все они, конечно же, цветы, особенно старший сын Руфус его обидами, дурным характером, переходным возрастом и вытекающими подробностями. Открываю глаза, услышав, как осторожно хлопнула дверь в нашу с Эллиотом спальню. Рокко пустили в комнату, как кота, который долго сидел под дверью и просился войти. Я не очень любил, когда Нина (наша няня) так делает. Каждый раз говорю, что нужно на ночь запирать комнату на ключ, но отчего-то не делаю этого. И вот теперь малыш Рокко с забавными кудряшками на перевес стоит возле двери и смотрит на нашу с Эллиотом кровать. Еще пару секунд и его маленькие ножки небрежно начинают ступать в ее сторону. Я делаю вид, что сплю, а сам наблюдаю, что будет делать мальчуган. Элли спит дальше от двери, но Рокко обходит кровать, цепляясь маленьким пальчиками за сбившиеся простыни. Вот он подходит к спящему отцу, и я в очередной раз отмечаю, как они похожи друг на друга. Рокко пытается забраться к нам в постель, но кровать слишком высокая и он почти сразу прекращает свои попытки. В конце концов, его ручка дотягивается до волос Эллиота и он несильно тянет их на себя и произносит: «Папа». Элли вздрагивает, а я тихонько смеюсь.
- К тебе пришли.
Я хватаю малыша, поднимаю в воздух и укладываю рядом с нами в постель. Накрываю сверху рукой, из-под которой он пытается выбраться. Я легонько щекочу его за голые пятки. Он заливается смехом, но говорит: «Нинадо. Неть. Папа». Малыш ловко взбирается сверху на моего супруга и продолжает его будить. Наблюдаю за этой картиной. Рокко полтора года. В его запасе не больше 40-ка слов и каждое из них он произносит очень умилительно. Мои старшие дети были другими. Руфус заговорил, когда ему было около двух. Помню, мы с Николеттой все переживали что с ним что-то не так, хотя нам и говорили, что мальчики «ленивые». Но на фоне вечно болтающей с годовалого возраста Софией, нам с бывшей женой казалось, что Руфус нас просто игнорирует. Двойняшки родились на месяц раньше срока. Руфуса продержали в больнице еще полтора месяца после выписки жены и дочери. Мы переживали за его здоровье, но к школе он окреп и даже болел меньше Софии.
Лора – университетская подруга Эллиота и суррогатная мать нашего ребенка заходит к нам довольно часто. Я все еще не понял, как к этому относиться. Рокко называет ее по имени. Главное, чтобы мамой не называл. Иначе, получится и вправду не так как мы планировали.
Рокко колотит своими детскими кулачками по груди Эллиота, а тот все еще пытается отчаянно поспать. Тогда он переводит свои голубые глазки в мою сторону. «Папа. Папа долго спит». Часы в спальне показывают 6:40 утра.
- Вот негодяй! – подыгрываю я ребенку. – Давай, вместе его будить!
И когда Эллиот не выдерживает нашего совместно натиска, я целую его и сына по очереди в обе щеки и оставляю вдвоем. До того, как отправиться в душ мне нужно разбудить еще двух своих детей. Каждый новый день проведенный с ними для меня пока испытания. Они винят меня за все: за то, что мало бывал с ними, когда они росли; за то, что развелся с их матерью; за то, что она заболела и умерла; за то, что я ушел от них к мужчине. Я же был зол на Николетту, что она умерла и разрушила мой идеальный мир. И хотя, я хотел жить для себя и своего супруга и не обзаводиться очередным потомством, я пошел на уступки. Я понимал, как важен для Эллиота был наш общий ребенок. Конечно, в глубине души я надеялся, что он захочет его позднее. Не в двадцать шесть лет, когда современные парни предпочитают гулять и наслаждаться жизнью. Элли рано остепенился. Возможно, я-взрослый мужчина рядом с ним, был этому причиной. Подумать, я столько дров наломал в этой жизни. Разрушил свою семью, теперь пытаюсь объединить прошлое с настоящим. Мои старшие дети меня ненавидят. Вернее, не так, я едва ли могу рассчитывать на понимание с их стороны. Дед Джованни не воспитывал меня эгоистом, и я искренне считаю, что я не являюсь таковым, но меня безбожно подставили обстоятельства, имя которым «судьба» и тот факт, что у жизни всегда на все свои планы.
И в то время, как Рокко был уже умыт и одет, мои дети София и Руфус спали снами праведников, игнорируя попытки Нины разбудить их. И если Софию мне удалось поднять своими отцовскими поцелуями и нежностями, то с Руфусом дела обстояли сложнее. Он заперся в своей комнате и вообще мне ничего не отвечал, пока я не пригрозил выломать дверь, чтобы убедиться жив ли он вообще. «Отстань!» кричит он мне по-итальянски. Я прошу Софию, чтобы она с ним поговорила. «Ладно» соглашается она. Стучит в дверь к брату и тогда он открывает.

После всего этого я отправляюсь в душ в не самом хорошем настроении…

Отредактировано David Copolla (30.09.2016 21:18:10)

+2

3

Правы те, кто говорит, что наша жизнь – это огромная коробка конфет, и никогда не знаешь, какая из них достанется тебе. Моя конфета оказалась леденцом с фруктовой начинкой-тянучкой, добраться до которой означало запастись большим терпением. Еще четыре года назад я и подумать не мог, что все окажется именно так, и если бы кто-нибудь поймал меня за руку на улице и рассказал о будущем, я бы покрутил пальцем у виска и, ломая комедию, произнес: «Дэйв Кополла? Серьезно? Да никогда». В одну и ту же реку не входят дважды – это точно не про нас с Дэйвом. Когда-то наши отношения закончились, чтобы начаться снова и совершить очередной виток. Однажды мой супруг усадил меня напротив себя и заявил, что в нашем случае двое либо расстаются навсегда, либо узаконивают свои отношения. Я не был большим фанатом однополых браков, я не был фанатом браков вообще, потому что мне было всего лишь двадцать пять, и задумываться об этом всерьез было бы странно, но в человеке рядом с собой я был уверен, я чувствовал, что если не предприму что-нибудь прямо сейчас, то потеряю его, и возможно навсегда.
В нашей постели так тепло и хорошо, что просыпаться совсем не хочется. Моя подушка пахнет цветочным отбеливателем, и от этого мой сон еще слаще и крепче. Я почти не чувствую, как маленькая, но цепкая ручка сына хватает меня за волосы, и я просыпаюсь, когда он зовет меня. Рокко появился у нас всего полтора года назад, а я уже и не помню свою жизнь до его появления. Он быстро растет, быстро учится и проявляет свой целеустремленный характер. Дэйв видит в нем меня, но я не верю и говорю, что малыш – копия он. Не знаю, кто из нас прав, но это и не особо важно, он одинаково любим нами обоими.
- Зайчик, давай еще чуть-чуть поспим?
Мой голос ужасно сонный, но Рокко все равно. Он стучит по мне своими пухлыми кулачками, а потом к нему подключается Дэйв со своей ужасной колючей бородой, и я не выдерживаю этого долго.
- Встаю-встаю, - бормочу и, ссаживая малыша с себя, нехотя сажусь. Гляжу на часы, а на них нет еще и семи. Мне хочется застонать, но вместо этого я глажу Рокко по пружинистым кудряшкам, торчащим в разные стороны, и целую его в макушку. Она так приятно пахнет, что мне снова хочется уснуть.
Когда Дэйв выбирается из постели и уходит, я еще пытаюсь уложить Рокко рядом с собой и предпринимаю несколько попыток уснуть, шепотом уговаривая его поваляться хотя бы до половины восьмого, но мой ребенок неумолим, и кого-то мне этим сильно напоминает.
В ванную мы отправляемся вместе. Рокко не любит упускать меня из виду, и держится за мою ногу и поет, пока я умываюсь и чищу зубы. Поет он очень славно, я несколько раз с трудом удерживаюсь от смеха, и подпеваю ему, мурлыкая с зубной щеткой во рту слова детской песенки из телепередачи, которую мы смотрим за завтраком.
Мы встречаем Дэйва в коридоре, где он неизменно стоит у двери в комнату своего сына, тщетно пытаясь уговорить того подняться с постели. Он говорит по-итальянски, его лицо сосредоточено. Я вижу эту картину уже не первый день, поэтому не удивляюсь и отношусь с пониманием. Старшие дети Дэйва буквально свалились нам на голову, когда не стало их матери Николетты. С ней я никогда не встречался и был знаком только по фото и рассказам Дэйва. Она красива, но, к сожалению, уже мертва. Сказать по правде, я совсем не знаю, как к этому относиться, Дэйв принял решение поселить своих детей у нас, а я не смог сказать ему «нет», потому что не имел на это права. Софи и Руфус недолюбливают меня, это правда, но если девочка еще терпит мое присутствие, то ее брат игнорирует вообще. Сначала я честно пытался вести себя дружелюбно, но быстро понял, что зря стараюсь. Мое дружелюбие было никому не нужно, для этих детей я был врагом номер один, и я не знаю, что должно произойти, чтобы они приняли меня.
- Потерпи немного, скоро он оправится и простит тебя.
Шепчу я Дэйву и, склонив голову, мягко целую его в плечо. Сейчас Дэйву как никогда нужна моя поддержка. Я вижу, как он страдает, и мне самому больно от этого. Дети не должны терять родителей в таком раннем возрасте, этот кошмар, это бремя им абсолютно не по силам. Я знаю, что никогда не смогу понять их полностью, и я сейчас совсем не тот человек, в ком они нуждаются, но мне искренне их жаль.
Мне приходится оставить Дэйва сражаться с молчанием Руфуса в одиночестве, и спуститься на кухню, потому что Рокко начинает визжать, как молочный поросенок, - верный признак того, что он голоден. На светлой, залитой утренним солнцем кухне хлопочет Нина. Она уже сварила кашу для Рокко и теперь жарит блинчики для нас. На обеденном столе стоят тарелки, лежат приборы, много фруктов, несколько баночек с джемом на выбор. Наша просторная кухня вся наполнилась запахом выпечки. Иногда мне кажется, что Нина заботится и любит нас больше, чем мы того заслуживаем, ведь мы совсем не идеальные работодатели, и взваливаем на нее одну целый дом, но она говорит, что счастлива, и ей эти хлопоты только в радость, и тогда я немного успокаиваюсь, потому что временами по-настоящему испытываю чувство вины.
- Вкусно пахнет, - мурлычу я, подкрадываюсь сзади. Рокко сидит у меня на руках, предвкушая кормежку.
- А, это ты, солнышко, – Нина оборачивается и приветствует меня материнским поцелуем в щеку, - сегодня рано, - добавляет она, зная, что раньше десяти я не просыпаюсь.
- Ага, Рокко меня разбудил, - жалуюсь, а потом с надеждой добавляю, - ты покормишь? – зная, что Нина не откажет. Она и не отказывает: поспешно отключает плиту, вытирает руки о полотенце и забирает у меня малыша, усаживая в детский стульчик. А я теперь спокойно могу заняться кофе.
Мы болтаем о предстоящих президентским выборах, пока к нам не спускается Дэйв. По его лицу видно, что он не в духе. Мы не особо говорим на эту тему, но я знаю, что его расстраивает ситуация со старшим сыном, ведь тот замкнут, порой агрессивен и обижен на весь мир. Новая школа его не радует, город и наш дом тоже, чего он хочет – непонятно, Дэйв страдает, и я вместе с ним. Чтобы немного его развеселить, вручаю большую чашку с свежесваренным капучино и незаметно от Нины игриво подмигиваю ему.
- Какие на сегодня планы, повезешь детей в школу? Может, тогда и нас с Рокко закинешь в детский центр? – Интересуюсь, заправляя кофемашину для второй порции. На самом деле мне хочется, чтобы Дэйв провел свой выходной с нами, а не задавался вопросом, насколько он плохой отец, и в какой именно момент его жизнь повернула не туда, что родные дети перестали ему доверять.

+2

4

Как-то я спросил у деда Джованни, как познакомились мои родители? Он рассказал, что отец был почти на десять лет старше. Его семья всегда проживала на Сицилии, в Палермо, куда и переехала наша лет за тридцать до моего рождения. Семейство Кополла долго держалась настоящими итальянцами, не смешиваясь с «диковатыми нравами» сицилийцами. Но это было неизбежно. Веронику и Бартоломео любовь пронзила одновременно, в единый миг, такого ни с кем никогда раньше не случалось – прошу вас, не убеждайте меня в обратном, так как эта мысль когда-то служила мне утешением. Несколько лет они скромно поглядывали друг на друга, ходила на пляж, пили лимонад (мой отец не выносил спиртного), может быть танцевали, смотрели на море, думали о совместной жизни. Как только матери исполнилось восемнадцать, отец позвал ее замуж. Затем он успел втянуть мою мать в свои авантюры? Знала ли, Вероника на что шла. Тем не менее, через год совместной жизни появился на свет я. И совсем скоро все пошло не так… Не помню, чтобы испытывал каких-то чувств, перебирая старые фотографии. Я не был близок с матерью, а отца и вовсе не помнил. После того, как его посадили в тюрьму (об этом я узнал только после его освобождения) дед Джованни в устной форме запретил ей принимать какое-либо участие в моем воспитании и велел сменить фамилию на девичью. Пробыв недолгих два года Давидом Аньези, я сделался Давидом Коппола, чтобы замести все следы существования моего никчемного отца. Моя мать окончательно отстранилась от моего воспитания. Она относилась и относится к тому типу женщин, что живут в грезах, а не наяву. Творческая возвышенная понятная только ей депрессия – ее основной спутник по жизни. И хотя мать тоже жила в доме деда, ее присутствие было почти не ощутимым. Она проводила все свое время, сидя в кресле на открытой веранде – с книгой в руках или просто дремала. Она вела дневник. Интересно, на что были похожи ее записи? «Дорогой дневник, сегодня я опять ничего не делала?». Она не работала и была молчалива. Мальчишкой, разгоряченным после игры с товарищами у морского берега, я врывался в дом деда и пробегая мимо матери, останавливался на пару секунд, чтобы поцеловать ее руки. Она мягко улыбалась и легонько взлохмачивала мои непослушные кудри. И говорила: «Давид, ты мой прелестный мальчик». Вероника мнила себя томной героиней дорого исторического романа. Дед Джованни, однако, всегда напоминал мне: «Расскажи о своих успехах своей матери. Она должна знать». И я рассказывал, сидя на полу возле ее любимого кресла, склонив голову на его подлокотник, а мать гладила меня и что-т шептала. Вот такие были у нас с ней отношения. «Ее сердце разбито» говорил дед Джованни. «Его не склеить». «Будь добрым мальчиком, Давид, уважай свою мать». После того, как Бартоломео Аньези вышел из тюрьмы, они с матерью съехались. Поселились в живописном месте на озере Гарда. Это случилось почти сразу после моей свадьбы с Николеттой. Годами позже я возил на озеро детей. Мать пришла на встречу одна. И на похороны деда. Будто и не существовало человека, который являлся мне отцом…
И вот я сам отец. Троих детей. Итало-сицилийские байки о больших семьях воплотились на моем личном примере. Да чего уже там, у меня и собака есть. Как раз в этот момент Ирвин проскочил через входную дверь с улицы и умчался с мокрыми от росы лапами по направлению в нашу с Эллиотом спальню. Я только и успел мысленно ему пожелать: «Покайся!».
Сам Эллиот жевал блинчики, любезно приготовленные нашей домработницей тире няней, которая, в свою очередь, кормила Рокко. Малыш выхватывал ложку и говорил: «Я сам». Нина не перечила, но следила, чтобы он не уделался с ног до головы, а заодно и все вокруг. Присаживаюсь рядом с Элли и залипаю на лестницу. Нет, не так. Я буквально терроризирую ее взглядом, в ожидании, когда мои непослушные дети спустятся к завтраку.
- Потерпи немного, скоро он оправится и простит тебя, шепчет мне муж, а я лишь тяжело выдыхаю в ответ. Прежде всего я понимаю, что и ему несладко. София и Руфус тоже его ни во что не ставят. Дочь не так строга с Эллиотом только потому, что он красавчик. Девочки в ее возрасте уже умеют ценить мужскую внешность и во всю заглядываются на мужчин постарше. Я замечал, как София в присутствие моего супруга вечно поправляет волосы, старается прихорошиться, выпрямляет спину, хлопает длиннющими ресницами.
- Минута терпения – десять лет комфорта, - произношу я старинную итальянскую поговорку и целую мужа в плечо. И именно в этот момент мой сын Руфус появляется на лестнице и делает ТАКОЕ лицо. Я показываю ему, что заметил это, но вслух ничего не произношу. Как ни в чем не бывало я отвечаю на вопрос Эллиота.
- Какие на сегодня планы, повезешь детей в школу? Может, тогда и нас с Рокко закинешь в детский центр?
- Мне нужно заехать к Лауре (это мой адвокат, который улаживает проблему с американским гражданством для моих детей) в районе двенадцати. Хотя…, я думаю, получится решить все вопросы по телефону. Закину, да. Устрою себе выходной.
Руфус подбирает с пола ложку, которую только что уронил Рокко и отдает Нине. Малыш наблюдает за своим единокровным братом, а затем радостно произносит его имя. Ну, как имя. Часть от него: «Ру!» С буквой «Р» у Рокко проблем не было, разве что он по-детски картавил.
- Здорово, кудрявый человек, - произносит Руфус и легонько трепет Рокко за голову.
Далее, мой старший сын наливает чай, берет тарелку и садится за дальний край стола. Я смотрю на него строгим взглядом. Он понимает в чем причина.
- Доброе утро, Эллиот, - не хотя, как театральный актер произносит Руфус. – Как тебе сегодня спалось, - пауза, - с моим отцом?
- О, кажется, у нас дома завелся гомофоб, - шепчу я супругу и криво ухмыляюсь.
Руфус утыкается в телефон. Больше его ничего не интересует в текущий момент. Спустя пару минут на лестнице показывается Ее Величество София. Красивая до невозможности. Все знают об этом. Но по мимо гордости, красота Софии для меня словно нож в сердце. Ей нравится ловить на себе бесконечные мужские взгляды. Я ничего не знаю о ее сексуальной жизни в Палермо, но, надеюсь, что она с ней еще не произошла. И произойдет не раньше восемнадцать. Мне не нужна вторая Николлета, да и дедом я становится не планирую в ближайшие лет десять так это точно.
- Доброе утро, Элли, - мурлычет София и садится прямо напротив моего мужа. – Чудесно выглядишь. Новая рубашка?
Ну, понеслось.

Отредактировано David Copolla (02.10.2016 22:07:37)

+1

5

Я плохо помню историю знакомства своих родителей. Кажется, мама мне ее рассказывала, но я не запомнил, значит, вряд ли та была наполнена романтикой или драмой, и это совершенно точно не было любовью с первого взгляда, я бы такую историю запомнил, а значит это было просто знакомство, и все.
Зато я отлично помню, как познакомились Дейв и я. Было лето. Жаркое нью-йоркское лето обнимало нас своими душными липкими объятиями. Почти каждый вечер Фрэнк, Лора и я выбирались куда-нибудь выпить. Мы шлялись по модным мероприятиям и барам, пили прохладную сангрию, дурачились и были почти что счастливы. Мы все были так молоды и так беззаботны, и каждый из нас хотел влюбиться и верил, что именно этим летом это произойдет.
В один из таких томных вечеров я и встретил Давида. Абсолютно идеального, самобытного и ни на кого не похожего. У него еще не было густой бороды, волосы были короткие, но такие же непослушные, как и сейчас, длинная челка постоянно падала ему на глаза, и он ее поправлял таким аристократическим жестом, будто бы мы были не в Бруклине, а при королевском дворе. Пронзительные, внимательные и умные глаза смотрели так, будто бы он уже все про меня знал.
Мы проговорили несколько часов подряд, нашли много общих тем и в тот же вечер обменялись телефонами, так, на всякий случай, потому что уже следующим утром он улетал в Италию, на другой конец света, и я не особо рассчитывал на продолжение, хотя он очень, очень мне понравился.
В тот год мне едва ли исполнилось двадцать, к тому же я не был искушен бурными романами и любовными интригами, и я ничего не сделал для того, чтобы наше общение продолжалось. Я просто сох и мечтал, что когда-нибудь он снова объявится в Нью-Йорке и, может быть, мы увидимся. Ничего не происходило целый месяц, пока однажды мой телефон не ожил, а на экране не появилось короткое «Дэйв». С этого звонка все и началось. Держу пари, что тогда никто из нас двоих и подумать не мог, чем все обернется и кончится, но все это уже не имеет значения, потому что спустя восемь лет мы вместе, мы по-прежнему влюблены и еще способны друг друга удивлять.
Признаюсь честно, мне все еще не очень уютно от того, что нас теперь не трое, а пятеро, если не считать Ирвина, которого я с самого его появления называл своим ребенком. Семья потихоньку просыпалась: сначала Ирвин пронесся мимо нас, неизменно направившись в нашу с Дэйвом спальню. Знаю, это я его совсем разбаловал, и теперь пес считал своим все, что было ниже дверной ручки. Потом к нам спустился Руфус. Он не выглядел довольным, это было привычным его состоянием. Я к такому уже привык, а Дэйва это бесило, он все никак не хотел оставить сына в покое, требовал от него, чтобы тот с нами завтракал, был вежлив и дружелюбен, но на последнее Руфус был совершенно не способен. Я чувствовал, что ему нужно, чтобы от него просто отстали, но у Дэйва были свои методы воспитания, поэтому я не вмешивался, и даже был бы рад вообще не общаться, пока мальчик не свыкнется с мыслью о том, что обратно в Италию он никогда не вернется, но Дэйв…
Руфус обращается ко мне. Начало его вопроса вполне безобидное, но потом он жалит, напоминая мне, что это я увел его отца из семьи. Я. Парень. Гей. Моя рука, в которой я держу свернутый в трубочку кусок бананового блина с ягодным джемом, на секунду зависает в воздухе. Очевидно, Руфус решил, что это обидит или уязвит меня. Это была хорошая попытка, он даже застал меня врасплох, потому что от него услышать такое было неожиданно, но я знал, что делать, ведь в моей жизни было столько людей, которые хотели меня обидеть, указывая на мою ориентацию, их и по пальцам не пересчитать. Невозмутимо отправляю кусок блина в рот и поднимаю глаза на Руфуса. Жую со вкусом, напоказ облизывая губы от сладкого джема.
- С твоим отцом мне спалось отлично, так же, как и вчера…и год назад, - легкомысленно добавляю, строя из себя того, кем меня здесь считают.
Руфус быстро прищуривает глаза и фыркает. Он сам напросился.
- Только, пожалуйста, не проси рассказать про его большой и прекрасный член.
Нина округляет глаза. Руфус замолкает и быстро утыкается в телефон, еле заметно краснея. Дэйв толкает меня ногой под столом.
- Что? – Нарочито громко произношу я, дурачась и облизывая от джема большой палец. – Это был секрет?
Но мне приходится быстро умерить пыл, потому что к нам спускается София, настоящая головная боль Дэйва. Глядя на нее, у меня такое предчувствие, что этот ангелочек совсем скоро даст нам жару, и ее отцу придется купить дробовик, чтобы отстреливаться от женихов, собравшихся у нашего дома, как от стаи кобелей.
София очень милая девочка, но ее навязчивый неумелый флирт меня немного смущает. Мне хочется рассмеяться и закрыть лицо руками, но я держусь изо всех сил, она хотя бы дружелюбнее своего брата, но от этого не легче.
- Это моя пижама, малышка, - поправляю ее, но знаю, что ей уже не до этого, та уже начала прихорашиваться, поправляя хвост из длинных вьющихся волос на макушке.
Ситуацию спасает проницательная Нина, которая ненадолго оставив Рокко, поднялась с места и стала раскладывать блины и фрукты по тарелкам близнецов. Нина всегда стремилась всех накормить и расстраивалась, если ее стряпню не доедали.
Уличив свободную от внимания Софии минуту, я кладу ладонь на колено Дэйва, обращая его внимание на себя.
- Если у тебя выходной, тогда можешь пойти в центр с нами, посмотришь, как Рокко плавает. Он ныряет, я тебе говорил? – Говорю об успехах нашего сына и заправляю выбившуюся прядь волос Дэйву за ухо. Всегда так делаю, когда хочу его уговорить. – Потом у него развивающие занятия, но это недолго. После можем пообедать. К четырем я на работу поеду, а ты отвезешь Рокко домой и уложишь спать, идет? – У меня ловко вырисовывается план действий, потому что когда Дэйв занят, то заниматься всем приходится мне. Я вожу Рокко на всевозможные занятия, в больницы, на детские площадки, развлекаю его, и успеваю работать в перерывах между этим, Нина мне здорово помогает с ним дома, и если бы ее у нас не было, я бы уже точно свихнулся.
- Идет? – Повторяю свой вопрос, когда Дэйв отвлекся, а после того, как он соглашается, целую его в уголок губ и шепчу, еле удерживаясь от того, чтобы его еще и укусить. – Класс.

+1

6

В конце концов мы уясняем, как все устроено на самом деле. Опознаем себя: пальцы – мамины, ноги – папины. Но сознание – совсем другое дело. Насчет сознания никогда доподлинно не узнаешь.
Патти Смит «Я пасу облака»

Красноречия Эллиоту не занимать. Его язычок ловкий и тонкий, как жало. Вот только пчела, выпустив жало умирает, а Элли мой возносится на новый уровень остроумия. Люблю я его. Очень даже. И руки его люблю, что блуждают по моему телу только дай им воли (неважно где мы находимся), и губы (нежные будто девичьи), и волосы его восьмое чудо света, и глаза, что так пристально следят за мной в каждом (даже самом мимолетном) действии. Восемь лет мы с ним вместе, а чувства будто бы только крепнуть. Никогда не думал, что полюблю вот так мужчину. Крепко. Быстро.
Семь с половиной лет назад, в очередной раз возвращаясь в Нью-Йорк, я специально снял отель с панорамным видом на город. Я знал, что я хочу его показать двадцатилетнему мальчишке с улыбкой юного бога и кудрями, которые были так похожи на мои. Я думал, что за неделю мне нужно многое успеть по работе. Но за одну только ночь успел сделать дело моей жизни. Мы посетили одну любопытную выставку, позже поужинали в итальянском ресторане (я настоял, что в меню местной кухне есть не только спагетти и пицца). Эллиот был за рулем. Предложил подвести меня до гостиницы. Стрелки на часах перевалили за полночь. Элли был таким юным, таким живым и таких настоящих, что я не мог на него налюбоваться. Мы хотели посидеть в баре при отеле и немного выпить, но моему спутнику отказали в алкоголе. Ему не было двадцати одного, но как он умел кружить голову. Поднялись ко мне в номер. Я едва заметил, как он с интересом разглядывает кровать, как тут же понял, что все произойдет. На ней. Этой ночью. Мы пили обжигающий горло виски из мини-бара, а перед нами разворачивался ночной Нью-Йорк, который никогда не спал, но с 4 до 4:30 а.m. он замер для нас двоих. К этому времени виски кончились, разговоры тоже. Эллиот уверенно взял мою руку и положил к себе на колено. Я повернул голову, чтобы посмотреть на него и в этом момент мы поцеловались. Я почувствовал такое спокойствие, когда мой член все еще пульсировал от недавнего удовольствия, а Элли что-то шептал мне на ухо. И в момент оргазма перед в моей голове прозвенел звоночек «Это надолго!». Вот этот мальчик под тобой. Посмотри, как он смотрит на тебя. Люди так не должны смотреть. Он уже был в меня влюблен. В моей жизни были и другие мальчики и до, и после этой ночи, но никто так никогда не смотрел на меня. Эллиот будто бы в душу заглядывал. Будто бы привязывал видимыми только ему веревочками свое сердечко к моему. Следующую ночь мы снова провели вместе, и она не была похожа на предвидящую. Мы никак не могли насытиться друг другом. Очевидно, понимая, что скоро мы расстанемся. Я уехал на Сицилию на долгих три месяца. Очень быстро время и расстояние стали для меня настоящим испытанием. А теперь мы сидим в столовой в нашем общем доме, вокруг дети и три года как я не снимаю обручальное кольцо со своего пальца.
-  Только, пожалуйста, не проси рассказать про его большой и прекрасный член.
- Тише ты, - шепчу я Эллиоту. Моему сыну не стоит знать про нашу сексуальную жизнь. Само осознание того, что его папа ушел от мамы к молодому парню уже итак для него болезненно. Руфус красный как помидор уткнулся в телефон и замолчал. Я немного укоризненно посмотрел на супруга. И еще раз покачал головой. Я понимал Элли, но все же он иногда перегибал палку. Вот, например, как сейчас, когда, уличив взгляд моей дочери он намеренно положил свою руку на мое колено. Мы больше с ним не одни. Мне нужно было поговорить с Эллиотом об этом. Нужна была тактика поведения при детях. Мне хотелось восстановить не только свой авторитет в их глазах, но разбудить отцовские чувства.
- София, если ты не будешь есть, то упадешь в голодный обморок.
Моя дочь с детских лет занимается балетом. И мне пришлось приложить огромные усилия и не меньшие деньги, чтобы она поступила в школу при New York City Ballet, где в принципе нет дополнительного набора. Моя дочь талантливая. Она понравилась руководству школы, и они смогли сделать нам исключение, естественно, не бесплатно. Но об этом никому знать не нужно. Все-таки школа балета в Палермо и рядом не стояла с ведущей балетной школой мира. Ей многое приходится догонять, в том числе саму манеру исполнения хореографии. Как объяснила мне одна из педагогов, что над последним нужно особенно работать. Разница между стилистикой школ очень большая. Это скорее плохо, чем хорошо, потому что нью-йоркский балет знаменит своей методикой. По одной выправки балерины можно понять, в какой школе шла ее подготовка.
- Они там все худые, как палки, - жалуется София. – И жилистые. Ни одного симпатичного лица. Сплошные уродины.
- И что ты хочешь быть похожа на них?
- Нет, но у меня совсем нет аппетита. К тому же мне вчера сказали, что у меня тяжелые прыжки.
- У тебя отличная фигура, не нужно изнурять себя голодом. А остальное… слушай, что говорят тебе педагоги и исправляйся.
- Знаешь, кто такой Капитан Очевидность, пап? Это ты!
Руфус хихикнул.
- Прямо ныряет? – удивился я, наблюдая за тем, как Нина снимает Рокко со стульчика, и он топает по направлению к Софии. Та берет его на руки. Мне не остается ничего, кроме того, как согласиться сопроводить супруга в этот самый плавательный центр, где наверняка полно сумасшедших мамочек с раздутыми от молока грудями.
Погрузившись в машину, мы поехали развозить детей по школам. Руфус не подавал признаков жизни, залипнув в телефон, а София развлекала, сидящего в детском кресле Рокко. Малыш хватал ее за хвост и тянул в рот, а она его щекотала. Тот заливался громким смехом и долго не мог успокоиться. Закинули Руфуса. Тот вышел из машины, не удостоив никого даже сестру, скромным «Пока».
- София, ты знаешь, что с твоим братом? – спрашиваю я.
- Знаю, кажется, у него мама умерла.
- А у тебя не умерла?
София не отвечает. На этом разговор окончен. Я сержусь, но стараюсь быть спокойным. Я не хочу сыпать шаблонными фразочками, вроде: «Малышка, я знаю, как вам сейчас сложно». Дети просто изводят меня.
- Хорошего дня Элли…и папа.
София целую Рокко в румяную щечку и хлопает дверью. И в этот момент он начинает громко плакать. Пронзительно и горько.
- А кто у тебя умер?
Кажется, я на грани.

+1

7

Когда мы остаемся одни (не считая оглушительного плача Рокко), я наконец-то могу выдохнуть.
- Детка, - обращаюсь я к Дэйву, снимая темные очки и глядя на супруга с сочувствием. Я вижу, как отчаянно тот старается найти общий язык со своими детьми, но вместо этого натыкается на стену безразличия и непонимания, - может, общение с подростками – это не твое? Я говорю конкретно про твоего сына. Ты не думал, что сейчас лучше от него… - делаю паузу, лучше подбирая слова, чтобы Давид меня понял и воспринял сказанное мной адекватно. Я не хочу его учить, не хочу вмешиваться в его отношения с детьми, но не могу промолчать, видя его попытки. Мне не хочется, чтобы он разочаровывался и, как следствие, злился, ведь это сказывается и на нашей с ним жизни, - …отстать?
Произношу это не слишком уверенно, потому что хочу подтолкнуть Дэйва к (по моему мнению) правильному решению. Мне кажется, что за восемь совместных лет, я изучил Давида вдоль и поперек: его характер, его привычки и повадки. Будучи самодостаточной и самостоятельной личностью, он привык принимать решения в одиночку, но я знаю, как правильно вмешиваться в этот процесс. Обычно я стараюсь этого не делать, но все-таки бывают моменты, когда принимаемые решения требуют корректировки. Все, что для этого нужно – это лишь заронить зерно, культивировать идею и отойти в сторону, сделав вид, будто он, мой Дэйв в данном случае, придумал это сам. А после сдобрить ласковыми словами, типа «дорогой, ты такой умный и талантливый, я не знаю, как бы жил без тебя». Это работает сто процентов, с Дэйвом уж точно.
- Ты не думал, что много от него требуешь сейчас? Дети в таком возрасте очень чувствительные, тем более мальчики, тем более после смерти родного человека, - я привык говорить с Дэйвом откровенно, и если вижу, что он где-то не прав, то открыто говорю ему об этом. Вот и весь секрет наших долгих отношений – доверие. Я знаю, мы совсем не идеальная пара, и что у нас еще много всего, над чем еще нужно работать, но доверительное общение – самое ценное, что есть у нас двоих.
На какое-то время я отвлекаюсь, чтобы занять Рокко игрушкой, но тот выбивает ее из моей руки и тянет свои пухлые ладошки ко мне, сжимая и разжимая розовые пальчики. На его щечках еще не успели высохнуть слезы. Наш малыш не любит быть один.
- Ну ладно, иди ко мне, - я быстро сдаюсь, и также быстро малыш Рокко оказывается у меня на коленях. Теперь он счастлив, что больше не сидит в одиночестве на заднем сидении, а может внимательно следить за дорогой.
Я же тем временем возвращаюсь к своей незаконченной мысли.
- Давай просто подождем? Ты много требуешь, устанавливаешь правила, естественно, что ему это не нравится, - я пожимаю плечами, мне нечего больше добавить.
До центра, куда я вожу Рокко на плавание и развивающие занятия, мы добираемся минут за пятнадцать. Нам везет, потому что пробок в этом районе почти нет. Выгружаемся из машины: я беру малыша, Дэйв – сумку с его вещами, в которой есть все и на все случаи жизни. Не знаю, насколько интересно будет Дэйву провести день с нами, но это точно пойдет ему на пользу, по крайней мере, поможет отвлечься хотя бы на время.
Давид галантно придерживает мне дверь, и я заношу Рокко внутрь, где просторный холл центра встречает нас яркими красками, что сразу становится понятно - ты попал в детский мир. Рокко любит здесь бывать, и мне приходится его отпустить. Он топает совсем не в ту сторону, куда нам нужно, но я знаю, что далеко он не уйдет. Мы с Дэйвом подходим к стойке рецепции, где нас встречает Ханна, очень милая девушка, с которой я познакомился здесь несколько месяцев назад, когда впервые привел сына.
- Элли! – Радостно восклицает она и выходит из-за стойки, чтобы лично меня поприветствовать. Мы обмениваемся поцелуями. У Ханны тоже есть маленький ребенок, ее рабочие часы он проводит здесь, потому что оставить его не с кем: парня у Ханны нет, с отцом ребенка она разошлась еще до его рождения, а родители живут в Алабаме.
- Познакомься, это Дэйв, мой супруг, - я представил Давида Ханне, - наконец-то нашел время для нас.
-Здравствуйте, очень рада, -Ханна действительно с радостью пожала руку Давида, - много о вас наслышана. Вы очень гармоничная пара.
Ханна сделала нам комплимент, и я чуть было не замурлыкал от удовольствия. Может быть это немного самонадеянно, но мы действительно визуально очень подходили друг другу, и все это замечали, абсолютно все. Год назад мы с Дэйвом были на гетеросексуальной свадьбе наших общих друзей, и произвели такой фурор, что, кажется, затмили жениха и невесту. Было немного неловко, но мне нравилось и продолжает нравиться, что все вокруг отвешивают нам комплименты, значит, мы оба не ошиблись в своем выборе.
- Как дела у Джулии, она уже свободна? – Джулия – это тренер Рокко, с ней он научился плавать раньше, чем ходить.
- Да, вы можете проходить, она вас ждет, - Ханна любезно улыбается. В это время Дэйв ловит Рокко, и мы идем в коридор, ведущий к детским бассейнам.
В комнате, предназначенной для того, чтобы подготовить малыша к занятию, очень тепло. Я усаживаю Рокко на пеленальный стол и раздеваю догола. Он ведет себя неспокойно, предвкушая заплыв. Дэйв наблюдает за нами, пока я натягиваю на детские пухлые ножки и попу плавательные трусы и закручиваю пружинистые кудряшки в смешную шишку прямо на макушке. Теперь круглолицый и большеглазый Рокко, с розовыми выпирающими губешками, как у рыбки, готов к плаванию и нырянию. Вскоре к нам выходит Джулия, мы обмениваемся приветствиями, и она забирает своего подопечного в воду. Мы с Дэйвом встаем у края бассейна, как сторонние наблюдатели. Я знаю, что некоторые родители лезут в воду вместе с ребенком, чтобы держать все под контролем, но я этого не делаю. В большинстве случаев я коротаю ожидание с Ханной, пью кофе и успеваю несколько раз покурить.
- Ну и что будем делать? – Я поворачиваю голову в сторону Дэйва и возвращаюсь к нашему разговору в машине, опуская одну руку в теплую воду. – С твоим сыном. Не хочешь отправить его в колледж? – Предлагаю я, но особо на это не надеюсь, просто думаю, а вдруг сработает.
- И вообще, знаешь, - продолжаю я доверительно, нас все равно никто не слышит, - мне кажется, что он гей.
С места в карьер – еще один из моих скрытых талантов, с которым я совершенно ничего не могу поделать.

Отредактировано Elliot Sedgwick (09.10.2016 01:15:31)

+2

8

- Да, что я от него требую?! – негромко, но все же возмутился я. – Здороваться, есть за одним столом и уважать меня, как отца? Разве, это много? Тут я слегка запереживал, что выливаю свои проблемы и полную несостоятельность как отца, на хрупкие плечи жизнерадостного Эллиота. Он смотрит на меня и Рокко влюбленными глазами и не понимает, как много усилий нужно, чтобы воспитать ребенка социально здоровым и внимательным к родителям. Одной любви здесь недостаточно. Нужно полное присутствие в жизни ребенка и участие в ней. Возможно, в этом маленькому Рокко повезло. Уже как полтора года весь мир, и мы заодно, вертимся вокруг этого мальчика. Мы с моей женой были очень молоды, чтобы понимать, что каждый этап в жизни ребенка – важный. Мы были увлечены лишь собой. И только когда я начал уезжать в частые командировки в Штаты, Вероника стала больше бывать с детьми. Но они всегда держали ее чуть на расстоянии, а меня так вообще в стороне.
- Я был единственным ребенком, но воспитывался в строгости. Дед учил меня уважать мать, какой бы она не была. В детстве я всегда делился с ней самым сокровенным и обыденным, хотя знал, что ее мысли далеко. В нашем доме никто не вел себя скверно и не говорил ни о ком плохо, особенно о родных. Можешь, конечно, считать мое воспитание старомодным, но у меня было счастливое детство.
В центре для детишек все знают Эллиота. Он самый улыбчивый, самый добрый, самый вежливый. Ему улыбаются и администраторы, и молоденькие мамочки, да и сам Рокко не оставляет никого равнодушным. Я решил больше не гнуть свою линию, чтобы ситуация с моими старшими детьми не превратилась в ссору с моим очаровательным супругом. Я смотрел, как он ловко переодевает нашего сына, не испытывая при этом смущения или какого-то дискомфорта. Наверное, у меня плохо с отцовскими инстинктами, вот отсюда и сложности в общении с детьми. Когда Рокко появился на свет методом смешения нашей с Эллиотом спермы и помещением ее в Лору -университетскую подругу моего супруга, я мысленно надеялся, что сперматозоиды Элли оказались более проворными, чем моими. Мы не делали тест на ДНК. Официально отцом Рокко является только Эллиот, а матерью Лора. И вот это уже большая проблема. Как бы мой супруг не относился к этой девушки и сколько угодно бы он ее не знал, но мне она казалось непостоянной и слегка истеричной. Я боялся, что она передумает и решит не отдавать нам ребенка. Когда Лора узнала, что родится мальчик, то она сразу же начала придумывать ему имена. «Можно назвать малыша в честь моего брата». О, я терпеливо переносил все эти разговоры. Я знал, что у нас будут с ней проблемы. Процесс отказа от родительских прав над Рокко очень сильно затянулся. И Лора делала все это намеренно. Но у нас был с ней контракт, а я еще в тайне от Элли (чтобы подстраховаться) заплатил ей 100 тыс. долларов, которые она безропотно приняла.
Я никогда не видел, как плавал малыш Рокко. И как здорово у него это получалось. Джулия проводит для него индивидуальное занятие, остальная группка детей и родителей держатся чуть в стороне. Они повторяют за тренером упражнения вместе со своими чадами, то и дело восторженно выкрикивая фразочки в духе: «Молодец, Томми! Мамочка так гордится тобой!
- Рокко плавает и ныряет лучше, чем я, - усмехаюсь я, ловя руку Эллиота под водой.
- Ну и что будем делать? … С твоим сыном. Не хочешь отправить его в колледж?
- Нет, милый. Раз уж это мой крест, то я понесу его до конца до самой Голгофы. И когда меня на нем распнут, то ты будешь оплакивать меня и промывать мои раны. Вот так! На этом я потрепал Элли по голове и чмокнул в уголок губ.
Следующая фраза про ориентацию Руфуса меня насторожила. Честно говоря, я об этом вообще не думал. У меня и мысли не возникало. Это все потому что я отвык думать о ком-то еще, кроме Эллиота и Рокко и мой расшатанный авторитет в глазах моих старших детей явно намекал мне об этом.
- Мне кажется, что он гей…
- А мне кажется, что он просто подросток, которому одиноко в чужой стране и не по себе в новой школе. Детка, давай закроем эту тему. Но, прошу тебя будь более серьезным в отношениях с двойняшками. Они те еще язвы. И, пожалуйста, не обсуждай с Руфусом мой член, даже если он самый красивый на свете, а мой сын действительно гей.
- Папы! - закричал малыш Рокко на весь бассейн, привлекая своим обращением всеобщее внимание. Он под наблюдением Джулии проплыл под водой и вынырнул около бортика. Держась за него, наш сын свернул губы в трубочку, приглашая его поцеловать или же быть поцелованными. Чмокнув нас по очереди в щеки, Рокко вернулся к своей тренировке.
- Иногда мне кажется, будто бы он и вправду идеален, - усмехнулся я, потирая указательным пальцем влажный поцелуй сына, только что запечатленный на моей левой щеке. – Кстати, как движутся дела с Лорой? Когда она собирается подписать отказ от родительских прав? Что-то процесс затянулся на полтора года.
Я торопил Эллиота не для себя, а в первую очередь, чтобы обезопасить своего супруга от непредсказуемого поведения Лоры, которая возьмет, да и начнет требовать вернуть ей ребенка. Суд всегда будет на стороне матери, а не двух геев, в доме которых уже проживают двое детей-подростков. Психанет, моча в голову ударит, возьмет и заберет себе малыша. Это разобьет Элли сердце. Кажется, мне нужно вмешаться в эту историю, пока она не превратилась в драму.
- Хочешь, я с ней поговорю?

Отредактировано David Copolla (11.10.2016 13:22:56)

+2

9

- Как скажешь, - я быстро соглашаюсь и пожимаю плечами, потому что дети Дэйва - это действительна не самая лучшая и совсем не та тема, которую мне бы хотелось обсуждать. Я знаю, что прошло еще совсем мало времени, чтобы мы все привыкли друг к другу, поэтому не хватало еще того, чтобы Дэйв решил, будто я настраиваю его против Софии и Руфуса. Мне было некомфортно с ними, но не настолько.
Нас прервал громкий крик Рокко, который поплыл к нам так стремительно, как маленькая проворная акула. Высунув голову из воды, он ухватился скользкими ручонками за бортик и выпятил губки, это означало, что нужно его поцеловать. На самом деле Рокко рос очень нежным и чувствительным ребенком: ему постоянно требовался тактильный контакт, ему нужно было целовать всех вокруг, обнимать, трогать и лизать. Так он познавал мир, и однажды лизнул в нос Ирвина, мою собаку.
Получив от нашего сына свои поцелуи, мы с Дэйвом снова остались одни, и только я хотел спросить его о наших дальнейших планах, как он поднял тему Лоры. Проблема Лоры и ее отказа от родительских прав была из разряда тех проблем, которые я откладывал в долгий ящик в надежде, что может быть оно само устроится. Знаю, это не совсем по-взрослому, но Лора моя подруга и мне не хочется давить на нее, портить с ней отношения. Я был снисходителен и занял выжидательную позицию, но Дэйв был куда более нетерпелив. Я понимал, что он хочет завершить этот процесс и злится от того, что тот стоит на месте, а я в свою очередь сдерживал его и сам тянул время.
- Ну да, движутся понемногу, - неопределенно ответил я, уже своим голосом выдавая себя, Лору и наши с ней «продвижения», которых в сущности и не было. Я полагал, что ей нужно время, сама Лора уверяла меня, что подпишет бумаги в любой момент, но делать это не торопилась. В глубине души я уже начал немного паниковать, правда никому в этом не признавался. Меня уже начала бесить эта неопределенная ситуация, но я упорно делал вид, будто все хорошо, даже когда Лора заезжала к нам, привозя подарки для Рокко, я никак не показывал, что меня беспокоит эта тема, но сына старался держать на расстоянии. Сам Рокко в этом мне нисколько не помогал, он любил всех, кто любил его, и ни я, ни Дэйв не могли ему этого запретить.
- Детка, она скоро все подпишет, обещаю. Давай, дадим ей еще немного времени? - Спросил я, ощутив, что скоро мне станет совсем неудобно просить Давида об этом. Он доверил это мне только потому, что мы с Лорой дружим очень близко, и если бы не это, он бы так вряд ли церемонился, а получалось, что я его подводил.
Чтобы придать ему уверенности в моих словах, я погладил его по груди сухой рукой, намекая, чтобы он потерпел еще немного. Вот только на деле я совсем не знал сколько конкретно.
- Нет! Не нужно с ней говорить, - я поспешил остановить супруга, который (я был уверен наверняка), если бы включился в игру, то обязательно довел бы дело до конца, а итогом бы стала наша с Лорой ссора. Я знал, что Давид может быть жестким, когда это необходимо, а именно эта ситуация только этого и требовала, я же хотел сохранить добрые и хорошие отношения со своей старой подругой, поэтому не хотел подпускать Дэйва слишком близко, и держать его в неведении было в моих же интересах. - Я сам с ней поговорю еще раз, мы назначим дату...буду держать тебя в курсе. Тебе не о чем волноваться.
Я попытался заверить Дэйва как можно правдоподобнее, уж не знаю, поверил ли он мне или только сделал вид.
Рокко отвлекал нас еще несколько раз, требуя внимая к своим новым способностям, мы хвалили его в два голоса, и огромные детские глаза-бусины светились неподдельным счастьем. В этом был весь наш полуторагодовалый сын, искренний и добродушный, он знал, что мы его очень любим.
Чтобы Дэйв не чувствовал себя лишним и тоже принял участие во всем этом процессе, я дал ему нести Рокко после душа, закутанного в полотенце. Его кудряшки намокли и прилипли к голове, но и без них он выглядел очень симпатично. Иногда, глядя на малыша, я не мог подавить в себе приступ беспричинной нежности, когда мне хотелось тискать его, словно он был игрушечным пупсом, целовать и даже легонько кусать. Рокко всегда это нравилось, он смеялся и кусал меня в ответ, правда он не рассчитывал силу, и выходило очень даже больно.
- Сейчас надо его высушить и потом отправить к Лизе наверх. У него там групповое занятие-антистресс, - объяснил я Дэйву, подозревая, что тот мало себе представлял, за что он платит, - если хочешь, можем остаться там и посмотреть, если нет, то выйдем покурить?
- И не говори с Лорой, - вдруг предупредил я Дэйва, пытаясь надеть на Рокко штаны (мы уже были в раздевалке), - я серьезно. Не хочу, чтобы между нами потом было недопонимание, знаешь же, чем это чревато. Мне кажется, к ней нужен особенный подход, плавно подталкивать ее к этому и все такое, определенно не надо давить. Представь себе, как это должно быть тяжело, - пытался я оправдать Лору, полагая, что Дэйв меня послушает.

+1

10

Элли опять темнил и мямлил. Эта долбанная Лора, которая не знает, что она хочет от своей жизни и тем самым заставляет других жить вне ведения и в дискомфорте, начинала меня порядком утомлять. Мое терпение в решении вопроса с родительскими правами было уже на исходе. И если Эллиот не решит этот вопрос в течение месяца, то тогда в ход пойдет альтернативный вариант. У меня есть люди, которые способны навести грозный вид, даже не раскрывая при этом рта. Лору будут ждать не слишком приятные будни и пусть она только попробует что-нибудь выкинуть мне.
- Если я не буду волноваться, Эллиот, то через парочку месяцев Рокко будет называть Лору «мамой». Вот, увидишь.
На эту тему больше мы решили не говорить, но я сделал для себя выводы и знал, что скорей всего этот вопрос придется решать мне. Элли мой слишком хороший, слишком добрый, слишком мягкий, слишком счастливый, чтобы замечать плохие вещи и опасности вокруг себя. Для таких случаев и существовал я – резкий, рассудительный, в меру циник. Я обнял супругу за плечи, этаких ложный жест, что мы об этом вопросе больше не думаем. Пусть он успокоится, а то я вижу, как его хорошее настроение начинает омрачаться сомнениями и переживаниями. Оно того не стоит. Вернее, стоит, но не сегодня.
- Ну, все-все, я уже забыл про Лору. Что ты там говоришь за занятия? Антистресс?
Я искренне удивился, чего только не придумают в современной жизни, чтобы содрать денег с несчастных родителей. Что только в их головы не вложат. Я с нежностью смотрел, как ловко мой супруг вытирает сына мягким полотенцем, как просушивает слегка намокшие кудряшки, ловко меняет сырые плавки на памперсы. Вот я так не умею. Все потому что я «мистер белые пяточки» и меня от этого слегка воротит. Я и старшими детьми в этом плане не занимался. Мог поменять подгузник, но только в экстренных случаях и редко, когда просила меня об этом. Я не хотел заводить Рокко, но не жалею, что он у нас есть, тем более я вижу, как любит его Эллиот и как тот на него похож.
- Ему всего полтора года и он до безумия счастливый малыш. Откуда тут взяться стрессу? Они что прикалываются с этими своими занятиями?! – усмехнулся я, взяв Рокко на руки. – Что ж, пойдем сходим-посмотрим, чем там пичкают нашего сына, а заодно, может, и сам от стресса избавлюсь!
Что еще можно было ожидать от Эллиота и его бесконечным увлечением йогой?! Оказалось, что этот самый «антистресс» является ее разновидностью. В небольшом уютном зале с большими окнами, на коврике расположились родители со своими чадами. Спортсменов, вернее йоггеров было немного. Три дамочки с надутыми губами и силиконовой грудью, эта самая Лиза и женщина в возрасте, очевидно, бабушка или няня, вроде нашей Нины. Как я понял, обычно Лиза занимается с Рокко и вместе с ним демонстрирует упражнения, но сегодня я, то ли из-за сарказма, то ли от хорошего настроения решил занять ее место. Тем более, в кое-то веки я был не в костюме, но и не на спорте…
- Простите, как вас зовут? – обратилась ко мне Лиза.
- Давид, - отзываюсь я, устраиваясь, как и все на коврик.
- Вам будет не очень удобно в джинсах, Давид.
- Хотите, чтобы я их снял?
Бросая взгляд на Эллиота, тот краснеет и улыбается одновременно. Дамочки смеются. Нянюшка или бабушка смотрит на меня укоризненно.
- Нет, прошу вас, этого не делать.
Дамочка справа мне подмигнула. Я улыбнулся ей в ответ.
Следующие тридцать минут мы с сыном были заняты. Я был удивлен его поведению. Сидел такой спокойный, делал, что просят, умилял всех вокруг своими ямочками на щечках. Ну, а я стал главным событием для силиконовых баб. В конце занятия одна мне шепнула на ухо:
- Вы, наверное, дядя Рокко.
- Нет, милая, я его отец.
- Тогда…, - молодая мать повела своими ботексными губехами в сторону Эллиота, который не прекращал снимать нас с Рокко на мобильник на протяжении всего занятия и тихонечко посмеивался в кулак.
- Он тоже мой сын!
- Вот как…
Кажется, она поверила.
- Ну, все Эллиот. На меня хватит сегодня сомнительных развлечений. Поехали домой. Или что там еще по программе? Прогулка по раскалённому песку? Подвешивание и золотой дождь?
У меня было отличное настроение. Элли особенно любил меня в таком состоянии.

+2


Вы здесь » Manhattan » Эпизоды » lets go all the way ‡эпизод