http://co.forum4.ru/files/0016/08/ab/34515.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель · Мэл

Маргарет · Престон

На Манхэттене: декабрь 2016 года.

Температура от +4°C до +15°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Эпизоды » don't yawn, cause this is Africa ‡эпизод


don't yawn, cause this is Africa ‡эпизод

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

http://i85.fastpic.ru/big/2016/1002/07/cab34753f16de36d955c986b52fcfa07.gif
Время и дата: конец октября 2016 года
Место: Демократическая Республика Конго
Участники эпизода: Рипли Купер, Элис Фишер и многочисленные npc
Краткий сюжет: Демократическая Республика Конго - не самое дружелюбное место на земле, но удача любит смелых, а победа на стороне тех, кто рискнул, выбрался из бетонной коробки квартиры в мегаполисе и отправился навстречу приключениям.

Отредактировано Alice Fischer (02.10.2016 18:39:52)

+2

2

Спустя пару дней своего пребывания в стране Рипли догадался, что никакая аккредитация ему вовсе для этого не требовалась, хотя стоит сказать, что ламинированная карточка пару раз всё-таки спасала положение. А вот весь подвох он прочувствовал уже на вторые сутки. Сколько раз жизнь твердила, что подарков не бывает, сколько раз Купер убеждался в обратном и демонстрировал свой результат. Но теперь почти вплотную приблизился к провалу, заглянул в него с интересом, слегка поцокал языком и отошёл подальше, чтобы не оступиться ненароком. Столько отличных снимков он не делал уже приличное время, словно на среди нолей и единиц где-то на карте памяти через объектив его камеры просачивался тот энтузиазм и воодушевление, с которым он работал, невзирая на массу возникающих сложностей, скрытых поначалу, когда Купер летел до аэропорта почти с такой же скоростью, что и самолёт.
Предложение посетить Конго, чтобы сделать несколько снимков, не родилось в его голове одним прекрасным днём ранней осени, а поступило со стороны. Пока все попытки пробиться в нормальное издание, не говоря уже о журнале мечты, чьи обложки вдохновляли Рипли особенно сильно, приводили его на новый виток замкнутого круга. В свободное от работы время, которого, в отсутствие этой самой работы, набиралось валом, он учился, просиживал в библиотеках и интернет-кафе, и как-то умудрялся наскребать достаточно денег, чтобы даже Спринтер оставался доволен рационом. Из плодов труда, а точнее – скульптур, выгрызенных из гранита науки, вышло одно до глобальности огромное предложение потрудиться во благо общества за кое-какое вознаграждение. Конечно, под вознаграждением имелось в виду моральное удовлетворение от содеянного, но Купер обделённым себя не чувствовал. Из мириад его знакомых, нашёлся друг, периодически зазывавший Рипли на работу в свой журнал из того типа прессы, что по цвету равнялся на молодые подсолнухи в пору цветения. Скандалы, интриги, расследования и снова скандалы, воздушные как шарики, которые умелые и не очень фотошоперы надували где-то в подсобке под шелест подаваемых исковых заявлений. С другой стороны, это ли не означало, что хоть кто-то журнал читает?
Святые угодники! Богохульствовать у Рипли уже входило в привычку в особенно напряженные моменты, когда на руках оказывался билет на самолёт, теперь с приложенной аккредитацией солнечно-жёлтого журнала и справкой от ветеринара на Спринтера, потому что такое дело ему пропускать было никак нельзя. И вот, спустя отпущенное на эйфорию и пляски победителя время, Купер радовался уже совершенно другим вещам. Во-первых, тому, что он не женщина. Во-вторых, он не производил впечатления человека, у которого есть хоть что-то ценное. В-третьих, тому, что он не женщина. Как ни крути, а в Конго такой пункт не грех становилось упомянуть дважды.
Географию Рипли изучал основательно и прилежно, используя вместо учебников альбомы фотографий и истории корреспондентов, объездивших весь земной шар. Так что информация о том, что Конго на карте аж две штуки, застала его, конечно, не врасплох, но на пару минут задумала. Про ту страну, которая оказалась просто республикой, Купер практически ничего не знал. А вот та, что обзавелась приставкой «демократическая», гремела на весь мир своими войнами. Ирония судьбы или её же не самая смешная шутка. Ко всему прочему в сентябре там начался сезон дождей, так что Купер попадал на самую его середину. На вторую неделю пребывания в местном климате он состоял из воды уже гораздо больше, чем на стандартные шестьдесят с лишним процентов, а загореть и вовсе успело только лицо, что производило бы определённое впечатление, разденься он где-нибудь по пояс. Подбородок неравномерно зарос клоками щетины, каждый раз напоминая, что идея побриться мачете совсем не тянет на Нобелевскую премию, а до цивилизации расстояние длиной как раз в тот билет на самолёт, который Рипли оставил на память и таскал теперь в одном из многочисленных карманов жилетки, использую как закладку во французском разговорнике.
День за днём он в прямом смысле слова ползал по джунглям, вспоминая, какие прививки перед отъездом сделал, а какие упустил из внимания. И снимал, снимал, снимал. Нет, естественно, подход достался по наследству от работы в «Подиуме», когда для глянцевой обложки затвором щелкали по несколько сот раз, но до великого фотографа, ожидающего свой снимок сколь угодно долгое время, Куперу было примерно как до своего дома на Манхеттене пешком. Интересным ему казалось почти всё, несмотря на гражданскую войну, идущую здесь уже как-то по умолчанию, несмотря на ровесников из местного населения, ничего другого и не знающих. Он видел всё это, но старался найти что-то ещё, что-то совершенно другое, позволяющее двигаться дальше, вопреки постоянным попыткам остановить. Иногда становилось труднее, иногда Купер веселился вместе с остальными на локальных праздниках в мелких деревушках, когда забирался подальше от Мбандаки, но фотографировал и то, и другое. У него не было определённой цели, он не преследовал горных горилл, которых осталось всего около семисот особей,  или окапи, ставших символом Конго, просто переносил все полученные впечатления на плёнку. Может, поэтому всё никак не мог собраться и поставить финальную точку в собственном путешествии. Эй, да вот же оно! То самое, зачем я вообще сюда приехал! Или ещё с десяток мыслей, пока так и не посетивших голову Купера. Зато одна мысль уже больше суток прямо таки зудела и чесалась по всему телу, да ни пятнистая редкая поросль на подбородке уже складывалась в надпись «побрей меня».     
В комнате мотеля, если так можно было назвать четыре стены и крышу, которую Рипли снимал за семьдесят пять центов в сутки, с ливнем пробило эту самую крышу, а просто четыре стены его уже никак не устраивали. Хотелось пороскошествовать и поблаженствовать, а за это не жаль становилось отдать и все полтора доллара. А то и целых два! Но на окраине Мбандаки, вполне крупном городе, даже административном центре, удалось выбить комнату за три доллара, причём винить в этом следовало нашествие журналистов. В первое же посещение, когда Купер ввалился в вестибюль в своём темно-зелёном дождевике, в котором, собственно, по джунглям и ползал; наперевес с рюкзаком и аквариумом со Спринтером, медленно, но верно идущим в здешнем климате по пути эволюции к водоплавающим черепахам, он только рот разинул на собрание корреспондентов. Пусть пять человек, но в отдалённом от столицы месте – целая толпа народа! Поправив сползающую под капюшоном дождевика шляпу, рот Купер всё-таки закрыл, хотя и не надолго, ибо в соседних отелях ситуация совершенно не отличалась.
– Что за шум, а драки нет? – конечно, наперевес со своим французским разговорником, зачитанным уже до дыр, фразу пришлось построить по-другому, но до хозяина мотеля дошло, а вот разговаривать на эту тему он отчего-то не стал. На сумках репортёров то и дело мелькали нашивки с логотипами компаний, и Купер словно в парк развлечений попал, подобрав на дороге счастливый билетик. Географических каналов и изданий мало, зато кое-где довольно серьёзные гиганты из новостных сетей.
Наскоро ополоснувшись, раз ливня на улице не хватило, Купер поскрёб физиономию купленными с рук одноразовыми станками, первый раз у которых случился явно до него, накидал Спринтеру в аквариум ужин, напялил свою шляпу и метнулся прямо в майке через двор в сторону маленького бара, обслуживающего сразу несколько корпусов мотеля. Не то, чтобы за две недели он сильно соскучился по собеседникам, потому что никогда их не лишался, но вот разговорник теперь можно было с собой не брать.

+2

3

- Из Ливерпульской гавани всегда по четвергам, суда уходят в плаванье к далёким берегам. Плывут они в Бразилию, Бразилию, Бразилию. И я хочу в Бразилию - К далеким берегам! – мурлыкала в полсилы Элис, мечась по квартире в поисках толстовки с логотипом Колумбийского университета и успевая на ходу вытирать мокрые волосы полотенцем. Таксист под окнами сигналил уже в третий раз, напоминая, что всё ещё ждёт нерадивую путешественницу, пятнадцать минут назад кричавшую ему прямо в форточку, что она уже спускается. И это хорошо ещё, что за рулём ярко-жёлтой, как детёныш канарейки, тачки с чёрными квадратиками в положенных местах, сидел её знакомый Ларри, частенько подбрасывающий Фишер в самых разных направлениях, когда она сама за руль садиться не хотела или не могла. Другой бы на его месте уже давно свалил циркулировать по улицам в поисках более ответственного клиента. Но Элис редко впадала в режим экономии, а даже когда впадала, предпочитала экономить на товарах, но не на услугах. Разворошив кучу стиранного белья, пристроившуюся на подоконнике, полазив по полкам шкафа и под конец вывернув прямо на пол ящики комода, Фишер так и не нашла искомого предмета. Времени катастрофически не хватало, а отправиться в путешествие без толстовки, которую неизменно таскала с собой, отправляясь прочь из города, женщина не могла. Точнее, конечно, могла, но вот желания это делать было ровно столько же, сколько посетить очередной родительский приём, выпив до дна всю чашу с ядом, который завсегдатаи подобных мероприятий сцеживают в промежутках между ними. Четвертый раз таксист сигналить не стал, вместо этого он забарабанил во входную дверь. Звонок у Фишер не работал уже третью неделю, оставляя желающим вызвать из недр квартиры хозяйку, только один способ заявить о своём присутствии – использовать кулаки. Заменить мелодичную трель у входной двери решил мобильник, начавший разливать по комнате ритмичный и печальный мотив похоронного марша, - рингтон, который Элис всегда ставила на тех, с кем меньше всего мечтала пообщаться.  
- Только "Дон" и "Магдалина", Только "Дон" и "Магдалина" ходят по морю туда, – обложенная по всем фронтам, печально признала поражение Фишер, отбрасывая влажное полотенце на спинку стула и подхватывая сумку, чтобы застегнуть её уже на ходу. Времени продолжало катастрофически не хватать, и хоть впереди её ждало не просто путешествие, а первое рабочее задание корреспондента «National Geographic», что само по себе должно было волновать и радовать, отсутствие толстовки-талисмана немного отъело от предвкушения, притушив его на пару десятков ватт. Элис не была суеверной по-крупному, но оставляла за собой право на горстку причуд, от одной из которых сегодня пришлось отказаться. Оставалось только решить – хороший это знак или не очень.
От печали по поводу отсутствия толстовки Фишер отошла спустя минут пятнадцать, когда Ларри, матерясь в голос, прокладывал путь по забитым улицам Нью-Йорка, заставляя признать, что в нём умер прославленный гонщик. Спустя ещё час она и вовсе забыла о причине собственной задержки, позволив духу, царящему в аэропорте завладеть собой. Элис всегда нравились места отправлений в другие пункты назначения, - непередаваемая смесь предвкушения и радости, слёз прощания и улыбок встреч, коктейль из десятков самых разных эмоций, который вливался в кровь вместе с воздухом, будоражил и завораживал. Статус путешественницы подходил ей, как костюм сшитый на заказ, наполняя уверенностью. И даже недовольное лицо фотографа, выданного ей в пару, его тихий бубнёж о безответственности, не могли испортить вновь пойманной настроение. Этот тип ей не понравился сразу. У него была корона и стаж работы в пятнадцать лет, вечно угрюмое выражение лица и куча претензий к каждому, кто попадал в его поле зрения. Элис до конца не могла поверить, что именно он автор тех, захватывающих дух, фотографий, которые ей демонстрировал младший редактор, убеждая, что лучше мало кто умеет ухватывать суть. Судя по всему, общаться мужчина умел исключительно с камерой, потому как с людьми у него получалось не очень.
Демократическая республика Конго встретила представителей американской прессы проливным дождём. Зачехляясь в ярко-красный дождевик, Элис улыбалась, глядя как струи воды ползут по стёклам, заливают землю, превращая дороги в болото, как ветер разносит в стороны брызги. Такого дождя не увидишь на Манхэттене, настоящего, стихийного, опасного, льющего без перерыва несколько часов и напитывающего воздух влажностью настолько, что даже стоя под крышей кажется, будто ты уже успел вымокнуть до нитки и теперь просто пытаешься высохнуть. К этому она стремилась, покидая ставшую родной редакцию «New York Times», - к свободе от рамок цивилизации, к возможности прикоснуться к тому, что невозможно укротить. Фотограф продолжал бубнить, найдя себе уже неизвестно какой по счёту повод для недовольства, но Элис его не слышала. Чтобы погрузиться в работу, ей нужно почувствовать эту страну, увидеть её глазами не туриста, не простого прохожего, а того, кто родился и жил на этой земле, вдыхал этот воздух с рождения, видел происходящее не на экране телевизора, а воочию.
- Приключения начинаются, а? – рассмеялась Фишер, когда их шофёр, кожа которого по цвету напоминала тёмное дерево и терялась в сумерках, оставляя на виду только блестящие тёмные глаза, взгляд которых бросал женщину в дрожь, на ломанном английском объяснил, что какое-то расстояние до отеля придётся пройти пешком, дрогу размыло. Фотограф сплюнул, разразившись бранью, а Элис снова рассмеялась, вылезая из-под брезентовой крыши автомобиля и наконец-то чувствуя тяжёлые, бьющие наотмашь струи дождя. Недолгий путь до отеля прошёл в молчании, изредка прерываемом восклицаниями фотографа, тащившего оборудование.
В небольшом баре Фишер оказалась спустя три часа после приземления, успев вылезти из промокших насквозь и заляпанных грязью кед, принять горячий душ и обзавестись резиновыми сапогами, которых захватить с собой не додумалась. Прикид был так себе, но особой щепетильностью по части одежды Элис никогда не страдала, а учитывая место действия, искренне полагала, что искушать судьбу и вовсе не стоит. Контингент в местом баре в основном состоял из тех, кто явно носил в кармане заламинированные карточки американской прессы, не гнушаясь пользоваться ими, как по работе, так и вовсе без причины. Фишер устроилась за стойкой, заведя непринуждённую беседу с бармэном и обзаведясь стаканчиком виски с содовой, лёд в котором растаял ещё до того, как женщина сделала первый глоток. После первой порции жизнь и вовсе показалась мёдом, а уж когда к шуму разговоров, вплетающемуся в звуки дождя, вдруг прибавилась весёлая мелодия, и на свободный от столов пяточок потянулись желающие размяться в танце, Элис окончательно поверила, что отсутствие толстовки – глупость, не способная никак повлиять на ход событий. Оглядев собравшихся, Фишер поднялась, желая тоже вступить в ряды подчиняющихся ритму, а для этого выискивая партнёра, который мог бы сойти за достойного. Открывшаяся дверь и приток свежего воздуха вместе с новой порцией брызг с улицы, развернули её на все сто восемьдесят градусов, - в конце концов, почему бы и не счесть это за предложение судьбы? И послав, усердно подмигивающему ей из дальнего угла мужчине улыбку, Фишер схватила за руку вошедшего и потащила на танцпол:
- Привет, я Элис, потанцуем? А то тут веселье в разгаре, а я как раз без пары.

+2

4

Узреть галдящую толпу на улицах Мбандаки большой сенсацией не считалось, по уровню шума в городах Конго вообще сильно напоминал Рипли покинутый Манхеттен, разве что здесь переваливающие за два этажа здания уже считались небоскрёбами. И, к слову сказать, скребли небо они знатно! Собственно, поэтому из предыдущего отеля он и перебрался. Настил на большинстве строений представлял собой плоские куски неизвестно чего, прижатые сверху кусками потяжелее всего подряд. Архитектура на кислую троечку, однако Купер за свою жизнь бывал в местах и похуже, пусть проездом и недолго. Может быть, поэтому и находил те удивительные в здешних местах похожести, теперь бережно хранящиеся на карте памяти его телефона, которую он каждый вечер вынимал и прятал вместе со скудным запасом евро, засунутым так далеко, что в аэропорту какой-нибудь особенной благополучной страны мог пронести через досмотр незаметно. Шляпы, перья, леопардовые узоры… кстати, кое-где вполне себе натуральные, и смокинги всех цветов радуги переносили Купера прямиком в восьмидесятые. Страной контрастов можно было обозвать любую, немного поднажав на воображение и увидев обе стороны крайности, и в Конго для Рипли одним из таких откровений становилась одежда местного населения. Бесконечные парики у женщин, привязанные мелкими лесками к косичкам из жёстких как проволока волос; разноцветные платки, если с париками отношения не складывались; слепящая аляповатость костюмов и обязательный галстук к футболке. Что поделать, последним он и сам часто грешил, так что вписался бы как влитой, если бы не цвет кожи. В сезон дождей даже пылью Купер основательно покрыться не успевал, зато грязь приставала намертво, особенно если в ней постоянно ползать. Когда день переваливал за половину, а на небе собирались тёмно-фиолетовые тучи, он доставал из рюкзака мыло и ни в чём себе не отказывал. Дикое дитя из дикого леса. А в целом, настоящая экзотика. Собственно, почти как номер в пятизвёздочном отеле где-нибудь на Пятой авеню, только наоборот. Рипли приспосабливался, как умел, отчасти относясь к своим нововведениям с юмором, а иначе две недели выдержать становилось делом маловероятным.
Так вот, к вопросу о галдящих толпах – первый раз он сам собрал себе маленькую аудиторию, стоило по прилёту достать камеру и начать делать снимки. Среди разномастных буклетов от лучших туроператоров, веером рассыпанных в аэропорту родных штатов, книжечка о Конго почему-то отсутствовала. Наверно, потому что фотографировать здесь запрещалось, ибо шпионов подозревали в любом приезжем  как в Холодную войну. На самом деле Рипли не сразу сообразил, какие стратегические объекты здесь можно поснимать, если только они не маскировались под стада коров и полуразрушенные, а затем полусобранные дома. Но спорить не стал. Последнее дело спорить с военными патрулями, действующими по правилу: сначала стреляй, а потом задавай вопросы. Ещё из местных достопримечательностей Рипли сразу оценил воровство. Нет, на Манхеттене тоже встречались умельцы, даже он сам мог достать бумажник, не задев ни один колокольчик, упрятанный для тренировки в каждом кармане. Но Конго! О, здесь достаточно было моргнуть чуть дольше обычного, чтобы остаться стоять посреди улицы в одних трусах. Собственно, поэтому каждую ночь карта и деньги обретались там, где они обретались. Впечатлений – целая масса. А пробегая под дождём на разъезжающихся в грязи ногах, Купер снова забыл, к чему он думал о толпах. Ровно за половину месяца, проведённую в Мбанки и окрестностях, то и дело пробиваясь в национальный парк IRES, но пока без всякого толку, Рипли считал себя прожженным в вопросах местного быта. Естественно, для иностранцев, ибо на местных он даже не замахивался. Он умел слушать, наверно, в этом было всё дело. Хотя на ломанном французском не особенно поболтаешь. Толпа белых, да ещё и разговаривающих на родном английском притягивала его как мотылька на огонь, ради чего Купер даже рискнул оставить Спринтера, после камеры остающегося единственной его ценностью. Сколько бы Рипли не носило по свету, пусть сначала всего лишь из штата в штат, приоритеты оставались неизменными: черепах, камера и шляпа. Остальное приложится.
Стряхнув воду с последней, Рипли практически залетел в бар, мгновенно обозревая окрестности, ибо кутёж шёл просто невероятный.  Электричество в таком приличном по размерам городе было. Где-то. Но сегодня, видимо, запустили генератор, так что гости роскошествовали, наблюдая аж несколько качающихся под потолком лампочек. Из музыки – живые выступления и старенькая магнитола, оттуда же из восьмидесятых. Местный колорит в обязательном порядке дополняло местное же пиво «Симба». Что поделать, Муфаса не уследил. Но со скоплением корреспондентов из самых видных изданий в бар влилось виски. Ребята цедили по стаканам целые состояния, даже не подозревая об этом! Надо сказать кому-нибудь из них, что стеклянные бутылки здесь дороже самого напитка. Отличная, между прочим, тема для начала непринуждённого разговора. Центром внимания Купер становиться не планировал… ну, по крайней мере, не сразу, так что цепкие объятия прекрасной девы, застали его врасплох, как застаёт ливень в джунглях – сразу и до самого нутра, не оставляя ни единой сухой нитки на всём теле. Сравнение, конечно, вышло в точку, потому что, поскользнувшись на принесённой с собой на подошвах грязи, Купер поехал вперёд, сделал широкий взмах руками и свалил чью-то бутылку «Симбы».
– Оп, извини, друг. В любом случае, это гадость редкостная, – и только отсалютовав свободной рукой из-под шляпы, Купер узрел великое сияние. На бейджике, небрежно засунутом облитым теперь чуваком в карман, сияла неземным светом полоска с названием журнала. «National Geographic Traveler». Звучало почти как хор ангелов даже на Манхеттене, а уж посреди Конго в особенности. Меньше минуты в баре, а впечатлений уже на несколько дней вперёд! Купер перевёл взгляд на деву, и начал усердно вспоминать, как передвигать ноги, чтобы это приняли за танец. Три сестры  – это вам не шутки шутить, и каждая из них считала Рипли отличным парнем, которому достаточно быть собой, чтобы нравиться всем девушкам без исключения. Ну, а семья – это, конечно же, святое. Так что Купер свято верил, что танцует просто отлично. Он был фокусником, клоуном, мимом, акробатом, до великого танцора оставалось совсем чуть-чуть. Правда, красную и, что не маловажно, чистую футболку девы немного заслонял оставшийся позади парень из журнала мечты, но Рипли всё равно проявлял чудеса стойкости, глядя Элис не ниже подбородка.
– Первую часть веселья я, видимо, пропустил, да? – первыми девушки его приглашали редко, а такие девушки не приглашали никогда. Но и на его улице чисто по статистике рано или поздно должен был начаться праздник. А теперь? Что тебе больше нравится, Элис, «Звёздные войны» или «Звёздный путь»? – Я, кстати, Рипли Купер из… – пришлось основательно порыться в памяти, чтобы вытащить название журнала, от которого приехал, при этом всё ещё не опуская взгляд ниже подбородка. – Но вообще сам за себя. Что тут за дела у вас происходят?
Учитывая выбор музыки, под которую внезапно танцевали только они одни из приезжих и ещё парочка местных, Купер выдавал па в ритме всё тех же восьмидесятых. Над барной стойкой раскачивался диско-шар, потёртый и кое-где с отбитыми зеркальными пластинками, как и почти всё в этой стране, а Рипли попал прямо с корабля на бал, подхватывая деву за пояс и кружа поближе к разливающему, ибо первую часть всё-таки совсем пропускать не хотелось.

+3

5

Понимание того, как ей подфартило с партнёром, пришло к Элис в то самое мгновение, когда сдёрнутой ею с места вновь прибывший, пошатнулся и одним грациозным взмахом обеих рук смёл ополовиненную бутылочку пива со столика вписанного ей в пару фотографа прямо на фотографа. Удержаться от смеха было выше её сил, и остаток пути до минитанцпола, который в здешних условиях, наверное, можно было считать мегагабаритным, женщина проделала, откровенно смеясь, пусть и предполагала, что этот субъект, как не многие, может затаивать злобу даже за незначительные проступки в его адрес. Но не в её правилах было лизать задницу даже тем, кто мог бы пригодиться. Льюис Джордан не понравился ей сразу, и за время знакомства впечатления о себе никак не улучшил. Вот и сейчас его кислая мина отлично вписалась в уже нарисованный в воображении портрет, довершая образ брюзги, хама и законченного эгоиста, очевидно, жившего с мамочкой и пятью кошками. Может быть и шестью, в деле с пушистыми никогда не угадаешь.
- Первую часть веселья ты только что организовал, – отвесила щедрый комплимент новому знакомому Элис, наконец-то имея возможность рассмотреть его более детально. Под полями шляпы, не смотрящейся дико среди собравшихся, половина из которых успели упаковать макушки в банданы и парочку иных видов головных уборов, пряталось симпатичное, открытое, да ещё и выбритое лицо, что, если взять в расчет новомодные веяния по части моды на бороды и условия, предоставляемые Конго, могло свидетельствовать как о том, что парня просто мама хорошо воспитала, так и о том, что он просто прибыл сюда не так давно, например, пару часиков назад, а, может, как и она, - пару десятков минут.
- А то я уже готова была ставки принимать, может ли физиономия Джордана стать ещё кислее. Походу до сих пор упивается жалостью к самому себе. А то ведь его, несчастного, заставили целых полмили изображать крейсер, топая прямо по лужам, – произведя довольно быструю оценку лица собеседника, а заодно определив в его в возрастную категорию до тридцати, Элис на достигнутом не остановилась, и уж её-то взгляд совершенно бесстыдно спустился ниже подбородка, оценивая и прилипшую к телу мокрую белую майку и объёмные походные штаны с карманами. Тем временем у парня появилось имя и даже фамилия, что в сложившихся обстоятельствах казалось и вовсе запредельным количеством информации, по крайней мере, если взять в расчёт тот факт, что он ещё не успел глотнуть горячительного.
- Ну что ж, Купер, давай зажжём это тухлое местечко, пока не покрылись плесенью веков, окончательно врастая попой в стул или ногами в пол, кому как повезёт, – проигнорировав первую часть из предложенного комплекта имя плюс фамилия, обратилась к парню Фишер и без паузы переходя от слов к делу, а именно, начиная отплясывать под ритмы восьмидесятых,  на ходу вытаскивая из памяти движения, заученные ещё в далёком детстве. Ничего удивительного в том, что между зажигательными ритмами и вальсовыми па, она всегда выбирала первые, не было. Как не было ничего удивительного в том, что за этот выбор неоднократно получала люлей и длиннющие выговоры от разлюбезной матушки, уже тогда начавшей осознавать, что единственная чадушка никак не хочет влезать в рамки леди, в которые её всеми силами пытаются впихнуть не только родители, но все те десятки родственников, что сохранились на этом свете. Правда, иногда Элис начинало казаться, что её родительница из племени жирафов, потому что начав осознавать почти тридцать лет назад, к конечной точки процесса она так и не пришла, что явно говорило не в её пользу. Как бы там ни было, но Фишер считала себя хорошей танцовщицей, а, главное, партнёршей по танцу, не поэтому. А потому, что никогда не смущалась двигаться и действовать, кружиться и отплясывать, попадая ровнёхонько в ритм. Её не стесняли ни обтягивающие вещи, ни лишние кило, которые она вовсе не считала лишними, ни тот факт, что взгляды многих присутствующих были обращены конкретно на неё. Элис любила музыку, отдавалась ей, как самому внимательному любовнику, и всегда получал взамен заряд бодрости, драйва и хорошего настроения. Успевая поглядывать на своего партнёра, она так же успевала и делать выводы о том, что парнишка попался ей весьма воодушевляющий и способный, а ещё явно склонный к авантюрам, то есть запросто мог быть причислен к той категории людей, общество которых всегда интересовало Фишер больше всяких остальных обществ.
- А ты не в курсе, что за дела? Очередная вылазка желающих подглядеть за военными действиями. Не более того. Считай, совместный выезд журналюг для укрепления, так сказать, связей. Вот мы с тобой сейчас укрепляем, как тебе? Нравится? – прижавшись поплотнее к Куперу после очередного поворота вокруг своей оси, поинтересовалась Элис, отчасти немного подустав от бесконечного кружения, а отчасти проверяя реакции паренька и в этом направлении тоже. У неё и в мыслях не было тащить его в постель, но это не означало, что ей вовсе не хочется его потестить в самых разных вопросах. А, поскольку вопросы сексуального характера она не считала маловажными, прижалась ещё плотнее и запечатлела смачный и ощутимый поцелуй на щеке партнёра по танцу.
- Спасибо за танец, красавчик, – прокомментировала собственные действия, отступая и глядя на него с улыбкой, - А теперь, когда вместо музыки нам решили дать послушать змеиное шипение смешанное с кошачьими завываниями, я бы выпила, как смотришь? Кстати, если ты не в курсе причины сбора, какого лешего ты тут забыл? Нравится воздух несвободных стран или ветер странствий и перемен?

+3

6

Со своими поверхностными знаниями о стране, где Рипли провёл уже достаточное количество времени, чтобы хоть немного их углубить, он приветствовал Конго, вооружившись обрывочными сведениями, часто ничего общего с реальностью не имеющими. Из-за отсутствия туристического направления как такового, рассказов о бывшем Заире набиралось с гулькин нос, так что ситуацию приходилось разведывать на местности. Некоторые стереотипы отмирали с каждым шагом вглубь страны, стоило только покинуть кондиционированную прохладу аэропорта в Киншасе, а некоторые, наоборот, внезапно находили своё подтверждение. В Штатах афроамериканцы играли в баскетбол или читали рэп примерно так же, как все канадцы играли в хоккей или делали ставки в боях лосей, случайно забредших на задний двор, а вот в Конго с отсутствием слуха или корявой пластикой Рипли пока никого не встречал. Конечно, дело не дошло до наблюдений за конголезской военной полицией, но остальные танцевали так, словно специально где-то этому обучались. Разгадка выглядела настолько простой, отчего казалась даже утрированной, однако правдой от этого быть не переставала. В стране, где фактически ничего не было от слова «совсем» развлечений набиралось не так уж много, а потому времени для тренировок хватало. В это сложно казалось поверить постороннему иностранцу, но стоило посмотреть, как по соседству отбивали ритм то ли нанятые проводники, то ли просто забредшие поглазеть на американцев местные, вопросы отпадали сами собой. Новая знакомая дева ничуть от них не отставала, а потому выделялся только Купер, вспоминая все школьные дискотеки, вечера и балы, на которые или не ходил, или стоял в сторонке, или, что было самым катастрофичным – танцевал с сёстрами. Может быть, поэтому во всей остальной жизни после восемнадцати Рипли танцевал так, словно где-то в интересном месте у него засело шило, и просто так его оттуда не достать. Навёрстывал упущенное и перегонял его, давай нехилую фору. С несколькими шотами для храбрости Купер мог забраться в клетку ко льву, а чтобы потанцевать, особо не обращая внимания на условности, выпивка ему не требовалась. Тем более с такой партнёршей.
Нельзя сказать, чтобы Купер понимал, какого чёрта вообще происходит, зато удачу точно следовало хватать за хвост и не отпускать, пока она и сама не особенно вырывается. Видимо, ребята из серьёзных журналов и ведущих каналов даже у чёрта на рогах в глубине африканского континента оставались с застёгнутыми на все пуговки воротниками. Стоило им посочувствовать, что Рипли и делал в перерывах между собственными движениями, когда улыбка едва-едва не доставала до ушей. Будь у Элис нос до подбородка, одна прекрасная бровь через весь лоб или несколько десятков лишних килограммов, он вряд ли веселился бы меньше, потому что особенно ценил открытость и умение организовать оживление там, где остальные жмутся по углам со скорбными физиономиями. Однако брови было всё-таки две, а с такой фигурой бег и прыжки смотрелись особенно эффектно по двум причинам, на которые Рипли всё так же не опускал взгляд, тем более отвлёкся моментально, стоило Элис назвать облитого пивом чувака по имени.
– В этой стране лужи станут самым блеклым его воспоминанием, можешь мне поверить... Так ты его знаешь, – утвердительно без всяких вопросительных интонаций изрёк Рипли, загораясь от той надписи мелкими буквами на бейдже, в которых для него заключались годы жизни и попыток попасть на страницы журнала. Начиная с момента, как в его руках оказался старенький плёночный фотоаппарат, Купер рухнул в поиск своих моментов. Память – это, конечно, отлично. А хорошая память – так и вообще вне конкуренции, но ему всё-таки хотелось увидеть на фотографии ухваченную часть мира так, как он видел её глазами, а заодно и показать другим проявленный и напечатанный отрывок собственного видения. Не суть важно, что именно, главное, как именно. И National Geographic всегда оставался в этом вопросе для Купера знаком высшего качества. Первые конверты улетали в их головной офис из каждого города, где останавливался с выступлениями цирк, а затем Купер вместе с веяниями времени перешёл на цифру во всех смыслах, правда, пока безответно. Однако на энтузиазм это не влияло вовсе. Рассматривая часть работ на конкурс Traveler Photographer of the Year, Рипли просто не мог, да и не хотел останавливаться сам, даже без образования с каждым разом поднимаясь на одну ступень выше себя самого во вчерашнем дне. А в данном случае основным становился вопрос приоритетов: подсесть на уши одному из фотографов любимого канала, предварительно раскланявшись за пролитое пиво, или остаться на освобожденном от столов участке бара под танцы с Элис, пока музыка продолжает звучать. Если с первым Рипли хоть как-то ещё рассчитывал разобраться в будущем, то шансы повторить второе и такому завзятому оптимисту, как он, казались кисловатыми. А уж после звучного поцелуя в щёку скисли окончательно. Где-то явно скрывался подвох, но Рипли решил подождать момента, когда тот откровенно щёлкнет по носу, а пока наслаждаться жизнью. – А то, – согласно кивнул он, всё-таки чуть не навернувшись от удивления. Некоторые вещи в его положении и по его же опыту никак не хотели казаться сами собой разумеющимися. Внимание девушек в том числе. На этом самом «спасибо за танец» обычно дело и заканчивалось, если вообще думало начинаться, отчего предложение выпить прозвучало заманчиво соблазнительно, а заодно и слегка нереально, как, собственно, все проведённые здесь две недели. Смотрел на «это» Рипли слегка приоткрыв рот, так что захлопнул его только на подходе к сооружению, призванному служить одним из вариантов барной стойки.
– О, нет и нет, – усевшись на край высокого стола вместо табурета, Купер сразу же остановил местного бармена, достающего бутылку виски, видимо, приехавшего сюда в одном из чемоданов одной из съёмочных групп. – Приехать в Конго, чтобы пить виски просто кощунственно. Почти как в Макдональдс сходить. – На этот раз обращался он уже к Элис, стараясь, пусть и без всякого успеха, согнать со своего лица то самое изумленно-радостное выражение лица. С другой стороны, подобное выражение для Купера было почти родным, так что смотрелось вполне себе естественно. Так и не вспомнив, как именно будет по-французски нужный ему напиток, Рипли сказал несколько слов на банту бармену, а потом пояснил для Элис. Одной из прелестей конголезских баров были и оставались цены, в противовес им же на местных рынках – Рипли мог себе позволить угостить девушку, не вспоминая судорожно, сколько денег у него в кармане.  – Предлагаю пальмовый самогон. Почти как малазийский туак, но всё-таки с отличиями. Вкус убийственный, – радостно поделился он собственными впечатлениями, а заодно словно бы объяснил своё здесь присутствие. – Собственно, это я здесь и забыл – всё, чего нет в штатах. Появилась возможность, и я поехал на поиски своего Зинджа, заодно чтобы ощутить себя Ливингстоном и Стэнли вместе взятыми.
Как только стопки, которым больше подходило название попроще и побольше «стакан» наполнились мутноватой жидкостью, Рипли бросил последний взгляд на абсолютно недовольное выражение лица, и окончательно развернулся к Элис. Мечта от него никуда не убежит, а вот девушки периодически убегали. Подняв свою стопку, он отсалютовал прекрасной деве, открывая пропущенную часть вечера.

+2

7

С самого детства Элис была неусидчивой и активно пользовала одно единственное правило, вокруг которого впоследствии построила свою жизнь: скучно – пора завязывать. Скуку женщина переносила почти так же, как месячные циклы, а порой даже тяжелее, потому как вторые можно было хорошенько заесть сладким или запить чем-нибудь сильно алкогольным, а вот от первой так легко отделаться не получалось. Она присасывалась хлеще москита и ещё хлеще сосала жизненные силы, вызывая зевок за зевком и общее состояние вялости. Да даже значительно повышенную сверх нормы температуру, ручьём текущие из носа сопли и желание лечь и умереть прямо под тепленьким, пуховым одеялком в собственной захламлённой квартире, было переносить легче, чем ощущение застоя и понимание, что ежедневное занятие не приносит прежней радости. Соглашаясь на предложение от знакомого редактора из «National Geographic», а точнее, выносив и родив это согласие за прошедшие почти полгода с момента озвучивания, Элис успела окончательно увериться, что да, так оно и есть, и в её жизни зарождается скука, несмотря на то, что ведёт она ни какую-нибудь колонку для домохозяек, а самые, что ни наесть криминальные хроники. А раз зарождается, пора завязывать. Так и заявила главреду, появившись на пороге его мегастильного, стеклянного, как аквариум, кабинета, на ходу отмахиваясь от секретарши, пытающейся донести, что без записи нельзя, и вообще, он очень занят. Но разогнавшаяся Фишер была похожа на локомотив, и остановить её, набравшую ход, могла только монолитная стена, потому увольнение она получила буквально не сходя с места, выторговав себе не только денежную компенсацию, но и красивую рекомендацию, такую, прям на бланке с названием организации и натуральной, ручной подписью.
В редакции «National Geographic» всё было новое. Не по состоянию физическому, но по состоянию души. И скука, обиженно шипя, отползала в дальние углы сознания, сдаваясь под натиском впечатлений, знакомств и полнейшего восторга от перемены мест слагаемых. А задание о посещении Конго в компании с одним из ведущих фотографов, так называемым специалистом по Африке, явилось финальным подтверждением того, что смена поля деятельности, выразившаяся в отказе от тесных и почти ежедневных встреч с криминальным миром, базирующимся на Манхэттене, и полном погружении в мир путешественников, работающих в мировых масштабах, была её лучшим решением за последние полгода точно. Оказавшись же на территории страны, до которой бы точно не решила добраться собственными силами, Элис погрузилась в состояние почти экстаза, смакуя каждое новое впечатление, и, в отличии от сопровождавшего её брюзги, не находя поводов для утопических состояний. Она вполне отдавала себе отчёт в том, что Конго далеко до состояния покоя, не говоря уже о состоянии расцвета. Читала о войне, длящейся уже несколько десятилетий, о ежедневных случаях насилия на улицах и много о чём ещё. Но одно не мешало другому, они просто существовали в разных плоскостях. Как и этот бар, и этот, до нелепости милый парень, постоявший с приоткрытым ртом какое-то время, когда ей вздумалось его поцеловать.
- Знаю, что он принцесса, а я не нянька, чтобы носиться с его величеством и вытирать ему сопли. В остальном – не сказала бы, что я его знаю, – рассмеялась Элис, возвращаясь к своему месту за стойкой и подмигивая бармену. – Да ты знаешь толк в том, чем даму угощать, жаль арахиса нет или там, хотя бы опарышей каких сушеных. А ты давно здесь уже ищешь? Что, кстати, это такое? А то мне только сцены из «Звёздных войн» представляются, – с любопытством разглядывая мутноватую жидкость, наполняющую стопки, трещала весело и дружелюбно Фишер, поглядывая на нового знакомства, чьё имя уже успела благополучно похоронить в своей памяти. Что делать, но ни карточка журналиста, ни годы работы в сфере словесности не помогли ей справиться с банальной и часто встречающейся проблемой, - Элис отлично запоминала многое, но не имена. – Сравнить не могу, но поверю на слово, – отсалютировали они друг другу почти синхронно. Фишер никогда не пыталась попробовать что-то кусочно, считая, что пробовать нужно по всем правилами, иначе толку от этого никакого. Но тут привычное правило дало сбой, - выхлебать залпом предложенное количество напитка, рядом с которым виски бледнел и на глазах терял обороты, не вышло. Элис протолкнула в себя половину, выдохнула и уткнулась носом Куперу в плечо, занюхивая, раз уж ни запить, ни заесть было нечем.
- Ну что, Ливингстон, расскажи не под запись, чего красивого увидел? Пишешь? Постишь фоточки в инстаграмм? Отбиваешь внештатником где? – подперев голову рукой, Элис облокотилась о стойку, продолжая держать стакан и время от времени взбалтывать мутноватую жидкость, надо было срочно допивать, пока не дождалась обратного эффекта.
- У меня вот, считай дефлорация. Почти пять лет оттрубила в «Times», а в итоге всё надоело, дай, думаю, начну всё с начала. Сбылась мечта идиота, - не жую пыль, сидя на Манхэттене, не ковыряюсь в криминалке, пытаясь урвать сочные куски. Правда, фотограф у меня принцесса, но что поделаешь, они, наверное, все такие, у кого звёздная болезнь в прогрессе, – отсалютировав остатками предложенной жижи в сторону Джонсона, Элис благополучно прикончила самогон, отставила стакан и сделала бармену торжествующий знак повторить.

+1

8

Случались иногда периоды, когда даже завзятый оптимист прищурит глаза и недоверчиво посмотрит в лицо Судьбе, словно та, хихикая как маленькая девочка, приготовила какой-то сюрприз не из приятных, а теперь держит его за спиной, стараясь спрятать получше. Купер от таких наплывов лихо уворачивался, проявляя чудеса гибкости, хотя, по сути, просто не успевал задумываться над всеми превратностями этой самой Судьбы, благосклонной к нему настолько, что в данный момент он сидел за барной стойкой питейного заведения едва ли не в самом центре Африки и болтал с симпатичной девушкой, которая предпочла его общество, отвернувшись спиной от маленькой ватаги своих коллег. Последних, кстати, за прошедшие минут двадцать поубавилось, ибо из развлечений в баре имелся разве потёртый диско-шар, а одной из самых серьёзных проблем довольно приличной части населения во все времена оставалось неумение развлечь себя самостоятельно. Зато местных прибавилось. Они слетались на запах прилетевших к ним в гости евро или же американских долларов, которые котировались ничуть не меньше. Купер и без рентгеновского зрения Супермена хорошо видел, военных патрулей тоже должно стать чуть побольше, но всё никак не мог выгадать момент, чтобы спросить у Элис насчёт сопровождения всей их развесёлой коалиции, увешанной съёмочной техникой. Он ничуть не сгущал краски, наоборот, усиленно разбавлял их пальмовым самогоном, сделанным немного не по рецептуре. Всего лишь на пару десятков градусов, что, собственно, и оставалось основным отличием от туака, который обычно планку в четыре-пять градусов не превышал.
– Сушёных опарышей я, конечно, не переплюну, но чего-нибудь сообразить всегда можно, – в отличие от традиционных баров на славной родине, в Конго никто на стойку корзиночки с крендельками не выставлял, да и сами крендельки оставались ровно за океан от их образовавшегося маленького кружка по интересам. Музыка уже перестала хрипеть, центр явно среагировал на дружеское похлопывание по боку от бармена, так что пляски только набирали обороты, когда дело в свои руки окончательно взяли местные. В этой стране почти никогда не бывало тихо, ни в городах, где громкая речь раздавалась даже в середине ночи, ни уж тем более в джунглях, когда оставалось догадываться, кто это сейчас вздохнул в кустах и истерически заверещал где-то наверху в кроне дерева. Бар исключением не становился, поэтому Рипли пришлось слегка наклониться вперёд. «Чтобы лучше слышать тебя, дитя моё», - делал большие и наивно-удивлённые глаза волк, а Купер как-то странно сам ощущал себя Красной Шапочкой. Нет, на самом деле он и просто так легко бы нагнулся, но получать от ворот поворот в самом начале вечера совсем не улыбалось. Почти с боем отобрав у бармена уже початую бутылку и клятвенно заверив, что тару обязательно вернёт, Рипли на ломанном французском попросил тарелку местных закусок. – Это хлеб из маниоки. Вроде блюдо называется фу-фу и жевать его не принято, раскусывай и глотай. Судя по названию, рекомендациями я бы пренебрегать не стал.
За блюдами изысканнее следовало выходить под дождь и чесать куда-нибудь в самый центр Мбандаки. Начав свой путь из столицы, Купер уже успел оценить разницу между Киншасой и этим отдалённым округом, а потому, говоря о сушёных опарышах, всё-таки немного приврал. Конголезская кухня, насколько ему это показалось, состояла из всего хотя бы относительно съедобного, тушёного в арахисовом или томатном соусе. Расплывшись в улыбке, отчасти от общества, отчасти от того, что выпитый залпом стакан отлично лёг в абсолютно пустой желудок, Рипли пододвинул к Элис выставленную барменом тарелку с небольшими белыми шариками, словно скатанными из густого клейстера.
У него всё никак не получалось сообразить, что такого хорошего он сделал за последнее время, что самая красивая дева в этой части Экваториальной провинции, да и почти единственная в баре, сидит именно с ним. Конечно, Купер и раньше не сомневался, что обладает некоторой харизмой, но упоминание Звёздных войн серьёзно подкосило восприятие реальности. Каких эксклюзивных снимков он успел наделать за половину прошедшего месяца, чтобы к нему подсылали одного из ангелов Чарли? Обновив стакан Элис и налив половину порции в свой, Рипли щёлкнул указательным пальцем по шляпе, сбив её немного на затылок, и с восхищением посмотрел сначала в дальний конец зала на Джордана, уже обзаведшегося компанией, а потом на деву. Чтобы работать штатным фотографом в обожаемом им журнале, не достаточно было просто уметь нажимать пальцем на кнопку, щёлкая затвором. Об этом говорили семнадцать тысяч работ разных фотографов, присланных на последний ежегодный конкурс. Значит, сегодня Куперу посчастливилось облить пивом выдающегося фотографа! За это можно было выпить, но пальмовый самогон едва не пошёл носом, когда Элис свернула разговор на тернистый путь метафор и сравнений с дефлорацией. В двух словах обрисованных послужной список звучал настолько круто, что Рипли не сразу обратил внимание на упоминание Манхеттена, но и потом не сильно этому удивился. Где же ещё встречать соседей по лестничной клетке, как не в маленьком баре едва ли не посреди тропического леса! Но выпивку всё-таки пришлось спешно проглотить, чтобы следующий пассаж Элис не довёл начатое до конца.
– Выбрать для дефлорации страну, где последние двадцать лет идёт гражданская война – это сильно! А я тут вообще по чистой случайности. Импровизация – это несложный фокус, его любой сделает. Схватил билеты и полетел, тоже, кстати, из Нью-Йорка, – не подытожил, а только начал разворачивать свою мысль Купер, закинув в рот шарик фу-фу. Свалиться под барную стойку раньше времени он боялся меньше всего, а вот есть хотелось прилично. – И было это две недели тому назад, за это время успел дойти сюда из Киншасы, уж очень хочется попасть в национальный парк. – Рипли сам для себя ставил эту вешку. Национальный парк IRES. Если за всё время он так и не понял, что конкретно ищет в Конго, возвращаться домой стоило только после посещения парка. Так долго мечтая о других странах и континентах, Купер внезапно растерялся, оказавшись на месте, а потом рухнул в местную жизнь как с моста в ущелье, даже не проверив, привязан ли к ногам резиновый канат. Этот клубок ощущений не описывался в нескольких словах, поэтому Рипли налил ещё по стаканчику и подумал над жизненными шутками, вполне себе ироничными. – Итак, ты работала в криминальной хронике, а я в своё время фотографировал для журнала «Подиум».
Он даже не стал спрашивать, слышала ли Элис о таком. В конце концов, если она жила на Манхеттене, то название «Подиума» мелькало перед её глазами чаще, чем «Элль» или «Космополитан».
– А теперь тоже мечта идиота сбылась, – пусть в условиях ограниченного времени подготовиться как следует Рипли и не успел. Да и не факт, что стал бы. Всё свои знания о Конго до того, как сошёл с трапа самолёта, он почерпнул из романа про алмазы и стаю кровожадных обезьян. Собственно, остальные комментарии становились просто-напросто излишни. – Тысячелетний сокол над Зинджем не пролетал. Это затерянный город посреди Конго, о богатстве которого ходят легенды. Стоит добавить о том, что город на сто процентов мифический, выдуманный парочкой авторов, и желание его поискать разгорается с новой силой. Особенно на вольных хлебах, когда время ограничено только визой, – и содержанием бумажника. Но если бы Рипли так мелочно относился к вопросу, то посчитал бы, что денег ему хватит на пару часов в чужой стране. Однако обретался здесь уже две недели. За это, кстати, тоже стоило выпить.

+2

9

Мрачный взгляд Джонсона, полученный в ответ на салютирование стаканом, в котором плескалась мутноватая жижа, заставил Элис снова рассмеяться, пока её случайный знакомец использовал сам себя по назначению, а именно – как настоящий бравый муж добывал пищу, то есть закусь к той бормотухе, что щедро подливал бармен. Ничего постыдного в собственном поведении женщина не наблюдала, искренне веря, что любая заносчивость только для того и создана, чтобы быть прижатой и размазанной по земле, а потому была уверена, что ещё не раз пройдётся по плешивому мужичонке, выданному ей в комплекте с фотоаппаратом в это суровое путешествие, чтобы в конце оного именитый фотограф сам сбежал от неё, открестившись всеми возможными способами, и ей бы ни пришлось рассказывать редактору, почему их тандем развалился, так и не успев слиться воедино. Фишер с чистой совестью признавала, что подобное поведение никак не назовёшь верхом зрелости, но именно в этом и находила удовлетворение, давно вооружившись и отбиваясь от всех желающих порассуждать о возрасте цитатой Толкиена: «К тому времени Фродо все еще был в возрасте, который хоббиты считают безответственным: между детством и тридцатью тремя годами». До возраста Христа у неё было ещё целых три весёлых года впереди, не затуманенные ответственностью и не погружённые в скуку обязанностей и необходимостей, которые будут только накапливаться с каждым годом, если она когда-нибудь решит превратиться в кого-то вроде своей матушки или ей подобных. А подобного решения от неё явно стоит ждать только в том случае, если всё остальное окончательно и бесповоротно разочарует. Уверенная, что вероятность подобного исхода совершенно невероятна, Элис протянула руку за предложенным кушаньем, покатала пальцем по ладони липкий шарик, рассматривая, а точнее, больше делая вид, что рассматривает, на самом же деле, собираясь с силами, чтобы употребить. Трусихой Фишер не была, но это вовсе не означало, что она никогда не испытывает страха. Другое дело, что её страх не выступал в роли тормоза, в большинстве случаев наоборот подталкивая вперёд, навстречу приключениям, новым ощущениям и впечатлениям.
- Не волнуйся, успокойся. Сохраняй ум и сердце холодными, не торопись. У тебя всё получится, у тебя всё под контролем, всё в твоих руках, – пропела Элис, лукаво посмотрев на Купера, и запихнула в рот предложенный шарик из маниоки целиком. Не будучи большим знатоком кухонь мира и в обычной жизни предпочитай мясные блюда десятку другому других, в момент проглатывания Фишер, однако, вспомнила, что уже слышала подобное название. И, пока шарик скатывался по её гортани, весело прилипая к стенкам и создавая впечатление, будто вот-вот совсем застрянет, женщина цеплялась пальцами за стакан, снова наполненный мутной жидкостью, и пыталась вспомнить подробности собственного знакомства с названием «фуфу». Для улучшения памяти, а ещё для усиления воздействия на затормозивший шарик, пришлось снова глотнуть местного пойла.
- Всё не так плохо, как казалось, – хрипя, выдала Элис, утирая слёзы. – Уверена, местные опарыши ни в какое сравнение не идут с этим дивным яством. Помню, я читала, что нечто подобное делают ещё и из бананов-плантейнов, но это куда-то ближе к Кот-д’Ивуару, – утерев тыльной стороной ладони нос, женщина подмигнула Куперу: - Мсье знает толк, как удивить даму, – мысль вместе с количеством употребленного алкоголя оказала только ещё более благотворное, веселящее действие. Действительно, где бы ей ещё удалось отхватить себе кавалера, который потчевал бы её шариками из клейстера и мутной брагой из-под полы. Впрочем, как выяснилось, вполне себе могла и в Нью-Йорке.
- А я не выбирала. Положилась на удачу, так сказать. Не люблю планы, потому никогда их не составляю. Куда интереснее просто решить и действовать, чем тратить время на расписывание того, чего хочешь. За импровизацию, красавчик! – в ход пошёл третий стакан. Импровизации в своей жизни Элис отводила большую часть, что, по словам её матери, а заодно и их семейного психолога, являлось отклонением и бегством от реальности, а вместе с ней и от проблем, бороться с которыми не хотелось. Что ж, Фишер готова была признать, что доля разумного в этом имеется, хотя бы в той части, где ей действительно не хотелось бороться с какими бы то ни было проблемами. Она вообще всегда выступала за мир во всём мире. В разумных пределах, конечно, потому что и законченной фантазёркой не была, и повидала немало дикостей, трудясь во благо «Times». Собственные проблемы она предпочитала решать самостоятельно. И, как ей казалось, вполне себе с этим справлялась, что бы там ни считали окружающие. Иногда же Элис и вовсе считала единственной своей проблемой собственную родительницу, которая так и не смогла успокоиться и по сей день, требуя плана, соответствия и Бог знает чего ещё от человека, полностью лишённого склонностей к планированию и желания соответствовать чьим-либо представлениям, а лишь мечтающего вобрать в себя всю живость этого мира, увидеть, потрогать и попробовать как можно больше. Возможно, Фишер и лукавила в чём-то, но вряд ли призналась бы в этом даже самой себе, предпочитая радоваться моменту, чем копаться в прошлом.
- О-хо-хо. Неужели? – заявление о «Подиуме» действительно позабавило, для подкрепления собственного веселья Элис поразглядывала Купера со всех сторон, то отклоняясь в одну, то в другую. – Никогда бы не поверила, что тебе может быть интересна мода. Би или только мальчики? Не то чтобы я имела предубеждения на этот счёт и верила, что только такой расклад возможен, но знаешь, лучше уточнить на всякий случай, а то всякое может быть. Ну там, решу проверить на практике, а у тебя там: «Пардоньте, ваши нежные изгибы не по нам, мы любим твёрдость и упругость мужской задницы». Бывало, – она и в обычной-то жизни редко следила за своей речью, а уж выбирая себе новые знакомства, - и подавно, считая, что лучше сразу шокировать и посмотреть, что из этого выйдет, прежде чем продвигаться дальше, делиться радостями, печалями или просить взаймы.
- А знаешь, какой тандем журналист-фотограф всегда непобедим? – поинтересовалась Элис, облокачиваясь на стойку и подпирая ладонью голову, так было гораздо удобнее рассматривать собеседника, успевшего отжать у бармена бутылку: - Когда они видят одно и то же. Если ты понимаешь, о чём я говорю, – рассказ о вымышленном городе Фишер слушала с интересом человека уже хорошо поддатого, а оттого и загорающегося идеями быстрее и лучше, человека трезвого. – А ты хорошо искал? Вдруг он и правда существует. Ну, находят же следы Атлантиды, – таких произведений она явно не читала, но ещё не вечер. – А то это, пошли бы, поискали, – крутанув на запястье кожаный ремешок часов, протянула, вглядываясь в циферблат.

Отредактировано Alice Fischer (30.10.2016 19:09:51)

+2

10

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Несмотря на собственное название, фу-фу в качестве закуски зашли просто отлично, и пока Элис морально готовилась проглотить первый шарик, Рипли успел уничтожить половину тарелки. Едой такой местный хлеб оказался тяжёлой, в самый раз, чтобы набить пустой желудок и чувствовать себя полностью довольным жизнью. Хотя причин для жалоб не обнаруживалось ни одной, особенно учитывая захватившую и оккупировавшую его компанию. Пусть немного пресноватый, вкус маниоки разбавлялся только конголезским примером мутноватого виноделия, зато во рту ничего не порывалось шевелиться, а память натужно не шарилась по собственным закоулкам в попытках быстро перечислить все профилактические меры против экзотических кишечных заболеваний. Видимо, последних Элис очень не хватало, раз опарыши в разговоре всплывали уже не первый раз. Удивлять даму в Конго оказывалось делом нехитрым, ибо тот же фокус на задворках Нью-Йорка грозил неприятностями от мелких, вроде закончившегося, так и не начавшись, знакомства, до крупных - появления на заднем плане квадратного шкафоподобного амбала под кодовым названием «её парень». Пока, как ни странно, к их маленькому, спонтанно организованному сабантую так никто и не присоединился. А Купер продолжал удивляться тем дальше, чем больше обнаруживалось между ним и Элис общих интересов, причём без всяких натяжек. Эм… тебе нравится воздух? Или что-то, ушедшее всего на несколько шагов в сторону, но не особенно далеко. Планы Рипли тоже не сильно любил, предпочитая именовать их мечтами, что лишало их серой унылой прагматичности, типа отметки в календаре вторника на будущей неделе, чтобы не забыть занять очередь в прачечной.   
Спиртное, тем временем, уже давало о себе знать, но к Элис пальмовый самогон постучался в дверь в первую очередь. Не то, чтобы красавчиком Рипли называла только мама, но из уст такой девушки определение звучало как-то совершенно иначе. Посидев пару минут в этом звании, Рипли окончательно решил, что она просто забыла его имя, а потому заменяет его подручными методами, что его не сильно смущало, ибо происходило достаточно часто. С таким количеством новых знакомств он и сам иногда выпускал из внимания имена, оставляя место для других впечатлений. Организм дошёл уже до нужной кондиции, когда резкую на вкус выпивку получалось безболезненно перекатывать на языке как коллекционный скотч, а Элис всё не оставляла попыток сотворить из Купера факира, дышащего пламенем, жаль зажигалки под рукой не находилось. Мимо как раз пробирался Джордан, так что выпускать самогон изо рта как из распылителя при упоминании ориентации Рипли не стал. В конце концов, он сидел перед ней в замечательной шляпе, одной из целой коллекции, пусть и не потрудившись снять её в помещении. Достаточно, чтобы ответить на замечание о моде утвердительно, ибо свои головные уборы Купер обожал, словно они все были предметами глубоко одушевлёнными. И это, если не вспоминать о его шейных платках и ворохе перчаток без пальцев, от которых пришлось временно отказаться в условиях экваториального климата. 
– Откуда такое стереотипное мнение? У нас, между прочим, министр армии из стана любителей твёрдости и упругости, а ты про глянцевый журнал, – заулыбался Рипли, задушив в корне порыв просунуть край своей майки в вырез у горла, сделав для пущего эффекта подобие верха бикини. Проверять толерантность местного населения прямо сейчас не особенно улыбалось, это занятное исследование вполне можно было отложить и на потом. Самое интересное - иногда ему казалось, что в его доме на Манхеттене на всех четырёх этажах подъезда приверженцев традиционных взглядов набиралось не намного больше. – Натуральнее натурального. Это как раз про меня.
Куда больше его не задело даже, а почти ударило под дых это её вскользь брошенное «решу проверить на практике». Купер чуть откинулся назад, облокачиваясь на барную стойку, и обвёл помещение с суетящимися корреспондентами довольным и едва ли не снисходительным взглядом. Видели? О, как! Но, скорее, просто наблюдая за реакцией остальных присутствующих здесь мужчин. Было бы дико обидно вспомнить, что пробираясь по влажному тропическому лесу, случайно лизнул особенно яркую лягушку, и прекрасная дева со своими намёками – просто плод буйного расшалившегося воображения.  Может, поэтому Джордан и корчит такие страшные гримасы из угла, ибо залётный парень не только облил его пивом, но и теперь уминает в одно лицо фу-фу, занимает целых два стула и разговаривает вслух сам собой. И, да. Раз такое дело, то это может быть и не Джордан вовсе, а какой-нибудь Карл. Вот на этих мыслях Рипли сообразил, что самогон незаметно добрался и до него тоже.
– Какой? – выразил интерес Купер, растекаясь на локте по барной стойке окончательно и не выдвигая никаких предположений, потому что на данном поприще в команде работать пока так и не научился, оставляя эру удачных тандемов на годы, проведённые в цирке. А затем и закивал энергично головой, отчего шляпа съехала на лоб, и её пришлось щелчком снова отправлять обратно. По первому взгляду ему казалось, что Элис с Джорданом вряд ли видят одно и тоже. Судя по мистически-сумрачному выражению лица фотографа, он сейчас видел перед собой поистине ужасные вещи, в то время как Элис миролюбиво улыбалась. А вот Купер, наоборот, цокнул языком, не со всем из сказанного соглашаясь.
В двадцать первом веке Зиндж оставался заманчивой и влекущей фантазией, отодвигаясь чуть в сторону и освобождая место Атлантиде. Теперь развалины всех древних храмов давно были исследованы местными мальчишками из окрестных деревень, а то и растащены на постройку здешних хижин из грязи и палок, уж если выражаться корректно при дамах. Конечно, настолько фанатичным, а отчасти и странным Рипли не был, чтобы с огнём в глазах искать места, где не ступала нога человека. Он ценил и наслаждался целым ворохом мест и впечатлений, вне зависимости от того, коснулась ли их рука цивилизации. Но, как говаривал Джеймс Бонд: «Взболтать, но не смешивать», дабы не разрушить уже разрушенные храмы Зинджа брошенным кем-то пустым пакетом из-под чипсов и пивной бутылкой. Что поделать, легенды в современном мире становились слишком хрупкими.
– А вот пошли бы и поискали, – мотнул головой Рипли, доливая остаток из бутылки в два стакана. – Не затерянный город, конечно, но!.. Тут рядом национальный парк, куда я прорываюсь уже пару дней. Ты знала, что ночные животные в джунглях Конго почти не видели человека, поэтому подойти к ним можно совсем близко? А если выйдет найти и сфотографировать конголезскую сипуху, то этот кадр в «Нэшнл Географик» с руками оторвут даже у меня. Хотя опасно, да… – задумчиво потянул Рипли, всегда считая, что очень хорошо понимает, где проходит смутная граница между опасной затеей и откровенно глупой. И, к сожалению, на своих ошибках совсем не учился. В теории всё звучало просто великолепно, а ему нетерпелось проверить это на практике. – Элис, у кого-нибудь из вашей группы есть джип?     

+2

11

Негоже ржать в полный голос в общественном месте, Элис. А точнее, негоже ржать вообще, ты же девочка, будущая леди и мать семейства, обложка и паспорт или обложка на паспорте своего мужа, то бишь его визитная карточка и ещё тысяча и одно бла-бла-бла из заветов любимой и родной матушки. Лет в тринадцать одно это заставляло Фишер ржать в полный голос в любом месте, а особенно, в общественном. Сейчас, когда славные и буйные подростковые годы прошли, сменившись на ещё более славный и буйный тридцатник, всё ещё будущая перспективная ледь смеялась открыто и откровенно уже без оглядки на мнение родительницы, но с полной отдачей сему процессу, зачисляя смех в личный список удовольствий где-то между оргазмами, ирисками и путешествиями. К слову сказать, в этом списке было много чего другого, но точно не было и намёков на накрахмаленные воротнички, рюшечки на платьях, чопорность и сдержанность, которые за годы взросления Элис не единожды отправляла в тот самый гроб, в котором их видно с любого ракурса. Как бы там ни было, но откровенно смеяться в ответ на очередное заявление нового знакомого, чьё имя так и не всплыло в памяти, Фишер ничего не мешало. Даже наоборот, алкоголь, градус которого в крови уже заметно перевалил за ту самую границу, за которой начинается абсолютное и неконтролируемое бесчинство, только способствовал поднятию настроения и углублению в более детальный осмотр поднятых тем.
- Детка, это не стереотипное мышление, – хлопнув Купера по спине, прям промеж лопаток, Элис облокотилась уже на его плечо и почти доверительно прошептала в самое ухо: - Я может это, проверяю, конкурент ты или нет. Знаешь ли, наша нелёгкая женская судьбинушка стала ещё сложнее с массовым поветрием мужиков, афишировать, что они любят мужиков, – покивала для придания вопросу весомости, даже присутствующих оглядела, успев раздать загадочных и двусмысленных подмигиваний парочке особенно интересных личностей. Впрочем, её в этот момент мало интересовало, успели ли эти носители упругих ягодиц оформиться, как личности, - приятных собеседников ей и так хватало.
- О, мне гораздо приятнее знать, – вернувшись взглядом к собеседнику, просияла Фишер, - Что ты мечтаешь полапать мою грудь, а не зад бармена, – снова одарив Купера хлопком по спине, точно отхлопывая вешки на пути их формированию между ними более крепкой дружбы, нежели чего-то более интимного. Даже при самом хорошем раскладе и куда большей степени подпития, у Элис язык бы не повернулся назвать собеседника мужчиной. Она даже мысленно именовала его мальчишкой, вполне себе укладывая определённый ею на взгляд возраст и милую, более чем симпатичную мордашку в позывной «красавчик», который уже прилепила к Куперу, как бирку. Такому не хотелось залезть в штаны, залепить рот страстным поцелуем, одновременно сдирая одежду, да и вообще, желание затащить его в постель, шло в комплекте с желанием хорошенько выспаться или посмотреть какую-нибудь киношку, типа нового эпизода «Зведных войн» или пересмотра «Стартрека». Нет, с таким не снимешь хорошей порнушки, да и вряд ли получишь максимум желаемого за те «Три минуты на небесах», на которые он способен. Зато с ним весело, а ещё он, наверняка, способен творить любые глупости без оглядки на чужое мнение, отдаваясь им, куда лучше, чем все те девочки, которые когда-либо отдавались ему. Если, конечно, кто-то ему вообще когда-либо отдавался. Элис пристально оглядела Купера, который, словно в ответ на её мысли, повёл разговор о национальном парке и ночных животных.
- Больше уверенности, красавчик, – рассмеялась женщина, щёлкнув собеседника по носу. – Что значит «даже»? Весь мир у твоих ног, – стянув с него шляпу, Элис водрузила её себе на голову, упреждающе и слишком серьёзно, что говорило о явно превышенной норме выпитого, подняла вверх указательный палец: - Это для дела. Ща решим проблему, – углубив V-образный вырез футболки путём оттягивания вниз, поправила чашки бюстгальтера, сдвинув их ближе. Выпрямилась, облизала губы, заставив их блестеть не хуже, чем под воздействием новомодных блесков для губ с эффектами подкручивания, пополнения и хрен знает, чего ещё, и, оглядев присутствующих, нацелилась на темнокожего парня в цветной рубахе, цедящего пиво, перед которым на столешнице лежали вожделенные ключи от джипа.
- Не желай мне удачи, лучше выпей за ней, – послав Куперу соблазнительную улыбку, ту самую, которую уже успела нацепить для намеченной цели, Элис, откровенно виляя округлыми бёдрами, отправилась в крестовый поход, целью которого был, ни много, ни мало, а самый настоящий захват ключей, а вместе с ним и джипа.
Волнение, то самое, на грани страха, почти отсутствовало, глушимое алкоголем, который лишь добавлял напора и уверенности. Остановившись у столика, женщина присела на свободный стул, тут же наклоняясь вперёд к собеседнику и укладывая грудь на скрещенные на столешнице руки. К сожалению, в этот раз ей не так повезло, как с первым знакомством, - темнокожий Боб Браун, своими именем и фамилией полностью отражавший собственный внешний вид, оказался любителем как раз упругих и твёрдых мужских тел, а потому тактику пришлось менять на ходу:
- Видишь моего друга за стойкой? – выпрямляясь и убирая руки со столешницы, кивнула в сторону Купера Элис. Взгляд Боба переместился с сидящей рядом и мало его интересовавшей с точки зрения натуры, женщины на лохматого и несколько нелепого мужчину. – Ты ему понравился, но он боится к тебе подойти. Ну, что скажешь? Достоин он твоего внимания? Да ладно тебе, посмотри на него, он же чертовски мил, даже прямо скажем, красавчик. А в хороших руках ещё и раскроется так, что мама не горюй. Может это, сходишь, проявишь инициативу? – благополучно накрыв ладонью ключи от машины, Элис двигала их в своём направлении, пока Боб рассматривал Купера, в конце концов согласившись и отправившись знакомиться с этим, прекрасно разрекламированным индивидуумом. За спиной негра, простите, афроамериканца в нелепой разноцветной рубахе, Элис показала Куперу ключи в своих руках, после чего показала на себя, на дверь, на циферблат часов и, под конец, продемонстрировала пять пальцев. Тем самым она пыталась донести до него мысль о том, что будет ждать его на улице ровно пять минут, за которые он должен отделаться от навязанного ему поклонника. И, оставалось надеяться, что он её поймёт, потому как ждать, пока Боб опомнится и вернётся за ключами, Фишер не собиралась, уже сейчас направляясь к двери, ведущей из бара.

+2

12

Драка, коих на своём веку Купер перевидал куда меньше, чем переучаствовал, начиналась тихо и незаметно, а заодно и пришла с той стороны, откуда совершенно не ждали. Таким громким словом происходящее пока назвать казалось сложно, но одно Рипли сказать с определённостью мог уже сейчас – рука у Элис была тяжёлой. Ей прямо-таки до безобразия понравилось лупить его ладонью по спине при любом удобном и неудобном случае. Алкоголь, конечно, сильно сближал, привязывал едва ли не вплотную людей, которые видят друг друга в первый раз в жизни, а зачастую – и в последний, но его эффект не продолжался вечно. Находясь внутри состояния тотального опьянения, такие великие мысли на ум не приходили. Приходили другие, чуть кислее и привычнее, ибо с дороги проверок Купера на работоспособность они плавно свернули на конкуренцию в делах сердечных. А вот почва под ногами точно становилась твёрже, вместо мыслей с заиканием, которым Рипли не страдал уже больше восьми лет, приходили грандиозные идеи. Что поделать, на многое Купер и не рассчитывал, так что туго обтянутые красной футболкой прелести Элис отходили на второй план перед возможностью в скором времени добраться до национального парка, на посещение которого у Рипли банально не хватало денег.
При всей дешевизне жилья, продуктов и всего остального, помогающего не склеить раньше времени ласты в Конго в сезон дождей, туристы здесь всегда стояли на особом счету, причём туристы белые. Эдакий конголезский вариант расизма, потому что афроамериканцам на здешних землях везло несказанно. Если Купера, начиная с Киншасы, пытались обуть примерно раз в три минуты, то да того же тёмно-шоколадного здоровяка, сейчас сидящего за одним из столиков бара, время плавно увеличивалось до раза в полчаса. Серьёзная разница, между прочим! Рипли сильно повезло из-за отсутствия денежного плота, ведь рассчитывать приходилось на себя, само собой обострялось чувство обмана, да и общая бдительность поднималась на новый качественный уровень. Терапевтический эффект на лицо! Как бы гадко он ни выглядел за прошедшие две недели, особенно не находя места, где можно смыть с себя дюйм налипшей на всю поверхность тела рыжей и какой-то жирной в здешних местах грязи, любой в меру упитанный и одетый как стиляга восьмидесятых конголезец считал своим долгом выпросить пару евро по одной простой причине – ты белый, значит, денег у тебя на родине полным-полно. Логика непробиваемая, давно уже сложившаяся в менталитет. Каждый присутствующий в этом баре корреспондент, конечно, если Конго не было его любимым местом для работы, только начинал проникаться местными традициями, ибо для иностранцев цены всегда вырастали в несколько раз в мгновение ока. Предложение не требовало спроса, возникая на каждом шагу, надо оно кому-то или нет. Экзотические блюда, экзотические сувениры и экзотические женщины. Всего пару веков прошло с тех пор, как первопроходцы приобретали местные земли за бусы, так что теперь уже конголезцы сильно облегчали бумажники туристов, впаривая статуэтки из сомнительной слоновьей кости и, видимо, те же самые бусы, оставшиеся от предков. Что касалось последнего – женщин, то увиденного Куперу было уже не развидеть. Много и дёшево, а иногда и бесплатно для белых, ибо чуть южнее в некоторых деревнях это считалось престижным для девушек – подцепить иностранца. Всё это казалось Рипли частью чужой, но вызывающей дикий интерес жизни. И, естественно, всегда весёлой и радужной она не была никогда и ни у кого, пусть Конго в этом вопросе повезло, пожалуй, меньше, чем любой другой стане на земном шаре.
Недолго думая, он кивнул согласно на слова Элис. «Даже», действительно, оставалось где-то в штатах, а здесь он чувствовал себя в своей тарелке, не успев проваляться где-нибудь в дешёвой комнате с приступом малярии, но испробовав целый ворох других сложностей, а каких на родине никогда не подозревал. И всё же некоторые без денег преодолеваться никак не желали. Съездить с гидом посмотреть на горных горилл по стоимости выходило примерно долларов в шестьсот в пересчёте родную валюту, а столько купюр за раз Рипли в руках держал, только когда сюда собирался, а потому сразу выбрал парочку вариантов подешевле, включая национальный парк около Мбандаки. Но мгновенно наткнулся на стену бюрократии, пока не имея ни достаточного опыта, ни достаточных финансов, чтобы её преодолевать. Идея созрела быстро: пройтись пешочком в обход ворот и без гида, по возможности не попадаясь на глаза егерям. Сказано – сделано. Просто Купер никак не ожидал, что удача приплывёт в руки так быстро, фактически налетев на него вихрем, стоило только переступить порог бара.         
– А-а-а… шляпу без разрешения брать нельзя, это священный закон, – чуть с опозданием покачал Купер пальцем и снял с головы Элис свой головной убор, чтобы вернуть его на собственную макушку. К своим шляпам Рипли относился трепетно и нежно, особенно потому, что часто к ним тянули руки без спроса, чтобы померить. Это было нечто необъяснимое, едва ли не на генном уровне. Татуировка – спроси, что она означает. Высокий – спроси, не играет ли в баскетбол. Шляпа – сними померить. И ещё с десяток примеров, не поддающихся расшифровке. А Элис и без шляпы производила такое впечатление, что взглядом в другой конец бара провожал её не только Купер. Нет, серьёзно, на такое везение ему и не стоило рассчитывать, а потому он смотрел на деву с немым восторгом, ибо вслух делиться впечатлениями оставалось разве что с барменом. Что-то же такое между ними проскочило, раз из всех присутствующих отправлялась ночью по размытым в грязь дорогам прямиком в джунгли в обход официального разрешения в стране, трясущейся от войн около сорока лет в общей сложности, где военный патруль может открыть огонь, только завидев фотоаппарат или камеру, она именно с ним и ни с кем другим. Рипли склонялся ко мнению, что ни у кого из присутствующих просто не хватило ума её туда пригласить. А победителей, как известно, не судят. Хотя не пару минут его железобетонная уверенность всё-таки поколебалась, стоило Элис подойти к тому самому тёмно-шоколадному здоровяку. Купер поёрзал на месте, поразевал немного рот, вспоминая, что такое с ним тоже бывало, когда девушки уходили под любым сносным предлогом или вообще без него, а дальше события начинали развиваться вариативно. Однако варианта Элис с ним пока не случалось, даже когда он выбирался куда-то с Джо или Джастином.
– Привет. Скучаешь? – взгляд Купера медленно пополз по выпуклой накачанной груди знакомого Элис, зацепился на секунду за бейджик, как раз, чтобы Рипли шумно сглотнул, и пополз дальше через мускулистое коричневое плечо вдаль бара, где Элис тряска ключами и показывала раскрытую пятерню. Рипли громко выдохнул, с облегчением расплылся в радостной улыбке  и посмотрел на своего нового собеседника на ближайшие пять минут.
– Привет… Боб, верно? – Рипли скосил глаза на бейджик и ещё раз улыбнулся. – Ты не против, я хотел бы тебя угостить, – закопавшись рукой в свой карман, Купер подумал, что при разнице в габаритах чисто теоретически угощать в данной ситуации должны были как раз его, но решил, что при нынешней эмансипированной женской половине человечества, меньшинств тенденции равенства тоже вполне могли коснуться. Тем временем по карманам набиралась одна мелочёвка, так что угостить Купер Боба сумел бы разве что обещаниями продолжения знакомства, но повезло, особо крупная монетка попалась в пальцы самой последней, и он высыпал свою добычу на барную стоку, быстренько пересчитав её пальцем и пододвинув ближе к бармену. – А вы тут все по работе, значит, да, Боб? Очень красивое имя, кстати. Я сейчас отбегу буквально на минутку…эээ… попудрить нос, и мигом вернусь.
Бочком сползая со стула, Рипли по-свойски подмигнул Бобу и спиной по шагу направился в сторону комнаты, именовавшейся уборной, пусть никакое другое слово, кроме как «сортир» ей не подходило. И застопорился только метра через два от пришедшего на ум вопроса, который он ни разу так и не удосужился задать ни Джо, ни Джастину. В конце концов, Боб ведь практически мгновенно согласился познакомиться и поболтать, хотя, конечно, в Элис мог пропасть отличный менеджер по рекламе. И всё-таки…
– Слу-у-ушай… – начал было Купер, задумчиво подняв вверх большой палец. Раз успехи в покорении дамских сердец пока рано было именовать стеной славы, ему очень захотелось узнать – неужели среди мужской половины он таки сумел бы пользоваться популярностью. Не ахти какое утешение, на самом деле, но узнать всё равно становилось интересно. Однако время поджимало, и вместо бега трусцой в сторону Элис, он стоял напротив Боба. – Потом спрошу, – и Купера понесло за деревянную перегородку. Концом всей эпопеи стало бы отсутствие окон в туалете, но, во-первых, Рипли их точно видел с этой стороны здания, когда бежал от своей комнаты до входа в заведение; во-вторых, отсутствие окон в туалете бара при жарком климате очень плохо сказалось бы на его посещаемости. А вот не прижившуюся в стране стекольную промышленность конкретно на данном отрезке пути стоило поблагодарить. Подпрыгнув и зацепившись руками за край высокого и пустого оконного проёма, Купер подтянулся на руках, уперевшись ступнёй в доски стены. С намечающегося свидания он сбегал в первый раз, и ничуть об этом не жалел, если не сказать наоборот. Перевалившись через край и сгруппировавшись, как обычно и группируются достаточно пьяные люди, Рипли приземлился на две ноги, только благодаря своему прошлому в цирке.
Дождь какое-то время назад уже успел закончиться, чего Купер просто-напросто не заметил, пока надирался в стельку с прекрасной девой, а видимость значительно улучшилась, а потому красное знамя футболки Элис он заметил издалека. На экваторе ночь падала на землю со всего размаха, резко. Таких коротких сумерек Рипли нигде ещё не видел, так что час или два – это всё, чем они на данный момент располагали. Заставляла ли эта информация какие-нибудь тревожные звоночки звонить в его голове? Вопрос в жизни Купера был и оставался чисто риторическим. Пригнувшись неизвестно зачем, Рипли пробежал до машины, плюхнулся на сидение джипа и указал на здание отеля чуть в стороне.
– Сначала заедем, чтобы камеру взять. Ну, и друга надо проведать, я в Конго не один приехал, – бедному Спринтеру поездка в национальный парк не светила, за что Рипли уже сейчас становилось несколько стыдно, но эти отголоски вины плавно смывались выпитым пальмовым самогоном и предчувствием невероятного везения, раз с ним оказалась приносящая удачу Элис.

+2

13

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Оставалось надеяться, что красавчик не обидится, что она навязала ему новое знакомство, отправив милашку Боба не по адресу. С другой стороны, можно считать это проверкой на прочность, выносливость и смекалку, то есть той самой, на совместимость, которая полезнее и нужнее тестов на беременность, конечно, если делать её до беременности, а то рискуешь потом нехило так опечалиться, что герой вышел не твоего романа. Конечно, беременеть конкретно от Купера Элис не собиралась, даже не потому, что не собиралась с ни спать и вообще знала его без году неделю, а потому что вовсе не собиралась беременеть в ближайшие лет восемь, или десять, или никогда, не только помня предыдущий опыт во всей красе переживаний, так до конца и не пережитых, а лишь задвинутых как можно дальше в глубь сознания, но и не имея не малейшего желания остепеняться, заводить себе двухэтажный домик где-нибудь в пригороде, а вместе с ним и полный стандартный набор американской мечты. На вопрос о том, хочет ли она семью в целом, Фишер бы ответила с запинкой, но утвердительно. Только вот в её сознании так и не смогли сложится воедино – семья и тот стиль жизни, который женщина предпочитала, - а потому и стояли друг от друга на внушительном расстоянии, ничем не объединённые и больше чем на половину противоречащие одно другому, отдаляя претворение в жизнь мечты о наличии семьи на неопределённый срок. Когда-нибудь. Вполне вероятно. Например, тогда, когда она с радостью променяет очередное путешествие на то, чтобы остаться дома и вязать носки или читать книжку. Или когда мнение и желания одного человека станут на одну ступень с её собственными мнением и желаниями. Но проверки на совместимость достойны не только, а во многом, даже не столько герои романов и претенденты на руку, сердце и прочие органы. Этой проверки достойны те, кому Элис готова предложить что-то несоизмеримо большее, чем переспать разок или несколько разков, попутно потрепав друг другу нервы, - приключение. Ведь, что такое приключение с кем-то в паре? Это, в первую очередь, рука, протянутая раскрытой ладонью вверх, доверие и полная отдача. И если вы вибрируете на разных волнах, то ни о каком достойном приключении не может быть и речи, потому что сходясь в целом, можно разойтись в мелочах настолько, что развлечение превратится не просто в моральную пытку, но и вовсе окажется самым настоящим испытанием. Именно эти обоснования и успокаивали Элис, пока она пробиралась к выходу из бара, на ходу бросая взгляды в сторону вновь образовавшейся парочки, причём с её собственной подачи. Оставалось надеяться, что ни один из кандидатов в голубки не сочтёт данный жест за оскорбление и не покалечит кого-нибудь, включая и её. К меньшинствам она относилась без каких-либо предубеждений, успешно повидав на своём веку самых разных вариантов взаимных любовей, и остановившись на мнении, что ей абсолютно всё равно кто и с кем спит, пока её в это дело не вмешивают и в кровать не приглашают. А там уже надо смотреть детальнее, вычленяя подробности. В любом случае, её откровенное вранье, со смаком презентованное Бобу, вовсе не было попыткой как-либо воспользоваться ситуацией или же унизить. Элис действовала, полагаясь исключительно на «авось», с полным пониманием того, что высокому, мускулистому, тёмному, как эбеновое дерево, журналисту вполне может не приглянуться самую малость нелепый и чудаковатый красавчик в шляпе, которую можно трогать только избранным, а примерять, так и вовсе, судя по всему, наизбраннейшим. Вариантов дальнейшего развития событий было, как минимум, четыре, а то и пять, но Фишер хотелось верить, что чуйка у неё к тридцати-то годам уже отросла что надо и работает на «ура», и в Купере она действительно не ошиблась, хоть и схватила его буквально на пороге, повинуясь больше желанию ошарашить кого-нибудь, чем действительно заиметь нового знакомого, не говоря уже о том, чтобы, спустя где-то час, отправиться с ним в Национальный парк, тайком. Будь у Элис больше времени, она бы с удовольствием устроилась бы в первом ряду с попкорном, чтобы запомнить все детали, но, к её глубочайшему сожалению, приходилось продвигаться вперёд быстрее, чем у красавчика и Боба развивались события. В очередной раз приходилось смириться с тем, что организаторам и режиссёрам-постановщикам никогда не удаётся просмотреть весь поставленный спектакль от начала и до конца, конечно, если никто не удосужится его записать. Но что-то охочих до подобных ухищрений она не заметила, как, наверное, многие присутствующие в баре вовсе не заметили произошедшей рокировки.
Нацепив на указательный палец кольцо с ключами, Элис позвякивала ими, - то прижимая к ладони, то отпуская. За пределами бара, в стране, и без того способной похвастаться более, чем высокими температурами, дышалось несколько легче, хотя и не сказать, чтобы намного. Дождь практически перестал, но образовавшиеся на земле, не знавшей асфальта, наверное, никогда, лужи, похожие на небольшие, а кое-где и вполне себе приличные озерца, подсыхать не торопились. Снова вспомнив слова песни про Дон и Магдалину, которые единственные ходят по морю сюда, и намурлыкивая их себе под нос, женщина огляделась, выискивая машину или что-нибудь, хотя бы отдалённо на неё похожее, ключики от чего столь успешно одолжила. Стоит ли говорить, что, несмотря на отсутствие как такового разрешения от хозяина, Элис свято верила, что действительно их одолжила, потому что собиралась вернуть в скором времени вместе с автомобилем, как только они с красавчиком доберутся до парка и вернутся обратно. Ни о каком присвоении чужой собственности речи не шло, хотя вряд ли Боб вообще был владельцем любого возможного транспортного средства на этом материке, являясь одним из ярчайших примеров представителей американской нации.
Возле бара ничего, похожего на четырёхколёсного друга автолюбителя, заметно не было, пришлось пройти сперва вправо, потом – влево, пока за поворотом, под ближайшим чахлым кустом, не столько сливаясь с ним, сколько пытаясь под него мимикрировать, не обнаружился джип, похожий на тот, на котором она и Джонсон были доставлены от аэропорта практически до отеля. На нажатие кнопки брелока, висевшего на кольце вместе с ключами, автомобиль не реагировал, а потому пришлось действовать по старинке, в обход электроники, задействуя лишь механику.
Спустя минуты две – три с того момента, как покинула бар, Элис заняла водительское сиденье, больше похожего на военного, нежели на гражданского, железного коня и успешно повернула ключ в замке зажигания, убеждаясь, что машина ей достала на ходу. Стрелка датчика топлива сообщала, что и кормить новоприобретённую скотину не требуется, ибо она сыта более, чем достаточно. Разобравшись с главным, женщина чуть подала вперёд, справляясь с механической коробкой передач проще, чем рассчитывала. Последний раз Фишер гоняла на тачке, не оснащённой автоматикой, лет пятнадцать назад, когда ещё даже правами не обзавелась, благо охочих до того, чтобы научить симпатичную и уже тогда не по годам одарённую физическими прелестями, пусть и не вписывающимися в общественные стандарты, девчонку за жаркий поцелуй или возможность подержаться за объёмную и упругую грудь, было пруд пруди. А вот на водительское сдавала уже эксплуатируя машину не на ручке, а на полном автомате, что и было торжественно вписано в заламинированную карточку, фотография на которой оставляла желать лучшего. Успех в вождении воодушевил, заставив женщину почувствовать себя ещё круче, чем она чувствовала себя до этого. И не явись красавчик вовремя, Элис, вполне может быть, отправилась бы покорять парк в гордом одиночестве. Но Купер, проявив чудеса ловкости и во всей красе изобразив уже неизвестно какого по счёту Джеймса Бонда и всё одного и того же, но уже неизвестно в какой по счёту мировой проблеме Итана Ханта в одном лице, появившись из окна, пересёк двор и занырнул на заднее сиденье одолженного джипа.
- Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты, – хмыкнула Фишер, закладывая лихой вираж прямо на нейтралке и минуя угол бара только чудом или, точнее, конечно же, безукоризненным глазомером, позволившим боковому зеркалу пройти в считанных миллиметрах от стены. Тот факт, что новый знакомец не остался в стороне, а вцепился в наметившееся приключение, вполне верно истолковав её намёки и, кажется, ничуть не обидевшись на неё за произвол в деле с Бобом, не только добавил Элис уверенности в собственной проницательности, но и прибавил ещё с десяток плюсов Куперу в её глазах:
Давай только резче, – женщина остановила джип, завернув за угол отеля, где его наличие не просматривалось от здания бара. – А то, брошенный тобой на произвол судьбы Боб опомнится, и, вполне вероятно, захочет прокатиться вместе с нами, если не отобрать у нас одолженную игрушку. А у нас нет лишнего места. Кстати, как у вас там всё прошло? Без обид же? - обернувшись к Куперу, поинтересовалась Фишер, ища на его лице подтверждение, а точнее отсутствие подтверждения, что ситуация вышла из-под контроля. Убедившись, что ничего нигде на симпатичной физиономии не краснеется, не синеется и не белеется в форме кулака Боба, женщина кивнула, переводя взгляд на здание отеля и дальше - за угол, насколько позволяла видимость.

+2

14

Бедный доверчивый Боб. По крайней мере, именно таким он виделся Куперу, и вовсе не потому, что пришлось бросить его в самом начале знакомства, кажущегося вполне перспективным. В делах сердечных Рипли оставшегося в баре журналиста очень даже хорошо понимал, ибо сам не раз и не два оказывался на его месте, ожидая девушку из дамской комнаты в то время, когда она уже за пару кварталов в машине рассказывала подругам, какой странный парень пытался с ней познакомиться. Сейчас мысли его основывались только на увиденном на заднем сидении джипа оборудовании, которое Боб по недальновидности своей оставил без присмотра, а местные ребятишки, причём по той же самой недальновидности, не обратили на выпуклый брезент своего зоркого внимания ровно до того самого момента, как это сделал сам Купер. Призовыми бонусами шли мощный фонарь, канистра воды и, собственно, сам брезент, в сезон дождей становящийся лакомым кусочком для любого обитателя Конго, будь он местным или приезжим. Видимо, военных патрулей под планируемое событие, привлёкшее внимание целой группировки журналистов, хватило для некоторого сдерживания неуёмного аппетита местных. Хотя Купер, конечно, считал, что вояки преследовали цель попроще – не дать журналистам заснять того, чего снимать не надо. В иное время волшебные пятьдесят долларов за конголезскую визу, опущенные прямиком в карман чиновника на границе, становились абсолютно бесполезной бумажкой, стоило только невзначай обронить о планах на будущее по написанию статьи о местном укладе. Корреспондентов в Конго не любили – факт. Чуть не опрокинувшись за борт, когда Элис лихо стартанула с места, Рипли отчётливо понял, что Бобу повезло лишь отчасти. Хорошо, что добро нашёл именно Купер, а значит, оно никуда не пропадёт и останется ровно на тех же самых местах, откуда он его взял, но плохо, что подвеска может серьёзно пострадать или вовсе погибнуть страшной смертью где-то между городом и национальным парком. Ухватившись за переднее сидение, он вылез обратно и перегнулся вперёд к Элис.
– Мой друг – славный малый. Обязательно вас познакомлю при случае, – с воодушевлением начал он, пока на ум плавно приходили мысли, от которых следовало начинать отмахиваться сразу, пока они ещё не достаточно прочно обосновались в голове. К примеру, пригласить Элис после их сомнительного путешествия к себе в снятую хибару «познакомиться со Спринтером». Звучало бы куда пошлее, если бы никакого Спринтера не было и в помине. – И никаких обид, если ты имеешь в виду меня. Что касается Боба, то больше он к твоим советам как свахи… – вполне мирно заменил слово «сутенёр» на его более безобидный аналог Рипли, – не прислушается.
Выпрыгнув из машины в жидкую грязь около дома, он пробежался до входа, снова пригнувшись, естественно, как будто Боб уже засел на крыше бара со снайперской винтовкой в поисках возмездия. Комната встретила стоящим стеной мраком и тихим хрустом листьев салата, раздающимся со стороны аквариума. Ставни, которые кое-где в Мбандаке использовали как доступный аналог окон, оставались плотно закрыты, насколько вообще могли быть плотно закрыты два плохо подогнанных под проём куска дерева, и трогать их Купер не стал, воспользовавшись своим фонариком, куда меньше и слабее того, что любезно предоставил Боб, долг перед которым рос в геометрической прогрессии. Быстро проверив, как осваивается на новом месте черепах, Рипли накинул через плечо сумку с камерой и всем к ней прилагающимся, и прямо поверх лямки надел плотную ветровку из ткани, которая, судя по рекламе, должна была отталкивать воду. Что ж, назло всем рекомендациям материя отнеслась к влаге очень радушно и впитывала ничуть не хуже обычной одежды из неспециализированного магазина. Собственно, именно поэтому у Купера и появился весёлый зелёный дождевик, который он сейчас тоже прихватил с собой, а заодно и сменную куртку для Элис, светившей своей алой футболкой на всю округу. В долинах климат Конго не подкидывал таких сюрпризов, как на склонах гор и местных вулканов, но тусоваться ночью под дождём в тоненькой футболочке становилось удовольствием более чем сомнительным. Если только не учитывать того факта, что футболка была у Элис, а смотреть на это всё великолепие выпало бы Рипли. Костёр и в сухой сезон разводить не стоило, дабы не привлекать к себе внимание егерей, а в дождь ярким пламенем могла разгореться разве что злость от невозможности хоть что-нибудь поджечь. Конечно, ещё одним мерилом выступал цвет, но дорога до парка, да и сами джунгли быстро исправили бы ситуацию, превратив красный в грязно-коричневый.
– Держи, это тебе, – протянул Рипли притащенную с собой куртку Элис, только теперь повторно посмотрев на её грудь, на сей раз не мельком, не так радостно-восторженно, а даже немного с сомнением, ибо пуговицы грозили не застегнуться. А в целом, его не могло не повеселить само предложение, плавно переносящее свидание на ту его часть, где принято галантно накидывать на плечи девушки свой пиджак. Рипли такого пока не удавалось, и вовсе не потому, что пиджаков он не носил. Другая жизнь, другие ценности и правила, совершенно другое поведение в цирке, а потом и за его пределами, оставили подобные нюансы в романтических молодёжных фильмах за пределами его реальности. Стоило хотя бы вспомнить, что буквально минуту назад он метался по комнате, пока его у порога на машине дожидалась девушка. Обычно бывало наоборот, обычно машина не была угнанной, обычно не ночью перед поездкой в парк без вооружённой охраны. Я же говорю – за пределами реальности. – За руль я сяду, если не возражаешь, – конечно, стоило бы за него сесть даже при имеющихся возражениях. В конце концов, с таким упорством он добивался возможности посетить парк вовсе не за тем, чтобы кувырнуться в кювет на первом же километре. И дело обстояло вовсе не в сноровке водителя, а в самой стране. В Конго дороги были везде, где не было деревьев. Именно потому, что никакой другой разницы между дорогой и не-дорогой не существовало в принципе. Асфальт в последний раз Рипли видел только в Киншасе и на границе с Угандой, причём чётко до шлагбаума. – Мне кажется, что я до этого парка дорогу и на ощупь найду. Он не такой известный, как остальные. Туристов нет от слова «совсем». До бассейна реки Конго, кстати, тоже ехать не так, чтобы очень далеко, но в парке зато можно встретить пигмеев, хотя, конечно, лучше не ночью. Я уже говорил, что людоедство в этой стране вовсе не пережиток прошлого?
Рипли попытался снять сумку с камерой, но только после второй попытки вспомнил, что надел куртку сверху, а потому оставил всё, как есть, и уселся на переднее сидение.

+2

15

Элис оставалось лишь гадать, что же это за славный малый, которого Купер притащил с собой в Африку и, который отсиживается в хижине, когда его друг готов спешить на всех парах на встречу приключениям, уже притаившимся в грязевой ванне или жижице под каждым кустом Национального парка, размытого явно не меньше, чем вся остальная территория Конго. Бодренько отстукивая пальцами по рулю музыкальный мотивчик, вторящей тому, звуки которого доносились из покинутого бара, Элис мурлыкала песню себе под нос, совершенно не помня слов, а потому превращая их в мелодично звучащую кашу, и бросала нетерпеливые взгляды на дверь, за которой скрылся Купер и в опасливые в зеркало заднего вида. Ей оставалось разве что начать подпрыгивать на сиденье в довершении образа самого ожидания, хоть так избавляясь от того гнетущего, зудящего ощущения, которое буквально переполняло её. Ждать Элис не любила. Подтверждений этому была целая куча, начиная с того, что родилась она на целых три недели раньше срока, при этом уже тогда не создавая впечатления болезненного недокормыша, которым и впоследствии не стала, не склонившись ни под гнётом общественного мнения, ни под усердными и повторяющимися раз за разом понуканиями и нотациями матушки, желающей видеть в своей дочери не пышную красавицу, а тонкого, аристократического лебедя. И как бы ни любила лебедей Элис, войти в их ряды ей не позволяли гены явно совсем другого живого существа.
Устав и поотбив себе все пальцы, женщина сложила руки на руле и устроила поверх них подбородок, тяжко вздохнув и уставившись в размытую дождём действительность за лобовым стеклом. Создавалось впечатление, что от бесконечных ливневых потоков, льющихся с неба изо дня в день, вся страна несколько покосилась, краски растеклись, смазываясь, вливаясь одна в другую и создавая общую, яркую и манящую картину, нарисовать которую было по силам только самой природе. Рассматривая эти красочные картинки реальности, далёкой от застройки Манхэттена, Элис приходилось сознаваться самой себе, что ей до сих пор не верится, что она не просто совершила очередную смену области действия, помахав рукой криминальной хронике и отодвинув от себя виды трупов или частей трупов или чего ещё похлеще, но и отправилась в это путешествие уже как полноправный корреспондент «National Geographic». Ни порывистость, ни бесцеремонность, ни своего рода наглость, не мешали ей чувствовать волнение или страх перед тем, как совершить очередной решительный шаг. Разница между Элис и многими её знакомыми заключалась вовсе не в том, что она была бесстрашной, а только в том, что женщина, в отличии от них, не отступала от задуманного, не шла на поводу у собственных страхов, перебарывая их, переступая, чтобы узнать что-то новое, а не лелеять своё спокойствие сидя на одном месте в своём любимом, но старом и надоевшем аквариуме. Кому-то такая жизнь казалась хаосом, Фишер же казалось мраком абсолютное спокойствие, где невозможно зачерпнуть эмоций и впечатлений. И осознавая, что в очередной раз поборола собственные страхи и сомнения, Элис чувствовала прилив гордости и радости, наслаждаясь этим едва ли не так же, как новым окружением, невиданными до селе местами и незнакомыми людьми.
- Я уже почти решила, что ты дал заднюю, – фыркнула Фишер, выпрямляясь и принимая из рук Купера куртку. Растянув ткань, она рассмотрела предложенный предмет одежды почти с таким же сомнением, с которым новый знакомый рассматривал её грудь. На первый взгляд парень не принадлежал к тем бравым представителям мужского пола, чья развитая мускулатура плечевого пояса позволяла им щедро предлагать свои вещи, имея твёрдую убеждённость, что в эти вещи влезут те, кому они предлагаются. Но и впечатления задохлика, блюдущего свою, почти аристократическую утончённость, он тоже не производил, а потому Элис рискнула сунуть руки в рукава и, соединив концы молнии, довести «собачку» аккурат до груди. Здесь пришлось самую малость попыхтеть, но битва осталась за женщиной.
- Дай пять, напарник, – протянула она пятерню Куперу, улыбаясь, довольная результатом, - Теперь мы убедились, что я могу стрелять у тебя вещи. Хотя всё ещё есть сомнения, что мой зад влезет в твои штаны, но не будем сейчас снимать с тебя штаны, чтобы это проверить. Сделаем это как-нибудь потом. Спасибо, – подмигнула ему Элис, вынужденная признать, что с её навыками вождения авто на ручке, ей действительно лучше уступить место тому, кто вдобавок ко всему ещё и дорогу успел выучить.
- Ладно, так и быть, красавчик, держи штурвал, – переползая на соседнее сиденье, согласилась с выпавшей её ролью штурмана женщина, ничуть этим не огорчившись. Особых предубеждений на счёт разделения действий на мужские и женские у неё никогда не было, как и проблем с признанием собственной несостоятельности в чём-то. Если ты чего-то не умеешь, то это лишь повод этому чему-то научиться.
А вот прослушав монолог Купера о людоедах, встречающихся в этой стране, Элис протянула руку и задумчиво пощупала бок парня, пытаясь определить, кто из них двоих аппетитнее и с прискорбием цокнула языком:
- Да уж, я явно привлекательнее тебя, придётся тебе защищать мою честь, достоинство и жизнь. Не хотелось бы быть съеденной прям на первом задании. Моя карьерная звезда только взошла, – пронаблюдав попытки Купера снять камеру, женщина рассмеялась, покачав головой. Казалось весь парень целиком состоит из подобных нелепостей и забавностей, что, в свою очередь, добавляет ему некоторого шарма. – Ну что? Вперёд к приключениям! – пристегнув ремень безопасности, провозгласила Элис, бросив взгляд в зеркало заднего вида.
- И на твоём бы месте я бы уже вдавила педаль газа в пол. А то кажется, твой новый знакомый решил поискать тебя вне стен бара, – заметила она, наблюдая за замаячившей в дверях бара, большой и тёмной фигурой.

+2


Вы здесь » Manhattan » Эпизоды » don't yawn, cause this is Africa ‡эпизод