http://forumfiles.ru/files/000f/3e/ce/14718.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан

Маргарет · Марсель

На Манхэттене: октябрь 2018 года.

Температура от +5°C до +18°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Эпизоды » don't yawn, cause this is Africa ‡эпизод


don't yawn, cause this is Africa ‡эпизод

Сообщений 31 страница 50 из 50

31

Стоило проявлять такой интерес к тому, что же испытывают на самом деле герои приключенческих фильмов или те самые, пресловутые и всем уже осточертевшие, девы в беде, чтобы в один прекрасный день оказаться в Конго и попасть в их число. В число первых или вторых, это ещё предстояло решить, хотя, при здравом рассуждении, особой разницы между ними не наблюдалось. Но, если судить по тому, как позорно и совершенно по-идиотски она отключилась в самый ответственный момент, угодила Элис, кажется, всё же в категорию номер два, снабжённую всеми теми припадочными, исконно девичьими атрибутами, которые так хочется во время просмотра выкинуть, хорошенько поорав на девицу, отправившуюся совсем не вовремя на покой. Неровное днище железного кузова на спа-курорт походило мало. И будь Элис в сознании, вполне вероятно, благополучно потеряла его, приложившись ещё обо что-нибудь, пока джипы тряслись по неровной дороге среди деревьев.
«Твою мать», - было первой даже не мыслью, чувством, пришедшим к возвращающейся в сознание Фишер. Это была фраза на все времена, которая идеально описывала отношения Элис с жизнью, любящей как следует повалять упругие женские бока по пыльным тропинкам и дорожкам. На какое-то мгновение запах бензина, шум мотора и подпрыгивающая на её груди, как на подушке, тяжёлая, стоит заметить, голова, ввели в заблуждение, что вся эта свистопляска с плачущими копытными, запутавшимися в силках, с военными, тычущими то дулом, то прикладом в лицо и откровенно шарящими по её телу, ей приснилась, и сейчас Фишер просто бултыхается где-то в заднем отсеке дома на колёсах, спеша на встречу приключениям. Но в эту картину отчаянно не вписывались уже начавшие неметь, связанные руки, которые в локтях сводило судорогой, не предвещающей ничего хорошего. Настал черёд второй, уже более осмысленной, и куда более печальной: «Твою мать», - явившейся своего рода признанием, что передряга оказалась реальностью, а дипломатические навыки явно оставляли желать лучшего, раз везли ей в кузове, как ту же окапи, а не как персону куда более значимую в кабине. Пытаясь размышлять, так и не добрав несколько десятков очков до состояния, когда это делает без особого труда, Элис переключила внимание на голову, бьющуюся о её грудь, спустя несколько мгновений придя к выводу, что это, всё же красавчик, вместе с которым она в эту авантюру и впряглась. Снова возвращаясь мысленно к приключенческим фильмам, Фишер заключила, что тот факт, что она всё ещё находится в связке с фотографом, а не едет отдельно от него, можно считать моментом положительным во всем это абсолютно отрицательном мероприятии. Сложно, конечно, рассуждать о том, что в головах у этих черножопых конголезских извращенцев, но надежда пока ещё в саван не укаталась и помирать не полезла, а потому Элис не спешила начинать размышлять о жизни и смерти, как и не торопилась подавать признаки жизни, только пыталась сквозь шум и грохот как-нибудь определить состояние своего собрата по несчастью. Резкое торможение планы нарушило, отправив Фишер обратно на границу между осознанием и полным неосознанием происходящего и себя внутри него. Но голос Купера, предлагающий денег, она всё-таки успешно расслышала, успев посокрушаться, что сама столь дальновидной так и не стала, не предложив воякам ни копейки, хотя могла бы и догадаться, что в таком захолустье хрустящие купюры должны быть в большой чести. Пожалуй, она могла бы поддержать Рипли в его попытках сунуть взятку должностному лицу при исполнении, у Элис даже получилось глаза разлепить, а то вся внушительность с закрытыми пропадала, но вот охи и вздохи, которыми красавчик ответил явно на нежелание военных связываться с американскими деньгами или на полнейшее их непонимание, подсказало, что лучше пока не высовываться снова. Тешить себя надеждой, что о ней забудут, конечно, не стоило, но торопить события тоже не хотелось, а потому Элис предпочла ещё какое-то время поиграть в спящую раскрасавицу, пока звуки шагов не оказались в стороне от сарая, куда сгрузили её и красавчика. Челюсть сводило от затолкнутой в рот тряпки. Только сейчас Фишер до конца осознала, что затхлый привкус идёт как раз от этой детали, а язык уже готов от неё превратиться в подобие куска наждачной бумаги. Вытолкнуть за раз его не получилось, потому пришлось постонать как следует, прежде чем окончательно освободиться.
- Твою ж мать, – в третий раз помянула Элис, в этот раз создавая иллюзию обращения уже непосредственно к Рипли, как раз о матери и вспомнившем. – Не самое удачное время вспомнить о матушке. Моя любила сказку про гадкого утёнка, но она никогда ничего мне не читала, кроме табеля моих отметок, – закашлявшись и поводив языком по рту, заметила Элис, которая всё ещё не была готова окончательно признать поражения. От мыслей о том, что могут сделать с ней в этом месте, вся эта орда тёмнокожих мужиков, которые своих-то женщин ни во что не ставят, не говоря уже о чужестранках, внутренности стягивало узлом, и хотелось отойти в сторонку, чтобы там поблевать немножко, но пока её не разложили в каком-нибудь, похожим на этот, сарае шанс на спасение у неё всё ещё был.
- Сесть сможешь? Нож у тебя отобрали? Ты тоже рук не чувствуешь, или можешь пошевелить кистями? – кряхтя и постанывая, но продолжая прислушиваться к происходящему вокруг, поинтересовалась Фишер, приподнимая верхнюю часть корпуса и пытаясь оглядеться. Тонкая полоска света пробивалась из-под двери, по крайней мере, судя по расположению, Элис предположила, что это дверь.

+2

32

Терпением Рипли отличался в одном единственном случае – когда постигал азы чего-нибудь нового и безумно интересного. Ожидание, когда же прекрасная дева придёт в себя, в этот обширный список не включалось, так что за несколько секунд, прошедших без ответа и хоть какого-то шевеления, он успел порядком измучиться, да ещё придумать гениальный план, один из череды последующих, до сих пор не придуманных. Купер решил вытащить кляп Элис своими зубами, раз руки и ноги до сих пор оставались связаны. Он и подобраться к ней поближе успел, разве что, перекатываться оказалось уже некуда и пришлось передвигаться на манер полупарализованной гусеницы, немного боком. Одна часть симфонии из триллера про акул благополучно завершилась, оставив за собой только несколько новых синяков, к которым у Купера выработалось нечто вроде иммунитета. Боль он чувствовал точно так же, как и раньше, иначе пора было бить тревогу и начинать шастать по врачам. Просто относился к таким несущественным травмам более философски, что ли. По крайне мере, в цирке на каждую царапину трагичности и драмы не хватало. Щипало всегда адски, припекало нехило, болело и ныло потом точно так же, как и у любого нормального человека, однако происходило так часто, что в какой-то момент переставало быть событием, на котором следовало акцентировать внимание. А ничего серьёзного, ужасного и непоправимого с Рипли до этих самых пор ещё не происходило. И очень хотелось бы, чтобы его счастливую звезду и сегодня ночью не заволокло тучами в конголезский сезон дождей. А пока на фоне стонущих слегка помятых рёбер разворачивалась вторая часть симфонии, отчего Купер не разбирал – это ему съездили по уху, или всё же скрипичный скрежет подсовывает не в меру развитое воображение. Зато Элис рядом завозилась сама, причём до того, как он успел дотянуться до её лица. Очередная неловкая ситуация с красивой девушкой оставалась не самым верхом мечтаний даже на фоне возможности в скором времени умереть не своей смертью. Если бы Купер начал думать об этом всерьёз, адекватно взвешивая собственные шансы в сложившейся ситуации, то впору было хвататься за голову, оседать на землю и приступать к рыданиям. Но, во-первых, за голову не получалось схватиться из-за связанных рук, во-вторых, он и так пребывал на земле. А что до рыданий, так сейчас Рипли приравнивал их к полной капитуляции, выбрасыванию белого флага и сдаче врагам. Так что, видимо, к лучшему оборачивалась его периодическая неспособность адекватно взвешивать. Точнее, способность мыслить не совсем адекватно, и уж точно совершенно нестандартно. Поставленная в другое место частица «не» на сей раз очень многое меняла, а потому Купер только выдохнул с облегчением и начал про себя считать до пяти, а затем ещё раз и ещё, словно каждый этот отрезок, когда дверь так и не открывалась, а на пороге не появлялись военные, давал ему некоторую фору для манёвров. Бегущую непрерывной строкой новостной ленты строку с надписью «я здесь умру», Рипли с усилием подменял на текст «я здесь ни за что не умру», и это оказывалось самым верным решением, которое он вообще сумел бы принять.
– А ты в детстве была не такой красавицей, как сейчас? – мимоходом поинтересовался Купер на счёт упомянутой сказки, пока откатывался назад и переворачивался с бока на спину, чтобы просунуть кольцо связанных верёвкой рук под свою худосочную задницу. Вот уж когда в меру щуплым и в меру жилистым серьёзно улыбалась удача. С мускулатурой помощнее определённо пришлось бы вывихнуть плечо, а так он уже ёрзал по полу, просовывая ноги через верёвку, чтобы связанные запястья окончательно оказались впереди. Не самый хитрый трюк он всё равно проделал мастерски, а заодно успел пожалеть о явном недостатке света, ибо один единственный зритель весь фокус в темноте вряд ли разглядел. – Нож в первую очередь отобрали, но это ничего, это мелочи, – Купер изогнулся вперёд и нащупал верёвку на ногах, активно выискивая узел. Собственные кисти освободить не получалось, зато щиколотки буквально за несколько просчётов до пяти оказались свободны, и Рипли на коленках перебрался к Элис, стараясь ладонями нашарить её запястья за спиной. Попал не сразу, ойкнул, но узел всё-таки достал. – Про Гарри Гудини слышала? До трюков с наручниками пока далеко, но с верёвками у меня отлично получается. На самом деле он носил пояс, где в потайных карманах были спрятаны ключи практически ото всех моделей наручников. У меня такой дома тоже есть, – шёпотом похвалился Рипли, переползая, чтобы освободить прекрасной деве ноги, а уже потом подставить свои руки, если у неё получится распутать узлы. В крайнем случае, он уже готовился бежать прямо так, со связанными руками. – Правда, с одноразовыми фокус не проходит, но и для них парочка секретов есть.
Тихие и быстрые рассказы про посторонние вещи, когда язык слегка заплетается, ибо в голове продолжает идти отсчёт с одного до пяти и по новой, казались Рипли куда более предпочтительными, чем что-то по теме. К примеру, информация о том, что Конго уже достаточное количество десятилетий держится на первом месте среди всех стран по количеству изнасилований. Вряд ли его бы сильно взволновала эта информация, окажись Купер в подобном переплёте один. Только вот в одиночестве он не был, а потому торопился. За стенами хлипкого сарая снова хлынул потоками тропических дождь, и Рипли не представлял, огорчаться этому событию или всё-таки нет. Все замеры по звёздам плавно шли лесом, ибо на ближайший час ориентиры отменялись.
– Получится развязать? – тихо спросил Купер, подсовывая Элис свои руки и примериваясь к окошку под потолком. Одну такую же точно преграду сегодня в уборной бара он взял даже в пьяном виде, а здесь ситуация слегка менялась только тем, что требовалось подсадить повыше Элис. Или ломать дверь. Ладно, если ребята из «Солдат неудачи» справились, то мы точно сможем. Рипли покосился на тёмное пятно своей напарницы и начал отсчёт с одного.

+1

33

Отсчёт времени с помощью банального, но очень ёмкого: «Твою мать», - продолжался. А поминая эту гипотетическую женщину, Элис почему-то думала о своей собственной матушке, которая, чем бы сейчас ни занималась, делала это с достоинством и тем градусом отстранённости, что частенько отличал прослойку общества, давно пересёкшую по доходности уровень среднестатистического обывателя. В кое-то веки Фишер подумалось, что, возможно, перед отъездом в дальние страны стоило всё-таки позвонить родительнице, чтобы в случае чего оставить после себя не только дурацкую запись на автоответчике и с десяток видео на блогерском канале, но и какую-то светлую память, лишённую вечного непонимания и взаимных обид. Но сентиментальное мгновение прошло быстрее, чем она успела прочувствовать его до конца. Это был уже не раз пройдённый материал, который ни разу не оправдал ожиданий за все тридцать лет её жизни. И желание повторить сейчас было навязано нарастающей паникой, которую Элис успешно скрывала за многочисленными вопросами, на которые, к её удовольствию, браво и с энтузиазмом откликнулся найденный в глуши Конго товарищ по несчастью, одарённый готовностью к приключениям в той же мере, что и она сама. 
- В детстве я ненавидела правила так же, как делаю это сейчас. Возможно, это прокатило бы в какой-нибудь другой семейке, но в нашей ненавидеть их не принято, – в темноте сложно было понять, что именно он делает, но возился и пыхтел красавчик знатно, вызывая у Фишер не слишком обоснованное нетерпение, с которым она ждала итога по окончании обозначенных звуков. – Кто ж про него не слышал. Парень умел развлекаться, прожив большую часть жизни под девизом: «Надуй других, а то они надуют тебя». Но ловкости у него было не отнять, – Элис хохотнула в ответ на фразу о наличии в закромах у Купера пояса, как у Гудини. Почему-то это её вовсе не удивило, именно такие девайсы как-то по умолчанию накладывались на образ нового знакомого, склеивая разрозненные части воедино во что-то нелепое, но милое до безобразие, такое простое, живое, импульсивное и, наверное, даже родное, если не списывать это на шоковое и предпаническое состояние, чем Элис и занималась вполне успешно, пока, продолжающий болтать, красавчик уже начал развязывать верёвки на её руках.
- Вот оно, блаженство, – простонала женщина, потирая запястья, когда с верёвками было покончено. Уже через пару секунд на их местах запульсировали, надуваясь, алые рубцы, а покалывание в какой-то момент стало невыносимым, пока не начало сходить на нет, когда Элис, плюнув на неспособность до конца почувствовать конечности, уже нащупывала узел, сдерживающий верёвки на руках Купера. Не то, чтобы она готова была посоперничать в силе с бравым конголезским солдатом, но тоже кое-что умела, а потому усмехнулась:
- И не такие узлы брали, – фыркнула, прокручивая конец верёвки и вытаскивая его из узла. Хорошо, что в её жизни были кузены, помогшие получить не только с десяток разнообразнейших навыков во многих сферах жизни, но и всегда напоминавшие, что если ты склонна везде находить приключения на свою задницу, не стоит отращивать ногти, чтобы потом не горевать над безвременно почившими обломками.
- Давай в окно, что-то мне не хочется пробовать дверь, – окончательно справившись с онемением и его последствиями, Элис поднялась на ноги, попутно потрепав красавчика по плечу и скомандовав: - Подсади меня, - думать о том, какова у них разница в весе и есть ли она вообще, не хотелось, да и подобные темы редко занимали Фишер, твёрдо уверенную в собственной неотразимости и почитающую лёгкость бытия за философию, способную не только отрывать её от земли, но и придавать сил окружающим.
Окошко поддалось не сразу, открывшись с надсадным скрипом, который вряд ли можно было расслышать сквозь шум тропического ливня, орошающего землю с энтузиазмом горного водопада. Но Элис на какое-то мгновение замерла, прислушиваясь и пытаясь расслышать хоть какой-нибудь подозрительный звук, но кроме учащённого дыхания больше ничего не разобрала, как и не смогла определить, кому оно принадлежало – ей или Куперу. Подтянуться удалось не сразу, и где-то здесь вспомнились все те обещания, данные самой себе, начать заниматься спортом с понедельника, как и питаться травой и солнечным светом, но стоило груди протиснуться в оконное отверстие и оказаться за пределами сарая, как дело пошло на лад и всякие бредовые мысли упорхнули так же быстро, как и появились.
На улицу Элис практически вывались, оказавшись прямо посредине лужи, в которой соседом ей послужили, скалящий отошедшей от мыска подошвой, ботинок и тряпка неопознанного цвета. Очень грустно от осознания себя в луже, ей не было, да и особой разницы уже не наблюдалось по степени влажности, - льющие с неба потоки воды создавали иллюзию, будто весь мир – это большой аквариум. Отсутствие скованности и ограниченности движений ободряли, позволяя взглянуть на ситуацию иначе, Элис обмакнула пальцы в грязь, которая была повсюду за пределами лужи, и по примеру бравых мужей из многочисленных блокбастеров, нарисовала полосы на щеках, создавая иллюзию маскировки. После чего всё-таки выбралась из лужи, прихватив с собой тряпку, которая на деле оказалась чем-то вроде простыни тёмных тонов. Какую именно роль она исполняла в реальной жизни, думать не хотелось. В этом месте ответ мог не понравиться совсем. Нарвав листьев, старательно припечатала их к тёмной ткани, добавив грязи в качестве скрепляющего материала там, где они прилипать не хотели. А закончив, накинула простыню на плечи, связав концы под подбородком, в этот момент чувствуя особенный прилив сил и той, не то гордости, не то восторга, которые ощущаешь, когда смотришь на Супермена, который только что всех победил, а теперь стоит, уперев руки в боки, а ветер треплет его плащ.
- Смотри, что я нашла! – подлетев к Куперу почти вплотную, чтобы он лучше её слышал, шёпотом затараторила Элис, - Нам нужна особенная маскировка, пока нас не заметили. Давай, примерь это. Тебе подойдёт ещё лучше, чем мне, – развязывая узел под подбородком, уверяла она красавчика, отчасти понимая, что это уже чересчур.

+1

34

Чем ближе они перемещались к окну, пусть и образно выражаясь, тем торопливее становились движения. Известное дело – как только финишная черта появлялась на горизонте, открывалось второе дыхание. Сколько связок из-за этого было потянуто в цирке и сколько травм получено после него, но Рипли совершенно ничего не мог с собой поделать, едва не приплясывая на месте, пока Элис распутывала навязанные узлы. С другой стороны, в любую секунду дверь на другом конце сарая могла распахнуться, впуская новых и совершенно недружелюбных знакомых, а вечер и так давно перестал быть томным, и часть начального очарования в него очень хотелось бы вернуть. А для этого любая компания кроме прекрасной девы исключалась напрочь. Так что победный клич, когда руки оказались на свободе, Купер в себе еле-еле удержал, сматывая верёвки и привязывая их к поясу на всякий пожарный случай. Общее положение улучшилось на ноль целых одну десятую, что в общем зачёте считалось серьёзным прогрессом, и судя по голосу, только и слышному в практически непроглядной темноте, Элис с ним полностью соглашалась, а заодно и выбирала облюбованный Рипли путь к отступлению для тактической передислокации. Кстати, об этом с ней тоже следовало бы поговорить, но только когда пугающая дверь перестанет в достаточной степени пугать.
Сцепив ладони в замок, Купер присел и подставил руки ступенькой, словно готовился к выполнению обычного набора не самых сложных цирковых трюков. Алле-оп! Стоит сказать, что в прошлом под ним всегда имелась страховочная сетка, натянутая над манежем, и только Микки умудрилась как-то с неё упасть. Может быть, такая безопасность со временем его путешествий стала иллюзией, но именно она помогала действовать, не раздумывая, не взвешивая, чтобы не успеть засомневаться или, ещё чего доброго, испугаться. Поймав на ладони ступню Элис, Рипли дернул руками вверх, поднимая её к окну, пока большая часть прекрасной девы не оказалась снаружи, напоследок пнув его пяткой в плечо. Споткнувшись о невидимую преграду, Купер полетел обратно в темноту, мысленно воспевая уроки английского матерного, потому что очень уж красочные эпитеты мелькали перед его внутренним взором, и, что самое интересное, большая часть из них обозначала восторг, ибо под увязшие в грязи ладони попался до боли знакомый предмет. Честное слово, в некоторых случаях мужчинам совершенно не стыдно пустить скупую мужскую слезу, а Рипли и вовсе порыдал бы от счастья, потому что мял в руках свою шляпу, с которой успел попрощаться.
Нахлобучив её на голову, он взял небольшой разбег в несколько шагов, и допрыгнул до окна, повиснув на руках и подтягиваясь вверх. Элис где-то внизу уже принимала грязевые ванны, так что Купер шлёпнулся рядом, всё равно ливень наглухо скрадывал любые звуки, превращая их в однообразный шум воды. Света снаружи тоже не стало намного больше, потому что светить ему было особенно неоткуда. На расстоянии вытянутой руки орудовала прекрасная дева, уже разжившаяся какой-то невразумительной хламидой, с другого бока шла стена ветхого здания, а военные джипы остались на другой его стороне. Одно Купер знал точно – на месте сидеть никак нельзя, хотя бы и просто потому, что в луже холодно и мокро. К сожалению, на этом знания как-то незаметно заканчивались, и наступало время полнейшей импровизации. В последней Элис, видимо, толк знала. Если в начале похода Рипли грешил на пальмовый самогон, то теперь его место плотно занимал адреналин, ничуть не уменьшая градус в крови.
– На следующий Комик-кон обязательно выберу образ Датча из «Хищника», – Купер скроил серьёзную мину. Очень не хватало сигары в уголке рта. Но вот тряпку всё-таки взял, причём сразу по нескольким причинам. По-хорошему, им бы сейчас уносить отсюда ноги и не оглядываться, но вот в какую конкретно сторону уносить, Рипли точно сказать затруднялся. И вот они, бравые первопроходцы, ломятся через джунгли либо до границы с Угандой, либо, что более вероятно, до первого болота или реки. Так что хламиду он всё-таки поднёс ближе к лицу, рассматривая, а потом начал привносить свои коррективы, засовывая в прорехи больше листьев, цепляя их стеблями. – Мы с тобой обязательно отсюда выберемся. Меня же друг ждёт, помнишь? Его зовут Спринтер, и он черепаха. Я его ещё в средней школе выменял на несколько бейсбольных карточек. Весьма солидная сделка по тем временам, между прочим, – Рипли притих, прислушиваясь к шуму потоков воды, среди которых ему показались посторонние звуки, но секунда за секундой в обстановке за сараем ничего не менялось, так что он добавил ещё грязи в костюм и продолжил. – Такие как он живут до ста лет! И никаких тебе душевных травм от потери питомца. У тебя кто-нибудь был?
Болтология если не успокаивала, то уж точно позволяла обращать меньше внимания на их незавидное положение. Ну, выбрались на прогулку, попали под ливень. Хорошо ведь из воды, а не из свинца! Везде следовало искать плюсы, а то и загнуться недолго от неудовлетворённости жизнью. – Я вот себе крысу сначала завёл. Да-да, как у Рона Уизли. Ну, как сказать, завёл… поймал в амбаре уже взрослую. Мама как увидела, чуть в обморок не хлопнулась, а увидела она, слава богу, быстро. Сама понимаешь, моя Короста после этого долго не прожила. Зато похороны я закатил пышнее некуда! Это просто ещё до выхода третьей книги было. Разве что солдаты из винтовок под гимн не палили. Выкарабкаемся отсюда, и можно съездить отдать дань памяти безвременно почившей Коросте. Заодно покажу тебе ранчо, познакомлю с тремя сёстрами и двумя братьями. Серьёзное приглашение! Я такими не разбрасываюсь. Дело за малым осталось – выбраться из этих джунглей, а ещё лучше из Конго в целом.
Накинув сверху ставшую втройне грязной тряпку, Купер ненамного сильнее слился с местностью, ибо и так был полностью покрыт жижей, в которую под дождём превратилась земля. Но маскировка, действительно, не вредила, потому что двинулся Купер не в сторону джунглей, а прямиком к углу дома, выглядывая за него и пытаясь оценить обстановку.
– Только есть небольшая загвоздка – я не знаю, в какую сторону идти. Ливни ночью тут короткие, надо подождать, когда звёзды покажутся. Ну… и я тут подумал. Раз мы всё равно здесь, может, выйдет забрать вещи и разжиться мачете, – он подполз поближе к Элис, шепча ей почти в лицо из-за дождя. Всё-таки они напоролись не просто на браконьеров, а на  правительственных военных, такие и в аэропорту подождать могли, если у них остались бы документы. И, естественно, сказать выходило проще, чем сделать. Тот же Датч обязательно чего-нибудь взорвал бы для отвлечения внимания или сделал несколько хитроумных ловушек. А у них с Элис зато имелась накидка с грязью и листьями! И достаточная мотивация. Следовало только хорошо спрятаться и подождать удобного момента.

+1

35

Кто бы ей сказал месяц… Неделю… Да, Мерлиновы панталоны, пару часов назад, что стоя посреди тропического ливня и находясь при этом на волосок от одной из самых ужасных участей, которые только родятся в больных человеческих головах, когда они оказываются в эпицентре сто процентной безнаказанности, можно почти непринуждённо лепить из грязи подобие маскарадного костюма для победы в образе неведомой зверушки, обсуждать Комик-кон и домашних любимцев. Решительное нет для всех трёх вариантов, припасённое не только у Фишер, но и у всех, кто хоть раз смотрел блокбастеры и экшены. Но, скидывая псевдоплащ и сдавая его с рук на руки Куперу, Элис всерьёз размышляла о том, кем же она нарядится на одно из главных событий любителей косплея, и её мысленный взор метался между прекрасной, раскрепощённой и боевой Рангику Мацумото и не менее боевой и не менее раскрепощённой, сексуальной Ларой Крофт, костюм которой висел в шкафу с прошлого Комик-кона. Иногда, когда становилось особенно скучно катать статейки про криминальные реалии мира, Фишер любила развлечься, осветив в своём видео-блоге затейливые и красочные мероприятия, которые приводили её в восторг масштабностью и серьёзностью подхода. Похожую детальность и чистоту исполнения встретишь, разве что у каких-нибудь ролевиков, любящих шастать по лесам и болотам.
- Главное, чтоб не к ролевикам. Я как-то сунулась к ним, ну так, интереса ради, так они попытались напялить на меня костюм королевы эльфов, который благополучно лопнул на груди. Говорила ведь, какая из меня эльфийка, они все бледные и тощие трепетные лани с необъятным самомнением. А я люблю чего попроще. Человеческих дев, например, – со скрипом сместив свой выбор в сторону уже имеющегося костюма, да бы не усложнять себе жизнь созданием велосипеда и окончательно всё не запороть, Элис кивнула, поделившись с Купером новой порцией неподходящей к ситуации информации. Хотелось тут же набрать какого-нибудь режиссёра и заорать в трубку, что он всё снял не так, и ему бы самому не помешало оказаться посреди джунглей, отфыркивающимся от воды и озирающимся по сторонам в надежде не быть снова схваченным.
- Ещё бы нам отсюда не выбраться, я что же, зря проталкивала свою задницу через этот кошачий лаз, именуемый окном? Нет-нет, давай искать выход из этой дрянной ситуации, пока эти черномазые ублюдки не вернулись, – оглядываясь, откликнулась Элис, слушая очередную занимательную историю из жизни юного Рипли, который в её глазах в какой-то мере до сих пор и оставался тем мальчуганом, который может отловить себе в амбаре крысу, как у Рона Уизли или обменять черепаху на запас бейсбольных карточек. И Фишер готова была умилиться, но не сумела. Именно от этого, наполненного какой-то детской наивностью и теплом дома, рассказа, в котором фигурировала уже не раз упомянутая мама, кажущаяся Элис доброй и всепрощающей, такой теплой, к боку которой можно прижаться и забыть обо всём, стало вдруг до спазмов внизу живота страшно. Фишер собрала на языке вязкую слюну и повернув голову в сторону, сплюнула.
- Я дома практически не бывала, училась в пансионах. Меня слишком часто исключали, да и там не приветствовалось наличие животных. А на каникулах… Зимой Аспен или Альпы, на Пасху – Париж, а летом – Лондон или Хэмпстед, – сцепив зубы, вскинула голову, мысленно приказывая внутренностям заткнуться и перестать дрожать. Они что-нибудь обязательно придумают, ведь удалось же Куперу вывернуться и развязать путы. Только бы удача не решила вильнуть хвостом. Три сестры и два брата. И ранчо в придачу. Ну, конечно, где ещё могли воспитать такого Рона Уизли. Элис давно перестала завидовать чужим семействам, но ей всегда было интересно наблюдать за тем, как общаются между собой родственники, когда не подчиняются правилам и устоям, не запирают друг друга в рамки этикетов и условностей. И она тут же, молча, принимала это приглашение. В том, что оно прозвучало именно сейчас, виделся ей какой-то особенный смысл, как будто открывалось окно в неизведанное уютное пространство, где обязательно должен присутствовать запах свежей выпечки и конского навоза, - совершенно чудесное сочетание.
- У бабушки были. Она часто говорила: «Элис, детка, не обнимай меня так сильно, что скажут люди? Мы, англичане, выказываем свою любовь только к лошадям и собакам», – почти подпрыгивая за его спиной, пока Рипли исследовал обстановку за углом, Фишер перебирала в уме особенно знаменательные фразы бабули, которая была единственной леди, похожей на которую в старости Элис согласилась бы быть. Её тонкие шпильки и безупречная игра в обществе были настолько искромётными и точными, что до такого красноречия и чёткости Фишер ещё очень далеко.
- Ты думаешь, они оставили вещи где-то рядом? – с сомнением протянула Элис, которая отчего-то была уверена, что Купер точно знает, куда им идти, и сейчас, как волшебник, выведет их обратно к поселению, в котором они остановились. – Если мы выберемся отсюда, обещаю выбить тебе билетик из этой проклятой страны, – не задумываясь, пообещала Фишер, продвигаясь чуть вперёд, чтобы тоже рассмотреть, что происходит за углом. Шанс, что их надолго оставили в покое был невелик, и ждать, когда опасения подтвердятся не хотелось, но желания заблудиться в трёх соснах и в скором времени снова попасть в руки к военным или помереть голодной смертью храбрых, особого не наблюдалось. Помявшись несколько мгновений, она кивнула, повернувшись к Куперу:
- Давай попробуем. И постараемся как следует им напакостить, -  усмехнулась Элис, соглашаясь с предложением.

+2

36

Как-то давным-давно, путешествуя в кузове грузовика с привинченным к бортам «Громодромом», а заодно почитывая журналы, захваченные в одном из десятков городов, сквозь которые проехал их цирк-шапито, Рипли наткнулся на интересную статью. Точнее, особенно интересной она как раз и не была, но Купер не выбирал за собственный мозг, что останется в памяти, только и ожидая момента всплыть на поверхность, пусть момент и настанет под проливным дождём в конголезских джунглях. В тот раз автор колонки убеждал своих читателей в собственных познаниях относительно формирования снов. В общем и целом Рипли не помнил ни основных тезисов статьи, ни зачем вообще её читал, однако одна из строчек намертво въелась в память – особенно яркие и красочные сны возникают, если ложиться спать с набитым желудком. Уж какие непознанные процессы происходят в организме человека, он и понятия не имел, но сейчас начал копаться в воспоминаниях. То ли хлеба из маниоки в маленьком баре Купер съел достаточно, то ли его воображению масштабная подпитка особенно и не требовалась, но слушая рассказы Элис о выборе костюма на комик-кон, он всё больше начинал сомневаться, а не спит ли в данный момент в номере, приобняв аквариум со Спринтером. Нет, естественно, где-то в райских кущах существовали прекрасные девы, в свободное время почитывающие комиксы, отличающие «Звёздные войны» от «Звёздного пути», обожающие косплей и приглашающие на танец первыми, но Рипли отчего-то считал, что не сделал в своей жизни достаточно, чтобы попасть туда уже сейчас. Даже конголезские браконьеры, бывшие по совместительству ещё и правительственными военными, на короткую секунду отошли на второй план, пока Купер ярко представлял себе эльфийский костюм, упомянутый Элис, а затем пару раз трогал указательным пальцем её бок. Плодом его воображения она всё-таки не была, а значит, следовало быстренько приходить в себя и придумывать очередной план, выделяя на него ещё одну букву алфавита. В конце концов, запас их ограничивался всего двадцатью шестью попытками, а они пока не выбрались даже за первую десятку.
Кстати, пансионы и все перечисленные города и страны, которые сам Купер наблюдал только на фото и в роликах, наверно, больше подходили бы его новой знакомой, если бы он потрудился над этим подумать, но Рипли всё-таки начинал смотреть на неё именно сейчас, и оценивал по тому, что видит. А раз так, то девчонки из приличного общества оказывались на самом деле интересными личностями. Скорее всего, не все поголовно, но уж Элис точно. На это стоило потратить пару минут дефицитного времени, когда в любой момент кто-то из военных пойдёт проверять, как там поживают пленники, и если уж начистоту – то конкретно прекрасная дева.
– А как же Сливки? Принцессин пони с длинной чёлкой, – Рипли ещё раз выглянул за угол, хотя ничего нового кроме темноты и стены дождя так и не увидел, что никакого энтузиазма не вызывало. Не смотря на пронизывающий совсем не тёплый ливень, он прямо-таки чувствовал, как обстановка начинает припекать. Пока здесь с ними вместе оставались его почившая Короста, верный Спринтер и оставшийся воспоминанием пони, страх не подбирался вплотную, дежуря где-то на расстоянии вытянутой руки, что Рипли очень даже устраивало. Он нырнул обратно за угол и в очередной раз за вечер, точно как в случае с найдtнной в потёмках шляпой, зацепился взглядом за нечто, больше напоминающее склад старых гнилых досок, устроенный прямо под стеной дома. При первом беглом осмотре очень сложно было заподозрить в этой куче палок лестницу, но судьба, очевидно, не бросала попыток помочь им вылезти из джунглей хотя бы в сознании.
– Думаю, что вещи могут быть абсолютно где угодно, – едва ли не весело ответил Купер. Для настоящей весёлости ему отчаянно не хватало более мирного и привычного антуража, и приходилось как-то выкручиваться с тем, что есть, пусть наличие лестницы его несколько приободрило. – Но в одном уверен – попробовать нужно. А потому у меня есть предложение… не спорю, хороших за вечер набралось не очень много, – он подобрался ближе к лестнице и с усилием поднял её к стене, почти выдирая с хлюпаньем из грязи, в которую превратилась почва. Бог знает, сколько дней, а то и месяцев она тут пролежала, как сильно повлияла на неё вода и время, но именно сегодня для этой лестницы наступал звёздный час. – Конечно, она может и не выдержать, но хоть приземление выйдет мягким, в такой-то грязи. Обычно дамы идут вперёд, но тут уж лучше я. Займём лучшие места на бельэтаже, – в этот раз, как и во множестве других, никакой страховки не предусматривалось, что Рипли никогда не останавливало. Разве что, сейчас он всё-таки прикидывал, выдержит ли лестница второй заход. Хотя бы её стонов и скрипов в шуме дождя совершенно не было слышно.
Вид, действительно, должен был открыться хороший, к тому же они всё-таки не ломанулись в джунгли, выискивать подходящее дерево, а эта очередная блестящая идея пришла в голову Куперу, только когда он уже оказался на самом верху, распластавшись на животе у самого края и подавая знаки Элис. Отсыревшую тяжёлую лестницу еле-еле удалось вдвоём подтянуть наверх, укладывая ближе к стене, чтобы внезапно не провалиться внутрь здания, проломив хлипкую черепицу. На самом деле Рипли сильно сомневался, что крыша выдержит даже их, так что отполз с девой к противоположному краю. Так сказать, для равновесия. За каким-то чёртом он припёр наверх их камуфляж, зато теперь укрыться маскировкой удалось обоим, окончательно сливаясь в темноте с крышей. В голове уже крутились фразы о холоде и о путях его преодоления, но Купер упорно загонял их подальше, соревнуясь с сознанием в перетягивании каната наоборот. Упёртыми оказывались оба.
– Обожаю боевики восьмидесятых и девяностых, – сходу ухватился за продолжение темы Датча Купер. Ну, и к тому же, он действительно гораздо больше любил именно старые фильмы, тёплые и ламповые, где главные герои выглядели железными, но всё-таки людьми, а не супергероями, ибо для этого существовали комиксы. – Даже под проливным дождём в джунглях там обязательно получалось что-нибудь взорвать, – в их же случае требовалось либо дождаться конца ливня, либо обзавестись компасом и картой, либо работающим навигатором. И что-то неуловимо подсказывало Куперу – звёзды покажутся раньше. Он едва-едва передвинулся под их накидкой на самый край и указал Элис на тарахтящий под навесом бензиновый генератор и некую железную бочку рядом. Ну, а вдруг! Вдруг! Дело оставалось за малым: подождать подходящей возможности; каким-то волшебным образом проникнуть в дом; ещё более волшебным образом найти вещи; ухлопать остаток магии на дополнительный поиск зажигалки; определить направление побега; сбежать под отвлекающий взрыв генератора. Профит.

+2

37

- Сливки никогда в полной мере не был моим. Сложно владеть кем-то, если видишь этого кого-то только пару недель летом. Это как трахаться раз в год. Восторг вызывает, но до конца не прочувствуешь, – шепотом вещала Элис, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, тем самым пытаясь рассмотреть хоть что-то за красавчиком, почти браво выглядывающим из-за угла. Не пускаясь в дальнейшие многословные объяснения, она попыталась обрисовать действующий в её жизни порядок вещей, который более чем красноречиво показывал – она совершенно не умеет отвечать за кого-то. Когда-то именно этой фразой Фишер убеждала себя, что, возможно, оно и к лучшему, что её ребёнок не выжил. Слабый, полный горького сарказма вывод, подкреплённый полудюжиной не самых серьёзных, но всё-таки доказательств. Он сыграл свою роль, когда попытки встать на ноги всё-таки увенчались успехом. И до сих пор Элис была убеждена, что ей не стоит доверять ответственность за чью-то жизнь. Поэтому и не стремилась нырнуть в долгосрочные отношения, которые неизбежно привели бы к необходимости эту ответственность на себя взять. Стоило мысленно порадоваться за всех тех зверят и любовников, которым не досталось постоянного места в её жизни, и она пообещала себе, что сделает это как-нибудь потом, когда события будут развиваться на более низких скоростях и иметь более приятные последствия, например, обмывая с тем же красавчиком успешное завершение не самого простого дельца. Сплюнув трижды, чтоб не сглазить, постучала костяшками пальцев по стенке сарая, прежде чем расплыться в лукавой улыбке, когда Купер взялся за лестницу, устанавливая её и тем самым открывая путь наверх.
- Было бы крайне печально даже не побороться как следует, ты не считаешь? А уж если удастся сделать гадость, тем кто сделал гадость тебе, так и вовсе можно считать, что день удался, – под едва уловимые в шуме дождя скрипы и стоны лестницы, заметила Фишер, рассматривая круглую и упругую на вид задницу, лезущего вверх красавчика. Как-то раньше у неё не было случая оценить эту часть его жилистой конструкции, а тут открылся очень даже аппетитный вид, к которому почти что потянулась рука для контрольного щипания. Не то чтобы она причисляла себя к фанатам мужских жоп, но ценительницей прекрасного точно была, а потому не обратить внимания просто не смогла, правда, руку, шевельнувшуюся по направлению к округлости, пришлось отдёрнуть, смыкая пальцы на ступеньке лестницы. Купер уже несколько раз успел заслужить уважение, и своими же действиями обнулять всё это, превращая его всего лишь в какой-то безликий объект на разок Элис не хотела. Виной заигравшим гормонам явно был стресс и некоторая доля полушокового состояния, гонявшего по венам адреналин, от которого волнообразно менялись настроения от бесстрашной эйфории, когда ощущение, что всё по плечу практически переваливалось через край благоразумия, до почти полного оцепенения, следствия вдруг накинувшегося страха. Когда пришла её очередь взбираться по лестнице, Фишер испытала жгучее желание ускориться и сделать это быстро, пока ступеньки не обвалились под её, далёким от птичьего, весом, но вопреки ему поднималась медленно, не делая резких движений, чтобы действительно не оказаться снова посреди лужи, смахивающей на грязевую ванну, но далекой от вариантов, предлагаемых спа-салонами Манхэттена.
- Я всегда хотела поучаствовать в сцене со взрывом. Когда ты такой идёшь, весь из себя, звучит эпичная музыка, а за спиной взрываются машины или дома. Еее, бэйби, мишн комплит, – тихонько, звуками напев один из вариантов упомянутой эпичной музычки, Элис продолжила отползать вслед за Рипли к дальнему краю крыши, наконец-то имея возможность одновременно с ним наблюдать за разворачивающейся вокруг действительностью и лишний раз убеждаясь, что дом и сарай стоят в каких-то дебрях, от которых до нормального поселения, явно ещё несколько километров по дороге, сейчас нещадно размываемой ливнем. Оставалось надеяться, что по этому невидимому отсюда пути к цивилизации и свободе джип, который они непременно одолжат у военных, проедет без труда, потому как бег никогда не был любимым занятием Элис, и даже в предлагаемых условиях она вряд ли смогла развить достаточную скорость, ещё и не на ровной асфальтированной дорожке.
При взгляде на бензиновый генератор, Фишер приободрилась, снова лукаво улыбаясь. Захотелось даже потереть ладонь об ладонь, как делалось в мультфильмах и старых кинофильмах, когда подворачивалось выгодное и приятное дельце. Даже намурылыкивать мелодию перестала, всё-таки оторвав от крыши руку, и показав Рипли поднятый вверх большой палец. Открыла было рот, чтобы высказать пожелания насчёт того, как именно ей видится общение с этим прибором, но тут же его закрыла и пригнула голову. В доме распахнулась дверь, и из неё показались две высокие тёмные фигуры, переговаривающиеся между собой. Слов Элис не разбирала, да и ей казалось, что вряд ли бы поняла их. Послышался гогот, почти непринуждённый, как будто этим ребятам не впервой было ловить людей в лесу, а потом оставлять их связанными в сарае, замышляя всякое нехорошее. Хотя, возможно, так и было. Кто знает, сколько таких же как они, но менее удачливых путешественников так и не вернулось назад, оказавшись жертвами бравых конголезских вояк? От мыслей о возможных цифрах по спине поползли мурашки. Элис пошевелилась, чуть ближе придвигаясь к Куперу, и затаила дыхание, наблюдая за тем, как мужчины закуривают, а потом продолжают движение вперёд.

+1

38

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Если внимание слишком надолго зацикливалось только на одном предмете, то он постепенно терял собственную форму. То же самое происходило со смыслом с десяток раз повторенного слова. А потому Рипли изыскивал для себя возможности подумать о чём-либо ещё, кроме беспросветного дождливого мрака конголезских джунглей, иначе котелок давно бы уже перегрелся и отказался работать. Сидел бы он на крыше один, как попугай на жёрдочке в своей клетке, наверняка про себя повторял бы по очереди клички всех оленей Санты по порядку; пел бы, едва шевеля губами, залихватские портовые песенки; или придумывал, как из национального парка добраться до деревни Икоко, которую тоже хотел бы увидеть, раз с остальным не так повезло. По крайней мере, так он думал теперь, хотя, чего греха таить, может быть, раскис бы так же, как земля под ливнем. Зато здесь и сейчас с ним оказалась Элис. Так себе достижение, конечно. Могла бы протанцевать до утра в баре Мбандаки, где риску подвергалось разве что содержимое кошелька, а уж никак не жизнь. Резонно пожав плечами по поводу несбывшихся мечт, Купер уже почти округлил губы в ответ на реплику о Сливках, точнее, на её продолжение, но прикусил язык. Рождество тоже случалось один раз в год, однако никому не приходило в голову, что его можно успеть не прочувствовать, хотя… да, Рипли думал вовсе не о Рождестве. Что поделать, с девушками ему везло настолько сильно, что впору было придумывать сравнения с праздниками, аж уж признаваться в этом Элис он точно не собирался. В первую очередь, в целях безопасности, чтобы от хохота она не съехала с края крыши.
Так вот, именно для того, чтобы не съехала, Рипли протянул руку и приобнял её за талию, отгоняя от себя сравнения с некоторыми ребятами на Комик-Конах, на всех фотографиях с косплеершами держащих ладонь в паре сантиметров от их тела. Из подборок в интернете «Как определить девственника на фото». Купер хрюкнул себе под нос и подтянулся ближе к краю, переключая внимание не вышедших из хлипкого строения военных.
Как ни странно, видно их было достаточно хорошо, и вовсе не благодаря светящимся в темноте кончикам сигарет. Пока он тут на крыше думал о «раз в год», в окружающем мире произошли серьёзные перемены. Во-первых, стало достаточно тихо, чтобы голос джунглей снова прорезался: вместо несмолкаемого стука ливня по листьям теперь становились слышны какие-то ночные птицы; во-вторых, небо очистилось достаточно, и луна проглянула через постепенно и ненадолго рассасывающуюся облачность, а потому небольшая поляна перед глазами открывалась как на ладони. Глаза уже привыкли к темноте, так что Рипли чуть не присвистнут от детализации. При лунном свете небольшой пятачок вырубленных джунглей всё ещё оставался небольшим – места едва хватало под стоянку для двух военных джипов и сарая. Купер не брался утверждать, но, скорее всего, эту хибару тут поставили в качестве временного укрытия при перегоне запрещённого груза. Не настолько он разбирался в браконьерстве, насколько своим растянутым по краю крыши телом оценил всю неустойчивость строения, склёпанного на скорую руку, в прочем, как и большинство зданий в Конго, стоило только выехать за пределы Киншасы. С другой стороны, не очень обширное открытое пространство не могло не радовать, прошлая попытка убежать от джипов по дороге слишком хорошо засела в памяти, чтобы так скоро её повторять. Да и шанса пока всё ещё не предоставлялось. Однако переломный момент назревал настолько явственно, что Купер весь подобрался как перед прыжком на трапеции, когда партнёр уже летит навстречу, протягивая вперёд руки.
Двое браконьеров, о чём-то переговариваясь, не спеша шли к сараю, видимо, по душу Элис, и Рипли чётко и ясно, как при дневном свете, видел конец этой неспешности. Стоило им открыть дверь и заглянуть внутрь… Да, так всё и произошло. В одну секунду их голоса поднялись до крика, и вся поляна перед хибарой пришла в молниеносное движение. Изнутри повалили ещё люди, взревел двигатель ближайшего джипа, а пространство осветилось фарами и мощными фонарями. Купер едва ли не вжался в Элис, отнимая ладонь от её пояса и прижимая рукой уже её затылок. Их хламиды хватило, чтобы укрыться с головой, а луч фонаря под крики браконьеров несколько раз проехался и по крыше. Может быть, и без такой маскировки их вымазанные с ног до головы тела остались бы незамеченными, но бешеный стук сердца где-то возле самого горла заставлял благодарить прекрасную деву, подцепившую на земле какую-то мокрую тряпку. Обзор резко сузился до тонкой щели между этой тряпкой и крышей, так что Рипли только услышал, как завёлся и второй двигатель тоже. Что ж, если где-то в его воображении и жила идея погони на колёсах сквозь ночные джунгли, то прямо сейчас от неё следовало отказаться – обшарив всю площадку возле дома, военные явно расширяли зону поисков и снова охотиться планировали на машинах. В любом плане существовали изъяны, а Купер был полностью готов топать обратно на своих двоих, только бы вообще отсюда выбраться.
– Сейчас я слезу и посмотрю, что к чему, – прошептал он Элис в самое ухо, пусть услышать его посторонние уж никак не могли. Площадка перед хибарой опустела, но эта вновь образовавшаяся тишина выглядела чересчур обманчиво. Паучьим чутьём Рипли похвастаться не мог, но вот здравого смысла хватало хотя бы на столько, чтобы он дожил до двадцати шести. Кто знал, может, лимит исчерпывался ровно на этой самой цифре, ибо когда Купер отполз немного от Элис к центру, дабы дотянуться до оставленной на другом краю лестницы, больше почувствовал, чем услышал – крыша под ним мягко проминается вниз. За этим лёгким предвосхищением полёта пришёл и тихий, но явственно различимый треск конструкции, не выдерживающей ни критики, ни веса достаточно субтильного Рипли. – Вот ведь чёрт…
Последние слова, сказанные уже с некоторой обречённость в голосе, утонули в хрусте ломаемых перекрытий, а сам Купер полетел вниз, выставив вперёд руки и пытаясь хоть как-то сгруппироваться для переката. Удар всё равно вышел отменный. По крайней мере, он провалился только через крышу на второй этаж, а не последовал дальше на первый и в подвал, если он здесь вообще был. Максимально низкие потолки позволили только полупридушенно застонать, еле-еле переворачиваясь на спину, чтобы увидеть приличную дырку, оставленную собой в потолке.
– Элис, – позвал Рипли, выдавливая из себя вместе с воздухом единственное слово. Голова повернулась в бок безо всякого хруста, да и конечности не вопили болью о переломах, так что он, можно сказать, отделался лёгким испугом, зато прямо сейчас с пола смотрел на стол в углу, на котором спокойно лежала его сумка с камерой и, по всей видимости, вещи прекрасной девы. На ум приходил собственноручно придуманный план, часть пунктов из которого, непосредственно связанных с волшебством, выполнялись прямо на глазах. – Ты не поверишь…
Окончательно порадоваться не давал только раздавшийся топот армейских ботинок по лестнице. Ну, конечно, пусть одного или двух человек, но они должны были оставить тут.

+1

39

В этом ведь вся беда и есть: ничто в реальной жизни не готовит тебя к такому экшену. Ты можешь просмотреть три сотни фильмов про захватчиков и заложников самого разного пошиба, помещённых в самые разные обстоятельства, но вживую столкнувшись с силой и несправедливостью, поставив свою жизнь на кон в рулетке на выживание и сохранение собственной личности, никакой готовности, не говоря уже об уверенности в собственных силах, не почувствуешь. По крайней мере, притулившись на краю крыши ветхой сараюхи, готовой вот-вот душу отдать каким-нибудь своим африканским древесным богам, Элис точно не чувствовала себя хоть в чём-то уверенной и хоть на сколько-то готовой действовать. Она давно уже не была маленькой девочкой, не верила в сказки и знала, что в этом мире полно боли и несправедливости, с которыми многие просто не в силах совладать. Никогда не закрывала глаза, натыкаясь на неприглядную истину, и не стремилась отвернуться, пройдя мимо, чтобы, не дай мироздание, её бы не коснулось. Нет, Элис всегда лезла в самую гущу событий, расталкивая локтями попадавшихся на пути, не только затем, чтобы получить наилучший материал, свежий и точный, легко ложащийся на бумагу, если верно выбрать стиль и слог. Но и затем, чтобы протянуть свою руку раскрытой ладонью вверх там, где нужна помощь друга, или же вложить свои силы в удар кулаком там, где требуется применить силу. Насилие – это плохо. Боритесь за мир. Требуйте мира. Умирайте за него. Занимайтесь любовью, а не войной. В колледже она тоже любила выкрикивать эти лозунги, рисовать значок мира на футболках, заборах и зданиях, взбираться на баррикады и, размахивая самодельными плакатами, кричать во всю силу лёгких, веря, что её услышат. Но с площадок для митингов не было слышно. Это знание пришло позднее, его за руку привёл опыт. Громче всех звучит голос не в толпе, а когда он один на один с аудиторией, готовой слушать. Бумага стерпит всё, а в век высоких технологий не нужна и она, достаточно ноутбука и открытой страницы Word’а. Если ты хочешь, чтобы тебя услышали, говори внятно, чётко, по делу и там, где точно найдутся те, кто захочет слушать. Простые требования, удовлетворить которые порой бывает слишком сложно. Вглядываясь в душную, густую и сырую от прошедшего дождя темноту, Элис старалась запомнить, как можно больше деталей, малейших штрихов, которые необходимы, чтобы картина вышла реалистичной, полной, чтобы слова могли передать весь ужас этой ситуации, в которой она сама оказалась одним из центральных звеньев. Адреналин, бурлящий в крови, смешивался со страхом, не давая парализовать, лишить возможности двигаться и соображать. Они выберутся отсюда, и Элис положит редактору на стол материал, публикация которого, может, и не сможет решить даже миллиардную долю проблем этой страны, но хотя бы обратит внимание на то, что эти проблемы существуют, что масштаб зверств достиг апогея, и мир должен открыть глаза и посмотреть на загнивающую, исходящую гнилью безнаказанности, страну, в которой двое туристов могут пойти в лес и не просто стать жертвой маньяка, а оказаться растерзанными группой военных, почти законно, почти санкционировано. И защиты нет ни в чём, - ни в титулах, ни в происхождении, ни в званиях. У тебя нет ничего перед их силой, ты наг и почти слеп, как будто только рождён.
Словно в ответ на её мысли, облака расступились, и реальность окуталась серебристой дымкой лунного света. Фишер чуть ближе придвинулась к красавчику, чья рука на талии ощущалась едва ли не спасательным кругом, в который хочется вцепиться не только пальцами, но и зубами заодно. Дыхание затаилось само собой, вдохи проскакивали через раз, пока из здания напротив появлялись военные, а потом направлялись в сараюху, где явно надеялись встретить беглецов. Дальше всё происходило слишком быстро. Мозг фиксировал события как-то отстранённо, выхватывая по кускам, как кадры при вспышке фотокамеры. Вот военные только двигались в сторону сарая, а вот уже джипы мчаться прочь, рыча и размалывая влажную грязь. Самое время было делать ноги. Причём было всё равно, как долго придётся бежать, главное, чтобы в итоге добраться до безопасного оазиса, в котором обосновались съехавшиеся журналисты. Элис всё-таки вцепилась в Купера на какое-то мгновение, когда он озвучил свои намеренья. Всего на мгновение, чтобы убедиться в его реальности, почувствовать тепло, исходящее от его тела, прийти в себя, и сверкнуть улыбкой, стряхивая оцепенение, пришедшее вместе с принятием всей глубины того ужаса, который царил в этом месте, наполняя его до краёв.
- Будь осторожен, береги мордашку, она тебе ещё послужит, – она надеялась, что подмигивание выйдет ободряющим. Чтобы выбраться, а не просто кинуться панически ломиться через лес, ей нужны были силы совсем иного порядка, чем страх и ожидание поражения. И, к своему удивлению, Элис обнаружила, что присутствие Рипли само по себе даёт ей необходимое. Он не впал в истерику, не покрылся каменной непоколебимостью и не сказал, что это она во всём виновата. Наоборот, вёл себя почти так же, как она, естественно, по-человечески, но не позволяя страху одолеть, выйти на первое место, вместе со всем тем говном, которое обычно лезет из людей в стрессовых ситуациях. И за одно это хотелось кинуться парнишке на шею и расцеловать его в обе щеки. Фишер почти даже потянулась, чтобы запечатлеть на мокром и покрытом пылью лбу Купера поцелуй, как он вдруг начал проседать, пока с громким треском, вовсе не провалился в недра дома. Сердце у Элис готово было выпрыгнуть прямо через рот, только ладони подставляй, если лишиться не хочешь.
- Эй, красавчик, ты там живой? – шепотом позвала Фишер за мгновение до того, как из образовавшейся на крыше дыры, раздался ответный шепот Купера. С опаской пошевелилась, медленно подползая к краю и заглядывая внутрь проделанного отверстия. В данный момент Элис была готова поверить во что угодно, хоть бы Рипли встретил там внизу самого Санту, только не очередных конголезских военных, которые уже начали его пеленать и готовить к какой-нибудь особенно жестокой кончине. Впрочем, узнать во что она не поверит, ей так и не удалось, - топот армейских ботинок по лестнице отдавался прямиком внутри тела, там, откуда могла бы попроситься местная брага, только та, наверное, уже вся вышла вместе с потом. Элис сцепила зубы, сдерживая рвущийся наружу мат, свеженький, отборный, сочненький такой, специально приготовленный для таких вот незваных и нежеланных гостей, и стала медленно отползать к лестнице, стараясь не очень торопиться, - если красавчик умудрился своим весом обвалить часть крыши, то с её, вполне можно ждать обвала оставшейся части. Только оказавшись у края, Фишер поняла, что всё это время сдерживала дыхание. В себя её привёл луч фонаря, скользящий по ступенькам. Элис прикусила губу, считая про себя. План был довольно прост, оставалось, чтобы исполнение не подкачало. Ну давай же… восемь, девять, пошла! Лестница оказалась тяжелее, чем она думала, но тихий вдох и стон, последовавший за грохотом, дали понять, что падая, конструкция достигла цели, придавив военного. Фонарь остался лежать рядом, катаясь из стороны в сторону.
- Получил, козёл!? – чуть громче, чем шёпотом, заявила Фишер, воздев руки к небу, и тут же зажала ладонями рот. Губы сами собой разъезжались в улыбке. Вкус этой небольшой победы был слаще, чем представлялось.
- Пора выбираться отсюда, красавчик, – снова шёпотом сообщила Элис, – Но для этого тебе придётся вернуть мне лестницу.

Отредактировано Alice Fischer (31.10.2017 21:37:52)

+2

40

Если бы внутренним ощущениям, достаточно часто накрывающим Рипли Купера с головой, были присущи свои собственные индивидуальные характеры, но надежда, определённо, стала бы самой упёртой из всех. Доподлинно неизвестно, на что конкретно он надеялся, когда накачивался местным самогоном в баре самой опасной на планете страны, чтобы потом незаконно проникнуть на территорию охраняемого заповедника. Скорее всего, его мысли очень походили на чаяния весело шагающего к магазину на углу человека, который собрался купить парочку лотерейных билетов с полной уверенностью, что один из них точно должен выиграть. Кстати, билеты Купер периодически тоже приобретал, а потому сейчас не мог с ходу сообразить, куда падать ещё ниже, раз уж не удалось пробить пол до первого этажа. Видимо, следовало набрать кредитов у мафиози, потратить их в ноль и поехать отыгрывать деньги на возврат в Лас-Вегас. Вполне возможно, такая мысль пришла бы ему в голову, стоило только добраться до Мбандаки на своих двоих, а не быть наскоро забросанным листвой где-то во вторичных джунглях в ожидании, когда на запах придёт какой-нибудь хищник. Потому что это становилось заявкой на удачливость с огромным потенциалом. Чёрт возьми, да он бы и реку от счастья тогда руками раздвинул бы. А пока оставалось изворачиваться на полу в попытке подняться, а заодно костерить всё телевидение за неправдоподобность абсолютно всех боевиков.       
– Относительно, – ответил он на раздавшийся сверху вопрос и потянулся ладонью к затылку. Годы практики давали о себе знать, а потому перекат вышел едва ли не идеальным, особенно учитывая обстоятельства. На затылке вместо зияющей раны от удара надувалась самая обыкновенная шишка, а конечности пусть со скрипом, но всё-таки двигались. Правда, не сказать, чтобы достаточно проворно. С заявкой на почётный орден с названием вроде «Счастливчик» приходилось повременить, ибо к появлению одного из военных подняться на ноги Купер так и не успел.
В его жизни, пусть начиная не с самого детства, а только лишь с совершеннолетия, начиналась полоса рассказанных и нерассказанных историй. Каждая из них имела своё начало и кульминацию, но вот финал всё время умудрялся словно откладываться, превращаясь в новую завязку новой истории. Рипли никогда об этом не думал, однако именно сейчас в его голове проскользнула мысль: «а что, если». А что если финалом станет автоматная очередь через всю комнату и его тело в том числе. Обиднее не придумаешь. Точнее, придумать при желании не составляло особого труда, да вот только желания не было. Вместо этого Купер попытался извернуться так, чтобы ударить браконьера по ногам, если уж не повалив на пол, то просто открывая для себя больше шансов. И извернуться, действительно, пришлось… Знакомый уже треск хлипких перекрытий послужил достаточным сигналом поджать ноги, когда Рипли сообразил, что следом с крыши летит не Элис. Прыжок пантеры прямо на спину противника во всех фильмах выглядел довольно зрелищно, но стоило признать – лестница сработала гораздо эффективнее. Из-за небольшой высоты до потолка удар вышел не особенно мощным, но в отличие от Купера военный не почувствовал подвох заранее, а потому свалился как подкошенный.
– Элис, ты мой герой, – полным несвойственной ему серьезности голосом произнёс Рипли. Правда, произнёс настолько быстро, что фраза всё равно прозвучала слегка легкомысленно, будто в шутку. Но чего сейчас не хватало, так это времени, дабы растянуть на подольше полный драматизма момент. Главное, Купер его прекрасно почувствовал. Он уже поднялся на ноги и приставлял лестницу, выступившую едва ли не героиней всего нынешнего вечера, к проёму на крыше. Своё предназначение она точно выполнила от начала и до конца, так что оставалось надеяться, что остатков крепости её конструкции хватит на то, чтобы Элис спустилась.
Ровно с того самого момента, как под ним промялся настил крыши, время вообще летело как очумелое, и он старался за ним поспеть. Сейчас – пока военный на полу не очнулся. Потом – пока кто-то из его друзей на джипах не вернулся. Купер быстро пошарил по столу, но в итоге не нашёл ничего подходящего, кроме шнурков с ботинок браконьера. Обмотав попеременно сначала одно запястье военного, потом другое, только затем Рипли связал их вместе. Любой морской волк только хмыкнул бы над его узлами, но цирк предоставил свой манеж для Купера в столь разнообразных тренировках, что, чем чёрт не шутит, часть из них пригодилась даже в глубине конголезских джунглей.
– Хотелось бы думать, что остальные уехали далеко, и можно творить анархию, но что-то неуловимо подсказывает мне – это не так, – не смотря на смысл сказанного, Рипли улыбнулся во весь рот, сейчас выглядя, наверно, как любой другой коренной житель, потому что его лицо, как и лицо Элис, всё ещё оставалось густо замазано толстым слоем тёмной грязи, и на нём сияли только зубы. От преждевременной радости, настолько же сильной, насколько и неожиданной, ему захотелось обнять прекрасную деву и, может быть, даже поцеловать. Купер дёрнулся к ней навстречу, позабыв о своём подбитом глазе, который, видимо, от холодного компресса из грязи перестал заплывать, позволяя смотреть в оба во всех смыслах этого выражения. Но неловко осёкся где-то на середине движения, мгновенно ругая себя за это и вспоминая тех самых несчастных ребят с Комик-Кона. – Придётся обойтись без взрыва, – как ни в чём не бывало продолжил он, уже перекидывая лямку своей сумки через плечо и распихивая по карманам все вещи со стола. На полу продолжал валяться поверженный браконьер, тащить его вниз не хотелось, а здесь он оставался слишком близко к генератору.
Куперу и раньше приходилось на собственном опыте испытывать изнанку каждого сделанного снимка, разглядывая чужие фотографии и помня, как делал свои. Акцент всегда оставался на участниках, оставшихся на снимке, но вряд ли кто-то часто задумывался на счёт самого фотографа. Вместе с адреналином кровь разносила по всему организму это понимание. Он сам подверг себя опасности, да и не только себя, и поначалу даже не понимал, зачем. А вот теперь цель всё же начинала вырисовываться. – Все фотографии остались при мне. Если ты ещё и мачете где-то тут нашла, то можно переходить к последнему пункту плана и бежать, пока дождь снова не зарядил.
Или пока выехавший на их поиски патруль не вернулся обратно. В конце концов, в отличие от них с Элис, браконьеры изъездили парк вдоль и поперёк. Мысль выглядела освежающей как попутный ветер, толкающий прямо в спину и заставляющий передвигать ноги быстрее.

+1

41

Быть чьим-то героем ей приходилось и раньше, но никогда настолько не хотелось выпятить грудь, уперев руки в боки и замереть на мгновение, представляя, как воображаемый ветер колышет красный воображаемый плащ. Наверное, это нервное, потому что как иначе объяснить вырвавшийся смешок, Элис не знала:
- Я прям почувствовала себя Супервуман, – сквозь смех сообщила она, всё пытаясь прикрыть рот ладонью, и только размазывая по лицу грязь, вместо того, чтобы затыкать создавать препятствие выходящему звуку. Первые признаки зарождающейся истерики пришлись совсем не кстати, и не нравились самой Элис, но перестать хихикать оказалось сложнее, чем хотелось бы. За свою жизнь она успела повидать достаточно, чтобы считать себя довольно непробиваемой особой, но, видимо, всему бывает предел. Пришлось мысленно отходить себя по щекам, пригрозив, если не подействует, предложить красавчику сделать это уже с применением реальной физической силы. Для этого, правда, сначала пришлось бы слезть с крыши, но ей всё равно, так или иначе, пора оказаться внизу, пока хлипкая конструкция, скрипящая, трясущаяся и всё сильнее прогибающаяся под её весом после каждого нового приступа хохота, окончательно не провалилась, оставив Фишер без опоры. То ли открывающиеся перспективы заработать пощёчин и ещё парочку синяков на попе, оказались тому виной, то ли отрезвляющие слова Рипли, но смеяться Элис перестала так же резко, как начала. Пару раз икнула, вцепляясь в, вернувшуюся на своё место, лестницу, и задержала дыхание, перенося вес тела с крыши на перекладины-ступеньки. Она тоже считала, что рано им радоваться, конечно. Вкус первых мгновений маленькой победы уже рассеялся, снова сталкивая с неприглядной реальностью. Они всё ещё находились в зоне доступа военных, пусть большая их часть отправилась в погоню за сбежавшими пленными. Стоило сосредоточиться на этой мысли, как уже не хотелось ни смеяться, ни даже икать.
- Эх, жаль. А я уж понадеялась на эффектное отбытие, – Элис спрыгнула с лестницы, когда до конца оставалось несколько ступенек. Это придало некоторой весомости её персоне в собственных глазах, не то чтобы слишком сильно, но, по крайней мере, позволило почувствовать себя немного лучше. На какое-то мгновение ей показалось, что Купер сейчас кинется обниматься, но ничем таким его движение навстречу так и не закончилось. И Фишер посчитала, что оно и к лучше, всё по той же причине, что ещё не время праздновать. Вот выберутся из этой передряги, и можно будет прижать красавчика к своей груди, радуясь тому, что всё закончилось.
У Элис с собой и вещей-то особо не было, так, по мелочи ерунды, наполняющей карманы, большую часть из которой военные, наверное, выкинули ещё в лесу, а то немногое, что осталось она сгребла со стола одним плавным движением ладони. С мачете дела обстояли хуже, его не наблюдалось ни на столе, ни под столом. А вот известие о том, что Рипли удалось отвоевать не просто фотоаппарат, но и сохранить все отснятые фотографии, было действительно хорошим. Выбраться из передряги, выжав из неё максимум материала, удаётся далеко не всем. А голый текст без сопровождения многими воспринимается с большим трудом, как бы профессионально ты ни владел словом.
- Если довезёшь их до компа, я знаю издание, которое точно их купит. По крайней мере, я не собираюсь молчать об этом обо всём, – она обвела рукой окружающую их реальность, - А моей статье нужно достойное сопровождение, – вся соль заключалась в том, что как таковых фотографий Купера Элис не видела, но даже если фотограф из него окажется хреновый, уж ухватить суть сможет и тот, кто просто умеет нажимать на кнопку камеры. Пока мозг Фишер лихорадочно перерабатывал всю эту информацию, взгляд блуждал по помещению, пока не зацепился за длинное лезвие, висящее на поясе у оглушенного военного. И ещё до конца не осознав, на что смотрит, Элис двинулась вперёд, соотнося название «мачете» с предметом уже тогда, когда пальцы сомкнулись на рукояти. 
- Во! Теперь точно пора делать ноги, – переборов желание хорошенько пнуть тело военного или хотя бы плюнуть на него, Элис перешагнула, пару раз взмахнув найденным клинком, представляя, что в её руках волшебный меч, как минимум Экскалибур, который принесёт победу в этом, далеко не воображаемом противостоянии. Запал, правда, кончился, стоило добраться до кромки леса. Даже в лунном свете разглядеть что-либо в череде шелестящих кустов и возвышающихся деревьев, удавалось с трудом, а уж как найти дорогу назад, тем более без карты, компаса или того лучше, GPS-навигатора, оставалось вопросом. Не раз и не два отправляясь в путешествие, Элис считала себя прожжённой туристкой, способной выбраться из любых дебрей, но, как оказалось, была далека от реальности. В черте города – да, она бы нашла выход, а вот найти его там, где не у кого спросить, а впереди только дикая природа, вряд ли смогла бы.
- Нам сюда двигать? – сглотнув вязкую слюну, поинтересовалась Фишер, оборачиваясь на Рипли. На какое-то мгновение ей показалось, что она слышит звуки мотора, которые движутся в их направлении, но потом ветер сменил направление, и это оказался всего лишь шелест листвы.

+1

42

Последний пункт плана получался до ужаса коротким, причём уточнение вставлялось отнюдь не для красного словца. По ночным джунглям в дождь Куперу гулять ещё не приходилось, однако опыт подобного толка выглядел, как и все остальные из серии «в жизни надо попробовать всё»: минимум полезного и развивающего, максимум опасного и травматичного. На волне плавного движения по набравшемуся озерцу удачи Купер всерьёз планировал заделаться завзятым астрономом-путешественником, который без запинки определяет по звёздам собственное местоположение. Всё, чего сумел на данный момент добиться Рипли, так и не записавшись в кружок любителей использовать телескопы по прямому назначению, а не для наблюдения за соседями через дорогу, это определить Полярную звезду. В короткий промежуток затишья, когда небо на некоторое время расчистилось, а целый кортеж конголезских военных так и не добрался до своей базы, он успел заметить, с какой стороны светил небесный указатель. Возвращаться следовало в ту же самую сторону, если кортеж не закладывал поворот, который Рипли пропустил. В конце концов, приложили его от души, так что некоторую погрешность в собственные вычисления надо было бы заложить сразу. Дорогу спросить появлялась возможность только у вышедших на берег в поисках корма гиппопотамов, так что…
До выхода из двухэтажного барака, верхний из которых они с прекрасной девой благополучно поломали, Купер ещё питал некоторые надежды. На самом деле он питал их и после, но сначала как-то по-особенному. Потому что удалось найти все вещи, да ещё и разжиться мачете! Конечно, у Китнисс Эвердин стартовый набор снаряжения выглядел чуть-чуть побогаче за счёт верёвки, однако они с Элис пока выигрывали по числу преследователей. А ещё их с самого начала было двое. Не зря его спутница чувствовала себя Чудо-женщиной, потому что Купер совершенно не покривил душой, нарекая её собственной героиней, и лестница здесь играла далеко не самую решающую роль. Лишний раз Рипли понял, что в одиночестве, если бы умудрился найти себе джип и двинуться на покорение национального парка, уже закончил бы свой путь на месте ловушки для окапи, предварительно скатившись куда-нибудь в довольно глубокий омут безвыходности и отчаяния. В таких ситуациях позитивный настрой улетучивался по щелчку пальцев, оставляя после себя только выдержку и ничего больше. А теперь они, пусть натужно, но всё-таки перешучивались, расстраиваясь, что нельзя здесь всё взорвать. Для Купера такое веселье ни капли не выглядело нездоровым, ибо как раз помогало справляться с ситуацией и оперативно двигаться дальше, не ожидая помощи ни от кого, начиная с Рембо и заканчивая всевышним.     
– Конечно, довезу, куда они денутся, – легко согласился Рипли, как только Элис сказала фразу-пароль. Наверно, по такому же принципу работали в ФБР, выцепляя из телефонных разговоров и переписок по мылу определённые слова-ключи. Прекрасная дева говорила про издание, которое купит его фотографии, и при этом где-то под слоями одежды носила бейджик с аккредитацией «Нэшнл Географик». А два плюс два равнялось четыре. Огромная жирная четвёрка, за которой Рипли гонялся с тех самых пор, как вообще взял в руки фотоаппарат, а то и раньше – когда журнал попался ему на глаза. А вдруг они не понравятся? Сначала надо просмотреть, что там за материал вышел. И ещё с десяток разных оговорок он проглотил мгновенно, даже не подавившись. Вижу цель, иду к цели! Если Элис внезапно забудет или передумает, он всё равно найдёт способ пропихнуть хоть пару кадров, потому что такие возможности на дороге не валяются. Купер посмотрел на прекрасную деву, с ног до головы перемазанную грязью, отчего менее прекрасной она не становилась. Эта не забудет и не передумает.  А потому дело за малым – донести карту памяти до компьютера.
И вот тут-то пункт плана заканчивался, так и не начавшись. Последний пшик удачи моргнул на мачете, найденном на поясе попавшего под лестницу браконьера. Рипли точно так же, как Элис, остановился на мгновение, забрал у неё мачете и прислушался, стараясь угадать, не мерещится ли ему шум двигателя, однако вместо этого зашумела листва под порывами ветра, снова несущими за собой дождь. А в Конго он не накрапывал, не моросил еле заметными каплями, словно из пульверизатора. Он либо поливал тугими струями как из душа, который не зря называли «тропический ливень», либо отсутствовал полностью, либо превращался в такую влажность, что очень хотелось отрастить себе жабры для нормального дыхания. Сейчас наступило время первого варианта. Стена дождя настигла их с Элис буквально в нескольких десятках метров от хижины.
– Честно говоря, пока не появятся звёзды, мы можем двигать в любом направлении, – признался Купер и, непосредственно, двинул. В его брошюрке о Конго, где прятались билеты на самолёт в обратном направлении, наверняка был особый пунктик на счёт прогулок по джунглям в ночи. Купер сорвал джек-пот, вырвавшись на такую экскурсию не просто так, а когда небо оказалось затянуто тучами, закрывая единственный источник света. Конечно, можно было достать фонарь. А ещё можно было просто покричать «ау», подзывая конголезских браконьеров. Такие упакованные в военную форму огромные и агрессивные светлячки ему совершенно не улыбались. Со стрессом каждый справлялся по-своему, так что Купер принялся напевать себе под нос одну из песен Бритни Спирс. Начал с «Упс, я сделала это снова», но быстро перескочил на «Токсик», ибо слова знал почти все. Незамысловатые мелодии вцеплялись в сознание как репей. А через пару строк он и кивать начал в такт. Ты опасен, и мне это нравится… Купер хрюкнул, но замолчал, только когда захотел сказать что-то по делу.
– Все следы дождём размыло, – начало вышло из области очевидного и очевидного, ибо на невероятное новостей пока не набиралось. Продолжать цепочку чем-то вроде «темно, хоть глаз выколи» Купер всё-таки не стал. – Ищи нас теперь как иголку в стоге сена, хотя мы вряд ли ушли дальше, чем метров на пятьсот. Только вот лучше подождать, пока прояснится, а то не видно ж ничего, – градус очевидности повысился, в голове снова запела Бритни. А Рипли толкнул ногой ближайшее деревце, чтобы умыть лицо под водопадом с его листьев, ибо кожа уже начинала чесаться. А заодно поблагодарив высшие силы, что с верхних веток на него не свалилась какая-нибудь змея. – Образ Датча всё-таки оставлю до Комик-Кона… Ты как? Ну, и по крайней мере, от жажды не умрём.
И всё-таки Китнисс спала на деревьях не просто так, отчего Рипли поставил ладонь козырьком над глазами и посмотрел вверх, выискивая что-нибудь поприличнее, дабы не свернуть себе шею при случайном падении.

+2

43

- Самое время спросить, все ли твои знакомства с девушками происходят с таким драйвом, – рассмеялась Элис, вытирая отчего-то липкие ладони о штаны. – Повезло, что ни один из нас ни неженка. Не знаю, кому больше, но считаю, что всё-таки мне. Не то, чтобы под всеми этими слоями одежды на моей груди красовалась наколка во славу феминистского движения, – сделав с помощью указательного и большого пальца «скобку» сантиметров в пятнадцать, она поводила над грудью, к которой тесно и очень интимно липла насквозь промокшая ткань красной футболки, обозначая, где, по её мнению, красуется наколка у уважающих себя феминисток. Какой конкретно смысл должен был быть вложен в эту нательную живопись, Фишер вслух уточнять не стала, оставив эту тему исключительно для собственного воображения и упражнения фантазии на досуге, когда потоки воды, больше всего напоминающие душ, перестанут омывать её со всех сторон, в том числе и изнутри.
Но я редко встречала мужчин, не теряющихся в стрессовых ситуациях. Хотя, справедливости ради, женщин тоже, но всё-таки, чуточку чаще, – успокаиваться было рано, как и прекращать бдительно оглядывать окрестности, по крайней мере, настолько бдительно, насколько это вообще было реально сделать в подобных погодных условиях, но некоторая доля успокоения всё же снизошла на Элис, хотя поток её мыслей даже не раздваивался, а метался между десятком тем, не останавливаясь ни на одной из них. Начиная с того, что, возможно, следовало не просто связать военного, оставшегося лежать на полу без сознания, но, для пущей верности стоило затолкать ему в рот какой-нибудь, сооружённый из подручных материалов, вроде носков или листьев, кляп, заканчивая тем, что из всей одежды, которая была надета на неё, больше всего ей мешал лифчик, который и в сухом-то виде радости добавлял мало, а в мокром превращался в форменное орудие пытки, от которого мечталось избавиться вот прям здесь и сейчас, не сходя с места. Фишер покосилась на Купер, повела плечами, пробуя растянуть ткань, не прикасаясь к ней, попереминалась с ноги на ногу, слушая задорное чавканье грязищи под ногами, и в итоге признала идею об избавлении от данной части одежды нежизнеспособной по ряду причин, начиная с того, что бежать без этой детали гардероба ей будет, куда менее приятно, чем с ней, даже несмотря на кофту, оказывающую некоторое компрессионное воздействие. Вздохнув и окончательно признав поражение в этом вопросе, Элис пихнула Рипли локтём в бок:
- Давай уберёмся отсюда поскорее, мне жуть как хочется снять лифчик. Ты себе представить не можешь, насколько. Кажется, они уехали в том направлении, и, так как без GPS-навигатора или хотя бы карты из меня чертовски хреновый гид по джунглям, я предлагаю всё-таки держаться видимости дороги и двигаться параллельно ей, так или иначе куда-нибудь выберемся, – заправив, так и норовящие влезть в глаза или приклеиться к щекам, пряди волос за уши, Фишер махнула рукой в сторону, где скрылась машина с остальными военными. – Наверное, – добавила она. Из всего о чём она только что говорила, Элис была уверена только в одном, и красавчик с ней явно был солидарен – им нужно двигаться. А раз не совсем понятно в каком направлении, то какая разница, хоть в каком-нибудь, куда-нибудь, да выберутся.
Есть другие идеи? – очень хотелось услышать, что да, у Купера есть идеи, и они на порядок, а то и на два лучше и жизнеспособнее, чем только что высказанное предложение. Например, что он усмотрел в кустах ещё один джип или вездеход, а лучше вертолёт, и сейчас они, забравшись в кабину и нацепив наушники, пощёлкают переключателями на приборной панели и быстренько взлетят в воздух, на зло и придуркам-военным, и разбушевавшейся стихии. Картинка вышла настолько яркая, что Элис даже завистливо присвистнула:
- Вернусь в Нью-Йорк, пойду учиться водить вертолёт, – сообщила она Рипли, начавшему мурлыкать знакомые Фишер с детства мелодии, которым так и подмывало начать подпевать. Клип, в котором Спирс танцует в школьном коридоре, совершая незамысловатые движения, потянул за собой другие воспоминания о других исполнителях и их трудах, и вот уже она сама выводила песенку приснопамятных Перчинок о том, что «это то, что ей сложно будет забыть» и она «никогда уже не будет прежней». Шершавые стволы деревьев, мимо которых они проходили, не внушали доверия. Даже при большом желании Элис не вскарабкалась бы по ним наверх, оставалось только надеяться, что и не придётся. В пору было вспоминать своего фитнес-инструктора, любого из тех, к которым Фишер хоть когда-нибудь за свою жизнь записывалась и приходила единожды, в очередной раз убеждаясь, что тягать железки в зале, рассматривая гипертрофированные бицепсы или тощие задницы совершенно не её. На смену очередному ушедшему хиту девяностых пришёл другой, в котором пелось про то что идёт дождь из мужчин, хотя после сегодняшних приключений Элис не была уверена, что готова будет в ближайшем будущем рассмотреть компанию какого-то другого мужчины, кроме имеющегося под боком боевого товарища. И то, рассматривать его с той самой стороны, которая и была главным отличием женщины от мужчины, вряд ли бы стала, потому что точно знала, что пожалела бы об этом на следующее же утро. Бросив взгляд на Рипли, хмыкнула себе под нос. Из него выйдет прекрасный лучший друг, но никак не более того. Он был совершенного не в её вкусе, если не считать отличной задницы, милой мордахи, чувства юмора и прекрасного умения не впадать в истерику там, где всё тому способствовало. И как мужчина Купер совсем ей не нравился, хотя бы потому, что был хорошим. По всем статьям хорошим. А от Элис давно взяла за правило держаться от таких подальше. Меньше всего ей хотелось бы обидеть Рипли, а она точно обидит, если окажется с ним ближе, чем стоило.
- Ложись, – умолкнув, Фишер резко подалась вниз, прячась за деревом и требовательно дёргая красавчика за штанину. Чуть поодаль, метрах в ста от них, мелькнул размытый луч света. Элис затаила дыхание, вжимаясь в ствол. – Как думаешь, это они? – шепотом поинтересовалась, до рези в глазах вглядываясь в очертания автомобиля.

Отредактировано Alice Fischer (06.02.2018 20:49:03)

+1

44

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Люди убеждают себя, что сгодился лишь там, где родился;
и что нужно быть покорным, потому что всё в руках Божьих. 
– Всё в моих руках, – говорят лишь авантюристы. (с)

Когда-то давно, и вовсе не в далёкой-далёкой галактике, а под по-особенному жгучим солнцем Техаса, качаясь в кузове грузовика по соседству с великолепным «Громодромом» Рипли представлял себе тысячи возможностей, в обязательном порядке ожидающих его в будущем. Он не знал точно, кем станет, потому что и в восемнадцать, и в двадцать один не считал себя окончательно и бесповоротно взрослым, оставляя это звание вместе с младшими для своих старших сестёр и брата. В знойном мареве дрожащего воздуха, создающего соблазнительные миражи на горизонте, Купер жевал травинку и перелистывал глянцевые страницы вытащенного у кого-то из девчонок журнала, пока весь караван шапито мчался в соседний штат, ибо шоу должно продолжаться. Мог ли он представить себя посреди джунглей Конго, без ориентиров и транспортного средства в окружении стука капель дождя по листьям, и с прекрасной девой на пару. Естественно, мог! Наверно, и представлял не раз, только вот как обычно, в том самом будущем, до которого ещё ехать и ехать, как в переменчивых и зыбких миражах, рождённых рекордной этим летом температурой. То, что пять лет назад составляло его будни, сейчас стало далёким прошлым, всплывающим именно сейчас, видимо, от контраста, потому что на теле не осталось ни одной сухой нитки, и ночная конголезская прохлада беспрепятственно пробиралась внутрь до самых костей. То будущее, о каком он не переставая мечтал, пока чистил клетку за Тобби, отмахиваясь от его абсолютно беззубой пасти, уже наступило. Окружило Купера здесь и сейчас, накрыло его с головой, чтобы он поглубже вздохнул полной грудью насыщенный запахами влажный воздух джунглей.   
Рипли улыбнулся, сверкнув в темноте лишь зубами, пока окончательно не смыл ладонями с лица всю случайно и специально собранную по пути грязь. Нет, далеко не все знакомства с девушками у него проходили с таким драйвом, хотя несколько занятных историй в закромах памяти всё же завалялись. Разве что, до этих самых пор по нему никто не стрелял из автомата боевыми патронами, а такая подробность в любом случае выносила встречу с Элис на первое место из всех. К слову сказать, он тоже держалась гораздо лучше, чем Рипли мог себе вообразить в самых смелых ожиданиях. Конечно, из тех ожиданий, что хоть немного вписывались в реальность и исключали возможность прекрасной девы прокричать «Я Ши-Ра!» и достать из-за спины меч, дабы разметать всех браконьеров по джунглям. Но, в отличие от Элис, Купер встречал великое множество людей, не теряющихся в стрессовой ситуации. И в цирке, и на работах после него.
– А я не рассказывал про мою среднюю сестру Роуз? – естественно, ни о чём таком Рипли не рассказывал, а воспоминания не шибко помогали думать над планом, но они всё равно по большей части никогда не срабатывали, так что Рипли не добавлял себе поводов для переживаний. – Сейчас она ветеринар, а раньше работала на крокодиловой ферме в Луизиане. Как-то мы с ней ставили представление с её питомцами. Даже Спринтер поучаствовал, я вас с ним потом познакомлю, как в Мбандаки вернёмся. Так вот один из них чуть не откусил ей кисть руки, а она бровью не повела… Нет, бровью всё-таки повела… ну, ты понимаешь, что я хочу сказать. Думаю, ты бы ей понравилась.
Рассказывая, он всё рассматривал деревья рядом, из тех, которые в кромешной темноте вообще получалось рассмотреть, и только потом повернулся к прекрасной деве, как-то странно извивающейся в выданной кофте. У Купера легче лёгкого получалось представить, как с ближайших кустов за шиворот валится что-то мерзкое с множеством лапок или чешуёй. В конце концов, этим представлением и занимался, пока тряс листву, чтобы умыться. Но вот вариант с лифчиком ему в голову точно не проходил, отчего ворвался в сознание весенним ветром, выметая оттуда остальные мысли и заставляя забыть, что вообще хотел сказать и зачем рассказывал о Роуз. Видимо, потому что в Конго крокодилов набиралось куда больше, чем на той ферме из далёкого прошлого.
– Идеи есть, – всё же ответил Рипли, сделав непозволительно большую паузу, которую сократить сумел бы, только ещё разок толкнув листья или хорошо прокашлявшись. Каждый отвлекался и отвлекал по-своему: он – рассказывая о семье, она – озвучивая желание снять лифчик. Возможно даже, оба делали это неосознанно. Зато действенно. – А вот дорог тут нет. Разве что, в Киншасе, а в сезон дождей и это утверждение становится сомнительным.
На самом деле, Рипли не стал бы ходить ночью даже по некоторым районам Нью-Йорка. А каменные джунгли, в отличие от самых что ни на есть настоящих, он знал гораздо лучше, да и чувствовались они в данный момент роднее и ближе, ибо с ними Купер был знаком куда дольше, чем те две недели, что он провёл в Конго. И он в обязательном порядке рассказал бы об этом Элис, даже рот открыл, приготовившись излагать, но не успел, оседая вниз за её рукой, уцепившейся за штанину.
На шёпотом заданный вопрос он только кивнул, вспоминая славное прошлое циркового мима, пусть за всеми звуками джунглей его тихое согласие долетело бы только до Элис. Вряд ли такое место возле хижины, занятой браконьерами, считалось проходным двором, чтобы ожидать посторонних, забредших на огонёк. Эти военные наверняка исходили подконтрольную территорию вдоль и поперёк, зная положение каждого листка на деревьях, а такое преимущество дорогого стоило. Их с прекрасной девой, впервые здесь очутившихся, рано или поздно найдут. И это стоило принять за данность, если бы Рипли хоть на секунду допустил бы подобную мысль в свою голову. Но там для такого места не находилось вовсе, ибо перед глазами снова стоял высокий купол шапито, заполненный до отказа таким горячим воздухом, что на трапеции сложно становилось дышать.
Магнезии под рукой не находилось, даже руки не обо что оказалось вытереть, и пришлось довольствоваться мокрой толстовкой. Купер положил ладони на шершавый, но и скользкий ствол дерева, под которым они притаились. Накрывшее его в этот момент волнение ничуть не напоминало тот мандраж, который сопровождал по пути к самой вершине цирковой мачты, и всё-таки помогало вспомнить, как верно ставить руки и стопы. Сколько раз он спускался из своей квартиры вниз по трубе? Сколько раз получал за это от Роуз, пока она жила по соседству?
– Я сейчас, – не очень ловко, но всё же достаточно сносно, чтобы не свалиться грушей вниз, он полез вверх по стволу, цепляясь за малейшие неровности на коре. Первая нижняя веерка находилась достаточно высоко над землёй, а потому утопала во мраке, если кто-то не станет специально просвечивать фонарём крону. В такие моменты, когда тело само вспоминало, чему он с усердием его учил, Рипли задумывался на секунду, а стоило ли вообще уходить из цирка, но потом лишний раз убеждался, что, в общем-то, так и таскает его с собой, припрятывая по карманам и доставая в самый нужный момент. Однажды став кэрни, он не собирался отказываться от этого звания, куда бы его ни занесла судьба.         
До ветки Купер добрался через пару минут движения вверх, потому что он еле полз, хотя самому казалось, что едва не летит наверх. Крепко усевшись на сук и обхватив его ногами, Рипли снял свою драгоценную шляпу, покрытую грязью не хуже всего остального тела, и пристроил ей на веточку потоньше, чтобы не потерять, пока не затащит прекрасную деву следом за собой. Кто-то там наверху наградил его тремя сёстрами, ни одна из которых не лезла за словом в карман, точно так же, как и Элис, поэтому Купер мысленно закрыл губы на замок и съехал со ствола вниз, оказавшись над землёй вверх тормашками, и сцепив ступни одну за другую. Вспоминая маленьких и тоненьких гимнасток, которых вот-вот должен был унести ветер со своим самым сильным порывом, Купер протянул руки к перевёрнутой Элис, отличавшейся ото всех девушек, которых он знал раньше. По многим параметрам. Один раз он даже Микки умудрился выронить, так и не поверив до конца, что не удержал, а сейчас такого вот уж никак себе нельзя было позволить.
– Хватайся за руки, а я тебя подтяну, – таким же шёпотом, как и она, обратился он к Элис. Плюсом шли натурально мокрые ладони, которым не помог бы целый чан с магнезией; царившая кругом темнота; а заодно и шарящие по листве лучи фонарей невдалеке. Да что вообще могло пойти не так? Он ей даже подмигнуть попытался, что вниз головой, скорее всего, выглядело странно. И, конечно, как и в любом фокусе, хоть раз показанном хотя бы на одном манеже, вперёд выступала обязательная интрига, а потому Купер не стал пояснять, как именно он будет её подтягивать. Вместо этого ухватился за кисти чуть пониже ладоней и крепко сжал пальцы. Прекрасная дева достаточно много успела рассказать о себе, чтобы Рипли уже придумал для себя её портрет в детстве, обязательно в обнимку с каким-нибудь завоёванным кубком, который ей не очень-то нужен, если только не кинуть его куда-нибудь вдаль, побив предыдущий свой рекорд. Что ж, чего не хватало тогда, с лихвой окупалось сейчас. Рипли плотнее обхватил ногами ствол ветки и качнул Элис в первый раз, отрывая от земли. И ещё раз. И ещё, чтобы она зацепилась за ветку ногами, а он мог подтянуть уже всё остальное.

+1

45

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
В жизни Элис, в её личной летописи, было множество истин, которые она открыла сама, больших и маленьких, звучных и тихих, философских, применимых только к конкретным ситуациям или подходящих к большинству из того, что может приключиться, когда ты делаешь шаг за порог дома. Там, в глубинах её памяти, где в беспорядке были свалены мысленно исписанные блокнотики, куда заносилось всё мало-мальски значимое, начиная от фраз, сказанных бабулей в год, когда Фишер исполнилось четыре, через нотации длинною в вечность, принадлежавшие сперва матери, а потом бывшему мужу, вплоть до сегодняшнего дня, когда на пути возник человек-воздушный шарик, обладающий неплохим лексиконом и явно богатым багажом жизненного опыта, воплощаемым в словесных оборотах. Стоило только воле случая столкнуть их, Купер не оставил ни малейшего шанса пройти мимо.
«Человек-воздушный шарик» - в классификации людей по Элис Фишер это звание предшествовало другому, самому высокому из имевшихся – «друг». Сексуальных партнёров, всяких там влюблённостей и странных недоотношений, не приводящих никуда, может быть превеликое множество, а вот друзья – это та семья, которую ты выбираешь себе сам. И если дружить, то только с такими, которые похожи на тебя, у которых внутри, там, под солнечным сплетением в невидимой на рентгене, не просвечиваемой аппаратами, осуществляющими КТ или МРТ, области гуляет ветер странствий, зовущий сорваться «вот прямо сейчас» и мчаться вперёд. Людям-якорям никогда не понять такого человека. Они готовы цепляться за поверхности, находить места, куда можно зарыться, чтобы остаться. Остаться в этом дне, в этом доме, в этой реальности, любые изменения в которой приводят к стрессу, лишают почвы под ногами, заставляют цепляться за прошлое ещё сильнее. Это не хорошо и не плохо, это просто один из видов людей. Они могут зацепиться за воздушный шарик, но оба в конечном счёте будут страдать. Муж Элис был как раз из таких. Она не винила его ни в чём, кроме некрасивых сцен, последовавших за расставанием, и видела во всём случившемся и свою вину тоже, ведь это она впустила его в свою жизнь, позволила ему прицепиться к ниточке, удерживающей её на месте, врасти в землю, чтобы всегда вернуть на место, то, где ей положено быть. Может быть, в одной из параллельных вселенных, где выжила их дочь или Фишер решила попытаться снова, они и остались вместе, и, возможно, она стала в какой-то мере счастлива. Но в этом мире её счастье измерялось другими единицами, жаль только, чтобы понять это, ей пришлось потерять так много.
Распознать в Купере воздушный шарик было делом нескольких секунд, стоило только посмотреть, как он на раз соглашается составить ей компанию на полупустом танцполе, а потом запросто поддерживает любую идею, щедро добавляя своих. И когда два шарика оказываются вместе, им гораздо веселее лететь туда, куда зовёт их ветер.
Сегодня был очередной день, когда стоило поблагодарить мироздание, в этот раз за то, что послал ей именно такого попутчика, который не только не раскис, но и продолжал удивлять нестандартными решениями. Пытаясь одновременно отследить перемещение потоков света от фар и Рипли, решившего изобразить Маугли и продемонстрировавшего ещё одно своё умение, Элис мысленно соглашалась с выбором места дислокации. Что может быть проще – если нельзя передвигаться по земле, то стоит выбрать другие варианты. Поскольку тот, который подразумевал, что беглец присоединятся к кротам, которых, наверное, и не существует в Конго, не рассматривался, то становилось очевидным, - придётся лезть наверх. К тому же, это «наверх» уже успело себя оправдать часом ранее, только вот тогда возможностей оторваться от земли было куда больше.
В детстве, счастливом и далёком, где на неё с упорством, которым обладают английские леди старой закалки, напяливали кружевные платья, она с энтузиазмом разведывала мир с высоты деревьев, которые окружали дом бабушки в Англии, а иногда и в Штатах, если семейство Фишер выезжало за черту города или отправляло «вечное огорчение» матери подальше в какой-нибудь лагерь. Вполне возможно, хотя и сомнительно, что тогда Элис могла бы успешно вскарабкаться по голому стволу к ближайшей прочной ветке, не ударив в грязь в лицом одновременно и в прямом и в переносном смыслах, но годы, за которые её фигура приобрела вполне себе отчётливо видимые и ощущаемые округлости, лишали Фишер возможности хотя бы на чуть-чуть приблизиться к успеху в данном мероприятии. А потому на красавчика она смотрела со смесью удивления и лёгкого разочарования, мысленно примеряя на него роль того, кому надоело играть роль помощника, и он просто решил сделать ноги. Роль Рипли не шла. Не лезла, с какой стороны не напяль этот невидимый костюм, но факт оставался фактом – Элис продолжала на него напяливать, а Купер продолжал отрываться от земли.
Даже если дождь закончился, с веток и листьев, успевших поднабрать воды, продолжало капать, а иногда и литься. Воздух стал только тяжелее и жарче. А лифчик по-прежнему давил, пережимая, как казалось Фишер, что-то жизненно важное. Оглядевшись по сторонам, когда свет фар стал ещё более отчетливо виден, она отступила на шаг от дерева, чувствуя, как подступает паника, не пытавшаяся до этого момента столь отчаянно прорваться. Что ж, раз забраться наверх Элис не могла по вполне себе очевидным причинам, придётся всё же рассмотреть вариант с кротовьим соседством, даже если таковой фауны в данной части света не имеется. И только она приметила мало-мальски похожее на укрытие растение с широкими большими листьями, как к ней вдруг опустились протянутые руки и перевёрнутое лицо Купера, который всё-таки оказался потомком Маугли.
- Тебя воспитали волки? И та мама, про которую ты говорил, имела много-много зубов и давала тебе поиграть с обезьянами? – шепотом поинтересовалась Элис, с сомнением глядя на его ладони. Всё это выглядело как сцена дешевой комедии. По всему выходило, что Рипли должен не удержать её, и они оба, с диким грохотом, рухнут на землю, давай преследователям возможность их обнаружить. Но зазвучавшие голоса подтолкнули в спину. Была – не была. Фишер схватилась за руки Купера и с энтузиазмом, и половины которого не ощущала, прошептала:
- Давай, красавчик, не подкачай, - и он не подкачал, хотя именно на это ставила Элис, несмотря на всю свою любовь к риску. Сказать, что это было просто, означало соврать. Акробатические фигуры никогда не были ей доступны, да она и не интересовалась ими, разве только теми, которые делают секс ярче и интереснее. Изогнувшись и чувствуя, как скользят мокрые ладони в не менее мокрых руках, Фишер всё-таки смогла зацепиться за ветку, а потом и заползти на неё целиком, чувствуя, как от напряжения дрожат мышцы предплечий.
- Ни хера себе, - это был восторг чистой воды, смешанный с ощущением, которые иначе как: "у меня получилось, видали?", - и не назовёшь. - Девчонки от тебя, наверное, без ума, - шепнула Элис, придвигаясь ближе к Куперу.

Отредактировано Alice Fischer (31.05.2018 19:42:12)

+2

46

— Вы готовы к приключениям?
— Да, сэр!
— Вы готовы к опасностям?
— Да, сэр!
— Вы готовы умереть?
— Можно повторить вопрос? (с)

Громче стука капель прошедшего только что ливня по листве, громче собственного сердцебиения, громовыми раскатами раздающегося, казалось, не только в голове, но и по всем джунглям, звучало учащённое тяжёлое дыхание Купера, где-то на середине раскачивания прекратившееся в нечто, похожее на кряхтение. Скорее всего, Элис дышала примерно так же, потому что Рипли легко мог вообразить её на площадке R’N’B, где фигуры у девушек плавно стремились к его идеалам, но никак не в балетной пачке. Хотя, видит бог, балерину он наверх уже бы затащил. От нелепых мыслей он то ли хрюкнул, то ли кашлянул, что вверх ногами чуть не стоило сбитого дыхания, и последний раз качнулся, сильнее напрягая пресс и руки, цеплявшиеся за ладони прекрасной девы одним честным словом. Долгая и насыщенная жизнь с тремя сёстрами, всё-таки оставившими его в живых для потомков, научила выделять некоторые табу в речи, чтобы не совершать в будущем ошибок, так что дрожащие от натуги руки чувствительно вибрировали, а сам Купер молча улыбался с чувством выполненного долга, пусть сделал всего первый шаг на лестнице из ветвей, уходящих глубже в крону. Приятно было думать, что накачаться под завязку местной алкогольной продукцией им пришло в голову в середине вечера, а не ранним утром, иначе средь бела дня их укрытие обнаружил бы и ребёнок, решивший сыграть в прятки в сердце Конго. В голове напыщенно и громко раздался голос конферансье, всегда объявлявшего номера в их цирке, и Рипли дал себе минутку на отдых, не пытаясь заглушить громовые раскаты в ушах. Ночь бережно хранит свои тайны на оборотной стороне Луны… Кому же она раскроет свои секреты? Может быть, тебе? Да-да, если хочешь разгадать загадку, просто посмотри в небо и подними повыше свой фонарь. Дальше вступал оркестр, а придумывать Куперу больше не хотелось.
– Волки? – таким же шёпотом поинтересовался он, прямо сказать, туговато соображая, когда лучи фонарей приближались к их дереву полукружьем. Отличная поначалу идея теперь казалась чересчур наивной, а заодно рождала жжение поискать где-то наверну гнездо ос-переродков, чтобы уже начинать пилить ветку ножом. – Волки по деревьям не лазают. Или это у меня так плохо вышло? Ну, в некотором смысле… да, гром оваций на манеже мы бы с тобой не сорвали. Хотя номер всё-таки смертельный!
На самом деле, отбрасывая в сторону ложную скромность, если какой-то её клочок случайно зацепился за одежду, получилось весьма неплохо, а Рипли и вообще полагалось возгордиться собой, особенно после предположения на счёт девчонок. Конечно, оно так и оставалось предположением, но Купер решил в этом не признаваться, потому что, если брать и сестёр тоже, его клуб поддержки, действительно, мог упоминаться во множественном числе. И в течение ближайших нескольких часов не хотелось лишиться прекрасной девы, на которую удалось произвести впечатление. Мирное лежание, пока прямо в нескольких метрах внизу медленно движется опасность, Рипли, мягко говоря, не устраивало, тем более шило в одном месте не давало усидеть спокойно.
– Жаль, твоя мантия-невидимка осталась валяться где-то по пути, – тихо посетовал он на пропажу прекрасно изготовленного у сарая плаща и принялся обламывать ближайшие тонкие ветки с относительно густой листвой. Такая маскировка не ахти как спасла бы от луча фонаря, направленного чётко на их укрытие, но хотелось бы думать, что телепатов среди браконьеров всё-таки нет. Подхватив заодно свою шляпу и стряхнув с полей налипшую грязь, Купер снова водрузил её на голову и примерился к стволу дерева, намечая ветки, за которые можно зацепиться. В его голове крутились как кадры виды на ночное небо, куда он пялился по пути в хижину военных, всё равно больше в джипе в связанном виде нечем было заняться. Тогда его сознание занимала призрачная надежда выбраться по звёздам, и вот он подобрался к этой возможности вплотную. И как почти всегда случалась с заветными местами – она оказалась плохо продумана. Устрой он с прекрасной девой светскую беседу… а он бы и устроил, если бы не блуждающие внизу огоньки, в обязательном порядке рассказал бы ей о Полярной звезде. Вроде девушкам такое нравится. Прекрасный ориентир, если судьба не забросила вас в экваториальную страну, потому что отсюда её просто так не увидеть. А что до остальных звёзд, так они с течением ночи блуждали по небу точно так же, как он вместе с Элис по джунглям. Нам конец! Под занавес следовало шлёпнуться вниз перезревшим экзотическим фруктом, когда рука таки соскользнёт с ветки. Или она треснет под рукой, выдавая их местоположение, пусть после ливня в джунглях и так становилось достаточно звуков. Да и какой толк был рисковать именно сейчас, когда до рассвета оставалось не так много времени.
– В такой обстановке и пессимистом недолго стать, – пожаловался Купер, распластываясь в обнимку с веткой рядом с Элис. Ладно, они всё равно собрали почти всю грязь по дороге от хижины, так что по цвету от ствола ничем особенно не отличались. Скрестив на удачу пальцы, он следил за перемещениями отсветов фонарей по листве джунглей, и пока ни один из них прямо-таки вплотную не подбирался, а потому не склонный впадать в отчаяние Купер уже начал подумывать о прекрасных дарах цивилизации, до которых они скоро доберутся. Адреналин, конечно, был штукой весьма хорошей и полезной, но естественные запасы не радовали своей ограниченностью, так что кое-где кожа начала чесаться, а полученные ушибы напоминать о себе, в конце концов, отделали его знатно. – Как думаешь, для них все белые похожи друг на друга? – ударился в минутку расизма Рипли, надеясь, что в этот раз стереотипы всё-таки хоть как-то сыграют на руку, пусть шутка в первоисточнике говорила об азиатах, а не об афро... эээ... африканцах. В мечтах браконьеры через какое-то время тяжело вздыхали, признавая собственное поражение в поисках, и растворялись на территории Конго, однако что-то неуловимо подсказывало Куперу – так не будет. А вот военные патрули на улицах Мбандаки будут точно.

+1

47

Прежде чем под ногами там, где она стояла какие-то мгновения назад, замелькали лучи фонариков, рыскающие по кустам не хуже стаи гончих, Элис успела подумать о том, как же всё-таки им повезло, что на улице не день. Это было не первое, в чём им повезло сегодня, но в данный момент именно это навязчиво крутилось в голове. Вместе с той, где она радовалась тому, что у Купера нашлась для неё толстовка. Наверное, в такие моменты, когда Госпожа Удача может вот-вот повернуться к тебе задом, нужно думать о чём-то другом, чём-то глобальном, серьёзном, вечном, но как бы Фишер ни старалась, упорно сворачивала на мысленное обсасывание именно этого факта. Потому что её футболка, даже после знакомства с той тряпкой, которая с лёгкой руки красавчика приобрела название «мантия-невидимка», всё равно осталась бы красной, как ни крути. Что ж, отличный урок, который точно не захочется повторить, чтобы в следующий раз подойти к выбору одежды более тщательно, избегая ярких цветов и отдавая предпочтение тем, которые часто можно увидеть в приключенческом кино – коричневому, бежевому и хаки. Наверное, таким образом её сознание пыталось защититься от надвигающейся, как Хогвартс-экспресс, реальности, решившей сегодня превзойти всё то, что когда-либо случалось с Элис. А случалось с ней за тридцать лет достаточно, чтобы иметь возможность пуститься в долгие рассказы, как это бывает, за чашкой чая или чего покрепче, и не останавливаться всю ночь напролёт до первых лучей рассвета. Но даже этого времени вряд ли бы хватило, чтобы полностью охватить накопленное годами. И Фишер очень захотелось проверить, насколько действительно хватит её историй, и проверить это, обязательно, на Купере, который сам был, как шкатулка с сюрпризом.
- Я думаю, что сейчас у нас не получится прикинуться кем-то другим, даже если так, – крепче обхватив ветку, едва слышно прошептала Элис, наконец-то двигаясь с мёртвой точки в мыслительном процессе и переключаясь на тему обломанных ветвей, не выдержавших веса беглецов. Её воображение уже рисовало громкий хруст-стон, с которым дерево расставалось с оккупированной частью, и следующий за этим удар о землю, выбивающий дух. И оставалось только надеяться, что столкновение будет не настолько сильным, чтобы не было возможности тут же вскочить и дать дёру, в очередной попытке урвать себе заслуженную свободу, с которой в этой стране не хотели считаться. Как и любая американка, Элис прекрасно знала свои права, борьба за которые во время учёбы в университете, толкала её прямиком на баррикады, а после – выражалась в статьях и постах, публикуемых как в официальных изданиях, так и в блоге, который Фишер вела. Но, успев убедиться, что конголезским военным до лампочки вяканье иностранной гражданки, которую можно не только по-тихому пустить по кругу в лесной халупе, но потом и прикопать где-нибудь там же, далеко не отходя, была способна оценить тщетность любой новой попытки кому-то что-то здесь доказать. Отличный материал для статьи. Осталось только вытащить задницы из этой заварухи.
Сочетание «духота и страх» не давало сделать глубокого вдоха. Воздух, такой густой и вязкий, напитанный влагой, забивал лёгкие. По спине, щекоча кожу, катились большие капли пота. Ветка впивалась в ладони и задницу, добавляя дискомфорта, но всё это казалось малой платой за то, чтобы снова оказаться дома.
Голоса не просто приблизились, уже были различимы отдельные слова. Военные рыскали по ночному лесу, отлично ориентируясь, и подобным поведением лишний раз доказывая, что выбранный Рипли путь наверх оказался верным. Что есть страх? Полнейшая неспособность противостоять происходящему? Непринятие чего-то? Мера порабощения? Страх никогда не парализовал Элис, он наоборот требовал от неё действий, решительных, лихорадочных, возможно даже безумных, а потому сидеть спокойно сейчас было сложнее вдвойне. Бежать, нестись, ломиться, не разбирая дороги – это подходило Фишер, куда сильнее, чем застыть в одной позе и молиться всем известным ей богам о том, чтобы пронесло, и злые дяди прошли мимо.
В какой-то момент начало казаться, что они так и просидят на этом дереве, пока подружка-темнота не рассеется и уже не будет покрывать их. Но военные отходили всё дальше, прочёсывая метр за метром, водя фонариком по кустам и стволам деревьев, и дышать становилось легче.
- Хорошо, что у них нет собак, – прошептала Элис, ощущая свои руки, как чужие. Тело затекло, а она даже не смогла бы сказать, когда это произошло. Двигаясь кругами, военные отдалились от укрытия на расстояние, которое позволило переговариваться без страха быть услышанными, но спускаться всё ещё было рано.
- Наверное, когда придёт время, я просто свалюсь с ветки, как дозревший фрукт. Яблоко там или груша. Такая румяная, аппетитная грушка, – наверное, и для шуток время было не самое подходящее, но кто вообще придумал все эти правила, по которым что-то можно думать и говорить в одних ситуациях, а нельзя в других. Как показал сегодняшний вечер, никогда не знаешь, когда можешь оказаться по ту сторону бытия.
Когда свет фонариков и вовсе перестал просматриваться, поглощённый листвой, Элис поинтересовалась:
- Как по-твоему, когда нам стоит начать спуск? – у неё самой ответа на этот вопрос не имелось. Возможно, военные снова пройдут мимо них, возвращаясь к базе тем же путём, а возможно, они уже вернулись, признав поражение и плюнув на поиски, просто обошли место, где схоронились беглецы.

Отредактировано Alice Fischer (20.06.2018 21:06:05)

+3

48

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Серьёзные и взрослые размышления о патрулях на дорогах отдавали уже более современными боевиками без стрёкота невидимого Хищника над головой, но зато с тонкой драматической ноткой в духе первого Борна, которого все спецслужбы отчаянно пытались идентифицировать. Такими темпами оставалось пройти всего несколько шагов до жуткого словосочетания «ответственный подход», но учитывая причину ночного бдения на дереве посреди джунглей национального парка, шаги выходили семимильными, ибо ветер в голове продолжал гонять случайно занесённые туда обстоятельные, практичные и тяжеловесные мысли, больше подходящие какому-нибудь клерку на Манхеттене. Рипли всегда старался жить сегодняшним днём, заглядывая в будущее как в калейдоскоп, полный цветных стёклышек. Его неизменно радовала увиденная картина, и он переворачивал свою подзорную трубу, чтобы посмотреть ещё, однако не переставал получать удовольствие от мелких и незначительных для множества других людей вещей. А вот теперь уставший, побитый и постаревший на несколько часов, он сидит на дереве и мысленно рассуждает, как станет проходить паспортный контроль на границе с Угандой. Позор! Под деревом не хватало глашатая с колокольчиком в руках, выкрикивающего это слово на протяжении всего их с Элис сидения.
Наверное, перебираясь из одного штата в другой и мечтая о дальних странах, Купер представлял себе жаркие пески и восточные шелка, как всякий, идеализируя со всей силой своего могучего воображения. Но впервые очутившись в Индии, потратив несколько часов на поиски свалки, он вдыхал полной грудью другие, настоящие эмоции и впечатления, которым находилось место и на глянцевых офисных календарях и в авторских фото, какие ни за что не взяли бы в «Подиуме». О Кубе у него остались точно такие же впечатления, пусть там смерть грозила исключительно от алкогольной интоксикации или от утопления в море с натянутым на фотоаппарат-мыльницу презервативом в поисках прекрасных кадров. А в том состоянии, в котором он тогда пребывал, абсолютно все кадры казались неизменно прекрасными. И добираясь сюда, в сердце тьмы в поисках своего затерянного города, вместо которого внезапно нашёл того самого Куртца. Наверно, Элис не читала эту не самую известную книгу, отчего Куперу моментально захотелось с ней поделиться.
– Хорошо, что у них нет гиен, – поддержал он облегчённый выдох и основательнее устроился на ветке, пока не начал неумолимо сползать с мокрого ствола вниз. – Ты знала, что тут у них это в порядке вещей? Или бабуины… этим сам чёрт не брат, и по деревьям отлично лазают. Хотя подожди…
Отвоевав свою сумку обратно, почти ничего не потеряв в стычке с конголезскими военными, наоборот, приобретя великолепный фингал под глазом, Купер полез за своей камерой, свет маленького дисплея которой уже не мог их выдать. На короткое время на небе снова появилась луна, а потому каждый мокрый лист, до которого она дотягивалась, отражался бликом, наполняя джунгли шевелением. Весьма, между прочим, тревожным, если начинать об этом думать всерьёз. Экран почти не отличался от этих бликов, разве что оставался почти недвижим, пока Рипли искал нужные фотографии. Этим заниматься выходило проще, чем искать удобоваримый ответ на заданный Элис вопрос. Огорчать её не хотелось, привирать тоже, а с дерева он не планировал слезать ещё какое-то время точно, потому и устраивался поудобнее. А вынужденное безделье всегда наполняло голову иногда странными, иногда неподходящими мыслями.
– Вот смотри. Это я фотографировал не в Мбандаки, а чуть поближе к Уганде. Здесь такие питомцы пока в диковинку, а в Кении достаточно много, – он протянул прилипшей к стволу деве камеру, чтобы она немного ожила в собственных движениях. Хотя Купер уж точно понимал её, как никто другой. Его тело, постепенно освобождающееся от навалившейся тяжести напряжения, расслаблялось, отчего номера с гутаперчивыми детьми и небольшим по размеру чемоданом уже не казались запредельными. Наоборот, он сам едва не стекал с ветки, обволакивая её своими конечностями как древесная смола. Просмотр сделанных снимков оживлял. Во-первых, потому что они Куперу нравились. Во-вторых, потому что он показывал их девушке, производившей на него впечатление в режиме нон-стоп вот уже часов шесть. В его арсенале всегда находилась парочка вещей, способных поднять девушке настроение, только всем набором обычно пользовались или его сёстры, или Микки. Просмотр фото гиен в плетёных намордниках или бабуинов на толстом кожаном поводке, удерживаемом хозяином, в этот список не входил, но Купер всегда был и оставался открыт для нового опыта и экспериментов.
А пока он вытащил со дна сумки карту, так упорно расхваливаемую перед Элис, и обычный компас в дешёвом пластиковом корпусе. Свой телефон он не взял, и оставалось надеяться, что у мобильного Элис не умер аккумулятор, сдавшись перед натиском окружающей влажности, а заодно работает gps. У Купера имелась карта, компас позволял определять точное направление движения, но возникала небольшая проблемка. Малюсенькая. Рипли и понятия не имел, где конкретно они в данный момент находятся. В принципе, решаемо…
– А спуск мы можем начать прямо сейчас, но… – выдохнул Купер, преступая непосредственно к самому важному обсуждению на следующие несколько часов. Солнце им всё равно не удастся вытащить из-за горизонта раньше, чем оно пожелает выбраться оттуда самостоятельно. Но, по крайней мере, ночь здесь не особенно и длинная, чтобы умереть от скуки в ожидании утренней зари. – Я уже говорил, что бегемоты ночью выбираются на охоту? Это вовсе не к тому, что поблизости обязательно есть бегемоты, но на охоту выбираются не только они. В общем, придётся подождать хотя бы минут сорок, а то внизу и свою вытянутую вперёд руку не увидишь.
Он обратно прислонился к стволу дерева и посмотрел вверх, где всё ещё виднелись звёзды, а небо и не планировало светлеть. Но Рипли знал, это ненадолго. В отличие от него, солнце отличалось завидным постоянством, и всходило каждое утро. Упаковав камеру, он нащупал в боковом кармане пачку леденцов, протянул один из них Элис и улыбнулся своей самой обычной улыбкой, какой улыбался всегда, когда не опасался быть подстреленным конголезскими браконьерами посреди джунглей.

+2

49

Пару раз в своей жизни Элис убегала от полиции. Не только, даже не столько в США, сколько в Европе, потому что там, в отличии от родного Нью-Йорка, она не знала всех возможных закоулков и всех негласных правил, которые нарушала, даже не задумываясь о том, что может что-то делать неправильно. Например, посидеть на газоне или зачерпнуть воды в озерце посреди парка у Лувра, не для питья, а для эффектных брызг на фото, казалось милым делом, даже несмотря на наставленные вокруг водоёмов металлические стулья. А, возможно, именно из-за этих стульев и хотелось бросить попу на траву, потому что зимой железо промерзало насквозь, а летом нагревалось до температуры пыточных клещей. Стоило это сделать, как тут же рядом нарисовывался сам собой важный дядька, не желающий мириться с тем, что славная французская травка мнётся попами всяких там англоговорящих особ, не удосужившихся как следует освоить грассирующие «эр» родного языка Людовиков. Какими бы сексуальными не казались картавые кудрявые лягушатники, обтянутые полицейской формой в нужных местах и жарко шепчущие на ухо только что подцепленной на раз иностранке, что-нибудь романтичное на одном из языков любви, они оставались таковыми в кино и на постерах, зазывающих в ряды жандармов. На деле же убегать приходилось от тех, кто, по всем ощущениям, был ещё основателем этой самой жандармерии. И если бег по Парижу приходил на ум в первую очередь из-за наиболее тесного соседства с Англией, где Элис проводила по несколько месяцев каникул, а потому имела возможность, когда становилось особенно скучно без приключений, таща за собой осторожничающих кузенов и кузин, оказываться на территории потомков Наполеона столь часто, сколько ей бы хотелось, то следом за ним вспоминались и другие города, где излишняя любознательность и непосредственность в чести не были и вызывали у окружающих с нашитыми на одежде знаками, так или иначе намекающими на причастность к службе поддержания порядка, стойкое желание пресечь это немедленно. Ладно, Элис наверняка слукавила бы, если бы настаивала на «пара раз», но их точно было меньше десяти. Как бы там ни было, но по сравнению с военными Конго, полицейские всех стран, которые Фишер успела посетить, теперь казались какими-то несмышлёными щеночками, неспособными ни на что серьёзное. С другой стороны, желания, чтобы они всё-таки были способны, тоже не возникало.
Элис постаралась как можно более грациозно переползти поближе к Рипли, устраиваясь поудобнее, потому что где-то примерно в этот момент её попа начала расплющиваться, пережатая веткой, а этой частью своего прекрасного тела Фишер дорожила. Так сидеть оказалось удобнее, что стало определённым утешением после слов о не самом скором спуске, хотя, говоря о том, что её спуск будет представлять собой падение созревшего фрукта, Элис не совсем шутила. Оттянув ворот толстовки, она опустила вниз голову, промокая покрытый испариной лоб. Мера не самая рациональная в сложившихся условиях, но позволившая на некоторое время улучшить видимость.
Взяв у Купера фотоаппарат, Фишер, честно говоря, не надеялась, что увидит там что-то поистине удивительное, несмотря на то, что в целом парень производил на неё совершенно неповторимое воздействие, - он не был тем, кого нужно на верёвке тащить за собой в гущу событий, а сам уже в первых рядах лез на баррикады, заражаясь её энтузиазмом и заражая её своим. Это чувство показалось ей незнакомым, а размышления о нём приносили чуть больший дискомфорт, чем липнущая к телу толстовка посреди непроходимой духоты, поэтому Элис задвинула их подальше, принимаясь нажимать на кнопки и рассматривать запечатлённое. И практически с первых кадров поняла, что ошиблась. Фотографов в век, когда на каждом телефоне есть камера, расплодилось невиданное количество, и почти каждый считал себя профессионалом, особенно, если накинуть пару фильтров на снимок, а уж хэштег «без фильтров», считал и вовсе верхом профессионализма. У Фишер это вызывало усмешку. Она вообще очень трепетно относилась к тем, кто щёлкает затвором камеры, особенно, когда речь шла о её статьях. И почти всегда сталкивалась с тем, что ей не хватает. Это чувство сложно было описать словами, как будто ты пришёл на кинопремьеру долгожданного фильма, а тебя обманули, и вместо любимого актёра на экране оказался другой, очень похожий, но не дотягивающий, не додающий эмоций, за которыми, собственно, ты сюда и явился. Были фотографы, с которыми Элис работала охотнее, чем с другими, они откликались на её запросы, не пытаясь выставить вперёд свои интересы. Откликались часто не совсем удачно, в своей манере, но с ними приятно было сотрудничать, хотя бы потому, что глядя на то же самое, что и она, эти ребята видели нечто похожее. Были и другие, много разных других, - которые думали только о собственном величии, а потому раздражались, если их попросить сделать снимок с других ракурсов, которые верили, что одного кадра более, чем достаточно, чтобы отразить суть статьи, которые не могли усмотреть ничего прекрасного в том, что снимают, и десятки других вариаций на одну и ту же тему. С некоторыми из них Фишер спала, а потому знала больше о том, какой философией они живут. Но всё это ей не подходило. Написать статью она могла за пару часов, а вот подобрать к ней фотографии, - это становилось мучением, иногда вовсе превращаясь в битву. Самые лучшие, по её мнению работы, те, которые отражали суть описываемой проблемы, подходили под видение и слог журналиста, демонстрировали с погрешностью в десяток сантиметров ровно то, что видела она, когда заряжалась эмоциями на статью, хранились у Элис в отдельной папке на облачном диске, а самые лучшие распечатывались и бережно хранились в альбомах. То, что она видела, глядя на маленький, светящийся экранчик камеры Рипли, заставило её забыть о влажной духоте, о поте, мешающемся с грязью, и скользящем по телу, о липнущей, жаркой и душной толстовке, о погоне и преследователях.
- Ты давно снимаешь? – конечно, не каждая фотография подходила под представление Фишер о том, что на ней изображено, но в общей массе – это было стопроцентное попадание в её систему чувств. Ей хватало. – Действительно так это видишь? – животные, природа, люди. Жизнь и любовь наполняли эти кадры, раздувая, как ветер паруса. Даже кадр, на котором была изображена она выглядел так, как будто Купер давно уже фотографирует её, зная все слабые и сильные стороны лица и фигуры.
Эти фотографии говорили Элис о Рипли, куда больше, чем всё то, что он рассказал о себе сам, хотя парень ничего особо и не скрывал. Такого напарника стоило с руками оторвать, чем она и собиралась заняться по возвращении в Нью-Йорк.
- Ты, конечно, скажешь, что я слишком тороплюсь. Мы ведь едва знакомы, всё такое, – возвращая ему фотоаппарат и перекатывая леденец во рту, чрезвычайно серьёзно начала Элис. – Может, ты даже испугаешься этого. И захочешь сбежать с этого дерева прямо сейчас. Ты не подумай, я не такая. Обычно первым встречным я такого не говорю. Но… Я увидела твои снимки и поняла, что мы созданы друг для друга, – держать дальше серьёзную мину не вышло, а потому Фишер хохотнула, глядя на Купера, и легонько пихнула его плечом. Окружающая действительно начала светлеть, в медленно расступающейся, превращающейся из густо-чёрной в тёмно-серую, темноты, начали проявляться черты лица Рипли.
- Поэтому я бы с тобой поработала, – вытянув из кармана спасённый от браконьеров телефон, Элис нажала на кнопку и провела пальцем по экрану, разблокируя девайс. – Смотри-ка, батарейка ещё жива, целых сорок процентов, – поводив пальцами по экрану, поинтересовалась: - Номерочком не поделишься? Обещаю не названивать ночами… Хотя, чего это я. Нет, не обещаю, – рассмеялась Фишер.

Отредактировано Alice Fischer (02.09.2018 09:42:01)

+2

50

Когда адреналиновая блокада отступала по всем фронтам, оставляя после себя голое поле, где ни одной физической реакции уже не получалось скрыться, они начинали обостряться, и учитывая, что большая их часть оказывалась весьма неприятной, Рипли без зазрения совести прибавлял присказку «как на зло». Древесная кора впивалась в спину, а кожа на шее упорно посылала сигналы в уставший мозг, словно по ней кто-то ползёт, перебирая десятками мелких ножек. Кстати, последний факт вполне мог быть вовсе не плодом чересчур богатого воображения, а суровой реальностью. В прочем, наименее суровой из всех возможных, ибо ночные звуки продолжали радовать разнообразием. Подобные записи включали в приезжих небольших зверинцах, дабы зазывать любопытных, останавливающихся столбом посреди тротуара, когда над тихой и спокойной улочкой маленького городка проносился звериный утробный рёв, усиленный динамиками. О, да, дикая природа прямо здесь за углом! Сделай всего лишь с десяток шагов и купи билет за двадцать баксов! Детям скидки… Всё это щекотало нервы простым обывателям, но на ветке дерева буквально в трёх метрах от земли щекотка становилась гораздо ощутимее. В любом случае, именно схлынувшая волна адреналина уже не давала напрягаться от каждого звука, расширяя глаза в темноте в тщетных попытках выхватить в предрассветной мгле перемещающиеся опасные силуэты. Чёрт побери, стоило убежать от конголезских военных, чтобы начать измерять моря коленями! Так близко звуки джунглей Рипли ещё не слушал, даже когда засыпал в сотворённых из фанерок хижинах, надеясь, что ночью никто не проберётся внутрь. Но всё равно уловил плавный, почти незаметный переход, когда ночь уступает место медленно просыпающемуся утру. Другие птицы, другие насекомые и сверчки, если они тут вообще водились. Даже воздух немного другой. Ночью отступала в сторону духота, сменяясь прохладой, влезающей за воротник и пробирающей до костей. Наверно, не устрой они с прекрасной девой себе такой забег с элементами акробатических упражнений, Купер уже втирал бы ей коряво о том, что в обнимку не так холодно. А с утра воздух становился не холодным, а именно свежим, предлагая надышаться заранее, пока снова не зарядил тропический ливень.
– Лет шесть или около того, – вспомнил Рипли то время, когда делал первые кадры на допотопную мыльницы, выменянную у кого-то из кэрни бог знает на что, но обязательно не менее ценное. – Сначала на Минолту. Между прочим, первая камера с двумя автоматическими режимами! В конце семидесятых реально крутая вещь. До сих пор у меня где-то лежит. – Он пододвинулся на ветке ближе, хотя и с его места всё прекрасно было слышно, однако о фотографиях Рипли любил говорить особенно, ибо они из хобби перекочевали на основное место, становясь тем, чем он бы желал заниматься. Это дорогого стоило, ибо Купер в своей жизни перепробовал бесчисленное множество занятий и десятки разных профессий, приобретя ровно то же самое количество умений и навыков. Полезных и не очень.
Желание выхватить момент, оставив его таким же ярким, но растянув почти в бесконечность, не оставляло его ни под куполом шапито, где он мог бы точно так же сидеть, перекидываясь фразочками если не с Элис, то с Микки; ни здесь, посреди джунглей. Разницы для Рипли не существовало, точнее, она была, но не становилась основополагающей. Цирк навсегда занял место в его жизни и в его сердце; как и ранчо; как крокодиловая ферма, где работала сестра; как любое место на карте, теперь уже не только Соединённых Штатов, куда он воткнул кнопку, отмечая себя на ней. 
Чего он точно предположить не мог, так это дальнейших слов Элис, звучащий грандиозным началом. За ствол дерева пришлось ухватиться крепче, чтобы не сверзиться вниз от наполнивших голову мыслей. Потому что она тоже ему нравилась. Очень. Потому что желание таки сбежать с дерева, не дослушав до конца, ибо так не бывает, отступало перед его личной уверенностью в том, что ещё как бывает. В конце концов, нет ничего невозможного!
– Оу… – выдохнул он, когда речь подошла к своему завершению, выдавая предложение, по праву способное считаться манной небесной и подарком судьбы. – Это… это здорово! Да, я с радостью, – ладно, в его голове и с его воображением прекрасная дева в конце говорила не совсем о работе. Совсем не о работе. Рипли улыбнулся ей в ответ, засуетившись в поисках ручки или карандаша по многочисленным карманам своей уже многое повидавшей за сегодня сумки. У Элис выходило легко и просто, как и должно было быть, а Куперу совершенно не хотелось признаваться себе в неумении обращаться с девушками. Счищая шелуху, он добирался до самой сути, где прекрасная дева предлагала ему работу мечты, потому что сама трудилась не в застёгнутом на все пуговицы политическом обозревателе, а в «National Geographic». За время, которое они провели в баре, распивая на двоих местную пальмовую водку, Рипли уже успел рассказать, насколько он горит этой идеей, но, на самом деле даже близко не подошёл к полному описанию собственного безграничного желания. Если бы ему дали волю, то он сумел бы написать об этом оду или песнь. Оттого и пальцы не слушались, пока выискивали, а затем выуживали обычную шариковую ручку из самых недр сумки. Ни единого клочка бумаги там, к сожалению, так и не нашлось, а путеводитель окончательно размяк в нагрудном кармане, превратившись в бумажную кашу. Поэтому номер Элис пришлось записать прямо на руке, старательно обводя каждую цифру по несколько раз. Теперь рассмотреть их не составляло никакого труда. По началу утро лениво выбиралось из-за горизонта, а затем наступило резко и без переходов. Встречая рассвет с девушкой, всего за половину суток вихрем ворвавшейся в его жизнь, чтобы сходу наделать в ней зарубок и на будущее, и на память, Рипли хотел бы подняться по веткам повыше и показать поднимающееся из-за горизонта розовое солнце, но даже в этом маленьком порыве очень мешали стоящие стеной джунгли, не позволяющие ничего увидеть часов до восьми или девяти. Но не зря фантазия Купера на таких банальностях не заканчивалась.
– Если у тебя и GPS работает, то повезло двойне! Хотя постой… учитывая все обстоятельства, это будет вчетверне или впятерне, – подвёл итог Купер, натянул поглубже на голову свою шляпу, перекинул через плечо лямку сумки и легко свесился с дерева вниз. При рассеянном свете начинающегося дня расстояние до земли стало выглядеть внушительнее, но раз они забрались наверх, то уж точно должны спуститься вниз. Повиснув на руках, он качнулся несколько раз и мягко приземлился, пружиня на листве и основательно разведённой дождём земле. – Давай, теперь ты.
Встав прямо под деревом, Рипли расставил ноги чуть пошире и протянул к Элис руки, всерьёз собираясь её поймать.

0


Вы здесь » Manhattan » Эпизоды » don't yawn, cause this is Africa ‡эпизод