http://co.forum4.ru/files/0016/08/ab/34515.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель · Мэл

Маргарет · Престон

На Манхэттене: декабрь 2016 года.

Температура от +4°C до +15°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » Мёртвая луна ‡конкурсный альт


Мёртвая луна ‡конкурсный альт

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

[NIC]Linton Clarke[/NIC][STA][/STA] [AVA]http://savepic.ru/11691970.gif[/AVA] [SGN]-[/SGN]

31 октября 1944 года
на улице прохладно, ветрено и скупо моросит

http://savepic.ru/11666371.gif
[audio]http://pleer.com/tracks/6025212bCAz[/audio]


Луна-парк на Кони-Айленде - одно из самых привлекательных мест в городе как для детей, так и для взрослых. Конечно, парк знавал лучшие дни, Великая Депрессия и война сделали своё дело, да и за прошедшие годы многие аттракционы безнадёжно устарели, но широко распахнутые ворота всё так же влекли посетителей забыть о своих насущных делах и погрузиться на несколько часов в упоительный мир фантазий. Так было вплоть до августа этого года, пока ужасный пожар, вспыхнувший внезапно, не выжег большую часть территории, лишив горожан одной из любимейших площадок для развлечений. Причины трагедии остаются невыясненными, унылое пепелище тщательно ограждено, и каждый желающий может прогуляться по нему за десять центов. В октябре эта забава пользуется особенной популярностью среди мальчишек.
Парк всё ещё живёт, хотя это больше напоминает агонию: несколько из уцелевших аттракционов продолжают работать рядом с громадным разрушенным полем, засыпанным мокнущим под осенним дождём пеплом. Что вызвало трагедию? Будет ли виновный когда-нибудь найден? Но Нью-Йорк будоражат совсем иные слухи: о странных существах, роющихся по ночам в мусорных баках и среди руин; о пропавших людях, не вернувшихся домой после весело проведённого дня. Эти истории больше похожи на байки, на страшные легенды, но город слушает, город боится.
Для детектива-следователя Ричарда Сирса это больше, чем досужие сплетни. Это - его работа. Окружённый фотографиями исчезнувших, с одной из которых на него безмолвно взирают глаза любимой дочери, он строит гипотезы и проверяет догадки, уходя всё дальше вглубь замкнутого безумного мирка, где Линтон Кларк, рабочий парка, станет его проводником.


Конкурс альтов "Halloween on Manhattan"

Отредактировано Angel Heart (17.10.2016 22:42:37)

+6

2

За окном снова моросило, и казалось, что влагой пропахло всё вокруг, даже стены в кабинете детектива-следователя Ричарда Сирса. Впрочем, неудивительно, ведь место, которое он – то есть я, прошу заметить, - называл «кабинет» было лишь закутком в управлении, где меня держали только из-за уважения – ха-ха, как звучит-то! – к моим былым заслугам. Старый хрыч Томпсон косо поглядывал каждый раз, когда я приходил, загружённый бумагами и фотоотчётами, а потом торопился к пробковой доске с подробнейшей информацией о самом ужасном парке столетия. Во всяком случае, именно  я  считал его таким, а газетчики назвали бы это «невероятно шокирующее место», с чем я впервые в жизни был согласен.
Хотя, «шокирующее» - не совсем то слово. Пять исчезновений за этот год, четыре за 1942-й, три за 1941-й и двое за 1940-й – и это только первая пятилетка. Это было ужасно. Но что самое жуткое для меня самого – метка «1942», когда исчезла моя семнадцатилетняя дочь Кристин. Моя маленькая восторженная девочка, она исчезла в самом начале сентября прошлого года, и всё это время я не могу успокоиться, отпустить её. Потому что я так и не смог найти мою дочь, даже её тело (хотя я всё ещё уверен в том, что она жива). Даже Айрис уже смирилась с тем, что нашу девочку не вернуть, а я всё не мог привыкнуть, что мне некого забрать на выходные, не с кем поговорить по телефону. Кристин была для меня всем, а теперь её нет. И во всём виноват этот чёртов парк, я почти уверен, что она всё ещё где-то там. Как сказали её друзья, она не выходила за его пределы, но мы так и не смогли найти следы Крисси. Но если оставить мою печаль, то в дело вступают факты: четырнадцать людей за пять лет. Ни один из этих пропавших не вернулся – ни живым, ни мёртвым.
Чем дольше я смотрю на фотографии исчезнувших,  тем сильнее погружаюсь во мрак. Ветер за окном срывает с деревьев жухлые листья, солнца не видать уже пару недель, и мне кажется, что тьма во мне почти осязаема.
- Почему бы тебе просто не прекратить это, Сирс? – Томпсон подкрадывается неслышно, заставляя меня подпрыгнуть на месте.
Я оборачиваюсь. В лице Томпсона есть что-то мефистофелевское – то ли разноцветные глаза, то ли незапоминающееся лицо с капризными губами. Но я не могу объяснить, почему все, кто видел Даррена Томпсона, старались больше не сталкиваться с ним.
- Что именно, сэр? – прохладно говорю я, закуривая новую папиросу, лицо моё приобретает крайне недружелюбное выражение.
Не люблю я этого самовлюблённого индюка, который всегда знает, как будет лучше другим. Именно он вёл дело о пропаже Кристин, именно он настоял на том, чтобы его закрыли. Я никогда не прощу ему это, хотя и понимаю, на каких основаниях он замял эту историю.
- Слушай, Сирс, я прекрасно понимаю, что пропажа Кристин – твоё больное место, но смирись, прошло уже больше года, а от неё никаких новостей. Может, она просто сбежала с одноклассником, откуда ты знаешь, что в голове у тинейджера? Кроме того, ты прекрасно знаешь, что после августовского пожара уцелеть у кого-либо в парке не было возможности.
- Вы хотите сказать, что моя дочь мертва, сэр? – может ли мой голос быть ещё более холодным, чем сейчас? - Даже если так, даже если Крисси… мертва, её тело должно оставаться там. Как и тела ещё тринадцати пропавших без вести. Я хочу хотя бы иметь возможность похоронить её.
- Я не одобряю твоих действий, Сирс, и смотри: только одна ошибка – и ты полетишь из отделения быстрее, чем скажешь: «Луна-парк», понятно?
- Да, сэр, – я почти выплюнул согласие ему в лицо. - Сегодня у меня встреча с Линтоном Кларком, он следит за реставрацией парка, мы ещё раз осмотрим территорию.
- Хэллоуин – не лучшее время для поисков мертвецов, Сирс.
- Наоборот, сэр, это самое подходящее время, – я улыбнулся, обнажая жёлтые от никотина зубы.
Я надел шляпу, накинул пальто и кивнул Томпсону, испытывая странное чувство удовлетворения – как-никак я всё равно противостоял этому ублюдку. Когда я найду Кристин, он будет вынужден признать, что неправ. Я выхожу в дождливый вечерний октябрь, которые умирает у меня на руках, и стараюсь прикурить, прикрывая папиросу от ветра. Я прекрасно знаю, что время на исходе, но когда впереди показываются обгоревшие остовы парка, во мне словно что-то натягивается. Моя дочь до сих пор оставалась там.
Линтон ждёт меня около входа, я уже вижу его фигуру. Ветер утих, но дождь всё ещё мерзко накрапывает, правда это не мешает мне прикурить очередную папиросу.
- Мистер Кларк? Я Ричард Сирс, я расследую дело о пропавших в этом парке людях, – я протягиваю ему руку, стараясь улыбнуться.

[nick]Richard Sears[/nick][icon]http://savepic.ru/11777585.gif[/icon][status]Неудачный день. И неделя. И месяц. И год. И жизнь.[/status][sign]-[/sign]

Отредактировано Rocky Moon (31.10.2016 17:32:38)

+6

3

[NIC]Linton Clarke[/NIC][STA][/STA] [AVA]http://savepic.ru/11691970.gif[/AVA] [SGN]-[/SGN]

Мой день начинается рано, около шести утра, когда мои друзья возвращаются с ночной охоты, и шум, который они производят, будит меня. Мой сон стал слишком чутким за последние годы, как будто в свои сорок три я уже шагнул на порог старости. Кости тоже ломит, но это не удивительно: неудобная постель, постоянная сырость делают своё дело. Кому, как не мне знать такие вещи? Ведь когда-то я окончил медицинский факультет Бостонского университета с отличием, о чём теперь напоминает только пожелтевший от времени листок бумаги, пришпиленный к тонкой стене моего нынешнего жилища, словно изображение идола в красном углу. Когда я просыпаюсь, мой взгляд падает на крупные буквы, с которых уже облезла позолота. Вокруг диплома развешаны в странном порядке сертификаты и грамоты, полученные в разное время, более счастливое, чем теперь, а вокруг них - афиши и газетные вырезки. Своеобразный паззл для пытливого ума, который мог бы дать случайному зритель массу пищи для размышлений. Но гостей у меня не бывает.
Конечно, более справедливо было бы сказать: у нас. Дженнет, маленькая криволапая такса, с трудом забирается ко мне на кровать, обрубок хвоста так и мечется во все стороны в почти экзальтированном приступе радости при виде меня, и я невольно улыбаюсь, несмотря на боль в пояснице и ноющие колени. Я почёсываю Дженнет за ухом, она широко раскрывает пасть, обдавая меня смрадным дыханием помоек, широко лижет мои щёки холодным шершавым языком. Её правый глаз весело поблёскивает, на месте левого зияет глубокая дыра. Когда я нашёл Дженнет, - это было почти сразу после пожара, - две её лапы были сломаны, выбитый глаз болтался на тонкой нитке нервов как лопнувший стеклянный шарик, она едва дышала. Я принёс её сюда, как и всех остальных. По счастью, в её случае удалось обойтись самым простым лечением.
- Ну-ну, дайте мне встать!
Кое-кто из товарищей Дженнет следует её примеру и, вскоре, мне приходится выбираться из-под кучи визжащих и пыхтящих тел, я радостно смеюсь. Это - мои самые благодарные приятели. Не все из них таковы. Несколько пар глаз настороженно следят за мной из темноты плохо освещённой кухни, пока я готовлю еду для нас всех. Они редко выходят на свет, признаюсь, я рад этому. Человеческая злоба и страдание слишком искалечили их, как снаружи, так и внутри, но мы находим способ существовать вместе. Пока.
- Крис, эй, здоровяк! Прочь от чужой миски.
Командую я, притворно хмурясь, когда мы рассаживаемся за завтраком, и кое-кто пытается урвать себе кусок больше положенного. Я рад бы баловать их чаще, но моя скромная зарплата смотрителя сгоревшего парка не позволяет нам слишком роскошествовать. Счастье ещё, что мне удалось сохранить своё место после случившегося, и даже оставить за собой этот домик внутри ограды, почти не пострадавший от пламени. Ума не приложу, что с нами сталось бы, если бы нас заставили выметаться отсюда. Судя по всему, этот день придёт, рано или поздно, и пора уже начинать подыскивать новое убежище, но не сегодня.
Я говорю себе эти слова каждый день, начиная с конца августа, когда стало понятно, что работы по восстановлению Луна-парка могут затянуться из-за военного положения и проблем с материалами, если начнутся вообще. Странно, как бойня, идущая где-то по ту сторону Атлантики в мире, почти нереальном, более фантастическом, чем сам парк развлечений, оказывает на нас такое влияние. Однако на сей раз, у меня есть настоящая причина для того чтобы отложить поиски. Вечером мне предстоит встретиться с служителем закона, и это, признаюсь, заставляет меня слегка нервничать. Я не закоренелый преступник, что вы! Я всегда уважал порядок, и всё-таки, кто из нас не испытывает волнения при виде человека, облечённого властью лишить вас свободы?
Смахнув с табурета дохлую крысу - подарок одного из моих друзей - я присаживаюсь за стол, чтобы выпить чашку дурного кофе: ещё одна примета нашего ущербного времени, эта бурда в жестяных банках, которую приходится глотать, да и ту не всегда достанешь. Я пью остывший напиток не разбирая вкуса, вместе с подгоревшей яичницей. Потом приходит время кормить её.
- Доброе утро.
Говорю я мягко, отодвигая в сторону плотную занавесь, что закрывает проход в комнату, меньшую из двух. Окно здесь заколочено, здесь всегда темно, но из мрака в меня не летит подушка, и это хороший знак. Только хриплое ворчание раздаётся от кровати, мои глаза понемногу привыкают к отсутствию освещения, и я медленно иду на звук, осторожно балансируя подносом. В помещении прохладно, его наполняет специфический запах, и, против воли, мне хочется поскорее убраться отсюда. Я чувствую укол вины, и, в наказание, вынуждаю себя остаться дольше, наблюдая, или, скорее, слушая, как она ест.
К моменту, когда с домашними делами покончено, часы показывают полдень. Солнце должно сейчас стоять высоко в зените, но сквозь плотные свинцовые облака пробивается только какое-то неясное тусклое мерцание. День похож на затянувшиеся сумерки. Я накидываю грубый дождевик поверх своего рабочего костюма и отправляюсь на обычный обход владений, состоящий, главным образом, в том, чтобы записывать, какие ещё обгорелые развалины сдались под напором непогоды и времени, обрушившись в прах, а так же в том, чтобы отлавливать не в меру резвых мальчишек, решивших пробраться в мёртвую часть парка без проводника. Директору не нужны новые неприятности, если какой-нибудь сорванец вдруг покалечится.
В назначенное время я стою у ворот, чтобы открыть их для детектива-следователя Ричарда Сирса.
- Добрый день, мистер Сирс, - чуть улыбаюсь я, пожимая его крепкую честную руку и жестом предлагаю ему следовать за мной. - Да, я Линтон Кларк, местный смотритель. Похоже, один из немногих, кому удалось не пойти на дно вместе со всем парком, - шутка выходит так себе, и я тушуюсь, внезапно понимая, что до сих пор не знаю, чем обязан визиту. - Вы ведь здесь по поводу расследования? - уточняю я, за последние два с половиной месяца полиция прочесала парк, - то, что от него осталось, - вдоль и поперёк в поисках виновника или хотя бы намёка на отгадку, как пламя сумело причинить городу Нью-Йорк столь большой ущерб. - Ваши коллеги здесь всё осмотрели не один раз, - предупреждаю я но, с благородством истинного хозяина, предлагаю: - Откуда бы вы хотели начать?..

Отредактировано Angel Heart (02.11.2016 21:15:40)

+4

4

Ни погода, ни мой внутренний настрой не подходили для того, чтобы в очередной раз устраивать себе экскурсию по этому жуткому месту. В сущности, ничего весёлого и яркого здесь не осталось, парк не напоминал то место, о котором мне с восторгом говорила Кристин. И мне с трудом верилось, что моя девочка, смеясь и переговариваясь с друзьями, скрылась за воротами, чтобы раствориться во мраке и мгле, чтобы сгинуть в огне, не знающем пощады. И вместе с тем я начинаю ощущать странное чувство, будто кто-то скребётся изнутри, настойчиво говорит мне уйти, но я отмахиваюсь от этого – сейчас мне важнее узнать правду, и я добьюсь того, чтобы дело имело гриф «раскрыто». Мне не помешает ни мерзкая морось, ни лёгкий страх, нормальный для любого здравомыслящего человека. У меня есть цель, к которой я иду, но, кажется, я просто пытаюсь успокоить себя, да?
Линтон Кларк выглядит дружелюбно и вместе с тем весьма потаскано, но такая работа – явно не слишком денежная – не оставляет возможности для того, чтобы выглядеть лучше. У него умное лицо слишком тихого человека, и оно не вызывает у меня приязни просто потому, что я настроен предвзято ко всему, что связано с Луна-парком.
- Ваши дела, похоже, совсем не очень? – я криво улыбаюсь, ни в коей мере не намекая на бедственный вид смотрителя, хотя и не без того. Я не хочу портить отношения с единственным человеком, который имеет доступ к парку и знает его как свои пять пальцев. - Да, я здесь по поводу расследования, вы правы. Я ищу последнюю пропавшую девушку – Кристин Сирс, ей было семнадцать лет.
Я раскрываю все карты сразу, потому что не вижу смысла скрывать. Да, меня волнует тайна этого места, я хочу узнать, куда пропадают люди и по какому принципу, ведь и возраст, и пол, и социальное положение – всё у этих пропавших было разным. Но во главе угла стоит моя дочь. Я никогда не мог уделять ей достаточно времени, для меня на первом месте была работа, и только потом – семья. Может, именно поэтому моя жена оставила меня, а дочь видела только пару раз в месяц, когда я мог найти для этого время? 
Меня гложет чувство вины, а сверху давит долг, а что от меня здесь – я и сам не знаю. Линтон Кларк слишком вежлив для человека, который не рад гостям, но я не обращаю на это внимания. Может быть, это потом и аукнется мне, кто знает?
Я стряхиваю с полей шляпы лишние капли воды, хочу прикурить, но папироса покрывается влажными точечками всего за несколько секунд, и я ругаюсь негромко. Раздражение, волнами накатывающее на меня, побороть не так просто, хотя бы потому, что всё складывается заблаговременно не в мою пользу.
- Я бы выпил чаю и поговорил с вами, мистер Кларк, для начала. Я знаю, что вас допрашивали и не раз, но ведь допрос и разговор – кардинально разные вещи. Мне важно знать, что вы думаете по поводу всего этого, что можете знать… Может быть, любое ваше слово сможет нам помочь в поисках.
Я выжидательно смотрю на мужчину, осматриваю его ещё раз, но более внимательно. Он лет на десять младше меня, хотя возраст определить трудно – ему может быть в равной степени тридцать три и сорок три, а при хорошем освещении – все двадцать восемь. Я могу только догадываться.
- Скажите, мистер Кларк, почему вы работаете в этом парке? Даже сейчас?
Сейчас не самое лучшее положение в мире, но это не значит, что невозможно найти работу, которая бы оплачивалась чуть больше, чем это. По правде, любая работа лучше, чем сидеть на практически кладбище. Я не верю в сверхъестественное, но даже мне кажется, что здесь бродят мёртвые, тихие, но внимательные, выглядывающие из-за обгоревших столбов и палаток.
А на земле неподалёку лежит игрушечный мишка. Небольшой, серый, с чуть подпалённой шерсткой. Мне кажется, что я где-то видел его, но где? Впрочем, сейчас я не могу об этом думать. На улице зябко, а настроение у меня стремительно падает до отметки «ноль», потому что сейчас, глядя на мёртвые кости парка, я начинаю заново ощущать безысходность.

[nick]Richard Sears[/nick][icon]http://savepic.ru/11777585.gif[/icon][status]Неудачный день. И неделя. И месяц. И год. И жизнь.[/status][sign]-[/sign]

Отредактировано Rocky Moon (23.10.2016 15:25:18)

+4

5

[NIC]Linton Clarke[/NIC][STA][/STA] [AVA]http://savepic.ru/11691970.gif[/AVA] [SGN]-[/SGN]

Ответ детектива приводит меня в замешательство, я вежливо улыбаюсь, но мои брови почти сходятся на переносице, пока я стараюсь осмыслить сказанное им. Я чувствую себя скорее растерянным, нежели уязвлённым.
- А у кого сейчас дела идут хорошо?
Я отвечаю вопросом, плечи мои нервически дёргаются под плотной прорезиненной тканью, жестом потерянным и бесполезным, влага скатывается с дождевика спиралями и падает на утоптанный пол, на прибитую к земле пыль и грязь, растворяясь в черноте. Остаток короткого октябрьского дня подчистую съеден непогодой, фонари уже зажглись вокруг ограды, со стороны уцелевших аттракционов доносятся звуки музыки и смеха, такие далёкие и бестелесные, что напоминают мне о призраках. Протяжное завывание каллиопы, рассеянный шелест голосов - опавшие лисья под ногами шуршат так же. В этом есть нечто потустороннее, пробирающее до костей. И, хотя я - человек науки, это задевает и меня. Я невольно съёживаюсь, остро ощущая подступающую ночь смутных огней и духов, чьи длинные чёрные щупальца сжимаются у меня на горле.
- Кристин Сирс? - переспрашиваю я рассеянно, понимая, что ненадолго потерял нить разговора. - Но в пожаре не погибли... Ах, вы об этом, - против воли, мой голос звучит сухо и чуть раздражённо, я бросаю на детектива короткий усталый взгляд, - его лицо в искусственном свете кажется таким же коричневым, как и старое пальто, явно знававшее лучшие дни. - Я думал, дело об исчезновениях уже закрыто. После того, что огонь сделал с Луна-парком, искать следы старых преступлений стало бессмысленно, как мне казалось. Старая история. За последние три месяца вы первый, кто упомянул об этом.
На моём лице ясно можно прочесть удивление и любопытство, но я и не пытаюсь их скрывать. Я смотрю на Сирса сквозь мелкий бисер измороси, непрестанно поливающей нас сверху, крохотные капельки сверкают в лучах ламп, придавая миру вокруг таинственный вид чуть рябящей старой киноплёнки. Лицо полицейского мне совершенно точно незнакомо, но я вглядываюсь в его черты, стараясь узнать другие. Сирс. Конечно же, родственница. Дочь, быть может? Нет, я не могу припомнить второй такой пары светлых и колких глаз, похожей ироничной улыбки, неправильного прикуса, волос, едва заметно идущих волной от влаги. Если та, кого он разыскивает, была здесь, среди сотен тысяч зевак, ежедневно посещавших Парк до самого его закрытия, я не встречал её.
Потому что лица откладываются в моей памяти навсегда.
- Вы выбрали странное время для визита, сэр, - сообщаю ему я минуту спустя, возможно, несколько более прохладно, чем следовало, но у меня нет существенных причин отказывать ему, хотя мне уже понятно, что этот человек не находится при исполнении, это его частное дело, вполне возможно, начальство Сирса о нём не знает вовсе. - Ночь Хэллоуина, - я  сдержанно улыбаюсь. - Для мальчишек будет слишком большим искушением не попытаться прийти сюда, а я отвечаю за сохранность этих сорванцов. В сгоревшем парке ночью много опасностей. Боюсь, у меня не получится уделить вам много времени.
Мне совсем не хочется вести в свой дом этого чужака, хотя сейчас все мои товарищи уже должны были отправиться на обычную ночную прогулку. Но остаётся она. Газетные вырезки на стенах, фотографии и старые воспоминания в виде вещей, маленьких сувениров - богатая пища для пытливого ума. Однако, у меня нет существенных причин ему отказывать.
- Мне нравится моя работа, детектив. И сейчас, конечно, не тридцать четвёртый, Депрессия окончена, или так говорят нам те, кому положено разбираться в этих вещах, но найти другую такую ответственную должность не так-то просто. Мне уже не двадцать лет, а мой нынешний хозяин знает меня. Заработок, возможно, не так высок, но мне не много нужно. И они дают мне крышу над головой.
Я поворачиваюсь к полицейскому спиной, но чувствую его внимательный взгляд на себе, сведёнными лопатками ощущаю его интерес. Мне становится понятно, что я под подозрением - и это логично, не так ли? Я хорошая кандидатура на роль убийцы его маленькой девочки, ничем не хуже других, и он охотно наденет на меня наручники и отправит на электрический стул, или разрядит в меня обойму табельного револьвера - всё, что угодно, только бы отомстить за свою утрату. Мне это знакомо. Мне почти его жаль, но мне нечего предложить ему взамен, кроме короткой и бесполезной экскурсии по кладбищу смеха и разбитых надежд.
- Держитесь ближе ко мне, здесь может быть небезопасно.
Я поднимаю над головой фонарь, освещая нам дорогу. В пути нас будут сопровождать лампы, но электричество работает не везде, выжженная территория слишком велика, а тьма - необъятна. Так просто оступиться и свернуть себе шею, споткнувшись о металлический каркас, провалиться в яму, где некогда располагался рабочий механизм, заваленную трухой и сором, золой и листьями. Даже я не знаю всех ловушек этого громадного неодушевлённого трупа, и вряд ли смогу предостеречь о них своего неосторожного спутника.
- Мне нужно осмотреть северную сторону, детектив. Мы можем пока начать нашу беседу, если вы не против.
Предлагаю я, без особого энтузиазма, впрочем. Краем глаза я улавливаю какое-то движение, и это вряд ли может быть расшалившаяся ребятня: я вижу как ободранный игрушечный медведь падает на спину и медленно волочится, оставляя дорожку в намокшей грязи, в его стеклянных глазах отражается оранжевый круг фонаря, заменяющий нам луну. Я хочу надеяться, что это Дженнет или кто-то из её сестричек решил поиграть. Думать о других вариантах мне совсем не хочется.

Отредактировано Angel Heart (17.10.2016 22:58:46)

+4

6

В тот день, когда Кристин исчезла, она позвонила мне из телефона-автомата неподалёку от Парка. Я был устал и зол, говорить мне не хотелось, поэтому я был скуп на эмоции, да и шум, окружающий мою дочь, мешал мне её слышать. Было четыре тридцать две после полудня, за окном было мрачно, хотя на дворе стояла ранняя осень, и мне побыстрее хотелось положить трубку и заняться работой. Если бы я знал, что это последний раз, когда я слышу голос Крисси, я бы ни за что на свете не торопился бы так. Я бы поговорил с ней, я бы спросил – всё ли у неё в порядке, потому что голос дочери был взволнованным. Или я просто накручиваю себя? Мне просто хочется верить, что я мог бы всё изменить, если бы мне только дали шанс… что это не я плохой отец, а мир повернулся ко мне спиной. Так было проще пережить это горе, разделившее мою жизнь на «до» и «после». И теперь, оказавшись в поздний час пасмурной осенью в месте, где всё напоминает о скоротечности жизни, я думаю о том, что Линтон Кларк выглядит настоящим обманщиком с милой улыбкой. Он слишком вежлив и внимателен, и мне нравится думать, что его тоже можно подозревать. Одинокий человек, не слишком красивый и не особенно состоятельный, работает сторожем сгоревшего луна-парка, в котором пропадают люди.
- Но ведь не растворились же эти несчастные, – говорю я, не замечая раздражения Кларка, которого, вероятно, уже не в первый раз спрашивают об этом. - Несмотря на пожар, уничтоживший парк, я верю, что люди не могли бесследно исчезнуть, это просто невозможно, мистер Кларк.
Конечно это невозможно, как и то, что это место заставляет меня испытать суеверный ужас, хотя я уже давно ничего не боялся. Тем более сегодня Хэллоуин… Кристин обожала День Всех Святых, она не просто любила наряжаться, рисовать на своём лице маски, но и превращать весь дома в место, в котором живут монстры и оживают кошмары. Может быть, она до сих пор где-то радуется наступлению своего любимого дня в году, а я просто не готов смириться, что не могу больше за ней наблюдать?
Капли воды неприятно холодят кожу на шее, не прикрытой ни шарфом, ни воротником, и я морщусь от холода и усталости. За последний год я слишком мало спал и слишком много работал, чтобы перестать вспоминать и корить себя, и, может быть, именно это притупляет мои чувства. Но то, что Линтон Кларк не хочет приглашать меня на чай, я вижу чётко, но это не настораживает меня. Незваный гость, детектив полиции, поздний вечер – разве это то, о чём мечтает скромный служащий, у которого работы непочатый край? Но меня это не волнует, я помню, что писали газетчики об этом месте, я помню каждую чёртову статью.
- Так получилось, – пожимаю плечами я. - Вы сможете уделить мне час, мистер Кларк, – я не спрашиваю, я утверждаю, потому что мне, в общем-то, всё равно, что он может, а что нет. - В крайнем случае, следить за парком я могу вам помочь, два стражника – лучше, чем один, вы не находите?
Я готов проторчать тут всю ночь, облазить каждый уголок, если это даст мне хоть какую-то наводку на то, где может быть Кристин. Я хочу найти хотя бы её тело, чтобы похоронить по-человечески, она заслужила это… и я тоже. Я смотрю в спину Кларка, ощущая напряжение, с которым он отвечает, но это вполне объяснимо – я задел его, а это не понравится никому.
Фонарь, которым Кларк освещает путь, светит тускло, и я впервые замечаю, как в этом парке неприятно, особенно ночью. Каким нужно быть человеком, чтобы не ощущать смутного липкого ужаса, глядя на обгоревшие кости некогда жизнерадостного места, куда люди несли счастье? И это заставляет меня напрячься – нужно быть внимательнее с Кларком, с ним явно что-то не так. Мне кажется, что в местах, куда не достаёт тусклый свет, шевелится тьма, тянет тонкие щупальца, я силой воли заставляю себя не думать об этом.
Я с самого детства боюсь темноты… и Кристин это всегда забавляло. Она, даже будучи девочкой лет семи, не боялась ни прикроватных монстров, ни чудовищ во мраке. А я до сих пор оставляю ночник в гостиной и кухне, чтобы не погружаться во тьму, и предпочитаю ложиться спать, когда тусклый солнечный свет пробьётся сквозь тяжёлые облака, нависшие над моим домом.
Я иду за Кларком, пыхтя очередной папиросой, и сердце моё колотится о рёбра неистово, я ощущаю, как кости идут трещинами от этого стука.
- Что вы думаете об этих пропажах, Кларк? Вы ведь понимаете, что люди не могли раствориться в воздухе, правда? И пожар… расскажите о нём поподробнее, – прошу я, следуя за сторожем на северную сторону.
Какое-то движение, слитное, мгновенное, привлекает моё внимание, и я останавливаюсь, замирая. Я вглядываюсь во мрак, табачный дым окружает меня светло-серым облачком, а свет от фонаря чуть ушедшего вперёд Кларка, не касается даже полы моего плаща.
- Здесь есть животные, Кларк? Бродячие кошки или собаки? – интересуюсь я, догоняя мужчину, старясь на смотреть по сторонам, сосредотачиваясь на лице Кларка.

[nick]Richard Sears[/nick][icon]http://savepic.ru/11777585.gif[/icon][status]Неудачный день. И неделя. И месяц. И год. И жизнь.[/status][sign]-[/sign]

Отредактировано Rocky Moon (30.10.2016 20:00:36)

+4

7

[NIC]Linton Clarke[/NIC][STA][/STA] [AVA]http://savepic.ru/11691970.gif[/AVA] [SGN]-[/SGN]

Я знаю, каково это - терять самого близкого и дорогого человека. Я мог бы сказать это детективу, но вряд ли моё признание облегчит нашу общую участь. Ночь слишком темна и сыра как могила, а до рассвета ещё целая вечность, и солнце кажется всего лишь красивой сказкой в этом месте мрака и разрушения. В такое время и в таком месте своя боль становится второй кожей, сквозь которую не пробьётся чужое несчастье, призыв к разуму или совести. Каждый из нас заперт в темнице своего отчаянья, в пыточной камере нашей памяти одиноко и тесно, и никто не придёт, чтобы открыть дверцу. Я знаю, я здесь не новичок, а Сирс только начал свой путь, и ему только предстоит освоится здесь.
Детектива удивляет мой образ жизни, но семь лет назад всё было совсем иначе, и даже опытная мадам Лаво из ныне сгоревшего киоска старой цыганки не смогла бы тогда предсказать, какой крутой поворот совершит моя судьба. Я родился в  хорошей семье среднего достатка, не растерявшей своих капиталов в те суровые годы, когда всё вокруг рушилось и осыпалось в прах, будто этот обожжённый древний монстр вокруг нас. Я рос талантливым ребёнком, чьи способности не остались незамеченными, и я получил от своих родственников всю поддержку, на какую мог рассчитывать. Моё образование было блестящим, мои перспективы - головокружительными. Я женился на женщине, которую обожал чуть больше, чем свою науку, и она, смею верить, отвечала мне чувством столь же нежным.
И это счастье было началом моего конца. Сказки, если они иногда приходят на нашу грешную землю, никогда не задерживаются надолго. Не стоит забывать об этом, отворяя двери собственного рая. Не стоит выпускать из виду, насколько он хрупок и уязвим. Увы, мы вспоминаем об этом всегда слишком поздно.
Изменится ли мнение Сирса обо мне, если он узнает чуть больше о событиях моей биографии до того, как я устроился смотрителем в парк развлечений? Вероятно, но едва ли - к лучшему.
- "Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам", - цитирую я, улыбаясь с лёгкой иронией над идеализмом и надеждами столь нежданными в немолодом уже человеке. - Тысячи людей, детектив, исчезают без следа в этом мире. Каждый день их уносит неведомый враг - война, голод, мор, морская волна... Иногда они просто уходят и не возвращаются. Растворяются в прошлом, в вечерних тенях, в наших снах, пока и не поймёшь, были они или только пригрезились, - меланхолия проникает в мой голос вместе с видом мёртвого парка, на который падает отдалённый свет вымученного веселья. - Вы можете запереть двери. Вы можете закрыть окна. Но сможете ли вы пережить эту ночь? На этот вопрос никто не может ответить с уверенностью.
Это слишком мрачная тема для разговора, особенно здесь и сейчас, когда всё вокруг давит на нас, старается напугать. Люди, жизнь, веселье - они совсем рядом, но будто бы за тысячи световых лет от нас. Мы могли бы находиться на пустынной и безмолвной поверхности Луны с таким же успехом. Я встряхиваюсь, дождь немного усиливается, отдельные крупные капли ударяют меня по лицу и стекают по желобкам первых глубоких морщин как слёзы.
- Ваша помощь будет мне кстати, детектив, - подтверждаю я его слова, пока мы двигаемся вместе, бок о бок, и дым его сигарет ударяет мне в лицо, заставляя чуть морщиться, когда порыв ветра налетает на нас с боку, стегая изморосью в глаза. - Признаюсь, я никогда особенно не размышлял о пропавших людях... Вы представляете себе, сколько посетителей проходили через наш Луна-парк каждый месяц в течение последних пяти лет? Десятки тысяч. Я едва ли встречал одну сотую из них, и того меньше запомнил в лицо. Кто-то посещал аттракционы по нескольку раз, были завсегдатаи у игорных домов, разумеется, а несколько беспризорников как-то прописались тут, пока директор не выгнал их, - я по-настоящему задумываюсь над вопросами Сирса, не забывая следить за своим шагом и освещать нам путь, в чём есть существенная необходимость. - По большей части я относился к этим исчезновениям так же, как если бы жил на другом конце страны. Странно, верно? - я невольно улыбаюсь бледной застенчивой улыбкой забытого одинокого существа, привыкшего к обществу бессловесных тварей, а не людей. - Мы не замечаем чужих невзгод, пока они не коснуться нас лично. Как этот пожар, - я ненадолго замолкаю, и по лицу моему пробегает короткая судорога - ничего странного в этом нет, ведь парк давно стал существенной частью моей жизни, мы связаны с ним, и его судьба касается меня гораздо сильнее, чем судьбы тех бедняг, которых разыскивает Сирс. - Люди называют его "местью Топси", вы слышали? - история казнённой на более тридцати лет назад слонихи до сих пор будоражит умы, но эта параллель кажется мне нелепой. - Да здесь много животных, детектив. Пустыри всегда привлекают бродяжек, на двух ногах или на четырёх, никакой разницы. Здесь есть чем поживиться и где спрятаться на ночь, а мы не можем огородить всю территорию, чисто физически. После трагедии тут остались и цирковые звери, теперь одичалые. Не думаю, что нам повстречается лев или тигр, но будьте осторожны и, бога ради, смотрите по сторонам!
Я почти выкрикиваю предупреждение, потому что замечаю, как нога детектива скользит по куче мусора едва не увязая в хитром капкане из обломанных досок, погребённом под кучей гниющей бумаги - некогда яркие афиши, чьи краски давно смыл дождь. Вокруг нас что-то непрестанно движется, так что вскоре это становится почти привычным, но вот, прямо впереди, я различаю мелькающие спины двух мальчишек, я слышу тихий смех удирающих сорванцов, когда сам ускоряю шаг, стараясь поймать их, а, быть может, просто напугать.
- А вот и первые нарушители, - я обращаюсь к Сирсу с улыбкой, слишком вынужденной и суетливой, как все мои движения. - Надо выставить их отсюда, пока не случилось беды.
Но я не успеваю, конечно же. Не в эту ночь. Короткий отчаянный детский крик пронизывает воздух воплем ночной птицы, и я срываюсь с места быстрее, чем могу осмыслить происходящее. Мои ноги уже несут меня вперёд, туда, где только что случилось нечто чудовищное.

+4

8

Ночь вокруг кажется непроглядной, тьма словно увеличивается в размерах, сжимается вокруг меня, и даже слабый свет от фонарика не помогает. Нам не спастись, – обречённо думаю я, стараясь не отрываться от Кларка, который кажется мне кем-то потусторонним, существом из другого мира. Сам Харон покинул Стикс, чтобы стать моим спутником через ад на самом верху земли. Если бы Кристин сейчас видела меня, она бы, скорее всего, не поверила в то, что я брожу во тьме ночной, ведомый каким-то смутным чувством, уверенностью, что я всё ещё могу что-то изменить. И каким бы странным мне ни казался Линтон Кларк с удивительными чертами лица, слишком мелкими, чтобы его можно было назвать привлекательным парнем, я всё равно буду висеть у него на хвосте, лишь бы узнать больше. Говорят, за каждым благообразным фасадом может скрываться свой склеп, полный высыхающих тел, и никогда нельзя знать, что там на самом деле.
И я не уверен, что хочу знать, какие монстры живут в душе мистера Кларка. Мне кажется, он пытается запудрить мне мозги, но я не ведусь на это, продолжая внимательно смотреть по сторонам.
- Слушайте, мистер Кларк, это совершенно разные вещи, – я недовольно качаю головой. - Что для одного — сумасшествие, для другого — реальность. Вы можете рассказывать мне сказки о том, что люди пропадают в реальности, но Парк – это не война и не голод, он не должен забирать.
Я не понимаю, как можно равнять безысходность, из которой невозможно выбраться, и реальность, которой можно управлять. Линтон Кларк хочет казаться сложнее, чем он есть, но я прекрасно знаю, что он куда проще и понятнее, и оттого я всё больше недоумеваю – для чего весь этот цирк? Я вижу, как мужчина морщится от запаха табачного дыма, и это наводит меня на мысли, что он из совсем другого теста, нежели я. Более интеллектуальный, что ли, более разумный, если можно сказать так. Я помню таких парнишек в школе – всегда рвутся вперёд, всегда пренебрегают тобой в угоду собственному желанию выделиться.
Моя Кристин была вовсе не такой. Она была ясной и честной девочкой, черлидером, самой красивой девушкой в мире, и я не могу даже подумать о том, что моя девочка умирала где-то в это парке, а этот чистоплюй сидел и даже не шевельнулся, чтобы ей помочь.
Я злюсь, но стараюсь не показать своих чувств, а темнота надавливает на меня сильнее, и мне становится тяжелее дышать, но я стараюсь не поддаваться панике. Я взрослый, а не десятилетний мальчишка, которому привиделся бугимен, и теперь он не может заснуть.
Тем не менее я всё ещё остаюсь в достаточной мере внимательным, чтобы заметить, как исказилось лицо Кларка, стоило ему заговорить о пожаре. Он не сильно отличается от меня на самом-то деле – частности меня волнуют больше, чем создающие резонанс вещи. Я думаю, что для большинства людей именно так. Ему всё равно на пропавших людей в парке, но волнует, что его дом заполыхал, как ведьма в огне. И это тоже нормально, как и моя готовность даже причинить ему боль, если мне необходима будет информация.
- Я всегда смотрю по… – заговорил я, но был вынужден замолчать, стоило только голосам подростков взорвать тишину.
И я срываюсь с места ещё раньше, чем это делает Линтон Кларк, потому что на один миг я представляю, что это кричит Кристин, моя маленькая любимая девочка. Я вылетаю на оголённый пяточек земли и вижу, как на земле сидит хрупкая мальчишеская фигура, чьи плечи сотрясаются от рыданий.
- Эй, парень… не бойся. Я полицейский, я не причиню тебе зла. Меня зовут Ричард, – я медленно подхожу к парню, и когда он вскидывает невероятно бледное лицо с огромными глазами, кажется, что они сейчас вылезут из орбит.
Мальчишка неожиданно подскакивает и бросается ко  мне, заливаясь слезами. Он обнимает меня за талию, утыкаясь лицом в грудь, и рыдает так горько, что мне становится жутко.
- Оно утащило Зака! Оно утащило Зака! – как заведённый повторял мальчишка, и я приобнял его в ответ, понимая, что ничего внятного мне сейчас не вытащить.
- Кларк, какого чёрта? Вы же говорили, что здесь нет никакой опасности, что животных здесь нет! Нам надо найти мальчика… Зака, пока он не пострадал.

[nick]Richard Sears[/nick][icon]http://savepic.ru/11777585.gif[/icon][status]Неудачный день. И неделя. И месяц. И год. И жизнь.[/status][sign]-[/sign]

+4

9

[NIC]Linton Clarke[/NIC][STA][/STA] [AVA]http://savepic.ru/11691970.gif[/AVA] [SGN]-[/SGN]

Мы все видим Дьявола в этой темноте. Искажённое чудовищной улыбкой лицо ребёнка - или адского карлика? - эмблема Луна-парка, напоминает мне гримасу людоеда. Или, быть может, застывшую маску страдающего от боли уродца. Я видел множество отвратительнейших мутаций за свою жизнь, меня всегда влекло к ним. Возможно, этот интерес побудил меня, в своё время, обратиться к медицине. Но он же и погубил меня - я знаю. Пытливое жадное стремление раскрыть все тайны бытия, укротить природу, заставить её служить себе. Я был так наивен когда-то, полагая, что в моих силах исправить всё, что только было поломано.
Мальчишка на дверях сгоревшего парка издевается не надо мной ли? Но в чём я виноват, кроме желания помочь? Спасти то, что было мне всего дороже. Кто отказался бы пойти тем же путём, будь он на моём месте? Отверг бы Сирс шанс спасти свою ненаглядную дочь? Кто может судить меня? Вместо ответа я слышу только рыдания перепуганного ребёнка. Я останавливаюсь подле детектива, задыхаясь. В боку колет, и я промок не только от непогоды, мои колени дрожат от усилия не сломать себе ногу, перескакивая с одного чистого участка тропы на другой, не заваленный хламом.
- Я говорил... что здесь не водятся тигры, - я перевожу дух, но смысл собственной фразы заставляет меня усмехнуться, почти против воли. - Здесь полно собак, и... это не место для маленьких мальчиков.
Я проверяю сохранность фонаря, потом разгибаюсь и поднимаю свет повыше, бросая укоряющий взгляд на бледное лицо дрожащего мальчишки, но тот слишком напуган тем, что увидел недавно, чтобы замечать мои грозные гримасы. Я никогда и никому не казался устрашающим, так что не стоит и начинать.
- Что это было, парень?
Я сдаюсь, вопрошая его усталым голосом, хотя знаю ответ гораздо лучше этого несчастного ребёнка - чую его в своих костях, но не могу отказать себе в слабой надежде: пускай сегодня всё будет по-другому? Мы ждём несколько мгновений, долгих, как сама эта ночь, и мне уже начинает казаться, что мальчишка не ответит. Он трясётся будто флаг на ветру над куполом циркового шатра, его лёгкое маленькое тело прижимается к крупному торсу детектива, ища поддержки или убежища. Наконец, он бормочет, запинаясь и стуча зубами:
- Оно... у него руки... и такое... такое лицо, - шепот ребёнка тонет в слабом всхлипе, я смотрю в лицо детектива поверх его головы, не ожидая продолжения, но мальчик вдруг отчеканивает, звонко и ясно, голос его звенит от панического ужаса, но он твёрд и смысл слов вполне доступен для понимания. - Лицо смеющегося мальчишки! Оно носит его лицо под волосами! И Оно большое, такое большое, сэр! Неуклюжее, всё как будто из кусочков... Будто его кто-то сшил вместе, ну... Как лоскутное одеяло...
Я вздрагиваю, чувствуя дыхание могильного холода на своём лице, и с трудом подавляю стон, когда мальчишка умолкает. Я знаю, что мне надлежит сделать, что давно нужно было совершить, но мне никак не хватало на это сил. Остаётся только верить, что ещё не слишком поздно, что для этого ребёнка, украденного мраком, ещё не остановилось время.
- Сэр... сэр, - шепчет мальчик, запрокидывая голову, чтобы как следует разглядеть лицо своего защитника, детектива Сирса, и вскрикивает, как ужаленный змеёй. - У Него ваши глаза!..
Я широко раздвигаю свои собственные веки, поражённый этим откровением: как я мог сам упустить это? Как мог не увидеть на фотографии, протянутой детективом? Но теперь уже слишком поздно.
- Злодейство носит много масок, и самая опасная – маска добродетели, - я отступаю на шаг назад, протягиваю руку ребёнку, как будто желая вырвать его из объятий самой смерти. - Отпустите мальчика, детектив. Пускай он бежит отсюда, ему тут нечего делать. Мы с вами... только мы вдвоём должны найти этого ребёнка. Нам нужно поспешить.
Мальчик дрожит, не решаясь покинуть успокоительное кольцо надёжных рук, жмурится и качает головой, но я настаиваю. Ему не место здесь, он подвергается слишком большой опасности.
- Если ты побежишь по этой дорожке, мимо карусели, то через пару минут окажешься среди людей, - я убеждаю его, но только появление Дженнет помогает победить страх и упрямство ребёнка, такса, неуклюже подпрыгивая, выныривает из развалин, отчаянно махая обрубком хвоста. - Иди, она проводит тебя.
Мальчик колеблется ещё секунду.
- Но как же Зак...
- Ты не поможешь ему, если сгинешь сам. Но ты можешь позвать помощь, - предлагаю я последнее искушение, хотя один чёрт знает, сколько оно стоит мне: люди с ружьями и искусственным светом нагрянут сюда, чтобы отобрать у меня всё, что я так долго лелеял, и всё же, я знаю, - это было неизбежно с самого начала. - Нам нужно спуститься под землю, сэр. Она передвигается там, по тайным путям между павильонами... Это делает её незаметной. И очень быстрой.
Когда мальчик уходит, я поворачиваюсь к Сирсу, маню его за собой. В нескольких метрах от нас есть вход в запутанный лабиринт подземных сооружений, я нахожу нужную доску и приподнимаю её, обнаруживая тёмный, даже по сравнению с окружающей мглой, зев люка. Я выжидательно смотрю на своего спутника, чуть колеблясь.
- Вы готовы, детектив? Обратного пути не будет.

+4

10

Не убоюсь я зла, потому что...
Меня замыкает, когда я слышу слова о глазах. Замыкает. Потому что именно в этом мы с Кристин были схожи: разрез, цвет, даже выражение у нас было похоже. Иногда Джой шутила, что от меня в этом ребёнке только взгляд, а я всегда добавлял, что ещё природное очарование и милая улыбка. Господи, господи, может ли быть так, что с моей девочкой случилось что-то по-настоящему плохое? Лицо смеющегося мальчишки, оно носит его под волосами. Как такое может быть? Что это за дьявольские происки, матерь божья? Я глубоко вздыхаю, но понимаю, что моего вздоха просто недостаточно, и я срываюсь в негромкий хрип, меня колотит. Разом Парк делается не просто огромным и холодным, он превращается в лабиринт запутанных кошмаров, а я хренов главный герой, гончая, напавшая на след. У меня наконец получается захватить немного кислорода, мрак прячется в уголках глаз, с каждым движением век норовя выбраться на свободу. Я жму мальчишку к себе, не в силах его отпустить, но мне хочется встряхнуть его, чтобы узнать, какого чёрта он имел в виду. Почему это происходит со мной? Почему это происходит с нами? Моя девочка пропала почти год назад, ей было всего ничего, она умела курить изящно – хотя я был не в восторге – и рассказывать истории из школьных будней так иронично, что я не мог сдержать смеха.
Моя дочь была жива? Моя дочь умерла? Я не мог решить, какой из этих вопросов достоин получения ответа, поэтому просто обратился весь в слух, хотя Линтон Кларк, кажется, и без мальчика знал ответы на свои вопросы. И теперь их обязан узнать я.
- Злодейство носит много масок, и самая опасная – маска добродетели? Что вы несёте, мистер Кларк? Что вы, чёрт вас возьми, несёте?! – рычу я, едва ли не хватаясь за револьвер, спрятанный в кобуре под плащом, но вовремя одёргиваю себя. Не время демонстрировать силу, ой не время. - Что говорил этот мальчик, Кларк?
Мерзкое изуродованное животное косится на меня своим дырявым глазом, и я стараюсь не морщиться от отвращения. Физические уродства – это отражение наших поступков, но что могла сделать эта тварь, чтобы превратиться вот в это? Я отвожу взгляд, потому что не могу больше видеть это существо, я боюсь, что меня вывернет моими же внутренностями на эту мокрую землю, пропитанную гарью и крысиным дерьмом. Моя ненависть к Парку возрастает во сто крат, меня трясёт от желания сделать хоть что-нибудь, но я покорно выпускаю детское тельце, когда мальчик всё-таки решается выбраться, следуя за тёмной таксой, как за белым кроликом, во тьму. И я понимаю, остро понимаю сейчас, что больше не увижу ни этого мальчишку, ни эту тварь, и на секунду испытываю облегчение, от которого бы моя милая Джой пришла бы в ужас.
- Она? Кто она, Кларк? Я не пойду никуда, пока вы не скажете мне, что за тварь утащила этого Зака. Говорите, или я вызову на подмогу коллег, мы перевернём здесь всё, выпотрошим, но доберёмся до правды. Не доводите до греха, мистер, – мне снова трудно вздохнуть, я кладу ладонь на грудь, стараясь втянуть немного спасительного воздуха. И хотя мы стоим над открытым зёвом в неизвестность, я не могу решиться нырнуть туда, пока не узнаю ответа на свой вопрос.
- Да разве вы не можете понять? Пока ваши коллеги окажутся здесь, мальчик будет уже мёртв! - Кларк в отчаянии заломил руки, он выглядел возбужденным до крайности и напуганным чем-то. – Мы должны идти немедля, иначе станет слишком поздно. Я никогда... Никогда не хотел этого. Не предполагал, что будет так... - он с усилием сглотнул, глаза его казались совершенно безумным. – Я просто хотел спасти её... Разве вы поступили бы иначе? - теперь он умолял Сирса, как бы испрашивая его прощения. – Но я не мог дать ей того, что она так хотела... Тело... вот что ей нужно, Сирс. Свежее, здоровое тело. Бога ради! Она же убьёт ребёнка, пока мы торчим тут!
Словно маска спала с лица Кларка, и мне стало откровенно страшно от его обезумевшего вида. Я шагнул к нему, прихватывая мужчину за грудки, почти приподнимая над землёй.
- О чём вы говорите? Вы совершенно безумны! Кто она?.. Это Кристин?! Отвечайте, бога ради, Кларк! Это моя дочь?
- Ваша дочь?! - Кларк онемел на секунду, а потом залился высоким безумным смехом. – Это Моя дочь, детектив! Неужели вы ничего не поняли? Моё дитя... Они сказали, что я должен смотреть, как она умирает, но я не мог... Не мог допустить этого. Не мог...
Меня словно обливают кипятком. Я не могу осмыслить то, что маячит на самом краю сознания, потому что эта догадка слишком чудовищна. Я отпускаю безумца, но сердце моё колотится, словно сумасшедшее, и толкаю его в спину.
- Ты идёшь первым, – сипло командую я, разом утеряв и без того мизерное уважение к Линтону Кларку.

[nick]Richard Sears[/nick][icon]http://savepic.ru/11777585.gif[/icon][status]Неудачный день. И неделя. И месяц. И год. И жизнь.[/status][sign]-[/sign]

Отредактировано Rocky Moon (03.11.2016 21:40:06)

+3

11

[NIC]Linton Clarke[/NIC][STA][/STA] [AVA]http://savepic.ru/11691970.gif[/AVA] [SGN]-[/SGN]

"Научная фантастика" - так они называют это в заголовках газет, но мои коллеги, те самые, кто смеялся мне в лицо, выражались проще. Бред. Безумие, помешательство. В своё время кем меня только не окрестили: от шарлатана до опасного больного, потерявшего рассудок из-за своих ненормальных идей. Все они оказались неправы, но и перед лицом фактов не могли признать очевидного - мои теории были не только жизнеспособны, они работали.
Когда-то это было только интересным проектом, абмициозным и дерзким, увлекавшим мой ум. Когда-то это было чем-то, что давало мне стимул развиваться и двигаться дальше, несмотря на явное неодобрение общественности, на угрозу оказаться лишённым всего аутсайдером. Такая перспектива не пугала меня, - я был слишком молод и самоуверен, чтобы бояться. Я не знал горечи потери и вкуса поражений, этого пепла, тающего во рту, превращаясь в жирную сажу. Теперь я задыхаюсь от него.
Твоя Кристин, безумная догадка переворачивает что-то внутри детектива, его лицо, обращённое ко мне, похоже на маску злобного божества ацтеков, но он так же далёк от истины, как был я когда-то, ступая на тропу познания. За плод мудрости приходится платить слишком дорогой ценой, но кто из нас помнит об этом? Сирс считает, что открытие правды поможет ему справиться с собственным горем, я знаю, что это убьёт его. Однако у нас нет выбора, мы должны спасти невинную душу, хотя бы одну, и я поведу за собой своего врага, ощущая, как во тьме тоннеля взгляд его упирается мне в спину словно дуло пистолета. Может быть, он уже держит руку на спусковом крючке, ожидая удобного случая. Я был бы рад, если бы всё окончилось сегодня. Я слишком устал.
Тьма бархатной паутиной липнет к лицу, я приподнимаю фонарь вновь, освещая нам путь среди развалин. Здесь, внизу, воздух кажется спёртым и затхлым, запах пепла, сгоревшего дерева, резины и металла наполняет лёгкие при каждом вздохе. Когда-то по этому неглубокому подземелью перемещали между павильонами парка реквизит, переходили служащие, с их помощью творились чудеса и мерзости, за которые всегда охотно выкладывают монету обыватели, уставшие от серой рутины и жаждущие острых впечатлений. О, сколько бы я сумел заработать при помощи моих друзей, которые всегда будут лишь балаганными уродцами в глазах смотрящих. Мне больно думать об этом, больно понимать, что труд всей моей жизни превратился вот в это - в жалкую пародию на венец творения.
Когда Эмили поставили страшный диагноз, я думал, что больнее быть уже не может. Ей было четырнадцать, и она была нашим с женой солнцем. Мы обожали и портили её, - как мне кажется теперь, недостаточно. Если бы я знал!.. Но кто может предугадать причуды смерти? Болезнь поражала один её орган за другим, проникала в кости, пока из всего измученного тела не остались только глаза, смотревшие на меня с выражением неизъяснимой муки, да её агонизирующее сознание, запертое в оболочке мозга, не повреждённого заразой. Я осознавал, что мои эксперименты, - незаконные, тайные, которым я посвящал время, свободное от практики в госпитале, - ещё не окончены, и могут обернуться неудачей, каковую с таким наслаждением пророчили мне раньше, но я не мог медлить. Каждый миг отнимал её у меня, у нас с Хелен. И я взялся за то, что иные назвали бы чудовищным насилием над природой, но я звал спасением.
- Осторожней здесь, детектив, - мой голос звучит хрипло, когда я обращаюсь к нему, как будто раздавленный толщей земли и обломков, обрушившихся с потолка свай и мусора, просыпавшегося внутрь тоннеля. - Животные... - напоминаю я, - они любят гулять здесь, и вы не захотите тревожить их в их собственном убежище.
Движение теней смущает меня. Вне небольшого круга света, отбрасываемого фонарём, всё - тени и мрак, клубящийся по углам, смутный и полный жизни. Чудовища гуляют вокруг нас, оставаясь скрытыми. Я не слышу криков мальчика и шума борьбы, и это тревожит меня. Сердце сжимается при одной мысли, что мы могли опоздать. Как и раньше.
Чтобы дать Эмили здоровье я не мог рассчитывать на свою репутацию или вес в научной среде, я не мог получить материалы, которые были мне так необходимы. Только то, что имелось в моей маленькой личной лаборатории: ткани должны были быть самыми свежими, не тронутыми тлением. Я взял то, что имел, чтобы дать жизнь моему дитя. Когда она открыла глаза после операции, я был счастлив в последний раз. Разумеется, это не могло продлиться.
- Цербер, в сторону!
Громадный мастифф с двумя головами - собачьей и лисьей - выскакивает из ниоткуда, скалясь на нас в две клыкастые пасти. Он издаёт низкое утробное рычание, предупреждая, что дальше нам идти не стоит. Они все любят Её, те, кто был изуродован так же, как Она. Те, кому я подарил жизнь. Но какой ценой? Существование во мраке ночи, презрение и ужас в глазах других, нормальных и здоровых созданий. Я совершил это из милосердия, вот только для них не стало ли оно проклятьем?
- Они должны быть где-то близко, - обращаюсь я к Сирсу, не поворачивая головы, стоит мне только отвести взгляд, как пёс кинется и вопьётся мне в глотку острыми жёлтыми клыками. - У вас есть какое-то оружие? Оно может понадобиться сейчас.
Я говорю холодно, но внутри меня идёт битва. Я стану оплакивать каждое своё создание, чьё уродство стало для меня красотой, созданной моими руками. Красотой творения.
Хелен ушла от меня в первую же неделю. Не смогла выносить криков и стонов этого создания. Так она называла нашу дочь! Я любил её, видит Бог, но после таких слов, после тех взглядов, какие она бросала на нашу крошку, я сам не мог находиться с ней под одной крышей. Я не стал удерживать её. После этого всё быстро покатилось под гору: я потерял место в больнице, уважение коллег и товарищей. Последними ушли деньги, - мне приходилось много тратить на продолжение исследований, чтобы облегчить и улучшить жизнь Эмили. Когда средств на содержание большого старого дома стало недостаточно, я продал всё, что ещё имел и перебрался вместе с дочерью в Нью-Йорк, где мог найти работу и затеряться среди толпы. Так мы очутились в Луна-парке.
Мы были счастливы здесь какое-то время. Я был счастлив в маленьком домике смотрителя в своих игрушечных владениях, но не Эмили. Слишком поздно мне стало понятно, сколько страданий причинял ей вид чужого счастья. И то, как люди смеялись над кем-то, кто отличался от них, заставляло её сжиматься от боли.
- Нет!
Крик застревает у меня в горле, когда Цербер падает к моим ногам с пробитой грудью, поскуливая и истекая кровью. Я знаю, что он легко мог убить меня, когда бы не выстрел Сирса, но от этого мне не становится легче принять его смерть. Я отираю ладонью с лица не изморось, но пот. Мы уже почти на месте. Меня колотит крупная дрожь, когда я направляю свет фонаря в конец сужающегося прохода и освещаю Её. Она подслеповато щурится, прижимая к земле мальчишку передней лапой, и я только надеюсь, что ребёнок просто без сознания. Что он жив и не изувечен. Она отлично наловчилась доставлять их ко мне в состоянии, пригодном для трансплантации, - полуживых калек, чья собственная жизнь уже была окончена прежде, чем я смог бы помочь им.
- Эми...
Выдыхаю я как стон, и Она издаёт глухое ворчание. Это создание похоже на чудовище из кошмарных снов, только безумец сумел бы разглядеть в нём человека, которым оно когда-то было. Её конечности это лапы зверей и рептилий, которых гораздо больше, чем должно быть у млекопитающего, но сквозь гротескные контуры проступает, как морок, силуэт молодой женщины, которой она пыталась стать. Эмили брала то, что ей приглянулось, с беспощадной жадностью требуя это, а я... я не мог ей отказать. Глаза Кристин Сирс были её последней причудой, и последней моей болью. Думаю, в тот день, когда я заменил их посредством самой сложной и тонкой операции, какую сумел произвести в немыслимых условиях нашего нынешнего обиталища, я перестал думать о Ней как о моей Эмили. В ней больше не было ничего от моей плоти, кроме сознания. Но и оно было извращенно не менее ужасно, чем тело, в котором помещалось.
Однако теперь я зову её по имени, и голос мой дрожит, когда я умоляю её:
- Эмили, девочка моя... отпусти этого мальчика.
Чудовище сотрясается от макушки до кончиков когтей, и, спустя томительное мгновение, я понимаю, что оно смеётся.

+3

12

Во мне клокочет злоба и страх. На самом деле, я давно принял то, что Кристин умерла. Ещё в тот момент, когда Джой в панике позвонила мне, захлёбываясь слезами, - дочь не вернулась домой. Ни в тот же день, ни на следующий… ни через три дня. Они поссорились тогда, потому что Джой не могла принять того, что наша дочь уже большая девочка, что у неё может быть своя жизнь, в которой нам места нет. Может быть, если бы этой ссоры не было, то и не было бы этих тоннелей, пропахших влажностью и гарью, не было бы ощущения, что весь мир вот-вот рухнет. Я понял, что не хочу знать правду, я не хочу смотреть в глаза тому существу, который уже не был моей дочерью. Кто мог утащить ребёнка сюда, в эти жуткие катакомбы? Кто мог так испугать Зака? И главное, почему Линтон Кларк вёл себя так, словно он давно расстался с рассудком? Я едва контролирую себя, чтобы не вжать мужчину в стену и не выбить из него признание, потому что он сам покажет… и он прав – нам нужно спасти ребёнка, если он ещё жив. Меня тошнит, но я стараюсь не обращать внимания на потребности своего стареющего тела, сверля взглядом Кларку между лопаток.
- Животные? – хрипло спрашиваю я, облизывая губы, испуганный догадкой. - Что вы натворили, Кларк?
Я не смотрю по сторонам, потому что больше не могу видеть, как движутся тени, как они будто бы тянут свои загребущие лапы ко мне, грозятся взять за шею. Я молюсь про себя тому, в кого не верю, потому что больше не на кого надеяться. Прав был Томпсон – надо было оставить это дело, не лезть, ведь я понимал, что не найду ничего, что могло бы меня порадовать. Теперь-то я понимаю, что мое упрямство уже не раз подводило меня под монастырь, но ничего изменить не могу – это не в моей власти.
Когда перед нами выскакивает жуткое существо, двуглавое, у меня, кажется, сердце бьётся о рёбра с такой силой, что кость вот-вот треснет. Я испуган, я готов это признать. Но ещё меня неожиданно охватывает жалость: тварь передо мной – результат чужой жестокости, чужого безумия. Волчья голова смотрит на меня и скалит зубы, а в глазах лисьей головы я вижу смирение, смешанное с усталостью. Я сам не замечаю, как расстёгиваю плащ, вытаскиваю револьвер и выпускаю пулю в грудь существа.
Кларк кричит, но я не думаю, что ему на самом деле жалко Цербера, чьё тело грузно рухнуло на землю несколькими минутами ранее. Я смотрю на дело рук своих, и боль в груди становится всё сильнее, мне трудно дышать, но я не могу повернуть назад, не после того, что я увидел.
Мы идём дальше, и чем ближе наша цель, тем сильнее давит мне внутри, я дышу с трудом и то через раз. Моё сердце напряжённо работает, я понимаю, что это может быть последним приключением в моей жизни, но теперь это мало меня волнует.
Тьма скользит по бокам, а потом расступается, когда Она показывается перед нами. Я замираю, в ужасе разглядывая существо, некогда бывшее человеком. Я осматриваю её руки и ноги, и… её глаза – мои глаза. Глаза моей маленькой Кристин смотрят на меня с тела этого уродливого монстра.
- Что ты наделал, Кларк? – я с трудом выдавливаю из себя слова, не в силах отвести взгляд от того, что Линтон называет «Эмили». - Кристин, господи…
Я вскидываю руку с револьвером, направляя в голову этой твари, но не могу выстрелить. С этого лица на меня смотрят глаза моей мёртвой дочери, и я не могу сделать этого.
- Всё, что осталось от моей девочки – это глаза, – говорю, убирая оружие обратно, запахивая плащ, ощущая, как зябнет моё усталое тело. - Где… где всё остальное, Кларк?
- Остальные... части? - Кларк кажется ошеломленным, будто не сразу может понять смысл слов. – То, что осталось после операции, - говорит он медленно, словно сам себе. – Всё сгорело, мистер Сирс. Всё исчезло вместе с Луна-Парком.
Его лицо становится усталым и серым, он делает шаг к чудовищу, протягивает к нему руку, и оно, после недолгого колебания, наклоняет голову, прижимаясь гладкой фарфоровой щекой безымянной красавицы к руке Кларка. Оно закрывает глаза Кристин Сирс и тихо рокочет:
- Папа...
Я замираю, всё внутри мелко дрожит. Тело моей дочери с пустыми глазницами утопает в огне. Её нежная кожа превращается в пыль, её кости крошатся, её чудесные золотистые волосы исчезают. От моей малышки есть только глаза, которые она унаследовала от меня. «Это» прикрывает их, ласкаясь к Кларку, и с меня словно падают цепи. Я медленно разоблачаюсь, снова вынимаю револьвер…
- Это надо прекратить, – сиплю я, но мой голос заглушает грохот выстрела.
Пуля пробивает голову этого чудовища, которое успевает распахнуть глаза, но я уже не смотрю на неё. Вторым выстрелом я попадаю в грудь Линтону Кларку, потому что я принял решение – эта история никогда не выйдет за границы этого Парка. Никто не узнает, во что превратилась моя дочь, что от неё осталось. Никогда.

1971 год, Луна-парк на Кони Айленд, 31 октября.

- А-а-а, я так рада, что папа отпустил нас сюда! – невысокая светловолосая девушка захлопала в ладоши, не в силах скрыть радость, которая наполняла её, как воздушные пузырьки «Кока-колы».
Её спутник, высокий темноволосый юноша, ласково улыбнулся и приобнял девушку за талию. Они были в простых костюмах – Золушки и Принца – и мир вокруг им казался сказочным. Луна-парк был прекрасен, ничто не напоминало о пожаре 1944 года, когда от этого великолепного места остались только горелые остовы костей. Говорят, что это выглядело жутковато, но Клайду трудно даже предположить это. Да ему и не особенно интересно, он обнимает свою девушку, склоняясь к её губам, чтобы поцеловать, но его прерывает негромкий хриплый смешок. Клайд дёрнулся и наткнулся взглядом на крепкого седовласого мужчину с лицом, покрытом морщинами. Он хитро улыбался, а на его руках сидела ужасно уродливая собака – видимо, бедняжка много пережила в своей жизни. Сара вскрикнула, когда увидела, что у таксы вместо одного глаза – чёрный провал.
- Молодые люди, я могу вам чем-то помочь? О, не бойтесь крошку Дженнет, она не причинит вам зла, – мужчина улыбнулся ещё шире, и ребятам стало как-то не до шуток.
Клайд дёрнул Сару в сторону оживлённой площади, понимая, что они стояли у сторожки смотрителя Парка, и они ушли, не оглядываясь.
Сирс, а это был именно он, насмешливо оскалился. Собака на его руках мелко задрожала, будто тоже посмеиваясь над глупыми детишками, и завиляла хвостом, ощутив ладонь хозяина на голове. Осмотрев свои владения, Ричард Сирс повернулся и неторопливым шагом, прихрамывая на правую ногу, скрылся в темноте домика, негромко приговаривая:
- Сейчас-сейчас, мои хорошие. Сейчас.

[nick]Richard Sears[/nick][icon]http://savepic.ru/11777585.gif[/icon][status]Неудачный день. И неделя. И месяц. И год. И жизнь.[/status][sign]-[/sign]

+3


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » Мёртвая луна ‡конкурсный альт