http://co.forum4.ru/files/0016/08/ab/34515.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель · Мэл

Маргарет · Престон

На Манхэттене: декабрь 2016 года.

Температура от +4°C до +15°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » inceptum ‡конкурсный альт


inceptum ‡конкурсный альт

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://s8.uploads.ru/QHOn6.png

...убийство, совершённое 31 октября 2016 года в Луна-парке на Кони-Айленд, продолжает череду трагических происшествий. Личность преступника не раскрывается, однако, как нам стало известно из достоверных источников, виновником может быть хозяин аттракциона "Тоннель любви". Насчёт факта его виновности проводится расследование. Что же касается жертв...© The New York Times, 11/02/2016

[audio]http://prostopleer.com/tracks/4470400U6Yf[/audio]10/31/2016
Конкурс альтов "Halloween on Manhattan"

Отредактировано Rita May Sorel (27.10.2016 17:55:50)

+7

2

http://images.vfl.ru/ii/1477764216/712c015a/14724830.pngНекоторым вопросам
лучше оставаться
без ответов
http://images.vfl.ru/ii/1477764264/6f4ae12b/14724837.png

http://images.vfl.ru/ii/1477764069/84985c65/14724805.gif
11/02/2016; 2:18 P.M.

«- Таков был мой замысел, все очень просто. В начале тоннель выглядит так же, как и обычно, и еще мы всегда запускали какую-нибудь подходящую музыку вроде Селин Дион или Эрика Клэптона – на самом деле у нас есть целые трек-листы, сменяются через пару дней, и отдельные для больших праздников вроде Рождества, Дня святого Валентина… Музыку почти никто не замечает, это фон, наши парочки обычно обнимаются и целуются до самого конца тоннеля, ни на что не обращая внимания. Некоторые даже, знаете, пытаются сделать кое-что покруче, но современные девушки слишком подозрительны, думают, будто у нас специально для этого спрятаны скрытые камеры. Уверяю вас, что это не так.

- Поставь вы здесь камеры, мистер Вилбур, и полиции намного легче было бы разбираться в этом деле. Я считаю, гордость, с которой вы говорите об их отсутствии, не имеет никакого обоснования.

- Помилуйте, мистер Коул, но это – тоннель любви, а камеры наблюдения обычно устанавливают для безопасности. Над входом есть одна, так же как и над выходом, еще у билетной кассы, но ради всего святого – какое преступление можно совершить в самом романтическом месте всего парка!

- И все же, преступление совершено, и совершено именно тут, в самом, как вы выразились, романтическом месте.

- Давайте продолжим, господа, мы здесь для того, чтобы убедиться в безопасности этого места. Я, повторюсь еще раз для вашего коллеги из «Нью Йорк Пост», уверен, что все данные о преступлении фальсифицированы, а сами события подстроены моими конкурентами. Очень чисто сработано, очень чисто, однако вы собственными глазами сейчас убедитесь в абсолютной безопасности этого места. Взгляните на лампы: все восемьдесят четыре светильника работают от портативных батарей с автономной системой питания, электропроводки, которая могла бы оголиться или перегореть здесь нигде нет. Мистер Картер уже ознакомился с двойным планом помещения и в курсе всех этих нюансов. Течение в канале генерируется гидравлическим насосом, расположенным у старта, прямо под площадкой с лодками, и поддерживается четырьмя направляющими. Они используют воздух из вентиляции и те же автономные батареи. Система не дешевая, но безопасная.

- Однако это место еще сегодня утром выглядело иначе.

- Конечно, конечно, это же Хэллоуин! Покажите мне хотя бы один не преобразовавшийся аттракцион в этом парке – и я съем свой галстук!

- Перейдем к конкретике. Вы все снимаете, мистер Коул?

- Аппаратура работает с самого начала.

- И судя по тому, как слепит меня ваш прожектор, работает отменно. Что ж, господа, к конкретике. Видите эти металлические полосы под потолком? Это направляющие, по которым движутся декорации: обычно флажки, сердца, купидоны со своими луками, букеты, все эти милые штучки, вы знаете… Я заменил их на тыквы, летучих мышей, оторванные головы, человеческие кости… То есть, муляжи, вы же понимаете, Сэм Уилсон, мой большой друг, одолжил мне часть своего реквизита. Вот оттуда появлялась мумия, а здесь было большое зеркало, из которого выплывал призрак – совсем как настоящий! В конце он дарил девушке цветок, всем это очень нравилось. Вот отсюда вдруг обрушивалась цепь со следами крови, ее конец падал прямиком в воду, и брызги попадали внутрь лодки.

- Та самая цепь, от которой у мисс Перри на руке остался ожег, позвольте уточнить.

- От которой у нее на руке якобы остался ожег. Цепь находится у эксперта-криминалиста, вашего коллеги, и все прекрасно понимают, что она длиной всего полтора метра и изготовлена не из стали, а из сплава алюминия, деформирующегося при нагревании. Цепь выпадает в строго определенное время, перед лодкой, и это полиции предстоит определить, кто и каким образом сумел незаметно подменить или испортить ее. Полагаю, это был человек из предыдущей лодки, но как именно ему это удалось…

- Хорошо, мистер Вилбур. С этим будет разбираться полиция. Как, по-вашему, могла нагреться вода в тоннеле?

- Это очень просто, мистер Коул. Ответ – никак. Судите сами, больше тысячи кубометров воды, находящейся в постоянном движении. Понадобился бы настоящий адский котел, чтобы подогреть ее хотя бы до температуры остывшего кофе, а вы говорите – кипяток. Физически это невозможно.

- Как и, полагаю, утонуть при глубине в полтора метра?

- Метр и тридцать три сантиметра, мистер Коул. Прежде тоннель был не таким глубоким, но мы проложили по дну люминесцентные лампы, и для большего эффекта глубину пришлось увеличить. Сейчас лампы отключены, но если вы позволите… Фредерик! Будь добр, включи нижнюю иллюминацию! Глубину проверять будете, или вам хватит одного замера? О, пожалуйста, не стесняйтесь, если придержать лодку у любого из поворотов, она легко остановится, это же не река…»


Инспектор нажимает на паузу, и старый телевизор в углу замирает с троекратным росчерком искрящих помех поперек изображения. На картинке еще можно рассмотреть нос декоративной лодочки с головой лебедя в короне, свод тоннеля, сделанный под камень, даже со свисающими растениями, которые, впрочем, вьются вдоль направляющих, а не падают книзу, и стоящего в профиль мужчину, указывающего рукой куда-то вправо, за границу этого кадра.
«Тоннель любви» в Луна-парке на Кони-Айленде, восемьсот метров рафинированной романтики, звенящих женских голосов и вспышек фотокамер. Ароматизированная ванилью, лавандой и хвоей – зависимо от сезона – вода. Живая роза каждой леди на выходе. Две розы – если пара однополая. Вход с животными запрещен, курение запрещено, купание запрещено.
Инспектор поворачивается к своим коллегам, раскладывает перед ними на столе фотографии. Вот мистер Коул, еще при жизни: портретное фото для газеты «Нью Йорк Таймс». Вот мистер Картер, эксперт-криминалист, представитель стороны обвинения. Вот Джордж МакГрат, независимый консультант и журналист из «Дэйли» - запечатлен как раз со своим фотоаппаратом. И, наконец, мистер Вилбур, хозяин «Тоннеля Любви», главный подозреваемый, подавший ответный иск в две инстанции, пользующийся конституционным правом работать под подпиской о невыезде, и на видео как раз проводящий экскурсию для комиссии из апелляционного суда. Мистер Вилбур выглядит презентабельно. Он всегда одет в костюм от Готье или Арано, его галстуки подобраны безупречно, и все, что отличает его от бизнесмена – бледноватый вид, растрепавшаяся с одной стороны прическа и приколотая к карману эмблема Луна-парка в идентификаторе.

- Вот это, обратите внимание, наша отправная точка. В дальнейшем следите за всем внимательно, жмите паузу в любой момент. Мы уже сделали отдельные короткие сюжеты в замедленной съемке, но для начала я хотел бы показать вам все полностью. Подготовьте блокноты, они вам понадобятся. Итак, господа… из пункта А по «тоннелю любви» выехала лодка, в лодке находилось четыре человека…
[icon]http://images.vfl.ru/ii/1477764474/32accc3e/14724851.png[/icon]

+3

3

10/31/2016; 6:32 P.M.

[audio]http://prostopleer.com/tracks/4904656Mi6t[/audio]

Грегори Вилбур с громким хлопком закрыл дверь своего автомобиля и, сплюнув в сторону, уставился на эту чёртову улыбку, вечно растянутую от уха до уха. Ехидная картонная дрянь, насмехающаяся над его неудачей. Но не из того теста его состряпало мироздание, он ещё всем докажет, что его нагло оклеветала… как её там? Мисс Пьеро? Перри? Не важно. Всё равно не видать этой гусыне его денег.
До встречи с экспертной комиссией ещё 28 минут, и мужчина, расстегнув пиджак и убрав руки в карманы брюк, направился к своему аттракциону, который будто подарочной ленточкой был обёрнут, а на ней чёрным по жёлтому было написано: «POLICE LINE DO NOT CROSS».
Пока же Грегори вспоминал о том, что привело его к этому дню под непривычно жгучим для конца октября плавким солнцем.

Это был его замысел, и он хотел как лучше. Для себя. Ведь это всего лишь маленькая шалость – сменить центнеры декораций, пропитанных ванилью романтики и предназначенных для дурости любви, на новые, для развлечения ко дню Всех Святых. Страшилка, рождённая лишь для того, чтобы развлекать. А ему оставалось только считать деньги. Всего-то. Алчность – не порок, а логичное порождение двадцать первого века. И Вилбур не испытывал каких-то угрызений совести, и в свойственной ему манере принялся за организацию.
Надпись «Тоннель любви», выполненная в сопливом розовом цвете? Заменить! Кроваво-красный должен был вспыхивать во тьме пугающим неоном, предрекающим лишь такие же кровавые ужасы. Стекающие нарисованные капли – дань уважения вычурности ужасов двадцатых годов, полны очарования и, кажется, всё так же актуальны.
Купидоны – пузатые, румяные карапузы в памперсах, раздающие любовь направо и налево. Какой с них толк в день, когда из трещины между этим миром и потусторонним полезут самые настоящие тошнотворные уродцы? И их заменить на наводящих ужас летучих мышей с фосфоресцирующими во тьме тоннеля глазами, налетающих из тьмы с характерным писком.
Сердечки да будут тыквами с кривой улыбкой без половины зубов.
Цветочки обратятся в холодное свечение голодных до живых призраков, либо черепа да кости, тут уж как карта доходягам-посетителям ляжет.
Освещение, отдалённо напоминающее уединённость и интим, тёплое, как и это дрянное, насмехающееся над ним осеннее солнце, сменит оттенки на холодное, мигающее, долбящее по нервам вместе со скрипящим дыханием, холодящим душу хохотом из динамиков, сменившим, кстати, приторно блеющею Селин и ей подобных.
У входа и по самому пути установлены дымовые установки для создания тумана, и его клубы, опускающиеся к спокойно движущейся глади воды, обнимали призрачные силуэты посетителей, скрывая стремительно несущиеся на них допотопные простыни, исполняющие роль прообраза эктоплазмы.
Грегори отчётливо помнил, что чуть было не забыл про лебедей, но решение пришло быстро – открутить головы. Точнее, выкрасить их белые пёрышки в чёрные и очертить светящейся зеленью краской контуры, отдалённо напоминающие скелет птицы.
Вилбур чувствовал, что потрудился на славу. В день открытия видоизменённого аттракциона мужчина не скрывал своего довольства, ощущая гордость и собственное величие одновременно. В короткий срок была проделана огромная работа, и детище его воистину великолепно. Посетители были с хозяином солидарны. В день открытия они выстроились за билетами в неаккуратный рядок, а в шумную толпу, жаждущую ужасов, предвкушающую кипение адреналина в крови.
Он и сам не знал, почему запомнил эту девушку, мисс Пьеро (или Перри?). Она стояла рядом с сестрой, лицо её казалось перекошенным, уродливым. Грегори потому-то её и запомнил -  пугало, ей бы в его тоннеле экспонатом людей пугать, а не стоять в очереди за порцией страшилок. Но как бы она ни была уродлива, денежки в её кошельке для Вилбура так же прекрасны, как и купюрки, уложенные перед кассиршей за билетами на аттракцион её сестрицей.
Всё начиналось замечательно, разве что лёгкая головная боль зудела у Вилбура, точно так же, как и сейчас. Это всё солнце с его чёртовыми магнитными бурями.

Это всё солнце, не пытающееся даже скрыть тенью облаков три приближающиеся к нему фигуры. Коул, Картер и МакГрат – трое мужчин, на лицах которых вычерчивались скука и пренебрежение. Пренебрежение им. И если эта троица уверена, что он виноват, то что же, Грегори просто обязан их разубедить, не зря же он призвал их – независимая экспертная комиссия, всё-таки. Журналист, судмед… Трое в лодке, не считая мистера Вилбура.
Камера включена, состоялась типичная беседа, более похожая на опостылевшие допросы, но Вилбур улыбался, выдавая нервозность лишь мелкими деталями.
Мужчины уместились в лодочку формы изуродованного чёрного лебедя, попутно мистер МакГрат проверил, тщательно ли защёлкнулся замок дверцы. Они двинулись вперёд с лёгким толчком, и Грегори сделал первое пояснение:
- Чтобы вам было яснее видно, дымовые установки включены не будут.
[icon]http://sg.uploads.ru/7bXnE.png[/icon]

+3

4

10/29/2016; 4:01 P.M.

В современном мире если ты не двигаешься – считай, что тебя нет. Особенно когда дело касается индустрии развлечений; быстро пресыщающийся потребитель требует изменений, динамики, нового и неизведанного, люди едут отовсюду, глотают все предложенное, меняя это на деньги, кредитки, чеки, и так же быстро уезжают, устав. «Ничего нового, я все это уже видел». То ли было в шестидесятых, когда даже порядочной высоты колесо обозрение могло вертеться безо всяких перемен годами, а вереница восторженной публики вилась ко входу нескончаемым хвостом? Впрочем, колесо и до теперь оставалось тем «ретро», спрос на которое никогда не пропадет. И торчало оно прямо позади Вилбурова тоннеля – с одной стороны неплохо, тоннель мелькал яркой вывеской перед глазами сотен и сотен туристов, с другой же стороны как заставить себя прекратить мечтать о том же уровне популярности? Беда одна: тоннель любви – штука специфическая, и если ты пришел в Луна-парк с веселой компанией, а не под ручку со второй половинкой, то вряд ли ты даже взглянешь в эту сторону.
Вот почему Вилбур ждал Хэллоуина с таким нетерпением. Превратить любовный аттракцион в аттракцион ужасов – выгодно со всех сторон. Парочки по-прежнему будут усаживаться в преображенных лебедей и держаться там за руки, но и на компании в этот раз можно рассчитывать: для этого случая Вилбур специально заказал у Грейсонов лодки побольше, рассчитанные на четырех, и уже в пятницу, за три дня до самого Хэллоуина, убедился, что задумка его работает, как часы.
Вместе с Фредериком он прокатился в числе первых, убеждаясь, что нигде ничего не испорчено и не сбито с графика, а потом, сфотографировавшись на фоне взволнованной очереди и убрался в офисный центр, оставив дела Фредерика с другими работниками, следящими за аттракционом.

Шона простояла в очереди всего семь минут, а уже постукивала каблуком по обутой в кроссовок ноге своего нового парня. Тот делал вид, будто не замечает, держал в одной руке ведерко с остывающими куриными крылышками, а в другой ладони сжимал руку Шоны, и все его мысли занимало то, как скоро остынет мясо: хорошо бы, уже после того, как они усядутся в лодочку и он успеет хоть немного поесть. Когда он в прошлый раз отпустил руку Шоны, та наградила его таким взглядом, словно он из должности «мой новый парень» с минуты на минуту будет разжалован до «ты еще кто такой», и поэтому он улыбнулся, снова переплетая с ней пальцы. Шона была вегетарианкой, судьба куриных крылышек не особенно волновала ее.
Очередь двигалась очень медленно в основном из-за учеников старшей школы, не явившихся на последние занятия ради того, чтобы завалиться на Кони-Айленд. Шоне казалось, они собрались тут все, и, изменив своим привычкам, ломанулись именно в преображенный тоннель любви. Ох уж эти люди, обожают пугаться, одних только фильмов ужасов уже столько наснимали – да все по одному сюжету, - что и полжизни не хватит их все пересмотреть. Шона, впрочем, тоже любила и фильмы ужасов, и хоррор-стори, но со всякими комнатами с приведениями и лабиринтами фавнов в парках аттракционов разговор у нее был коротким – не страшно. По-бутафорски не страшно. Здесь она тоже не рассчитывала на того рода испуг, который ей дарил Хичкок или Лавкрафт, но в тоннеле любви ноги хотя бы немного отдохнут от каблуков, новый парень почувствует, будто все под контролем, а если он не успеет засунуть себе в рот куриное крыло, то они даже поцелуются.
- Садись, я держу, - новый парень Шоны придерживал лодку за борт, пока она перелазила через крыло лебедя, разрисованное белыми костями и чем-то еще. – Жутковато выглядит, скажи?
- Ага, - она сказала бы скорее «неряшливо», но промолчала. Подвинулась на скамейке, освобождая для него место, кивнула в ответ на дежурное «все в порядке?» от работника аттракциона, закрывшего за ними маленькую декоративную дверцу.
Тоннель впереди прихотливо изгибался, так что впереди идущей лодки, несмотря на то, что отплыла она меньше минуты назад, уже не было видно. Приглушенный свет, тревожащие ноты музыки, тихий и приятный плеск воды – все это создавало ощущение уединения и даже интима, и новый парень Шоны тоже этим проникся, больше не бросая полные сожаления взгляды на ведерко с крыльями. Шона улыбнулась и положила голову ему на плечо, поддерживая не самый высокоинтеллектуальный диалог о том, есть ли в днище лодки мотор, или она плывет исключительно на силе течения. Потом тема сменилась: сбоку выехало какое-то невнятное пугало со свисающими бинтами, на вид мокрыми от крови, и Шона улыбнулась тому, как ее новый парень попытался поймать пугало за один из таких бинтов, но не успел.
Они смеялись, когда из-за очередного поворота послышался дьявольский хохот, именно такой, как в театрализованных фильмах о Дракуле; Шона послушно взвизгивала, стоило женскому барельефу, будто вмурованному в стену, шевельнуться и прохрипеть что-то каменными губами. Лодочка плыла вдоль тоннеля, где-то впереди хохотала шумная компания, не пугающаяся ничего и никого. Примерно там же мигал свет, сменяясь с хирургически-белого на аварийно-красный и потом на предупредительно-желтый быстрее, чем глаз успевал проследить за этим.
- О, черт, - шонын новый парень вдруг отпустил ее руку, но не отреагировал на предупредительный взгляд, сосредоточив все внимание на этом мелькающем свете, - мне нельзя на это смотреть.
- Это же даже не страшно, - она пожала плечами, - разве что там кровавые воды наконец начнутся. Я бы на их фоне сфотографировалась.
- Нет, дело не в страхе…
Парень мялся, не умея объяснить элементарное, стеснялся Шону – у них было второе свидание, он не хотел портить о себе мнение, Шона ему очень нравилась. Наконец он решил, что может просто закрыть глаза и не смотреть на суматошно мерцающие огни, пока они не закончатся. К тому же, врач только предупреждал, что припадок может начаться из-за чего-то подобного, а вовсе этого не гарантировал. У него с самого утра было отличное самочувствие, и он выпил всего две банки пива, поэтому все должно быть в полном порядке.
- Не бери во внимание. Я тебя сфотографирую, где скажешь.
Перед сомкнутыми веками мелькали цветные пятна – желтые, красные, коричневые, снова желтые. Быстро-быстро-быстро, а потом медленней, медленней, и снова быстро-быстро. Он, наверное, слишком сильно на них сосредотачивался, так что начала болеть голова, ее будто тугим теплым обручем сдавило, и пришлось пожалеть о двух жестянках пива натощак – парень не сомневался, что именно в них все дело.
Его тело напряглось, стоило лодочке свернуть за угол, все мышцы судорожно сжались, а из горла вырвался тот самый звук, который пугает больше крика, потому что сымитировать его практически невозможно. Уже в следующую секунду судороги захватили все его тело, лодка затряслась, расплескивая волны во все стороны, а Шона негодующе взвизгнула, но тут же подавилась собственным вдохом, неотрывно глядя на своего нового парня округлившимся глазами.
На какое-то жуткое мгновение тело Майка замерло, приняло вычурную позу. Он умоляюще взглянул на Шону, но это было последнее осознанное действие, которое он и сделал, и запомнил. Глаза закатились, представив девушке наблюдать лишь белеющие в моргающем свете склеры.
Но всё же не это было самым страшным для Шоны. Тело Майка, на секунду замершее в какой-то дурацкой позе, вдруг начала сотрясать дрожь невероятной силы. Этой силы хватало, чтобы устрашающие звуки раздавались по всему тоннелю, а волны, отходящие от лодки, докатывались со слабым шумом до следующей, находящейся за ними на приличном расстоянии. Наконец эта невнятная трясучка закончилась, и Майк ненадолго замер в очередной вычурной позе, раскрыв рот и повернув голову набок. Из уголка рта показалась струйка слюны. Шона сдержала подкатившую к горлу тошноту, ей казалось, что всё кончено. Но расслабившееся было тело Майка вновь потрясло судорогой, которая сменилась вновь сотрясающей всё вокруг дрожью.
- Майк?! О господи, Майк! Майк, очнись, Майк! – преодолевая себя, она схватила его за плечи, но тут же отпустила – удержать Майка было попросту невозможно. Тогда Шона, еще не поняв, с чем имеет дело, залепила ему звонкую пощечину, как если бы он был в обмороке или изменил ей с другой девушкой, но когда это не помогло, она закричала еще громче: - Эй, вызовите врачей, кто-нибудь! Кто-нибудь меня слышит! Тут человеку плохо, он весь трясется!
Шона и сама уже тряслась. Лодка двигалась вперед слишком медленно, проплывала мимо зеркала с проступающим там призраком, сворачивала у покачивающегося висельника, миновала крысиную нору со снующими туда-сюда крысами. Шона металась в этой лодке, то и дело натыкаясь на Майка, чье судорожно бьющееся тело было просто повсюду, она звала на помощь, не получая ответа. Ее слышала плывущая позади парочка, не сомневающаяся, что все эти крики – тоже часть аттракциона.
Спустя считанные секунды, хотя для Шоны время шло уже иначе, она догадалась позвонить, вытащила мобильный телефон и набрала 911. Ее рыдающий голос с трудом описал ситуацию, но человек на том конце был к этому привыкший и все понял верно. Он обещал помощь в течение минуты, но эту минуту Шона не продержалась. Ей в действительности стало страшно, ее подташнивало, Майка она больше не узнавала, как помочь – не имела понятия, и поэтому она поступила трусливо: плюхнулась прямиком в холодную воду – скажет потом, что случайно упала, - и со всей возможной скоростью пошла вдоль тоннеля вперед, прижимая к груди сумочку и телефон.
Вскоре ей встретились медики в оранжевой форме, один из них остался рядом, но всего на полминуты, чтобы проверить, что она в порядке.
- У выхода ждет наш автомобиль, обратитесь туда за помощью, - под конец сказал он и отправился догонять своих коллег, а Шона, почти насмерть замерзшая, попыталась шагать быстрее.

Майк, однозначно, перестанет быть ее парнем. А она – однозначно – надолго перестанет бояться чего бы то ни было, кроме мигающего света. Быстро-быстро-быстро, затем медленно, медленно, и снова быстро-быстро.
[icon]http://images.vfl.ru/ii/1477820380/5a879ade/14730393.png[/icon]

+3

5

10/29/2016; 4:07 P.M.

Пеппи была не из робкого десятка. Рыжая хохотушка, чей смех мог развеять тоску, а лукавая улыбка заставляла поверить, что всё наладится. В последний раз она испугалась, когда ей было лет пять, и то тогда её отец сумел подловить очень удачный момент, выпрыгнув из-за угла в страшной маске. Но реакцией на испуг был не визг, а очень резвый пинок маленькой девчушки в коленную чашечку, и тогда-то всё семейство поняло, что пугать Пеппи – дело буквально опасное для здоровья.
В видоизменённый «Тоннель Любви» Пеппи отправилась ради смеха: ну, пусть попробуют запугать, она же бесстрашная. А вот друг Пеппи, Шегги, казалось, боялся даже собственной тени. Но смеяться он любил не меньше своей подруги, поэтому решил не отличаться особыми сообразительностью и оригинальностью и надел на себя маску из «Очень страшного кино».
- Только скажи мне что-нибудь, я тебя реально напугаю, - хихикал Шегги, за что получил ещё в очереди тычок под ребро и увещание мисс Неустрашимой, что хрен ему, собственно, а не её испуг.
Скелеты лебедей порадовали Пеппи, но это единственный нешаблон, который она встретила в так ярко разрекламированном тоннеле. Ей было откровенно скучно, девушка едва-едва скрывала зевоту. А вот Шегги, забавный, внушаемый Шегги, оправдывал имя своего тёзки из Скуби Ду и пугался каждой тени, выпрыгивающей из-за тумана. Глаза его блестели самым настоящим детским страхом и, казалось, освещали путь не хуже двух мощных прожекторов.
Обстановка соответствовала ожиданиям ровно до того момента, как в тоннеле начал мигать свет. Пульсация его ритма была чудаковатой, давящей, Пеппи вдруг почувствовала, как ей становится невероятно холодно, но, что самое необычное, этот холод рождался внутри неё. Медленно, словно туманом, он прокрадывался по сосудам и нервам вверх, к голове, становясь единым пульсирующим комком, давящим и выцарапывающим глаза изнутри. На коже рук проступили мурашки, и дыхание, дающееся с трудом, казалось шумным. Но и не дышать было невозможно, холодный воздух сам просился в лёгкие.
Страх, сковавший девушку, не был осознаваемым, скорее просто животным, интуитивным, и, в поисках спасения, она вцепилась в руку друга и позвала его. Никакого ответа.
- Шегги! – окликнула Пеппи громче, сжав его руку со всей силы.
Никакой реакции.
В этот момент из лодки впереди раздался дикий крик, зовущий некоего Майка. И вместе с этим криком по тоннелю, опутанному ужасающей музыкой, смешанной с шепотом и могильным скрежетом, сплетался шум многочисленных ударов тела о крепкий пластик.
Пеппи понимала, что не выдерживает. В глазах застывали слёзы, но не находили выхода, мешали смотреть девушке, но она попыталась найти спасение в том, кто рядом. Она ещё раз окликнула друга и, в очередной раз не получив ответа, резко развернула его за плечи к себе.
Просьба вызвать врача смешалась в жутчайшей какофонии звуков с истерическим криком Пеппи.
На Шегги не было маски.
Его лицо стало маской.
Глаза, ещё недавно отражавшие любой свет, поблекли, исчезли, а глазницы казались пустыми.
Тот, кто сидел рядом с Пеппи, не являлся её другом. Тот, кто был рядом с Пеппи, посмотрел на неё пустыми глазницами, посмотрел прямо из Преисподней.
Наклонил голову вбок резким, неестественным движением.
- Тебе нравится? Будет ещё веселее.
Оно с силой выдернуло свою руку из цепкого хвата Пеппи, развернулось в прежнее положение и упрямо смотрело вперёд.
Лодки всё двигались своим медленным, спокойным ходом, и громкий «плюх» с последующими за ним чередой шагов в воде, казался взрывом в тишине. Звуки прекратились быстро, была слышно речь откуда-то впереди, издалека, казалось, именно там спасение от всей той чертовщины, которая здесь происходит.
А Пеппи было страшно. Она не понимала, с кем она сидит бок о бок, кто смотрит пустыми глазницами вперёд вместо Шегги, кто столь неподвижен, что, казалось, не дышит. Сорвать с него маску она не решилась, видела же, или больше понимала, что это – не кусок пластика, а его лицо. И шум воды – подсказка, нужно выпрыгнуть из лодки и бежать что есть силы, подальше от луна-парка и Кони-Айленда.
Подальше от маски и того, кто за ней.
Она уже приготовилась было развернуться, но тот, кто был Шегги, резко схватил её за руку с невероятной силой.
- Будет. Веселее.
Сразу за этими словами случилось несколько вещей.
С громким звоном где-то позади разбилось зеркало. Несколько декораций неподалёку попадало с креплений. Капли воды, попавшие на кожу, должны были быть холодными, но Пеппи чувствовала, что обжёг её самый настоящий кипяток.
Аттракцион остановился, резко включилось аварийное освещение, а вместе с ним послышался плеск воды и дикий, душераздирающий крик, перемежающийся с бульканьем доносящимся далеко, но всё же было слышно, что из горла.
- Весело.
Это последнее, что произнёс Шегги отсутствующим голосом.
Глаза, потерявшие блеск, вспыхнули вновь, а сам парень, будто очнувшийся, сделал глубокий шумный вдох. Он взглянул на свою руку, зажавшую запястье подруги, затем на неё саму. Слёзы у неё текли градом. И стоило только ему окликнуть Пеппи, как она тут же сорвала с него маску и, убедившись, что он – человек и её друг, разревелась в полный голос.

Они не рисковали вылезти из лодки даже тогда, когда один из специалистов службы спасения самолично, закатав рукав, сунул руку в воду, оказавшуюся абсолютно холодной. Они вцепились друг в друга, пока один из вызванных на место происшествия копов буквально не заорал на молодых людей, пытаясь хотя бы криком мотивировать их на активные действия, ведь пока посторонние не покинут аттракцион, они не могут начать следственные мероприятия.
Крик помог. Оцепеневшие Пеппи и Шегги, цепляясь друг за друга, вылезли из лодки, и, стараясь не оборачиваться, с радостью покинули пределы луна-парка.
Они знали, что происходит за их спинами. Чувствовали. Слышали.

А врачи скорой помощи и полицейские, оцепившие территорию аттракциона, перекрыв вход и выход жёлтой лентой с чёрными буквами, смогли достать тело из ледяной воды.
От зрелища, открывшегося присутствующим, стало дурно. Изо рта, замершего в бесконечном немом крике, вытекала струйка воды, смешанная с желудочным содержимым: видимо, несчастная недавно поела. В последний раз. Кожи будто бы и не было, а тело представляло собой кроваво-обугленное месиво, застывшее в позе младенца-переростка, хотя где-то всё же оставались куски промокшей одежды.
Кого-то стошнило, а врачи, дабы скрыть от толпы эту ужасную картину, накрыли тело простынёй. Мешок для трупов они не предусмотрели взять с собой. Ведь, право слово, их вызвали на эпилептический припадок, а никак не утопленницу в кипятке!
А белая простыня тут же пропиталась водой и кровью.
И на всё это безобразие, проглатывая слёзы и прижимая обожжённую цепью руку к себе, смотрела мисс Элизабет Перри, сестра-близнец «сварившейся заживо» Меридит Перри, решившая во что бы то ни стало засадить хозяина этого адского аттракциона за решётку и выбить ему пожизненное.
[icon]http://sh.uploads.ru/eIB7n.png[/icon]

Отредактировано Rita May Sorel (30.10.2016 13:37:17)

+3

6

10/31/2016; 6:40 P.M.

Мистер Вилбур был само радушие, а так же сама уверенность, сам профессионализм и так далее, в лучших традициях бизнесмена, представшего не в самом лучшем свете и теперь пытающегося сохранить лицо перед общественностью. Общественность в лице плывущих в лодке Коула, Картера и МакГрата выглядела именно так, как ей подобало: с вежливым интересом слушала хорошо поставленную речь, одним глазом смотрела в видоискатель камеры, на коленке записывала что-то в небольшой походный блокнот. Поначалу мистер Вилбур пытался прочесть краем глаза, что же МакГрат там пишет, но почерк его не разобрал и перестал отвлекаться. В крайнем случае он заплатит учредителю, чтобы тот заплатил кому-то из «Дэйли», и статье МакГрата суждено будет помещаться где-то в самом конце выпуска, между заметкой о самой крупной тыкве на фестивале в Аризоне и расписанием итальянского цирка на следующую неделю. Не так и ужасно.
Точно не ужаснее того, что в самый разгар праздника пришлось закрыть тоннель. Не ужаснее той группы активистов, которая стояла перед перекрытым входом с плакатами, на которых красовалась его, Вилбура, фотография и различные провокационные надписи – «дайте делу ход», «он наживается на трупах»… Активистов было немного, но любая лавина начинается с небольшого комка снега, нехотя соскальзывающего вниз. Мистеру Вилбуру было немного страшно; на свою экспертную группу он возлагал все имеющиеся надежды.
Лодка двигалась вперед. Мистер Вилбур с досадой смотреть на пустые крепления, где раньше были пугала, а еще раньше – розовые купидоны. Смотрел на сиротливо отодвинутую раму от разбитого зеркала, на молчащие динамики, на имитацию дикого камня, которая теперь, в отсутствии всех декораций, выглядела жалко. Дело его жизни, подумать только!.. Он сделал на этом состояние, а сейчас может спустить даже больше, чем когда-либо имел.
- Полиция уже все здесь проверила. Исходили весь тоннель вдоль и поперек, водолазы обследовали дно, - мистер Вилбур немного сменил тактику – теперь он изображал из себя немного уставшего и абсолютно честного человека, которого несправедливо обвинили в убийстве. – Нам, господа, понадобится помощь господа-бога, ну или хотя бы Шерлока Холмса, чтобы во всем разобраться. Пока что я склоняюсь к странной форме террористического акта… Может быть, он не был удачным, поэтому погибла только мисс Перри…
Вилбур надеялся, что правильно запомнил фамилию. Если нет – это будет провал, он уже ничем не оправдается.
- Мне не дает покоя кипяток, - голос мистера Картера отдавал южным акцентом еще больше, чем обычно. – Заключение судебного эксперта было вполне однозначным.
- Этот эксперт – ваш коллега, полагаю? Вот бы он еще сообщил, откуда в холодной воде взяться кипятку, и почему никто из медиков не обжегся.
- Возможно, это была кислота.
- Судебные эксперты не отличают одно от другого? – Вилбур приподнял бровь, стараясь не смотреть в камеру. Удержавшись от улыбки, он задрал рукав пиджака и рубашки, и перегнулся над бортом лодки, почти по локоть погрузив руку в воду. – Ничего, мистер Картер. Я ничего не чувствую.
- Ну еще бы.
«Сукин ты сын», - по лицу мистера Вилбура ничего было не прочесть, кроме, конечно, учтивости и полной уверенности в своей простоте. Он кивнул головой, будто подтверждая собственные слова, и пустился в рассказ о первом открытии тоннеля, когда его владельцем был еще мистер Рэдфорд, известный скрипач, вышедший на пенсию. История была заранее подготовлена – позитивный имидж прежде всего. Скучновато, зато правдиво, и пока мистер Вилбур упоминал о первых плаваниях на местных лебедях, МакГрат, отвлекшись от блокнота, тронул сперва декоративный камень, затем такой же декоративный мох на стене, наполовину сползавший под воду, и затем саму воду.
- Дьявол! – он резко отдернул руку, вскочил на ноги так, что хрупкая лодочка зашаталась, грозя вот-вот опрокинуться. – Вилбур, вы с ума сошли?! Она горячая!
МакГрат, чье лицо скорее напоминало печеную картофелину и цветом, и морщинами, обвиняющее ткнул в Вилбура указательным пальцем, покрасневшим от высокой температуры.
- Вы шутите, - вмешался мистер Коул, бесстрашно опуская руку за борт. – Успокойтесь, МакГрат. Мы экспертная группа, нам не до шуток. Вода холодная, прекратите этот фарс.
Последнее слово послужило спусковым крючком – так, по крайней мере, потом покажется тем, кто будет смотреть это видео. Тело Коула напряглось, нешуточные усилия отобразились на его лице, и секундой позже им на смену пришел страх.
- Да бросьте вы ваши розыгрыши! Дело серьезное! – он еще пытался выглядеть уверенным, контролирующим ситуацию, но страх было уже не скрыть. Мистер Коул всеми силами пытался вытащить руку из воды, но ничего не выходило, кто-то держал его оттуда. Чья-то ладонь, по-настоящему ледяная, сжимала его запястье, и оно постепенно начинало неметь. Чем сильнее Коул тянул, тем сильнее невидимые пальцы сжимались на руке, и наконец он тяжело охнул, прекращая бороться: - Кончайте, Вилбур… Вы – показушник и комедиант. Вы делаете представление из всего, что происходит, а между тем здесь произошло убийство! Кончайте…
Лодка в форме лебедя вдруг остановилась. МакГрат и Картер непонимающе переводили взгляд с Коула на Вилбура, не решив до конца, кто здесь ломает комедию больше, но камера в конце концов сфокусировалась на лице хозяина «Тоннеля любви». Мистер Вилбур стоял, вытянувшись в лодочке в полный рост, макушка его едва не касалась свисающих с потолка искусственных листьев. Его лицо, поразительно белое в свете прожектора, неторопливо растягивалось в улыбке. Шире, шире, еще шире, до натянувшихся морщин, до превратившихся в щели глаз, до обнажившихся по самые десна зубов.
- Как пожелаете, господа. В этот день здесь все для вас. Мистер Картер, закрепите камеру вот здесь, так будет удобнее…
[icon]http://images.vfl.ru/ii/1477855240/4e9df913/14738103.png[/icon]

+3

7

11/02/2016; 2:27 P.M.

Изображение на экране пошло рябью, деформируя лицо мистера Вилбура из бешено-улыбающегося в оглушительно-кричащее. Глаза, вспыхнувшие в один момент ужасающей манией, как может быть только у психопата, померкли. Очередная дрожь изображения, и на какой-то момент одному из рядовых показалось, что глаза у подозреваемого напрочь отсутствуют, лишь тёмная пустота, выжигающая страх в сердцах трёх мужчин, трёх жертв перед ним.

- …закрепите камеру вот здесь, так будет удобнее… - это были последние слова, которые произносил непосредственно Грегори Вилбур. Больше он не сказал ни слова, до ушей полицейских совершенно отчётливо донеслось. - Дальше будет весело.
Но каждый из присутствующих в комнате совещаний полицейского участка вряд ли назвал бы то, что происходило дальше, весельем.
Первым пострадал МакГрат. Дёрнувшаяся камера, изображение которой зарябило невыносимо, выхватила его перепуганное лицо, задавшееся пузырями, как от ожога кислотой. Он заверещал, словно поросёнок, но шипение динамика сжёвывало его истошные крики, а волдыри тем временем начали лопаться, заливая лицо мужчины ничем иным, как кровью. В истерической попытке спастись он ослабил галстук, и в ужасном дрожании было заметно, что и шея покрылась подобными пузырями, затем же эксперт с кровавым месивом вместо лица, бросился в воду. Но именно это было его ошибкой.
Инспектор остановил видео на моменте погружения МакГрата в воду и обратился к присутствующим полицейским.

- Что показала экспертиза?
Щупленький секретарь, принимающий в отделении документацию, дрожащими руками начал хаотично перебирать разложенные перед ним бумажки, и, найдя нужную, встал и зачитал:
- Многочисленные ожоги дыхательных путей, предположительно неизвестным веществом, возможно, кислотой… здесь указано, что биоматериал отправлен на экспертизу к химикам, результат будет известен в ближайшие три дня.
Никто больше не сказал ни слова, и инспектору ничего не оставалось, как продолжить просмотр видео.

Следующим пострадал вскочивший Коул. Страдания МакГрата длились невероятно быстро, и в течение нескольких секунд стало понятно, что он не всплывёт - умер.
- Что происходит, Вилбур! – Возопил мистер Коул, но в этот момент, проломив дно лодки-лебедя, показалась бледно-синяя рука. Мужчина закричал и вскочил на сидение, но это было понятно лишь по звукам, так как камера дрогнула, на секунду выхватив лишь торжествующую, широкую, словно у Джокера, улыбку Грегори Вилбура. Рука была очевидно женская, и ярко-алый маникюр на длинных ногтях только подтверждал этот факт.
По изображению вновь прошла рябь, какая-то доля секунды, и в следующий момент послышались жуткие хрипы, смешанные с проклятиями. Экран вновь стал чётким, и несколько человек невольно охнули, отшатнувшись назад от увиденного.
У этой руки только кисть была нормальных размеров, где предплечье, а где плечо, отличить было невозможно. И конечность, больше напоминающая змею невероятной длины, оплелась вокруг ног, туловища, плеч Коула, таким образом лишая его возможности сопротивляться. Пальцы же вцепились в его шею, а под ногтями показались тоненькие струйки крови. Мужчина рухнул на бок, хрипел, извивался как мог, но женская рука вцепилась в него мёртвой хваткой, оплела покрепче самой прочной цепи, и от неё уже не спрячешься. Свою добычу она нашла.

Очередная пауза. Инспектор настороженно и вопросительно взглянул на секретаря. Тот, ещё немного порывшись в бумажках, кивнул, обронив лишь одно слово:
- Удушение.
Тишина между полицейскими так и не была нарушена, и просмотр записи продолжился дальше.

- Ты будешь наблюдать, – Обратился Вилбур к Коулу, не раскрывая рта, и, наконец, обратил своё внимание на вжавшегося в бок лодки Картера.
- Мистер Картер, в лодке пробоина. И мы идём ко дну. Не поможете ли?
Движения Вилбура были стремительны, и если бы хоть кто-нибудь обратил внимание, то заметил бы, что сейчас дрожало не изображение на экране, а владелец аттракциона, именно от него и его движений по воздуху прошла заметная рябь. Но Картер, лишённый возможности видеть собственную смерть через монитор, наблюдал воочию, как фигура нанявшего его человека дёргается в пространстве мелкой дрожью.
Отсутствующие глазницы.
Мелкая дрожь тела.
Хрипы Коула, смешавшиеся со сдавленными криками.
Камера слетела с крепления и упала на дно лодки. На изображении показалась трещина, тёмной ломаной рассекшая монитор поперёк. Секунда тишины, и дикий крик Картера оглушил комнату ровно в тот момент, когда его голова со всей силы опустилась виском на дыру в днище лодки.

- А где рука? – спросил кто-то из полицейских, но ответа ему никто не дал. Очевидно, что она всё ещё оставалась на месте, ибо хрипы и сдавленные крики Коула были отчётливо слышны.
Видео резко остановилось, предоставив полицейским последний кадр: опущенная голова Картера, один открытый глаз полон ужаса, во второй же глаз погрузился большой палец Вилбура, а рот несчастного мужчины распахнут в крике, который никто так и не услышит.
- Господи… - проговорил детектив с синим галстуком, на котором красовалась рыжая тыква со злобной улыбочкой – подарок дочери на Хэллоуин.
- Доказательства очевидны. Но что насчёт Вилбура? – Инспектор задал вопрос, казалось, всем, но ответил на него только секретарь, выудив из груды листков нужный.
- Из «Нью Йорк Таймс» пришла статья в завтрашний выпуск для подтверждения имеющейся у них информации. Вот что они планируют писать. – Секретарь прокашлялся и начал читать: – «Личность преступника не раскрывается, однако как нам стало известно из достоверных источников, виновником может быть хозяин аттракциона «Тоннель любви». Насчёт факта его виновности проводится расследование. Что же касается жертв, в их список включён и сам мистер Вилбур. Как нам опять же стало известно из достоверных источников, он покончил жизнь самоубийством в собственной квартире в ночь с тридцать первого октября на первое ноября».
- Чёртовы журналюги, – Инспектор цыкнул сквозь зубы и попытался было закрыть видео, но оно так и застыло в кадре, способном соперничать с «Криком» Мунка. - И техника чёртова. Пол, свяжись с судмедэкспертом, вдруг появились новые сведения. Мэтт, хватай ребят и отправляйся в офис к Вилбуру, поройтесь там. А ты, - он взглянул на секретаря и вздохнул, - вызывай экстрасенсов, что ли…
Полицейские покинули комнату, а секретарь остался ненадолго, собирая свои бумаги, которые он, как выяснилось, в спешке раскидал по столу. Собрав листы в стопочку, он подошёл к экрану, рассматривая лицо, полное ужаса. Он вздрогнул, когда изображение лениво зашевелилось.
- П-п-парни… - позвал он покинувших помещение мужчин, но слабый голос никто не услышал.
Секретарь ожидал услышать истошный крик, на который уж точно сбежится всё отделение. Но вместо него из динамика раздалось тихое шипение, сменившееся мужским дыханием и женским хихиканием.
- Было весело. Таков был наш замысел, – сказал мужчина с усмешкой в голосе, и голос этот не принадлежал ни Вилбуру, ни Картеру, ни Коулу, ни МакГрату. Более того, он казался потусторонним, не из этого мира даже. Равно как и женский смех, тихо вплетавшиеся в услышанные слова.
Изображение моргнуло и картинка исчезла. В погасшем мониторе отразилось лицо секретаря, вот только в отражении этом напрочь отсутствовали глаза.
Тень, наверное, заключил паренёк и направился к выходу, прокручивая в голове слова: «Таков был их замысел». И эта фраза не отпускала его, пока той же ночью во сне он ни произнёс:
- Таков был наш замысел.
[icon]http://sd.uploads.ru/yLEDT.png[/icon]

+3


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » inceptum ‡конкурсный альт