http://co.forum4.ru/files/0016/08/ab/34515.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель · Мэл

Маргарет · Престон

На Манхэттене: декабрь 2016 года.

Температура от +4°C до +15°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Есть только вечное "вчера" ‡флеш


Есть только вечное "вчера" ‡флеш

Сообщений 1 страница 15 из 15

1


http://s019.radikal.ru/i615/1610/fd/3f7765ff2058.png

Время и дата: июль 2014 года
Декорации:  нарколаборатория
Герои: Benjamin Archer, Maria Betancourt
Краткий сюжет: Больно оглядываться назад, когда во вчерашнем дне остались разбитые надежды. Но им пришлось вернуться в город бед и отчаянья. Когда-то они были счастливы здесь.. совсем недолго и будто во сне.  Нехорошие предчувствия не покидали девушку. Она согласна перебраться в любую точку планеты..  только бы не ступать вновь по злополучным закаулкам.  Возвращение в Сан-Диего напомнило о незавершенных делах. Они червем точили измученное сердце Марии. Ей не стоило возвращаться! Не нужно было потакать воспалившемуся чувству долго.. Спасая от надуманной опасности, Бенджамин, сам того не подозревая, подтолкнул к краю бездонной пропасти. В глубине  черной дыры оживают худшие кошмары "вчерашнего" дня..

Отредактировано Maria Betancourt (17.10.2016 17:11:20)

+1

2

All I lost, and all I have,
All I wanna do is share a smile with you
To run towards the twilight..
Nothing could be true without this love I have for you,
My love will testify our love through the ages.

Gabrielle Aplin - Through the Ages
Усталость помогает забыться похлеще бутылки самого крепкого напитка. Незаметно пересекается граница за которой царит вакуум. Ни звуков, ни снов.. звеняще пустынно… хорошо. Пугающее зрелище для других, но долгожданный покой для истерзанного дурными ведениями разума. Приятная усталость после длинной ночи,  полной страсти и животного секса – лучшее лекарство от бессонницы и кошмаров. Сознание отключается, требуя несколько часов покоя для восстановления сил. Защитный механизм, чтобы не перегореть подобно раскаленной лампочке.  Сегодня девушка особенно близко подобралась к точке кипения. Кровь еще долго не желала замедлить свой бег, а сердце упрямо барабанило в висках, сквозь бархатный туман сладкой истомы. Она плыла по тихой реке, мерно раскачиваясь а колыбели рук Бенджамина. На подсознательном уровне понимала, что мужчина рядом, оберегает ее сон. Чувствовала аромат его кожи, дыхание щекочущее пылающее лицо и ни с чем не сравнимое тепло.
Бороться с навалившейся дремотой не было сил и желания. Она с удовольствием нырнула в пустоту, оставляя на время все хорошее и плохое. Уснуть с улыбкой на устах, роскошь, которую Мария себе позволяла крайне редко. В последнее время любимый мужчина избаловал блондинку поцелуями и пробуждением вдвоем. Совместные завтраки, дни, прогулками.. и уютным молчанием. Слишком сказочно.. так не бывает в жизни, словно Бетанкур  получила огромный кредит с неподъемными процентами.. Время платить по счетам неумолимо приближалось. Предчувствие беды ходило по пятам. Песчинки сыпались вниз. Скоро в помутневшей колбочке часов ни останется и крупинки. Каждый вечер закрывая глаза ирландка помнила об этом. Она так и не научилась быть счастливой. Люди годами тренируются воспринимать дозированное счастье, дабы верить в него и не отторгать, как инородный предмет. У Марии было всего несколько недель. Ускоренный курс, как сеть с прорехами сомнений и боязни потерять хрупкие отношения. Но сегодня мрачные мысли  не расправили свои кожистые крылья. Пощекотав нервишки, они остались висеть под потолком, взирая на перевернутый мир.
Мария заслужила немного тишины в собственной голове, чуточку покоя и крепкого сна. Не видеть зла, не читать зловещие символы в каждом шорохе. Знала, что нужно остановиться, пока паранойя не свела в дурдом ее и не оттолкнула Бенджамина. Но она не мгла остановиться даже во сне. Цеплялась пальцами за его руку, путаясь в тонкой материи простыней. Сон стал чутким. Заметно похолодало, должно быть мужчина отодвинулся на другой конец кровати или вовсе покинул постель. Ри попыталась открыть глаза. Свинцовые веки вяло отреагировали  на спутанные команды непроснувшегося мозга. Недовольно поморщившись Мария теснее прижалась к подушке и забылась тревожным сном.
Предрассветные часы самые критичные. Горизонт окрашивается в золотистые тона. Ночь неторопливо подбирает шелковые одежды, нехотя удаляется прочь.. Ее движения плавные и растянутые. Мгла медлит, огрызается на неумолимое солнце. Ее приспешники до первых лучей в праве терзать несчастные жертвы. Кошмары вгрызаются в плоть, выпивают кровь, впрыскивая взамен смертоносный яд. Пару часов безмятежного покоя слишком мало. Они испарились. Плюшевые занавески сознания всколыхнулись, пропуская первую порцию нежеланных сновидений. На пороге замаячили бессловесные тени. Почти безобидные создания ночи не просили разрешения войти. Они раскачивались в такт ветру. Противно шелестели невесомыми телами. Мария не обрадовалась старым знакомым. Девушка слишком хорошо знала, что сулило их появление. Тени стелили ковровую дорожку чему-то более зловещему и кровожадному.
Липкий страх змейкой обвил позвоночник, обездвиживая, лишая шанса на спасения. На руках и ногах защелкнулись невидимые кандалы. Мария попала в капкан кошмара. Инстинктивно продолжала сопротивляться. Пыталась сбросить дурманящий груз сна. Проснуться, чтобы не переживать самые ужасные мгновения своей непутевой жизни. Открыть глаза, увидеть свет.. Обнять Бена и вздохнуть с облегчением. Но нет, огненный круг замкнулся. Тело ноющей болью отвечало на попытки подняться в постели. Казалось каждая клеточка измученно хрипела, напоминала сплошной синяк. Ресницы дрожали крыльями бабочки, но так и не впустили солнце в мрачное царство Морфея. Спасительного пробуждения не случилось. Раньше Бетанкур удавалось побороть кошмар. Она на ватных ногах бродила по комнате, пока смог не рассеивался. Мария спасалась бегство, как трусиха.. Сегодня ирландке не повезло. Девушка металась на кровати, но проиграла бой. 
Тяжелые шаги палача приближались. Гортанный смех… Проклятья повторяющиеся с постоянством дьявольского заклинания. Запаши  пробились вслед за звуками. Кисловатый привкус плесени на губах. Тошнотворный алкогольный дурман повис в воздухе. Шаги громче.. ближе. Витиеватые ступеньки ведущие в глубины ада. Эхо отбивающееся от облупившихся серых стен.  Шум водосточных труб под потолком. Старые медные конструкции урчали, гремели похоронным оркестром. Все это уже было не раз. Проклятье проживать кошмар снова и снова не отпустит до самой смерти. Слабое утешение, что Бетанкур больше не сцену семилетней давности мало утешала. Она с оцепенением ждала, когда пропустит через себя вереницы трагического прошлого.. Все утраты, обиды.. потери осколками вонзятся в сердце. Девушка увидит мотылька в свете тусклой лампы и умрет вместе со своим неражденным ребенком.
- Нет.. нет.. нет.. – кричала она навалившемуся словно ледяной шквал кошмару. Отвратительная рожа бандита  мелькала перед глазами. Странно, страшнее всего было видеть остроносые лакированные туфли, забрызганные ее кровью и дорогим вином. Пряжки безжалостно вонзались в тело, нанося рану за раной. Ломали ребра. Даже во сне Мария чувствовала, как трещат кости, как уходит жизнь.
Не справедливо и сегодня встретиться с самым страшным из кошмаров. Даже из могилы МакЛин норовил испортить ей замечательную ночь. Но ведь рядом ее монстр. Тогда он пришел.. хотя Мария и не ждала спасения. Молила о скором конце.. Теперь же она искала Бена глазами в темной комнате. Звала. Молила прийти и спасти. Холод приливной волной заставил захлебнуться собственным страхом. Тянул за собой неприглядный хлам прошлого, бросая его в девушку в ответ на неутихающие мольбы. Бен проходящий по коридору. Бен не замечающий ее.. такой незнакомый и чужой. Девушка не хочет помнить Арчера таким.. Это все в прошлом. Больше Бенджамин не смалодушничает, не отвернется.. не позволит ничему дурному случиться с ними.
Сны-воспоминания ранили, лишали едва накопленных сил. Попытки пробудиться на приносили ничего, кроме головной боли. Биение крохотных молоточков в висках ощущавшееся даже во сне. Кажется блондинка несколько раз открывала глаза, но видела только серую пелену. На щеках чувствовалась влага. Слезы и испарина холодили кожу.  Волосы липли к искусанной шее. Е нее жар.. а нахлынувшие воспоминания просто бред. Пусть они уйдут в ночь! Ирландка не хотела помнить, что ей привиделось в предрассветный час. Пусть все исчезнет,  иначе она начнет искать знамения в каждом кусочке головоломки. Разбирать кошмар по кадрам, чтобы прочесть послание дьявола.
Внезапно все закончилось, будто сильная рука поставила огромную заслонку, перекрывая доступ нечисти в потустороннюю реальность, призванную восстанавливать силы. Постепенно девушка расслабилась, ощутив убаюкивающее тепло. Она вновь чувствовала присутствие и оберегающую заботу своего монстра. Тяжелое дыхание стало размеренным и тихим, кулаки разжались. Пальцы больше не цеплялись за постель, словно за последнюю спасительную соломинку… удерживающую Марию от безумия. Она вновь уснула, но тело больше не желал покидать грешную землю. Отказалось парить и плыть неведомо куда. Спокойствие с некоторой опаской, что придуманный якорь сорвется и блондинку опять снесет на камни кошмаров.
Солнечный зайчик  плясал на подушке, щекотал щеку, путаясь в золотистых локонах. Девушка недовольно поморщилась, закрывая глаза тыльной стороной ладони. Голова гудела, как на тяжелое похмелье.  Преследовавшая во сне боль, никуда не исчезла, ковыряла острым шилом у затылка. Постель казалось жесткой и шершавой, словно наждачная бумага. Мария подавила стон переворачиваясь на бок. Привыкнув к радужным бликам, девушка смогла разглядеть настенные часы. Она проспала больную часть дня, немудрено, что уставшее нелестное светило уже клонилось к земле. Дыхание Бенджамина щекотало обнаженное плечо. Ри опустила голову обратно на подушку. Замерла, чтобы не тревожить мужчину. Каким бы сильным не казался хищник, ему тоже нужен отдых.

+2

3

McFadden – Demons
I searched my world but I can't find you
You're standing there but I can't touch you
Try to talk but the words are just not there
I can feel a sense of danger
You stare at me like I'm a stranger
Paralyzed and you don't seem to care
The demons in my dreams

Он просил всего одну ночь. Всего лишь пару часов без сновидений рядом с женщиной, которая порой умела отгонять плохие сны одним движением руки. Она сама об этом не знает, и навряд ли Бен будет тем, кто скажет ей об этом. Слишком сложно признаться в своих слабостях… Даже ей. Особенно ей. Если бы она только знала, какой властью обладает и как резко изменился его мир за эти недели, когда с губ сорвалось первое «люблю». Ее рука ложилась на голый торс, в попытках обнять, хватала за руку, боясь потерять, легко царапала ноготками, но только в такие моменты Бен чувствовал, что не один, что когда откроет глаза, его ангел по-прежнему будет рядом. И ему потребуется просто повернуть голову, чтобы увидеть спящее лицо и почувствовать ее дыхание на заживших шрамах на плече. С ней рядом он перестал так часто видеть кошмары, перестал каждую ночь тонуть в страхах и срывающимся до хрипоты голосом звать в пустоту ту, которая в его видениях становится потеряна навсегда. Кошмары были, но в неброских красках, оголяя лишь часть всего ужаса и былых кровавых преступлений.
Эта ночь могла быть одной из таких, когда одним взмахом головы и распахнутыми глазам можно прогнать пелену с глаз и вернуться в мир живых, но она такой не стала. Как только руки Бенджамина обвили тонкий стан, а глаза утомленно закрылись, мужчина погрузился в тревожные тени прошлого, настоящего и будущего. Время смешалось, а он не знал, в какую сторону идти, чтобы выбраться на свет. Мария всегда была его светом, но ее там не оказалось. Нигде. Действительно, что делать ангелу в полной темноте? Во тьме никто не увидит белоснежных расправленных крыльев, не увидит улыбки и глубокого взгляда голубых глаз, который она дарила Бенджамину каждый день и каждую ночь, проведенную вместе. Он слишком поздно стал это ценить, поэтому был брошен в темноту без возможности быть спасенным. Еще не время возвращаться. Еще пару часов в обществе кровожадных демонов, чтобы напомнить ему, кто он есть на самом деле.
Кто? Чудовище, не заслужившее любви и прощения. Он так и останется один, закованный в черную коробку темных воспоминаний. 
Вдали слышался плач и тихое постанывание. Скрипучий звук раскачивающихся цепей резал слух. Долго и монотонно те волочились по бетонному полу, сокращая расстояние до него. Окутанный черными безлицыми силуэтами, мужчина застыл на месте, пытаясь узнать хотя бы одного из них. Все они были похожи. Все они хотели одного. Причинить боль. Убить было бы слишком гуманно, а полоснуть и разбередить былые раны самое то, чтобы напомнить, какой ничтожной являлась жизнь Бена.
Чем-то это место напоминало серые стены тюрьмы, и он еще отчаянней возжелал проснуться и забыться в поцелуе любимой женщины. Скинуть с плеч боль прошлого и вспомнить, что впереди еще слишком много дней рядом с Марией. Им не обязательно куда-то идти, бежать, уезжать, чтобы быть вместе. Для него даже не важно, где они будут жить - в роскошном особняке или хлипкой избушке с протекающей крышей, если каждое утро он будет встречаться с ее ласкающим взглядом и тонуть в бездонных глазах, не прося, чтобы ему кинули спасательный круг и вытянули на берег. Но это, наверное, важно для нее. Ради него Мария оставила в стороне свою прежнюю жизнь, работу, семью. Когда-нибудь ей станет всего этого не хватать и Бен не хочет быть тем, кто увидит ее молчаливо тоскующие глаза, обвиняющие его в том, что монстр украл у нее право на нормальную жизнь.
Тени закружили вокруг него, шепча зловещие проклятия. В одном силуэте, он мог поклясться, распознал сгорбленную фигуру отца с воткнутой рукояткой в самое сердце. Старик ухмылялся. Рядом в сером неброском одеянии с накинутой на глаза черной вуалью стояла мать. Та тоже тихо просмеивала над ним, пряча недобрую улыбку в уголках сморщенных губ. Там были и другие. Все те, в чьей смерти он виноват. Все те, кого он убил. По спине Бена пополз холодок, сотрясая тело дрожью и заставляя дрожать опущенные по бокам руки. Мужчина сомкнул их в кулаки, ощущая, как напряглись все мускулы, как трудно стало дышать, еще труднее не слышать жестоких голосов теней, вторящих одно единственное «она не твоя» и едва различимое «отберем». Ему так захотелось кинуться на каждого из них и убить еще раз, лишь бы они прекратили своеобразный ритуал и ступали обратно в ад.
Он почувствовал себя полностью беспомощным и опустошенным, потому что в отдаленной части сознания знал, что тени твердят правду. Совсем скоро он потеряет Марию, и жизнь лишится былых красок, как было до ее прихода в его унылое жилище. Еще тогда Бен научился выстраивать вокруг себя толстые стены одиночества, имея при себе только месть. Ради мести он жил, ради дня, когда встретит человека, погубившего его семью, каждое утро открывал глаза, ради одной выпущенной пули прятался в тени, пока небо опять не заполонит тьма и его единственная подруга-луна выйдет из укрытия, чтобы сопроводить на очередную бессмысленную кражу. Лишь ночью он чувствовал в себе силы покидать дом и противостоять врагам, пока в его жизни не появилась Мария, перемешав черное и белое, открыв глаза на правду, показав, что прощать тоже стало возможно. Даже худшего из мужчин. Уголовника. Вора. Насильника и убийцу. Он не может ее потерять! Нет! Что тогда удержит его на плаву? К кому он будет возвращаться каждую ночь? Кто одним прикосновением сладких губ и шлейфом стойкого запаха тела напомнит, что жизнь не состоит из одного насилия и мести? Кто скажет трепетное «люблю» и породит нехарактерное подрагивание уголков губ, изображая нелепую улыбку? Только Мария заставляла всегда улыбаться, только с ней он сумел пересилить клыкастого зверя и поставить наравне с человеком. В ней он нашел смысл и стремление выбираться из кошмаров. С ней он научился возвращаться обратно на грешную землю и лежать в постели, обнимать ее крепко и ревностно, как в последний раз, и не гадать на будущее… просто жить, здесь, сейчас и к черту все голоса и призраки прошлого!.. прислушиваясь к пению птиц, наблюдая за тем, как ночь сменяет день. Как утреннее солнце ласкает ее порозовевшие щеки и заплетается в белокурых локонах. Как инстинктивно хочется заслонить ее от нахального гостя, лишь себе оставляя привилегию касаться светловолосого ангела. И ждать момента, когда ее ресницы задрожат, даря один из самых запоминающихся взглядов, еще покрытый пеленой дурмана. Провести вместе день, еще один, второй, и сбившись со счета, наплевать на тех людей, которые остались в пределах города и хотят их смерти.
Сегодня он упустил этот шанс. Долгожданный момент ее пробуждения выскользнул подобно тонкий шелк сквозь пальцы и тяжелой нощей лег на глаза, застилая сознание мужчины. Он все еще прибывает во власти кошмара, отгоняя злые тени и не находя дороги к свету. Дымчатые картинки сменяются одна за другой, толкая его на острые шипы исковерканного прошлого, путая все с настоящим и отражаясь страхом в будущем… если нелепые предсказания теней сбудутся, и Марии не станет с ним рядом… если она уйдет… ее заберут… навсегда.
Бен ворочается на сбитых простынях, шевелит губами, пытаясь докричаться до нее, позвать, чтобы она подарила хотя бы капельку света, но из уст не исходит ни единого слова. Только тяжелый вздох вырывается из глубин горла и застывает на приоткрытых губах. Он хмурится, вскидывает руку, пытаясь отогнать нависшую над ним темноту. Пальцы скользят по простыни, утягивая ее в сторону и оголяя порывисто вздымающуюся грудь. Несколько резких тяжков, будто задыхаясь. Бен больше не различает игры воображения и реальности. Он слишком глубоко забрался в темноту, чтобы чувствовать что-то еще. Зудящие голоса пляшут над ухом. Звуки цепей все громче и громче громыхают по тяжелому бетону, невольно заставляя мотать головой из стороны в сторону. Откуда-то веет холодом. Вместе с дуновением ветра в ноздри ударяет родной запах ее волос, взамен ему приходит горьковатый привкус во рту. Один стон и случайное касание побуждают ухватиться за теплое запястье на белой простыне. Пальцы замирают на бархатистой коже. Дыхание Бенджамина успокаивается и становится равномерным. Сердце больше не норовит выпрыгнуть наружу и покатиться по раскаленному солнцем ковру. Только она не позволит ему сойти с ума.
Затем исчезает запястье, ощущение ее тепла, звуки и запахи. Он опять падает в бездну под хохочущие голоса уже знакомых теней. Они готовы опять показать ему жизнь без Марии, в которой он застрянет… на сей раз насовсем. И только она сумеет его вытянуть обратно, но ее нет. Нет! Мария! - оброненное слово болью бьет по вискам.
Бен резко садится на кровать и распахивает переполненные страхом глаза. Сердце стучит так бешено, почти до боли в грудной клетке. Он пару раз глотает сгустки свежего воздуха, из горла вырывается нездоровые свистящие звуки астматика. Вдох. Еще один. Наконец-то воздух пробирается к легким, позволяя дышать мелкими сдавленными тяжками. Бенджамин жмурится, пытаясь привыкнуть к яркому свету. В желании спрятаться от дневных вспышек, он боится закрыть глаза и оказаться в полной темноте. Для него всегда оставался один изъян в наступлении нового дня. На ярком свету нельзя спрятать истинных чувств, отражающихся на лице, поэтому он привык просыпаться первым и тихо ускользать из постели, не тревожа сон Марии. Утомленный длиной ночью, переполненной ее стонами и сладостными содроганиями, он проспал. Тяжело дыша, Бен облизывает пересохшие губы, кое-как проталкивает слюну в пересохшее горло. Рука касается спутанных волос, приглаживая и в следующий момент замирая, вонзаясь пальцами в короткую стрижку. Простыня рядом шевелится. Он инстинктивно чувствует на себе взгляд девушки, но медлит обернуться.
Проходит не менее минуты прежде, чем Бен с уверенностью может сказать, что дьявольский страх исчез с его лица и с глаз. Он оборачивается, роняя руку на постель. На смятых простынях находит ее руку и переплетает их пальцы. Сегодня он не сочтет это слабостью, ему всего лишь нужно знать, что Мария рядом, а злые голоса остались в несбыточном кошмаре, который она поможет ему забыть. Одной улыбкой или взмахом густых ресниц. Хватит и этого. Бен поднимает на нее свои глаза, всматриваясь в бросающие яркие отблески очи. Ее тоже что-то тревожило во сне? К чему вернулись морщинки в уголках глаз и подрагивающие тени в голубой бездне? Сейчас он не рассмотрит  в них своего отражения, как это удавалось ночью, но от одного ее пронзительного взгляда что-то теплеет в груди. Сердце опять устремляется вскачь, но уже совсем по другому поводу. Ради этого стоит открывать глаза каждое утро. Ради нее. И плевать, что для них готовит туманное будущее. Сегодня все опять на своих местах, а он рядом со своей женщиной.

+2

4

Where do we go from here?
How do we carry on?
I can't get beyond the questions.
Clambering for the scraps
In the shatter of us collapsed.
It cuts me with every could-have-been.

Imogen Heap - Wait It Out
Удивительно, как простое прикосновение может прогнать страх. Переплетенные пальцы на простыне. Мерное дыхание теребит волоски у виска посылая по коже огоньки импульсов. Минута умиротворения и покоя вышибает из памяти воспоминания о дурном сне. Они оседают стайкой пыли, в ожидание порыва холодного ветра. Ждут, чтобы вернуться. А пока… Мария наслаждалась моментом.  Наблюдала, как Бен нехотя открывает глаза, щурится солнцу. Девичьих губ касается теплая, ласковая улыбка.  В груди кольнуло, затрепетало сердце. Глупая душа всегда приветствовала Бенджамина так, словно они встретились после долгой разлуки.. Ощущения разлуки не полный бред. Засыпая в объятиях Бенджамина, она все равно в одиночку бродила лабиринтами параллельного мира. Мужчина тоже каждую ночь пускался в свое жуткое странствие. Просыпаясь они возвращались обратно.
Ирландка не могла насытиться первыми безмятежными минутами после пробуждения. Кошмары оставались далеко позади, а реальность не вступила в полные права. Несколько минут – нейтральная полоса между явью и сном. Здесь нет промозглых ветров и назойливых призраков. Бесценные  капли росы, ради них можно скитаться в тумане прошлого.
В комнате царило молчание. Произнести хотя бы слово означало разрушить радужную магию момента. Взгляд скользил по лицу Арчера. Тонул в любимых глазах, окруженных темными ресницами. Ласкал скулы и губы. Взъерошенные волосы выглядели причудливо. Выбившееся из подушки перышко весело плясало на торчащей на макушке. Щетина на щеках придавала сексуальности и шарма.  В свете солнца зверь уступал место человеку. Монстру тоже нужно отдыхать… иногда.
Несколько минут, чтобы сбросить груз проблем и забыть кем они есть. Просто парень и девушка.. Просто влюбленные. Простые люди, которые сейчас приготовят завтрак, откроют газету. Их ждет простой день. Нет опасностей, проблем. Никто не точит зуб на ее избранника.. Никто не приставит дуло к виску О чем вы? Это просто сюжет из посмотренного на ночь детектива. Пусть все будет просто, хотя бы на несколько заветных минут.
Реальность вернулась слишком быстро. Стоило девушке потянуться к Бену, чтобы запечатлеть на губах мимолетный поцелуй. Каждая клеточка тела завопила, не желая двигаться. Мария поморщилась от боли, но постаралась скрыть непрошенную гримасу. Опиравшись на локоть, Ри подалась вперед.
- Доброе утро, - прошептала блондинка, прильнув к горячим уста Арчера. Коснувшись пальцами колючей щеки, Мария вновь опустилась на подушку. Тревожного сна не хватила для восстановления сил. Безумие в сексе, грубость смешанная с лаской и страстью - их наркотик. Сколько не тони в сладостной пучине, всегда будет мало, но вчерашняя ночь основательно измотала Марию. Девушка нуждалась в передышке, чтобы отдохнуть и залечить ссадины и раны. Она с удовольствием бы приняла теплый душ. Вода оказывала анестезирующий эффект, придавала сил, унимала ломоту в суставах.  До двери в ванную комнату всего несколько метров, однако Бетанкур не торопилась приступать к водным процедурам. Душ тоже навевал двусмысленные и… такие приятные ассоциации. Яркие эпизоды, когда они забирались под горячие струи  вместе с Бенджамином заставляли краснеть. Чего греха таить, почти каждое утро они оказывались там вдвоем… и водные процедуры становились куда интересней. Черт возьми, блондинка знала, что никакая усталость не сможет укротить ее желание принадлежать любимому мужчине. Хватит одного касания сильной руки, тело тут же ответит. Попросит продолжение. Потом она вовсе не сможет шевелиться..  Пора признать, что Мария  слабая.. Путь не монстру, то хотя бы самой себе, для разнообразия, не лгать. На теле не осталось живого места. Нужен тайм-аут в сексмарафоне. Пошловато звучит, но пора учиться называть вещи своими именами.
Еще несколько минут в постели и девушка вновь провалится в сон, потеряв в забытье остатки дня. Заманчивая мысль, однако так не годится. Не хотелось выдавать Бену насколько все «плохо». Гордость али вредность не позволяла признать слабость, усталость, боль. Гонка с собой, за право быть хоть чуточку похожей на неутомимого зверя грозит погубить.. Ну и пусть. Это самая приятная смерть.
Шевеля полусонными извилинами, Бетанкур отбросила идею с душем. Она не сможет запретить Бенджамину проследовать за ней, а себе не сможет надавать по пальцам, когда руки потянутся к мужчине. Обнимать его  все равно, что дышать.. так же необходимо.
Подавив хриплый стон, девушка села в постели. Мария бросила мимолетный взгляд на часы. Странно, казалось, что с момента ее пробуждения прошло не менее получаса, а на самом деле десять минут. Сегодня мир решил поиздеваться двигаясь нарочито медленно, будто передразнивая неуклюжую девицу. Ри опустила ноги на холодный пол. Стянула со стула шелковый халат. Просунув руки в струящуюся ткань, Мария прикрыла наготу. Фиолетовые кляксы ссадин и укусов тоже замаскировались изумрудным шелком.
Затылком девушка чувствовала на себе взгляд Бена. Обернуться не рискнула. Точно  не знала, что боялась увидеть в глазах Арчера. Отвращение к ее «свежему» облику?.. В зеркале мелькнуло нечто всклокоченное со спутанными волосами, бледным лицом и воспаленной кожей. Ей не нужно глупое стекло покрытое отражающей пленкой, чтобы знать.. насколько не привлекательна сейчас. Образ а-ля «утро в курятнике» раздражал.. Не смотря на это… не совсем он был причиной боязни скрестить взгляды с любимым человеком. Она страшилась увидеть там сожаление о случившемся. Монстр изрядно помял юное тело. Ри знала, что иначе он не умел. Сама ни о чем не жалела. Спусти Бен зверя с короткого поводка, она вновь и вновь ринется в губительно-желанный омут с головой. Мария страшилась его сожаление.. и при этом боялась прочесть в глубине темных глаз равнодушие.  Не понаслышке была знакома с безразличием Арчера. Воспоминания слишком свежи, да и недавнее пренебрежительное  «вылетело из головы» червем подтачивало сердце. Бен мастерки скрывал свои чувства, тем приятней были редкие проблески заботы. Маски сброшены, а тревога все равно осталась. Что если не человеку, так зверю плевать на нанесенные раны.. Боль просто часть игры.. душевная или физическая не столь важно.
Вот и разбери этих женщин.. сами не знали чего хотят, а старались диктовать противоположному полу свои условия.  Ри не собиралась ничего навязывать свободолюбивому хищнику. Не станет выяснять, что он чувствует.. дуть губки в попытке вызвать прилив нежности или прибегать к прочим бабьим уловкам. Считала подобное поведение комичным и отталкивающим. Лучше оставить все, как есть. Немного времени, ранозаживляющего крема и все пройдет. Дико звучит, но ирландка не представляла себе близость с зверь иначе.. без привкуса боли. Переделывать Бена она не хотела. Любила потому что любила.. вопреки всему.
Я никогда не решусь тебя спросить.. все  твои женщины носили на теле отметины хищника? Ты метил каждую, ложащуюся с тобой в постель.. даже если это и было на одну ночь? Во мне говорит ревность? О да!.. я ревную тебя к последней шлюхе, чье имя ты не удосужился узнать, прежде чем трахнуть ее в каком-нибудь придорожном мотеле Я всегда ревновала тебя, даже, когда, ты, не был моим. А сейчас ты мой? Скажи.. Я готова уничтожить любую, на которой ты оставил хотя бы одну из свих фирменных отметин. Умом я понимаю, что  лишено смысла. Твоя необузданность и дикость не имеет отношения ко мне.. Ты такой каков есть.. Был до меня.. и будешь после..  Близость с тобой ранить и исцеляет.. Я не решусь тебя спросить.. потому что только так… у меня останется шанс надеется, что между нами твориться нечто особенное.. Химия не подвластная ни одному из нас..
Между ними и так слишком много сложностей. Не стоит подливать масла в огонь. Тревоги и страхи Мария бережно сохранит. Спрячет в пыльный чулан души и будет радоваться новому дню. Если повезет в запасе есть немало таких вот солнечных дней… вдвоем.

- Пойду приготовлю кофе, -  зевнула Бетанкур. Девушка наконец-то нашла в себе силы встать с постели. Неуверенно качнувшись, зашлепала босыми ногами прочь из комнаты. Скрипнули ступеньки дубовой лестницы. Через несколько минут, из кухни, послышался звон посуды и приветственное шипение кофеварки.

+2

5

Gotthard – Don't Let Me Down
Don't let me down
For the time we spent together
Now I need you more than ever, baby
Don't let me down
We can change it for the better
All the world don't mean a thing
If you're not there
All the world don't mean a thing
If you're not there
Was it you, was it me, doesn't matter
Time built a wall so hard to climb
Oh I was blind, but now I see
I still hope for you to come my way
Yeah, I'm beggin' you to stay

При свете дня все становится по-другому. Тьма уходит, уступая законное место яркому солнцу. Больше нет спрятанных в темноте глаз, нет уютных пару часов до наступления утра, чтобы удержать любимую женщину рядом с собой, нет мыслей, что, быть может, на этот раз ночь не будет так поспешно ускользать. Но нехотя наступает рассвет и взамен пылающим страстью глазам приходит затуманенный еще сонный взгляд Марии. Он любит этот ее взгляд не меньше, но всякий раз это говорит о том, что их ночь подошла к концу, и настало нехоленое им утро. Уже не осталось времени насладиться ее теплым дыханием и близостью тела, когда она ворочается во сне. Бен должен уже привыкнуть к этому. Позади осталось так много совместных ночей и пережитых дней. Они преодолели заветный десяток, но от мысли потерять по-прежнему страшно. Днем часовая стрелка не спешит отсчитывать минуты, а ночью - бежит сломя голову, словно предчувствует неладное и тоже боится его демонов с пытающими как раскаленные угли глазами. Так несправедливо время шаг за шагом отмеривает дни, недели, месяцы, а он бессилен против коварства судьбы и внутреннего чувства, что всему есть свой рубеж и скоро он достигнет края бездны. Тогда останется только падать головой вниз, тогда кошмар осуществится и вернется одиночество.   
Все, что Бен может, убедить глупое сердце не паниковать. Его Мария рядом, а «сегодня» - такой же день, как и любой другой, проведенный вместе и вдали от чужих глаз. Только она одним прикосновением, взмахом ресниц гонит прочь нависшие над головой тени, а на миг прижавшиеся губы к его губам прогоняют тревоги, оставляя их на потом. Может через минуту, а может через день-другой страх к нему вернется с небывалой силой и уложит на лопатки. Отберет дыхание, заставить хватать напряженными руками пустоту и обезумевши звать Марию обратно. Он никогда так не боялся собственной смерти, как потерять ее. Его нездоровая любовь корнями въелась в тело и успокаивается лишь тогда, когда девушка рядом и Бен может ее коснуться.
Одно легкое касание… и все опять на местах. Сплетенные вместе пальцы еще на пару минут прежде, чем утренняя прохлада овеет спутанные в простынях тела и заставить девушку покинуть постель, а его покорно поджать губы и надеть на лицо задумчивую маску. Клубок неизлечимых воспоминаний и страхов будет жить в нем, но на лице не дрогнет ни единый мускул, и он будет делать вид, что все в порядке. То, что Бен умеет как никто другой. Прятаться. Он привык. Он должен был привыкнуть к такой жизни, существуя диким зверем не в самых гостеприимных местах, гонимый честными людьми, встречаемый падалью. Надеть на лицо маску стало также легко, как дышать. Спрятать истинные чувства, побороть в себе желание схватить Марию за руку и убедить остаться в его объятиях еще ненадолго, противостоя наступлению нового дня. Когда они вместе… так ничего не случится, в голову не заберется очередная шальная мысль, так не страшно, что ночные кошмары осуществятся, и он останется один посреди просторного дома, в пустоту зовя ту, которая дымкой развелась в темном коридоре, оставляя после себя лишь шлейф испаряющегося аромата.   
Бен ненадолго сжимает девушку в своих объятиях, не отрываясь от сладких губ. Пальцы путаются в золотистых локонах, щекоча виски и заправляя упавшие пряди ей за ухо. Один взгляд в глаза напротив и он забывает, о чем так тревожился секунду назад. Только у Марии получается развеять его тревоги одним пристальным взглядом голубых  глаз. Днем они намного светлее, а в радужке пляшет озорной огонек света, не позволяя прервать контакт. Он мог бы на нее смотреть вечно… хоть и вечности оказалось бы мало, а едва солнечный луч касается ее лица, глаза меняют свой оттенок. Бену остается лишь гадать, он когда-нибудь перестанет замечать эти глупые мелочи? Перестанет так отчаянно тянуться к ней и нуждаться в постоянном присутствии рядом? Никогда, если дело касается влюбленного сердца. Ему плохо даже тогда, когда их разделяет пускай даже стена или этаж, и Бен наперед знает, что сейчас это произойдет. Она вскользнет из его объятий, покинет постель и в комнате мгновенно станет пусто.
- Доброе утро, - еще охрипший голос повисает в комнате, будто он на самом деле до срыва звал ее в кошмаре, а она так и не пришла… никогда. Темнота заволокла мужчину, тени взяли над ним верх, лишили возможности видеть и дышать, только чувство утраты никуда не делось и сделалось в сто раз сильнее. Бенджамин ослабляет хватку, позволяя девушке отодвинуться на другую сторону кровати. Разом становится холодно и отнюдь не от резких порывов ветра, проникающих сквозь щель приоткрытого окна.  Повернув голову на подушке, он следит за тем, как Мария тянется к ничтожному клочку одежды, как простынь соскальзывает и оголяет кожу, позволяя видеть каждую отметину на девичьем теле, оставленную им прошлой ночью. Бен хмурится, представляя, как это должно быть больно - шевелиться и делать каждое последующее движение. После окончательно отбрасывает мысль об еще пары часов в кровати. Он и так слишком сильно ее измучил, но будь у него возможность повернуть время вспять, ничего бы не стал менять. Вчера впервые он понял, как сильно живущий в нем зверь любит. Точно также как человек… или гораздо сильнее. Именно зверь так ревностно отстаивает свои права на Марию, именно зверь сжимает так сильно в своих лапах, без страха причинить лишнюю боль. Именно звериная любовь каждый раз разжигает в теле огонь, и тогда нет места колебаниям, сомнениям, тогда есть только любовь и одно единственное правильное решение, принятое за секунду до прыжка. Стало понятно, что совсем не ему, только Марии по силам контролировать его зверя. Он не может ее потерять! И человек и зверь стали слишком зависимы от нее.
Бен мычит что-то нечленоразборчивое в ответ и провожает Марию взглядом, пока она не исчезает в дверном проеме и негромкие шаги все дальше уносят ее прочь. Борясь со сбесившимся сердцем, оно опять норовит выпрыгнуть из грудной клетки. Опять то самое давление, та непривычная боль, из-за которой хочется коснуться груди и проверить, нет ли на ней следов. Нет… ничего. Громкий стук отдает на пальцах и звенит в ушах. Бен пару раз трясет головой, отбрасывает в сторону простыню и опускает ноги на прохладный пол. В ставшей неуютной тишине натягивает штаны, не застегнутая позолоченная пряжка ремня бренчит в такт каждому движению, пока он на ходу хватает рубашку и идет к двери.
Неспешным шагом направляясь на звон посуды, Бенджамин втягивает полную грудь воздуха и задыхается ее ароматом, оставленным в коридоре. А когда-то он был вполне уверен, что без любимых запахов можно прожить долгих два месяца. Каким же глупцом он оказался! Накидывая на плечи рубашку, пальцы замирают на расстегнутых пуговицах. Руки опускаются по швам, а мужчина останавливается на последней ступеньке, прищуриваясь в сторону гостиной. Из-за разбитого окна по ногам змейками тянется прохладный ветер. Как по щелчку пальцев яркая вспышка озаряет память, а он еще не успел до конца отделаться от паршивого чувства, оставленного вчерашним непрошеным гостем. Если бы рядом не было Марии, ему вероятнее всего пришлось бы отдраивать пол от пятен свежей крови, а затем опять поворачиваться спину и уезжать. Таков был его привычный сценарий в два года скитаний, играя в прятки с полицией и собственной совестью. С тех пор полиция перестала наступать на пятки, а монстр примирился с тем, кем стал…
И все-таки тревожный звоночек отбивает свою излюбленную монотонную мелодию, сдавливая виски. О чем он вчера думал, прежде чем обезумел от желания и дал волю внутреннему монстру? Что им нужно покинуть это место, это город и людей, жаждущих их крови, но Бен до сих пор не уверен, что того же хочет Мария. Он и так заставил ее пожертвовать многим ради него… теперь еще и просит покинуть ставший не чужим город?
Бенджамин делает неторопливый вдох, еще медленней выпускает воздух из легких, намереваясь поговорить об этом с девушкой сразу же после того, как выпьет кофе и  почувствует себя опять человеком. Больше медлить нельзя. Они слишком задержались на одном месте. Вчерашний воришка не представлял собой угрозу, но кто уверит его в том, что взамен ему не придет другой или горе-парниша не выболтает кому-то лишнему о том, как ловко он обхитрил смерть. В этом городе повсюду есть свои глаза и свои уши, а за последние месяцы Бен накопил себе немалую кучку врагов, особо не стараясь скрывать своего лица. Вдали от Марии, обреченный на одно задание за другим, он мысленно призывал смерть. Та смеялась ему в лицо и нарочно не шла, а теперь он совсем не хочет умирать, вернув обратно своего ангела с белокурыми локонами.
Подобравшись почти бесслышно и замерев на пороге кухни, он некоторое время изучает профиль Марии, ставшее опять спокойный лицо и ее ловкие движения, управляясь с кухонными приборами. Зачем ее расстраивать? Зачем менять то, что они имеют? Кто сказал, что там будет лучше, чем здесь? Но неумеренный внутренний голос продолжает призывать беду. Быть может, когда непростой разговор останется позади, станет легче? Он покончит с сомнениями и будет знать, что «они» и «вместе» до сих пор дня них обоих на первом месте?
Ступив через порог, Бенджамин шаркает ногами до кофеварки. Также молча и щурясь от яркого света, проникающего сквозь прозрачную занавеску, мужчина наливает себе кофе, облокачивается о край стола и отпивает большой глоток. Горячая жидкость обжигает горло. Он хмурит лоб, облизывает губы, но продолжает пить, с поддельным любопытством рассматривая обшарпанную мебель и задаваясь вопросом, зачем его друг предпочел жизнь в хлипком доме с едва стоящими стенами, нежели здесь со всеми удобствами и вдали от надоедливых людишек? Он готов думать о чем угодно, лишь бы не о предстоящем разговоре, но это ни черта не помогает. Что если она скажет нет… нет и Бен окажется тем, кто первым сделал шаг навстречу осуществимому кошмару. Не судьба, не враги, не страхи и даже не молчание. Он сам! 
- Надо починить окно, может… съездить в город, - хмм… нет, не то, совсем не то, что ты хотел ей сказать, - Бен тянет каждое слово, пожимает плечами и поднимает глаза на Марию, будто только сейчас замечает девушку рядом. Затем со стуком отставляет в сторону недопитое кофе и в пару размашистых шага оказывается рядом, кладя руки по обе стороны от нее и прижимая к кухонному столу. Наклоняется ближе. На несколько секунд он засматривается на пляшущих зайчиков в глазах, ставших опять на несколько оттенков темнее. Это всего лишь игра света? Так ведь?.. Взгляд падает на сползший на плече халат, оголяющий отметины его зубов и нетерпеливых пальцев. Он вспоминает пропитанную ее стонами прошлую ночь и какой на вкус была ее кожа. В глазах вспыхает огонек непогасшего голода, но Бен гонит прочь не вовремя вмешавшуюся похоть. - Мария… - впервые за долгое время он опять пробует на вкус ее имя, протягивая медленно и с присущей хрипотой, - …нам надо уехать, - не говори мне нет. Я не приму отказа! - и только теперь Бен понимает, что то, чего он так боялся, за него давно решили. Решило живущее в нем чудовище, зверь-собственник, всеми силами готовый защитить свою женщину от повторной беды.

+2

6

Tearing me apart with what you wanna say
Suddenly tomorrow's moment washed away
Cuz I don't have a reason and you don't have the time
But we both keep on waiting for something we won't find...

Linkin Park - Final Masquerade
Скрипучие ступеньки. Первый этаж. Несколько знакомых каменных стен… десяток метров - небольшое расстояние, но такое ощутимое для Марии. Связующие нити натянуты до предела. Звенят гитарными струнами в руках невидимого музыканта. Мелодия радости и грусти не слышна постороннему. Слишком особые ноты, адресованные единственному существу на планете. Еще минуту назад они срывались с кончиков пальцев, слетали с припухших губ блондинки. Стайкой флюидов атаковали Бена.. но вряд ли достигли цели.. Слишком эфемерные и хрупкие, будто дыхание. Они разбивались, натыкаясь на самую ничтожную преграду. Магия чародея недоучки не совершена. Марии всегда недоставало простых женских чар. Она напрочь лишена обольстительного шарма. Сама себе казалась угловатой и неуклюжей. Уже давно не наивная школьница, но отсутствие опыта общение с противоположным полом оказывало медвежью услугу. Может… Бена и привлекла ее диковатость. В нынешнем мире это становится экзотикой. Но черт побери, как хотелось выплеснуть наружу бурю чувств, не только в постели, когда возбуждение сбрасывает все ограничения  и рамки. Просто набраться смелости и потребовать ответов на мучавшиеся вопросы.. Дьявол.. рот опечатан, а Бенджамин продолжает лежать в постели, не подозревая, как поет и плачет девичье сердце предчувствуя скорую беду. Грустная мелодия струиться по солнечным лучам. В ней столько скрытой тоски, что можно пощупать руками. Она отражается во взгляде синих глаз. Сейчас, наедине с собой, Мария может позволить быть по-настоящему слабой, напуганной неопределенностью, но продолжающей беззаветно любить своего монстра. 
Высшие силы опять забавляются, наблюдая, к чему приведет простая перестановка фигур по шахматной доске жизни. Их всего две… тем интересней игра.  Столько свободных клеток и ходов, нужно просто придумать комбинацию. Судьба никак не уймется. В руках злодейки острая шпага с золоченным эфесом. Скуки ради она тычет острым концом в слабые места.  Напоминает, что песчинки в часах неумолимо катятся вниз. У них осталось слишком мало времени. Что-то должно случиться..  Предчувствия накаливают вольфрамовую нить нервов. Сердце сжимается. Больно уходить даже в другую комнату. Путы тянут обратно в уютную спальню с видом на океан. Любая разлука с Беном воспринимается, как нечто преступное. Остановиться, обернуться и побежать обратно. Забраться под одеяло и прижаться к мужской груди. Вслушаться в биение любимого сердца, чтобы унять предательскую дрожь в коленках. Нырнуть в сладостный омут с головой и плевать на раны и последствия. Пусть он выпьет девушку до дня… опять… и опять… и опять. Внутренний родник энергии сможет наполниться свежими сила. Восстановление происходило не так быстро, как хотелось.. Плевать… ирландка не перестанет желать своего монстра… никогда. Душа колотит сжатыми кулачками в грудную клетку, требуя продолжение ночного пира, а упрямые ноги продолжают шлепать по скользкому полу.
Внутренний протест не затихает. Выражается в слишком порывистых движениях, порождающих новые приступы вязкой боли. Тысячу маленьких иголочек вонзаются в горячую плоть. Тают. Обжигающим воском струиться по запястьям к локтям, поднимается выше к плечам и хрупкой шее. Непроизвольно девушка тянет руку в свежим укусам. Касается их пальцами, воскресая в памяти пьянящее безумие прошлой ночи.
Спустившись по лестнице Мария замирает в гостиной. Несколько секунд, чтобы вдохнуть аромат кедровых панель впитавших запах секса и морского бриза. Мозг сонно скрипнул, подталкивал блондинку в направлении кухни. Банка с зернами, вода, жужжание кофемолки -  процесс отточен до автоматизма. За несколько недель, Бетанкур успела почувствовать себя чуточку хозяйкой. Расставила все на свой лад.. хотя понимала, что всего лишь гостья в особняке. Марии хотелось немного уюта для себя и любимого мужчины. Бенджамин долгие годы был одиночкой. Не принимал ни чьей заботы и помощи. Ри старалась контролировать свои порывы. Не хотела выглядеть слишком вычурно или навязчиво. Своей искренней заботой ирландка боялась вызвать реакцию сопротивления. За эти недели они так и не удосужились расставить все точки над «i». Любовь прекрасное чувство, однако любить е означает быть вместе. Арчер не говорил, чего хочет в будущем. Ри не спрашивала. Ответ мог глубоко ранить или даже убить.
Тряхнув головой, блондинка отогнало воронье мыслей и сосредоточилась на завтраке. Кофеварка зашипела. По дому пополз терпкий бодрящий аромат. Мария хлопнула дверцей холодильника, извлекая на свет ломтики бекона и несколько куриных яиц. Одним кофе Бен сыт не будет. Для себя ирландка припасла огромный апельсин. Девушка не успела приступить к приготовлению завтрака. Наверху послышались тяжелые шаги. Обычно Арчер не торопился спускаться. Ей даже нравилось звать мужчину к столу. Сегодня все, как-то не так.. Но девушка не будет искать черную кошку в темной комнате.. Повернув кран, Ри ополоснула лицо прохладной водой.  Взгляд заскользил по полкам. У Бетанкур была дурная привычка обзавестись пятью-шестью расческами. Разбрасывать их по всему дому в самых неожиданных местах. Если не судить строго, то в любой комнате можно быстро почистить перышки. Привести себя хоть в какой-то порядок. На кухне этому не место. Миссис Бетанкур всегда ворчала, если находила на холодильнике очередную щетку или заколку младшей дочери. Как всегда, расческа облюбовала себе место именно на огромном старом холодильнике. Ри несколько раз провела частыми зубцами по волосам. Золотистые локоны благодарно заискрили, закручиваясь в легкие локоны. Не Бог весть что.. но все равно она стала выглядеть опрятней, чем пару минут назад.
Мужчина не торопился на кухню. Замешкался в коридоре, потом застыл в дверях. Мария достала их навесного шкафа пару цветастых чашек, поставила их рядом с дымящимся кофе. Бенджамин пересек комнату, плеснул себе немного горячего кофе и стал сосредоточено делать глоток за глотком.
Вторая немая сцена за сегодняшнее позднее утро – перебор. Тишина повисла между ними, образовывая липкую паутину преград. Молчание стало врагом и союзником. Молчание строило стену отчуждения и защитные укрепление для искореженного сердце. Все слишком изменилось и в тоже время осталось прежним. Молчание – топливо поддерживающие хрупкий непризнанный союз. После ночи безумных откровений они плавно вернулись на проторенную тропу. Мария почти не надеялась услышать заветное «останься со мной». Монстр не нуждается в компании. Для нее есть место в постели. Это не мало, но не достаточно. Отношения не могут держаться на одном только сексе. Но кроме притяжения у них нет ничего.. разве, что совместная боль.. Вряд ли мука способна скрепить союз, которого нет. Пока Бенджамин молчал оставался шанс продлить их нечаянное счастье. Минута.. другая.. Девушка так и не притронулась к кофе. Во рту чувствовалась горечь полыни. Девушка сглотнула подступивший к горлу комок. Пальцы теребили шероховатую кожуру апельсина.
Чуда не случилось. Предчувствия давно перестали лгать. Бен заговорил о поездке в город. Они несколько раз выбирались за продуктами, но никогда раньше, Арчер не сообщал об этом в такой траурно-торжественной обстановке. Марии показалось, что он просто искал повод, чтобы уехать. «Нужно съездить в город».. вряд ли походило на предложение составить компанию. За эти несколько недель они много чего успели поломать. Ущерб не ограничивался окном, однако Бену почему-то приспичило чинить именно его и… именно сейчас. Слабенький повод.. Если решил уехать и не возвращаться сгодиться и такой.. Какая разница, как это выглядит со стороны.
Мария не хотела думать такого о человеке ,которого любила больше жизни, но недоверие не испарится за столько короткое время. Кровь хлынула к вискам. В ушах зашумела. Момент, которого Ри боялась… наступил. Пальцы разжались, несостоявшийся цитрус-завтрак покатился по столу. Замер у самого края, будто ожидая новых приказаний.  Девушка сделала глубокий вдох, попыталась вытянуть на поверхность одну из запылившихся масок. Во время. Следующая фраза мужчины прозвучала контрольным выстрелом.
То собираешься чинить окно.. то решаешь уехать.. Не логично Бен. Хотя.. Ты же привез меня сюда.. не вежливо, по отношению к хозяину особняка бросать лишний балласт здесь.. Что ты собираешься делать со мной дальше? Довезешь до ближайшей заправки? Подведешь черту тривиальной фразой.. что-о типа.. «прости детка.. наши дороги расходятся»?
Ри подавила нервный смешок.. чтобы не закричать от ужаса. Все не могло так закончиться!  Но Бен не звал ее с собой.. Просто сообщал о том, что нужно уехать.. К черту поломанное окно.. а ведь минуту назад Арчера заботила его починка. Мысли опять стали вязаться в узлы. Пилюлю не подсластило даже щедрое «нам». Зверь насытился и потерял интерес?
Мария не знала, что сказать в ответ. Мужчина определенно ждал ее реакции, окружая кольцом сильных рук, преграждая блондинки пути к отступлению. Бен будто предвидел, что она может сбежать в другую комнату, откладывая разговор. Она не хотела разлуки.. в то же время, как Арчер торопился уехать. Хорошая женщина всегда дает своему мужчине то, что он хочет.. кажется испанцы считают это изречение мудростью. Ничего не оставалось, кроме как философствовать, когда сердце вновь трескалось, рассыпаясь на мелкие осколки.
- Надо. значит.. надо, - пожала она одеревеневшими плечами, стараясь не выглядеть разбитой. –  Довезешь меня до автовокзала? – бесцветным голосом поинтересовалась Мария. Добавить непринужденных ноток не выходило. Она пыталась облегчить задачу мужчине. Любила Бена.. была благодарна ему за заботу, за эти несколько недель и не хотела доводить до обратного. – Позавтракаем… или ты спешишь? – девушка немного отстранилась и повернулась спиной к Арчеру, пряча лицо за пеленой волос. Самообладание давало трещину. Боже дай ей силы не разрыдаться у него на глазах.

Отредактировано Maria Betancourt (05.11.2016 23:19:00)

+2

7

A Great Big World feat. Christina Aguilera – Say Something
Say something, I'm giving up on you.
I'll be the one, if you want me to.
Anywhere, I would've followed you.
Say something, I'm giving up on you.
And I am feeling so small.
It was over my head
I know nothing at all.
And I will stumble and fall.
I'm still learning to love
Just starting to crawl.

Минуты текут, отмеряемые бешеным стуком его сердца. Глаза, потемневшие от страха или от боли, потому что она решила, что это конец… что Бен так просто взял и перечеркнул все, ради чего боролся, что все было зря... Зря сидел у больничной койки, зря верил в чудо, зря каждый день звал Марию обратно, не ведая того - слышит она его голос или нет… Ведь только вера в нее удерживала у края безумства. Он так и не сделал последний шаг. Он верил, что она по-прежнему такая же сильная, как впервые, когда он причинил ей боль. Более шести лет назад, но боль не измеряется временем… становится слабее, но забыть ее не получается. Бенджамин так отчаянно пытался забыть свое прошлое, но воспоминания терзают до сих пор… Он верил, и она вернулась, подарив ему несколько недель покоя и глупой улыбки на лице от того, что она просто рядом, в его сердце, в этом доме. Ему хватит протянуть руку, чтобы ощутить родное тепло. Но даже в их маленький рай приходят бури. Вчера это был случайный воришка, а завтра? Бен не готов оставаться здесь, чтобы гадать, кто придет на следующий день, чтобы попытаться отобрать его Марию.
Это все не было зря! Они прошли через жестокие испытания не для того, чтобы выстроить между собой толстую стену недопонимания и опять все разрушить. Бен смотрит в ее глаза до последнего прежде, чем уткнуться взглядом в спину и поникшие плечи. С губ срывается тихо чертыханье, он так сильно хватается за край стола по обе стороны от девушки, что костяшки пальцев белеют. Он по-прежнему носом ловит ее аромат и не может выносить того, что Мария от него прячется. Мускулы на руках напрягаются, перекатываясь под расстегнутой рубашкой. Он все еще ждет, что сейчас она обернется и подарит взгляд своих голубых глаз. Время утекает сквозь пальцы, где-то в отдаленной части дома Бен все еще слышит, как стрелка замирает на месте и с усилием преодолевает каждый круговорот. Часы замерли, как и его сердце на один короткий миг, а затем грузом рухнуло вниз, больными толчками отбивая тяжелые удары о грудную клетку. Бен сжимает зубы, понимая, что она так и будет стоять к нему спиной, выжидая, когда до него дойдет, что все останется так, как было. Она не обернется, пряча глаза под прядями золотистых волос. Проклятье!
- Дьявол, женщина, о чем ты говоришь?! Неужели думаешь, что я мог бы тебя оставить? - злостное рычание накрывает комнату. Пальцы ослабевают хватку бездушной деревяшки, чтобы схватить Марию за плечи и развернуть лицом к себе. Несколько пытливых секунд Бенджамин изучает поблескивающие от влаги глаза, затем делает один глубокий вдох, пытаясь усмирить надвигающуюся волнами злость от того, что она действительно могла такое подумать о нем. Сжимает и разжимает пальцы на ее предплечьях, чувствуя тепло кожи сквозь тонкую материю халата. Зачем они опять пытаются причинить друг другу боль? Ее и так было достаточно. Прошлое никак не исправить, но сейчас, здесь… зачем она говорит каждое слово, врезающееся в его тело тысячью острых игл? Будто по щелчку пальцев они вернулись обратно в прошлое… все, что ему остается, это молча закрыть за собой дверь, чтобы изначальный сценарий бесчувственной скотины шел своим чередом.
- Мы опять вернулись на пару шагов назад?.. Ты настолько мне не доверяешь?.. В чем дело, Мария?.. - на этот раз он не может удержаться, и лицо искажается гримасой боли.
- Я хотел дать тебе право выбрать… - хотел… на самом деле… вопрос вертелся в голове каждый проходящий день вместе, но меня останавливало твое «нет» и боязнь опять обратиться в животное, чтобы заполучить заветное «да» силой. Потому что если не по-хорошему, то по-плохому я заставил бы тебя поехать вместе со мной… Что же, я сам виноват, не поверил в «нас» до конца, ожидая от судьбы или врагов подвоха в любой момент, и в тебя вселил эти сомнения. Молчанием. Надетой маской. Будучи идиотом и не спрашивая, что для тебя важно. Не только редкое «люблю», не только прикосновения, но только так я научился говорить о том, что чувствую. - У тебя есть семья, твоя работа, друзья, родной дом… нормальная жизнь… то, чего нет у меня, - я забыл, как это есть и, возможно, мне тебя больше не понять… не понять, что ты чувствуешь, о чем думаешь, что пришлось оставить за спиной, находясь рядом с уголовником. Я так долго жил подобно дикому зверю… один, не заботясь о чувствах других, что в привычку вошло переступать через них и, не оглядываясь, идти дальше. Я брал, что хотел, не задавая лишних вопросов. С тобой я так поступить не мог, по крайней мере, не хотел… Я жил одним днем, рядом с тобой, веря, что ты хочешь быть моей, и это желание когда-нибудь станет сильнее, чем возможность иметь нормальную жизнь. Неужели я и в этом ошибся? Я не мог ошибиться в тебе. Только не в тебе. - Я хотел спросить «поедешь ли ты со мной?»… еще минуту назад… но только сейчас понял, что это ничего не изменит. Я наперед знал, что так и будет. Хочешь ты этого или нет, я все равно увезу тебя с собой, - в глазах искрится едкий огонек собственника, пока он сдавленно дышит. Своего рода своеобразное признание мужчины в том, что он слишком сильно нуждается в ней. Она даже не представляет насколько! Леденящая щупальца страха все еще сжимает горло, помня об утреннем кошмаре и обреченном чувстве, когда он остался один. Пускай это все было во сне, но боль потери до сих пор остается горьким комом во рту. Или так горчат сказанные ею слова?
- Поешь сама, у меня внезапно пропал аппетит, - Бен опускает руки и отходит на шаг. Переминается с ноги на ногу, закусывает нижнюю губу, хочет сказать еще так много, но рот предательски молчит. К черту слова! Лучше он займется делом, чтобы к наступлению ночи можно было уехать. Сверкнув на девушку еще одним потемневшим взглядом, мужчина разворачивается на пятках и выходит из кухни прежде, чем она еще что-то скажет. Ему и так хватило сполна. Под ногой хрустит осколок стекла, когда Бен открывает и закрывает входную дверь. Он замирает на крыльце, засовывает руки в карманы штанов, измеряя небольшое пространство шагами. Загнанный в угол зверь заставляет дрожать и чувствовать, как на волю выбирается первая когтистая лапа. По крайней мере, он не сорвался при ней… Громоздкие шаги продолжают топать по бетону… Он пытается справиться с надрывистым дыханием…
Еще вчера он ей говорил, что не оставит, а сегодня она об этом забыла или не придавала его словам особого значения. Что значат обещания мужчины, который однажды уже оставил ее? Грош цена таким словам. Но еще больше болит в груди оттого, что кроме постели и дикого секса, в остальном они не могут найти согласия. Кто-то из них постоянно молчит, он, она или оба, пряча в себе все переживания и чувства. Ему бы хоть раз добиться от нее правды о том, что она думает, чувствует кроме любви к нему. Ведь ей не должно быть все равно, что об нее вытирают ноги и бросают, пускай лишь ей так показалось. И самое обидное было в том, что она не сделала бы ничего, чтобы предотвратить их разрыв. Смиренно стояла бы на кухне и слушала, как за ним закрывается дверь? Смирилась с таким раскладом и опять осталась одна, уверенная, что дикого зверя приручить нельзя? Но зверь ее любит! Возможно, даже больше чем человек, неужели она этого не видит… не помнит, что ради нее он не стал проливать кровь? Вчера Бен поверил, что рядом с ней научится контролировать его больше, но сейчас это уже не так важно, как то, что она просто опускает руки. Что это гордость, неуверенность или… что?! Почему хоть раз она не встанет на его пути и попросит остаться? Хотя бы раз. Бен не умеет этого… не умеет просить, только грубыми руками хватать и не отпускать до тех пор, пока ей самой не захотелось бы остаться. Как дикий мальчуган цеплялся в единственную уцелевшую игрушку после погрома, устроенного отцом, так теперь он хватается за Марию, продолжая верить, что ее любовь поможет ему справиться с собой и не сорвал в пустующую яму одиночества. Теперь… познав иную жизнь вместе с ней, он так боится опять остаться один.
Высвободив на волю пронзительное рычание, Бенджамин оглядывается на дверь, прислушиваясь к царящей в доме тишине. Она не пойдет за тобой. С чего бы? И даже твой уход истолкует по-своему… Пальцы потирают пульсирующий от боли лоб. Гораздо хуже, чем его бы ударили обухом по голове. Даже после этого нет такого паршивого чувства. Головная боль появлялась всегда, когда он был не в ладах со своей женщиной, и проходила тогда, когда он опять видел ее улыбку, а не глаза, готовые выпустить сырость.
С этим он тоже разберется потом, когда они окажутся в более безопасном месте. Ступая вниз по ступенькам, Бен заворачивает за угол и оказывается у гаража. Громоздкая дверь поддается не сразу, прочувствовав на себе пару крепких ударов ногой. Порывшись на пыльных полках, он находит молоток, пару более-менее прочных досок и гвозди, чтобы заделать дыру в окне. Наделав больше шуму, чем следует, Бен возвращается к крыльцу. Начавшее припекать солнце он даже не замечает, лишь порывисто проводит по спутанным волосам и снова морщится от ноющей боли в висках. Его мысли по-прежнему заняты лишь Марией.
Присев на корточки, он с такой силой вонзает молоток в дерево, что щепки летят в разные стороны. Это немного остужает копившуюся злость и позволяет взглянуть на все трезвым взглядом. Он никогда не давал ей повода себе доверять. Постоянно все скрывал и держал в себе, в конце концов, это должно было отразиться и на ее доверии… вернее недоверии. Все полетело к чертям в тот момент, когда ночные оковы спали, и настал новый день, а он, как и предполагалось, испортил их утро одним нелепым разговором.

+1

8

Tough girl
I'm in pain
It's lonely at the top
Black outs and airplanes
And I still pour you
A glass of champagne
Tough girl
Whose soul aches…

Sia - Big Girls Cry

Когда-то она была сильной. Давно, несколько жизней назад, Мария умела контролировать эмоции, не открывая ни перед кем душу. Она изменилась, до последнего момента не осознавая насколько разительны перемены. Осточертевшее притворство отброшено в пыльный угол. Девушка училась быть откровенной, живой, любящей и любимой. Наука постигаемая годами забыта за пару-тройку недель хрупкого счастья. С Беном больше не хотелось фальши. Она двигалась маленькими шажками, вспоминая каково это не таиться от дорогого человека, не выискивать подтекст во всем, что делает или говорит ее мужчина. Трудный путь, постоянно приходилось карабкаться в горку. Она запыхалась, но не давала себе поблажек. Жаль, Бенджамин не заметил этих перемен. Не учел внутреннюю борьбу и попытку пробить стену собственных предубеждений.  Ри пыталась понять мужчину. Потерпела сокрушительное фиаско. Казалось, что шла навстречу Бену, а вышло бесцельное топтание по кругу. Бетанкур растратила силы вернувшись в сходную точку изнурительного путешествия. Ничего не изменилось. Они по-прежнему по разную сторону одной улицы любви. Зверь оставался верен себе, но Мария стала другой. Позволила себе роскошь – немного женственности, ранимости, слабости. Обнажила перед Арчером не только стройное тело, но и покрытую шрамами душу. Истинный облик способен оттолкнуть. Боль и бессилие постоянно находили выход в слезах. Сильный пол с призрением относиться к женскому нытью – аксиома не требующая доказательств. Мария слишком часто разводила сырость, сама того не желая.
Слезы – обратная сторона открытости, как приложение к основному пакету чувств. Внутри целые озера не выплаканного горя. Они постоянно искали выход, стоило зацепить свежие раны в груди. Слезы – вотум доверия монстру, только вряд ли Бенджамин оценит проявление слабости. Завидя влагу на ее ресницах, зверь начинает бесноваться, рычать, брезгливо отворачиваться. Да что там! Девушка раздражала сама себя. Медленно превращалась в кисейную барышню у которой глаза на мокром месте. Плачущая растрепанная девица… мерзкое зрелище. Можно давать слабину, как раньше.. тет-а-тет с со своею печалью. Ри должна встряхнуться, вспомнить впитавшуюся в кровь науку. Обязана стать хоть чуточку прежней. Нет.. не жестокой и полной ненависти. Марии не хватало утраченного самообладания, внутреннего стержня помогающего удерживаться на плаву, как бы усердно судьба не швырял на острые скалы. Да что с ней такое? Потеря ребенка сильно подкосила и без того пошатнувшуюся веру. Короткое пребывание в земном раю тоже сыграло весомую роль. Только одиночки мобилизую скрытые ресурсы на полную катушку. Она больше не хотела пустоты вокруг. Полюбив и услышав признание взаимных чувств, Мария позволила себе еще одну роскошь – ощутить себя защищенной от всех бед. Рядом с Беном не пугали враги и недруги, не страшили перемены в образе жизни, не важны были потери работы и мнимых друзей. Она начала полагаться на Арчера. Перестала держать оружие под подушкой и постоянно оглядываться за спину, в поисках зловещей тени. В этом доме Мария была обычной влюбленной женщиной, готовой принять любой удар адресованный монстру, разделить его тревоги, его боль. Ждала, когда мужчина захочет хоть чем-то с нею поделиться. Просто почувствует потребность с ней поговорить. Затея изначально обречена на провал. Каждое признание или откровение приходилось выдирать когтями из заледеневшего сердце Арчера. Все вышеперечисленное неотъемлемая составляющая отношений. Настоящих отношений, которых у них никогда не было и, наверное, не будет. Только умопомрачительный секс и страсть. За пределами спальни Мария осталась одинокой.
Бетанкур не ставила под сомнения слова мужчины. Бенджамин любил ее.. в присущей ему звериной манере. Любил, но не знал, что делать с этим чувством. Мария не настолько глупа. Она замечала растерянность во взгляде мужчины, стоило только намекнуть на будущее. Отношения были только в ее мечтах. Уютный мирок Ри придумала сама. Готовила завтраки и обеды, пыталась поддерживать чистоту. Проявляя простую заботу, складывала его вещи по местам. Хмурилась, когда Бен, в поисках неведомого чего-то, перерывал немногочисленные рубашки в комоде. Собирала все обратно. Глупые мелочи, но она хотела окружить мужчину теплом и уютом. Старалась, хотя слабо понимала, как это делать. Мария тоже все время была одна. В казенной квартирке, на полке, стояла всего одна чашки и одна ложка. Ри сложно назвать хранительницей очага. Однако она пыталась быть лучше. Доказывала себе и Бенджамину, что все может быть иначе.  Еще один из крохотных шажочков навстречу.. Тщетно.. Бен не замечал мышиной возни блондинки. Вне постели мужчина ни делал ни единого шага навстречу. Она сама виновата! Придумала красочную сказку с картинками.. Бен никогда ничего не обещал. Ночь откровений не внесла ясности, лишь вселила надежду.. которая медленно угасала. Шли дни, а ничего не менялось.. Мария не решалась задавать вопросов. Арчер, в свою очередь, не давал ответов.. Ни звал с собою. Не прогонял, но и не просил остаться. В воздухе росло напряжение, словно перед надвигающейся грозой…
И грянул гром. Раскаты встряхнули занавески, разбрасывая по пески стены карточного домика. Не время обливаться горячими слезами. Мария вонзила ногти во влажные ладошки, выдергивая себя из надвигающегося потока слез. Лишь пару слезинок запутались в длинных ресницах. Вдох. Выдох. Блондинка смогла призвать на помощь самообладание, прежде, чем мужчина развернул ее, не желая общаться с сутулившеюся спиною. Сердце ойкнуло и остановилось, насаживаясь на острую пику негодования. Лицо Арчера исказила злоба и боль. Ярость привычна и ожидаема, но  боль не свойства зверю. Мария ловила ее отблески во взгляде, в самые отчаянные моменты. Неосознанно блондинка нанесла очередной порез. Видит Бог, Мария не хотела скандала, не стремилась ранить словами. Ложные предпосылки порождают неправильные выводы.
Бен сам виноват, как бы по-детски не звучало подобное оправдание.  Молчание.. молчание.. молчание.. Из ничего не возможно вырастит доверие. Горький опыт лишь усиливал эффект обреченности несуществующих отношений. Арчер не собирался расставаться, но откуда Марии об этом знать? Что Бенджамин сделал, чтобы она думала иначе? Секс? Страсти и раньше  было водостоке.. но не помешало мужчине бросить ирландку одну.  Любовь? Чувство зародилось не вчера.. и тоже не воспрепятствовала  разлуке. Мария устала читать его поступки между строк. Хотя бы раз, для разнообразия.. Бен бы мог сказать «не уходи». Нет, подобные нюни пошатнут имидж волка одиночки. Недостойная жертва должна умолять не оставлять, целуя руки своему господину.
Злость заразнее гриппа. Она передалась с сброшенными в лицо словами, с горячим дыханием, гневно раздувающим ноздри Арчера. Девушка правда не хотела выяснения отношений. Но «праведный» Бена гнев задел за живое. Забота об ее интересах, ложное право выбора… с последующим признанием того, что ее мнение, в сущности, ничего не меняет.. Слова щелкнули у виска контрольным выстрелом.   
Девушка тряхнула головой, «отбиваясь» от стайки брошенных в нее фраз-ножей. Пришлось прикусить язык, чтобы не начать оправдываться и атаковать. Бен во время удалился прочь, не оставив возможности ответить, лишний раз подчеркнув, что он все давно решил. А что остается Марии? Молча радоваться, что ее не собираются выбросить у обочины, как бродячую собаку? Способ, каким Арчер сообщил о сим щедром решении, лишал возможности радоваться. Чтобы не происходило между ними в эти несколько недель.. в определенном смысле девушка все равно оставалась вещью.
- Видимо вернулись, - прошептала она закрывающейся двери. Спина Арчера мелькнула за деревянным полотном и исчезла за поворотом. Мужчина красноречиво дал понять, что разговор окончен. Опустившись на стул, блондинка потерла онемевшие щеки. К горлу подступил очередной комок, но Бетанкур дала себе слово не реветь. Глубокий вдох. Девушка вскочила на ноги, подставила лицо под струю ледяной воды. Едва не захлебнулась, а на коже появились неприятное покалывание. Промокнув шею вафельным полотенцем, она уставилась на сваленные в кучку продукты. Аппетита не было изначально. Кофе остыл, да и он не поможет взбодриться и разрубить гордиев узел. Их проблема не имела решения. Бен не собирался ее бросать, а легче не стало. Впереди все равно туман неопределенности. Где-то по дороге к любимому мужчине она потеряла важную часть себя, и теперь не знала, что делать дальше.
Марии необходимо чем-то занять себя, иначе… она начнет метаться по комнате в истерике и рыданиях.  Привычным жестом блондинка включила плиту. Бросила на сковороду ломтики бекона. Немного погодя вбила пару яиц. Нехитрый завтрак готов. Девушка старалась не для себя. Как не упрямился ее монстр, по утрам у него всегда зверский аппетит. Переложив яичницу на тарелку, Мария поставила ее на стол. Накрыла полупрозрачной пластиковой крышкой, чтобы блюдо не остыло. Немного подумав, блондинка поджарила тосты и налила Бену стакан сока. Злясь и обижаясь, она не переставала заботиться о любимом мужчине, пускай ему это совершенно не нужно. Окинув взглядом стол, девушка поплелась прочь из кухни, не особо надеясь, что Бен заметит ее стряпню.
Подъем по лестнице отнял последние силы. Душевная мука и физическая боль объединились в борьбе со своей хозяйкой. Послышался оглушительный стук. Складывалось впечатление, что Арчер н пытается заделать дыру в окне, а хочет совсем развалить стену. Мария застыла в дверном проему спальни. Отъезда не избежать. Стоит собрать вещи. Прожив здесь столько дней девушка не заостряла внимания, что в этом доме нет ничего принадлежащего ей. Несколько платьев и других предметов гардероба, наверное, были куплены Бенджамином, когда она бродила мирами зазеркалья.  Симпатичные наряды, удивительным образом подходящие по размеру и непротиворечащие ее вкусу. Не похоже, что мужчина брал с полки магазина все, что попадалось под руку. Однако предположение, что он озадачил себя фасонами и цветом выглядела еще нелепей. Еще одна неразгаданная тайна.. не жизненно важная, но не дающая покоя. Бетанкур намеревалась в шутку спросить, в каком каталоге Бен присмотрел миленький сарафанчик, но побоялась обидеть. Была тронута и благодарна заботе.. каким бы образом она не была бы проявлена. Нынче стало не по себе. Она не чувствовала за собой права называть эти вещи своими. В особняке все какое-то не настоящее.. Краски природы слишком живописны.. напоминают декорации.. Одежда – взятые на прокат костюму. Все выдумка. Нет! Чувства не были бутафорскими. Не для нее.
Сумбур в голове и ноющее чувство в груди нарастало. Приходилось прилагать массу усилий, чтобы двигаться. Раз Бен нашел себе занятие, она тоже не будет сидеть без дела. У блондинки не было в запасе стенобитных орудий. Она методично, при помощи тряпки, уничтожала следы своего пребывания в любимой комнате. Она и вправду успела полюбить небольшую спаленку с видом на океан. Девушка вытерла пыль. Расправила занавески. Собрала грязные простыни, отправив их в стиральную машину. Постель, в которой они всего час назад лежали в объятиях друг друга, стала безликой и чужой.  Мария поторопилась накинуть на подушки стеганое покрывало. Картина перестала казаться мрачной, но боль в груди никуда не делась. Опустившись на корточки, Бетанкур открыла ящики комода, аккуратно перекладывая пожитки Бена в дорожную сумку. Отдельной стопкой на полу лежала одежда, которую носила она. Девушка не решалась присвоить ее, да и второй сумки не находилось. Последняя стопка футболок заняла почетное место в чемодане. На дне комода остался лежать  бумажный сверток. Девушка натыкалась на него и раньше, во время уборки. Небольшой пакет с логотипом госпиталя, до сих пор хранящий на себе тошнотворный запах больницы. Пометка красными чернилами «Личные вещи М.Бетанкур» обжигала кислотой, заставляя отдернуть руку. Девушка перекладывала его с места на место, но  не заглядывала внутрь, словно опасалась выпустить из ящика Пандоры все беды мира.
Бен продолжал барабанить молотком, пугая стайки пестрых птиц. Удары стали частыми, схожими с барабанной дробью. Пришло время встретится с прошлым. По иронии судьбы кучка списанного хлама единственное, что действительно принадлежало блондинке.. не считая вещей, предусмотрительно спрятанных в арендованной шкафчике на вокзале. Она готовила побег. Понемногу вынесла все  необходимое из особняка.  Словно и не с ней было.. но вот подтверждение реальности пережитого кошмара. Упаковано и опечатано. Так и не поднявшись с колен, ирландка разорвала злополучный пакет. Водительское удостоверение с бардовыми кляксами застывшей крови.  Карта-ключ - пропуск в клуб ДиВи. Золотые серьги с аметистами, подаренные родителями на двадцать первый день рождения, единственное ценное, что Мария не успела продать,  когда нуждалась в деньгах на лечение Бенджамина. Разбитые часы с застывшими стрелками упали на старый паркет. Кулон с изображением святого Христофора повис на тонких пальцах. Спутанная цепочка раскачивала безмятежный лик, словно скрипучий маятник. Мария купила медальон в день первого и последнего ультразвукового исследование. Девушка наивно полагала, что святой сохранит ее от беды.  Разжав пальцы, Мария стряхнула с ладони ржавые крошки. Ей не стоило открывать дверцу в прошлое. На короткий миг, мир застыл. Ей показалось, что не было этих нескольких недель счастья.. Мария по-прежнему бродила по темным коридорам измученного разума.  Дом пуст..  Девушка осталась здесь одна.

+2

9

Within Temptation – Lost
She's lost in the darkness
Fading away
I'm still around here
Screaming her name
She's haunting my dreamworld
Trying to survive
My heart is frozen
I'm losing my mind

То, чего не хватает теперь - это близости ее теплых рук, голоса и глаз цвета моря. Одного взгляда, чтобы понять, что у них по-прежнему все в порядке. А в порядке ли? Бенджамин оглядывается на шумящие волны, они изменили свой цвет, еще вчера они были так похожи на ее глаза, а сегодня коварное солнце решило сыграть с ним в злую шутку. Он сам все испортил, сам заставил девушку плакать. Он так не любит видеть ее слез. Это болит гораздо сильнее, чем оставленные отметины на нежной коже. Со временем синяки пройдут, но сказанные им слова или молчание останется в памяти навсегда. Один неверный шаг, и он опять на пути к тому, чтобы все испортить. Бен злился из-за того, что ему не доверяют, что же… он заслужил. Он всегда был слишком скрытным, переживал в себе, не надеясь ни от кого получить сочувствие или совет. Слишком рано пришлось повзрослеть, чтобы теперь жаловаться на то, кем он стал. Он и не стал бы. Бена вполне удовлетворяет то, кто он есть. Вор. Не считая оставленных за спиной кровавых преступлений. Он был хозяином своей жизни… хотя бы до появления Марии. Он заставил себя заключить чувства в громоздкие цепи и просто существовать, от одной кражи к другой, от одного города до нового. Это не жизнь, - шептал запоздалый внутренний голос, но Бен отказывался слушать, продолжая катиться в яму. Шли дни, месяцы, годы, а он продолжал как слепой идти за пеленой тумана, выискивая убийцу, не находя места, где бы он мог быть счастлив. С приходом Марии так много что изменилось, от чего Бен не готов отказываться. Он и раньше был эгоистом, но теперь чувства обострились во стократ сильнее. Огромный ком застревает в глубине горла, удушая и заставляя хватать недостающий воздух ртом. Его не было. Чувства смешались. Едва утихающая злость, желание сорваться с места и вернуться в дом, чтобы потребовать у Марии так недостающих ответов или плюнуть на все, сесть в машину и ехать до тех пор, пока не закончится бензин. Именно так Бен поступал раньше. Гнал машину на последнем издыхании и гадал на то, куда его занесет на этот раз. Был ли это оживленный мегаполис или тихий городок, не имело особого значения. Он мог задержаться там на пару часов, дней или недель, зная, что его никто не станет искать. А теперь? Стала бы она?..
После сегодняшнего утра он уже не знает ответа, вколачивая молоток в хлипкое строение, отчего сотрясаются и подрагивают все соседние окна. Злость волнами набегает и опять оборачивается в горький привкус во рту. Костяшки на пальцах белеют, так сильно Бен сжимает в руке молоток, хватаясь за него как за единственное спасение, чтобы не распотрошить что-нибудь еще. Ломать вещи ему тоже очень нравилось. Но кроме вещей… причинять боль любимой женщине. В этом он преуспел как никто другой. Она осталась в четырех стенах, всего лишь в нескольких метрах от него, а кажется, что между ними образовалась бездонная пропасть. Они оба слишком гордые или слишком глупые, чтобы переступить через себя и сделать шаг навстречу. Сколько раз Бен уже совершал подобную оплошность, ничему его жизнь не учит. Он, как и прежде, остался трусливым сукиным сыном, который боится признаться в том, что чувствует, о чем думает и почему это так трудно сказать вслух. Будто за углом поджидает враг, готовый подслушать и ударить по самому дорогому, что у него осталось.
А что у него осталось? Только Мария. Только она важна, неужели за прожитые недели вместе так и не поняла этого? Он так боится ее потерять, что все остальные его кошмары затмил лишь один, в котором Бен опять теряется во тьме. Передернув плечами, мужчина забивает последний гвоздь и поднимается на ноги, мимолетно оценив свою работу. На какое-то время сойдет, если в дом не пожалуют очередные воры. Хоть тут и брать нечего. Пару безделушек и обшарпанная мебель. Он пожимает плечами, перекидывает молоток в другую руку и поднимается по ступенькам. Оглянувшись на пустующий пляж и поймав себя на мысли, что ему не достает того дня, когда они лежали в обнимку на песке и ничто не предвещало о том, что это место может стать ненадежны для убежища. Кажется, это было так давно… в ту ночь Бен уснул с улыбкой на лице, как и каждую последующую, держа в крепком кольце рук любимую женщину и не думая о том, что придет время, когда понадобиться уезжать. Он как ненормальный встряхивал головой, отгоняя дурные мысли и жил одним днем. А с ней так нельзя… для Марии нужно что-то большее, значимое, не только одинокое слово «люблю».
Прикрыв за собой дверь, Бенджамин замирает в коридоре. Дом пропитался ставшей нелюбимой тишиной. Не было даже привычной возни на кухне или тихих шагов наверху. Ни шороха, ни голоса, ни вздоха, только родной аромат оставшийся витать в каждом углу дома. Время словно замерло, не желая идти вперед и позволить им покинуть уютные стены. Бен тоже почти засомневался в правильности поступка, ведь ничего не случится, если они останутся еще на пару дней, решат все между собой и только потом уедут, но затем в памяти вспыхивает силуэт ночного гостя. Сердце начинает тревожно биться в груди, гоня все сомнения прочь. Они должны уехать. Сегодня же.
Молоток с грохотом ложится на полку, пока Бенджамин отряхивает пыльные штаны и проходит дальше в дом. Взгляд цепляется за угол, ведущий на кухню. Он наперед знает, что там уже никого нет, но все-таки останавливается в проеме двери. Тяжелыми шагами подходит к раковине, поворачивает кран и подставляет руки под холодную воду. Смыл грязь с пальцев, но прогнившую душу это, к сожалению, не очистило. Повернувшись, чтобы уйти, взгляд мужчины задерживается на пустующих креслах и оставленной для него еде, где они каждое утро завтракали, ее взгляд грел изнутри, а уютное молчание или разговоры о том, чем они будут заниматься оставшийся день, вызывали дрожание уголков губ. Он мог представить такой свою жизнь. Сейчас. Через год. Когда волосы тронет первая седина. Без пистолетов и постоянных оглядываний за спину. Только он и она, и их маленький рай. Каким идиотом он порой может быть, ведь знает, что такого никогда не произойдет. Пройдет время, и его потянет на очередное преступление. Новые кражи, кровь, раны. Жизнь между жизнью и смертью, с отсрочкой на пару недель. Мария не станет играть с ним в медсестричку и закрывать глаза на то, где он был. Она коп, паршивый коп, от которых Бена воротит так давно, но это не помешало одураченному сердцу влюбиться и разодрать былые раны. В его жизни нет места любви, привязанности и заботе, так почему же, черт возьми, она пришла?!
Он никогда не любил с таким отчаяньем, отчего разлука на час или проскользнувшая между ними черная кошка кажется худшим из наказаний. Головня боль остается верна себе и продолжает с усердием стучать в висках, но вместе с тем теплая волна воздуха заволакивает тело мужчины в сильные объятия от мысли, что о нем заботятся. Это непривычное чувство Бен все время продолжал отталкивать, уверяя ее, себя, что ему это не нужно. Он столько лет обходился без женской руки в доме, что это кажется дикостью теперь что-то менять. Ну и что, что он разбрасывает свои вещи по всему дому? Так их легче найти. Зачем мыть каждую грязную тарелку и перепачканную рубашку, если есть другие чистые? Он подумает об этом, когда не будет с чего есть и что надевать… Все те вещи, которые Бен отказывался понимать и принимать долгие годы, теперь старается на это закрыть глаза, прогнать злость и позволить ей почувствовать себя хозяйкой. Ему тоже важны эти мелочи, ее забота, аккуратно сложенная рубашка, хоть навряд ли Бен в этом признается в открытую. Опять будет молчать и погубит их этим молчанием. Таков уж он, проклятье!
Потерев глаза еще влажной от воды ладонью и согласившись, что не станет есть в одиночку, Бенджамин направляется на поиски всех своих сердечных бед. Он отвык от завтрака лишь для него одного, как и от постоянного одиночества. Хотелось, чтобы звонкий голосок разрушил тягостное молчание и заглушил тяжелые шаги, сдавленное дыхание и назойливые мысли. Злость уже не клокочет в груди, но легче не становится, когда он идет навстречу неизвестному настроению девушки. Залитая солнцем гостиная остается позади. Бен поднимается по ступенькам на второй этаж. Мрачный коридор отбрасывает устрашающие блики, тая в себе все самые темные страхи и игру больного воображения. Мужчина качает головой и останавливается у приоткрытой двери, в образовавшейся щели рассматривая одинокий силуэт. Острое лезвие больно полосает по сердцу, когда его глаза добираются до лица и пустых глаз. Кажется, она даже не здесь. Будто время обернулось вспять, и он опять видит перед собой неживую куклу, потерянную между двумя мирами. Еще раз он этого просто не вынесет!
Чтобы побороть надвигающиеся страхи, Бен резко распахивает скрипучую дверь, отчего та с шумом отлетает к стене, прервав горькое молчание. Взгляд врезается в ее глаза, отыскивая в них признаки жизни. Несколько прерывистых вдохов и выдохов прежде, чем Бенджамин переступает через порог и оглядывается на убранную комнату, застеленную постель, подавив в себе желание сцепить крепче зубы и смолчать. Для него всегда слишком сложно было выражать чувства, самое большее - одолевшую боль и страхи можно было прочесть в темных глазах. Глаза демона… как не раз ему говорили окружающие, его жертвы и даже собственный отец. Хотелось верить, что рядом с Марией… хотя бы для нее он переставал быть кровожадным чудовищем и становился просто мужчиной, которого она любит. Но по иронии судьбы именно с ним девушка познала самую сильную боль. Это так четко видно теперь, когда его накрывает ощущение, что между ними расстояние длиннее, чем скудный метр до кровати.
Пройдя глубже в комнату и найдя глазами ноутбук, он едва не наступает на отложенную на полу одежду. Ее одежду. Его же пожитки оказались бережно сложенными в чемодан. Бен дотягивается до компьютера и садится в кресло напротив девушки, старательно вглядываясь в потухший экран и видя свое блеклое отражение. Ему надо было дать несколько указаний Джонни, чтобы их побег свершился без запинок. Свой телефон он уже пару дней не мог нигде отыскать. Возможно, тот потерялся в его последний визит в город. Впрочем, это не было великой бедой, только старик и связывался с ним по тому номеру. Покидая очередной город, следует оставить прошлое за спиной. Но только ни ее.
- Если не хочешь со мной ехать, так и скажи, - наконец-то молчание прерывается, каждым последующим словом отбиваясь о голые стены. Комната, раньше казавшаяся самым уютным местом на земле, овеялась холодом и ее голубыми глазами, слившимися с оттенком темного покрывала. Экран вспыхает, на несколько секунд пальцы мужчины запорхали по клавиатуре, ожидая выполнения команды, но мысли так и остались заняты грустными глазами напротив. - Что ты хочешь, Мария? На самом деле? - вздох срывается с онемевших губ до того, как Бен осознает, что сказал это вслух. Что происходит? С тобой? Со мной? С нами..? Где это «мы», которое я чувствовал еще вчера, а сегодня все погрязло в молчание? Будто мы вернулись на пару месяцев назад, будто ничего между нами не было. Как затяжной сон, от которого мы оба сегодня утром очнулись. Скажи, ну же! Скажи!
- А знаешь, чего хочу я?.. - он замолкает, едва касаясь кнопок и неряшливо бросая взгляд на экран и опять в ее глаза. Стараясь не смотреть на сложенные рядом с девушкой вещи и не поддаваться колючим воспоминаниям о тех днях в больнице, когда на выходе медсестра ему сунула конверт с вещами. Он не хотел их брать с собой, зная, что потом они опять причинят боль Марии. Он помнил все как вчера. Потери. Страхи. Одиночество в огромном особняке врага. Запах вина и смерти. Окровавленное тело в его руках. И будто не было этих недель вместе. - Вернуться во вчерашний день, опять увидеть твою улыбку, опять поверить, что рядом со мной можно не только лить слезы, не только терять… что верят мне, каким бы идиотом я и ни был, - голос обрывается, Бен морщится и отворачивается к яркому экрану. Рука, поднесенная к кнопкам, дрожит. Он смыкает ее в кулак. Смотрит на монитор, но не может разобрать ни единой буквы. Перед глазами стоит бездыханное тело девушки, в ушах звенит собственный вопль, а где-то вдали продолжает звучать клавиши компьютера, отпевая грустную мелодию и прощаясь со стенами этого дома.

+2

10

Годы в рядах полиции откладывают неизгладимый отпечаток. Чем дольше  работаешь, тем меньше удивляешься происходящему вокруг. Постепенная, но необратимая деформация. Одних она ломает, другим помогает двигаться дальше, делая жестче и циничнее. В перевернутом мире живут только бандиты и копы. С детва родители учат, что хорошо, что плохо. Устанавливают рамки дозволенного.. вкладывают понятие морали.  Но, чем больше  погрязаешь в дерьме, именуемом жизнью, тем размытее становиться границы зла. Сталкиваясь с ее самыми темными сторонами, с самыми уродливыми пороками человечества: жадностью, трусостью, завистью…. начинает казаться, что пресловутое зло безгранично.
У каждого свой путь примирения с действительностью. Марии помогала выжить ненависть к обидчику. Девушка попала в вывернутый мир задолго до того, как поступила служить в полицию. Сам того не зная, Арчер оказал ей услугу. Ри не сломалась под прессом ежедневного кошмара, но вряд ли научилась полностью абстрагироваться от происходящего. Шеф говорил, что прошло слишком мало времени.. Еще пару-тройку лет и Бетанкур перестанет принимать все близко к сердцу. Начнет забывать имена потерпевших.. оставляя в памяти лишь номер уголовного дела. Мария не перечила наставнику, молча оставалась при своем мнении. Безвременно почившие заслуживали, чтобы о них помнили.. Не все, правда, но многие, кто пал жертвой преступления не заслужили печальной участи. Шальная пуля, не дрогнувшая рука грабителя… все… нет человека.. тушите свечи. После вскрытия родственникам вернут остывшее тело и целлофановый пакет с личными вещами. Официально, по протоколу под роспись. Все, что остается от человека можно поместить в картонную коробку и небольшую глиняную урну. Большинство детективов не особо церемонились с имуществом покойных, повергая в шок и без того убитых горем родных, вываливали на стол гору свертков, по всем ведущим делам и начинали искать необходимый пакет. Бетанкур помнила, что этот «хлам» был кому-то дорог. В записной книжке делались пометки о встречах, на незаблокированные телефоны приходили сообщения от друзей, не знавших, что пришла беда.. Девушка боялась, превратиться в такой же безликий пакет. Однажды ее вещи даже некому будет передать. Крохотные воспоминания об ее личности отправят на склад невостребованных улик, а потом уничтожат, вместе с остальным забытым барахлом.  Успокаивало лишь одно – Бетанкур, по-большому счету, станет глубоко наплевать. Мертвые не испытывают страха. Она давно перестала верить в загробный мир.
Надежды не оправдались. Умиротворяющего конца не наступило, а маленький бумажный пакет с ее именем нашел адресата. Интересно, Бен заглядывал внутрь или тоже боялся выпустить призраков на свободу? Ларец Пандоры открыт. Мороз пробежал по коже от кончиков пальцев до затылка, схватил за горло, перекрывая кислород. Мария долго не могла взять себя в руки, тупо глядя на содержимое больничного свертка. Горстка вещей ни чего не могла рассказать о девушке… кроме имени, напечатанном на заламинорованном клочке бумаги. Что еще? Она любила аметисты и верила в Бога? Поверхностные заключения и не является истиной в чистом виде. Мария не равнодушна ко всем оттенкам сиреневого, но бирюзовый ей нравился больше. Верила, что кто-то есть наверху, хотя Всевышний давно оставил ее тет-а-тет с демонами и болью.
Вещи лгут о своих хозяевах. Под влиянием моды люди надевают неудобную одежду, которая не украшает и не выражает никакой индивидуальности, превращая в инкубатор целые города и страны. Порой наоборот, приходится напяливать на себя свитер, связанный любимой бабушкой. Верх экстравагантности.. Ужас… в здравом уме такой не купишь, даже по совету великих кутюрье. Вещи лгут о привычках и вкусах людей. Не лукавят разве, что о благосостоянии и социальном статусе. У Марии оставалась лишь одна правдивая вещь – часы.  На позолоченном циферблате застыли мертвые стрелки. Четверть первого - время, когда оборвалась жизнь ее малышки.. время, когда девушка умерла сама. Не минута в минуту.. может оставалось пару вздохов, после того, как носок лакированного туфля наступил на девичью руку, вдавливая ремешок часов в израненное запястье.. В потоке всеобщего вранья не стоит придираться к мелочам. В четверть первого мир остановился.  Девушка не отрываясь смотрела на треснутое стекло. Не решалась поднять предмет с пола, словно боялась вновь заразится смертью . Липкий ужас тошнотой подступил к горлу. Поломанный предмет излучал зловещую силу. Коснись и часы перенесут обратно в сырой подвал.. Переиграют финал на более ожидаемый. Монстр не придет ее спасти. Бетанкур никогда не узнает, что Бен ее любит. Инстинктивно блондинка отодвинулась от разбросанных по полу  вещей, отползая назад, пока спина не уперлась в ручку старого комода. Прошлое продолжало раздирать едва поджившие шрамы, но будущее, без любимого мужчины, ранило гораздо глубже. Она не представляла себя жизни без Бенджамина. Он стал неотъемлемой частью, самой важной составляющей. Мария не умела быть с ним, но точно знала, что без Арчера не сможет существовать.
Пойти за любимым мужчиной не задавая вопросов, не требуя обещаний – окончательное, безоговорочное безумие. Сумасшествие не приводит ни к чему хорошему. Рано или поздно наступит тяжелое похмелье. Потеряв себя, девушка начнет ненавидеть всех, и, в первую очередь, своего монстра. Сейчас Мария сможет заключить еще одну сделку с совестью. Согласится с предложенной ей ролью безропотного манекена, за которого все решили.. Потом.. что будет потом? Бен сам перестанет ее уважать. Вытирать ноги об одну и туже тряпку не слишком весело. Рано или поздно половичок стоит заменить. Цинично? Пожалуй.. Но остатки гордости не знали, как иначе пробиться сквозь розовое стекло любовной эйфории.  Противоречия убивали. Ели бы Мария могла объяснить, что твориться у нее на сердце! Может Бен попытался бы понять страхи девушки. Зверь не позволит копаться в нюансах. Он давно решил за всех участников этой драмы.
Появление Бенджамина вывело блондинку из оцепенения. Девушка вздрогнула, но не оторвала взгляда от застывших стрелок, словно надеялась, что они вновь сдвинуться с места, и все измениться к лучшему.
- Разве имеет значение, чего хочу я? – хриплым, каким-то чужим голосом переспросила ирландка. Слишком ровный тон, больше похожий на утверждение. Девушке казалось.. она знает ответ.. Арчер сам дал понять, что увезет ее.. не требуя согласия. Ведь так? Откажись я ехать, ты все равно потащишь меня за собой? Засунешь в багажник  вместе с чемоданом, как часть джентельменского набора для долго путешествия? Девушка подняла на Бена уставший взгляд.  Сегодняшнее утро полное мрачных открытий и тягучей неопределенности измотали больше, чем страстная ночь. – Я хочу.. быть… с тобой, -  пропуская вдох, пошептала блондинка. Слова дались с большим трудом. Она знала, что начав говорить, не сможет остановиться. Молчание слишком затянулось, Ри не простит себя, если не попытается объяснить мужчине, что твориться в ее сердце.. Будь, что будет.. Несостоявшимся отношениям суждено погибнуть? Пусть так, но недомолвки больше не станут тому виной. Отсутствие откровенности однажды погубило их.. Будь Мария проклята, если повторит ошибку. Они оба прокляты.. за эти дни, никто не переступил через разделительную черту.. Не заговорил.. Не позвал за собой… До последнего момента оба молчали.. пока не стало слишком поздно. Господи, пускай не будет слишком поздно! – Я люблю тебя больше жизни. Друзья? Работа? У меня была возможность вернуться, остаться в городе, когда мы туда ездили, но я выбрала тебя. Я всегда выбирала тебя… и эта зависимость начинает пугать. Ты вновь напомнил мне, что я ничего не решаю, словно я опять стала игрушкой. Самое страшное, что я готова смириться с этим, чтобы не потерять тебя! Я так сильно люблю, что начинаю растворяться в тебе. Но я хочу сохранить себя. Я не чемодан без ручки, который можно бросать в машину и перевозить с места на место.  Кто я для тебя? Долго еще в твоей постели будет находиться для меня место? В остальной жизни меня будто нет. Ты  рядом, но продолжаешь строить планы, решаешь уехать.. и не считаешь необходимым обсудить это со мной. Просто ставишь перед фактом. Знаю, ты мне ничего не обещал. Я верю, что ты меня любишь.. но любовь и отношения не всегда одно и тоже. Ты окружил себя стеной, через которую мне не пробиться… Ты обвинил меня в недоверии. Видит Бог, я не хочу причинять боль напоминая о прошлом, но не знаю, как иначе объяснить, то, что чувствую. Я хочу тебе верить.. Я учусь тебе верить. Прошло слишком мало времени, чтобы нанесенные раны затянулись. Месяцы вдали – миллиарды нескончаемых лет. Ты даже не представляешь, какого мне было носить под сердцем твоего ребенка зная, что ты не хочешь его… встречать тебя в коридоре.. и умирать каждый раз натыкаясь на безразличный взгляд. Ты словно каждый раз предавал меня.. день за днем.. Каждую ночь перед сном я повторяла, как молитву, что ты мне ничего не обещал. Легче не становилось.. И опять ты ничего не обещаешь.... Я простила тебя… но от малейшего пинка душа сворачивается, как еж, и выпускает колючки. Защитный рефлекс, чтобы избежать пустых надежд и новой боли. Я только училась быть счастливой рядом с тобой. Прости, что усомнилась в тебе. Ты не давал мне шанса подумать иначе. Ты ничего не обещал… – девушка задыхалась от собственных слов. Невыносимо хранить в себе груз недосказанности.  Разрушать остатки рая еще мучительней. Она сжимала в ладонях осколки, понимая, что ничего уже не склеить воедино. Главное не разреветься. Слезы давно ищут выход. Злополучный больничный пакет действительно удерживала беды. Выпустил вирус откровенности. Он отравил блондинку попадая в кровь. Она так боялась оттолкнуть любимого мужчину, а  сама рыла яму между ними, лишая малейшего шанса на будущее. - Эти дни самые лучшие в моей жизни. Мне было хорошо с тобою каждую минуту. В твоих объятиях раны затягивались во стократ быстрее. Мне нравилось готовить для тебя обед, бродить по пляжу вдвоем и  просто молчать. Так легко было перевить, что это может продолжаться вечно… Я боялась сегодняшнего дня… Знала, что он наступит, а все равно не хочется верить в реальность. Все закончилось.. Ты так решил. Вчерашний день не вернуть.. а так хочется закрыть глаза и хоть немного помечтать.. Зачем ты разрушил карточный домик? Ты давно наметил дату отъезда… и решил не отступать от намеченного плана? – подрагивающими пальцами, Мария задернула застежку молнию, закрывая дорожную сумку Арчера. Набравшись смелости ирландка подняла заляпанное запекшейся кровью удостоверение. Коленки заныли от постоянного напряжения. Неуклюже Бетанкур поднялась с пола, покачнувшись на ватных ногах. За окном неизменно шумел океан, равнодушно ожидая отъезда незваных гостей. Девушка поймала лучик солнца, на трепещущей занавеске. Она так хотела увидеть глаза Бенджамина, но боялась тог, что могла прочесть в самой сердцевинке темного зрачка. Вновь повисло тяжелое молчание, отсчитывающие последние секунды существования затерянного рая.

+2

11

30 Seconds To Mars – Stay
Not really sure how to feel about it
Something in the way you move
Makes me feel like I can't live without you
It takes me all the way
I want you to stay
It's not much of a life you're living
It's not just something you take, it's given
Round, and around, and around, and around we go
Oh, now tell me now, tell me now tell me now, you know

Липкий страх подобрался слишком близко. На какое-то время Бен даже забывает, что не один в комнате. В отражающих лучах солнца, на ярком мониторе он долго всматривался в собственную тень, стараясь прогнать призраков прошлого и то неугасающее чувство полной беспомощности, которое впервые появилось в тот раз, когда он держал окровавленное тело девушки на руках. Он едва не потерял ее, и тогда дал обещание сам себе, что такое больше не должно повториться. Он не уйдет. Не бросит. Не отвернется. В стремлении этого добиться, Бенджамин забыл о том, что на самом деле нужно ей. Пытаясь вырваться из порочного круга, все чаще стал переступать через ее чувства, все чаще молчал, все чаще стало казаться, что опасность где-то рядом, за углом или в оставленных на песке следах… и если сказать вслух, назвать страхи своими именами… произойдет непоправимое. Но следы были их собственные, никто не гнался, не преследовал. Бен просто стал слишком осторожным, в каждой мелькнувшей тени искал врага, но распознавал в тени собственные глаза и опасность, исходящую лишь от него самого. Его грубые руки, так и не сказанные слова, проклятое молчание…
Бен всегда был таким. Бежал от собственных чувств, не показывал, что кого-то любит настолько сильно, что ради этого человека можно умереть, не показывал страхов, ограждался от бед. Бежал от самого себя, уверенный, что когда-нибудь поблажки, дарованные судьбой, закончатся и он споткнется. Бен не раз уже спотыкался, но так ничему и не научился. Так и остался диким зверем с острыми когтями, который при любой возможности готов огрызаться и рычать. Он так много лет был один, что это вошло в привычку, точно также как и дышать. Остатки светлых чувств и вера в то, что все еще может быть хорошо, сгнили в холодной камере. 
С Марией он вновь учился верить, любить и быть вместе. Вместе не только на словах. Пока что это у него получалось слишком паршиво. Но ведь она знала, на что шла? Бен не тот мужчина, который внезапно возьмет и изменится в лучшую сторону. Даже смешно, представить его в роли чуткого и заботливого парня, который бы рвался к своей возлюбленной при каждом охе и вздохе. Это в слезливых мелодрамах и на пыльных страницах книг чудовище к концу изменялось до неузнаваемости и теряет маску. И что в итоге? Семья, дети, беззаботная жизнь до старости, оставив в стороне воровскую жизнь? Рот кривится в горькой усмешке, пряча ее за протянутой ладонью. Пальцы царапает колючая щетина. Впервые он ненавидит свой запущенный внешний вид. Отдирает руку, пытаясь не вспоминать о прошлом.
Когда-то он об этом мечтал - о семье и месте, называемым домом…  хотел в этой жизни сделать что-то лучше, чем непутевый отец, но судьба по-своему растасовала карты, и Бенджамин оказался там, где он есть. Запутавшись в собственно чувствах, но уже не пытаясь искать для себя оправданий. Он тоже во многом виноват. Не только в том, что оставил Марию и подверг ее опасности. В молчании, в отрицании любви, в игру в прятки с самим собой. В конце концов, в том, что думал, будто они вместе не навсегда и придет время, когда она выберет ту, другую жизнь без него. 
Страх постепенно отступает, оставляя лишь холод между лопаток и горький привкус во рту. Бен сглатывает застрявший в горле ком, гонит прочь мрачные мысли, пытаясь сосредоточиться на том, что у них есть сейчас. Взгляд невольно возвращается к конверту, затем к ее глазам, пытаясь не искать в них дополнительных причин для ссор и боли, не вдаваясь в детали - почему так часто именно с ним Мария грустит? Когда-нибудь ей это надоест, она устанет биться о глухую стену и его притворное безразличие, устанет вглядываться в окаменевшее лицо? Она попытается уйти, отставит несостоявшиеся отношения за спиной? Бен так часто об этом думал, что все приобрело форму ни «если», а «когда». Может поэтому и не дал ей шанса выбрать? Поэтому все решил за двоих, отгоняя прочь вероятность закрывающейся двери. А ведь это он всегда уходил, он гнал прочь, он закрывался от всего мира и от нее. Теперь он так боится потерять ее опять, готовый даже силой тянуть ее за собой и не спрашивать, а хочет ли того же она. 
За эти недели Бен был готов поверить в сказку, в счастье, которое не закончится однажды утром, и в нее. Он так давно поверил в нее, в ее любовь, что какие тут могли быть сомнения, что она будет с ним рядом. Неважно, какой и где будет крыша над головой, Мария любое место сможет превратить для него домом. Знала ли она об этом? Наверное нет, потому что он продолжал молчать, тая все самые сильные чувства внутри. Даже слово «люблю» с таким трудом срывалось с губ, будто ему вырвут язык, если он скажет об этом громко и разворотит ядовитый улей таящихся поблизости бед.
Ты никогда не была для меня игрушкой… то, что я говорил тогда… - перед глазами вспыхнули события прошлого, когда Бен пытался отрицать, что испытывает к девушке нечто большее, чем просто физическое влечение. Ему почти удалось убедить себя в этом… почти. Хватало ее близости, запаха духов, голова в коридоре или тихих шагов, как сердце толчками рвалось из груди к ней. И только короткая смерть позволила понять, что на самом деле важно, как для него важна она. Но он так и не научился ладить с головой и чувствами одновременно, топча уже помятую дорожку и идя тем же направлением, что и шел до сих пор. - Это была обычная ложь, неужели ты не поняла? Наверное нет, ведь я так и продолжал молчать, - гримаса на сморщенном лице получается какой-то неестественной. Сжатые кулаки напрягаются так сильно, отдаваясь болью в каждом натянутом мускуле. Медленно Бен разжимает пальцы, уговаривая себя дышать ровно и не спеша. Вдох. Такой же медленный вздох. - Но я иначе не умею. Не умею говорить о чувствах, не умею считаться с твоим мнением. Знаешь, я почти всю жизнь прожил один, чтобы заботиться о том, кем в итоге я могу стать. Зверь не только поселился во мне, но и завладел чувствами, скупясь на то, чтобы показывать их окружающим… тебе. Если ты хотела что-то знать, тебе стоило лишь спросить меня об этом, - взгляд на миг замирает на ее глазах, затем опять продолжает свой путь по ставшей чужой комнате. В ярком луче солнца между ними пляшут пылинки, а кажется, что прежняя стена вернулась на свое законное место, и Бену так и не получится достучаться до сердца Марии.
Еще меньше ему сейчас хочется возвращаться в прошлое, в то время, когда он считал, что, будучи вдали от нее и ребенка, поступает правильно. В извращенном мозгу убийцы это было правильно, но каждый раз спотыкаясь в коридоре об ее силуэт и желая протянуть руку, Бен одергивал себя мыслью, что боль пройдет, он забудет ее и со временем дышать станет легче. Еще ни одна женщина не вызывала в нем такую дикую необходимость просто находиться рядом, наблюдать, любоваться пляшущими искорками в глазах, исподтишка запоминать привычки и верить, что она принадлежит только ему одному. Только когда он потерял, понял, чего лишился и что сказанные тогда слова не забрать обратно, не стереть боль и не стать другим собой. Тем, кого Мария хотела видеть с собой рядом. Он мог ей предложить защиту, обнять, сберечь от бед, заглушить протесты поцелуем, но обещания по-прежнему застревали в горле, не находя выхода наружу.         
Я ничего не обещал… - он тихо повторяет себе под нос, пробуя каждое горькое слово на вкус. Бен знал, что когда-то они доберутся до этого разговора. До обещаний. До его обещаний, которые он не может ей дать. - Я больше не даю обещаний и на то есть своя причина, - какая? - когда-то Бенджамин дал обещание матери, что увезет ее прочь от чудовища… он даже обзавелся домом, той избушкой, где они какое-то время жили с Марией и где отец не стал бы их искать. В последствии Бен бы ее перестроил, но не это сейчас важно… Он так и не сдержал обещание, мать забрала смерть, а повисшее в воздухе «я клянусь» до сих пор лежит тяжелым грузом на сердце. Когда он ей об этом сказал, впервые в потухших глазах вспыхнул огонек надежды и веры в него. Если Бен еще хоть раз не сдержит обещание, в него перестанут верить, а он хотел получить эту веру от Марии. Пусть молча, пусть не делая попыток объяснить, что его гложет, но он тоже пытался идти к ней малыми шагами, как умел. А он умел только так… неумело, как первые шаги ребенка. Он был рядом, оберегал ее сон, держал в крепких объятиях, боясь выпустить и потерять, слонялся подобно тени за ее спиной, искал разные предлоги, чтобы оказаться с ней в одной комнате. В молчании между ними он нашел покой, а каждый ее тихий вздох говорил о том, что он больше не один. Теперь Бен понял, что эти вздохи были недовольством, девушка ждала, что он что-то скажет, объяснит, захочет поговорить о чем-то существенней, чем то, как провести день, а ему было хорошо и так, жить сегодняшним днем и не думать о том, что будет потом. Какая разница, если они будут вместе? Именно ради нее Бен и затеял этот отъезд, чтобы не потерять сбереженное хрупкое счастье и «их».      
Ничего не закончилось! Что за глупости… - в порыве Бенджамин поднимается на ноги, приближаясь к ней вплотную. Тянет руку, касается подбородка и поворачивает глаза девушки в свою сторону. Ему нужно их видеть! Некоторое время он молчит, вглядываясь в бездну голубых глаз, ловит в них собственное блеклое отражение, щурится и делает еще шаг ближе. - Зачем ты постоянно ищешь в моих словах подтекст? - с губ срывается не больше, чем шепот, - Уехать - не значит, что все закончилось. Вчерашний воришка был знаком. Если он сумел добраться до этого дома, тогда и другие смогут. А что если он уже раскрыл свой хвастливый рот, рассказывая, как обхитрил смерть? Ты об этом думала? Нам здесь оставаться слишком опасно, и я знаю место, где нас никто не найдет… Я просто подумал, что ты захочешь поехать со мной, как этого хочу я, - ну что, скажи, что я ошибся? Скажи, что это для тебя слишком сложно? Поверить в меня. Не думать о самом худшем, а довериться ранимому сердцу. Скажи, что потом в будущем ты проклянешь меня за то, что я увез тебя с собой и лишил нормальной жизни? Скажи, а я все равно не поверю, пока это сердце… твое сердце продолжает волноваться, когда я подхожу слишком близко. А может, я все также обманываю себя, веря, что для меня не отмерено время в раю? Когда-нибудь придется вернуться на грешную землю, отпустить тебя и проложить существовать в одиночку? Нет!
Оставь ты это, - не вынося мысли, что все эти вещи причиняют Марии боль, мужчина в нетерпении выхватывает из ее рук удостоверение и откидывает на кровать. Не следя за тем, куда упадет пластик, он опять тянет к ней руки и прижимает к груди. В ушах отдает стук собственного сердца, но впервые за несколько часов виски наконец-то не пронзает давящая боль. Она рядом и только смерть заставит Бена ее отпустить. - Если ты хочешь быть со мной, тогда поедим. Поедим со мной? Ты для меня самое важное, без тебя я не могу дышать, жить, есть, спать… и я не готов тебя потерять, - когда ты это поймешь? Когда перестанешь ждать того дня, когда я уйду? Когда это же перестану делать я? - он закрывает глаза, прячась от яркого солнца, но тут же распахивает опять. Темнота слишком сильно напоминает о ночном кошмаре и о том, как его страхи приобрели телесную форму и обратились в жестокую реальность. Он не может ее потерять. Ни сейчас, ни потом. Никогда. Зарываясь в спутанные локоны и отворачиваясь к окну, за которым продолжает шуметь волны, Бен уверен лишь в том, что с ней рядом он не станет скучать по этому дому, ей только стоит сказать «да» и свое счастье они заберут с собой.

+2

12

Ты не услышишь крика о помощи -
Время в большой цене
Стены огней сдавят виски сильней
Обернись - мне не встать без твоей руки,
Не услышать биение сердца
Обернись - мне не встать без твоей руки,
На холодных ветрах не согреться…

Город 312 – Обернись
Откровенные разговоры не их конек. Бесконечная игра в прятки чувств и намерений. Ничего не бывает просто. В них уже заложена определенная программа… запятнать и броситься наутек.  Ссутулившаяся спина, идеально подобранные маски. Даже стоя лицом к лицу невозможно распознать любимого человека. Бесконечная чехарда недомолвок доводит до отчаяния, затапливает с головой, не позволяя дышать и мыслить здраво. Эмоции накапливаются, пока не доходят до критической массы. Капля за каплей… случается прорыв. Мария не хотела выплескивать свою боль. Боялась вновь показаться уязвимой и слабой перед своим монстром.  Подобной ерунды между ними в достатке. Скоро терпение зверя лопнет, и он уйдет хлопнув дверью. Бетанкур должна учиться держать себя в руках. Какая ирония, дабы сохранить хрустальный мирок приходилось умалчивать о том, что гложет.. иначе случиться скандал, грозящий  стать последним в их не сложившихся отношениях.
Жажда быть любимой и нужной перевешивает осторожность и страхи.. Неизвестность худшее из зол.. Девушка довольно долго прожила в мире иллюзий, чтобы цеплять за спасительные мифы. Измучанная душа хотела определенности. Найти островок твердой почвы под ногами, а продолжала утопать в зыбучих песках. Мария слабая, очень слабая. Коленки подкашиваются. Девушка готова в очередной раз упасть перед ним. Не уверена, что Бен ее подхватит. Если бы мужчина понимал, как тяжело Марии признавать свое отчаянье.. если бы он смог прочесть ужас в потускневших глазах, чтобы он почувствовал? Жалость? Подобная эмоция не свойственна монстру. Бен, человек, так же отключил ее за ненадобностью.  Не умение сопереживать спасало от полнейшего фиаско. Мужчина не заметил внутреннего надлома, не услышал пробивающегося рыдания в голосе. Она в кровь сбила кулаки пытаясь достучаться до темного сердца. Открывалась первой, понимая, что мужчине сделать шаг на встречу еще труднее. Бесполезно.. Ирландка просто разилась сама на мелкие куски.
Хищник отсекал все лишнее. Установил односторонний фильтр, сглаживающий эмоции как защитные стекла ультрафиолет. Проще поверит в существование выдуманного экрана между ними, чем в то, что Бену чужды ее переживания. Бенджамину больно. Любимое лицо искажено от того, что блондинка не разгадала его фальши. Арчер был слишком изощрен в своей игре. Как он не понимает, что убеждая девушку в ненужности, неважности для монстра он рыл им могилу? Невозможно все исправить вырванным в ночи «люблю». Время заживляет раны и очень долго сглаживает бугристые шрамы. Девушка не умоляла его поступков. Бен сотворил невозможное – вырвал Марию из лап смерти. Вернул обратно. Непостижимый, лишенный эгоизма поступок - посвятить себя отрешенной от мира женщине, которая не слышит его, не реагирует.. не живет. Не справедливо, после случившегося обвинять Бенджамина в глухоте… но он неустанно давал повод возвращаться в прошлое. Напоминал о том, что было.. и вряд ли исчезло без следа.
- Не поняла, - тяжело вздохнула Мария. Хотелось сказать больше, опять пуститься в бестолковые объяснения своей внутренней боли. Нет. Первой неудачной попытки довольно. Девушка прикусила язык, предоставляя немому взгляду прокричать в пустоту… Ты слишком хороший лжец, Бен.. в этом и проблема.. Я запуталась в твоих словах, поступках, доказывающих, что все-все сказанное ранее правда, горькая… болезненная истина.. Ты так убедительно лгал, что я игрушка.. Ты даже сам не подозреваешь насколько правдоподобен.. Так в чем теперь винишь меня? В том, что я впитала горечь яда, а интоксикация стало долгим и мучительным процессом? Меня постоянно бьет озноб.. Я разрываюсь на части.. не могу перестать выискивать подвох в твоих словах и поступках. Ты измучил меня.. я устала.. Этих нескольких недель слишком мало.. Я стала жадной до счастья.. потому что знаю, еще одного шанса может н представиться. Мне всегда будет мало тебя, твоей ласки и скупого «люблю».. Это убьет меня.. Я сгорю в твоем огне, как блеклый мотылек при приближении к пылающему факелу.. Я знаю это, но продолжаю лететь к тебе.. У нашей истории не будет хеппи-энда.. верно? Только спросить? Ты сам в это веришь? – вымученная улыбка едва коснулась пересохших губ. Почему Бен все усложнял для себя, а для девушки же нарочито «упрощал» задачу? По его словам выходило так легко. Взять и спросить.. Тогда почему сам.. сам не переступил  черту и не спросил.. не посоветовался по поводу отъезда? Почему поставил перед фактом? Где же было его «просто спросить»?
Они никогда не научатся понимать друг друга. Безнадежно.  Битый час, каждый пытался донести до собеседника свою часть правды, а головоломка не складывалась. Единой картины, как не было... так и нет. Мария твердила, что растворяется в любимом мужчине. До одури, до ломоты в костях держится за него, готовая отбросить в сторону всю свою жизнь, забыть и перечеркнуть то, кем она была.. Говорит, что хочет сохранить частичку себя.. но без его помощи Марии не справиться. Она пыталась строить отношений, которых нет.. Наткнулась на ограждение из колючей проволоки..  Девушка тоже много чего не умела Пыталась.. училась, как бы коряво не выглядели со стороны ее первые шаги. На короткий миг показалась, что и Арчер старается.. Нет.. Он не умеет.. Матерому хищнику сложно признаваться в  этом.. однако слова звучат, как «не умею.. и не хочу».
Бетанкур любила его таким.. впервые за все время, попыталась не переделать Бена, нет.. старалась донести до мужчины, что не может жертвовать всем не получая ничего в замен.. Ей не нужна звезда с неба, конфеты, цветы.. серенады под окном и прочей мишуры. Она не ждет, что Бен вдруг превратиться в домоседа и семьянина.. Черт возьми, ирландка даже в кошмарно сне не могла представить себе подобного бреда. Но неужели она не заслужила немого уважения? Не достойна компромисса? Зверь доволен собой.. Он не станет ничего менять.. Его все устраивает.. Что делать с этим знанием? Глупое сердце в очередной раз проглотит горькую пилюлю. Оставит обиды кровоточить вдалеке от посторонних глаз. Возьмется вновь строить замки из песка.
- Твоя право, Бен, - механически кивнула девушка. Трудно поспорить или лишить человека возможности не давать обещаний, которые он не собирается выполнять.  Все по-честному. Не придерешься. Мария, как старуха из сказки, хотела слишком многого, а осталась у своего разбитого корыта. Столько страданий, страсти, любви и муки, а девушка осталась со старым оправданием - «он ничего не обещал». Так будет всегда. Нет «их». Отдельно Бен.. отдельно Мария. Их объединяет море секса... общая постель на неопределенное время.. Есть рассветы и закаты. Все остальное врозь. Будущего нет.  Она так и будет каждый день просыпаться и молиться всем известным Богам, чтобы Бен не ушел! Невыносимо так жить! Постоянно бояться потерять. Девушка застряла ужасных кошмарном сне.. в шаге от разлуки с любимым человеком. Ирландка не имела права злиться. Никто не виноват, что откровенность монстра не выражает ответного порыва.. Осталась лишь тупая боль в сердце. Что же.. сама виноват. Затеяв провокационный разговор, должна была предвидеть последствия.
Слова.. слова.. слова.. Надуманные объяснения отъезда, запоздалые объяснения. Быть может, блондинка отнеслась бы к ним иначе.. не опусти Арчер свои мотивы с самого начала разговора. Объяснения мужчине не вызывают ничего, кроме желание опротестовать. Ри видела глаза парнишки прошлой ночью. Горе-воришка настолько напуган и труслив. Он вряд ли решиться попытать счастья во-второй раз. Предлог Бена надуман.. вызван паранойей зверя. Им незачем спешить. Если бы кто-то хотел нанести визит «вежливости».. они давно были бы здесь. Учитывая, как влюбленные были заняты друг другом, врагам не составило бы труда подкрасться незамеченными. Мария не стала озвучивать свою точку зрения. Умозаключения дилетанта в воровском деле вряд ли заинтересуют монстра. Продолжать диспут  совершенно не хотелось. Скандал, снежным комом будет котиться по склону, разрушая и утаскивая вниз. Сказанного более чем достаточно. Девушка сыта ново-старой болью. Она даже и не надеялась, что Арчер заметит подвох в молчаливой покорности.
Кричать до хрипоты, выплескивая сомнения и муку, а Мария молчала. Любимый монстр милосерден к своей добыче. Он подсластил пилюлю.. запоздало, но спрашивая согласие девушки на отъезд. Они оба знали правду, чтобы сейчас не сказала ирландка.. плевать. Все решено без участие Марии.  Откровенный разговор не добавил доверия, раскидывая их по разным полюсам. Девушка боролась с желанием сорваться с места и убежать. Ей нужен темный угол, передышка, дабы выплеснуть эмоции… пролить слезы, скинуть каменную маску от которой свело скулы, а глаза медленно начинали стекленеть. Легче не станет. Покрасневшие глаза и усилившаяся головная боль не лучшее лекарство от тоски. Она не отпустит Бена одного. Пойдет за ним следом тенью, игрушкой.. добычей. Без него Мария не могла.. жить, дышать.. есть.. Мужчина эхом повторил ее мысли.. Нет.. Ей почудилось очередное признание, выпрошенное, как милостыня на паперти.
Внутренне напряжение нарастало. Девушку знобило. Руки легонько вздрагивали. Бенджамин прижал ее к груди, помогая немного расслабиться. Развязывая невидимую ленту на затылке, Мария сбросила маску, чувствую, как к онемевшей коже хлынула кровь. В висках забарабанили маленькие молоточки. Во рту чувствовался горьковатый привкус непролитых слез. Впервые девушка не знала, как реагировать на объятия Арчера. Раньше ей не требовалось включать голову, приказывая рукам подняться. Она слишком разбита, чтобы поддаваться инстинктам. На чем Бенджамин оставил больше кровоподтеков.. на ее теле или душе? Девушка положила руки на плече монстра, едва уловимо похлопав Бена по спине. Неопределенный, невнятный жест, успокаивающий, а может выражающим согласие с его словами. Выждав паузу, Ри отстранилась от мужчины. Сделав шаг в сторону, блондинка подхватила с полки приготовленное к отъезду платье. Неуверенно качнувшись к кровати, Ри развязала узел на поясе, скинула халат. Путаясь в легкой ткани, девушка переоделась. Взгляд заскользил по покрывалу, выискивая злосчастное удостоверение. В висках нарастал тревожный набат. Отыскав заляпанный кровью документ, блондинка положила его в карман.
- Поехали, - расправив плечи, девушка собрала локоны в пучок, перекидывая их на одну сторону. Запинаясь на каждом движении, Мария заплела легкую косу. Манипуляции с волосами помогали взять себя в руки, выиграть время.  Жест крайнего напряжения мог выдать Бетанкур с головой. Не сейчас, вряд ли монстр заметит. Бен получил желаемое. Они уезжают.

+2

13

Greyson Chance – Slipping Away
Cause you keep slipping away,
A little bit more everyday
Now feels like I'm running in place
You keep slipping away away
Just when I get you alone
It feels like I'm on my own
Like the tears running down on your face
You keep slipping away away,
You keep slipping away

Он не мог быть тем человеком, которого она хочет видеть. Бен это понял уже давно. Возможно, в тот раз на яхте, когда позволил Марии уйти, потому что знал, что, в конце концов, она не сможет жить с ним «таким». Ей потребуется большее. Разговоры, объяснения, камушек за камушком выстраивая фундамент их отношений и возрождая мост друг к другу, учась верить и доверять. То, чего Бен не может дать. Ни откровений, ни сочувствия, ни эмоций, льющихся через край. Только в порыве гнева он проявлял чувства, после чего на ее теле всегда появлялись новые раны и синяки. Она знала, на что шла, так зачем бередит старые шрамы? Зачем причиняет себе еще больше боли? Зачем надеется, что с кем-то рядом монстр изменится и станет откровенно говорить о том, что чувствует, о чем думает. Даже с ней он не может стать другим. Когда-нибудь это его погубит, когда-нибудь он откроет глаза и поймет, что остался совсем один… когда-нибудь Марии надоест стучать в его каменное сердце… когда-нибудь он даст ей право выбора. И что самое страшное, Бен совсем не уверен, что и тогда она выберет его.    
Бен привез девушку в этот дом в состоянии тряпичной куклы, что бы он ни делал, она ничего не осознавала, наверное, и не слышала. Он никогда ее об этом не спрашивал, потому что боялся даже мысленно вернуться в то время, напомнить ей, себе о том, что было и застрять в неделях полной тишины, вглядываясь в пустые, но по-прежнему любимые глаза… Сегодня на мгновение эти глаза опять показались до дрожи знакомыми. Пустыми и отдаленными… Тогда у нее не было выбора, она шла, куда вели безвольное тело. Наверное, за те недели Бенджамин так сильно привык решать за них двоих, что по-другому и быть не могло, а ей хотелось быть хозяйкой собственной жизни… он отобрал у нее и эту привилегию, а ведь единственное, что хотел, чтобы они никогда не расставались. Хотел в той форме, в которой умел преподнести. Грубостью и молчанием, копя сокровенные мысли глубоко в сердце. Однажды он ее уже отпустил, во второй раз не мог совершить подобной глупости, поэтому зверской хваткой вцепился в то, что принадлежит ему. Поймет ли она об этом? Поймет, когда станет слишком поздно? Поймет, когда все станет невозможно? 
Все без толку. Они никогда не добьются согласия, он никогда не научится контролировать свои порывы и строить отношения. На лбу написано, что он должен быть один и закончить жизнь подобно канализационной крысе, когда о нем уже никто не вспомнит. Может по той же самой причине от него ушла жена. Они вроде бы жили в одном доме, но все-таки врозь. Два чужака, поселившиеся в бетонной коробке. Бен старался больше времени проводить на работе, она - на сборищах богатеев и в кругу склочных подруг, на людях они делали вид, что все в порядке, когда в глазах читалось постоянное обвинение, свидетельствую о том, что она так и не простила измены. Если бы не вмешалась смерть, она все равно бы ушла. И в тюрьму к нему она пришла лишь раз, чтобы  большую часть разговора отмалчиваться и напоследок сказать, что ей жаль, хоть в глазах не было даже намека на жалость. Жаль, что он в тюрьме? Жаль, что это конец? Жаль… что? Какая теперь разница. Это жизнь с ним так меняет людей? Бен как губка впитывает их хорошие эмоции, оставляя только боль и страхи? Пройдет время и в глазах Марии он опять заметит пугающую пустоту, то, как они все дальше отдаляются друг от друга, как соединяющие их нити рвутся одна за другой, оставляя после себя эхо кричащих душ? Кроме любви он породит и ненависть, и девушка так же сильно возненавидит Арчера как и любит?   
А единственное, что Бен хотел, чтобы она помогла ему разобрать стену, которую он сам выстроил перед собой, боясь довериться людям, а учась доверять ей, он еще больше стал забираться в панцирь с головой, боясь потерять ее и, казалось, то хрупкое завоеванное ее доверие, удерживаемое на ладони. Он учился любить, как умел. Как странно… но за последние недели он обнажил чувства больше, чем за все прошедшие годы, но и этого для нее оказалось недостаточно. Бен рассказал о том, что чувствовал в ночь, когда она вернулась и когда с уст сорвалось первое признание, делился переживаниями на пляже, греясь под теплыми лучами солнца, а каждый раз, когда она проходила мимо, он инстинктивно поднимал голову и провожал девушку взглядом… надеялся, что она осознает, как сильно ему нужна, как отчаянно он хватался за нее ночами и не отпускал до рассвета. Он не умел выражать чувства словами, но его тело отказывалось лгать и по большей части предавало, когда Мария оказывалась рядом. Казалось, еще пару дней назад все было иначе и хватало того, что они имеют, а теперь все разваливается подобно карточному домику от одного лишь сотрясания. Масти сыплются под ноги, не осознавая, что это его счастье выскальзывает сквозь пальцы. Они оба пройдутся по осколкам колких слов и опять промолчат, притворяясь, что бередить старые раны это больно. Еще больнее не суметь дать того, в чем нуждается она.  
Заветное «поехали» звучит в пустынной комнате, но от этого не становится легче. Бен словно заставил под пытками согласиться с тем, чего девушка не хочет делать. Ее слова и вопросы тяжелым грузом ложатся на плечи, понимая, что одними объятиями ничего не исправить. Еще секунду назад было так спокойно, он почти не слышал тревожных позывов трепещущего сердца, позабыл давящую боль в затылке и висках, стоило ее коснуться, а затем она отстранилась и былая боль вернулась во стократ сильнее предыдущей. На какой-то момент Бенджамин забывает, что необходимо дышать, чтобы протолкнуть воздух в легкие и обратно. Взгляд ударяется о мерцающее в ярком свету окно. С Марией вместе не были страшны дни, он их учился переживать, но все-таки ночи продолжал любить больше… теперь каждый угол, больше не хранящий сумеречных теней, напоминает, что ночь наступит нескоро, его не согреет ее теплый взгляд, с ним вместе остались только его мысли, поедающие изнутри. Мужчина отворачивается от яркого света, закрывает глаза, делает пару попыток вдохнуть, гоня от себя прочь дурные мысли и наступающую на пятки безнадежность. 
Они все исправят. Он исправит, когда они окажутся вдали от этого города. У них будет более чем достаточно времени, чтобы поговорить, когда летний бриз сменит сугробы снега, и он престанет ждать появления врагов. Бен слишком пессимистично относился к опасностям, потому что всегда ждал удара в спину. Был слишком осторожным. Именно так ему удалось избежать возвращения за решетку на протяжении двух лет, но затем появилась Мария, и все полетело к чертям. В том числе трещины разрослись по каменному сердцу чудовища. Недостаточно, чтобы исправить сейчас.    
Я буду ждать в машине, - обронив единственную фразу, Бенджамин бросает прощальный взгляд на комнату, хранящих в себе слишком много дорогих сердцу моментом. Даже уродливые часы на полке, которыми он огреб по голове, вызывают мимолетный смешок. Вздернутая улыбка касается губ, но не глаз. Два черных омута останавливаются на ссутулившейся фигуре рядом с собой. Взгляд в голубые глаза длится всего пару секунд… они опять потемнели от боли или разочарование в нем… после чего Бен поджимает губы и тихими шагами выходит в коридор. Переступая через порог, из горла вырывается вздох сожаления, что они уезжают сейчас, что уезжают вот так, сберегая себя от новых ссор, но находясь слишком далеко друг от друга. Так не должно происходить. Когда-нибудь он научится поступать иначе, когда-нибудь открыть сердце покажется сущим пустяком, а слова любви будут легко срываться с уст… но, наверное, это история совсем о другом парне, которого Мария выдумала у себя в голове, а он всегда останется таким и  ничего не станет проще, легче. Со временем поблекнут «они» и «вместе», а «люблю» все реже станет гостить на губах, когда он очнется от иллюзий и поймет, что от судьбы не убежать, даже если следующей точкой на карте выбрана Аляска. 
И все же… когда он откроет глаза завтра утром, хочется верить, что она по-прежнему будет рядом. Они развесят фотографии по стенам… хоть их практически нет… шкафы наполнят вещами, а комнаты ароматом ее духов, и покажется, что они никуда не уезжали. Он смеет прогнать наступающие слезы с ее глаз, она - научит делиться тем, что скрыто внутри. Чужим словом «чувства». Они забудут страхи, попытаются жить вместе, и на сей раз должно получиться немножко лучше.
Незаметно проплыв, словно призрак, по лестнице и по первому этажу, проверяя, закрыты ли окна и черный вход. До входной двери шаги становятся тяжелее, как будто само тело противится делать последний шаг - уезжать. Оставляя дверь открытой, Бенджамин замирает на крыльце. В кармане бренчат ключи от машины, которые он перебирает в заледеневших пальцах. Из горла вырывается стон отчаянья, но мужчина его глушит вновь возобновленными шагами и повторяя про себя, что «так нужно!». Нужно ради нее, ради безопасности Марии и ради его спокойствия за ее жизнь. Он не вынесет, если еще раз придется безвольно смотреть, как она борется между двух миров… Как на автомате Бен оказывается в гараже, хлопает дверцей машины, заводит мотор и задним ходом выезжает на палящее солнце. Мотор глохнет, а он не может отвести взгляда от набирающих силу волн, отражающих в зеркале заднего вида и так сильно напоминающих о ее потемневших глазах. От боли? Отчаянья? Разочарования в нем? В каком чужом для себя чувстве он еще не разобрался до конца? Только боль ему знакома слишком близко.

+1

14

We are young, heartache to heartache we stand
No promises, no demands
Love is a battlefield
We are strong, no one can tell us we're wrong
Searchin' our hearts for so long
All of us knowing, love is a battlefield
You're makin' me go, then makin' me stay
Why do you hurt me so bad
It would help me to know, do I stand in your way
Or am I the best thing you've had
Believe me, believe me, I can't tell you why
But I'm trapped by your love and I'm chained to your side...

Wrongchilde feat. White Sea - Love Is A Battlefield
Прошло два дня, а кажется, что минула вечность с того момента, как они покинула затерянный особняк на побережье. Отъезд не разлучил их, но стал началом конца.  Тяжелое молчание следовало по пятам неусыпным стражем где бы не находились они, в машине или в номере отеля. Бен не спрашивал ее мнения по поводу их пристанища в городе, не рассказывал о своих планах. Прочем, для Арчера стало нормой не интересоваться мнением блондинки. Он просто погрузился в свои мысли, словно и нет никого рядом. Мария было вспыхнула, хотела возразить, попытаться напомнить, что все же является воодушевленным предметом, однако быстро перегорела. В душе еще не улеглась песчаная буря после их последней разрушительной ссоры. Регенерация стала замедленной и какой-то вялой. С каждой новой раной, нанесенной Арчером, она все дольше приходила в себя. Наступит день, когда ирландка не сможет заштопать порезы, истечет слезами и кровью.. а пока оставалось только ждать. Маслянистым осадком покрое свежие раны, будет не так больно от непонимания.. не так грустно, от того, что любимый мужчина не считает ее достойной чего-то больше, чем стать самоходным приложением к его нехитрому багажу. Так и хочется глупо вскрикнуть «и это после того, что между нами.. с нами было!» Бетанкур не закричала, не подлила масла в огонь затухающей ссоры. Она не отела ругаться дальше.. боялась приблизить разлуку. Потерять Бена вновь девушка не могла.
Любовь зверя еще непонятней, чем ранее казалось Марии. Ирландка возомнила себя способной достучаться до темной души монстра. Если высоко взлетаешь, то больно падать. Блондинка взмыла в небеса рядом с ним.. Разбилась.. Хватило нескольких фраз.. недопонимания.. решающего разговора распихавшего их по разным углам импровизированного ринга…  Судьба предлагала одну и туже роль. Амплуа безмолвной игрушки набило оскомину, стало липким, как смола. Карма еще та сука, как не старайся от неизбежного не скрыться.  Ничего не остается, как смириться с предложенной ролью.. только на таких условиях монстр готов быть рядом.. не долго.. пока ветер не переменится и он не захочет перемен. Она сможет или гордость наберется сил и взбунтуется. А смысл? Бенджамин расставил все точки над «i». Ри не на столько глупа, чтобы не понять прописных истин. Ссора высушила слезы и желание сопротивляться, жить, дышать. Мария катилась по инерции. Тело совершало привычные движения, повинуясь мышечной памяти, не подключая голову, не тревожа кровоточащего сердца. Девушка все ждала, когда осядет пыль, когда она сможет обратиться к любимому мужчине не выдавая свою внутреннюю разбитость и растерянность. Она осталось с давно испытанным, хотя и слабо помогающим средством - Бен ничего не обещал. Отговорка жгла почище перцового пластыря. У блондинки больше ничего нет.. весь ее нехитрый скарб заключен в нескольких затертых до дыр словах, подводящих черту под неделями слишком сказочного счастья. Она не имеет права обижаться или просить чего-то. Мария больше никогда и не попросит. Одной попытки донести до Арчера то, что твориться в измученном сердце достаточно. Повторение слишком жалко и унизительно.
Смешно вспоминать о девичьей гордости, после страстных ночей, после того, как готова была с собачей преданностью следовать за человеком, который не хочет ничего обещать. Любви слишком много, чтобы уйти и не оглядываться, но слишком мало для счастья.. Любовь ранит, любовь убивает.. калечит.. У таких неправильных существ разного вида не могло сложиться иначе.. у них не могло быть «правильной» любви. А какая она, правильная? Разве бывает такая?
Два дня. Два долгих чертовых дня… в четырех стенах, в полном бездействии, с небольшими перерывами на сон. Она начинала сходить с ума, боролась с накатывающей волнами головной болью. Виски сжимало до дурноты. В номере не хватало кислорода. Бен находился рядом, но тоже не снимал немой печати с уст. У него хотя бы был ноутбук. Мужчина часами не отрывал взгляда от монитора, испытывая возможности местного wi-fi.  Она же несколько раз перелистала глянцевые журналы, оставленные для постояльцев хозяевами небольшого отеля. Пестрые страницы были полны идиотских советов и уроков вечернего макияжа. Бетанкур ничего не оставалось, как наблюдать за внешним миром сидя на низком подоконнике. Запыленное большое окно показывало кусочек мира, в котором Мария так и не смогла найти себе места. Город не принял ее. Прошел почти год, а девушка так и осталась здесь чужой. Не было не любимого бара, ни места, куда хотелось вернуться еще раз. Красивый, знойный, вечно зеленый, полный шумной толпы… он не привлекал, не манил за собой неоновыми вывесками ночных клубов. Мария без сожаление покинет этот город. Уедет и даже не обернется. Ри уверенна, что так и будет, но необъяснимо зачем продолжает пялиться на прохожих, придумывая им жизни и планы на грядущий день.
В детве Бетанкур часто болела. Родители оставляли малышку одну. Она вот так же сидела на подоконнике, разглядывая проезжающие мимо авто. Придумывала истории про незнакомцев за стеклом, давала им имена. Одинокая девочка в пустынном доме. Годы прошли.. сменились декорации, страна и континент. Рядом с Марией любимый мужчина, а она все равно одна. Неизменный прозрачный прямоугольник окон отделял блондинку от остального мира. Одиночество вдвоем - худшая из возможных судеб. Глупая, она сознательно шла на желанную плаху, готовая жить когда удобное ее монстру. Он словно не замечал Марию. Занимался своими делами, а может просто смотрел порно на компьютере или играл в какую-то стрелялку. Два дня, а Бен так и не переступил порог номера.  Девушке хотелось отшвырнуть в сторону эту чертову железку. Ей оставалось изредка ловить холодные отблески монитора во взгляде Арчера.  В остальное время Мария старалась на него не смотреть. Бенджамин тоже не жаловал блондинку своим вниманием. Обоюдными усилиями ледяная крепостная стена межу ними становилась толще, непрогляднее и холодней.
Мария так и уснула на подоконнике, устав от давящей тишины комнаты. Кошмарно длинный, ужасный день подошел к концу. Новый рассвет ничего не изменил. Она не проснулась в особнячке у океана. Случившееся не оказалось очередным кошмаром. Новый день еще одна зарубка на стене отчуждения. Они проживут его вместе, но как-то порознь.. Никто не делал шага на встречу. Монстр ждал, он знал, что его добыча капитулирует. Бен знал свою силу и ее слабость. Так всегда во время скандалов, обида накатывается, как снежный ком, какой бы мизерной не являлась причина. Между ними не банальная ссора двух влюбленных из-за незакрученного тюбика пасты или неподеленного пульта от телевизора. Если бы все было так просто..
Градус напряжения рос. Мимолетные взгляды, тяжелые вздохи, редкие шаги за спиной. Марии казалось он недоумевал, почему ирландка все еще здесь. Они причинили друг другу столько боли, а девушка не могла уйти хлопнув дверью, не сказав скупого прощай.  Хотя… поступи блондинка таким образом, Арчер вряд ли станет ее догонять. С каким жаром они отдавались друг другу, с таким же упрямством демонстрируют свою холодность. Бен так и ничего в ней не понял или не хотел понимать. Номер в небольшом отеле стал их полем боя. Совместная постель в центре комнаты могла бы перечеркнуть все обиды, заставить забыть.. на время.. еще на несколько недель.. По иронии прямоугольник застеленный клетчатым покрывалом стал нейтральной полосой меж двух праведных огней. Никто не заступил за невидимую линию. Не захотел проиграть.. Всего пару шагов навстречу друг другу и боль, обиды, люди за окном, все перестанет существовать для Марии, а для него? Что их близость значит для Бена?  Девушке хотелось верить, что и он испытывает такие же чувства.. но теперь Бетанкур ни за что не могла поручиться.
Дождь не частый гость в этих краях, а именно сегодня он решил посетить знойный город, умыть улицы, скрывая за сплошным потоком промокших прохожих. Дождь сделал отражения в стекле отчетливей, будто проявил его в специальном растворе, перенося на гладкую бумагу стекла.  Глядя вдаль блондинка видела своего монстра. Любимый профиль. Бен не смотрел в ее сторону, позволяя безнаказанно обрисовывать подушечками пальцев  силуэт мужчины. Только так она позволила себе прикоснуться к Бенджамину, испытывая смутное чувство дежавю. Все это уже было.. Окно, отражение, попытка ухватить за полы одежды удаляющегося вдаль призрака. Сейчас Бен так похож на видение из сказки. Блондинка его придумала. Девушка замерла, боясь обернуться и не увидеть в кресле  огромную фигуру Арчера. Ливень стал утихать, сменяясь противными кляксами крупные капель. Они уродовали отражение, превращая окно в кривое зеркало. Аттракцион передвижного цирка не радовал уставших глаз. Головная боль усилилась. Бетанкур приоткрыла окно, впуская в номер желанную прохладу. Волосы сразу напиталась влагой, стали виться у висков,  путаться в упрямые локоны.  Не дожидаясь реакции Арчера на залетающие в номер дождевые капли, блондинка захлопнула створку обратно.
Пикнув свое «убежище» Ри направилась в ванную. Прохладный душ прочистит мозги. Они не могут сидеть в этом номере вечно. Пора переломить молчание, даже если это грозит полным крахом. Хуже неопределенности может быть только смерть.
Водные процедуры принесли желаемое облегчение. Взбодрили. Уняли барабанящую боль в висках. Высушив волосы Мария вернулась в комнату, полная решимости сделать шаг навстречу монстру, но ее там уже никто не ждал. Оставленная сумка и ноутбук на столике вселяли надежду, что Бен исчез не на всегда. Сей факт слегка придушил приступ паники, но не смог совсем остановить тревогу и дурное предчувствие. Потянулись невыносимые минуты ожидания. Они складывались в часы. Сгущались сумерки. Мария мерила комнату мелкими шажками, бросала взгляды на дверь, стоило в коридоре послышаться отдаленному шороху. Еще пару секунд бездействия и она взорвется, начнет крушить несчастную комнатушку. Девушке срочно необходимо придумать занятие, пока еще оставался шанс сохранить обрывки рассудка. На глаза попался ноутбук Арчера. Девушка не собиралась рыться в файлах Бенджамина. Блондинка сто лет не проверяла свою почту. Нехитрые манипуляции и на экране выплыл список непрочитанных писем. Десяток тревожных посланий от куратора заставил испытать угрызения совести, Бетанкур давно могла позвонить старику и сообщит, что жива. Она завалила дело, оставила мужчину в одиночку расхлебывать заваренную ею кашу. Необходимо исправить ситуацию, хотя Мария не знала, как это сделать. Готовясь к побегу, дабы спасти свое нерожденное дитя, она собиралась передать бюро подробное досье, которое поможет засадить за решетку производителей смертельного наркотика. Головоломка никак не складывалась. Бетанкур откладывала отъезд… пока не стало слишком поздно. Наводка от бывшего копа пришла с огромным опозданием. На почту ей скинули адрес склада, оформленного на подставных лиц, де-факто принадлежащему одному из предводителей Вестис. Быть может это очередная пустышка. Нет и не было там ничего кроме свежей рыбы.  Велика вероятность, что за время ее отсутствия лаборатория давно сменила адрес. Плевать. Мария обязана проверить. Если повезет она хоть частично загладит вину перед хорошим человеком. и Выполнит задание с превеликими удовольствием отправит в ад ДиВи и его шайку. Торопливо одевшись, Мария вылетела из номера.

+2

15

Red – Never Be the Same
You led me here
But then I watched you disappear
You left this emptiness inside and
I can't turn back time
No, stay
Nothing compares to you
Nothing compares to you
I can't let you go
Can't let you go
I can't let you...

Все изменилось с тех пор, как он на самоубийственной скорости привез их в отель. Сменил четыре облупленные стены особо ничем не отличающиеся от тех, которые остались на берегу моря, если между ними все еще проскальзывало тягостное молчание. Когда-то Бен зарекся проходить через это опять, зарекся молчать. Просил не молчать ее, неужели она не расслышала его слов? Тогда, на берегу моря, все не казалось таким серым и безликим, как сейчас, всматриваясь в одиноко сидящий силуэт у заплывшего дождем окна. Тогда они были вместе? Остались ли до сих пор? Он пытался делать неуклюжие шаги в сторону Марии, учился делиться с тем, что чувствовал и о чем думал. У него не получалось. Скудные крупицы доверия сдул порывистый ветер, оголяя незажившие раны. Она помнит все, помнит и он, но никто из них так и не решился сделать шаг навстречу, чтобы стать чуточку ближе и унять давящее чувство в груди. Им было принято решение исправить все потом, когда они окажутся в более безопасном месте, когда мужчина не будет ночами всматриваться в темный потолок и прислушиваться к каждому шороху за дверью, за окном, за стеной. Он ждал их. Ждал тех, кто придет, чтобы опять задрать у него Марию. Инстинкты обострились, вместе с тем улыбка и прочие нечастые всплески эмоций ушли прочь от лица. Глаза стали холодными и непроницаемыми. В них поселилась пустота и тьма, опять появился огромный страх за жизнь девушки. Сам того не осознавая, он подвел ее слишком близко к врагу. Бен все чаще стал обходить зеркало ванной комнаты стороной, подолгу не вглядывался в потухший экран монитора, потому что не хотел видеть тех глаз, которые могут подвести их обоих к гибели. Он уверял себя, что это не так, во второй раз этого не произойдет, но упрямый голос не хотел униматься, предвещая беду.
Воспоминания возвращались более живыми и реальными, каждый раз, когда он закрывал глаза и пытался спать. Повсюду мерещились шорохи, топот туфель и капли алого вина и крови. Ее крови. Пищащие аппараты и бледное лицо на больничной койке. Та безнадежность, которая поселилась в нем и не желала отпускать. Он зарекся думать и об этом, но от пугающих силуэтов не деться ночами, а днями… Мария все больше стала походить на тряпичную куклу, которую он привез на берег моря. Молчаливая. Неживая. Она была рядом, хватало протянуть руку, чтобы коснуться ее, но казалось, что это расстояние непреодолимо. Между ними опять образовалась пропасть, стена или барьер, что-то мешало быть откровенным с девушкой до конца. Страх был слабостью, а он не хотел быть слабым. Страх помогал выживать в критичной ситуации, но сейчас дело совсем в другом. Страх за ее жизнь, не за свою. Хотелось подойти и встряхнуть опущенные плечи, сказать, что они оба живы и между ними ничто не изменилось. Они уедут, возможно, уже сегодня, и тогда леденящая щупальца отпустит. Он опять сможет дышать, а она опять научится улыбаться с ним рядом. Страх сковывал уста, выстраивая невидимые стены между ними. Бен не был готов признать, что смог бы отказаться от убийств, от воровства, если бы только девушка перестала играть в кошки-мышки с собственной жизнью и сувать голову в петлю для того, чтобы закрыть дело и… начать новое. Наживать новых врагов. Он не всегда может оказаться рядом, чтобы вытащить ее обратно…
Когда-то и он для нее был просто «делом», именем и фамилией на папке с яростным желанием отомстить. Кажется, это было так давно. Бен успел забыть об этом. Поблекли ее попытки сделать его жизнь невыносимой и попытки убить. И помехи она переросла в ту, без которой он не может жить. Эта зависимость пугает намного больше, чем возможность умереть опять. Он перестал бояться смерти, но только ради нее был готов продлить свою никчемную жизнь. 
Ровно сорок семь дней прошло с тех пор, как он убивал в последний раз. Как смотрел в глаза собственной смерти и пытался не думать о том, что ему все равно - выживет он или умрет. Единственное, что требовалось - отомстить за смерть любимой женщины и умереть самому. Ведь можно умереть от потерянной любви? Тогда Бену казалось, что можно. Он потерял последний лучик света, блуждая в глубокой тьме. Как он существовал до нее? На износ, пока не сваливался от усталости поперек кровати, пробуждаясь от очередного кошмара. И затем все начиналось сначала. Весь мир рухнул, когда он держал на руках почти бездыханное тело и просил хотя бы еще раз получить шанс взглянуть в родные глаза, а теперь добровольно лишает себя такой возможности. Пряча глаза в экране монитора, не желает, чтобы она не видела в них панику. Упрямо пытаясь увериться в том, что для них еще будет время, когда они окажутся в безопасности и за тысячи километров от этого города. Город похожий на сотни других, где для него не найдется надежного убежища, если его Марии не будет рядом. Она так много раз доказывала, что хочет быть с ним, но Бенджамин не научился переступать через себя и делать шаги навстречу другому человеку. Даже самому родному… За эти пару дней он поделился с ней лишь парой фраз, когда просыпался по утрам, когда приносил им еды и говорил, что еще не все готово для отъезда. У нее был шанс уйти за эти два дня, девушка им не воспользовалась, что опять говорит о том, как же плохо он разбирается в людях, в ней. Он так и не научился сживаться с мыслью, что кто-то добровольно хочет остаться с ним рядом. Сколько Бен помнил, всегда приходилось убеждать силой, брать по собственной инициативе и отталкивать по надобности оставаться тем, кем он стал. Одиночкой. Мария была другой, она любила его таким, каким он был. Бенджамин оказался не готов к тому, что монстра тоже смогут полюбить. Особенно она. Чистая и невинная девушка, запятнанная его руками. Он изначально отдалился от этого чувства, сделал все, чтобы окружающие его возненавидели и боялись, но только не любили. Слишком чужое чувство для того, кто похоронил любовь и нежность в глубине своей черной души.      
В другой жизни, где его бы не сковывали предрассудки и стены, где он был бы обыкновенным парнем, который без страха и призраков обезображенного прошлого подошел и сказал «останься» предназначенной для него девушки с голубыми как море глазами. И она бы осталась, потому что так правильно, потому что она не может без него, а он без нее. В той другой жизни он умел бы доверять другим, строить отношения и говорить о чувствах. Там не было места отчаянью, страхам и молчанию. Были бы он и она, и этого вполне хватило, чтобы прожить жизнь в рутине, если бы он знал, что каждый вечер будет возвращаться к ней и наконец-то перестанет оглядываться за спину в поисках врагов и демонов, преследующих во сне и наяву… Если бы он верил в другую жизнь и родство душ, но он не верит. Заточенный в коробку, кишащую страхами и пропитанную тяжелым молчанием. Лишь барабанящий дождь гонит прочь тяжелую руку, легшую на плечо, и размывает улицы, стирая следы их пребывания в домике у моря и следы на песке. Отметины шин, тяжелые шаги на пыльной дороге и мечты, которые так и остались тщательно запрятаны в глубине его темного сознания. Возможно, когда-нибудь Бен решится открыть всю правду, но тогда это был бы совсем другой мужчина. Не тот мужчина, которого полюбила Мария. Надолго ли хватит ее сил любить его таким?
Слишком долго он жил подобно дикому зверю в клетке, питаясь лишь тем, что вынашивал цели в своей голове. Ему не было нужды с кем-то делиться, это было бессмысленно, это было опасно. Он был один. Всегда. Каждый день. Каждую ночь. Но он обрел свободу, и этого хватало, чтобы цепляться за жизнь и идти по пути мщения, разыскивая истинного убийцу своей семьи. Бен и не заметил того, что поиски стали лишь отговоркой. Он все еще хотел отомстить… нет, скорее найти правду. Просто взглянуть в глаза тому, кто разрушил несколько судеб. Спросить - ради чего? Он мог бы прожить еще месяц, еще год или больше топчась на месте, перебирая имеющиеся зацепки, перекладывая пыльные бумажки с набором выученных наизусть букв. За кого он так мстил? За предателя отца? За ушедшую из его жизни жену? Когда-то эти потери болели слишком сильно, но уже не теперь. Сказать «ненавижу» - это было бы враньем по отношению к себе самому. Многое изменилось. Бен имел всего одну цели. Совершил слишком много ошибок, но знает, что ничего бы не стал менять. Стал другим. Обрел любовь. Копаться в прошлом никогда не было его приоритетом, но бездействие пустило свои корни, и он все чаще стал вспоминать о тех моментах своей жизни, которые с такой радостью забыл бы навсегда. 
Четыре стены сводили с ума, а молчание медленно убивало. По крайней мере, дождь не молчал, напевая свою монотонную мелодию. Клацанье кнопок на компьютере сошли к минимуму. Бен по большей части безвольно водил мышкой по яркому экрану, следя за каждым последующим круговоротом и отсчитывая секунды. Бросал взгляд на часы в углу монитора. Минуты текли слишком медленно. Что-то громоздкое упало за соседней стеной. Сила воли не позволила встрепетнуть, но сердце предательски пропустило удар. Он не спеша поднимает голову, чтобы осознать, что остался в комнате один. Спустя секунды в ванной послышался шум воды. Бен захлопывает ноутбук и потирает рукой затылок. Телефонный звонок пришелся кстати. Схватившись за голос на другом конце провода как за начало конца бессмысленному сидению в номере, мужчина поднимается на ноги и идет к входной двери, по пути нажимая кнопку отбоя. 
Шаги почти глушит видавший лучшие времена ковер, или Бен по привычке ступает почти бесслышно, пока не достигает улицы. Бросив взгляд в обе стороны, он огибает здания, проходит несколько перекрестков пешком и садится в припаркованную у обочины машину. На лоб стекают капли дождя, он небрежно смахивает в сторону как досадное недоразумение и всматривается в морщинистое лицо мужчины. Никаких приветствий, никаких вопросов, всего лишь быстрый обмен. Пока Бен поочередно проверяет новые паспорта, старик прячет конверт в нагрудном кармане и заводит мотор машины. Дверца хлопает, он делает шаг и остается стоять один посреди залитой лужами дороги, глотая выхлопы газа и наблюдая, как машина исчезает за поворотом. Это и было их «прощай». С ними так всегда происходило. Они больше молчали, чем разговаривали, и это было нормой принятой в их мире взаимовыручки и своеобразной дружбы.
Бен ежится от холодных капель дождя и, держась в тени, возвращается той же дорогой к отелю. Теперь ничего не останавливает их с Марией уехать. Совсем скоро будет покончено с оглядыванием за спину и предосторожностями. Как только самолет взмоет в воздух, оставляя позади этот проклятый город и людей, жаждущих их смерти. 
Впереди виднеется дверь в отель и выскользнувшая наружу светлая копна волос. Шаги замедляются, и мужчина останавливается за углом, всматриваясь в знакомую до боли спину. На первый взгляд, Арчеру кажется, что он обознался, но сквозь пелену серого дождя он узнает в девушке свою Марию, которая сломя голову бежит навстречу неприятностям. Чертыхнувшись себе под нос, Бен заскакивает в переулок, в руке бренчат ключи от машины, пока он забирается в салон авто и выруливает из стоянки. 
Он отлучился всего на пару минут! Черт подери! Куда она собралась? Что такого важного произошло, что она не могла дождаться его возвращения? Упрямая, невыносимая женщина! Он так отчаянно вглядывается в удаляющийся все дальше от него силуэт, делает глубокий вдох, чтобы успокоиться, до боли в костяшках сжимает руль автомобиля. Резко выпускает воздух из легких и вливается в редкий поток машин, держась на расстоянии от нее. Он тоже умеет хорошо прятаться от нежеланных глаз.
Несколько прошлых недель пролетели слишком быстро, а Бенджамин отнюдь не идиот, чтобы не понимать, что коп всегда остается копом. Как и ему, Марии нужны действия, крепко сомкнутый пистолет в руке и кровожадный враг в конце темного тоннеля. В этом они слишком похожи, а он все еще не может ей сказать «иди, верши справедливость!». Они по разные стороны добра и зла, но это самая меньшая из бед, когда кругом веет страхом отпустить ее на охоту и потерять навсегда. Сейчас она направляется неизвестно куда, ближе к смерти, все дальше от него. Неужели это того стоит? Бен должен убедиться, что у нее появится шанс ответить на этот вопрос. Он всегда будет у нее за спиной, оберегать от неприятностей и смерти, ходящей по пятам.

+2


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Есть только вечное "вчера" ‡флеш