http://co.forum4.ru/files/0016/08/ab/34515.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель · Мэл

Маргарет · Престон

На Манхэттене: декабрь 2016 года.

Температура от +4°C до +15°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » .я прошу тебя, просто будь ‡флеш


.я прошу тебя, просто будь ‡флеш

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

* * * * * * * * * * * * * * * * * *
http://i.imgur.com/xme3J2T.png
* * * * * * * * * * * * *

Я прошу тебя, просто будь.
Незнакомым, чужим, далёким,
Нечитающим эти строки...
Хочешь, имя моё забудь.
Только будь.

* * * * * * * * * * * * *
Время и дата:
январь - февраль 2014 года;
Декорации:
все будет меняться с продвижением сюжета;
Герои:
Lennart & Renee Akesson;
Краткий сюжет:
нам остается лишь подсчитывать дни до того дня, когда на свет появятся наши с тобой малыши, но разве судьба бывает с нами добра? Мы должны были уже привыкнуть. Должны были уже смириться, что именно наши дети расплачиваются за наши ошибки своими жизнями. И, кажется, я все так же выберу именно твою жизнь, а не их, если наша судьба вновь поставит меня перед выбором.

Отредактировано Lennart Akesson (05.12.2016 21:51:28)

+2

2

Я лежал в темноте и не двигался. Я за пару минут до этого почувствовал, как холод полностью сковывает все мое тело и вынырнул из своего сна, ухватившийся за малейший просвет, больше не желая оставаться в той тьме, куда меня затягивали мелькающие картинки. Меня моментально успокоило твое спокойное дыхание. Рядом. Я почувствовал тепло и, стараясь унять свое сердце, вернул дыханию умеренность и спокойствие, скользнув ладонью по твоему животику и почувствовав под этим осторожное движение одного из наших сыновей. Меня вновь начали мучить кошмары, и я часто просто лежал рядом с тобой, слушая, как бьется твое сердце, и иногда шепотом разговаривая с нашими детьми. Мне не нравилось то, что мне снится. С этим я вновь терял уверенность. С этим я вновь не мог убедить себя в том, что наше решение оставить троих малышей – правильное. Мы могли выбрать жизнь двоих, и тогда это было бы с той необходимой гарантией, чтобы мои сны не превращались в кошмары, с которым я выбирался полностью разбитым. В словах, с которыми я обращался к нашим сыновьям, я как будто искал недостающей мне уверенности. Дни шли. Месяцы. Оставалось совсем немного. До того дня, когда они должны будут появиться на свет. Но, чем ближе подходила та дата, когда ты должна будешь их родить, тем сильней колотилось мое сердце и не от предвкушения. Не от ожидания и нетерпения, скорей взять малышей на руки и поверить, что все это действительно настоящее. Все больше страха. Того всепоглощающего ужаса, от которого внутри все становится ледяным и дышать становится с каждым вдохом, сложней. Того самого ужаса, от которого внутри все немеет и ты не можешь пошевелиться, а все происходящее рядом, кажется лишь чем-то нереальным. Вымыслом. То, что не касается твоей жизни. Почему все должно быть так? Я коснулся губами твоей макушки. Я чувствую привкус горечи во рту. Все тот же страх. Он отдает горечью. Если бы я не боялся оставлять тебя одну, я бы сейчас выбрался из постели и ушел бы в свой кабинет. Я бы напился и отключился хотя бы в пьяном сне, чтобы в голове не было ничего лишнего. Не одной связной мысли. Иногда мне этого слишком сильно хочется. Дать себе отдохнуть.

Мы вдвоём вокруг Солнца на Земле день за днём,
И под ярким самым и под дождем вдвоём!
Всё на свете вместе переживём,
И когда-нибудь в один день умрем;

мы вдвоём…

http://i.imgur.com/IUMtJR7.png http://i.imgur.com/Fpmd26l.png

  Жизнь — это не прямая, ведущая вверх или вниз, а какая-то более сложная и неправильная линия. Местами она напоминает зигзаги, а местами и вовсе какие-то каракули. А иногда ты добираешься до того момента в жизни, когда тебе казалось, что дальше только конец, но остановившийся и присмотревшись, ты в конечном итоге понимаешь, что это новое начало. Я ведь видел. Видел тот момент, когда казалось, что впереди меня уже ничего не ждет. Я стоял там, на конечной остановке и больше уже не высматривал на горизонте автобус, который бы меня забрал. Мне было все равно. В моей голове не было мыслей о том, что меня еще кто-то может ждать и для кого-то, моя жизнь может быть еще важна и дорога. Я был в той самой точки, после которой, жизнь уже все равно не будет казаться точно такой же, какой она была до этого самого момента. И если в ней не будет той же насыщенности, так зачем же продолжать жить? Я просто больше не чувствовал в себе силы бороться. Я не чувствовал желания. Мне не за что было просто больше хвататься, и я опустил руки. Я на какой-то момент почувствовал облегчения. Я почувствовал, что мне становится спокойно и что сердце на самом деле устало что-то чувствовать, отдаваясь болью где-то под ребрами. Первый раз за долгое время, я как будто понял, что все прожитые годы были потрачены мною впустую. Что там было? Семья, за которую мне не хотелось держаться. Женщина, которую я вроде как любил, но отказался от нее ради брата, а разве если любишь по-настоящему, отказываешься? Мои дети, что жили в постоянном безразличии их матери, которая видела в каждом решении выгоду, и если ее там не было, ничего в итоге не предпринимала. Что же я в итоге потерял? От чего боль в сердце становилась сильней, а желание продолжать собственную жизнь, уходила крупицами песка сквозь пальцы? Знаешь… я ведь сейчас не могу понять, почему внутри меня к тому моменту зародилось столько безразличия к собственной жизни. Почему я сдался, когда сделал свой последний вздох на могиле своих детей. Это ли была последняя точка. Или же мой диагноз, который как будто насмехался надо мной, говоря, что я недостоин жизни, раз не сумел сохранить эту жизнь своим детям. Я отпустил их. Позволил Норе забрать их. Сейчас, когда смотрю на Леру, я иногда все еще продолжаю искать те слова, с которыми сумел бы попросить у дочери прощения за то, что ей пришлось пережить. В этом была моя вина. До сих пор я ведь так и не простил себя. И вряд ли это сделаю, потому что, иногда совершая ошибку, она навсегда остается с нами. И это именно та самая ошибка, которую невозможно исправить. Как и время невозможно повернуть вспять. И я стоял на той конечной и ждал, когда же сердце, наконец, откажет, а в итоге увидел, как приоткрылась новая дверь, за которую я почему-то решился шагнуть. Ты приоткрыла эту дверь. Взяв меня за руку и сильней сжав мою ладонь в своей ладони, когда я перешел через порог в другую жизнь, и научила не разжимать свою пальцев, держа крепче то, что у нас есть с тобой. Я ведь не хотел этого. Даже думая о тебе, я сбегал в другую страну, поддаваясь своей болезни, потому что боялся, что когда ты мне поверишь, я подведу и тебя. Вся моя жизнь. Посмотри на нее, Рене… она усыпана ухабами и кочками, почему ты до сих пор не даешь мне разбиться? А если я падаю, ты помогаешь подниматься. Почему? Любовь. Неужели она может быть настолько сильной? Я ведь на этот вопрос могу ответить и сам. Сам же люблю такой же любовью. Сам же не способен продержаться без твоего хотя бы голоса и дня. Сам же способен бросится с обрыва, если этим самым, я сумею спасти именно тебя. Но вопросы… их так и не убавляется в моей голове. Даже при том условии, что дышать становится легче лишь тогда, когда этот самый воздух, который нужен для моих легких, я разделяю именно с тобой.
  Я сжимал в руке дрель, чувствуя, как слегка начинают неметь пальцы. Я взял на сегодняшний день выходной, потому что обещал тебе, что мы закончим ремонт в детской наших сыновей. До родов оставалось всего два месяца, если все пойдет и дальше по намеченному плану, поэтому я понимал, что медлить уже было нельзя. Оттягивать момент покупки кроваток и колясок. Игрушек или же новых занавесок на окна их спальни. Сколько бы я не убеждал себя, что нельзя спешить, но мы и без этого с тобой затянули эти приготовления. Ты понимала меня. Понимала причины, почему комната пустует, и я в нее даже не захожу. Ты понимала, потому что как и я, ты бы не вынесла вновь убирать детские вещи, как это уже с нами когда-то было. Я пытаюсь сейчас приделать карниз, чтобы мы могли повесить на окна шторы, которые ты уже выбрала для детской, но чувствую, как из-за поднятой руки, усиливается напряжение на плечо и от этого в руке усиливается дрожь. Я не говорил тебе, но плечо начало болеть уже как пару недель, а последние несколько дней, боль начала усиливаться. Мне нужно было сходить в больницу, и я ведь помнил о том, что мне нужно было уже давно лечь на операцию, чтобы в плече заменили спицы. Только я вот все это откладывал, потому что не было времени. Я не хотел оставлять тебя одну. Я зашивался на работе в суде и в офисе. Я с трудом успевал со всем, что навалилось в эти месяцы, и решил, что с плечом разберусь уже после того, как ты родишь, и твое настроение не будет не таким неуправляемым. Как я мог остаться хотя бы на день в больнице, если я при этом лишался возможности приехать к тебе сразу же, как могу быть нужен? Я выдохнул, опуская руку и чуть хмурясь. Я стоял на стремянке, чтобы было удобней достать до потолка. Я попросил тебя принести воды, и вы вместе с Тони ушли на кухню. Я слышал ваши голоса. Слышал, как наша дочь первая сбежала на первый этаж и уже открывала холодильник, доставая оттуда бутылку с минеральной водой. Я почувствовал, как боль усиливается, когда ты еще была в комнате и мне нужна была короткая передышка, чтобы ты не увидела, как мне тяжело держать руку поднятой. Я хотел вернуться к работе, когда лишь приподнял руку, почувствовав резкую боль, от которой не смог удержать дрель и позволил ей выпасть из рук, падая с грохотом на пол.
  - Твою мат…, - я так и не успел выдохнуть до самого конца ругательства, потому что услышал голос нашей дочери у себя за спиной. Я лишь успел зажать глаза, задерживая при этом и дыхание. Спускаясь вниз со стремянки и касаясь плеча, пытаясь его немного массировать, - все хорошо, малышка, - я улыбнулся, забирая у нее бутылку с водой и благодаря ее за то, что она мне ее принесла. Все ли хорошо? Если в этом получится обмануть дочь, разве в этом же мне удаться обмануть и тебя? Я ведь сейчас даже не способен открыть бутылку. Пальцы почти не слушаются, а если я вновь двину рукой, боль вновь усилится. И если бы она была просто ноющей. Тихой. А не пробивающей до самых мышц, что разрываются в ответ с нервными окончаниями. Я привел на опрокинутую коробку, в которой до этого у нас хранилась краска, а сейчас после того, как мы все использовали, доводя стены до совершенства, я мог на ней отдохнуть. Подняв голову, смотря на тебя, - не поможешь открыть? – я знаю, что ты все видела и можешь с легкостью по моему лицу прочитать, что мне больно. Я умею сдерживать боль. Умею ее прятать. От кого угодно, я умею контролировать и сдерживать свои эмоции, но ты же… ты смотришь не просто на мое лицо. Ты заглядываешь в самую глубину моих глаз и там то и находишь все ответы, сколько бы я не менял их местами и не придумывал убедительную ложь. Обмануть я могу судью или же присяжных, которым достаточно убедительности в моем голосе. Моего красноречия и правильных слов, которые я умел подбирать с самого, кажется, моего рождения. Я не мой брат, который иногда не умеет нормально выразить собственные мысли, но я нашел ту женщину, которая верит не сказанным словам, а взгляду, с которым я этим самые слова произношу, - всего лишь немного ноет плечо, - , я стараюсь говорить это со всей искренностью, которая во мне только есть. Это не настолько уж и честно, тебе это не кажется? Всегда знать, где правда, а где ложь. Не думаешь, что иногда хочется придумать что-то особенное, что просто поможет твоему сердцу сохранить спокойствие? Я знаю, что сейчас твое волнение вновь скажется на твоем состоянии, а это уже отразится на наших с тобой сыновьях, которые особо остро чувствую настроение их мамы. Мне не нужно, чтобы ты переживала за меня. Осталось всего пару месяцев и эти два месяца, ты должна думать лишь о самой себе. И о малышах в тебе. Тебе хватает волнения, чтобы его прибавить еще и о том, кто сам может о себе позаботиться. Я просто выпью обезболивающие, как пил эти недели с того дня, как плечо начало о себе напоминать гораздо чаще и мы продолжим наводить порядок в детской. Разве это не настолько идеальный план, чтобы его заменять чем-то другим?

Отредактировано Lennart Akesson (30.10.2016 21:13:18)

+2

3

.    .    .     .     .     .    .    .
рядом всегда есть тот, кто возводит мост,
и в холода всегда разожжёт камин.
ты обнимал меня нежно, как только мог:
не говори о счастье, а им живи
.    .    .     .     .     .    .    .

  У каждого есть свое любимое место, куда он любит возвращаться. Это необязательно какое-нибудь живописное или элитное место, но мы все равно раз за разом возвращаемся туда. Почему? Потому что именно на этом месте мы когда-то были счастливы. Мне неважно, куда возвращаться, если рядом будешь ты. Ты - означаешь счастье. В силу разных жизненных обстоятельств я много раз в своей жизни переезжала с места на место и никогда не испытывала горечи от того, что мне приходиться покидать то или иное место. Меня никто не держал. Сердце не испытывало тоски, и поэтому я двигалась дальше, не боясь того, что могу оставить за своей спиной. Знаешь, мой родной город, Париж, называют местом для влюбленных, однако, я никогда не испытывать никаких радостных чувств от того, что жила в нем, а еще я никогда не чувствовала себя в нем окрыленной от романтики. Зато в больнице, на другом краю земли, в стране языка которой я не знала совсем, я в больничной палате под шум приборов, я почувствовала себя на своем месте. Тогда-то я и поняла, что мое место рядом с тобой. Совсем неважно, где будешь ты: на самой северной точке мира или в эпицентре какой-нибудь эпидемии, я буду рядом и не поведу плечом, чтобы развернуться. Даже если бы тебе пришлось отправиться в самую горячую точку, в гущу событий, где люди воюют за то, что решают политики, как это делает твой брат, я бы все равно  отправилась вслед за тобой и по-прежнему считала бы, что это место самое лучшее. Да, ты совсем другой, нежели твой брат и не подвергнешь свою жизнь опасности за чужие идеалы, потому что будешь думать в первую очередь обо мне. Вы копии друг друга лишь внешне, но вы разные внутри. Совсем разные, Арт. Рядом с ним я чувствую холод, обжигающий, из-за того, что на меня смотрят твои глаза, но.. с другой душой. А мне нужна твоя. И с каждым прожитым годом, я понимаю, что не хотела бы ничего изменить. Ничего, из того, что нам пришлось пережить, потому что даже самая маленькая деталь всегда доказывала мне, что ради тебя я готова пойти на все. А не этого ли боится судьба? Мы столько раз шли против нее, неужели, мы можем и взаправду победить ее?
  Я всегда мечтала о большой семье. О такой, где можно было собраться вечером за большим столом и долго обсуждать прошедший день, делиться друг с другом случившимися событиями и видеть искренний интерес друг к другу и не менее искренний смех на шутки за столом. Мой отец избегал подобного. С тех пор, как умерла мать. Я могла лишь догадываться, как бы сложилась жизнь нашей семьи, останься она тогда в живых, и я знала четко лишь одно: отец любил ее  и хотел бы того, чего хотела она. У меня есть сестра, с которой у нас только начинают налаживаться отношения, но лишь с недавних пор я по-настоящему почувствовала, что мы с ней одной крови. Я стала лучше понимать ее. Я стала видеть в ней черты себя, несмотря на то, что у нас разные матери. А каков это: жить, зная, что есть кто-то, кто все чувствует также, как и ты? Я ведь знаю, что ты не спишь по ночам, теряя сон из-за страха, который обволакивает собой весь позвоночник. Джеймс тоже это знает. Я уверенна в то, что он потерял сон также, как и ты. Иногда, под утро, когда я уже просыпаюсь, я обнимаю тебя и укрываю теплее одеялом и своими руками, я чувствую, как едва начинает восстанавливаться твое дыхание во сне, и понимаю, что всю ночь ты провел едва ли сомкнув глаз. Это лишь начало, любимый. Впереди у нас еще два месяца, восемь недель, до того момента, как малыши появятся на свет и смогут полноценно самостоятельно дышать, а после нас ждут по-настоящему бессонные ночи, в которых мы потеряем счет времени. Судя по тому, какие подвижные и беспокойные они сейчас под моим сердцем, я даже не представляю, с каким грохотом они будут носиться по нашему дому. И Тони. Наша малышка наверняка составит им компанию. Я всего этого хочу, любимый. Если нам предстоит уехать в силу каких-то обстоятельств, я даже не спрошу тебя "куда", а просто молча соберу наши вещи. А пока.. пока наш дом является тем самым местом, где сердцу так спокойно и тепло.
  Детская для наших малышей уже не могла заставить себя ждать. Пришло то самое время, когда я не хочу слушать ни одного из врачей или кого-то из друзей, кто сказал бы, что нам еще рано заниматься детской. Мне нравится приходить сюда и представить, что в каждой кроватке будет лежать наш малыш. Многие.. я знаю, что многие говорят за спиной о том, что невозможно пережить то, что пережили мы и не потерять веру. Они в какой-то степени правы, но я слишком сильно хочу этих малышей, чтобы думать о том, что мы их потеряем. Больше нет. Эдвин и Валерия уже почти совсем взрослые и живут своей жизнью, и, как бы мне не хотелось, чтобы они остались, рано или поздно они будут забегать к нам лишь на выходные. Тони.. она ведь еще такая маленькая, хрупкая, и в то же время такая жизнерадостная, что я не могу позволить себе, чтобы с ее лица исчезла ее улыбка. Она расцвела с тех пор, как мы забрали ее, и.. нет, мы не забрали ее, а вернули ее себе. Она наша родная дочь, Арт, и судя по тому, какой похожей она растет на нас, небеса это также давным-давно решили. Наша малышка точно очень активная. Или это я стала такой медлительной? Из--за беременности я стала куда медленнее передвигаться, потому что каждый шаг мне дается с большим трудом. Так и сейчас, пока Тони быстро вбегала по лестнице на второй этаж, в детскую, где ее ждал ты, я же, уперевшись одной рукой в свою поясницу, медленно поднималась ступенька за ступенькой наверх, давно привыкнув к тому, что пока я беременная, мне не поспеть за нашей дочерью. Помню.. когда Аарон был под моим сердцем, мне не было так тяжело, но теперь там три мальчика и все три мальчика напоминают маме о том, что они хотят есть. В общем, крутят мною как хотят, особенно, когда заставляют ночью по десять раз вставать, чтобы сходить в уборную. Погладив ладошкой низ своего живота, я улыбнулась. Ты знал, что именно это и делает меня счастливой? Сколько бы страха внутри не было, все перекрывается. Ими же. Тремя.
  - Беги, малышка, папа ждет, - Тони обернулась, чтобы подождать меня, но я ободряюще улыбнулась дочери, держась за перила. Я вот-вот подойду. Когда-нибудь и Тони будет в таком положении, но уверенна, что даже спустя годы, я буду думать, что она все еще наша голубоглазая малышка. Мне нравится думать о будущем. Наверное, одно из главных отличий моего прошлого без тебя и нашего настоящего в том, что раньше я не хотела строить планы и полагать, каким может оказаться мое будущее, а теперь, с тех пор, как мы вместе, я часто думаю о том, что будет с нами через пять лет, десять Вариантов событий в моей голове очень много и в каждом из них, мы все также любим друг друга. Я бы хотела, чтобы однажды Тони нашла такого  мужчину, как и ты, и полюбила его также сильно, как я, потому что тогда и только тогда я буду знать, что она в самых надежных руках, чтобы не случилось. Осторожно перешагнув в комнату, чтобы не наступить на связку обоев, я поймала твой взгляд на себе. Мягко улыбнувшись, я сделала несколько шагов к тебе, но тут же почувствовала холодок, пронзающий меня изнутри и задевающий самые отдаленные нервные окончания. Я коснулась ладошкой своего лица, проводя ею вниз и задевая пальчиками свои губы. Выдыхая. Любимый.. ты ведь знал, что меня ты не обманешь. Я взяла бутылку воды из твоих рук и повернулась к нашей дочери: - не нальешь нам с папой чая, солнышко? Пора немного отдохнуть, - я просто не хочу, чтобы Тони о чем-то подозревала. О том, что ее папа думает, что сможет провести маму. Покрутив крышку, я приложила немного усилий, чтобы открыть ее, а после я вложила бутылку в твои руки, задержав ладошку на твоей. Арт. Ты ведь можешь прочитать мои мысли. Можешь обмануть кого угодно, даже самого чопорного и принципиального судью, но меня ты обмануть не сможешь, любимый. Я вижу боль в твоих глазах, как свою собственную. Кажется, мы даже поклялись когда-то в ратуше, что все будем делить на двоих. Неужели ты подумал, что я не замечу и не пойму, в чем сейчас причина?
  Услышав, как дочь сбежала вниз по ступенькам, я ненадолго отвела голову в сторону, а затем, помедлив, подняла глаза на тебя. Я бы хотела сейчас присесть рядом с тобой, но малыши потом не позволят мне встать самостоятельно, поэтому я просто осталась рядом с тобой, но прикоснулась к твоему плечу. Осторожно. К тому самому, где стоило поменять спицы. И.. тебе больно. Даже от такого прикосновения, - не пытайся меня обмануть, Арт, - я не хочу, чтобы ты мирился с болью только по тому, что теперь все твои переживания сосредоточены на нас с малышами. Ты не должен забывать о себе, а я.. я должна была это проконтролировать. Должна была. Я даже начинаю немного злиться. На саму себя за это, - родной, все это не шутки. Мы договаривались, что ты ляжешь на операцию, но боль стала уже сильнее, и ты.. надо было только сказать. Не думай, что все это останется так, как есть. Я знаю, что ты скажешь, что можно подождать еще. Больше уже нельзя, - я отпустила твою руку, отходя в сторону. Думая. Над тем, что нам делать дальше. Нам нужно ехать. Прямо сейчас. Да. Я провела по своим волосам, заправляя один локон за ушко, а потом быстро повернулась к тебе, чуть нахмурив брови: - собирайся, мы едем в больницу, - немного строго, но я не собираюсь принимать отказа и ты должен это знать. Будем считать, что это мое решение, которое я не намерена оспаривать, потому что для меня твое здоровье значит очень много. Я уже чуть не потеряла тебя. Арт. Даже плечо.. могут быть осложнения. Черт. Ну и почему я не проконтролировала это раньше?! Я ведь немного стала рассеянной из-за беременности. Я подошла к тебе и коснулась ладошкой твоей здоровой руки, немного потянув за собой и заставляя тебя привстать: - за руль ты не сядешь, ключи от твоей машины я забираю, до тех пор, пока твое плечо не заживет, - понадобится два месяца значит будем ждать столько, но ты не сядешь за руль и не будешь выполнять никакой физический труд, пока я лично не буду убеждена в том, что с твоим здоровьем все в порядке. Я настроена более, чем серьезно, пусть и кажусь со стороны строгой, Арт, я просто переживаю за тебя. Если ты забыл об этом, я тебе напомню и уж точно от своего не отступлюсь. Я шагнула из детской в сторону нашей комнаты. Я ведь не шутила, что за рулем ты не поедешь. За рулем буду я.

+2

4

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png

Наверное, лучшее, что можно услышать - смех твоих детей. Искренний. Всегда желанный. У меня в памяти его осталось не так уж и мого, пусть я и старался сделать жизнь Валерии и Норбита беззаботной, но искренним был не только смех, но и их страх и непонимание в том, почему их мама ведет себя по отношению к ним не так, как это должна делать любящая и заботливая мать, а как совершенно чужая женщина, что вдруг зашла в дом на пару минут в гости. Мне нечем им было все это объяснить. Я не мог рассказать правду. Я не смел открыто сказать о том, что Норе они были не нужны и потушить в их взглядах огонек надежды, где они все еще верили, что мама их любит. Это было не так, но об этом знал лишь я, а они продолжали верить в то, что осталось все таким же невозможным и все такой же детской несбывшийся мечтой. Лучшее, что можно слышать - смех, которым сейчас я наслаждаюсь, играя с нашей дочерью, подбрасывая ее наверх и ловя, давая ей ощутить невесомость и уверенные руки отца, который никогда не позволит ей упасть. Мы сейчас с Тони были в гостиной моей матери, которая хлопотала на кухне, пытаясь приготовить для внучки угощение, которое Тони в полной сохранности привезет домой и притронется к нему лишь тогда, когда и ты согласишься его попробовать. Мне нравилось наблюдать за вами. Как она повторяла за тобой почти все твои действия, когда вы вместе готовили, или ты складывала вещи после стирки, развешивая мои рубашки в нашем шкафу. Она вырастит чудесной женщиной, ведь пример, который она видит перед собой в виде своей мамы, самый лучший, который может достаться любой маленькой девочки, что смотрит на мир еще не до самого конца осознавая, что же ее дальше ждет. Я вновь подбросил дочь, закидывая ее себе на плечо и повалив на диван, начиная щекотать. Ее звонкий смех перебил мой стон, который я моментально подавил в себе, закусывая с силой губы изнутри. Плечо уже давно о себе не напоминало, но если бы я пару секунд назад не уложил Тони на диван, я бы ее уронил, так как боль вырвала нервы с таким же звоном, как и смех нашей дочери, что затихает и она встревожено смотрит на меня. Кажется, у нас с ней появится общая тайна. Пусть мы ее и учим тому, что ложь это последнее, что принимается в нашей семье, но я не прошу ее врать. Или... ладно, я сейчас буду просить нашу же дочь соврать тебе, хотя разве если не задавать вопросов и на них просто не отвечать, это можно назвать ложью?
- Там бабушка, кажется, закончила готовить твой любимый пирог, пойдем, посмотрим?
Я отвлекаю ее или же самого себя, помогая подняться Тони с дивана и идя следом за ней. У мамы можно попросить обезболивающие. И пообещать ей же, что я в ближайшее время запишусь на прием. Она поймет, почему я не хочу беспокоить тебя и даст мне время. Хотя несколько недель. Не так уж все и плохо.
- Елена сказала, что ты пропустил плановый осмотр. Леннарт, если сердце не беспокоит, это не означает, что ты вдруг стал здоров.
Я сел за кухонный стол, отодвинув стул... даже не сразу поняв, что занял место отца, на котором он всегда сидел за обеденным столом.
- Не пропустил, а перенес, это совершенно разные вещи, мама.
- Рене знает?
- Моя жена контролирует все мои медицинские карты, думаешь не знает?

Я чуть усмехнулся, проведя пальцами по краю стола. Ты следишь за моим здоровьем и я... я с этим смирился, потому что проще было подчиниться, чем ежедневно спорить о том, что есть овощи мне надоело. Их не так уж и много в моем рационе, чтобы я был столько категоричен. А вот сигареты. От них я почти так же отказался. Редкая сигарета, которую я выкуриваю... это так же не столь критично, как было раньше, когда по утрам я заезжал в магазин и покупал себе новую пачку сигарет. Ее хватало на день. Почти всегда. Я задел пальцами глубокие царапины на столе. Помню, как отец от злости вонзил нож в стол. Кажется, в тот день я объявил о своем поступление на факультет права. Я не дал ему возможность успеть подать мои документы в военное училище и это... я бы сейчас отдал многое, чтобы это вновь пережить. И разделить все это с тобой. Но он уже давно мертв и сложно рассказать о человеке столько же открыто, когда в голове возникает образ его мертвого тела в гробу.

http://i.imgur.com/n2Yx8RP.gif

Вчера ты признавалась мне в любви,
душа воскресла для тебя и счастья.
И я молюсь: «О, Боже, огради
ее, меня и нежность от ненастья!»

  Иногда в жизни самое важное  уверенность. Нет, не в самом себе, а именно в людях, которые находятся рядом с тобой. Уверенность в их искренности и честности. В их желании быть частью твоей жизни по собственной воли и без поисков выгоды от того, что они оказывают тебе помощь и тратят на тебя свое время. Самое важное в жизни - уверенность в тех людях, что являются частью тебя самого. Являются твоей семьей, от которой невозможно утаить собственные эмоции и если появляется желание поделиться чувствами и переживанием, так ты идешь именно к этим людям. Без страха и сомнения. Мечта. Многие именно так об этом скажут. Реальность. Отвечу на это именно я. Потому что моя реальность состоит именно из той мечты, в которую каждый желал бы окунуться, а я же в ней живу изо дня в день и не желаю этим ни с кем делиться. Нет, нас нельзя назвать идеальной семьей, у которой все разложено по полочкам и нет никаких неприятностей или же недопонимания друг друга. В этом доме было достаточно крика. Было достаточно слез. Проклятий и хлопаний дверей, что резким прочерком ограничивали пространство, в которое более нельзя было входить. Мы - люди. Живые. Обычные люди. Семья, в которой ссоры обычное дело, тем более с характерами, которыми каждый из нас наделен. Но сколько бы мы не ругались, я всегда знаю одну простую вещь, что если кому-то из нас понадобиться помощь, вся обида будет забыта в ту же секунду. Я знаю одну простую вещь, что узнав о том, что мои руки по локоть в чужой крови, ты не будешь смотреть на меня с осуждением, а возьмешь мои руки в свои и поможешь эту самую кровь отмыть, помогая избавиться от ночных кошмаров и терзаний моей совести. Ведь это действительно мечта каждого мужчины, иметь рядом с собой сильную женщину, в чьих глазах всегда можно разглядеть любовь и желание посидеть в молчании, когда это требуется. Для кого-то мечта, а для меня моя собственная жизнь, в которой я иногда путаюсь, все еще не веря в происходящее. Все еще сложно. Иногда. Когда во мне мелькают сомнения в собственных силах и появляется страх тебя подвести, ведь именно ты в меня веришь безоговорочно. И на нашей совести не мало вещей, которые вряд ли можно оправдать перед Богом, но перед друг другом нам уже давно не нужно оправдываться. Мы дышим одной правдой. Одними чувствами. Одними эмоциями. Может, еще и от этого любая ложь, которая лишь пытается пробиться в нашем с тобой сознании, моментально чувствуется другим и ее уже невозможно скрыть? Я разделяю эмоции с собственным братом, но даже от него мне удавалось утаить многие вещи, а может, он лишь отменно играл, когда настолько был слеп и не понимал, что с Еленой мы слишком далеко зашли в нашем с ней общении. Я в этом слишком давно запутался и бросил попытки во всем разобраться, ведь сейчас уже в этом нет никакой разницы. Сейчас все прошлое отошло на тот дальний план, который затягивается предрассветной дымкой тумана и расплывается, делаясь с каждой минутой все более размытым очертанием прошлых событий. Они стираются из памяти. Забываются. Возможно, придет время, когда они вновь о себе напомнят. Возможно, прошлое вообще никогда не остается в прошлом, но сейчас происходят те события в моей жизни, которые мне хочется разделять не с ним и не с образами из той жизни, где не было тебя, а с тобой... наше настоящее, в котором и предстоит разбираться, расставляя в нем приоритеты. Сейчас ли. Поздней. Самое главное как раз в том, что эмоции, от которых всегда с таким желанием отказывался мой брат, ненавидя нашу с ним связь, принимаются тобой. И это единственное, о чем я вообще когда-либо смел мечтать. Лишь надеяться. Что в моей жизни будет один всего лишь человек, которому мои чувства и моя боль, никогда не будет равнодушна. Но... знаешь, в чем сейчас вся ирония? Именно сейчас бы я хотел увидеть твой холод и твое равнодушие. Твои мысли о себе самой, а не о том, что больно мне. Люди иногда путаются в собственных желаниях, и я не исключение.
  Я проводил взглядом нашу дочь. Не знаю, что будет через несколько лет, когда ей исполнится четырнадцать и у нее начнется переходный возраст, но об этом я не успел подумать и с Валерией, что кажется вот-вот придет и скажет, что они с Эдвином решили пожениться. Я не хочу, чтобы Тони взрослела и вдруг так же влюбилась в одного из своих братьев. Пусть и дальше будет нашей маленькой принцессой, что с таким желанием помогает тебе, а не сбегает среди ночи на свидания, думая, что мы не слышим, как она выбирает из окна своей спальни. Я принял протянутую тобой бутылку, зажав ее пальцами здоровой руки и слегка вздрогнув, когда ты прикоснулась к больному плечу. Перед глазами вновь все медленно потемнело, и я почувствовал, как пересохли губы. Я не в силах с тобой спорить. Бесполезно доказывать о том, что боль еще умеренная и плечо лишь изредка о себе напоминает. После моего падения, когда я его и повредил, пытаясь убедить наших с тобой детей выбраться из домика на дереве, оно болит почти всегда. Хорошо, не болит, но усталость именно в нем приходит быстрей, от чего сильные физические нагрузки уже давно невозможны. Так что в итоге изменилось? Боль стала сильней, но это не означает, что я должен сразу же бежать в больницу.
  Я поднялся с ящика, поднося к губам горлышко от бутылки и делая несколько глотков.
  Ты слишком драматизируешь данную ситуацию.
  - Родная моя, я обещал, что лягу на операцию, и я сдержу данное тебе обещание, но тогда, когда это потребуется, а не при легкой боли, - я оставил бутылку на одной из ножек стремянки, на которой совсем недавно стоял, приделывая карниз. Мне нужно отдохнуть. Как и тебе, а не... я старался говорить спокойно, когда подошел к тебе ближе, но ты... мой вдох, - Рене, мы, ни в какую больницу не едем, - я вышел вслед за тобой из детской наших сыновей, оставляя свет не выключенным. Мы с тобой туда вернемся. Я подавил в голосе раздражение. Со мной не нужно нянчиться, как с малым ребенком. Все, что мне нужно: посидеть пять минут спокойно, выпить пару таблеток, и мы с тобой продолжим работу. У нас ее не мало, чтобы тратить время на пустые поездки по больницам. Я остановился между спальнями. На пару секунд. Делая выдох. Растирая пальцами виски, заставляя себя успокоиться. Только после этого я зашел в нашу спальню за тобой, - во-первых, уже довольно поздно, а ситуация с моим плечом, терпит до утра. Во-вторых, на улице сильный снегопад и все дороги замело, чтобы сейчас опрометчиво садиться за руль и надеяться, что до больницы мы доберемся раньше следующего дня. А, в-третьих, ты на седьмом месяце беременности, чтобы я позволил тебе сесть за руль. Я еще не выжил окончательно из ума, чтобы ты думала, что я позволю тебе сидеть за рулем, а если ты думаешь иначе, то тогда твой муж тиран, - я не спрашивал тебя. Как и ты пару минут назад, ставя перед фактом в том, что мы едем в больницу. Я стоял в дверях спальни, отойдя от прохода всего лишь на пару шагов дальше, и ставил точки в твоем решении. Мы остаемся с тобой дома. Это единственное, что мы с тобой сейчас сделаем. И в моем голосе нет должной ему мягкости, которая свойственна ему, когда мы что-то обсуждаем. Я не намерен ничего обсуждать. Я слегка пожал плечами, - и последнее. В-четвертых, нам не с кем оставить Тони, няню в такую погоду не вызвать, - ты множество раз убеждалась в том, что со мной временами спорить совершенно бесполезно. Я не выйду из дома. Не раньше утра. Ты не сядешь за руль. Не раньше того времени, когда родишь. И на этом точка. Я развернулся, выходя из спальни. Ты, вроде как, просила Тони налить нам чай. Я бы не отказался и от ужина. И как-то неожиданно, я вдруг забыл о том, что должен беспокоиться о твоем настроении и быть спокойней. Я ведь уже начал жалеть о своей резкости и категоричности. Спускаясь вниз, но думая о том, чтобы сразу же вернуться в спальню.

Отредактировано Lennart Akesson (02.11.2016 15:12:01)

+2

5

http://s7.uploads.ru/d/s8Qpv.gifhttp://s6.uploads.ru/d/TBh52.gif
но где-то горел огонёк мой упрямый,
и он не сдавался,
и было СВЕТЛО

.    .    .    .    .    . 

Я давно позабыла о том что такое отдых. Пожалуй, я от него даже отвыкла настолько, что с тех пор, как я ушла в декретный отпуск, я не могу привыкнуть к тому, что у меня появилось столько свободного времени. С одной стороны я этому безумно рада, потому что теперь я могу больше времени находиться дома, а это означает, что я больше времени могу проводить с тобой и с Тони, а с другой стороны, когда ты задерживаешься на работе, я еще больше начинаю переживать, чувствуя, как сердце истосковывает по тебе. В который раз за прошедшую неделю, я решила протереть пыль в нашем доме, и пока я аккуратно водила тряпочкой вдоль рамки с нашей фотографии, наша дочь рисовала, сидя на полу у журнального столика. Я обернулась на ее голос, тепло улыбнувшись ей:
  - Мам, смотри, что я нарисовала! - я поставила рамку с фотографией обратно на полку и подошла к дочери, присаживаясь на диван и хлопая по месту рядом с собой, приглашая ее сесть рядом. Теперь я не могу, также как и раньше садиться на пол и также легко подниматься. Теперь мне даже трудно застегивать себе сапоги, что уже бессмысленно думать о том, что мне хочется сесть рядом с нашей малышкой, поджав ноги под себя и продолжить рисовать вместе с ней. Через пару месяцев, когда появятся мальчики, быть может, я уже приду в форму и не буду зависима в своих элементарных потребностях. Пусть мне и нравится, как ты помогаешь мне одеваться, когда это требуется.
  - Что это у нас? Ты нарисовала нашу семью, Тони? - малышка забралась рядом со мной на диван, пока я рассматривала ее рисунок. На ней были изображены все, включая Валерию и Эдвина, но были.. там были наши сыновья. Тони нарисовала еще неродившихся тройняшек и я не знала, что трогает меня сильнее: то, что она думает о них или то, что одного из них она держала за руку на рисунке. Я почувствовала, как глаза становятся влажными и я, притянув малышку к себе, я улыбнулась, касаясь губами ее макушки.
  - Да, смотри, это мои братья, - она водила пальчиком по рисунку и остановилась лишь тогда, когда указала мне на одного из наших сыновей, которого на рисунке наша дочь держала на руку: - а вот это Марк. Вы ведь назовете его с папой Марком? - слова застыли где-то в горле, пока наша дочь продолжала рассуждать о фотографии, описывая каждого члена нашей семьи. Я просто не знала.. не знала, что такой маленький ребенок способен так по-взрослому рассуждать. И имя.. мы назовем ведь его так, любимый. Я уже хочу тебе об этом рассказать, но придется ждать до вечера, когда ты вернешься домой.

  Нельзя бесконечно жить надеждами. Постепенно, со временем изменения времен года, надежда будет осыпаться с нас, как листья с деревьев, пока мы не останемся оголенными с оказавшимися ранами на виду. Будет глупо отрицать, что я переставала верить в то, что когда-нибудь я смогу забеременеть и, что куда сложнее, выносить малыша, чтобы после увидеть твои счастливые глаза. Годы шли и надежды становилось все меньше. В конечном итоге, мы бы оба смирились с тем, что нам просто не дано стать родителями наших малышей, пусть бы это и не изменило того, как сильно я тебя люблю. Но мы не жили надеждой, Арт. Мы ее воплощали. Наша жизнь не пустые слова и бессмысленные обещания и судьба это поняла, как и то, что мы не собираемся сдаваться даже перед лицом самой страшной опасности. Иногда я замечаю в глазах своих подруг зависть, а иногда неприкрытое любопытство, которое они даже не скрывают, спрашивая меня о том, почему мы до сих пор вместе и не расстались после всего, что было между нами и в наших жизнях? Я всегда отвечаю, что, когда по-настоящему любишь, и представить себе не можешь другой жизни. Как бы ни было тяжело и сколько бы не было пролито слез, я не хочу другой жизни. Той, где не будет тебя. Мне не нужны ни чужие слова восхищения, ни золотая клетка, ни ничья бесконечная любовь, кроме твоей. Если бы мне предложили прожить спокойную жизнь, полную радости и любви, но без тебя - я бы отказалась. Мне это не нужно. С тех пор, как я убедилась в том, что сумела найти не лучшего, нет, не идеального, а своего мужчину, я перестала думать о ком-то еще. Я ведь думала, что не встречу тебя. Думала, что не смогу найти того, с кем готова буду прятать труп и сбегать из тюрьмы. Утрировано, да, но с тобой я никогда и не подумаю - а зачем мне это? - с тобой я буду идти до конца, думая только о том, что иначе и не могло быть.
  Очень часто говорят, что когда мы счастливы - нам хочется поделиться этим ощущением со всеми вокруг. Я бы сказала, что ничего подобного. Я счастлива с тобой каждый миг, который мы проводим вместе, и если разделять это счастье, то лишь с тобой. Жадная? Пожалуй, только в том, что касается тебя и твоего внимания. В этом я ни с кем не хочу делиться. Я всегда хочу сохранить наше счастье внутри нашего дома. Пусть здесь будет тепло, а за пределами.. по сути, это неважно. Даже если будет лить сильный дождь или идти снегопад, и ты, и я, в любую непогоду найдем друг друга здесь. Я бы хотела, чтобы и наши дети хотели сюда возвращаться. В место, где их всегда ждут и приму любыми. Я не хочу, чтобы кто-то из наших детей пережил то, что когда-то пережила я. Я не просто уехала, я сбежала, чтобы не чувствовать себя лиiней там, где меня не ждут. Конечно, изначально Нью-Йорк был не самым гостеприимным городом, для француженки, которая еще не в совершенстве знала английский язык, но благодаря моей тете, я поняла, что не прогадала с тем, что решила кардинально изменить свою жизнь. Если бы я осталась тогда в Париже, я бы не встретила тебя, а.. мне этого не надо. Ничего, что было бы у меня без тебя. Я все еще думаю на французском языке. Вся моя речь давно звучит на английском, от моего акцента едва ли остался мимолетный след, который может появляться лишь тогда, когда я позволяю себе расслабиться. Лишь ночью я могу разговаривать во сне и непременно я говорю на своем родном языке, наутро пытаясь уловить твою таинственную улыбку, в которой я понимаю, что ночью вновь заговорила на французском. А какие непристойности звучат на моем родном языке. Черт. Мне не хватает наших бурных ночей вместе и совсем неудивительно, что даже во сне мои руки блуждают по твоему телу тогда, когда мы не можем позволить себе что-то большее в силу моей беременности. А еще я часто слышу от Тони вопросы о Франции: ей нравится повторять за мной разные слова и я почти уверенна в том, что она обязательно изучит этот язык. У нее есть способности, любимый. Они проявляются уже сейчас. Посмотрим, что будет дальше.
  Ты бы сказал, что дальше на первом месте стоит моя беременность и наши малыши, но я отвечу иначе и скажу, что на первом месте то, что сохранит тебе жизнь. Мне тяжело справляться с ночными кошмарами, в которых ты ускользаешь из моих ладоней в руки смерти. Любая мелочь.. она может сказаться на тебе хуже, чем на остальных, потому что к твоим годам твой организм уже успел пережить слишком многое. Думаешь, я не боюсь, что ремиссия закончиться? Для меня это.. я боюсь даже думать об этом, Леннарт. Поэтому я сейчас серьезно настроена, пока перехожу в нашу комнаты. Мы поедем в больницу и причем немедленно, чтобы сделать то, что надо было сделать еще несколько недель назад. Больше никаких отсрочек. Когда же ты поймешь, что никогда нельзя ждать? Судьба не терпит таких ошибок. Тем более в здоровье, где всего одна неделя может оказаться решающей и от нее будет зависеть, будешь ли ты жить дальше, или нет. Ты, вероятно, захотел лишиться руки, так? Как же еще я объясню то, что в тебе до сих пор стоят старые спицы? Я беременна, но я не совсем беспомощна, чтобы думать только о себе, и вполне можно уделить немного времени на то, чтобы оказаться на этой операции. Волнение подкатывает к горлу, в то время как сердце начинает немного громче шуметь в груди. Меня даже слегка бросило в пот от мыслей, что твое здоровье находится под угрозой. Я провела ладонью по своему виску, а затем и по волосам, оказываясь в нашей спальне. Слыша шаги позади себя. Мы едем в больницу. Я открыла шкаф, чтобы достать с одной из полок свой теплый свитер. Единственный, который сейчас налазит на меня и прикрывает мой животик. С каждым месяцем он все больше и больше. Причем настолько.. насколько у меня не было ни при одной беременности. Я закрыла дверцу шкафа, недовольно выдыхая. Ты.. черт. Леннарт! Ну о чем ты сейчас говоришь?! Я сжимаю зубы, отводя от тебя свой взгляд. Можешь говорить.. это не изменит ничего. Ты пытаешься меня обмануть сейчас в том, что ничего страшного не произошло, и, быть может, я поверила в это, если бы не видела по твоим глазам, насколько сильная боль пронзила тебя.
  - Леннарт, ты.., - я остановилась, потому что почувствовала, как злость начинает меня душить. Ты был слишком серьезен сейчас, а твой голос.. хорошо! Пусть так! Давай посчитаем сейчас, что тебе можно верить и действительно ничего не произошло, но КОГО ты хочешь обмануть, Арт? Я согласна с некоторыми произнесенными тобою вещами, но только не с тем, что твое плечо может подождать. Месяц назад  - еще да, а теперь уже никак нет, - хорошо, - сухо ответив тебе, я отвернулась, обратно закидывая свой свитер в шкаф. Если с тобой все в порядке, то хотя бы докажи мне это, чтобы я не провела остаток ночи в борьбе со своими страшными мыслями, в которых я буду бояться, что слезы вот-вот начнут меня душить и мне станет тяжело дышать. Ты не понимаешь, что для меня означает твое здоровье. И больше.. больше я не позволю себе пускать все на самотек. Я этого.. себе не прощу. Ты должен был быть в больнице уже давно и сейчас бы ни было ни боли, ни возможных последствий от нее. Я не смотрела тебе вслед, пока ты выходил из комнаты. Сделав несколько глубоких вдохов, я положила одну ладошку на свою поясницу, поворачиваясь и выходя из комнаты. Тони ждет внизу. В чем ты прав, так это в том, что няня не приедет так поздно к нам к домой, но если ей хорошо заплатить, то и не подумает про непогоду, а примчится сюда. Все еще недовольно хмурясь, я вышла к лестнице, с которой после медленно спускалась. Подумать только, пока только Тони бегает по ней вверх-вниз, а скоро придется ставить ограждения для наших малышей. Если, конечно, их папа сначала пройдет через простую операцию и восстановится! Я не хотела, чтобы дочь видела нас сердитыми, поэтому к тому времени, как я спустилась вниз и прошла на кухню, я постаралась стереть с лица свое недовольство, но мы друг с другом знали, что оно никуда не делось и не исчезло.
  - Мам, мы достали блинчики! - я коснулась пальчиками столешницы, подходя к дочери, которая держала в руках тарелку с блинчиками, которые я приготовила еще утром. С улыбкой кивнув дочери, я взяла сахарницу и поставила ее на стол, краем глаза видя то, как ты садишься за стол. На столе стояли три кружки с чаем: Тони сделала то, о чем я ее просила. Обычно я пью чай без сахара,но беременность творила со мной странные вещи и пока я не могла переносить чай без сахара, поэтому и поставила сахарницу на стол. Помогая Тони поставить блинчики на стол, я задумалась о том, что было бы неплохо достать варенье, но дочь меня опередила. Взглянув на меня и коснувшись своими крохотными пальчиками моей ладошки, она обратилась к нам:
  - А можно я достану бабушкино вишневое варенье?
  - Конечно, можно, солнышко. А папа откроет нам банку. Верно, папа? - наши взгляды с тобой встретились и я понимала,  какие мысли сейчас крутятся в твоей голове. Но и ты пойми меня, Арт. Пойми, что мой страх за тебя растет с каждым днем, а твое здоровье лучше не становится. Хватит уже того, что было. Зачем еще хуже запускать все? Пусть мой голос и звучал спокойно, по моим глазам легко можно было определить, что я волнуюсь и жду доказательств твоих слов о том, что все это может подождать. Может, и действительно это не требует сиюминутного исполнения, но если так, докажи, что у тебя ничего не болит, а не думай о том , что я не догадываюсь о том, что ты пьешь обезболивающие. Просто будь со мной честным. Мы ведь никогда от друг друга ничего не скрывали. Так что изменилось?

Отредактировано Renee Akesson (01.11.2016 20:44:54)

+2

6

Если полюблю то полюблю всем сердцем,
Каждым вздохом, мыслью, взглядом,
Сердца частота на сотнях килогерцев,
Буду я кружить красивым снегопадом

http://i.imgur.com/vTLixaf.png http://i.imgur.com/MOtaDdf.png

  Иногда всё может поменяться в считанные секунды. Один лишь вдох или же прикрытые глаза дольше, чем на секунду и когда ты их откроешь, то ты можешь уже не узнать мир, который окружает тебя. Людей, которые продолжают быть частью твоей жизни, но они для тебя совершенно чужие и ты более уже не понимаешь того, чего же именно они от тебя хотя. И слова, те правильные и нужные слова, которые всегда приходили сами собой, больше уже не звучат в твоей голове. Иногда все может поменяться на одном лишнем ударе сердца, которое решит вдруг остановиться, но именно в наступившей тишине, вдруг найдутся причины, по которым оно должно быть вновь сильным и вновь долго отстукивать ритм жизни. Причины. Одна главная причина. Человек, чье сердце готово остановиться следом за твоим, обязан продолжать жить и смотреть на небо над своей головой без скорби в глазах и той потухшей улыбкой, которая более уже никогда не коснется его губ. Все иногда меняется очень быстро, и мы сами не до самого конца осознаем, как так выходит, что из сотни и тысячи людей, мы в итоге находим одного единственного, который понимает нас на одном лишь нашем полувдохе или же по чуть сбившемуся ритму ударов в нашей грудной клетки. Лет пятнадцать назад, я смело бы утверждал о том, что все это лишь выдумки тех фантазеров, которые до самой своей старости витают в облаках и продолжают мечтать, как дети. Еще лет пятнадцать назад, я бы слушал, не скрывая ироничную улыбку на своих губах, если бы кто-то мне пожелал рассказать о том, что у меня когда-нибудь появится смысл смотреть на жизнь иначе. А сейчас же… я и сам могу о многом рассказать. О том, что даже если ты и сам не веришь в счастье, но оно существует в этой жизни и может, ты все же вдруг станешь его достоин, что он чуть смелей переступит порог твоего мира и окажет тебе честь в своем присутствии. Сейчас же, я могу рассказать о том, что если сердце и готово остановиться, так лишь из-за переизбытка страха за человека, в глазах которого и находишь собственную жизнь. Я усмехался когда-то, разглядывая со стороны нелепость людей, которые живут одной лишь романтикой, а теперь же, я вдруг неожиданно оказался на обратной стороне и вдруг понимаю, что мне совершенно не стыдно выглядеть нелепым и смешным, если это будет делать счастливой именно тебя. Какая разница, что думают те, кто, как и я, когда-то, все еще думают, что жизнь может быть полной лишь от насыщенности в ней со стороны работы или же пустого общения с людьми, что волнами набегают и уходят, оставляя после себя лишь послевкусия безразличия. Мне самому нравится больше горечь на кончике языка, которую я теперь чувствую постоянно, когда мы с тобой ругаемся, и я понимаю, что не могу протянуть лишнюю минуту без того, чтобы вновь увидеть на себе твой взгляд, заполненный любовь и тоской по мне. Ты выжгла все безразличие из меня и может, именно от этого, работать мне стало чуть тяжелей, чем до встречи с тобой. Я более не чувствую безразличия и к своим клиентам. Есть ненависть. Есть злость. Есть жалость. Но нет пустоты, которая когда-то и управляла всей моей жизнью, давая мне иногда необходимую для меня передышку, чтобы окончательно не шагнуть за грани безумия и, полнейшей тоски от собственной жизни и семьи.
  Знаешь, о чем я довольно часто думаю и можно сказать, мечтаю? Чтобы у нас с тобой появилась возможность съездить во Францию. Чтобы у меня появилась возможность увидеть другую сторону той твоей жизни, где я еще не был частью истории и возможно, никогда бы ей и не стал, если бы в один из дней, ты не решилась и не села в самолет до Нью-Йорка. Если бы здесь ты поддалась, сдаваясь, когда тебе было тяжело, и решила бы вернуться домой. Не понимаю, почему до сих пор не купил билеты. Еще до твоей беременности. Почему не выкроил пару недель выходных на работе и не увез тебя, ничего не рассказывая о том, куда именно мы с тобой едем и зачем. Лишь в аэропорту, когда пришлось бы проходить регистрацию. Может… когда-нибудь. Ведь у нас есть еще время. Есть возможность, которую я обязательно воплощу в жизнь, чтобы увидеть собственными глазами тебя в твоем мире без меня. Пусть у меня и не будет возможности познакомиться с твоей матерью и твоим отцом, но я хотел бы верить, что сумел бы понравиться этим людям. Что твоя мама видит с того самого неба, в которое мы так часто заглядываем и которое живет и в твоих глазах, что ее дочь счастлива. По-настоящему счастлива и я делаю все, чтобы это счастье в ней, прожило как можно дольше. Даже упорствуя и не соглашаясь. Даже позволяя своему голосу звучать грубей, чем следовало бы и, уходя, не давая тебе договорить. Даже так, но я стараюсь заботиться именно о тебе. Пусть ты можешь и думать, что я не понимаю, что ты переживаешь из-за меня. Волнуешься. Боишься. Пусть, ты можешь думать, что моя безответственность по отношению к собственному здоровью ничто иное, как нежелание думать именно о тебе, о твоем страхе за меня, но иногда я просто не успеваю думать о самом себе. Вот только просто, последние месяцы… последние месяцы, у меня и не было времени думать о себе. О своем здоровье. О том, что боль рано или поздно станет сильней, что в итоге все обернется лишь большим осложнением и твоим нежеланием принимать моего решения. Я не успеваю. За всем. Я не успеваю следить за тем, что иногда моя усталость накатывает на меня с такой силой, что я отключаюсь на диване в собственном кабинете, стоит мне лишь закрыть дверь и прилечь, обещая же себе, что это на несколько минут. Я не успеваю думать о том, что за всем, что на меня навалилось в эти месяцы, я должен еще успевать заехать в больницу, чтобы записаться на прием, а после оставить тебя одну дома. И не так уж и важно, что я даже не стараюсь. Не в этом. Ведь нужно было лишь попросить детей остаться с тобой. Нужно было лишь поговорить с матерью, и она бы перебралась к нам настолько времени, сколько бы потребовалось мне на то, чтобы мое плечо вновь пришло бы в рабочее состояние и мне более не пришлось бы удерживать боль при помощи таблеток. Я все это знаю, вот только… я не понимаю, что именно мне мешает все это сделать. Может, я просто не желаю сам оставлять тебя дольше, чем требуется, чтобы хотя бы выполнять минимум тех обязанностей, что связанны с моей работой. Может, именно мои сны, в которых уже давно нет ярких красок, заставляют меня сокращать те часы и минуты, которые я нахожусь не рядом с тобой и не могу все контролировать. А я более не желаю терять контроля. Хватит. Хватит и того, что целые сутки я боялся дышать, отдавая весь кислород тебе и нашим сыновьям, чтобы ты боролась вместе с ними и дождалась меня. Хватит тех суток, когда в тенях я видел призраки собственного прошлого и слышал шорох крыльев смерти. У меня до сих пор пересыхает горло от страха, стоит мне лишь вспомнить те сутки, когда я не знал, вернут ли мне тебя.
  И я стараюсь. Действительно стараюсь унять собственное раздражение, когда спускаюсь вниз к нашей дочери, я уговариваю себя в том, что мы с тобой обязательно еще договорим. Чуть поздней. Уже после того, как уложим Тони спать и сами окажемся в нашей кровати. Когда ты поймешь, что я не отказываюсь ехать в больницу, просто саму поездку прошу отложить до утра и до того момента, когда по улицам города вообще будет возможно проехать. Не такое уж невозможное желание и к нему довольно просто прислушаться. Я помогаю нашей дочери вытащить из холодильника тарелку с блинчиками, отдавая ей их, а сам обошел стол, занимая свое место. Никогда и подумать не мог, когда наблюдал за тем, как мой отец занимает место во главе стола, что когда-нибудь будут таким же в этом, как и он. Я наблюдал краем глаза за тем, как ты спустилась, готовый броситься к тебе сразу же, если вдруг ты оступишься на лестнице или же тебе станет плохо, что ты не сможешь устоять на ногах. Я постоянно за тобой наблюдаю, каждый раз, чуть улыбаясь, когда мы встречаемся взглядами, но сейчас я не позволил тебе увидеть, что все так же слежу за твоими движениями. За тобой. Я знаю, что тебя совершенно не устраивает, что я ушел, не дав тебе ничего возразить в ответ на мои слова. Мои аргументы в сторону того, что мы не едем в больницу немедленно. Мы с тобой не умеем оставаться в подвешенном состоянии. Не ты, не я, не любим оставлять что-то недосказанным, но… я знаю и то, что при дочери отношения мы выяснять не будем. Это не совсем правильно, прикрываться дочерью от разговора, но я и за это чуть поздней попрошу у тебя прощения. Вот только ты…
  Рене.
  Я чуть слышно кашлянул, не высказывая свое недовольство в словах. Я смотрел на тебя. Не отрываясь. Чуть исподлобья. Ты ведь прекрасно знаешь, что я сейчас не буду способен даже нож сжать в руке, не говоря уже о том, чтобы открыть крышку на банке. И ты сейчас ничем не лучше меня самой. Манипулируешь нашей дочерью ради собственной цели, чтобы доказать мне то, что я знаю и без тебя. Я за ней прячусь, а ты через нее, заставляешь чувствовать меня вину еще острей.
  - Если мама этого, настолько сильно хочет, - мне с огромным трудом сейчас удалось процедить эти слова не сквозь зубы. Принимая банку с вареньем у дочери. Тони ведь еще ни разу не видела того, как мы с тобой ругались. Не Эдвин, не Валерия. Они лишь заставали уже руины, которые мы оставляли после себя, но не сам разгар разгрома наших с тобой отношений. Мы никогда не позволяли себе ругаться при детях, потому что всегда отдавали себе отчет в том, что, сколько бы мы не ругались, дети не виноваты в наших собственных проблемах. И Тони… я улыбнулся ей. Она меня когда-нибудь простит. Когда подрастет и поймет, насколько же у нее иногда невыносимая мама, что не способна отступить, когда чего-то вбила себе в голову. Да, это одно из многого, за что я тебя когда-то полюбил. Ведь именно это качество тебе не дало оставить меня одного в клинике в Германии, куда я улетел, чтобы умереть, но сейчас… сейчас я готов проклясть тебя за это самое качество, в которое я все так же сильно влюблен. Я немного отвел руку в сторону, в которой держал банку с вареньем, чуть подняв ее выше, а после разжал пальцы, давая банке упасть на пол и разбиться. Банка развалилась на куски, давая варенью слизкой массой оказаться на паркете. Я смотрел в этот момент именно на тебя, - видишь, папа смог открыть банку вопреки сомнениям мамы, - поступок ребенка? Да. Сделай это Эдвин, он через мгновение бы получил от меня же подзатыльник. Но я не думаю о том, сколько сейчас в этом глупости и все от того, что твое давление вызывает во мне приступ злости. Еще больший. И он меня душит. Я почти сорвался в желании заорать на тебя, что мое решение не оспаривается и если тебя это не устраивает, значит, у нас не получится сегодня прийти к единому мнению. Я ЛИШЬ ПРОСИЛ ПОДОЖДАТЬ ДО УТРА! Я отодвинул с шумом стул, поднимаясь из-за стола. Семейный ужин откладывается. Видимо. – Я вызову такси, потому что ТЫ за руль не сядешь, а ты позвони моей матери и попроси ее присмотреть за Тони, раз так сложно услышать просьбу собственного мужа, - мой телефон остался в моем кабинете. Я именно там по нему разговаривал последний раз, когда давал последние поправки по завтрашнему суду. Мне за многое придется извиняться. Слишком, кажется, многое.

Мы с тобой больше не разговаривали. С того момента, как я ушел из кухни. Я слышал твой голос и то, как ты разговаривала с Тони, а после с моей материю. Усталость и боль, сводят меня с ума. И то раздражение, что обжигает мои вены, оно вызвано ведь не твоей настойчивостью, а как раз тем, что именно я довел до всего этого, не предприняв никаких действий раньше, чем боль бы стала настолько сильной. Я злюсь, но именно на самого себя, но настолько устал, что не способен эту злость удержать внутри, выплескивая ее на тебя и нашу дочь, что сейчас явно пытается понять, что происходит с ее отцом. Мне нужно будет с ней поговорить. И все объяснить. Просить прощения нужно будет не только у тебя. Я сидел на диване в кабинете, слегка постукивая здоровой рукой по краю, сжав пальцы в кулаки. ИДИОТ! Я резко выдохнул. Поднимаясь и выключая свет. Я действительно вызвал такси, которое скоро должно будет подъехать. Мы дождемся мою мать, а после все же поедем в больницу. И я дождусь тебя на улице. Мне не помешает свежий воздух. 

Отредактировано Lennart Akesson (13.11.2016 14:11:42)

+2

7

http://s2.uploads.ru/d/AGmZ6.gif
и мрак не шагнёт к тебе больше в дом, застыв у его двери.
чернеющий мир отойдёт назад,

останется свет - и МЫ
.     .     .     .     .     .

Прошло несколько минут с тех пор, как я придумала нелепую отговорку для Авроры о том, почему разбитая банка с вареньем находится у стола, а не целом состоянии в холодильнике или, как минимум, на столе. Я не врала. Я просто сказала, что объясню все позже, хотя и я, и ты, мы знаем, что твоя мама поняла, что мы поругались. Я успокоила ее, сказав, что все хорошо, и она поддержала меня в желании немедленно ехать в больницу. Ты этого не слышал, потому что ты уже был на улице. Обычно ты помогаешь мне одеться. Всегда, когда мы выходим из дома, но, не сегодня. Ты уже был на улице и я даже была этому рада, потому что я все еще чувствовала злость и мне нужны были эти минуты, пока я надевала на себя пальто, чтобы попытаться унять свои эмоции. Кажется, это практически невозможно. Не представлю, что было бы, встреться мы молодыми: это был бы настоящий взрыв эмоций, который мы еще попросту не умели контролировать. Хотя.. я бы этого хотела. Пережить все. Еще больше времени рядом с тобой. Черт. Даже когда я злюсь, я все равно не могу не думать о том, что я боюсь потерять тебя. Пусть мы и не разговариваем друг с другом. Я вышла на улицу, накручивая на своей шее длинный шарф. Такси уже приехало и именно к нему я сейчас шла. Заставляя себя смотреть только вперед перед собой. С тобой мы поговорим только после того, как мне скажут, что твоему здоровью ничего не угрожает. Я действительно переживаю, Арт. Всем сердцем. Чувствуя ту же боль, что и ты. И успокоюсь я лишь после того, как буду уверенна в словах врачей.

  Кто хоть раз любил, знает, что любви не бывает без боли. Это две сестры, которые непременно идут рука об руку, и сопровождают нас вплоть до того момента, пока наше сердце не останавливается и мы не перестаем чувствовать. Любовь не имеет срока годности. Если она действительно настоящая, то даже спустя годы, вспышки ревности и неожиданные приступы желания будут такими же сильными, как были в начале отношений. Любовь намного глубже, чем влюбленность, но у любви боль всегда сверлом проходит сквозь позвоночник, причиняя порой такую боль, какую может перенести не каждый. Не зря говорят, что любить может лишь сильный. Почему? Потому что лишь он готов пройти через любые испытания: сгореть заживо в собственной ревности или утонуть в минуте нежности, лишь бы не упустить то, что принято называть "любовью". Зря многие боятся смерти. Чем она может быть страшна? Неизвестностью? Возможно, и только ей. В то время как любовь может погубить человека даже тогда, когда его дыхание остается ровным. Именно любовь способна выжать из нас все силы и заставить делать то, на что мы ранее никогда не согласились. Прежде чем открывать свое сердце, нужно задумываться, в чьи руки мы можем его отдать. Да, здесь я не права, ведь никто не выбирает, кого мы можем полюбить. Мы не властны в этом вопросе. Одно я знаю точно, сколько бы между нами не летело искр огня при наших ссорах, каким бы громким голос наш не был, сердце все равно продолжает биться. Мне это нравится. Мне нравятся наши живые эмоции, которые не тускнеют с годами, а продолжают будоражить нас, заставляя мурашки бежать вдоль шеи, плеч и спине при виде друг друга. Мне нравится и то, что просыпаясь, спустя столько лет, я все также счастливо смотрю в твои глаза, как в нашу первую ночь, где никто из нас и не мог подозревать о том, что нас ждет. Стрела на тот момент уже пронзила наши сердца, а теперь мы понимаем, что оба наконечника застряли в нас обоих. Стрелу не выдернуть. Да я и не хочу, даже если до конца жизни сердце будет кровоточить. Ты заставишь его чувствовать.
  Иногда, ты бываешь невыносим, Леннарт. Но, кажется, я люблю тебя от этого лишь сильнее. В твоем недовольстве, гневе и упрямстве я непременно узнаю саму себя, и все сильнее понимаю, что мы являемся отражением друг друга. Как же ты не можешь  понять, что для меня значит твое здоровье. Как же не хочешь услышать мои слова о том, что с такими вещами не шутят. Знал бы ты, сколько раз я просыпалась ночью, чтобы послушать, как бьется твое сердце. Бьется ли оно вообще, понимаешь?! Ничерта, АРТ! Я видела своими глазами прямую полоску на мониторе, когда твое сердце остановилось, и теперь, нет ничего, что может меня больше успокоить, чем то, как бьется твое сердце. Оно особенное, как и ты сам. Но до чего же ты бываешь чертовски упрям, не думая о том, что твое плечо не просто лишает тебя работоспособности руки, но еще может повлиять на весь организм в целом. Ослабевая его. У тебя ведь и так.. столько с ним проблем. Ты не понимаешь, что ремиссия.. ЛЕННАРТ! Она может закончиться в любой момент, стоит произойти какой-нибудь мелочи! Мне хочется сжать до боли кулачки и опять начать тебя ими бить в грудь, чтобы ты услышал меня сейчас, а не противился тому, что я говорю тебе! Здесь есть моя вина. Ее слишком много, чтобы я не могла ее признать. Если бы я лично проследила, не оставаясь дома, не возясь с Тони и не находясь в постоянной тревоге за наших мальчиков, то ничего бы этого не было. Ты бы лег в больницу раньше и ничего бы этого не было. Не было чертовых осложнений, от которых ты в одном лишь шаге! Я НЕ МОГУ тебя потерять, Леннарт. Не сейчас, и не тогда, когда у нас на свет должны появиться три малыша. Три! Ты хоть задумывался о том, что они хотят видеть своего папу здорово?! Рано или поздно, они как и Тони, захотят, чтобы ты покатал их на своей спине и поподбрасывал в воздух. Каждая минута промедления позже может стоить тех дней, которые лишат тебя этого. Я не хочу. Я не хочу, чтобы ты потом страдал, я хочу, чтобы ты был счастлив и никогда не думал о боли в своем теле. Если только я ее не причиню тебе сама.
  Я вскидываю брови и скрещиваю руки на груди, чуть выше своего животика, глядя на тебя. Ты ведь прекрасно осознаешь, что ты делаешь, и при этом все равно делаешь это, чтобы меня разозлить! Мы никогда не ругались раньше при наших детях. Никто из них не должен знать, что у мамы с папой может быть что-то не так, и никто из них не должен переживать и тем более плакать, видя все это. Ни Эдвин, ни Валерия никогда не видели нас на эмоциях, всегда лишь собранными и любящими родителями, и я считаю, что это правильно - отгораживать своих детей от лишней боли. Тони также не должна была ничего видеть и слышать, но сегодня мы перешли черту не в этот момент, а в тот, когда открылась правда о твоем плече. Ты же знал, что я не отступлюсь. Не в этом. В чем угодно другом, я всегда слушаю тебя и всегда иду за тобой, позволяя тебе управлять нами, но сегодня, когда ты отказываешься думать о том, что боль может быть сильнее, а еще, по-видимому, предполагаешь, что обезболивающие будут всегда действовать, ты ошибся. Организму свойственно привыкать к таким вещам и я не хочу, чтобы случился рецидив! Я громко и тяжело выдыхаю, опускаю одну руку на спинку стулу и с силой сжимая, чтобы сейчас не начать ругаться в открытую. Я спровоцировала тебя, попросив тебя открыть банку с вареньем, но разве как-то иначе можно было на тебя подействовать? Любимый, ведь нет. Ты бы так и уперся, доказывая мне, что твое плечо всего лишь слегка ноет. Ты даешь себе спуск в отношении своего организма, но всегда.. пойми, всегда появляюсь я и все меняется. С тех самых пор, когда твое сердце забилось на операционном столе. Оно забилось для меня. Понимаешь? И оно будет биться, если даже ты сам захочешь добровольно шагнуть в могилу, потому что все сейчас выходит именно так! Мы можем бесконечно спорить, но, объясни, к чему хорошему это приведет? К тому, что мы поссоримся лишь сильнее? Твою мать. Ты, видимо, хотел именно этого! Я сжала свою ладошку в кулачок, убрав ее со спинки стула. Ты разбил банку. Нет. Разбил. Банку. ЛЕННАРТ!
  Мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не начать на тебя кричать сейчас. Не при Тони. Нет. Но я чувствую, как мои нервы начинают рваться, как тонкие нити, и чувствую, как меня переполняют эмоции, которые еще идут от наших сыновей, заставляющих свою маму прилагать нечеловеческие усилия, чтобы сдержаться сейчас. Хорошо. Я хлопнула в ладоши, а затем развела их, приподняв брови: - Молодец. Умница наш папа, другого способа открыть банку ты не нашел, да? - я тяжело выдохнула и дернула головой, отводя взгляд в сторону. Мне становится жарко. Температура моего тела всегда повышается мгновенно, когда я начинаю нервничать, но, когда я чувствую за троих, сложно представить, с какой скоростью все это происходит во мне. Я заставила себя успокоиться. Не мгновенно, нет. Я не смотрела в твои глаза, пока ты говорил мне о такси. Ты не понимаешь, что для меня важно не оказаться правой, а сделать так, чтобы ты был, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, здоров, но ты даже не будешь меня слушать сейчас! Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы пытаться сейчас достучаться до тебя. Не при Тони. Пожалуй, даже хорошо, что она здесь, иначе я бы не сдержалась и просто сорвалась, доказывая тебе, что ты просто должен меня услышать. Отличный вышел сегодня ужин, ничего не скажешь! Прямо образцовая семья! Я набрала полную грудь воздуха и провела по своим волосам. Надо все убрать. Я сейчас не в состоянии держать тарелку, потому что у меня трясутся руки от того самого негодования, которое сейчас во мне главенствует. Я потянулась к тарелке с блинчиками, но, приподняв ее, действительно поняла, что это не лучшая идея, иначе блинчики окажутся там же, где сейчас находится варенье. Я все сделаю. Я сделаю все так, как ТЫ просишь. Я позвоню Авроре, а ты вызовешь чертово такси, хоть я в состоянии сесть за руль. Видишь, я слушаю тебя! А меня послушать так тяжело?! Я только приоткрыла рот, чтобы ответить тебе, пусть ты уже и шел от нас с Тони спиной, как заметила на себе испуганный взгляд дочери. Черт, мы ведь действительно не хотели ее напугать. Она.. она не должна была. Я выдохнула. Сейчас ради нее я соберусь и приду в себя, но не думай, что наш разговор окончен, Арт.
  - Малышка, все в порядке, папа просто повредил плечо, - я бы хотела сейчас присесть на колени и заглянуть в ее глаза, но уже последние пять месяцев мне сложно это делать, поэтому я лишь притянула ее к себе, и, чуть наклонившись, коснулась губами ее макушки, чувствуя, как ее ручки обняли меня. Я видела ее взгляд: она хотела пойти за тобой и едва не сорвалась. Я просто вовремя ее остановила, зная, что ей лучше сейчас побыть со мной, а тебе я дала время на передышку. Может, хоть так ты немного отойдешь. Ты поступил сегодня, как ребенок, Арт, и ты это знаешь. Но думаешь, я стала любить тебя от этого меньше и больше не буду наседать на тебя с твоим здоровьем? Черта с два, - ты же не против посидеть сегодня с бабушкой? У нее много припасено для тебя сказок, - я улыбнулась, выпуская дочь из объятий, и смотря ей в глаза. Аврора сумеет ее успокоить. Не знаю.. не знаю, как твоя мама делает это, откуда в ней столько любви, но она всегда будет для меня примером настоящей матери. Она и моя мама. Теперь. Я не спеша прошлась в гостиную, давая своему сердцу чуть подуспокоиться. Конечно же, это не поможет. Когда я набирала номер Авроры, я думала о том, чтобы ей сказать. Как объяснить. Но знаешь.. еще одно качество в ней - она понимает многое без слов. Она не требует объяснений сиюминутно. Я бы не смогла их ей дать, пока мы с тобой не разберемся. Мы оба отлично знаем, что если между нами останется недосказанность, то мы попросту не сможем нормально дышать. Сейчас у меня этот ком и застрял в горле, отчего голос по телефону наверняка казался слегка охрипшим. Чтобы ты не говорил, я знаю, что сейчас права. Если бы ты вовремя прошел обследование и лег на операцию по замене спиц, если бы я сама за этим проследила, то ничего бы этого не было. А теперь нам придется разгребать то, что мы должны были сделать раньше. У нас может не быть времени на что угодно, но только не на нашу семью. Не на здоровье, любимый. Я ценю то, что ты делаешь для нас: сколько ты трудишься для того, чтобы обеспечить нашу немалую семью, и если ты, думая о нас, забываешь о себе, то ошибаешься, думая, что забуду я. Этого никогда не произойдет.
  Поэтому мы едем в больницу прямо сейчас.

  Я открыла дверцу машины сама, не давая тебе этого сделать, и медленно, но села в машину. Я чувствую твою злость не меньше, чем ты мою. Я молча сидела, пока ты уточнял адрес, о котором спросил водитель. Машина тронулась и я вдруг почувствовала, как сердце плавно опустилось вниз. Это нехороший знак. Я чуть поморщилась, почувствовав движение одного из наших малышей. Это не просто движение - он пинался. Я не хочу думать о том, что это плохой знак. Нет. Разберемся уже в больнице, когда приедем туда. Тогда я успокоюсь. Не знаю, зачем я вообще надела пальто, ведь мне сейчас так жарко, что приходится отодвинуть край шарфа. Я просто не чувствую дыхание зимы, потому что вообще ничего вокруг себя не замечаю. Ты ведь наверняка тоже. Я украдкой взглянула на тебя, а потом вновь отвела свой взгляд. Я знаю, что ты обижен сейчас. Я не могла пустить все это на самотек. Не могла, любимый. Если бы я хоть раз так делала, мы бы сейчас здесь не сидели. Наш дом не так далеко находится от больницы, но мне каждая секунда кажется вечностью. Я хочу быстрее во всем разобраться. Светофор. Только не это. Я почти закатила глаза, выдыхая себе под нос. Мне хочется попросить водителя ехать быстрее, но в такой снегопад.. это действительно опасно. Ладно, главное, что он вообще нас довезет. Сегодня действительно необычно крупный снегопад. Я вижу как большие снежинки опускаются на землю, как они... Исчезают. В темноте. Глухой темноте, в которой я чувствую привкус железа на своих губах, идущий откуда-то изнутри. Из горла. Перед тем, как я перестаю чувствовать своим телом хоть что-либо. Любимый.. мы.. ты.. где? Где..

+2

8

Я не стал застегивать куртку. Мне было жарко. Я ощущал, как кровь выжигает мои вены и от этого меня: то бросало в жар, то я чувствовал холод, что скользил вдоль позвоночника. Я втянул в себя холодный воздух. Выпуская пар, давая ему рассеиваться в ночном полумраке. Я все еще не унял бешеные удары в груди, чувствуя, как сердце колотится с силой об ребра и от этого, дышать все так же тяжело. Как и в те минуты, когда я просыпаюсь среди ночи от собственных кошмаров и не могу успокоиться, пока не получу подтверждение, что ты рядом и жива. Я скользнул пальцами по щеке, задевая подушечками щетину и отвлекаясь на то, как их начало слегка покалывать. Любые мысли, которые меня увели бы в сторону от злости и желания вернуться в дом, чтобы договорить с тобой до самого конца. Ты думаешь, я не понимаю твоего страха? Думаешь, я не испытываю его же, но только по отношению именно к тебе? Думаешь, я не замечаю, как ты прижимаешься к моей груди, положив на нее свою голову, и вслушиваешься в удары моего сердца? Иногда этот страх превращается в настоящую маниакальность. В еще большую болезнь, с которой в итоге рано или поздно, придется все же обратиться за помощью к чужому человеку, который бы нам сумел объяснить те простые вещи, в которых мы сами путаемся. Я бы потянулся сейчас к сигарете. Меня бы точно сумели бы успокоить несколько затяжек дыма в мои легкие. Сменяя привкус горечи от злости, на обычный вкус никотина. Я обернулся на дом. Я знаю, что напугал нашу дочь. Может даже и хорошо, что она увидела, что ее отец иногда может иметь совершенно иные эмоции, что не связаны с радостью и заботой обо всей семье? Нет. Нихрена в этом нет ничего хорошо. Сколько бы я не пытался себя сейчас оправдать. Худшее, что я мог увидеть в собственном отце, так это и есть его неконтролируемая ярость, которую он и не пытался удерживать в себе тогда, когда что-то шло не по его воли и желанию. Я тихо хмыкнул себе под нос. Качая головой. Я всегда боялся быть на него похожим, но… но уже давно стал его полной копией.

http://i.imgur.com/sVjU1dc.gif http://i.imgur.com/FjJvumb.gif http://i.imgur.com/rfxvCMj.gif
На осколки бы мне разлететься
От ударов твоих ресниц,
И закрыться в твоем сердце,
И лететь камнем бешено вниз.

  Любовь – это одержимость. И иногда я думаю, что любовь – это худшее, что только могло произойти со мной, ведь любовь еще и зависимость, от которой невозможно излечиться. Болезнь, от которой можно умереть. Но, когда я вспоминаю о том, что именно с появлением ее в моей жизни, моя жизнь вообще наполнилась смыслом, я понимаю и то, что любовь – единственная причина, по которой вообще стоит жить. Единственный довод во всех спорах и единственный аргумент, которым пусть и руководствуется именно сердце, но это в этом и хранится вся честность человеческих поступков. Мозг может обманывать. Мозг умеет придумывать витиеватые сюжеты, в которых каждый участник событий, совершает только те поступки, которые может оправдать именно разум. Ведь иного ему совершенно не нужно. Поступать же так, как хочет сердце, гораздо сложней. Иногда и вовсе невозможно, но если ты идешь именно по зову сердца, то, кажется и награда за это совершенно другая. Более искренняя. Настоящая. Не одиночество, с которым ты к концу жизни примиряешься и более не спрашиваешь о его причинах. Не пустота, по которой ты все это время бродил и сумел досконально изучить каждый из углов, в которых если только и замечал что-то, то лишь тени тех дней, которые так и не впустил в свою жизнь. Из страха ли или же из глупости. Я бы, наверное, и оказался в этом одиночестве. Более уже никогда не желая доверять ничему иному, кроме голоса в своей голове. Ведь до той нашей встречи на школьном дворе, я уже был разочарован в собственных чувствах и в умении чувствовать. Я к тому моменту уже смирился с неизбежностью своей жизни, в которой я лишь должен был платить за невозможность бороться за то, что казалось, мне было дорого, а на деле выходило так, что я всего лишь поддаюсь обстоятельствам. Я не позволял чувствовать сердцу. Я заставлял его молчать, чтобы его удары не были громче моих мыслей, в которых и был весь рационализм, что и убедил меня, что отпуская Елену, я даю ей шанс на счастье. Ведь это было честно. Ведь я вообще не имел право на любовь. Не в те дни. Не в той моей жизни, где этот самый шанс, я отнимал у родного брата. Я не позволял чувствовать сердцу и может, как раз после того, как спустил его с поводка, оно и сорвалось в тот галоп к тебе навстречу, что в итоге и не выдержало. Задыхаясь. В хрипах. Останавливаясь. Оно было не готово. К таким сильным чувствам. Оно и не знало, что вообще умеет чувствовать так сильно. Я не знал, что могу полюбить с той непостижимой одержимостью, где я постоянно чувствую необъяснимую дрожь где-то под кожей, когда я вдруг замечаю взгляды других мужчин на тебе. Я сумел разгадать эту дрожь. Это была моя ревность. Моя злость. Мой страх. И поток мыслей, в которых я путался, как лабиринте, из которого мне самостоятельно не выбраться. Я все еще очень часто бываю в том дальнем углу своего сознания, где тени мне шепотом твердят о том, что когда-нибудь тебе моего одного взгляда будет мало, и ты обратишь внимание на тех, кто все эти годы кружили рядом, выжидая своего момента. Это глупо. Думаешь, я не знаю? Ведь я замечаю и то, как ты расцветаешь, слегка смущаясь. Все продолжая. Даже спустя столько лет. Когда ловишь мой взгляд на себе. То, как ты улыбаешься. То, как ты чуть опускаешь взгляд вниз и ведешь пальчиками по своей скуле, заводя назад локон своих волос. Мелочи, которые я с таким желанием храню в своих воспоминаниях, чтобы никогда не упускать твой образ и не позволить ему затеряться среди теней из моего собственного страха. Твой образ, что для меня всегда будет единственным источником света, на который мне и хочется идти. Не останавливаясь и на пару секунд для того, чтобы передохнуть. Я знаю, что глупо боятся, что когда-нибудь в твоей жизни вдруг появится тот мужчина, что совершенно не будет похож на меня и твое сердце сумеет полюбить еще сильней. Разве возможно сильней, чем сейчас? Разве наши сердце не любят до сорванных ударов, когда мы приносим друг другу боль? Это ведь та черта, переступив которую, мы закрыли возможность вернуться в прошлое. В те дни друг без друга. Но моя ревность… она не станет тише. Не еще через десять лет. Не через тридцать. Не тогда, когда останутся последние удары, которые с секундой стрелкой подведут к последнему вдоху и остановят весь поток счастья, заполняя грудь несдерживаемой болью. Хочу ли я по-другому? Без этой одержимости? Без зависимости. Даже ненависти между нами… я не хочу иной. Злости. Обиды. Ничего, что сделало бы эмоции тише.
  Даже сейчас, когда я давлюсь яростью, стараясь сделать ее в себе тише. Холодней. Я понимаю, что становлюсь живым лишь только тогда, когда мои эмоции непосредственно связаны лишь с тобой одной. Где-то там, в своей работе. Перед судьями и присяжными. Перед своими клиентами. Есть лишь мужчина, который профессионально выполняет то, чему посвятил часть своей жизни. Улыбки. Рукопожатие. Вежливые слова. Но сколько в каждом из действий правды? Крупицы, которые мне позволяют делать работу, а между всем этим, я только и чувствую, как мое сердце беспрерывно несет кровь по венам. И именно в ней вся искренность, в которой я и чувствую стремление к тем вершинам, на которые без одержимости тобой, никогда и не сумел бы взобраться. В собственной же карьере, где кажется, все стало налаживаться именно после того, как доверился сердцу и прекратил жить лишь по указки моего разума. Стоило лишь умереть, чтобы после понять, что без любви прожить по-настоящему невозможно.
  В горле стоял ком.
  И у меня не удавалось его протолкать назад.
  Я не думал, что мама успеет приехать быстро. Пусть мы и жили достаточно близко друг от друга. Кажется, когда мы выбирали с тобой этот дом, мы руководствовались как раз близостью проживания от дома моего детства. Этот район… он действительно один из лучших в городе, где дома строились для большой семьи, а не одиночек. Я не возражал. Пусть, кажется, я всю свою жизнь и старался сбежать из дома родителей и поселиться где угодно, но лишь бы не на тех же самых улицах, по которым когда-то ходил еще мальчишкой. Возвращаясь домой среди ночи и, зная, что отец все равно обнаружил, что я сбежал, вновь нарушая его запреты. Я перевел взгляд с дома на машину, которая подъехала к нашему дому. Я стоял возле собственного автомобиля, прислонившись поясницей к капоту и скрестив руки на груди. Снег падает уже несколько часов, не переставая и все дорожки, что вели к дому, были засыпаны, кажется, по самое колено. Утром это нужно будет все очистить. Я наблюдал со своей позиции за тем, как моя мать выбралась из машины, закрывая дверцу и направляясь к дому. Молча. Мимо меня. Как будто меня сейчас тут и не существовало. Знаешь, а она ведь очень часто, оказывается именно на твоей стороне в наших с тобой спорах. Она каждый раз, каким-то способом, указывает мне на ошибки, после которых, я лишь еще сильней начинаю чувствовать за собой вину. Я всегда был рад тому, что вы с ней настолько стали близки, но иногда… иногда мне просто хотелось стукнуть по столу кулаком и заорать о том, что она именно моя мама и должна быть только на моей стороне. Это вновь - то детское, что, кажется, сегодня меня и толкнуло на то, чтобы я уронил банку, давая ей разбиться. Мне ведь сейчас так хотелось ей крикнуть вслед: привет, мам, я тоже рад тебя видеть. Но вместо этого, я подавил в себе усмешку. Может, у меня стресс? Мои выходки. Это ничто иное, как смена настроения, как и у тебя. Может, я настолько близко воспринимаю твою беременность, что в итоге, частично ее проецирую на самом себе. Кажется та женщина, которая вела курсы, на которые мы с тобой ходили, говорила, что чаще всего, будущие отцы просто не до самого конца осознают собственного состояния, когда их жены беременны. Я вновь хмыкнул. Оттолкнувшись от капота. Его так же весь засыпало снегом. Я увидел свет от фар приближающего такси. Мы ведь все еще можем остаться дома. Там, где теперь целых два врача. Разве этого не достаточно для того, чтобы ты сумела успокоиться и услышать меня? Мои доводы. Мою просьбу. Всего лишь дождаться утра. Всего лишь дождаться, когда этот чертов снегопад закончится. Я сделал вдох. Успокаивая вновь самого себя. Ты ведь уже все решила. Ведь так. Я первый оказался рядом с машиной такси, но притормозил на паре шагов, обернувшись, когда услышал, как хлопнула дверь. Мне не нужны твои слова, чтобы увидеть по твоему лицу то, что ты злишься. Точно так же, как и я. Разве именно я довел до этого? Ну… может и я. Тем, что просто не постарался придумать иной способ убеждения кроме как того, чтобы поступить, как настоящий придурок, разбивая банку. Пока я стоял на улице… кажется, я все же сумел остыть. И даже подумать о том, что должен вернуться в дом, чтобы помочь тебе одеться. За последние месяцы, я всегда это делал, когда был рядом. Но ты же… я слегка дернул бровью, склоняя голову и замирая. Мда. Неужели я подумал о том, что твоя сейчас злость на меня, позволит тебе уступить мне хотя бы в том, чтобы я открыл для тебя дверь и помог сесть в машину? Я замер. Всего лишь на какую-то минуту. Что если, я сейчас просто развернусь и уйду обратно в дом? Может, нам нужно лишь выплеснуть эмоции? Наконец. Проораться. Но вместо этого, я спокойно обхожу машину. Слыша, как между шумом от двигателя, шуршит под подошвами моих ботинок, снег. Проваливаясь под тяжестью моего тела и давая мне после себя оставлять след. Я старался быть спокойным. Садясь рядом с тобой на заднее сидение. Ты ведь знаешь, как я ненавижу такси? Я ненавижу терять контроль. Я… я практически процедил сквозь зубы адрес больницы. Не смотря на тебя. И обращая все свое внимание лишь на улицу за стеклом автомобиля. На узоры снежинок, что вихрем кружили в воздухе.

Я слегка кусал губы изнутри. Я не люблю это состояние. Не люблю, когда воздух заполнен напряжение и той недосказанностью, в которой мы с тобой блуждаем и лишь придумываем для себя лишнее. Мы прекрасно знаем, к чему может все это привести и, наверное, именно поэтому, предпочитаем говорить все и сразу. Больше уже не убегая. Я все еще иногда возвращаюсь в тот день, когда пришел от Елены, а после в полном молчании развернулся и ушел. Что если бы ты не приехала за мной в тот мотель? Что если после, ты не пожелала бы меня прощать? Я слегка прищурился. Пробегая языком по своим губам. Набирая чуть больше в легкие воздуха. Я больше не могу.
- Рене
Я только успел произнести твое имя. Поворачивая голову в твою сторону и…
У меня сдавило в горле. Перехватывая дыхания. Его как будто выбили из легких Разом. Одним ударом. Его… я, кажется, успел ухватиться за твою руку или же… я лишь скользнул пальцами по воздуху. Слыша, как стучит в висках. С металлическим привкусом на губах. Я не могу… не могу сейчас упустить тебя из виду. И мысли. Где-то в ударах в висках. Мысли. О том, что сердце вот-вот может остановиться. То самое сердце, в котором был гнев. Была обида. Была твоя обида именно на меня.

  От зависимости невозможно излечиться, но зачем, если она состоит именно из любви? Зачем быть здоровым, когда именно эта самая болезнь и делает тебя живым. Что угодно, но чтобы и дальше сердце продолжало биться заполненное смыслом. Что угодно, чтобы это самое сердце и дальше сжималось в трепете, когда ты ждешь, что вот-вот откроется дверь, и мы вновь увидим друг друга. Вновь прикоснемся друг к другу. Вновь услышим, всю искренность в нашей тоске. Когда все эмоции смешиваются, и ты точно знаешь, что уже и не хочешь в них разбираться, ведь в них все равно хранится счастье. Оно у нас было. Было еще несколько часов назад. Было. ВЕДЬ БЫЛО. Я пытался об этом помнить. Все еще слыша именно твое имя, которое успел произнести. До… я открыл глаза. Не сразу понимая, что наблюдаю за тем, как через разбитое окно на дорогу отбрасывает свой свет мигающий поворотник нашего такси. Что… вообще… я оторвал голову. Скользнув пальцами по брови и чувствуя, как пальцы вяжет липкая жидкость. Кровь? Я с удивлением смотрю на свои пальцы. Ты.. БЛЯДЬ… Рене. Я резко повернул голову. Упираясь ладонью в сидение. Я все слышу, как в висках стучит кровь. Как эта же самая кровь попадает в глаза, мешая мне видеть нормально. Я пытаюсь найти тебе. Мы... мы кажется, попали в аварию. Родная. Я замечаю тебя. Стараясь развернуться. Меня лишь немного придавило, и я упираюсь ногой в переднее сидение, разворачиваясь.
  - Родн…, - я тяжело сглатываю. Я ничего еще не успел понять. Лишь не выпускаю тебя из поля зрения. Толкая дверь, пытаясь выбраться из машины. Подожди еще пару минут. Всего немного. Потерпи. Я слышу твой стон и от этого рычу от ярости, выталкивая дверцу и выбираясь из салона. Водитель. Я… нахрен... я даже сейчас не до самого конца понимаю, что большая часть удара пришлась именно на вашу сторону. Спотыкаясь. Стараясь быстрей подняться. Хватаясь за края машины. Машина лежала на крыше. Я ухватился дрожащими пальцами за ручку дверцы с той стороны, где сидела ты и дернул. Твою мать. Дышать. Мне сейчас об этом нельзя забывать. Я увидел мужчину, который выбрался с переднего сидения. Ты… просто потерпи. Потерпи чуть-чуть.
- ВЫЗЫВАЙ СКОРУЮ! – голос охрип, и я лишь попытался его повысить. Плохо. Это выходит сейчас. Я вновь дернул за ручку. В этот раз понимая, что дверь все же поддалась. Я ведь не чувствую боли. Все тело… оно... оно мне сейчас чужое. Пока я опускаюсь вниз. На колени, - Рене… родная, - я скольжу пальцами по твоему лицу. Ты в сознании. Боже. Просто будь в нем, - держись. Не закрывай сейчас глаза. Все… скорая уже едет, - я стараясь сейчас быстро осмотреть машину. Понять. Могу ли я тебя из нее вытащить. Могу ли тебя тронуть, не навредив еще сильней. Тебя придавило и я понимаю… что от того, что я вижу, мои пальцы начинают дрожать еще сильней. Я обхватил твое лицо. Нежно. Поглаживая пальцами твои скулы, - потерпи, родная. Потерпи. Ради нас с тобой и наших малышей, - только не закры… не.. не СМЕЙ закрывать глаза… прошу. Умоляю тебя, Ангел мой.

Отредактировано Lennart Akesson (05.12.2016 21:52:48)

+2

9

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
удивительно просто. отчаянно хорошо.
к описанию счастья подходит любое слово.
я не знаю, зачем так вышло. но ты пришёл.
как судьбу ни меняй,

я бы выбрала эту снова.
.    .      .     .     .     .      .

  В жизни часто происходит то, к чему мы оказываемся не готовы. Мы можем даже верить в лучшее, считая, что самый близкий и любимый человек нас не предаст, как уже через мгновение случится что-то, что заденет наше сердце до самой его сердцевины и причинит боль. Сердце одновременно и самое сильное, и самое слабое место, что есть у каждого человека, просто не все это успели осознать. Когда мы любим - мы уязвимы, когда мы любимы - мы сильны, а когда любовь взаимна, то мы становимся самыми счастливыми людьми на планете. В чем заключается особенность происходящего? В том, что в нашей слабости и есть наша сила. На мой взгляд, мы пережили все, что только можно было пережить Обычные люди не выдерживают и одной третей того, что с нами сотворила жизнь, а мы по-прежнему держимся друг за друга, как в нашу первую встречу, не ослабляя силы. Никому из нас ни разу не пришло в голову ничего, что могло быть связано с мыслями, что друг без друга нам будет лучше. Это полный абсурд. Пожалуй, бред сумасшедшего или тех людей, кто может завидовать нам, но никак не та правда, с которой я просыпаюсь по утрам. Глядя на твою сонную улыбку, сколько бы не прошло времени с тех пор, как мы вместе, я четко знаю что не променяю это мгновение и не позволю какой-нибудь другой женщине занять мое место. Сколько бы ссор между нами не происходило, даже с битьем посуды, мы отличаемся от остальных тем, что дверь за нами никогда не захлопнется. Никто из нас не сделает этот шаг без другого. Эмоции бывают разными, , но они делают нас одним целым, а дверь.. она разделяет людей. С нами не получится провести такой трюк, какой бы профессиональной иллюзионисткой не являлась бы судьба. Подобный фокус не пройдет, потому что то, что связывает нас, куда сильнее всех прочих обстоятельств. Выше эгоизма. Выше облаков, куда порой хочется сбежать. Но если и сбегать, оставляя все позади, то только вдвоем, не так ли, любимый?
  Я не знаю, что произошло именно сегодня. Кажется, это тот случай, когда нервы сдают окончательно и противостоять этому практически невозможно. Пытаясь унять свое разбушевавшееся сердцебиение, я только и думаю о том, как можно было это исправить. Я все еще злюсь на тебя, хоть мысленно и представляю себе возможные пути вариантов разрешения нашего конфликта, потому что если оставить хоть маленькую каплю обиды.. то она превратится в яд, который изнутри разрушит все. Абсолютно. Именно поэтому между нами и не существует недосказанности. Какими бы резкими не были твои слова и поступки, я знала, что это будет объяснено, а не останется за кадром всего происходящего. Наша дочь была напугана несколько долей секунд, пока я не собрала себя  в руки и своей улыбкой не убедила ее в том, что все хорошо. Материнство меняет женщин, Арт, и ты это знаешь. Не будь рядом Тони и не окажись я беременной, мои эмоции были куда громче и ничто бы не осталось бы висеть в воздухе между нами. Может, пора сорваться? Выплеснуть собственные эмоции, которые я все время стараюсь сдерживать при наших детях, как это делаешь и ты. Непонимание и злость все еще разгоняет по моим венам ток, который заставляет находиться все мое тело в напряжении. Я знаю, что может мне помочь. Ты знаешь Леннарт. Но каждый из нас сейчас зациклен только на одном и поэтому я сама касаюсь своей ладошки пальчиками, водя по ней и пытаясь себя немного успокоить. Не получается у меня! Я не могу даже спокойно дышать, каким бы размеренным не был снегопад за окном: унять свои чувства у меня никак не получалось. Как ни старайся. Все попытки будут тщетными, пока между нами статическое электричество, а не нежность, с которой мы обычно смотрим в глаза друг друга. Возможно, мы сегодня просто недопоняли друг друга, но я уверенна в одном, что ты вел бы себя точно также, если бы я отказывалась делать то, что может повлиять на мою жизнь, а в частности ее у меня отобрать. Ты бы не остался спокоен. Я всегда прислушиваюсь к тебе и всегда остаюсь твоей шеей в принятии решений, потому чт головой являешь ты, но не сейчас, Арт. Хотя бы раз. Я просила тебя послушать себя, чтобы спасти ТВОЮ жизнь.
  Мне показалось.. или я слышала, как ты звал меня.
  Поздно.
  Слишком поздно теперь цепляться за реальность, когда ее не чувствуешь.. под своими ладонями. Я не поняла, что произошло, и почему я не чувствую своих ног, рук.. своего тела. Так бывает, когда человек проваливается в тяжелый, глубокий сон, после долгого переутомления, но.. мне страшно, любимый. Я безумно боюсь, пытаясь удержаться за тонкие нити, связывающие меня с настоящим, живым, а не.. Нет, я не знаю. Я не знаю, почему мне так тяжело дышать и почему вместо воздуха в моих легких появилась жидкость.. и это кровь. Почему я не чувствую своей правой руки? Левой.. Я НЕ МОГУ пошевелиться! От осознания этого, адреналин словно вновь запускает мое сердце и я ХОЧУ крикнуть, но я.. не могу. Я не могу ничего сделать,словно меня парализовало, и пусть я из последний сих пытаюсь совладать с собой, у меня. не выходит. Любимый, где ты? Арт, Боже.. АРТ! Я. действительно боюсь, как во сне.. в том самом, где нам обычно снится, что мы встречаемся лицом к лицу со смертью. Мы кричим про себя, что ПОРА проснуться, но у нас ничего.. не выходит! У МЕНЯ НЕ ВЫХОДИТ! Из всего, что я сейчас чувствовала.. лишь острая боль по всему телу, сковавшая, словно проволка с шипами мой позвоночник и тонкая струя теплой жидкости, которая стекала по краю моих губ вдоль подбородка. Но.. то, что делало меня живой, самое главное в моем теле.. то, что так бережно охраняло мое сердце.. наши дети, Арт, я .. Я НЕ ЧУВСТВУЮ ИХ! Даже в самом страшном сне, после которого я просыпалась в холодном поту и с немым криком на лице, после чего ты успокаивал и крепче прижимал меня к себе, я всегда чувствовала в себе несколько сердец и иногда. как мне казалось.. их голоса, но сейчас.. лишь тишина была моим окружением и я не понимала, все это реально или просто мое подсознание играет со мной во сне, находя еще одни болевые точки, на которые я сама, того не осознавая, указывала. Хлопок. Внутри что-то взрывается или нет.. разрывается, как паренхиматозное кровотечение, и я слышу.. впервые за это время слышу. Твой голос.
  В этот раз мне точно ничего не показалось, потом что на мгновение мне удалось открыть глаза. Я увидела твои глаза, любимый. И это.. не сон. Не он уволок меня за собой, а что-то другое, отчего я теперь не чувствую ничего, кроме глухой агонии в теле, которое отказывалось мне подчиняться. Я пытаюсь разобрать твою речь, однако, мое состояние мешает мне сосредоточиться. Любимый. Я не знаю, как у меня получилось сделать безболезненный вдох. Один единственный. Я.. кажется все теряю. В эту минуту. Я теряю самое дорогое, что у меня есть, я теряю связь с реальностью, в которой есть именно ты. Держи меня, Арт. Я прошу тебя. Любимый. Держи также крепко, как в тот день, когда мы с тобой навсегда связали наши жизни. Меня.. кидает в дрожь. От боли. От страха. От возможности потерять тебя и в этот момент.. какая может быть обида, с которой мы с тобой садились в такси. Такси.. последние остатки сознания пытаются донести до меня то, что произошло, но уже.. поздно. Я закрываю глаза, не в силах сопротивляться больше разгорающейся боли, похожей на атомный взрыв внутри меня. Я не понимаю, какая часть тела болит у меня сильнее, если все мое тело - это бесконечно глубокое озеро агонии, которая давит изнутри. Разрушает меня изнутри. Я тебя люблю. Все, что ты должен знать. Все, что должно сохраниться в тебе. Я люблю и даже сейчас моя последняя мысль лишь о тебе.. о твоем сердце, которое я хотела бы позвать за собой. Я не знаю.. куда я иду, любимый. Я не знаю, что мне предстоит, но я чувствую, что под моими ногами больше нет земли. Задержи меня, Леннарт. Меня и наших детей. Я бы сказала именно все эти слова, если бы мое осознание не отключилось и нить не порвалась. Она была слишком тонкой, чтобы зацепиться за нее, а удар был слишком сильный для моего тела. Так как можно не говорить о жестокости судьбы, которая забирает все? Теперь она решила забрать меня. Арт. Мое сердце, не дай сделать этого. Задержи меня. И наших малышей.

   Кто-то прижимается ко мне. Так неистово. Так сильно. С такой любовью, что я чувствую, как у меня вот-вот от счастья сломаются ребра, и мне совсем не больно, нет, мне, напротив,безумно это нравится. Словно это то.. чего я так ждала. Я сначала подумала, что это именно ты, любимый, но.. нет, передо мной был маленький мальчик, который держал мое лицо своими крошечными пальчиками и улыбался. Он был безумно похож на тебя, но видела я его.. впервые. Также впервые ощущала тепло его маленьких ручек, которые я, не удержавшись, накрыла своими ладошками:
  - Мам, а ты правда меня не отпустишь? - я почувствовала сердцем, что это наш сын. Да, у него ведь твои глаза. Такие же темно-карие, в которых сложно скрыть правду от меня, и сейчас я понимала, что малыш боишься. Нет-нет, он не должен этого бояться. Мы ведь никогда не отдадим нашего сына никому и он должен это знать.
  - Что ты, мой хороший, никогда, верь мне, - я скользнула пальчиками по его спинке, прижимая к себе, и коснулась губами его виска, втягивая в себя его малиново-клубничный запах. Боже, Арт, это ведь наш сын, ты можешь себе представить? Я обнимаю его, но.. почему не помню ничего до этого момента? Кажется, я даже слышу, как бьется его маленькое сердечко. Слышу и хватаюсь за него, но..
  - Мам, мне нужно идти, - наш сын слегка отстранился от меня и я посмотрела в его глаза, обхватив его маленькие ладошки своими. Нет. Никуда не нужно идти, зачем? Я отрицательно помотала головой, встревоженно взглянув на сына. Нет, я не отпущу его. Я чуть сильнее сжала его ладошки, сама того не понимания, - мам, да ты не переживай! Папа меня встретит! - я не могла его отпустить, но в глазах сына было столько уверенности. Ты его встретишь? Если так, то может, мне правда стоит его отпустить? Если ты его ждешь, значит, мне не о чем волноваться. Я почувствовала теплый поцелуй сына на своей щечке и улыбнулась. Прежде чем он пойдет, я скажу ему, что люблю его, и попрошу передать это тебе. Да, точно, я так и сделаю. Только где же наш сын? Он просто растворился. Я.. его не вижу. Я.. не чувствую его.

  [float=left]http://s4.uploads.ru/d/jbwTh.gif[/float]Счастливый человек никогда не следит за стрелками часов, а по тому часто опаздывает туда, где ему быть не хочется. Счастливый человек - это человек, в чьем сердце живет любовь и осознание того, что он сам любим. И совсем неизвестно то, что же сильнее. Счастливый человек поэтому и опаздывает, не следя за временем, потому что он хочет и дальше оставаться счастливым только с тем, кто его таковым делает. Счастливый человек не опоздает лишь к тому, с кем он по-настоящему хочет быть. Увы, самый маленький, но при этом самый важный ресурс у всего человечества - это время, которое ускользает куда быстрее, чем вода из рук. Мы с тобой знаем его цену, как никто, и если бы можно было заплатить еще, чтобы продлить наше время вместе, то я бы, не сомневаясь ни единой секунды, сделала бы это, любимый. Я живу лишь тогда, когда я рядом с тобой, а в оставшееся время.. оно просто испаряется, и я выживаю. Я не могу больше терять ни единой секунды рядом с тобой. Я не хочу больше ссориться и тратить время на обиды, когда это же время мы должны провести друг с другом Сегодня у меня захотели вырезать кусочек из самого сердца, но я вцепилась в него и прокричала, что не отдам, так как оно принадлежит тебе. И глупо.. безумно глупо обижаться и причинять боль любимому человеку, когда можно вместе с ним просто наслаждаться тем, что жизнь есть и счастье быть рядом пока еще в наших руках. Я не знаю.. но почему-то я попыталась открыть глаза с этими мыслями. Видимо мне приснился какой-то сон, в котором я едва не потеряла тебя. Такие моменты безумно важны, так как они напоминают сердцу о том, что главное это не собственный эгоизм, а чувства того, с кем разделяешь всю жизнь. Я сейчас повернусь и прошепчу тебе о том, что что хочу твой поцелуй. А затем я поцелую тебя. За ночь.. я соскучилась по твоим губам так, что мои уже стали почти сухими. Слышишь, любимый?
  Однако.. я не могла повернуться.
  Однако.. мысли катком прошлись по мне и я осознала, что все это был вовсе не сон. [float=right]http://s8.uploads.ru/d/vQrcA.gif[/float]Я услышала гулкие звуки приборов, которые медленно возвращали меня в реальность и я постепенно вспоминала то, что произошло. Как я могла оказаться.. в больнице? Я приоткрыла глаза, но все плыло. Головокружение мешало мне рассмотреть картинку перед глазами. Я услышала громкий голос медсестры, а затем.. я увидела как ты склоняешься ко мне. Любимый. Мой Леннарт.. Я думала у меня получится сказать это вслух, но все было тщетно. Я дышала.. но не сама, а с помощью трубок. Господи. Этого не может быть. Что.. что произошло на самом деле?! Почему я не чувствую своей руки?! Почему.. не могу повернуться?! Почему.. НАШИ ДЕТИ?! ЛЕННАРТ! Скорость моего пульса на аппарате моментально пошла вверх, но я все это время смотрела в твои глаза. АРТ! УМОЛЯЮ! АРТ! СКАЖИ ЧТО-НИБУДЬ!

+2

10

- Сэр, отойдите от машины.
Я не чувствую. Ничего не чувствую. Не дрожи в моих руках. Не того, что чужая ладонь упирается в мою грудь и меня пытаются удержать на расстоянии. ОТ ТЕБЯ. Я понимаю. Ведь действительно понимаю. Где-то на грани моего сохранившегося разума, что я должен послушать чужие просьбы. И не мешать. Они пытаются помочь тебе. Врачи и спасатели, что довольно быстро прибыли на место аварии. Я стараюсь. Действительно стараюсь, родная, но мне хочется к тебе. Мне нужно... Господи, я не знаю чего именно мне нужно. Я знаю лишь то, что хочу почувствовать под дрожащими пальцами твое тепло и знать, что ты жива. Я не чувствую, но меня бьет мелкая дрожь и рука мужчины, который продолжает меня удерживать на расстоянии, напрягается, потому что за его плечом, я увидел, как спасатели сумели вырезать часть от машины и врачи пытаются тебя достать из разбитого салона автомобиля. Я отмахнулся от одного из врачей, что пытались оказать помощь и мне. Я цел. По крайней мере, я не чувствую боли. Ничего, что сумело бы затмить то, что разрывает изнутри мое сердце. Всего этого не может быть. Не должно было быть. Я не справлюсь. Без тебя. Не справлюсь. Ни с чем. Совершенно. Я ведь даже дышать без тебя не умею. Кажется, что мои легкие втягивают в себя легкие лишь потому, что в этом самом воздухе нуждаешься именно ты. Не получается иначе. Не хочу иначе!
- Все, убери руки!
Я оттолкнул от себя мужчину. Не обращая внимания на кровь, что попадает мне в глаза из-за рассеченной брови. И куда-то под ворот рубашки. Видимо, разбита и голова. Мне все это кажется мелочью. Вещами, на которые моего внимания просто не хватает. Быстрыми шагами по снегу, что все так же размеренно продолжает падать, накрывая землю слой за слоем. К тебе. Когда врачам удалось уложить тебя на носилки. До машины скорой помощи.
- Сэр, вам...
- Я ЕЕ МУЖ И Я НЕ ОТПУЩУ ЕЕ ОДНУ!

Меня не получится сейчас прогнать. Я не буду мешаться. Но и быть вне этой скорой, я так же не могу. Ехать где-то позади. Опаздывать на минуты, которые могу стоить твоей жизни. Что если... если скорая и не успеет тебя довезти до больницы? Мне нужно...
Родная. Я не знаю. Что без тебя делать.

Пусть высохнут слёзы, излечатся раны,
И нежные руки, согреют, прижмут,
Почувствуешь ты, как затянутся шрамы,
Когда тебя любят, и не предадут

  Для каждого человека в этом мире, свои приоритеты. Каждый сам выбирает, ради чего он желает прожить собственную жизнь. И что готов переступить, чтобы добиться поставленных целей. Сколько грязи после себя он готов оставить, чтобы оказаться на вершине и смотреть на мир с той точки, где в итоге рядом с ним не будет ничего искреннего и настоящего. Я был таким же. В своем прошлом. Я плевал на людей. Эгоистично выставляя на передний план лишь собственные интересы, а не желания моей семьи. Мне было в этом легко. Я убедил себя, что идя против воли и желаний отца, я поступаю правильно, ведь я вправе был выбрать свой путь самостоятельно. Я сумел убедить себя и в том, что мои чувства к Елене настоящие. За теми же пределами искренности моей любви, в которой я задыхаюсь день ото дня рядом с тобой. У меня получилось убедить себя так же и в том, что дети, которым я и вовсе не должен был позволять появляться на свет, ничто иное, как шанс, отключится от всего, что мне уже довелось потерять. Думал ли я о том, что их мать совершенно не та женщина, с которой вообще стоит заводить детей? Каждый раз, пока вновь не сталкивался с Еленой и не чувствовал, как изнутри меня выжигает моя злость. Из-за брата. Из-за самой Елены. Они должны были быть вместе. Ведь я... тогда я верил, что поступаю правильно. Отказываясь от своих чувств ради их любви. Сейчас... сейчас мне хочется смеяться. С горечью в собственном смехе. Уже зная, что стоило мне действительно полюбить ее по-настоящему, я бы скорей решился на убийство собственного брата, но, ни как не стал бы уступать, отдавая ему собственное счастье, которое он все равно в итоге бы просрал. Сейчас... с тобой, я понимаю множество вещей, о которых ранее и не задумывался. Для меня в них не было смысла. Для меня в них скрывалась совершенно иная правда и в нее, я верил изо всех сил. И, возможно, так все и должно было быть. Я должен был ощутить разочарование в собственной вере, чтобы после в ней появился иной смысл. Я должен был взглянуть на свою жизнь под иным углом, чтобы понять, что нельзя жить в постоянной ненависти и мириться с отношением к тебе же, твоей же жены, что смеялась, глядя мне прямо в глаза и я знал, что еще пару часов назад, она раздвигала свои ноги перед другим мужчиной. Я опускался. Куда-то на дно. В собственном же самоуважении к самому себе. Дети. Лишь одно оправдания того, что я терпел. И другие женщины, с которыми я сам спал. Утоляя в этом горечь своего отвращения к самому себе. Я мечтал о семье. Получая ее подобие. Я мечтал о семье. Получив ее с твоим появлением. И... зачем ты сделала меня от себя зависимым. Для чего ты пропитала меня своим теплом, без которого я изнутри окажусь мертвей, чем любой из трупов, которые уже начали разлагаться, закопанные под землю. Для чего ты меня заставила бороться и жить, чтобы весь смысл моей жизни вдруг сосредоточился лишь в единственном человеке, который вот-вот выдохнет последний воздух из легких, а удар сердца... я буду слышать его эхом. Вновь и вновь. Как повторяющий звук фары от поворотника. Тук-тук. До состояния полнейшего безумия. До зажатой руками головы. Где я буду мечтать раздавить собственный череп и закончить эту агонию.
  - Рене... не закрывая глаза. Не закрывай, родная, - я продолжаю это тебе нашептывать. Дрожащим голосом. Пачкая пальцы в твоей крови. Ее слишком много. Не думая о наших детях. Прости. Мне... мне они все равно были никогда не нужны. Я хотел лишь быть счастливым. С тобой. Мне было достаточно тебя одной. Твоей улыбки. Твоих прикосновений. Мне было достаточно лишь знать, что когда-нибудь, мы действительно состаримся вместе, и не так уж было и важно, будут ли вокруг нас наши дети и внуки. Главное, что мы были бы у друг друга. Мои мысли. Мой мозг. Он не справляется. Не с теми участками осознания того, что наши сыновья могут не выжить. Что они, возможно, уже мертвы. Все, о чем я в силах думать: твоя жизнь. Иного мне не нужно. Иное будет означать, что я шагну следом за тобой. В твою могилу. Пожалуйста. Продолжай дышать. Делай эти вдохи и выдохи вслед за мной. Если надо, я откажусь от всего кислорода, лишь бы он проникал в твой организм. Лишь он поддерживал в тебе жизнь. Ты это знаешь. Должна знать. Должна знать и то, что я не справлюсь. С виной. Она меня задушит. Я буду день за днем возвращаться в этот вечер. В этот час. Когда именно из-за меня, мы вообще оказались вне нашего дома. Ты ведь знаешь. Что мне не прожить с этими мыслями слишком долго. Даже если наши дети постараются меня отвлечь. Ничего не выйдет. Я тяжело глотаю. Ком. Толкая его в горло. Сжимая твое лицо под моими ладонями. Я не слышал. Ничего вокруг. Лишь смотрел на твое лицо. И кажется, продолжал твердить в мольбе лишь о том, чтобы ты не уходила от меня. Не оставляла одного. Не слыша, как вокруг появились люди. Как подъехали другие машины. Пока чужие руки не ухватили меня за плечи и не потянули от тебя.
  - Сэр, позвольте нам ей помочь, - звоном. Голос. В ушах. Меня начинает тошнить. За эмоциями. Я не замечаю собственного состояния. Того, что весь мир обретает красные оттенки из-за того, что кровь попадает в глаза и я ее растираю по лицу. Пытаюсь от нее отмахнуться, как от надоедливой мухи, что утром выдергивает из сна. Я как будто вынурныл из него. Задохнувшись. Шаги. От тебя. Меня почти силой оттаскивают машины. Повторяя раз за разом о том, чтобы я не мешал. БЛЯДЬ! Да как они... я... разве отдаю себе хоть в чем-то отчет? Мои пальцы сжались. Я чувствую, как вдавил ногти в ладони. Сдирая кожу. Я почти ударил. Мужчину, что держал меня на расстоянии от тебя. Все плыло перед глазами. Неужели все так и происходит? Во всех фильмах. Во всех моих кошмарах. Неужели в такой момент, я не могу уловить не одной мысли, что вела бы меня вперед. В висках стучит пульс. Он громче, чем голоса вокруг меня. И мой взгляд. Я не в состоянии его отвести от тебя. Отвечая что-то не разбирая собственных слов. Я знаю, что мне нужно. Знаю, что если отвлекусь от тебя. Хоть на минуту. Если забуду о твоей жизни. Хотя бы на одну секунду. Я убью водителя. Я не ищу его взглядом. Я заставил себя о нем забыть. Заставил. Ведь я... я бы вбивал его голову в асфальт. Все минуты, пока кто-то меня от него бы не оттащил. Забирая у него жизнь, как он это сделал со мной, отняв мою попытку извиниться перед тобой. Ты ведь услышала меня. Услышала. В машине. До удара. Родная.

- Сядь! СЯДЬ Я СКАЗАЛ ТЕБЕ, НЕМЕДЛЕННО!
[float=right]http://i.imgur.com/VT3YAky.gif[/float]Сколько я здесь уже провел часов? А может, и вовсе прошли лишь минуты. Я все еще не дал врачам подойти ко мне. Стянув с себя пальто и бросив на кресла в коридоре, по которому ходил. Не могу заставить себя прекратить двигаться. Сразу же после того, как тебя увезли в отделение хирургии и мне преградили путь, повторяя, что туда посторонним вход запрещен. Я не БЫЛ ПОСТОРОННИМ. Именно это застряло у меня в горле. И давит. Приступом. Новым ощущением тошноты. Я видимо сумел найти телефон. Набирая номер брата. Первое, что мне пришло в голову. Позвонить именно ему. Мама оставалась с нашей дочерью. Ей не сорваться. Да и не сейчас. Мне нужен брат. Нужен для того, чтобы помог прийти в себя. Заставил взять себя в руки. И то, как он сейчас ухватился пальцами за плечо, дернув с силой в сторону кресел, мне дало понять, что я не ошибся. Он приехал. Кажется сразу, как только я положил телефон и вновь стал изменять коридор шагами. Кровь все продолжает идти. Я не даю ране хотя бы немного затянуться. Вновь и вновь проводя по ней пальцами. Морщась. Когда слегка спотыкаясь, опустился на кресло.
- Ты сейчас успокоишься и дашь врачам осмотреть тебя. Это не обсуждается!
Я не поднимал взгляда от пола. Хмурясь. Коснувшись пальцами своей переносицы. Пробегая ими по глазам. Кажется... кажется, я чуть заметно кивнул. Соглашаясь. Он прав. Только вот, никто ведь даже и не знает, что мы ехали в больницу. В ЭТУ ЧЕРТОВУ БОЛЬНИЦУ! Из-за моего плеча. Оно сейчас как будто назло, даже не напоминает о себе. Или боль в теле такой силы, что она всего лишь слилась во что-то единое, что я и не отличаю боль в плече от чего-то иного. Плевать. Я все равно не соглашусь на что-то большее, чем на заклеить пластырем рану над бровью. Пока не выйдут те врачи, которые увезли тебя и не скажут мне, что ты жива.

  Каждый сам выбирает, как ему поступать. Чем жертвовать. И ради кого стоит вообще приносить хоть какие-то жертвы. Каждый сам выбирает, как он желает прожить и будет ли его жизнь заполнена одиночеством или же рядом будет тот человек, ради которого и захочется взбираться вверх. Ступенька за ступенькой. Если мы и не управляем жизнью и своими судьбами, то именно своим одиночеством руководим лишь мы одни. Я мог и не возвращаться к тебе. После той ночи, когда не сразу распознал боль от твоей ревности, когда вернулся от Елены и так желал рассказать тебе о том, что узнал о Лили. Узнал, что она моя дочь. Мне нужно было, чтобы ты узнала об этом и помогла мне разобраться в моих будущих поступках. Ты могла и не искать меня, после того, как я ушел, хлопнув дверью. Наши жизни прошлись бы мимо друг друга, лишь слегка соприкоснувшись. И тогда... тогда не было бы всей дальнейшей боли. Или же она была, но еще большего размера и как раз из-за того, что мы добровольно отказались от нашего же счастья. От любви, которая не может быть столь искренней. Я думал. Всегда. Но и в этом я ошибался.
[float=left]http://i.imgur.com/gtw2Mta.gif[/float]  Я не выходил из твоей палаты с той минуты, как тебя привезли из операционной и мне позволили оказаться рядом. Если только на короткие минуты, чтобы вновь подставить руки под кран, из которой текла холодная вода и умыться. Я чувствовал, как медленно сгораю изнутри. Как температура тела превышает допустимые пределы. Я не слышал врачей. Ничего, что не касалось бы именно твоего состояния. На мое же... мне на него плевать. Плевать, если я сдохну. Сидя рядом. В этом чертовом кресле, что стояла в углу, рядом с твоей кроватью. Мне было плевать на то, что меня выжигает изнутри, ведь я прекрасно знаю, что этот огонь будет еще сильней. В разы сильней, если ты так и не откроешь глаза. Я не сумею. Жить дальше. Без тебя. Даже не смотря на то, что один из наших сыновей, уже увидел этот мир. Врачи не советуют надеяться на то, что он проживет слишком долго, а я же... родная, во что мне вообще сейчас верить? У меня отнимают все. Абсолютно все. Я, кажется, задремал. Под ровные удары твоего сердца, что отражались на мониторе. Я не спал все дни. С той ночи, как мы попали в аварию. Я был все в той же одежде, на которой уже успела засохнуть кровь. Я вошел в твою палату всего несколько минут назад, а до этого, стоял напротив зала, где в боксе лежал наш сын и так же, как и ты, боролся за свою жизнь. Он должен быть сильным. Ты должна была наделить его этой чертой. Ты ведь сильная. Ты гораздо сильней меня самого. Родная. Я услышал, как сбились удары. Через пелену сна, в который провалился. Подрываясь на ноги. Сразу же. С того кресла, в котором пытался найти для себя хоть немного спокойствия. Мама пыталась убедить меня, чтобы я съездил домой. Хотя бы принял душ. Нахрен. Я не мог. Пропустить. И секунды из того, что может быть дальше с тобой. Я ухватился за твою руку. Сжимая ее под своими пальцами.
  - Рене... моя хорошая, я здесь. Все. Все хорошо, - медсестра звала врачей. Ты не была в состоянии дышать самостоятельно и от этого, твои легкие были подключены к аппарату и я видел, как трубка в твоем горле, мешает тебе сейчас. Я коснулся ладонью твоих волос. Нежно. Стараясь тебя успокоить. Ты должна. Без этого тебе будет лишь больней, - дети живы. Родная, все... ты слышишь? Успокойся, моя хорошая, - это, наверное, важно. Важно. Слышать. Для тебя. Узнать, что врачам удалось сохранить жизнь нашим сыновьям. Всем троим. Пусть один из них и не успел дождаться своего срока, появляясь раньше своих братьев, но... главное, что врачам удалось сохранить твою жизнь. Главное, что ты пришла в себя, - я здесь. Я не ухожу, - тихо. Делая шаг от тебя. Давая тебя окружить врачам. Не я один ждал, когда ты придешь в себя. Но я здесь. Я лишь обхватил себя руками. Дрожь. Она вновь вернулась.

Отредактировано Lennart Akesson (05.12.2016 21:53:21)

+1


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » .я прошу тебя, просто будь ‡флеш