http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель

Амелия · Маргарет

На Манхэттене: февраль 2017 года.

Температура от -2°C до +5°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Total Recall ‡флеш


Total Recall ‡флеш

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://funkyimg.com/i/2iYQf.png Вероника(Аньес). Алексей. Россия. Сибирь. Январь 2016. Два месяца до возвращения в НЙ.

Отредактировано Veronica von Horst (31.10.2016 11:29:12)

+2

2

 Каждое ее новое утро, начинается с тщательного осмотра собственного тела, анализа внутреннего состояния, так словно она не живой человек, а бездушная машина.  У нее не прекращающиеся, далеко не фантомные хотя различать их все труднее, головные боли – снаружи она выглядит абсолютно здоровой, все раны, даже самые пугающие, затянулись, оставляя на коже разве что белеющие шрамы. Каждому шраму есть небольшой участок кожи, незатронутых кажется больше не осталось. Когда она пальцами обследует свое тело, иногда даже сама вздрагивает от резких всполохов собственных воспоминаний, которые хранятся глубоко в сознании, а на поверхности всего лишь белесый след от шрама. Располосованные ножевые, спокойно уживаются рядом с шрамами после аварии, где-то под локтем был серьезный ожог, а вот нижняя часть в основном содранные колени, стёсанная при падениях кожа, неудачные приземления.  Она вся как карта мира, только вместо материков и стран – шрамы, полученные в разное время и в разных местах.
Все. Кажется, все в порядке, за ночь ничего не потеряла, правда и обрести ничего так же не удалось, не продуктивная одним словом ночь. Их все так же двое, в ее голове, борются за место под солнцем, каждая половина знает мало что о другой, но рассказывает слишком много о себе. Слишком. Много. Отсюда и исходит самая большая боль, иногда она черная с фиолетовыми всполохами, особенно ярко, если закрыть глаза.
- Все хорошо? – Она вздрагивает, ведет плечом, оглядывается и видит его едва открытые глаза, на которые все еще давят остатки сна.  Морозов занимает большую часть кровати, которую они теперь делят на двоих.
- Голова болит, - Аньес зарывается пальцами в волосы, знает, что они уже отросли в корнях, потеряли форму задуманной стрижки, немного свалялись за ночь и вообще, сальность ощущается на корнях.  – Уже утро, - она не выпускает из своих рук колючее одеяло, придерживает у груди. – Ты говорил, что отправишься в город. – Такое легкое напоминание дел на день, как доказательство того, что она все еще владеет собственным рассудком и помнит разговоры вчерашнего дня.  – Мне нужен шампунь, - добавляет, выдержав паузу, почти не скрывая робости. Но ведь действительно нужен. Она перебирается через Медведя, оставляет ему одеяло, чтобы была прикрыта вся нагота тела, довольно быстро для только что проснувшегося человека одевается и садится за стол, гремя кружками, в поисках воды. В горле пересохло.
Она уже задавала ему вопрос, зачем он привез ее сюда, помнила ответ конечно смутно, поэтому детали дорисовала постепенно сама. И выходило все достаточно прозаично: «Необходимо было начать все с чистого листа, обрести потерянную почву. Тебе нужно ещё многое понять — и я объясню., для этого я здесь.  Ради бога, доверься мне на сей раз». Могло ли это означать, что она в какой-то момент потеряли доверие к этому человеку? И почему это произошло? Алексей не казался ей врагом, скорее даже наоборот, он был ее защитником. Время растянулось, размазалось по календарю, затронуло уже несколько месяцев, а воспоминания все еще раздробленная перемешанная мозаика с кучей недостающих деталей.  Попытки ухватиться за ускользающую нить потерянного прошлого, забытого прошлого, вытесненного из сознания или закопанного так глубоко, что страшно ворошить эту кучу.  Она восстанавливает воспоминания в тайне от русского, вертит по долгу в руках доступные ей предметы, записывает вспыхнувшие в сознании слова, имена, а потом всматривается в записи, словно именно в очередном изгибе или закругленном крае, спрятано то самое, волнующее. Таким образом Аньес убивает время, пока время не убило ее. Ее болезнь, вот что сблизило ее с Алексеем. И он пытается это скрыть – отводит взгляд, находит рукам занятие, а голове отвлекающие мысли.  Ее прошлое над их головами как сизая дымка, между ними, они не говорят о нем, потому что не знают, с чего начать. И она из прошлого, та кем Аньес была до побега (сомневаться в том, что она сбежала уже нет смысла) нет-нет, да входит в комнату, возникает неожиданно и на короткое время подчиняет Фурье себе, минута за минутой, час может с небольшим. Она же и изводит тело мыслью, которой нет выхода в словах, трясет мелко рукой, хватается за огрызок карандаша и бумагу и выводит слово, может полтора на мятом листке, а потом стремительно покидает тело. Покидает комнату, и каждая мышца настолько расслаблена, что Аньес с коротким стоном скатывается под стол или оседает на пол. По ее щекам катятся слезы, и она дрожащей рукой утирает их, но еще долгое время чувствует, как стягивает кожу в тех местах, где под кожу впиталась соленая влага.  Ее радуют моменты отсутствия мысли, тогда боли не за что уцепиться, и она отступает.
Аньес не уходит далеко в лес, если Медведь отправляется в город. Все необходимое находится рядом – снег для растопки и воды, дрова наколотые и припрятанные в некое подобие погреба. Да! Она запомнила это слово, хотя с большим трудом. Морозов обучал ее по слогам несколько дней. Эта конструкция, уходящая под землю, под избу называлась погребом, хотя в нем люди хранили продукты, по заверениям русского, он туда сбросил заготовки дров для печи, чтобы Аньес не нужно было самой в отсутствие Алексея ходить за хворостом и ветками, углубляясь в чащу.
Перед уходом русский напомнил женщине, чтобы она не выходила из избы дальше чем отмечено было колышками, торчащими из снега, и дублировано зарубками на стволах сосен. И Аньес, кивком головы дала понять, что его наказ услышала. Но было ли на деле это так?
Мысль о том, что ей нужно проверить ближайшие силки, посетила ее так же стремительно, как забурлила в ковше вода, поставленная для согревания на печь. Даже после того дня, когда вся изба чуть было не превратилась в пепелище из-за необдуманных действий Аньес, никто и не подумывал оставлять избу остывающей, так что дрова подкидывались за заслонку с завидной регулярностью, не давая огню потухнуть.  Женщина, наспех стянув ковш с печи и переставив его на стол, отыскала скинутый в углу полушубок и натянув тот, а следом валенки, вышла за дверь.
Кругом все было белым бело, а в носу очень быстро закололо от мороза, который все пытался сковать ее тело целиком. Аньес довольно быстро добралась до первого расставленного силка, и убедилась, что он пуст, а потом направилась к следующему, который по идее был как раз поставлен на заячьей тропе, и по уверениям Медведя, чаще остальных оказывался с добычей. Она настолько увлеклась поиском, что совершенно забыла о времени. И когда шла к избе удерживая тушку мертвого зайца за задние лапы, совершенно не обратила внимание на протоптанную дополнительную дорожку к избе, не ее обувью.
[NIC]Agnès Fournier[/NIC]
[AVA]http://41.media.tumblr.com/680fe5d1519b99017d57326aea55ad82/tumblr_o543zf0Apl1us77qko6_250.png[/AVA]

+3

3

Счастье? Что это? Любимая работа, которая хорошо оплачивается. Там, где ты чувствуешь себя настоящим профессионалом в своем деле. Ни одна сделка не проходит без прямого участия или же простой сантехник, который всю жизнь чистить засоры, но при этом чувствует. Что именно здесь его призвание. Или же любимая женщина, которая всегда рядом. Верит и поддерживает, не смотря на все невзгоды. Искренне любит. Принимая все достоинства и недостатки именно такими какие они есть. Не пытается изменить и перекроить под себя. Дети, которые растут на глазах. Радуют своими успехами. А когда случаются неудачи поддерживаешь их и даешь совет, который непременно поможет и подскажет, что нужно сделать. Счастье…сложно подобрать описание для этого слова. Для каждого человека оно свое. И только он может ответить на этот вопрос. Алексей Морозов не знал, что такое счастье. Вся его жизнь была чередой испытаний. Бог не щадил его. Испытывал из раза в раз. Заставляя каждый раз совершать невозможное словно доказывая ему, что мужчина достоин быть счастливым. Но некоторые люди просто не способны на это. И Алексей считал, что он относился именно к таким. Для него было дико даже допустить одну мысль о том, что он может быть счастливым. Надеяться на мирную жизнь или семью. Ведь…для этого нужно творить. Созидать. Создавать. А всё, что умел мужчина — это причинять боль. В этом он был настоящий специалист. Убивать, калечить, уничтожать. Сложно найти в этом деле равного Морозову. И за все эти грехи, которые он совершил, он не заслуживает своего «Долго и счастливо». Такие как он умирают молодыми, но как бы Алексей не искал своей смерти в прошлом. Каждый раз госпожа Смерть избегала встречи с ним. Это смешно. Но она словно боялась его, так как другие бояться ее. Десятки раз он был на волосок от смерти. И каждый раз спасался. И вот сейчас. Живя под одной крышей с Аньес. Алексей всё чаще задумывался. Когда в очередной раз Бог решит его испытать. Подкинет новое испытание. Ведь слишком долгий перерыв устроил он между испытаниями. И каким он будет? фон Хорст всё вспомнит? И попытается его убить? Или же их найдут те, кто желает ее смерти? А возможно появятся призраки прошлого, от которого Алексей бежал всю жизнь. И не потому, что боялся их. Он боялся за них. Ведь при встрече с некоторыми мужчина мог впасть в ярость. В первобытный гнев. Которой уничтожает все человеческое внутри. Оставляя лишь жажду к разрушению. И одно желание. Убить всех тех, кто был виновен в бедах прошлого. Алексей лежал с открытыми глазами. Он всё никак не мог привыкнуть. Что подниматься рано смысла не было. Ведь за окном как обычно метель. Жуткая. Колючая и холодная. Мороз продирающий до самых костей. Выбивающий из головы все мысли кроме одной. Согреться. А дом был слишком мал, чтобы в нем развернуться. Слишком скромен. И тих. Словно мир замер в одном мгновение. И каждый день был копией предыдущего. Заставшее состояние времени. Где ничего не меняется. И повторяется по одному сценарию. Рядом лежала Аньес. Обнаженная и прекрасная. Они делили одну постель. Но внутренний голос то и дело давил. Давил на то, что всё это было неправильно. А он в очередной раз обманывается. Но тут же наперекор ему подключился другой голос. Который заверял, что всё это исключительно ради ее безопасности. И эти два голоса вечно спорящие друг с другом. Мешали трезво мыслить. И меняли решение Алексея на корню по несколько раз за день. Он то собирался рассказать ей всё как есть. То откладывал этот разговор на потом. Но мужчина прекрасно понимал, что рано или поздно придет тот день. Когда она все вспомнит. С его помощью или нет. Этот день настанет. И тогда их жизнь в очередной раз сделает поворот на 180 градусов. Алексей не знал, чего ожидать. И одна мысль об этом заставляла впадать его в глубокую печаль. Он привык. Привык к теплу ее тела. К мягкости ее голоса. К редким разговорам. Сейчас это был их дом. Но мир всегда требует баланса. И когда Аньес-Вероника вернет свою память. Он потеряет свой дом. Потому что она уйдет. Не останется с ним. Или же просто его убьет. Словно таймер в голове. Отсчитывал обратный отчет. С каждым днем. С каждым часом. У них остается все меньше времени. Прежде чем появятся огромная пропасть, которая будет разделять Морозова и фон Хорст. Мужчина не боялся умереть от ее руки. Он боялся ее потерять. Но от судьбы не убежать. А у Морозова была лишь одна судьба. Быть одиночкой. Всегда один. Ведь те, кто рядом. Умирают. Или уходят. По-другому не бывает. Во всяком случае не в этой жизни.
Услышав просьбу девушки Медведь лишь кивнул. Отвечать не было смысла. Она и так знает, что он все купит. Быстро одевшись Алексей буквально запихнул мясо кролика в рот. И прожевывая его вышел на улицу. Снег ударил прямо в лицо, так сильно, что мужчине пришлось закрыть его шарфом и направиться прямиком по тропинке, которую начинало потихоньку заметать. И нужно успеть пройти как можно дальше. То и дело Алексей ругался на себя, за то, что терпеть не мог лыжи. С ними сейчас всё было бы гораздо проще. Идти легче. Быстрее. Но, то что зародилось в нас с самого детства очень тяжело искоренить.

0

4

Мы боимся своего прошлого, боимся, что оно напомнит о себе внезапно, когда мы не будет основательно к этому готовы. Наверное, это правильно, бояться чего-то, забывать момент, которые могли травмировать нас.
Здесь в лесах, сокрытые несколькими километрами непроходимой чащи, как заверял Алексей, они были потеряны для внешнего мира. Впрочем, если к нему не стремиться, мир для них так же был отрезан снегом и неимоверным количеством вековых деревьев. Аньес и не стремилась покинуть свое убежище, ей и в голову не проходило, что здесь ей может что-то угрожать. Вне стен избушки, которую они облагородили насколько это было возможно в четыре руки, зверье, гуляющее по чаще можно было подстрелить или отпугнуть капканами, так что особых проблем они не доставляли. Лес словно бы смирился с тем, что эти двое нашли в его непроходимой чаще для себя спасение, он уже не отпугивал, не пытался избавиться от них, соседствовал, терпеливо ждал, когда они сами уйдут. Уйти они не могли, им было некуда. Приходилось миллиметр за миллиметром отвоевывать для себя пространство, подчинять законы леса своим правилам или искать компромиссы. Лес пока еще не принадлежал им, но был близок к этому, по крайне мере Алексей и Аньес научились говорить на его языке, понимать его.
Подсознание продолжало играть с Аньес, обманывать ее. Многое из того, что она не понимала и не могла вспомнить до того, как ложилась спать и после того, как просыпалась, собиралось во сне вокруг нее. Все те вещи, которые она должна была знать, которые забыла по вине аварии, которые она считала кусочками мозаики не подходящих друг другу, словно бы напоминал ей о ее первостепенной задаче – вспомнить кто она. Но наступал новый день, приходили новые заботы и желание вспоминать утихало.
Стряхивая с одежды налипший снег и слегка топая на пороге, Аньес потянула дверь на себя, открывая ту.  В лицо пахнуло теплом и доступным в их условиях уютом. Мурлыча себе что-то под нос, девушка вошла в избу, стягивая с головы платок.
- Гляди, кто нарисовался. – Раздался хриплый возглас от печи. Аньес замерла на месте, совершенно поражённая тем, что их все-таки нашли здесь в самой глуши сибирской чащи. В печи потрескивали недавно подкинутые дрова (Аньес научилась различать это по треску, хоть садись и пиши на эту тему исследование). У печи, видимо инспектируя до ее прихода содержимое всего нескольких кастрюль, которыми им с Алексеем удалось обзавестись стоял коренастый мужик в тулупе. Второй сидел на кровати, поглаживая колючее одеяло, которым и было заправлено скромное ложе Морозовых.  Внутри все задрожало, оборвалось. Аньес совершенно забыв о своей ноше, выронила заячью тушку, и та с глухим стуком шлепнулась на пол, к ее ногам.
Незваные гости не были похожи на тех, с кем можно было о чем-то договориться. Аньес попятилась к открытой двери, намереваясь выскочить наружу, но обнаружила препятствие, оттого коротко вскрикнув обернулась, обнаруживая третьего мужика позади себя, видимо он выходил из избы по нужде, как сказал бы Алексей, постепенно обучающий свою молодую жену премудростям своего народа – мы не срем там, где едим и не едим там, где срем. Путь к отступлению был заблокирован чужим телом, а позже и вовсе отрезан. Аньес метнулась в безопасный, по ее мнению, угол, занимая позицию, с которой ей было бы видно все происходящее внутри.
-Цып-цып-цып, девочка. Не бойся, - прокаркал все тот же мужик у печи, немного сдвигаясь в сторону Аньес. А затем обратился к своему подельнику, который был ближе, хрипло смеясь – А мне нравится запах новой свободы. Вот тебе и изба, и харчи, и баба!
Надо быть совершенно недалекой, чтобы не понять говорящих, пусть даже не с ней. Они были настроены на «веселье», а лакомым куском для них стала именно появившаяся «баба», в которой Аньес узнала себя.  Она молчала, боясь встрять в разговоры этих троих, не все до конца понимала, с Алексеем они на русском почти не говорили, но он настаивал на том, чтобы некоторые фразы она заучивала до тех пор, пока они не слетали бы с языка гладко и сладко. Никто и не при каких обстоятельствах не должен был догадаться о том, что Аньес иностранка да к тому же и беглянка без прошлого.
- Дикая, - сделал вывод один из присутствующих, указывая на вжимающуюся в стену Аньес, - и немая, молчит как рыба, только рот раззявила, мне такие нравятся. И вновь послышался дружный хохот, от которого и без того дрожащая словно мышь Аньес содрогнулась как от хлесткого удара плетью. Фурье шарила по своей одежде в поисках защиты, молилась Богу, чтобы сейчас на пороге появился ее русский, но ничего не происходило, только смех и шутки, которые она понимала с трудом:
- Глядь-ка, щупает себя, - один из пришедших передразнил Аньес в ее дерганьях чем вызвал одобрительные возгласы своих соратников. – Изголодалась деваха, надо прикормить, - послышался звук разъезжающееся ширинки, кто-то из них определенно собирался снять штаны, демонстрируя все свои причиндалы миру.
- Бледная она, щас без чувств хлопнется, бревном будет.
Аньес действительно чувствовала себя не очень хорошо, комната плыла перед ее глазами, она то и дело отключалась от реальности, но она стискивала зубы, вонзалась в ладони отросшими ногтями и старалась держаться.
- Можно подумать, Косой, ты бревно не того, - хохотнул «лидер», двигая бедрами назад вперед, а после стал приближаться к Фурье, видимо ему надоели эти словесные баталии. Аньес медленно сползла вниз по стене, замирая, это понравилось мужчине, который направлялся к ней, это лишило его осторожности. Дикарка, напряглась, наблюдая как перед ней замирает чужое тело, ее рука потянулась к короткому, но острому ножу на поясе, именно им она перерезала силки, в которые попадала их с Алексеем добыча.  Человек перед ней был сейчас такой же добычей, куском дурно пахнущего мяса. Он вывалил перед ней свои части тела сокрытые густой растительностью и затрясся от хохота, когда понял насколько ей неприятны его действия.
- Смелее, девочка, тебе понравится.
- Прочь! – Аньес прошипела это точно змея и ее припрятанное оружие, рассекло воздух, цепляя и распарывая ногу ее несостоявшемуся насильнику.  На ее одежду хлынула кровь, часть хрена, принадлежащая обидчику, свалилось на пол, другая не срезанная до конца повисла на коже, болтаясь в обильно стекающей в подставленные ладони орущего мужика, крови.  Он отступил, давая Аньес свободу и та, точно разъярённая кошка, вскочив на ноги кинулась вперед, рискуя своей жизнью.
- ОНА МНЕ ХРЕН ОТСЕКЛА! – Вопил мужик, содрогаясь в истеричном припадке, пока другие шокированные действиями дикарки мужики, пораженные точно громом, стояли на своих местах.
Рыдая Аньес выскочила на улицу, кидаясь к протоптанной тропе, пока она могла бежать только по ней, чтобы не потерять драгоценные минуты.
- Держи суку! – Раздалось позади убегающей и Фурье не могла видеть, что вслед за ней выбежал один из троицы, тот что уже отошел от шока. – Стоя, блядь! Стой кому говорят!
Конечно же он бросился догонять беглянку, дабы не дать ей уйти далеко и не позвать на помощь. Они все боялись, что их найдут, только одни пряталась здесь давно, а другие пришли сюда в качестве захватчиков.  Цепляясь руками за стволы деревьев, Аньес бежала, теперь уже медленнее и все чаще проседая в сугробах. Ее руки покраснели и стали менее чувствительны к холоду, снег уже не так обжигал кожу, а новые содранные участки не болели. Где-то позади слышалось тяжелое сопение догоняющего. Он был совсем близко.  Фурье замерла за очередным скрывающим ее от чужих глаз деревом и наткнулась на насечки. Алексей оставлял их на случай, если она могла забрести так далеко, а еще они означали капканы, которые русский ставил на более крупную дичь, чем зайцы, вроде кабанов.  Аньес рассчитала площадку где установлен был капкан и обогнув ее остановилась, хорошо видимая своему преследователю. Он был все ближе, оставалось еще немного и он бы настиг ее. Аньес недолго думая опустилась в снег, содрогаясь от адреналина, что поступал ей в кровь.  Ослепленный яростью мужчина продолжал идти, напролом не подозревая в какую ловушку вот-вот должен был угодить. Капкан лязгнул под его ногой, вздымая вверх хлопья снега, белое снежное полотно окрасилось кровью. Крик перерастающий в вой вознёсся к самым верхушкам высоких столетних сосен.  Фурье вскочила на ноги, скалясь. В ее пальцах вновь сверкнуло знакомое острое лезвие.  Мужчина согнувшийся перед ней пополам, безуспешно пытающийся освободиться от западни страшно ругался, некоторых слов француженка никогда и не слышала.  Она закружила вокруг него, то и дело скрываясь за его спиной, чем вынуждала его оглядываться, двигаться в замкнутом пространстве причиняя себе еще больше боли. Лезвие со свистом прошлось по воздуху, зацепило телогрейку мужчины, вспорола ткань и наружу полезла вата. Он сначала не понял этой игры, но после того как с резвостью кошки, Аньес дотянулась до его лица, оставляя на том порез, стал прикрываться руками, их они, к слову тоже исполосовала.  Кровь капала, сочилась на снег, а Аньес продолжала кружить вокруг своей жертвы, мучая ее.  Вскоре к месту ее забавы потянется зверье, лесные санитары – волки. Они-то и поживятся свежим мясом, изголодавшиеся друзья.
Ее руки холодные и красные от крови нестерпимо болели, в скором времени она не сможет держать в своих руках спасительно лезвие. Аньес припрятала то в складках своей одежды и лишний раз убедившись в том, что преступник наказан и не сможет избежать своей участи, заковыляла по направлению к дому. В лесу, каким бы сговорчивым он не казался нельзя было оставаться ночью, ночью здесь правил сам лес, он решал кому жить, а кому умереть.

+2


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Total Recall ‡флеш