http://co.forum4.ru/files/000f/3e/ce/11023.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 6 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель

Амелия · Маргарет

На Манхэттене: март 2017 года.

Температура от +6°C до +11°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Where have you been all my life? ‡флеш


Where have you been all my life? ‡флеш

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://68.media.tumblr.com/b86c492ed6d9136cf9a75ae4b023f4df/tumblr_ogr5cvrqB91qdqywso1_1280.png
[audio]http://pleer.com/tracks/5104339tUgH[/audio]
Where have you been
Cause I never see you out
Are you hiding from me, yeah?
Somewhere in the crowd...

Вчера они еще ужинали в одном из лучших ресторанов города, а сегодня уже отдыхают в Гонолулу. Неизменный тандем Мориарти-Стэнли впервые на грани серьезного разлада, мир глянца вздрогнул от ужаса, в поисках парочки, что махнула на острова в Тихом океане, дабы расставить все точки над "i".


Амелия, Дэвид
Нью-Йорк, Гонолулу
Лето 2012 год

Отредактировано David Stanley (24.01.2017 21:09:17)

+2

2

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Ей 32, и она уже на протяжении почти что пять лет не расстается с темными-очками стрекозами, когда выходит на улицу – не потому, что за ними так легко скрыть последствия очередной ночи без сна, но еще и потому, что сквозь толстые стеклами от «Prada» не пробивается ослепляющие вспышки фотокамер. Журналисты, от какого канала или издания они бы ни были, всегда сродни голодным хищникам, затаившимися где-то в глуши каменных джунглей и терпеливо выжидающих, когда же их жертва сама придет к ним в лапы; папарацци же даже хищниками язык не поворачивался назвать – они были самыми настоящими стервятниками богемного мира, кружащими над медленно агонизирующим телом той или иной знаменитости, попавшей в неудобное для нее положение. А что такое «неудобно положение» Амелия Мориарти знала не понаслышке – возможно, будь она чуточку чувствительнее и наивнее, первое же появление ее лица на страницах провокационного ресурса ввергло бы ее в депрессивное состояние и заставило бы, сгорая от стыда, перемещаться по улицам города исключительно ночью, перебежками от автомобиля до служебного входа в офис и назад, домой. Ибо фотографии, которыми последние полтора года «кормила» стервятников с объективами новоиспеченная икона глянцевого мира, были действительно... Провокационные. Ходили даже слухи, что главный редактор «Подиума» специально позволяет застать себя в том или ином виде и сделать ряд эксклюзивных скандальных снимков, и все для того, чтобы ее имя не сходило из первых строчек рейтингов статистики поисковых запросов. Эти слухи, разумеется, никем так и не были подтверждены, но самодовольная ухмылка, с коей Мориарти разглядывала очередную порцию слитого на нее компромата в сеть, была красноречивее любых официальных заявлений. Если уж ей не стать второй Кейт Мосс модного мира, потому как угловатости и английской экзотики уже накушались все творцы всех ведущих модных домов, то она будет тем, кто помогает стать таким вот девочкам новыми подиумными идолами. А сама станет их идолом - идеальным воплощением неозвученных мыслей нового поколения, мыслей, в которых нет колючих бессмысленных границ нравственности, нет призывов быть скромнее, быть как все. Свобода самовыражения. Свобода в стиле и ритме жизни.
Ей 32, и она отлично знает о том, что такое состояние в точке «ты – ноль», помнит свои ощущения и мысли, в которых варилась в течение почти что года, пока искала вдохновение и идеи, способные встряхнуть и загнивающий под гнетом однотипности журнал, и голодную до чего-то действительно нового, цепляющего, революционного, публику. И эти ощущения – неподъемный груз, который не все в силах протащить через рабочие будни, через свою жизнь, буквально слиться с ним в конце, и все для того, чтобы обозначить свое имя в строке «новаторы двадцать первого века». Или хотя-бы грядущего года, если переносить все в плоскость глянца. Две тысячи пятый год, первая пятилетка после миллениума обозначилась царствованием тенденций нежности и женственности, расцвет калифорнийского хиппи из шестидесятых, мягкости в текстурах и припыленности в цветах. Обложки всех культовых журналов украшали пухлогубые блондинки в кремовых платьях – от рафинированной сладости и напускной небрежности уже сводило зубы, по крайне мере у Мориарти, в душе которой всегда находилось место для бунтарского огонька. Но решиться на то, чтобы напитать его кислородом и дать вспыхнуть уже во вне, никак не могла – боялась порицания, боялась критики, ведь она и без того сыпалась со всех сторон, в первую очередь из-за юного возраста и слухов, в которых ее имя неустанно мелькало рядом со словом «любовники» и фамилией прошлого главного редактора «Подиума». Единственное, что стерлось почти что полностью из памяти девушки – момент, когда она попросила пригласить для съемок обложки не Даутцен Крез, а Дарью Вербову, надев на нее только лишь темно-зеленую кожаную куртку, ковбойские сапоги и завершив образ объемными гранжевым макияжем. И это выстрелило – тысячи недовольных, три десятка негодующих критиков по всему миру, два предложения от модных домов к сотрудничеству и одно приглашение на неделю моды в Милане в качестве специального гостя показа коллекции Dior от самого маэстро Гальяно. Когда она выйдет с ним под руку в платье, сотканном, кажется, из самого ночного небосвода, когда услышит одобряющие овации, обращенные не к ней лично, но к ее нашедшей воплощение идее, то поймет, что без точки «ты – ноль», никогда бы не добралась до тех высот, откуда и поныне наблюдает за происходящим в царстве моды.
Ей 32, и она замечает, что снова начинает… Скучать. И это снова начинает угнетать ее, будто бы жизнь раскручивается не по спирали, а движется по кругу, повторяя этап за этапом, добавляя новых, но малозначимых деталей – меняется окружение, но ощущения остаются прежними. Какими бы насыщенными не были ее будни, сколько бы новых знакомств не появлялось, Мориарти все равно оставалась недовольной, будто бы она была паззлом, от которого потерялась одна из деталей, где-то сбоку, где и не заметишь сразу ее отсутствие, но все же о целостности и речи не могло быть. В редакции «Подиума» пропавший кусок так и не удалось найти, работа не приносила былого удовлетворения, скандалы в прессе не приносили былых рейтингов, все делали ставки на то, что еще полгода и в именитом глянце наступят «темные времена». И Амелия собиралась сделать так, чтобы эти ставки сыграли.
«Это решение далось мне нелегко…» - проговаривала мысленно трогательную речь женщина, сидя в уже припаркованном около ресторана автомобиле, все еще крепко вцепившись в руль (для успокоения нервов – напряжение в кончиках пальцев отвлекало от навязчивой идеи развернуться и поехать домой, послав другу сообщение о том, что она неважно себя чувствует и решила сегодня дать себе отдохнуть). Она тяжело и зло вздохнула, крепко сомкнув челюсти до характерного скрипа зубов. «Нет, что за сопливый бред, Мориарти, ты что, и правда заболела? Соберись! Это твое решение и его принятие не было для тебя в тягость. Он должен уважать его. Все должны…» - взглянув на собственное отражение в зеркале заднего вида, Амелии показалось, что оно подмигнуло ей, и ее губы тронула легкая улыбка. «Все будет хорошо. Я же не весть о конце света несу, в самом деле», - продолжила приободряющий диалог с самой собой женщина, выбираясь из салона своего автомобиля и улыбаясь в подоспевшие объективы, которые успели запечатлеть момент, когда лицо Мориарти вновь тронула тень сомнения, просочившаяся сквозь сфабрикованную улыбку. Оставалось надеяться, что Стэнли не заметит ни ее, ни заметно испортившееся настроение своей подруги. Он, кстати говоря, уже ждал ее за их любимым столиком. С бутылкой их любимого вина.
- Привет, - она поцеловала Дэвида в щеку, не упуская возможности продемонстрировать потрясающее декольте ее комбинезона, - Надеюсь, сегодня ты будешь оригинальнее обычного и не станешь заказывать себе «Цезарь», - усмехнулась Мориарти, присаживаясь на отодвинутый для нее стул, - Что мы пьем? Красное? Италия? Или, может быть, Чили?

Внешний вид + макияж

https://67.media.tumblr.com/8af5ca11be5bb91a1595922d77cf928e/tumblr_ogf790OqmZ1us77qko2_1280.jpg
https://66.media.tumblr.com/8ada62264f2d1090b228d65db3df3460/tumblr_ogf790OqmZ1us77qko1_1280.jpg

[AVA]https://67.media.tumblr.com/2193adf594ab6362622921bdf37e3f75/tumblr_ogf8johwG61us77qko1_250.gif[/AVA]
[STA]She's a maneater[/STA]
[SGN]https://66.media.tumblr.com/9dec4e0f2129f97732a71d5ea99a52fb/tumblr_ogf8johwG61us77qko2_500.gif
I wanna see you all on your knees knees
You either wanna be with me or be me.
[/SGN]

+4

3

Если собираешься покорять вершины, связанные с актерской игрой, музыкой, спортом, модельным бизнесом, глянцем, то негласно подписываешься на то, что вся твоя личная жизнь, не говоря о профессиональной, станет достоянием общественности, она будет освещаться круглосуточно, под каждым углом, напоминая огромный кусок мяса для голодных псов-репортеров. Кто-то идет на это осознанно, мечтая о славе и о подобном внимании, чего либо был лишен, либо слишком избалован; другие принимают это как своеобразную сделку с дьяволом, за головокружительный успех; а есть и такие, кто даже не понимает или не догадывается о небольшом бонусе. Когда Дэвид Стэнли только задумывался о том, чтобы связать свою жизнь с фотографиями, он и понятия не имел, что будет самой желанной добычей для фотографов, а не человеком, что лишь возглавляет процесс создания красивой картинки, ту самую обложку, по ней будут встречать одного из самых известных глянцев. Половину своей жизни ему приходилось слушать других, людей, решающих за него дальнейшую судьбу, уверяя, что так будет лучше, что это то самое будущее, о котором мечтают сотни людей. Ему не нужно было покорять вершину самому, перед ним была красная дорожка, сотканная связями и именем его семьи, по ней просто требовалась пройти и стать успешным… юристом или адвокатом.
Первое самостоятельное решение, принятое им самим, без всяких науськиваний со стороны или влияния его матушки, было принято за полтора года до поступления в университет. В канун Рождества их обязали собираться в актовом зале для общей фотографии, и каждый раз он терпеть не мог того, как получался на ней. Слишком специфичная внешность, излишняя худоба и угловатость, заставили Дэвида задумать о том, как бы он сам себя запечатлел на фото, если бы был по ту сторону объектива. Сам прибор казался диким и странным, тяжелым, громоздким, он больше боялся уронить его, чем попробовать сделать снимок хоть той же улицы. Любопытство пересилило, и первые, смазанные и странные фотографии расположились у него на столе в комнате лицея. Одна секунда события, какой-то конкретный момент времени навсегда останется на куске плотной бумаги, ровным счетом простой прохожий, пытающий раскрыть зонт. Как же тогда один снимок становится бешено популярным, заставляющий выдавать критиков восторженные отзывы и собирать поклонников по всему миру? Как же так создать картинку, которая действительно понравится? Все больше задаваясь подобными вопросами Стэнли начинает изучать доступные книги по искусству фотографии, все больше углубляется в журналистику, уже на подсознательном уровне понимая, что совсем не хочет идти в юриспруденцию. Дальнейшее поступление и выбранная профессия привели его туда, где он сейчас. Арт-директор Подиума, заноза в издании, где он же и работает, один из лучших в своем деле, жуткий критик, про такого говорят, что ему никогда ничего не нравится. Впрочем, большая часть из услышанного была правдой, о ней непременно напомнила бы дражайшая подруга.
Амелия Мориарти. По скандальности может переплюнуть ни одну голливудскую старлетку, успешная, о чем свидетельствует ее головокружительная карьера, красивая и отлично пользующаяся всеми доступными преимуществами, хваткая как бульдог, если чего-то хочет, то получит. Про таких пишут мало хвалебных отзывов, стараясь больше сосредоточить внимание на малейших промах, выставить в неприятном свете, нагло влезая в личную жизнь, в большинстве своем, выдумывая небылицы для поднятия рейтингов. К счастью, женщина принадлежала к тому меньшинству, что с удовольствием читала о себе новые провокационные статьи, рассматривала скандальные фото и совершенно не переживала по поводу происходящего вокруг ее персоны. Правда… пока она не заговорила о возможном уходе, все представлялось куда более радужно, чем было на самом деле. Как и любой именитый журнал, у Подиума настали не самые лучшие времена, когда конкуренты по молодые наступали на пятки, создавая истории из ничего и следу давно продиктованной моде, в то время как нечто новое теперь было неуместным. И на всем этом уход главного редактора был бы последним гвоздем в гроб.
Произведя неизгладимое впечатление на посетителей ресторана, в котором они изредка ужинали, Амелия наградила его привычной довольной улыбкой и коснулась губами щеки, садясь напротив. При упоминании об Италии он вздрогнул, постаравшись отогнать не столь привычные арт-директору картинки перед глазами.
- Привет, дорогая, - улыбнулся Стэнли, - спасибо за столь чудесный обзор своего наряда, - к меню он еще даже не успел притронуться, просто заказ одно из их любимых вин. – Угадаешь, заказ делаешь ты, даже за меня, хоть я лишусь своего любимого салата, - он постучал пальцами по столу, задумчиво наблюдая за брюнеткой. – Нам нужна свежая кровь, что-то необычное и одновременно с тем, способное не оттолкнуть капризных читателей, что внезапно стали бояться перемен. Логика людей не устает меня поражать, но только благодаря им мы и получаем свои гонорары, - по своим прикидкам он давал Подиуму год, и то с большим оптимизмом. – Или же подчиниться течению современных тенденций, чего я не одобряю и не горю желанием воплощать, даже исключительно в тех целях, чтобы помочь кораблю с пробитой палубой. Подиум всегда позиционировал себя как независимый журнал, а не копирующий, и спасение в виде того, чтобы забыть, что мы допились таких высот с помощью нестандартного мышления, - заметив, как по лицу подруги пробежала тень, англичанин прервал свою речь и спросил в лоб, он никогда не начинал издалека, если дело касалось Амелии, после стольких лет дружбы, откровенность стала вполне привычной. – В чем дело?

Внешний вид

http://66.media.tumblr.com/18216f3002e59d2cd94b317df665a5a2/tumblr_no8msxiejh1rpkcfuo1_r1_500.png

+4

4

Bastille - Pompeii
[audio]http://pleer.com/tracks/5710785d41D[/audio]

На собеседованиях чаще других звучит вопрос: «Кем Вы видите себя через пять-десять-пятнадцать лет в нашей компании?», и Мориарти, подавая свое резюме в «Подиум», повторила свой ответ на тысячу раз, так, чтобы он въелся в подкорку и отскакивал от языка без лишней неуверенности и скромности. «Я хочу, чтобы мое имя шло первой строкой в перечне тех, кто был задействован над выпуском номера. Я хочу быть главным редактором.» - и это было пусть банально, но амбициозно, к тому же Амелия трезво оценивала свои шансы и знала, что желаемая должность – не та, до которой можно «дорасти» за счет стажа и упорства. Главный редактор – не просто верхушка глянцевой иерархии, не просто умелый менеджер, которому под силу совладать с коммерческим гигантом, имеющим в своем распоряжении штат, уходящий в численности за сотню. Главный редактор – это тот, на кого будут ровняться не только подчиненные, но и читатели, отдавшие свое предпочтение журналу, становящемуся для них едва ли ни истиной в последней инстанции и гидом по жизни, в которой так легко потеряться без направляющей руки… Или строки на странице яркого глянца. Потребительские массы можно представить в виде большого бисквитного торта с несколькими слоями, и каждый слой выпекать следует по отдельности, дабы не получить тошнотворный вкус вместо такого, который способен удивить даже гурмана. Таким образом, «шеф-повар» глянца должен знать не только «состав» каждого из слоев этого торта, но и уметь подбирать нужную температуру для того, чтобы серединка пропеклась, а края – не подгорели. Одним словом, главный редактор должен быть и жнецом, и жрецом, и на дуде игрецом на протяжении всей своей карьеры. У него нет официальных выходных и нормированного рабочего графика; у него нет отпусков и больничных; у него, в идеале, не должно быть еще и личной жизни, которая отнимает на себя львиную долю времени, которое и без того всегда в дефиците. Быть вездесущим – необходимость, а ко всему прочему еще и всегда выглядящим, будто бы сошел с обложки своего же журнала. Те, кто думают, что главный редактор – это человек, поплевывающий в потолок и наблюдающий за тем как его слюна обращается в золото, которое он тут же складывает в заготовленные заранее мешки, глубоко заблуждаются. Возможно, из всего штата сотрудников журнала никто не несет на своем хребте столько, сколько тот, что сидит на самой верхушке. На верхушке, до которой допрыгнуть кажется едва ли реально. В первую очередь потому, что нужно быть не просто трудолюбивым, выносливым и талантливым. Нужно быть уникальным. А еще – понравиться тому, кто владеет издательством, ведь без его одобрения даже новоявленный гений не сможет занять заветное кресло.
Амелия Мориарти была уникальной. Владелец «Подиума» увидел с первой же их нелепой встречи, когда она возвращалась из типографии с кипой бумаг выше ее головы, а потому попросила у проходящего мимо мужчины открыть ей дверь, и просьба эта была озвучена весьма… Экспрессивно. И именно экспрессии не хватало журналу, который пусть и имел высокие рейтинги, но «выстрелить» так и не смог. До прихода на пост главного редактора «профессора Мориарти».
Саму Амелию, кстати говоря, она ничуть не смущала, напротив – льстила. Приятно осознавать, что ты являешься воплощением тонкого ума, изобретательности, коварства и беспощадности не только для врагов, но и для друзей (читать – коллег), которых эта женщина держала в ежовых рукавицах.
Политика любого глянца – это политика диктатуры и культа личности. Безоговорочное обожествление того, кто сидит в кресле глав.реда – обязательное условие успешности журнала, и будь в его штате хоть трижды одаренные и не обделенные новаторством люди, без того, кто соберет идеи воедино и добавит что-то свое, узнаваемое в массах из-за его имени, можно даже не надеяться на взрыв рейтингов. Верхушка руководства всегда стремилась походить того, в чьих руках издательские скипетр и держава – подстраивала свой внешний вид и внутреннее содержание, меняла цвет волос и жизненную позицию, чтобы это как можно более органичнее смотрелось с тем, что пропагандирует главный редактор. И здесь важно, чтобы он четко разграничил то, что относится к его рабочему и публичному образу, а что – совершенно не существенно в этих контекстах. У Амелии здорово получалось делать это на протяжении многих лет, но, увы, давалось ей это тяжело – не внешне, внутренне. В какой-то момент оказалась поставленной перед выбором: кого она любит больше – свою работу или себя?
Ответ был очевиден.

...If you close your eyes, does it almost feel like
Nothing changed at all?

Насколько бы сильно она не отдавала себя «Подиуму», это всегда шло вровень с ее желаниями и мечтами, и как только появился дискомфорт, обожаемое детище перестало быть столь обожаемым. Но взять и загубит его у нее не поднялась бы рука – Мориарти вложила в «Подиум» столько, сколько не вкладывала никуда ранее. Это был предмет для ее гордости. И он не должен пойти на дно, даже если за его штурвал встанет другой капитан. Решение сложить с себя полномочия далось ей тяжелее, чем подъем в четыре утра после пары часов сна на неделе перед самым выпуском нового номера «Подиума» в свет – Мэл даже разделила страницу ежедневника на две части, где попыталась соотнести плюсы ее ухода с минусами, но обе колонки так и остались заполненными на одинаковое число пунктов. Выходило, что как ни крути – у этой ситуации две стороны, как у монеты; а это уже значило, что все не так уж плохо. В ее шаге даже прослеживалась доля альтруизма – Мориарти совершенно искренне была готова поделиться хлебным местом с тем, кто еще только поднимается на ноги и начинается дотягиваться до счастливой звезды; свою женщина уже украла с небосвода. Но оставалось одно «но».
– Угадаешь, заказ делаешь ты, даже за меня, хоть я лишусь своего любимого салата, - да, вот это самое «но», сидящее напротив женщины и пока еще не подозревающее подвоха. Вообще, Амелия не собиралась заводить разговор именно сегодня, но потом решила, что если она сообщит о своем решении другу в общественном месте, то у нее хотя бы останется шанс выжить. Дэвид не отличался излишней эмоциональностью, но случай был исключительный, поэтому…
- Прости, «Цезарь», - картинно обратилась к пустой тарелке, на которой мог бы быть салат, Амелия, пригубив вина и расплывшись в коварной улыбке, - Но сегодня не твой день. Это Испания. Определенно, - она отсалютовала Стэнли бокалом, осушая тот до дна, и вовсе не потому, что ей так сильно понравилось вино; потому, что она нервничала. Подошедший вовремя официант сгладил удивление, зародившееся на лице Дэвида, когда он прошелся взглядом по пустому бокалу и своей подруге, замершей напротив с широко распахнутыми глазами и странной улыбкой.
- Мисс Мориарти, мистер Стэнли, - легкий кивок головы от молодого человека в белых перчатках и темно-красном, форменном пиджаке ресторана, - Вы уже выбрали что-нибудь?
- Сегодня мы попробуем салат… - Мэл пробежалась пальцем по странице меню и остановилась на предпоследней позиции, - «Огненный сэнсей». Мне захотелось пряной говядины, - прошептала Мориарти, чуть склоняясь в сторону Дэвида и подмигивая ему, одновременно передавая меню в руки официанта. Она делала все, чтобы Стэнли не заподозрил, что она пропустила почти что все его слова мимо ушей.
– В чем дело? – спрашивает неожиданно Дэвид.
- О чем ты? – пытается увильнуть от ответа Амелия.
Немая сцена в несколько быстротечных секунд. Вопросительная улыбка. Непреклонный взгляд. Тяжелый вздох.
- Так, ладно… - Мэл отложила в сторону салфетку и уперлась руками в край стола, набирая в легкие побольше воздуха, а потом выдала на одном дыхании: - Я ухожу из «Подиума» после июльского выпуска, над которым мы сейчас работаем.
Мгновение нервного ожидания – и она поднимает глаза, встречаясь взглядом со Стэнли.
Таким Мориарти его еще никогда не видела.

...And if you close your eyes, does it almost feel like you've been here before?
How am I gonna be an optimist about this?

[AVA]https://67.media.tumblr.com/2193adf594ab6362622921bdf37e3f75/tumblr_ogf8johwG61us77qko1_250.gif[/AVA]
[STA]She's a maneater[/STA]
[SGN]https://66.media.tumblr.com/9dec4e0f2129f97732a71d5ea99a52fb/tumblr_ogf8johwG61us77qko2_500.gif
I wanna see you all on your knees knees
You either wanna be with me or be me.
[/SGN]

+3

5

Когда Дэвид только приступил к должности арт-директора Подиума, он понятия не имел, как держать в своем подчинении отдел, не полагаясь на чью-либо помощь. В Лондоне он не поднимался выше должности помощника не потому, что не обладал нужными качествами лидера или не мог брать на себя ответственность за свои же идеи, просто его воспринимали как человека с отравленным заморскими замашками мышлением. Полагаясь на собственную интуицию и объективность, англичанин не боялся высказывать непосредственно главному редактору претензии, говоря о слепоте и желании оставаться в той самой нише однообразного и привычного глазу образа. Неудивительно, что слухи о нем распространились за пределы северного королевства, и отдел кадров включил его в список кандидатур, которые можно было предположить на уволившегося тогда арт-директора с испытательным сроком. Довольно рискованное предложение сулило множество проблем – например, каким преподнести себя начальником. Строгим? Несносным и пресекающим все идеи на корню? Лояльным и всегда защищающим? Впрочем, беспорядок в отделе, отвечающим за лицо журнала, за его оформление фотографиями, был настолько ужасен, отчего первыми словами были: «Поувольнять бы вас всех к чертовой матери». Неудивительно, что о жесткой критике нового начальника быстро расползлись слухи за пределами собственного отдела и добрались до самого верха, когда всерьез рассматривался вопрос о выговоре или вообще отзыве предложения о работе. Но результаты отснятого и предложенного на рассмотрение материла раньше срока себя оправдали и прочно закрепили англичанина на новом месте.
Со сменой главного поста и прихода к власти Амелии, и выхода глянца на новый уровень под цепкой рукой подруги, утекло уже много воды, привычный тандем стал неотъемлемой частью огромного механизма глянца, позволяя ему оставаться в лидирующих по продажам и популярности спискам. Намеки на увольнение в прошлом году заставили его сорваться с места и буквально умотать на другой конец света, чтобы не положить начало скандалу, остыть и обдумать. Нельзя загадывать на будущее и ожидать того, что все будет складываться как душе угодно, но человек привержен к привычкам и ощущениям неизменности и болезненно воспринимает любой повод вычеркивающий знакомую переменную из известного уравнения жизни. Работа – не единственное, что связывало их дуэт, но она же положила начало общению, как и Мориарти, он был трудоголиком не настолько фатальным, просто действительно любящим свою работу и попавшим в категорию тех счастливчиков, у кого призвание совпало с профессиональной деятельностью. Настолько уверенный в этом, мужчина не придал серьезного значения словам подруги, да и после передряги на Сицилии было не до того. И больше подобных разговоров, даже вскользь упомянутых фраз.
- Ты опять начала? – тон англичанина не предвещал ничего хорошего, ровно как голубые прищуренные глаза. Он опустил руку с бокалом вина на сто, так и не успев распробовать напиток во второй раз. – Мы с тобой проходили это уже, Амелия, - по имени он обращался исключительно в состоянии злости, и подруге удалось вывести его буквально несколькими словами. – И, кажется, я просил тебя выкинуть из головы подобную несусветную чушь, вспомнить о том, что ты не ребенок, чтобы поддаваться мимолетным капризам в стиле: «Сегодня я проснулась, и поняла, что это не работа моей мечты и весь мир показался мне серым и скучным и…О, Боже, я не могу воплотить свои амбиции!» - если он начал с передразнивания, то последнее практически прошипел. – Ты не просто меня предупреждаешь, а ставишь перед фактом свершившегося… Черт тебя подери, Мориарти, ты вообще не собиралась интересоваться моим мнением? А если бы я так с тобой поступил? Пшел вон, - бросил он официанту, который два подошёл к их столику, с намерением подать лёгкие закуски в ожидании основного заказа. Все внимание англичанина было сосредоточено лишь на одном человеке, женщине, пытающейся открыть рот и что-либо сказать, за это получила привычный жест рукой, призванный замолчать. - Даже не думай о попытке сбить меня с толку своим внешним видом или тем, что мы находимся в общественном месте и нас могут записать, заснять или даже просто узнать. Плевать я хотел на других, меня интересуешь только ты и твоя идиотская затея, и даю тебе единственный шанс признаться, что это была неудачная шутка, и мы мирно продолжим ужин, - снисходительным тоном взрослого закончил свою тираду Дэвид.
Он наотрез отказывался понимать ее, на худой конец хоть как-то выслушать. Стэнли верил в то, что рассудительная, не принимающая поспешных решений касательно карьеры, Амелия уволилась бы на пике популярности любимого глянца. Да и какие у нее могли быть причины? За столько лет Дэвид был уверен, что знает ее как облупленную, что может читать как открытую книгу и понимать практически без слов, но вместо этого вынужден отчитывать как напортачившего работника своего отдела, в надежде скрыть искреннее недоумение и страх грядущих перемен. Он действительно боялся потерять ее, как только исчезнет прочная нить, связывающая их вместе.

Отредактировано David Stanley (14.12.2016 19:16:00)

+3


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Where have you been all my life? ‡флеш