http://co.forum4.ru/files/0016/08/ab/34515.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель · Мэл

Маргарет · Престон

На Манхэттене: январь 2017 года.

Температура от -2°C до +12°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » мой внутренний компас гадает на утреннем кофе ‡флеш


мой внутренний компас гадает на утреннем кофе ‡флеш

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Не подскажите, как пройти на Голгофу?
Я заблудился.
Мой внутренний компас гадает на утреннем кофе.
Наверное, накрылся...

Sean, River
spring 16

[STA]Quetzalcoatl[/STA]
[NIC]River Laird[/NIC]

Отредактировано Mickey Du (14.01.2017 00:58:19)

+1

2

- Мамочка, я жива! - чуть писклявый, но бодрый девичий голос, который потом все равно исказит спутниковая связь, перекрывает шум рассаживающихся пассажиров, сейчас его обладательница улыбается от уха до уха, прижимая к плечу огромный и нелепый аппарат, с которого домой можно звонить с любого конца земли.
- У тебя опять кончились деньги и ты не можешь улететь домой? - строгий женский голос заставил и без того сухие цветы в венке на макушке сильнее увять.
- Ты за кого меня принимаешь? Я уже в самолете, - она надувает губы, пока наблюдает будто выцветшими на ярком солнце глазами за проходящими мимо и занимающими свои места пассажирами.
- Что-то случилось? Ты здорова? - голос на другом конце провода становится взволнованным.
- Мне уж просто так позвонить нельзя? А еще мать, называется, - девушка надувает губы еще сильнее, хотя ее мать все равно не увидит, как любимое чадо пытается сделать вид, что обиделось.
- Ты точно здорова? - на всякий случай уточняет женщина, пока девушка задумчиво смотрит на свою ногу, которая не влезла в треккинговый ботинок, а потому была в плохо зашнурованном кеде.
- Я лучше всех, мамуля! - ее правая лодыжка в три раза больше левой и приобрела абсолютно неповторимый трупный желто-сиреневый оттенок, который идеально дополняли ее старые, уже разодранные грязно-синие кеды.
- Заходи в гости, когда вернешься, - успокаивается женщина на другом конце земли и желает великолепного полета. Девушка обещает заглянуть и бросает телефон в недра сумки на коленях. Чистенькая, в отличие от рыжей пассажирки стюардесса тараторила на испанском и английском с одинаковой скоростью и акцентом, а потому американка успевала лишь ловить знакомые слова взлетной инструкции, понимая ее общий смысл только оттого, что знала ее наизусть.


В приемном отделении, на одинаковых скамейках сидела разношерстная публика, в которую так просто было вписаться. Вот сидит парнишка с целой грушей во рту, а рядом бледный мужчина в окровавленных бинтах с контейнером льда и пальцем внутри него, а на соседнем стуле девушка в пижаме, прижимающая к глазу компресс. Покрытая мелкими каплями воды, от чего цветастое пальто из шерсти ламы и такая же шапочка, очередная посетительница этой обители боли и потрясающих историй скинула грязный походный рюкзак, который по виду весил больше нее, а по факту почти что столько же и, подпрыгивая на здоровой ноге, добралась до стойки медсестры.
- Здра-а-асте, - обдавая на мгновение зависшую медсестру запахом табака, пыли и дыма, облокотилась на стойку, по-журавлиному поджимая больную ногу.
- А можно мне анкету? - кажется, она знала больничные порядки даже лучше, чем речь стюардессы при взлете.
- А какие у Вас жалобы? - неосторожно поинтересовалась медсестра.
- Ну... - рыжая на мгновение задумалась, а потом попыталась задрать ногу, чтобы продемонстрировать наглядно свою проблему.
- Нет, спасибо, я вам верю, - медсестра выдала бланк до того, как очередной посетитель продемонстрировал ей чудеса растяжки. Девушка отпрыгала к своим вещам и ужасно корявым, будто детским почерком стала заполнять анкету:
"Ривер Лэрд, 1993 год рождения", она наизусть писала номер медицинской страховки, который знала лучше номера своего телефона. Замерла на вопросе об аллергиях, хмуря обветренный загорелый лоб, пытаясь вспомнить название цветка, от которого чесалась несколько дней, но смогла воспроизвести его только на латыни, что и записала в анкете.
Ривер доставили до койки за ширмой, где она уселась было в ожидании кого-нибудь, кто придет ей на помощь и подпишет очередной приговор к постельному режиму и строгой диете (последнее, кажется, ей прописывали при любом диагнозе, даже химическом ожоге или растяжении связок). Девушка сложила ручки на коленях и болтала ногами в ожидании, пока на нее обратят внимание, по-воробьиному крутила головой из стороны в сторону, осматриваясь из чистого любопытства. Ее взгляд упал на врачебные инструменты, мало чем отличающиеся от древних пыточных орудий, которые всегда с невероятной долей любопытства осматривала в реконструкциях пыточных камер музеев, разбросанных по старым европейским городам. Ее всегда мало интересовала культура Средневековья, которая казалась отвратительно банальной и перестала быть хоть сколько-нибудь интересной со времен повального принятия христианства. Строгие соборы и статуи, призывающие задумываться о вечной жизни после смерти в блаженстве или муках всегда навевали на девушку какую-то вселенскую тоску, от которой ее моментально избавил оставленный рядом с ее местом дислокации очень аппетитный маффин. Такого обслуживания Ривер не видела еще никогда. У нее была отличная страховка, оплаченная родителями, но, видимо, они сменили тариф. Или больницы стали еще лучше заботиться о своих пациентах? В любом случае, девушка была просто в восторге и спрыгнула с койки, чтобы на одной ноге допрыгать до маффина и вернуться со своей потрясающей добычей на место. Знаете ли вы что-нибудь о счастье? Ривер узнала, что такое счастье, когда, голодная после перелета, откусила кусочек родной, американской еды, которую так сложно добыть среди остроты мексиканских бурито.
[STA]Quetzalcoatl[/STA]
[NIC]River Laird[/NIC]

Отредактировано Mickey Du (27.11.2016 21:44:22)

+2

3

Человек, впервые оказавшийся в приемном отделении любой больницы в любой точке мира, будет с интересом рассматривать разношерстную публику, собравшуюся в очереди для свидания с полуадекватным к концу смены врачом или вредны медбратом. Конечно, если пациенту повезет, то он напорется на студента, интерна, резидента первого года или молоденькую только что сдавшую свой экзамен медсестричку – все они с большим вниманием выслушают историю, улыбнуться и будут до посинения искать зебру там, где перед ним стоит такой большой и неизменный конь в пальто. Вот только незадача, таких внимательных, обходительных и готовых найти скрытые болезни медиков пациенты не особо любят – неопытные. А вот опытным уже становится практически все равно, для них все происходящее – рутина.
Обыватель мог бы придумать множество разных историй о том, что случилось со всеми этими людьми, но Шону даже не надо было выходить или смотреть на собравшихся. Он готов был дать руку на отсечение, что там на лавочке сидит парень лет двадцати, учащийся колледжа, а хотя нет, что мелочиться-то – гордый студент Колумбийского! Так вот сидит этот дурак сумевший поступить в один из лучших высших школ страны с лампочкой или грушей во рту. Мозги вроде есть и даже результаты экзаменов и средний балл показывают их наличие, вот только на самом деле их нет. Посмотрели полу трезвые все еще подростки ролик на ютубе о том, что вставить в рот можно, а вытащить никак и решили проверить. Ладно еще когда это молодые страдают подобным, намного хуже, когда приезжает компания взрослых состоявшихся мужчин с лампочками во рту. Как после этого верить в людей? Среди всех обязательно есть девушка в пижаме, которая прикладывает лед к глазу или лбу, она «упала во сне с кровати», все именно так и было. Парень, который отрезал себе палец, пытаясь приготовить романтический ужин с предложением для своей девушки, пара наркоманов, который изображают адскую боль на века и, конечно, пара бомжей, пришедшие за едой и душем, а может еще чем, если перепадет. Полный комплект, в котором могут меняться детали, но всегда так или иначе он собирается, как ни крути.
У него был перерыв совсем, как в той рекламе, когда парень посреди дела достает шоколадку садится в красное кресло и объявляет перерыв. Вот только у Шона не было ни кресла, ни шоколадки, зато была свободная койка и кексик, что еще для счастья надо? Пятнадцать минут тишины и спокойствия, но последний Киллорану уже который день только снился. На дворе была весна, а вместе с ней и обострение идиотизма человечества, что приводило к травмам и прочим неприятностям. Одуревшие от тепла и солнца люди, начинали делать то, что точно знали не стоило, например, массового садились пьяными за руль. Услышав давно ставший привычный шум прибытия нового срочного пациента за шторкой, медбрат думал тихо отсидеться, пока мимо него пролетит вся эта суматоха. И главное, только он выдохнул и собрался надкусить свой прекрасный и идеальный черничный кексик, как кто-то крикнул: «Киллоран! Хватит прятаться!». И все, выбора не осталось, возможностей тоже, пришлось отложить сдобу и с траурным видом идти на шум, по дороге натягивая перчатки.
Уходя, он совершенно не заметил, да даже, как-то и не подумал, если честно, что спустя мгновение на его койку посадили девицу в цветастом пальто и шапке с походным рюкзаком. Шон должен был спешить, выключить лишние мысли и работать, как идеально отточенный часовой механизм, успевать вовремя говорить об изменении показателей, подавать нужные инструменты и вводить лекарства. Не задавать вопросов и не спорить, а делать то, что говорят. Спасение одного человека в отделении скорой помощи в среднем занимает от нескольких до десяти минут. В самых худших случаях врачи сдаются спустя двадцать минут, чаще раньше. Кто-то может сказать жестоко и негуманно, но некромантов люди почему-то осуждают, а иногда Киллоран начинал ощущать себя именно одним из них. Вот и в этот раз, кровь вытекала из тела быстрее, чем ее успевали вливать, сердце останавливалось два раза, но они все равно продолжали бороться за жизнь молодого парня на вид лет двадцати пяти, что по нелепой случайности оказался не в том автобусе, не в то время. Его смогли удержать ровно настолько, чтобы отправить в операционную, но все прекрасно понимали, что скорее всего это было все зря. Но зато теперь они могут успеть найти его родственников, дать им надежду, возможность попрощаться, а если сильно повезет, то и договориться об органах. Извечный краеугольный камень медицины. Чтобы спасти кого-то, кто-то другой должен умереть, чьего-то сына или дочь, брата, сестру, любовника нужно пустить на запчасти. Все они медики на самом деле те еще чернокнижники и маги крови, но теперь это зовется наукой, а за нее на кострах не сжигают.
Он вернулся обратно в крови с потухшим взглядом от очередного осознания того, что будущее в этом месте не светит никому ничеого хорошего. Он давно к этому привык, но иногда невыносимая тоска наваливалась. А может быть он просто устал и хотел уже наконец съесть свой кекс, но не судьба. О! Женщины! От них все беды человечества!  Медбрат отодвинул шторку и сделал полшага вперед, когда взгляд его уперся в девицу с медными волосами и, практически уже облизывающую пальцы после его любимого черничного кекса. Казалось бы, ну плюнь на все развернись и сходи в столовую, но это было как-то слишком уж вселенски несправедливо.
- Это был мой кекс, - тихо и трагично сообщил ей Шон. В нем боролось желание придушить дурную даму, чтобы неповадно было, и долг перед обществом, больницей в конце концов клятвами и обязанностями, что он дал и взял на себя. Медбрат внутри победил, поэтому мужчина выдохнув взял в руки карту и бегло прочитал, что там было написано. – Показывайте ногу. Меня зовут Шон, я медбрат и проведу первичный осмотр.

+1

4

Ривер никогда не считала себя трусливой, но сейчас, на больничной кушетке, ей было слегка не по себе. И даже вкусный черничный кекс не спасал положение. Посещение больниц было для нее делом житейским, вроде похода за почтой. Признаться честно, девушка и сама не знала, почему в ее жизни постоянно случалось что-то, что приводило ее в приемный покой с завидным постоянством, но причиной для уныния такой жизненный расклад никогда не был. Рив вообще очень философски относилась к жизни и считала, что смерть неизбежна, верила, что после смерти ее тело распадется на атомы и она окончательно станет едина со всем миром физически. Вопрос существования души она для себя не решила даже несмотря на то, что почитала предков, но ее вера всегда была больше похожа на дань уважения семье и погибшим пращурам, что подарили ей жизнь, чем на религиозный фанатизм, которым страдает немалое количество членов общества. Даже атеизм не так давно стал куда более фанатичным, чем христианство времен Испанской Инквизиции. Был в подобном подходе и значительный минус: ей не к кому было обращаться за помощью. Человеку всегда нужно во что-то верить, нужно обращаться к высшим силам, чтобы чувствовать уверенность и помощь, даже если ее нет. По сути, каждая религия являлась лишь необходимостью чувствовать себя защищенным. Во времена, когда культуры, еще не превратившиеся в цивилизации, только зарождались, опасный мир вокруг человека пугал его. Он объяснял все непонятное божественным, внеземным, неподвластным его еще примитивному сознанию, влиянием и возносил этому влиянию молитвы и восхвалял его, стараясь заручиться поддержкой сил природы. И, стоило лишь поверить, что силы природы тебе помогают, удача сама становилась твоим спутником. Ривер, не слишком уверенная в том, какая из картин мира древних цивилизаций ей нравится больше, чтобы верить только в нее, была по сути лишена веры в собственную удачу, а потому не могла справиться со страхом лишь просьбой о помощи духов или богов.
Поход в больницу всегда напоминал Рив прыжок в реку: казалось бы, она умеет плавать, но первый прыжок в незнакомую воду вызывал легкую дрожь колен и нестерпимый зуд где-то в горле, словно там поселился пушистый комок, который невозможно сглотнуть. Каждый раз казалось, что эта вода не поможет вытолкнуть костлявое тело на поверхность, окажется густой, как желатиновое желе и оставит в себе навсегда. Примерно такое же чувство она испытывала приходя в больницу. Уже десяток раз местные экзекуторы оставляли ее более или менее живой, но ведь в следующий раз могло бы и не повезти. Вдруг что-то изменилось и в этот раз ее непременно убьют?
В ее маленький мирок пыточных инструментов, пропахших больницей и лекарствами, куда она принесла запах костра и дешевого алкоголя без предупреждения ворвался мужчина, заставивший вздрогнуть и подавиться от неожиданности последним кусочком кекса, который, по заявлению кудрявого медбрата, принадлежал вовсе не ей. Ривер аж раскашлялась от неожиданности такого поворота событий, и вытирая слезу (вот как чувствовала, что что-то ее все же попытается убить, но не ожидала такой подлости от кексика) пробормотала самую точную из всех возможных в таких случаях фраз:
- Ой, - она виновато опустила глаза.  На самом деле, чувство вины ей знакомо было весьма и весьма посредственно, со слов матери, сказанных маленькому, рыжему и веснушчатому ребенку о том, что нужно чувствовать что-то особенное рядом с осколками огромного блюда, упавшего на нее с верхней полки. Чувствовать несмотря на боль, ведь осколками задело босые ноги, голые от самых колен.
- Извините, - с натяжкой вспомнила английское слово для подобных случаев.
- Я, знаете, думала, что в больницах действуют акции для постоянных клиентов. Кекс каждый десятый раз. Или, наконец, сменились тарифы страховок, - она пожала натертым лямкой тяжеленного рюкзака плечом и картинно вздохнула.
- Знаете, Шон, - честно говоря, она понятия не имела, как обращаться к младшему медицинскому персоналу, тем более мужского пола. На «нянечку» или «сестру» кудрявый мужчина несколько не тянул, а на свою беду он представился, а потому, по мнению Рив, просто не оставил ей выбора. Девушка доверительно понизила голос:
- Мне кажется, у меня проблема, - она с трудом подтянула к себе ногу и стянула кед, из которого моментально посыпался песок, мелкая сухая трава и какой-то мусор.
- Я превращаюсь в слона, - она наглядно продемонстрировала настоящую слоновью лодыжку прекрасного синеватого оттенка.
- Вы знаете, как быстро это распространится? А когда у меня вырастет хобот? - страх пробирался Ривер под кожу. Она привыкла к боли, которую получает самостоятельно, но ужасно не любила внезапную боль, которую ей доставляли другие люди. С самого детства у нее вызывали приступы паники мамины руки, которые обрабатывали раны болючими антисептиками. Признаться честно, она предпочитала справляться своими силами, но иногда ситуация выходила из-под контроля, и лодыжка слона была явным тому доказательством.
- Скажите, я умру? - это был ее любимый вопрос, который она задавала каждому, что пытался поправить ее здоровье. И смотрела при этом такими преданно-щенячьими глазами, тем полным страданий и вселенской несправедливости взглядом, с помощью которого особенно разумные собаки получают дополнительную порцию вкусностей с хозяйского стола.
[STA]Quetzalcoatl[/STA]
[NIC]River Laird[/NIC]

+1


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » мой внутренний компас гадает на утреннем кофе ‡флеш