http://co.forum4.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 6 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель

Амелия · Маргарет

На Манхэттене: июнь 2017 года.

Температура от +20°C до +29°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » мой внутренний компас гадает на утреннем кофе ‡флеш


мой внутренний компас гадает на утреннем кофе ‡флеш

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Не подскажите, как пройти на Голгофу?
Я заблудился.
Мой внутренний компас гадает на утреннем кофе.
Наверное, накрылся...

Sean, River
spring 16

[STA]Quetzalcoatl[/STA]
[NIC]River Laird[/NIC]

Отредактировано Mickey Du (14.01.2017 00:58:19)

+1

2

- Мамочка, я жива! - чуть писклявый, но бодрый девичий голос, который потом все равно исказит спутниковая связь, перекрывает шум рассаживающихся пассажиров, сейчас его обладательница улыбается от уха до уха, прижимая к плечу огромный и нелепый аппарат, с которого домой можно звонить с любого конца земли.
- У тебя опять кончились деньги и ты не можешь улететь домой? - строгий женский голос заставил и без того сухие цветы в венке на макушке сильнее увять.
- Ты за кого меня принимаешь? Я уже в самолете, - она надувает губы, пока наблюдает будто выцветшими на ярком солнце глазами за проходящими мимо и занимающими свои места пассажирами.
- Что-то случилось? Ты здорова? - голос на другом конце провода становится взволнованным.
- Мне уж просто так позвонить нельзя? А еще мать, называется, - девушка надувает губы еще сильнее, хотя ее мать все равно не увидит, как любимое чадо пытается сделать вид, что обиделось.
- Ты точно здорова? - на всякий случай уточняет женщина, пока девушка задумчиво смотрит на свою ногу, которая не влезла в треккинговый ботинок, а потому была в плохо зашнурованном кеде.
- Я лучше всех, мамуля! - ее правая лодыжка в три раза больше левой и приобрела абсолютно неповторимый трупный желто-сиреневый оттенок, который идеально дополняли ее старые, уже разодранные грязно-синие кеды.
- Заходи в гости, когда вернешься, - успокаивается женщина на другом конце земли и желает великолепного полета. Девушка обещает заглянуть и бросает телефон в недра сумки на коленях. Чистенькая, в отличие от рыжей пассажирки стюардесса тараторила на испанском и английском с одинаковой скоростью и акцентом, а потому американка успевала лишь ловить знакомые слова взлетной инструкции, понимая ее общий смысл только оттого, что знала ее наизусть.


В приемном отделении, на одинаковых скамейках сидела разношерстная публика, в которую так просто было вписаться. Вот сидит парнишка с целой грушей во рту, а рядом бледный мужчина в окровавленных бинтах с контейнером льда и пальцем внутри него, а на соседнем стуле девушка в пижаме, прижимающая к глазу компресс. Покрытая мелкими каплями воды, от чего цветастое пальто из шерсти ламы и такая же шапочка, очередная посетительница этой обители боли и потрясающих историй скинула грязный походный рюкзак, который по виду весил больше нее, а по факту почти что столько же и, подпрыгивая на здоровой ноге, добралась до стойки медсестры.
- Здра-а-асте, - обдавая на мгновение зависшую медсестру запахом табака, пыли и дыма, облокотилась на стойку, по-журавлиному поджимая больную ногу.
- А можно мне анкету? - кажется, она знала больничные порядки даже лучше, чем речь стюардессы при взлете.
- А какие у Вас жалобы? - неосторожно поинтересовалась медсестра.
- Ну... - рыжая на мгновение задумалась, а потом попыталась задрать ногу, чтобы продемонстрировать наглядно свою проблему.
- Нет, спасибо, я вам верю, - медсестра выдала бланк до того, как очередной посетитель продемонстрировал ей чудеса растяжки. Девушка отпрыгала к своим вещам и ужасно корявым, будто детским почерком стала заполнять анкету:
"Ривер Лэрд, 1993 год рождения", она наизусть писала номер медицинской страховки, который знала лучше номера своего телефона. Замерла на вопросе об аллергиях, хмуря обветренный загорелый лоб, пытаясь вспомнить название цветка, от которого чесалась несколько дней, но смогла воспроизвести его только на латыни, что и записала в анкете.
Ривер доставили до койки за ширмой, где она уселась было в ожидании кого-нибудь, кто придет ей на помощь и подпишет очередной приговор к постельному режиму и строгой диете (последнее, кажется, ей прописывали при любом диагнозе, даже химическом ожоге или растяжении связок). Девушка сложила ручки на коленях и болтала ногами в ожидании, пока на нее обратят внимание, по-воробьиному крутила головой из стороны в сторону, осматриваясь из чистого любопытства. Ее взгляд упал на врачебные инструменты, мало чем отличающиеся от древних пыточных орудий, которые всегда с невероятной долей любопытства осматривала в реконструкциях пыточных камер музеев, разбросанных по старым европейским городам. Ее всегда мало интересовала культура Средневековья, которая казалась отвратительно банальной и перестала быть хоть сколько-нибудь интересной со времен повального принятия христианства. Строгие соборы и статуи, призывающие задумываться о вечной жизни после смерти в блаженстве или муках всегда навевали на девушку какую-то вселенскую тоску, от которой ее моментально избавил оставленный рядом с ее местом дислокации очень аппетитный маффин. Такого обслуживания Ривер не видела еще никогда. У нее была отличная страховка, оплаченная родителями, но, видимо, они сменили тариф. Или больницы стали еще лучше заботиться о своих пациентах? В любом случае, девушка была просто в восторге и спрыгнула с койки, чтобы на одной ноге допрыгать до маффина и вернуться со своей потрясающей добычей на место. Знаете ли вы что-нибудь о счастье? Ривер узнала, что такое счастье, когда, голодная после перелета, откусила кусочек родной, американской еды, которую так сложно добыть среди остроты мексиканских бурито.
[STA]Quetzalcoatl[/STA]
[NIC]River Laird[/NIC]

Отредактировано Mickey Du (20.02.2017 01:11:56)

+2

3

Человек, впервые оказавшийся в приемном отделении любой больницы в любой точке мира, будет с интересом рассматривать разношерстную публику, собравшуюся в очереди для свидания с полуадекватным к концу смены врачом или вредны медбратом. Конечно, если пациенту повезет, то он напорется на студента, интерна, резидента первого года или молоденькую только что сдавшую свой экзамен медсестричку – все они с большим вниманием выслушают историю, улыбнуться и будут до посинения искать зебру там, где перед ним стоит такой большой и неизменный конь в пальто. Вот только незадача, таких внимательных, обходительных и готовых найти скрытые болезни медиков пациенты не особо любят – неопытные. А вот опытным уже становится практически все равно, для них все происходящее – рутина.
Обыватель мог бы придумать множество разных историй о том, что случилось со всеми этими людьми, но Шону даже не надо было выходить или смотреть на собравшихся. Он готов был дать руку на отсечение, что там на лавочке сидит парень лет двадцати, учащийся колледжа, а хотя нет, что мелочиться-то – гордый студент Колумбийского! Так вот сидит этот дурак сумевший поступить в один из лучших высших школ страны с лампочкой или грушей во рту. Мозги вроде есть и даже результаты экзаменов и средний балл показывают их наличие, вот только на самом деле их нет. Посмотрели полу трезвые все еще подростки ролик на ютубе о том, что вставить в рот можно, а вытащить никак и решили проверить. Ладно еще когда это молодые страдают подобным, намного хуже, когда приезжает компания взрослых состоявшихся мужчин с лампочками во рту. Как после этого верить в людей? Среди всех обязательно есть девушка в пижаме, которая прикладывает лед к глазу или лбу, она «упала во сне с кровати», все именно так и было. Парень, который отрезал себе палец, пытаясь приготовить романтический ужин с предложением для своей девушки, пара наркоманов, который изображают адскую боль на века и, конечно, пара бомжей, пришедшие за едой и душем, а может еще чем, если перепадет. Полный комплект, в котором могут меняться детали, но всегда так или иначе он собирается, как ни крути.
У него был перерыв совсем, как в той рекламе, когда парень посреди дела достает шоколадку садится в красное кресло и объявляет перерыв. Вот только у Шона не было ни кресла, ни шоколадки, зато была свободная койка и кексик, что еще для счастья надо? Пятнадцать минут тишины и спокойствия, но последний Киллорану уже который день только снился. На дворе была весна, а вместе с ней и обострение идиотизма человечества, что приводило к травмам и прочим неприятностям. Одуревшие от тепла и солнца люди, начинали делать то, что точно знали не стоило, например, массового садились пьяными за руль. Услышав давно ставший привычный шум прибытия нового срочного пациента за шторкой, медбрат думал тихо отсидеться, пока мимо него пролетит вся эта суматоха. И главное, только он выдохнул и собрался надкусить свой прекрасный и идеальный черничный кексик, как кто-то крикнул: «Киллоран! Хватит прятаться!». И все, выбора не осталось, возможностей тоже, пришлось отложить сдобу и с траурным видом идти на шум, по дороге натягивая перчатки.
Уходя, он совершенно не заметил, да даже, как-то и не подумал, если честно, что спустя мгновение на его койку посадили девицу в цветастом пальто и шапке с походным рюкзаком. Шон должен был спешить, выключить лишние мысли и работать, как идеально отточенный часовой механизм, успевать вовремя говорить об изменении показателей, подавать нужные инструменты и вводить лекарства. Не задавать вопросов и не спорить, а делать то, что говорят. Спасение одного человека в отделении скорой помощи в среднем занимает от нескольких до десяти минут. В самых худших случаях врачи сдаются спустя двадцать минут, чаще раньше. Кто-то может сказать жестоко и негуманно, но некромантов люди почему-то осуждают, а иногда Киллоран начинал ощущать себя именно одним из них. Вот и в этот раз, кровь вытекала из тела быстрее, чем ее успевали вливать, сердце останавливалось два раза, но они все равно продолжали бороться за жизнь молодого парня на вид лет двадцати пяти, что по нелепой случайности оказался не в том автобусе, не в то время. Его смогли удержать ровно настолько, чтобы отправить в операционную, но все прекрасно понимали, что скорее всего это было все зря. Но зато теперь они могут успеть найти его родственников, дать им надежду, возможность попрощаться, а если сильно повезет, то и договориться об органах. Извечный краеугольный камень медицины. Чтобы спасти кого-то, кто-то другой должен умереть, чьего-то сына или дочь, брата, сестру, любовника нужно пустить на запчасти. Все они медики на самом деле те еще чернокнижники и маги крови, но теперь это зовется наукой, а за нее на кострах не сжигают.
Он вернулся обратно в крови с потухшим взглядом от очередного осознания того, что будущее в этом месте не светит никому ничеого хорошего. Он давно к этому привык, но иногда невыносимая тоска наваливалась. А может быть он просто устал и хотел уже наконец съесть свой кекс, но не судьба. О! Женщины! От них все беды человечества!  Медбрат отодвинул шторку и сделал полшага вперед, когда взгляд его уперся в девицу с медными волосами и, практически уже облизывающую пальцы после его любимого черничного кекса. Казалось бы, ну плюнь на все развернись и сходи в столовую, но это было как-то слишком уж вселенски несправедливо.
- Это был мой кекс, - тихо и трагично сообщил ей Шон. В нем боролось желание придушить дурную даму, чтобы неповадно было, и долг перед обществом, больницей в конце концов клятвами и обязанностями, что он дал и взял на себя. Медбрат внутри победил, поэтому мужчина выдохнув взял в руки карту и бегло прочитал, что там было написано. – Показывайте ногу. Меня зовут Шон, я медбрат и проведу первичный осмотр.

+1

4

Ривер никогда не считала себя трусливой, но сейчас, на больничной кушетке, ей было слегка не по себе. И даже вкусный черничный кекс не спасал положение. Посещение больниц было для нее делом житейским, вроде похода за почтой. Признаться честно, девушка и сама не знала, почему в ее жизни постоянно случалось что-то, что приводило ее в приемный покой с завидным постоянством, но причиной для уныния такой жизненный расклад никогда не был. Рив вообще очень философски относилась к жизни и считала, что смерть неизбежна, верила, что после смерти ее тело распадется на атомы и она окончательно станет едина со всем миром физически. Вопрос существования души она для себя не решила даже несмотря на то, что почитала предков, но ее вера всегда была больше похожа на дань уважения семье и погибшим пращурам, что подарили ей жизнь, чем на религиозный фанатизм, которым страдает немалое количество членов общества. Даже атеизм не так давно стал куда более фанатичным, чем христианство времен Испанской Инквизиции. Был в подобном подходе и значительный минус: ей не к кому было обращаться за помощью. Человеку всегда нужно во что-то верить, нужно обращаться к высшим силам, чтобы чувствовать уверенность и помощь, даже если ее нет. По сути, каждая религия являлась лишь необходимостью чувствовать себя защищенным. Во времена, когда культуры, еще не превратившиеся в цивилизации, только зарождались, опасный мир вокруг человека пугал его. Он объяснял все непонятное божественным, внеземным, неподвластным его еще примитивному сознанию, влиянием и возносил этому влиянию молитвы и восхвалял его, стараясь заручиться поддержкой сил природы. И, стоило лишь поверить, что силы природы тебе помогают, удача сама становилась твоим спутником. Ривер, не слишком уверенная в том, какая из картин мира древних цивилизаций ей нравится больше, чтобы верить только в нее, была по сути лишена веры в собственную удачу, а потому не могла справиться со страхом лишь просьбой о помощи духов или богов.
Поход в больницу всегда напоминал Рив прыжок в реку: казалось бы, она умеет плавать, но первый прыжок в незнакомую воду вызывал легкую дрожь колен и нестерпимый зуд где-то в горле, словно там поселился пушистый комок, который невозможно сглотнуть. Каждый раз казалось, что эта вода не поможет вытолкнуть костлявое тело на поверхность, окажется густой, как желатиновое желе и оставит в себе навсегда. Примерно такое же чувство она испытывала приходя в больницу. Уже десяток раз местные экзекуторы оставляли ее более или менее живой, но ведь в следующий раз могло бы и не повезти. Вдруг что-то изменилось и в этот раз ее непременно убьют?
В ее маленький мирок пыточных инструментов, пропахших больницей и лекарствами, куда она принесла запах костра и дешевого алкоголя без предупреждения ворвался мужчина, заставивший вздрогнуть и подавиться от неожиданности последним кусочком кекса, который, по заявлению кудрявого медбрата, принадлежал вовсе не ей. Ривер аж раскашлялась от неожиданности такого поворота событий, и вытирая слезу (вот как чувствовала, что что-то ее все же попытается убить, но не ожидала такой подлости от кексика) пробормотала самую точную из всех возможных в таких случаях фраз:
- Ой, - она виновато опустила глаза.  На самом деле, чувство вины ей знакомо было весьма и весьма посредственно, со слов матери, сказанных маленькому, рыжему и веснушчатому ребенку о том, что нужно чувствовать что-то особенное рядом с осколками огромного блюда, упавшего на нее с верхней полки. Чувствовать несмотря на боль, ведь осколками задело босые ноги, голые от самых колен.
- Извините, - с натяжкой вспомнила английское слово для подобных случаев.
- Я, знаете, думала, что в больницах действуют акции для постоянных клиентов. Кекс каждый десятый раз. Или, наконец, сменились тарифы страховок, - она пожала натертым лямкой тяжеленного рюкзака плечом и картинно вздохнула.
- Знаете, Шон, - честно говоря, она понятия не имела, как обращаться к младшему медицинскому персоналу, тем более мужского пола. На «нянечку» или «сестру» кудрявый мужчина несколько не тянул, а на свою беду он представился, а потому, по мнению Рив, просто не оставил ей выбора. Девушка доверительно понизила голос:
- Мне кажется, у меня проблема, - она с трудом подтянула к себе ногу и стянула кед, из которого моментально посыпался песок, мелкая сухая трава и какой-то мусор.
- Я превращаюсь в слона, - она наглядно продемонстрировала настоящую слоновью лодыжку прекрасного синеватого оттенка.
- Вы знаете, как быстро это распространится? А когда у меня вырастет хобот? - страх пробирался Ривер под кожу. Она привыкла к боли, которую получает самостоятельно, но ужасно не любила внезапную боль, которую ей доставляли другие люди. С самого детства у нее вызывали приступы паники мамины руки, которые обрабатывали раны болючими антисептиками. Признаться честно, она предпочитала справляться своими силами, но иногда ситуация выходила из-под контроля, и лодыжка слона была явным тому доказательством.
- Скажите, я умру? - это был ее любимый вопрос, который она задавала каждому, что пытался поправить ее здоровье. И смотрела при этом такими преданно-щенячьими глазами, тем полным страданий и вселенской несправедливости взглядом, с помощью которого особенно разумные собаки получают дополнительную порцию вкусностей с хозяйского стола.
[STA]Quetzalcoatl[/STA]
[NIC]River Laird[/NIC]

+2

5

После замечательного «Ой», хотелось забить на все и ударить окаянную чем-нибудь тяжелым, да посильнее. Было в этом слове, что-то безумно раздражающее. Девушки вообще любили его использовать, особенно когда накосячат. Вроде разбила нахрен машину: «Ой, ну… я не специально, она сама». Или, например, выпила весь его запас эля на черный день, и тоже в итоге: «Ой, ну я же не знала!». И почему-то каждый раз после этого замечательного «Ой», виноватым был либо сам мужчина, либо окружающий мир, но никогда та, кто его произносит. И вот, как-то Шон даже не сомневался о том, что девушки этого не замечают сами за собой и не задумываются. И не потому что все бабы тупые по определению, а потому что: «Ой, все!». И уже даже как-то и спорить не о чем и доводов не остается. Вот и сейчас, ударить хотелось, но было нельзя, сарказмом тоже не ответишь – нельзя. Оставалось, только смотреть на это огненно-рыжее чудо, которое явно выпрыгнуло из-какого-то мира, где живут единороги и слушать ахинею про страховку и прочие причины, почему она совсем не виновата.
А потом началось шоу поинтересней всего прочего. Начав почти доверительно шептать, девица задрала, насколько могла в своем состоянии ногу и из ее обуви тут же повалилась какая-то грязь. Как? Почему? Никто даже не обратил на вот это все внимание. Хотя стоило отметить, что пусть от нее и попахивало чем-то вроде костра и спиртом, но все же выглядела Ривер, как гласило имя в опроснике, вполне прилично. Но все равно откуда столько песка? На языке тут же начали вертеться язвительные фразы про старость и прочее, но снова о себе напоминал сборник правил. Нет, конечно, Шон мог высказаться, но вот только если девочка потом напишет обиженную кляузу никто даже утруждаться проверками не станет, просто заставят Киллорана выплатить штраф. Но это-то пол беды, намного хуже могло бы быть то, что его лишили бы его еле заметных и почти тайных привилегий в стиле: «я от вас прячусь, а вы делаете вид, что не видите». А это намного хуже, бегать курить к черту на рога совсем не хотелось.
- Дела, - кивнул Шон смотря на красно-синевато-фиолетовый отек на ноге. Про слона девушка попала в самый точку, ее нога и вправду уже всерьез напоминала ногу несчастного животного. Надев перчатки мужчина очень аккуратно, почти нежно прощупал отек, убедившись в том, что по всем признакам – это был перелом. Конечно, точно он сказать не мог, для этого нужно было сделать рентген, а для этого нужен был дежурный стажер-хирург. Его построить было проще всего. Только Киллоран собирался пойти вызвать несчастного, как девушка решила просить про хобот и вот тут уже сдержаться было невозможно. Серьезно посмотрев на девушку Шон, ответил. – Скоро, боюсь, случай уже совсем запущенный, придется ампутировать или жить с хоботом. Выбор, конечно, за вами, но я вам советую ампутацию. Знаете, сейчас делают совершенно потрясающие протезы, а хобот точно не пойдет к вашим медным волосам. Вы главное никуда не уходите, я сейчас вернусь, только доктора позову, он вам все в деталях объяснит.
Вопрос про смерть был одним из самых часто задаваемых вопросов в больнице. Всем работникам давно уже было на лбу выбить фразу: «Мы все умрем, как не барахтайтесь», но начальство почему-то считало, что так отвечать нельзя. Почему-то фраза нет, ты не умрешь была более правильной, чем честное признание о том, что вообще-то тут медики собрались, а не чудики, сбежавшие из Хогвартса. Все что они на самом деле могли сказать, это то, что у человека нет смертельного заболевания, но что он не умрет? Это могло оказаться действительно ложью, ведь никто не мог гарантировать, что, выйдя за пределы больницы человек не умрет от того, что его сбила машина или на него упало пианино? Задавая вопрос, никто не уточнял о том, как он умрет, а врачам почему-то тоже разрешалось отвечать без уточнений. Вот точно, до того, как их всех засудят какие-нибудь психи. Америка же любит судится со всеми на свете по поводу любой глупости.
- Знаете, я не могу вспомнить случаев, чтобы люди умирали от того, что превратились в слонов, но лучше это уточнить у доктора, - Шон продолжал бы эту клоунаду и дальше, втянув в нее и врача, но этот преданный взгляд зеленых глаз, заставил его повести плечом. – Вы вовремя пришли, у вас скорей всего перелом, но, чтобы точно сказать нужен рентген. Шансы умереть от этого очень низкие даже в самых запущенных случаях.
Мужчина вышел в коридор и к своему счастью тут же около регистратуры поймал несчастного будущего хирурга, который болтал с такой же молодой и зеленой медсестрой, как он сам. Шон фыркнул про себя, он в свое время разрывался между учебой, работой и учебой, речи о личной жизни практически не шло, даже в виде симпатичных коллег. Взяв несчастного за шиворот, он отвел его к занавеске, за которой скрывалась юная жертва слоновьего эффекта.
- Доктор Бартон, это мисс Ривер, - спокойно представил их друг другу Шон и быстро описал недоучке симптомы. Он хотел верить, что парень не успеет придумать зебр в таком простом случае и просто пропишет рентген. Тот же с умным видом осматривал ногу, пока медбрат доставал охладительный пакет из ящика и готовил компресс для отека.
- Лидокоин и рентген, - кивнул доктор Бартон, но заметив, что Шон едва заметно качает головой, начал неуверенно говорить. – Не надо лидокоин?..
- Позвать вас, когда будет готов снимок, доктор? – с добродушной улыбкой серийного убийцы, Шон посмотрел на несчастного.
- Д… да, - тот кивнул и быстро подписав свои назначения в карте сбежал.
- Это холодный компресс, чтобы уменьшить отек. Я сейчас привезу кресло и отвезу вас на снимок, пожалуйста, не надо скакать, ходить, вставать и так далее. Даже на чуть-чуть, даже просто дотянуться до рюкзака, совсем не надо. Хорошо? – Шон говорил с девушкой строго, так же как говорят с расшалившимся ребенком, которого пытаются вразумить, но про которого точно знают, стоит отвернуться он все равно сделает по своему.

+2

6

Вокруг рыжей уже собрался целый консилиум медиков. Ей даже льстило подобное внимание мужчин. С одной стороны Ривер, конечно, понимала, что внимание приковано не к ней, а к ее распухшей и цветастой ноге, а с другой стороны нога все-таки была ее непосредственной частью, а внимание девушка любила. Ее воображение, конечно, рисовало анатомический театр, изображения которых она иногда видела в музеях, а в одном университете даже побывала в помещении подобного, где девушка бы стала гвоздем программы, но что-то ей подсказывало, что нынче публичные вскрытия с большим количеством свидетелей несколько вышли из моды, а потому ее гибель от распространения этого жуткого оттенка с лодыжки на все тело будет напрасной: и даже на ютьюб не попадет. Это, конечно, несколько расстроило Лэрд, зато она твердо решила выжить несмотря ни на что. Девушка сложила руки на коленях и переводила взгляд широко распахнутых зеленых глаз с одного мужчины на другого. Еще не успевшая рассеяться, источиться от ветров, детская наивность еще позволяла ей буквально чувствовать напряжение и презрение, царившее вокруг нее из-за разговоров о каком-то мудреном препарате, который, судя по названию, должен был работать обезболивающим.
- Простите, - она негромко кашлянула, пытаясь привлечь к себе внимание.
- Извините, - повторяет чуть громче, но внимания так и не получает.
- Я... - отчаянно предпринимает еще одну попытку, но консилиум уже распался, а Шон обращается к ней с просьбой подождать его на месте, где она сидит.
- Лида... Лиди... Лади... Короче, не знаю как там оно называется, но я б не отказалась от этой штуки, - по названию это было похоже на обезболивающее, а Рив не была дурой, чтобы от обезболивающего отказываться. Впрочем, от консилиума уже не осталось и следа, а Лэрд в очередной раз осталась в одиночестве. Гордом таком одиночестве, а вокруг было столько всего интересного. Конечно, ее попросили сидеть на месте и держать холодный компресс на лодыжке, наблюдение за изменением оттенка которой стало для Ривер чем-то вроде увлекательного шоу. Как смена времен года, только быстрее. Или как любое ток-шоу, только без звука: эмоционально, необычно и никогда не знаешь, что случится на следующий день. Конечно, у нее болела нога и шевелиться ей совсем не стоило. Но слабоумие и отвага были любимыми спутниками этой рыжей девицы, а потому она скатилась с больничной койки на здоровую и обутую ногу, чтобы проверить одну очень важную вещь — не потеряла ли она самое дорогое, что у нее есть. И даже аккуратно положила холодный компресс на больничную койку, чтобы потом приложить его обратно к ноге и сделать вид, что ничего не произошло, а она как послушная девочка не шевелилась. И не трогала свою медицинскую карту, которая смотрела на нее очень и очень зазывающе, просто флиртовала своими шелестящими листами и шептала: «Посмотри в меня, посмотри-и-и, почитай, что там настрочили эти куриные лапы неразборчивым почерком, это же даже интереснее, чем заниматься переводом иероглифов, ну посмотри-и-и». Ривер была, конечно, сильной личностью и соблазны подобного рода старалась игнорировать. Ну, какое-то время. Пока была занята другим. В общем, девушка на одной ноге в пару прыжков добралась до своего рюкзака и вытащила из пропахших костром даже сильнее, чем она сама, недр рюкзака (а ведь говорили ей соседи по лагерю, что не надо сушить одежду над открытым огнем и скорость того не стоит совсем), засаленного кролика из рюкзака.
- Ты там, наверное, совсем заскучал, да? - обратилась к своему верному спутнику и погладила его уши. Он — единственный, кто путешествует с ней по миру и никогда не бывает против никаких безумных идей. Он ужасно фотогеничен и был на потрясающих фотографиях, пока Ривер не разбила окончательно камеру. Девушка его очень любит и дает осмотреться в больнице, показывая, в какую смотровую попала. Но рассказ о том, как от нее все сбежали, ей пришлось отложить, ведь она услышала приближающиеся шаги. А ведь она обещала сидеть на месте и не дергаться. Ривер прижала к груди своего кролика и в считанные мгновения допрыгала до своей койки и села на нее. План был идеален и не должен был провалиться. Если бы не одно «но». Девушка не ожидала, что ее пятой точке станет очень, очень и очень холодно. И немного мокро. Выдержать эдакий нежданчик она просто не смогла, а потому аж подлетела от неожиданности, чтобы отпрыгнуть от койки на добрый метр. И приземлиться прямехенько на больную ногу. Трепетное девичье сердце не выдержало еще и боли, а потому Ривер взвыла как последний раненый мамонт, которого пытались достать охотники, и чуть ли не бреющим полетом отправилась к земле в одну сторону, когда плюшевый кролик по другой траектории полетел куда-то значительно левее рыжей.
Возможно, будь она хоть немного более грациозна, она бы приземлилась как-то иначе. Возможно, будь на ее месте кто-то другой, он бы вообще не упал, но Ривер летела и мириться с тем, что падает, не собиралась, а потому начала хвататься за все, что попадалось на пути. А на ее пути попалась ширма, которой отделяли одного пациента от другого, а поскольку Лэрд не любила ходить ко дну в одиночестве, она захватила и ширму. Приземлились две эти дамы с изрядным грохотом, а поскольку ширма не была особенно мягкой, посадка у Рив выдалась довольно жесткой, прямо носом в пол, да так смачно, что кровь брызнула на многострадальную ширму. Ну просто потому, что та попалась на пути.
[STA]Quetzalcoatl[/STA]
[NIC]River Laird[/NIC]

Отредактировано Mickey Du (03.06.2017 20:55:22)

+2

7

- Твою ж мать! – одними губами говорит Шон, потому что кидать в матерную банку двадцатку он совсем не хочет. И без того Киллоран самый главный спонсор дрянного печенья и кофе в комнате отдыха. Он ускоряет шаг, услышав шум и влетает в огороженное ширмами пространство три на пять метров, как раз вовремя, чтобы ему в лицо прилетело нечто. При ближайшем рассмотрении снарядом оказалась довольно страшненькая мягкая игрушка, может лет дцать назад она была еще ничего, но сейчас грязная и провонявшая непонятно чем, с отваливающимся глазом-пуговицей этот кролик больше походил на главного героя дрянного хоррор фильма. Вот уж насколько медбрат был невосприимчив ко всей этой лабуде, но неприятный холодок при виде этой твари все-же появился где-то в районе затылка. Откинув игрушку на кровать, мужчина посмотрел на девушку.
Знал же, что не надо говорить рыжим, особенно девушкам, что делать не стоит. Ведьмы они все своенравные, уж в чем, в чем, а в этом ирландец точно был экспертом. С другой стороны, не предупреди он ее, она же все равно это устроила бы. Вздохнув, Шон еле сдержался от того, чтобы высказать девице все что он об этом думает. Вокруг них уже собиралась публика из парочки интернов, для которых происходящее было в новинку, несчастного пациента с соседней койки и уборщицы, которая цокаем языком ждала, когда сможет убрать все это безобразие. Всего одна девушка, а сколько внимания к ее выходке. Медбрат помог Ривер подняться и сесть обратно на кровать.
- Голова как, кружится? – нахмурился мужчина, аккуратно ощупывая нос, на предмет перелома. К счастью рыжей он был цел, а кровь была видимо от лопнувших сосудов. Приятного мало, но жить с этим точно можно. Но вот почему она упала, кроме своей глупости, да и как умудрилась по дороге стукнуться мужчина не знал. Достав ватные тампоны и марлю, Шон начал аккуратно чистить лицо девушки. Обычно мужчина мало придает значения внешности пациентов. Он запоминает какие-то основные вещи, отличительные черты, обязательно узнает если снова придет, но не рассматривает и особо не запоминает. Слишком их много за одну смену и слишком быстро обычно меняются.
Ривер оказалась не столько красивой, сколько интересной и притягивающей к себе внимание похлеще любой мисс вселенной или какой там титул нынче выдают. Это было удивительно учитывая, что она чертова ведьма и выглядела, как житель картонной коробки. Но Киллоран все же не мог отвести взгляда от серых глаз, из которых исходил свет. Губы были не в как те, новомодные пельмени, которые были у каждой второй в городе, а самые обычные, нормальные и чуть пухлые. Нос может тоже был ничего, но сейчас он больше походил на расплющенную картошку. И самое главное у Ривер были настоящие брови, а в современном мире это большая редкость. Был у нее только один недостаток – цвет волос. Может быть если бы не это, он и поддался бы магии и позвал бы ее на свидание, но после всех своих мучений мужчина твердо решил больше с рыжими стервами не связываться.
- И стоило это чудовище всех мучений? – чуть усмехнувшись спросил мужчина, проверяя реакцию зрачков на свет. О том, что Ривер вставала, чтобы достать откуда-то то чудовище, что лежало рядом с ней и косилось на него стеклянным выпадающим глазом, он даже не сомневался. Стоило проверить сколько лет девушке, а то совсем не хорошо засматриваться в глаза малолеток с игрушками, так можно и до тюрьмы до смотреться. Убедившись, в отсутствии первичных признаков сотрясения мозга или травмы головы, медбрат выдохнул. – Что случилось то? Как вы умудрились такой погром устроить?
Он сделал пол шага от девушки, чтобы не нарушать ее личное пространство без надобности, да и свое хоть чуть-чуть, но обезопасить. Мало ли, может она дикая и набросится на него с кулаками. Всякие личности у них бывают в приемном покое, вон на прошлой неделе, его за руку кусанула милейшая бабушка, которая за пару мгновений до, рассказывала ему как правильно делать яблочный пирог. Мужчина предпочел бы уйти, но идея похалявить под видом наблюдения за пациентом ему нравилась больше, да и как только кровь перестанет идти, девушку надо будет отвезти на рентген ноги. И о самом главном, он конечно, же забыл, присев на корточки Шон, начал аккуратно ощупывать, многострадальную лодыжку слона.

+2

8

"Неловко вышло" - пронеслось в голове Ривер в тот момент, когда над ней повисла густая, гнетущая гробовая тишина. Как же она ненавидела эту тишину, ту самую, что повисает в людном месте, стоит громко сказать что-то глупое. Сейчас тишина была особенно гнетущей, Ривер просто кожей чувствовала на себе взгляды. Возможно,  падение действительно вышло слишком громким, чтобы избежать излишнего всеобщего внимания, но девушка же в самом деле совсем не этого хотела. И вообще во всем виноват проклятый холодный компресс, который просто-напросто прыгнул ей прямо под пятую точку. И смотреть надо на него, а вовсе не на нее, враскоряку обнимающую проклятую ширму. Ривер прекрасно знала, что дело вовсе не в ней, а в том, что никто не знает истинного виновника происходящего, а люди склонны к поспешным решениям. И сейчас это было особенно обидно. Хотя нет, Ривер было обидно всегда. И когда в супермаркете рядом с ней рассыпается пирамида туалетной бумаги вовсе не по ее вине, но рядом с ней, и когда звенит, разбиваясь, чашка в гостях, хотя Лэрд к ней даже не притронулась!
Кудрявый член консилиума по обсуждению состояния ее ноги приходит на помощь вовремя, но без особой осторожности, поднимает на ноги и сажает обратно на кровать, а Ривер осторожненько так отодвигается подальше от проклятого компресса, который желает ее смерти и отрицательно качает головой, которая не кружится, но слегка болит.
Она подняла глаза и посмотрела на медбрата и смотрела на него секунд эдак десять, изучая сосредоточенность и безысходность выражения его лица, пока он не посмотрел ей в глаза. Ривер понадобилось ровно три секунды чтобы покрыться краской от подбородка до кончиков ушей, да так, что на фоне этого абсолютно помидорного оттенка лица ее веснушки кажутся бледными точками.
Она моргнула и опустила глаза, стараясь как-то сгладить неловкость ситуации. И поймала себя на том, что в этот раз смотрит точно в район ширинки. Случайному свидетелю могло показаться, что покраснеть больше было уже просто невозможно - но Ривер всегда разрушала стереотипы и уже ушла в багровые оттенки. Ей не пришло в голову ничего лучше, чем и вовсе закрыть глаза и ждать, пока медбрат закончит с ее лицом.
- Закари не чудовище! - возмутилась девушка, но глаза во избежание ещё большей неловкости открывать не стала. Мало ли, куда ещё она решит посмотреть...
- Он просто соскучился в рюкзаке, пусть осмотрится... - через секунды примерно четыре она поняла, как это выглядит со стороны. И снова покраснела, хотя в этот раз оправдываться не собиралась. Несчастный плюшевый кролик пережил приключений столько же, сколько она сама. Один раз он горел. Дважды плавал. Один раз был похищен злой собакой. Четыре раза - незнакомыми детьми. И никто и ничто в мире не смогут убедить Ривер отдать своего лучшего друга или разлучить ее с ним. Друзей же не предают. На самом деле, она уже и сама не помнила, кто из родителей его подарил и когда. Кролик, когда-то светлый (точного цвета уже и не вспомнить), кажется, был с ней всегда. Они росли вместе: сначала он перестал показывать ей путь в волшебную страну, а потом просто стал символом дома, где родители еще были вместе, а мир вокруг был огромным и неизведанным. И если родители давно расстались, мир вокруг меньше или изведаннее не стал.
- Я случайно, - ее огромные глаза были синонимом честности. При желании них можно было разглядеть параллельные вселенные как у небезызвестного кота из культового мультфильма.
- Я достала Закари и села на кровать... И попала на проклятый северный полюс. Ну и чтобы не отморозить себе ничего я медленно и аккуратно встала, а потом на меня набросилась вот эта ширма и я пыталась защитить свою жизнь, - она могла бы продолжать эту захватывающую историю бесконечно. Говорить о том, какие хваткие и прыткие пошли ширмы, как кусок ткани в железе скакал галопом по всему приемному покою пока храбрая Ривер, хромая на переломанную в трех местах ногу, не схватила и не победила ее в неравном поединке, как она была близка к поражению и трагической гибели, но в конце концов победила.
Но в этот момент медбрат дотронулся до ее ноги. И стало просто невероятно больно. Ривер взвыла белугой и попыталась вырваться. Вернее, дернулась. А ещё более правильно - лягнула мужчину со всей своей девичьей дури. Несложно догадаться, что дури в этой обладательнице рыжей и кудрявой шевелюры было много.
Ноге от попытки Ривер стать немного лошадью приятнее не стало, да и до мозга информация о том, что произошло, дошла с опозданием.
Девушка потупилась. Сделала очень виноватый вид.
- Мистер медсестра, - как назло ни имени его, ни фамилии, ни нужного английского слова в голову ей не пришло, а потому пришлось обойтись известными заменителями.
- Простите, - почти на ультразвуке пропищала рыжая, - я случайно. 
"Совсем неловко" - навязчиво стучала в висок крупица рациональности, скрытая в Ривер. Очень глубоко и хорошо скрытая.
[STA]Quetzalcoatl[/STA]
[NIC]River Laird[/NIC]

+2

9

Девушка вела себя словно ребенок, чью любимую игрушку обидели. Собственно, это Шон и сделал, но как-то учитывая, что девице перед ним было далеко уже не три и не шесть, выглядело это как-то комично. А еще она шла какими-то сомнительными красными пятнами, не то стеснялась собственной глупости, не то еще что-то творилось в ее сумасшедшей голове. Как понять в чем причина Киллоран слабо представлял. На самом деле он подозревал, что и сам был бы не сильно рад, если бы кто-то осмелился обидеть его детского друга.
Когда-то давно, когда Шон был веселым, беззаботным темноволосым кучерявым мальчишкой в Ирландии. Он часто бегал по полям недалеко от дома в компании своих лучших друзей, которыми были не только другие ребята, живущие по соседству, но и плюшевый медведь, сделанный из лоскутков заботливыми руками матери. Крэг, а именно так и прозвал его мужчина, по-прежнему жил вместе со своим хозяином. Правда таскать его повсюду за собой, как когда-то в детстве Шон уже давным-давно перестал. Крэг смиренно сидел в одном из кресел, иногда получая пинки от Кэрри, которая то и дело чудом оказывалась в квартире старшего брата. Да, от нее мужчина защищал свою игрушку, но это же старые детские разборки с сестрой, а не истории о том, что игрушке было скучно в рюкзаке. Подобная хрень казалась дикой Киллорану и в пять лет, он всегда осознавал, что его медведь просто медведь из лоскутков набитых опилками. Поэтому, когда кто-то начинал говорить за свои игрушки или рассуждать, что они живые Шон был первым, кто давал несчастному в глаз.
- По-моему это ширма пыталась спастись от вашего нападения, - усмехнулся Шон, совершенно не ожидая того, что произошло следом. Возможно, он как-то неудачно дотронулся до больной ноги, но какого же хрена так сильно дергаться и бить? Девица ударила мужчину со всей силы, которой в таком маленьком и хрупком теле оказалось на удивление много. Вот он делает свою работу, а уже через мгновение ему прилетает пяткой в лоб, и медбрат уже валяется на полу, пытаясь понять, каким гаком он совершил этот кульбит.
И ладно бы на этом все закончилось. Нет. Их видели все. Реально все отделение это увидело, потому что Ривер пищала ультразвуком и, конечно, же окружающие не могли не среагировать на противный звук. Что уж говорить о том, что ширму еще, конечно, никто починить не успел, поэтому Киллорану осталось только закрыть глаза и попытаться притвориться, что он провалился под землю или умер. Чего с ним только не случалось за время работы в отделении, но такой херни за несколько минут? Еще ни разу. От безумной надо было избавляться и чем быстрее, тем лучше.
Демонстративно кряхтя Киллоран поднялся на ноги. Вздохнув, он покачал головой, словно пытаясь отогнать от себя что-то или проверяя функционирует ли еще шея, а потом посмотрел на виновницу своих бед. И как нельзя кстати, она опять смотрела на него своими треклятыми серыми глазами, от которых у него совершенно не получилось оторвать взгляд. Все сознание просто уже верещало внутри него: «ВЕДЬМА! СОЖГИ К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ ВЕДЬМУ НА КОСТРЕ!!!!» Но сам Шон не шевелился и просто смотрел на нее, пока шум отделения не догнал его и заставил оторваться от Ривер. Будь Шон дураком, который все еще верит в любовь, он бы подумал, что он опять вздумал запасть по самые помидоры на Лэрд. Но Киллоран был достаточно прагматичным мудаком, чтобы после своего прошлого фиаско стараться держаться от всей этой надуманной мишуры подальше. Раз-два дело сделали и разошлись по своим углам, никаких чувств, эмоций и прочего, особенно, никакого вглядывания в чужие глаза. И что ему там только понадобилось?
- Медбрат Киллоран, - мужчина постарался улыбнуться и взяв в руки компресс очень осторожно снова начал прикладывать его к ноге девушке, стараясь в этот раз держаться чуть в стороне. А то вдруг она опять начнет выделывать непредсказуемые движения своей ногой, а ему совершенно не хотелось опять оказаться на полу. Как-то позорно все это было. На пейджер пришло сообщение, что их очередь подходит и пациентку пора было везти в кабинет, Киллоран улыбнулся и посмотрел на Ривер. – Но вы можете звать меня просто Шон. Нога сильно болит? Отек стал меньше, но как-то он медленно это делает. Сможете пересесть в кресло, чтобы доехать до рентгена? Чудовище можно будет взять с собой, но придется оставить со мной за дверью. Обещаю его не обижать, если он не будет нападать на меня, как вы.

0


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » мой внутренний компас гадает на утреннем кофе ‡флеш