http://co.forum4.ru/files/000f/3e/ce/11023.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://co.forum4.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 6 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель

Амелия · Маргарет

На Манхэттене: март 2017 года.

Температура от +6°C до +11°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » silent night ‡альт


silent night ‡альт

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://i.imgur.com/RmTbuyJ.gif
Время и дата: 12.10.92, вечер
Декорации: дом семьи Мерфи, медфорд
Герои: Alice Murphy, William Murphy
Тишина - абсолютная гармония. Только пение птиц может быть золотой рамой для этого шедевра.

[nick]Alice Murphy[/nick][status]trickster[/status][icon]http://i.imgur.com/kJ55ZWs.jpg[/icon]

Отредактировано Sharleen Clark (07.12.2016 18:12:26)

+1

2

Элис молчит уже шестой день, и до рекорда им ещё очень далеко.
Пытаться заговорить — бесполезно. Пытаться умилостивить — бесполезно. Угрожать — смехотворно.
Элис молчит, но это не то молчание, которое нравится Мёрфи и которое появится только в самом конце. В те самые моменты бережно хранимая ею тишина кажется изящной, хрупкой и трогательной. Она готова благосклонно принять подношение и даровать прощение. Такая тишина доверху приправлена колюче-вопросительными взглядами Элис — уже можно, но не в её правилах делать первый шаг. Порядок определён с самого начала и не подлежит изменению.
И согласно этому распорядку, ждать Уильяму, как гласил Табель о провинностях от 30 января 88 за авторством Элис Лорел Рентон, ещё, как минимум, несколько часов. Исходя из степени вины, определённого и назначенного ею.
Ещё несколько бесконечных часов, доверху наполненных изматывающим ожиданием. Из кошерных развлечений — разглядывание орнамента обоев, поклеенных в мае восемьдесят девятого, раскладывание карандашей по рабочему столу (но номеру, по размеру, по марке), оригами тоже неплохой вариант. У Уильяма, пожалуй, уже чёрный пояс.
Пылинки в воздухе над столом внезапно образуют стремительную прямую с загнутым краем блокнота. Прямая изламывается, ударяется о стопку журналов, проскальзывает мимо перьевой ручки, отскакивает от портсигара и снова стремится вверх. За доли мгновения на столе возводится брейгелевская башня. По подлокотнику кресла неспешно следует Нимрод со свитой, прямо из-за забытой книги едут повозки с рабочими, на настолько лампе кто-то готовит обед на костре.
Уилл моргает, и видение рассыпается — скучно. Но, наверное, так и должно быть.
Это — добровольно принятая епитимья, удовлетворение за грехи, имеющее чётко установленные правила. Отлучение за ложь, чёрные работы за прелюбодеяние, ссылка за вероотступничество. Уильям планомерно нарушает одну заповедь за другой. Элис раз за разом возвращается к излюбленному способу объяснить, что он был неправ. Снова.
Таков их замысел.
Мёрфи растягивает губы в каком-то подобии улыбки и вспоминает события недельной давности. Пусть жена не признается, но она тоже понимает, что это — лучший холст и лучшие краски. Не может не понимать. Остальное — имитация, причём зачастую бездарная и дешёвая.
Сейчас подвал сияет чистотой. С пола можно есть. Буквально. А можно и оперировать — тут уж кому как больше нравится. Однако Мёрфи всё равно видит следы, потому что он — знает. Может по памяти восстановить каждый подтек на стене и полу.
Здесь всегда несильно пахнет хлоркой с едва уловимыми нотами уксуса и аммиака. Уиллу всегда особо нравились моменты, когда к этому букету начинал примешиваться стойкий запах железа. Это придаёт всему перформансу особую пикантность.
В отличие от официальных проектов, эти его работы всегда безупречны. Только, пожалуй, Элис не совсем с этим согласна.
Как и в целом не согласна с тем, что происходит внизу. И — тем более — в полях. Не стал ли причиной её недовольства тот факт, что Уилл залез на её территорию? Впрочем, они оба знают, что Мёрфи не пытается ни создать дизайн, ни изменить ландшафт. Его цель — найти гармонию.
Он разметил точки пересечения — ярко-красные, свернутые, скрученные в жгуты, как в чреве — осталось только соединить их непрерывными отрезками, сливающихся в идеальные линии, становящиеся золотым сечением. И Уилл ни за что добровольно не остановится на полпути.
И Элис это знает. А Уилл уверен, что ей это всё тоже нравится. В болезни и в здравии.
Просто её тишина тоже часть ритуала.
Действие — противодействие.
Преступление — наказание.
Покаяние — прощение.
Глухое безжизненное молчание Элис полностью вписывается в эту парадигму.
На контрасте с криками внизу, с «давай сходим к психологу и поговорим о наших проблемах», с типичным «о нет, он был прекрасным семьянином и не вызывал ни малейшего подозрения». О нет, Элис другая. Она такая же, как и он.
Уильям закуривает, поднимается с кресла, обходит Элис со спины и кладёт ей руки на плечи.
Возможно, он торопится. Зато он точно знает, что для неё это все не меньшая пытка.
[nick]William Murphy[/nick][status]We'll be happy 'till we die[/status][icon]http://co.forum4.ru/img/avatars/0017/df/6a/8-1478548544.jpg[/icon]

+2

3

Элис решительно отвергает все теории и гипотезы. Она молчит только потому, что не желает издавать ни единого звука.
Все. Баста.
Потому что ты заслуживаешь этого, Мёрфи, черт тебя дери.
В конце концов, ничего не изменилось. Как и прежде, Элис варит кофе по утрам. Она играет с собакой и работает в саду. Элис звонит их клиентам по межгороду и говорит с ними тепло и вежливо. Она даже пишет Уиллу короткие записки. «Послезавтра едем на объект в О-Клэр». «Завтрак будет готов через 15 минут». «Жду тебя во дворе через 10 минут». 
И, представьте себе, никакого цианида в круассанах.
Новая кремовая роза перед домом (в оранжерее при неподходящих погодных условиях) – мелочь и ерунда. Элис и без того часто сажает розы. Самое дикое во всей ситуации – длинный шарф, который она вяжет вечерами. Идеальное занятие, чтобы скоротать время. Темно-бордовая нитка, круговые спицы. Элис считает петли, вяжет гладкое полотно без единого узора. Занятие однообразное и в высшей степени механическое. (Медитативное?..)
В остальном – ничего нового.
Элис не обиделась.
Нет, Мёрфи, черт тебя дери. Ты заплатишь за каждую капельку крови, за каждую секунду крика, за эти блядские светлые волосы.
Элис отчетливо помнит хорошенькое личико Марлы Беннет. Элис помнит, что с ним стало. Была бы ее воля – для начала Элис смыла бы с нее эти жуткие стрелки. Пожалуй, это немного извиняет Уильяма. Пожалуй, Элис тоже не удержалась бы, если бы встретила Марлу Беннет на улице.
Собака подходит и ложится у ног. Плечи Элис едва заметно вздымаются, она мерно дышит. Уильям, кажется, улыбается. Элис не уверена, потому что усердно не смотрит на него. Разве что, боковым зрением. Разве что, чуть-чуть.
Элис отчетливо помнит светлые локоны Марлы Беннет. Разметанные, растрепанные - они быстро пропитались кровью. Элис не жалко локонов Марлы Беннет. Марле и самой не было жалко, судя по тому, насколько она их пережгла.
Уильям поднимается. Элис видит движение около стола. Возможно, решил выйти подышать воздухом. Элис это безразлично. Уильям Мёрфи взрослый человек. Он может делать то, что ему вздумается.
Ни капельки не безразлично. Куда ты идешь, Мёрфи? За окном уже темно. Там холодно, Мёрфи. Куда ты идешь?
Элис помнит хорошенькие ножки Марлы Беннет. Тонкие ножки, безупречные ножки. Ладно, чего таить, Элис завидует. Совсем немного. Нечего таким хорошеньким ножкам ходить по их бренной земле. Пусть ходят там, где им положено.
Марла Беннет в лучшем мире.
Все стало хорошо, Марла Беннет. Точно так, как Элис тебе обещала.
Элис обещает это всем, прежде чем посадить в память о них куст кремовых роз сорта Cafe.
Уильям кладет руки на плечи. Плечи едва заметно, мерно вздымаются. Элис все вяжет и вяжет. Она совсем не реагирует. Ни капельки не реагирует. Собака тихонько сопит во сне.
Чушь. У Элис сбивается дыхание. Ей ужасно сложно сохранять невозмутимость. Элис все вяжет и вяжет. Лучше бы ты и дальше раскладывал карандаши, Мёрфи.
Элис отчаянно пытается думать о Марле Беннет. По всему выходит, что Марла мало чем отличалась от предыдущих девушек. Это существенно мешает Элис злиться по-настоящему. Она устала, она тихонько вздыхает.
Лучше бы ты и дальше раскладывал карандаши, Мёрфи.
[nick]Alice Murphy[/nick][status]trickster[/status][icon]http://i.imgur.com/kJ55ZWs.jpg[/icon]

+2

4

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Уилл рассматривает родинки на ее шее. Та, что находится аккурат между 5 и 6 позвонком, — его любимая, правильная, симметричная. В своем время Уильям потратил почти полдня, чтобы пересчитать их все, и теперь может нарисовать карту не глядя. Он протягивает руку и проводит по ней пальцем. У Элис теплая кожа, чуть тронутая солнцем. Это все розы.
Белые, красные, желтые, кремовые. Последние — его любимые, потому что только они имеют по-настоящему важное значение. Они — их трофеи. А ведь кто-то оставляет себе заколки и пряди волос — так пошло. Им нужно больше, гораздо больше.
Уильям наклоняется и прижимается к родинке губами. Возможно, он не ошибся и уже действительно можно.
Кожа Элис сладкая и чуть солёная, Уилла всегда привлекал этот контраст.
Подумать только, когда-то он действительно убедил себя, что живим рядом с ним не место и обрек себя на вечное одиночество. Элис изменила — исправила — всё. Она вернула гармонию. Мёрфи готов строить памятники и возводить города во имя нее.
Вот только им обоим нужно другое. Рано строить новое, когда в старом столько несовершенства.
О нет, они не берет на себя слишком много. Не надеются, что за свою короткую жизнь смогут исправить все. Но Уильям надеется, что им хватит сил, чтобы оставить после себя наследство. Наследство, о котором будут говорить ещё долго. Наследство, у которого найдутся последователи.
Они не были первыми. они всего лишь очередная точка идеальной прямой. У них будет шанс только если они все будут действовать вместе, а значит, им с Элис надо будет явить себя миру и объявить свой манифест.
Но, нет, не сейчас. Слишком рано. Для начала им нужно закончить начатое, сотворить свою гармонию, а потом добавить к их совершенному произведению раму, которой станут они сами.
Не это ли высшее счастье для художника — остаться в веках вместе со своим творением?
Уильям слишком торопится. Конечно. До завершения ещё очень далеко. Он пока даже не искупил вину за промежуточный элемент.
О, они даже не дошли до половины, и Уильям не может себе представить, сколько раз ему придется опуститься перед женой на колени и приклонить голову. И это прекрасно, потому что это тоже часть ритуала.
Что это — очередной шарф? Кажется, у них наберётся пару десятков. Но у всех свои маленькие хобби.
Уильям проводит рукой по лодыжке, выше, обхватывает под коленом и несильно тянет на себя. Вяжи, Элис, много шарфов не бывает.
Подол плавно скользит вверх. Синее платье, одно из любимых. Элис оно действительно идёт.
Абсолютная, идеальная тишина. им ничто не должно мешать.
[nick]William Murphy[/nick][status]We'll be happy 'till we die[/status][icon]http://co.forum4.ru/img/avatars/0017/df/6a/8-1478548544.jpg[/icon]

+2

5

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
[nick]Alice Murphy[/nick][status]trickster[/status][icon]http://i.imgur.com/kJ55ZWs.jpg[/icon]
За  окном идет снег. Это какое-то безумие. Какой снег в конце октября?
За окном идет снег. Снег – это хорошо. Снег все сгладит.
Элис смотрит за окно. Элис думает оказаться мыслями где-то там, но это дохлый номер. Элис злится.
На Марлу Беннет, на себя, на Уильяма.
Еще слишком рано, и Элис не может. У Элис замирают руки – рано. Еще несколько часов, приговор окончательный, обжалованию не подлежит. (Не подлежит?)
Элис поворачивает голову и смотрит прямо перед собой. Темно-бордовая стена, тонкие вертикальные полосы. Вертикаль – совершенна. Невозможно игнорировать вертикальную ось при выражении моральных величин. Элис ничего не пытается выразить, и все же, принимает полосы на обоях за ось.
Еще слишком рано, и Элис поднимает шарф, вытягивая его параллельно орнаменту на стене. А что, если?.. Нет, нет и еще раз нет. Элис злится пуще прежнего, она ненавидит все эти изыскания. Она ненавидит теорию. Теория нужна тем, кто ничего не может. Теория нужна, чтобы оправдать собственную никчемность. Особенно, когда дело касается искусства.
Элис вяжет, Элис вяжет так усердно, как может. Петля за петлей. Петля для Марлы Беннет, петля для Элис Мерфи, петля для Уильяма Мерфи. Ужасно интересно! И нет, ее вовсе не заботит рука на ее же ноге.
Элис помнит хорошенькие ножки Марлы Беннет. Тонкие ножки, безупречные ножки. Ладно, чего таить, Элис завидует. Совсем немного. Нечего таким хорошеньким ножкам ходить по их бренной земле. Пусть ходят там, где им положено.
Пусть ходят.
Элис смотрит на собственные руки. Она снова перестала вязать. Она опасно сжала спицы, и лучше бы ей больше не думать про Марлу Беннет. Она бы и рада, но осталось несколько часов.
(Точно не подлежит обжалованию?)
Элис вяжет так усердно, как может, а собака ушла куда-то в угол. Элис провожает собаку взглядом и переключается на обои. Строгие и темные. Бордовые, как первый куст роз, который она посадила. Черный принц – роза старой селекции. Черный принц обладал рядом недостатков, но Элис все равно его любила. Тонкий изящный стебель не выдерживал веса цветка, и Элис подолгу искала палочки нужной формы, чтобы сотворить дополнительную опору, чтобы вновь сделать ветку вертикальной. Ее черный принц всегда нуждался в поддержке.
Элис переводит взгляд на Уильяма. Совсем ненадолго. Элис едва заметно улыбается уголками губ. Какое-то безумие. Это хорошо, снег все сгладит.

Отредактировано Sharleen Clark (29.12.2016 23:36:24)

+2


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » silent night ‡альт