http://forumfiles.ru/files/000f/3e/ce/14718.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан

Маргарет · Марсель

На Манхэттене: октябрь 2018 года.

Температура от +5°C до +18°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » don't nobody know my troubles but God. ‡флэш


don't nobody know my troubles but God. ‡флэш

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

[audio]http://pleer.com/tracks/4430320Iw4j[/audio]
http://i83.fastpic.ru/big/2016/1211/31/f64626a34b69b25ee276bb5b64b83c31.gif
осень 2010 - весна 2011
Шато де Гарш

Отредактировано Benedict Kapone (11.12.2016 15:24:35)

+1

2

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png

http://25.media.tumblr.com/1975decfe99ceb74afacd871bfcba166/tumblr_mikpvtcSmJ1r1j7uqo1_500.gif
Аврил нашла меня тогда, когда я с наслаждением споласкивал рот после того, как вывернул наизнанку всего себя в толчке чужой компании. Вода была ледяная, с привкусом хлорки, но прекрасно ложилась на язык, удовлетворяла мои временные потребности.
- Бен?
- Жвачки не найдется?
Я привычным жестом поправил волосы и вытер с губ остатки воды. Небольшая порция кофе и кусок вчерашней пиццы канули в небытие, от чего стало даже легче на душе. Першило в горле, словно где-то там, внутри меня, от пищевода отделился слой кожи и прилип к противоположной стенке. Мне нужно было подышать свежим воздухом. Сбежал ведь с совещания, потому что откровенно раздражало. Надоело. Гадское обращение компании, которая производила гадский стиральный порошок. Везде пахло химией, а у меня чесался нос.
- Ты как? В порядке?
- В полном.
Ложь - второе спасение после правды. Если бы не она, мы бы все давным-давно бы уже вымерли, ведь утаивать что-то гораздо проще, чем раскрывать правду. Порой даже отвратительную правду. Хотя мне казалось, что Ави не поверила. Смолчала. И на том спасибо.
Возвращался обратно в кабинет чужой компании уже с ворохом мыслей и фраз, которые должны были убедить слабоумных порошковых главарей уверовать в то, что моя реклама поможет им постепенно захватить рынок. От кокаина и его металлического привкуса постоянно першило во рту, не помогала даже жвачка, так что со стороны могло показаться, что я нервничаю, внимательно ловя каждое слово оппонентов и запивая его водой из здешнего буфета для рабочих. Ничуть. Я был спокоен, как обычно, только вот усидеть на месте не мог.
На улице уже стемнело, когда мы с Ави покинули здание и я помог ей застегнуть серое пальто.
- У тебя еще осталось одно дело на сегодня.
- Правда? Видимо, я забыл. Ну, во всяком случае, для того ты у меня и есть, чтобы не упускать из виду каждую мелочь.
- Я тебя отвезу, все в порядке.
Я мог положиться на нее. Аврил была моей помощницей вот уже четвертый год. Она прекрасно знала, в котором часу я просыпаюсь, что ем, какой у меня распорядок дня на выходных. Она забирала меня из одного места в другое, перетаскивала из точки А в точку Б, чтобы я не опоздал или не потерялся. У нее была собственная машина и порой она казалась мне неким супергероем, который все успевает и все может. Я доверял ей как себе. И имел на это право. Она помнила то, что мне приходилось исключать из собственной памяти, по ненадобности или окончанию срока годности информации, она знала, что нужно отправить моей маме цветы на день рождения, в то время как я находился где-то между небом и землей, между Европой и Америкой, чтобы успеть на завтрак к вице-президенту американского филиала фирмы, знала, когда звонит мой брат и лучше не поднимать трубку, знала прекрасно, где, как и чем живу я и мое ближайшее окружение. Знала все, кроме одного. Того, чего я не знал и сам, но так отчаянно пытался выяснить.
Я спрашивал у местных барыг, но нет, никто не слышал его имени и не узнавал любовно описанную мной в подробностях внешность, я выведывал любые подробности в больницах-моргах-реанимациях, даже обошел знакомые бары и кафетерии, но ничерта не нашел. Не верю, что плохо искал. Но не знал, за что цепляться и дальше.
Минус парижского кокаина в том, что это откровенное дерьмо, размешанное с чем ни попадя. Утром у меня носом шла кровь, которую я едва сумел приостановить. Теперь, в машине, у меня просто резко закружилась голова, заставив меня закрыть глаза и ткнуться носом куда-то в сидение. Я надеялся, что не испачкаю новый автомобильный чехол Ави своей кровью.
Мне показалось, что мы едем целую вечность, но машина внезапно остановилась, и мне пришлось открыть глаза. Странно. Крайне странно.
- Где мы?
- Шато де Гарш.
Дальше последовало молчание. Я видел, как в воздухе кружится снег, беспечно ложась на промерзшую землю. Аврил тоже не говорила ни слова, повернула ключ и мы остались в кромешной тишине, которая больно давила мне на виски. Я знал о Шато де Гарш, но никогда бы не подумал, что окажусь здесь.
- Твои вещи в багажнике.
- Значит ты была у меня дома и рылась в моих вещах?
Мы начинали говорить тихо. Но я чувствовал, что вот-вот, и я буду готов разбить этот автомобиль к хренам. Что-то чужое и странно поднималось внутри меня, давило на кадык с той стороны.
- Мне пришлось...
- Ты считаешь меня больным?
- Нет.
- Тогда зачем я здесь?
- Бен, у тебя трясутся руки. Посмотри. Посмотри сам, что ты делаешь.
Что ж, стоило признать, руки у меня и правда тряслись. Заметив это, я спрятал их в карманах пальто. Я жил, запивая таблетки таблетками: утром, чтобы проснуться, днем, чтобы взбодриться, вечером, чтобы уснуть. Моя слизистая не выдерживала дополнительных порций "бодрствования", которые я ей периодически преподносил. Да, возможно у меня были некоторые проблемы, но не такие серьезные, чтобы привозить меня к порогу психбольницы.
- Тебе нужен отдых...
- Отдых? Сейчас мне кажется, что я здесь пес, которого оставляют в приюте, улетая в теплые края. Ты оставляешь своего пса, как ты без него?
- У тебя есть множество заместителей..
- Которые желают занять мое место.
Я не дал ей договорить. Большой монстр поднялся во мне. Пожалуй, это был волк. С окровавленной шерстью, зловонным дыханием и подранной мордой. Он бывал во многих жизненных передрягах, но до сих пор волочил свое тяжкое существование.
- Ты не была со мной с самого начала, Ави, потому ты многого и не знаешь. Никогда не думала, как я в своем возрасте сумел занять подобную должность? Тебя это не удивляло? А должно было. Нет, не думай, что я, скажем так, торговал собой, чтобы получить свое место, был мальчиком интимных услуг, нет, за такое бы мне светило в лучшем случае место секретаря секретаря и я никогда не опускался к подобным средствам достижения цели. Я выгрыз это место сам, собственными зубами. Я начинал с самого низа и не могу сказать, что мне не повезло. Повезло, но не до конца. Я вкалывал, как проклятый. Видишь, как я работаю сейчас? Я живу этим. Тогда я был еще усерднее. Если я сейчас сдамся и уйду, я потеряю все. Я не смогу начать сначала, ты разве не понимаешь? Мне не дадут так просто вернуться, потому что ушедших с дистанции в гонку не возвращают. У меня нет зависимости от таблеток, у меня есть в них только потребность. Так что же, я болен?
Аврил молчала, опустив глаза. Она действительно не знала очень многого, а я не хотел ей рассказывать.
- Что скажет твой отец..
- Какой отец? Какое ему дело? Я добился всего сам. И мой отец и семья не имеют к этому ни малейшего отношения. Это я обеспечиваю их, и родителей, и гребанного брата, диплом которого ничего не стоит. Он закончил университет только ради того, чтобы не казаться таким явным нахлебником в глазах матери. Он бездарный юрист, он вечно просит деньги у меня. Родители думают, что он успешен, а у него единственные носки, и те дырявые. Так что ты предлагаешь мне? Бросить работу, чтобы провести неделю незабываемых каникул в стенах психушки?!
- Не неделю. До весны.
- Это тебе нужно полечиться, Ави. Я сдохну без работы и за неделю, а в больнице меня точно превратят в наркомана. Разве ты не знаешь об этом? Мне не нужно лечение, мне нужна помощь.
- Они могут помочь.
- Ты - моя помощница! Компания не платит тебе ни гроша, тебе плачу я. Компания оплачивает секретаршу, которая варит мне кофе, ты же получаешь деньги от меня, потому что ты нужна мне, я привык считать тебя своим другом. Если это не так, то уходи, ладно?
- Не..
- Я напишу тебе прекрасную рекомендацию! Я отдам тебя в хорошие руки моих знакомых бизнесменов, только не оставайся рядом, если ты мне не друг.
- Я друг, Бен.
- Тогда не оставляй меня в Шато де Гарш.
- Всего-лишь до весны, Бен, пожалуйста, тебе это нужно. Я заберу тебя как только наступит весна. Ты даже не заметишь, как быстро пройдет время. И не думай ты о начальстве, я сама поговорю с ними, я объясню твою ситуацию, я..
Жестом я заставил ее замолчать. Аврил закусила губу и нахмурилась. Я видел, что происходит у нее внутри, вот только сам почувствовать это не мог.
- Хорошо, я доверяю тебе достаточно, чтобы позволить говорить и действовать от моего имени. Но до весны...
- Весна уже скоро, Бен. Очень скоро.

Отредактировано Benedict Kapone (11.12.2016 15:27:51)

+3

3

http://25.media.tumblr.com/tumblr_mafxq3pyr61qd9y84o1_400.gif
Здесь часто бывают сквозняки. Проблема Шато де Гарша в том, что это открытая незащищенная местность, снег и ветры всегда будут бить по прочному кирпичу здания. Слишком уж уныло смотреть на снежные горы из окна. Гулять нельзя, так что дни и ночи я провожу или в спорт-зале, или в своей, или в общей комнате. Больше здесь нечего делать. Глотаешь лекарства и делаешь вид, что идешь на поправку. Я уверен в том, что 70% таблеток - плацебо. Остальные 30% - успокоительные и, в моем случае, антидепрессанты. Первое время было особенно тяжело. Из-за ломки, естественно. Ну и потому что под рукой не было телефона. Мне никто не звонил, я никому не отдавал распоряжений, я стал раздражительным, потому что тишина и покой давили на меня мертвым китом. Я не умею сидеть без дела, это самоубийство для меня.
Чтобы скоротать время, с упорным молчанием пинал грушу в спорт-зале. А весна все не наступала. Сначала я пытался считать дни по восходам солнца, но потом сбился и бросил это дело. Начал писать стихи... Никогда не думал, что смогу срифмовать хотя бы пару слов. Но у меня слегка получается. Совсем чуть-чуть, далеко до гениев пера и слова, наверное, свои труды я сожгу, как только выберусь отсюда. Они никому не нужны, мне - тем более. Это лишний способ не начать выть в этих стенах от тоски.
Познакомился здесь с одним русским. У него презабавный акцент, сказал, что во Франции живут его родители, которые и отправили его сюда, соскочить с кокаиновой зависимости. С улыбкой подумал о том, что моим родителям на это наплевать. Мать посмеется и напоит меня очередным фито-чаем, отец даже газету от глаз не опустит, а брат начнет подтрунивать и хихикать вместе с мамой. Для них Бенедикт - такой себе тотем их прекрасной и роскошной жизни. Тотемы не ломаются. Именно поэтому они ничего и не знают.
В этих стенах я начал быстрее уставать. Ничегонеделанье выматывает меня своей бесполезностью. Я словно в клетке. И лучше уж размозжить голову о прутья, чем тихо-мирно жевать капусту в уголке.
Так что за драку с русским нас едва не посадили по отдельным карцерам. Можно сказать, что мы стали друзьями. Вместе пробирались на улицу, падая в сугробы снега, и курили, так жадно и остервенело, словно в последний раз. Хотели свободы и выбраться отсюда поскорее. А весна не наступала.

+3

4

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png

http://i89.fastpic.ru/big/2017/0115/e3/df5b845b761785c181e3b80d4df043e3.gif
http://68.media.tumblr.com/tumblr_mekzyobgpy1qi9dhho1_500.gif

Ты мне нальёшь чая, я расскажу, как по тебе скучал
Ты спросишь: «Как дела?»
И я поцелую, как бы невзначай
Твои губы – сладкий яд
Твои глаза меня пьянят
Я будто бы не я
На окнах узоры из инея
И мы сплелись с тобой в одно, как будто инь и янь

[audio]http://pleer.com/tracks/13609833Kgye[/audio]

О таких ебанутых, как ты, писали в книгах. О таких снимали фильмы, выводили на чистую воду, делали больно, лишь бы прикончить заразу, убить ее антибиотиками, химиотерапией, в конце-концов, прямым ударом ножом в сердце. Дьяволы шептали мне в уши о том, что нужно распрощаться. Тревожные сигналы пробегали волнами по телу, стоило мне прикоснуться к тебе. Тронуть за плечо, зарыться лицом в волосы. Принимая тревогу за притяжение, обманывал сам себя. Врал так открыто, словно был бессмертным и не имел что терять. В итоге потерял все - потерял друзей, работу, потерял драгоценное время, ведь я всегда им так дорожил. Махнул рукой на сделки и обязанности, позволил Аврил распоряжаться своей свободой, считая, что она лучше знает только потому что беспокоится. А ты беспокоишься?
Тебя бы стоило убить. Схватить за горло и не церемониться. Потребовать каких-то объяснений, извиниться за собственные провалы, спросить, в чем был неправ, умолять вернуться.. Показывать открыто слабости, казаться жалким, потому что люблю тебя пиздец как. И самому смешно признаваться в этом; что утыкался бы лицом в твои колени, смотрел собакой внизу вверх, чувствуя, как дрожат мышцы лица - скорченные в вечно серьезную мину, в рожу, которую так трудно разгадать. Легко ли сейчас? Оставшись один на один с твоим образом, лишившийся секретов и оружия, не знаю, куда себя деть.
Воздух по-прежнему холодный. Рассматриваю часами двор через зарешеченное окно в коридоре - по небу изредка ползают разодранные облака, рисуют узоры птицы, снег падает вниз с голых веток. На календаре какой-то год, какая-то дата, но я считаю их столь несущественными, ориентируясь на одно лишь собственное чувство. Аврил не приезжала уже несколько дней, и я жду ее, глядя на парковку у больницы. Накинув на плечи куртку, пялюсь в асфальтированный отрезок дороги, ожидая, что вот-вот из-за поворота покажется ее автомобиль. Она выйдет и заберет меня отсюда. Я не доживу до весны.
- Куда вы собрались, Бен?
Моего плеча касается ладонь санитарки, и я дергаюсь от этого прикосновения, словно от раскаленного утюга. Терпеть не могу когда меня трогают, ненавижу, когда говорят таким тоном - словно я ребенок, которого забыли в детском саду. Не все так просто. Обо мне не забыли. Меня здесь оставили.
- Завтра я отсюда выйду.
Она смеется и отходит, не принимая мои слова всерьез.
Ее бы я тоже убил. Придушил на ровном месте, но я не нахожу в себе сил, пытаясь проморгаться, смахнуть ресницами твой силуэт со своей сетчатки. Ничего не выходит. Ебаное проклятье.
Аврил не приезжает, и я прячусь в своей комнате. У меня нет соседей, и это хорошо. Оставаясь один на один с белым потолком, я имею возможность все обдумать, разложить по полкам, в конце-концов, решить для себя что-то. Решить изменить жизнь, едва я отсюда выйду. Решить не помнить о тебе и не спрашивать Аврил о том, выбросила ли она твои вещи из моей квартиры. Вычеркнуть. Вырвать, как страницу из журнала. Резко и с хрустом, чтобы бумажная труха усеяла мои колени, стряхнуть ее, чтобы не осталось от тебя ни воспоминания. Я - жестокий человек, и сейчас мне очень хочется быть жестоким по отношению к тебе. Жестоким от несправедливости и непонимания, от ожидания твоего возвращения, от ночей, в которых я метался по квартире зверем, спрашивая себя, где ты. Стоили ли дни нашего счастья недель страдания? Я позволил себе быть неосторожным, и поплатился за это. Жизнь всегда опускает с небес на землю, и я чувствую, как мои руки разбиты в кровь. Все в крови: она капает на вычищенную раковину, стекает по пальцам крупными каплями.
- Мистер Капон!
Эта медсестра визжит так, словно не ожидала, что я это сделаю.
На зеркале в туалете остались следы от моих ударов, и в разбитом зеркале я вижу собственное искаженное лицо. Больно ли мне? Пиздец как.
Но не по этому поводу.

+3

5

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png

http://s5.uploads.ru/t/nWHfy.gif
Его нашли дома в ванной. Переполненная до краев, пенная – она должна была стать для Луи последней обителью, вместившей его душу до конца. Намоченная сигарета не хотела зажигаться, а из груди то и дело рвалось что-то смешливо-насмешливое. Обострение биполярного расстройства привело его в Шато де Гарш, оно, взяв мужчину под руку, затащило его в палату, стены которой так тщательно выкрашены нейтрально-бежевым, что не тревожит рассудок и не позволяет ему впасть в тошнотворно-калейдоскопичную кому. Смерть от чересчур яркого цвета больничных стен – как бич двадцать первого века. Меня от этого воротило.
Мы пересеклись взглядами, когда я, погрузившись в апатию и одиночество, сидел в глубоком кресле, обитом плюшем, и крутил в пальцах уже зажженную, но затем потушенную сигарету. Я забавлялся со стихией огня, оставляя следы на деревянном столике – клиника брала достаточные деньги, чтобы я имел возможность с чистой совестью портить ее имущество. Его серые глаза смотрели на меня заинтересованно, словно желали выведать саму суть моей и без того черной души; Луи был большим начальником, так что мы были птицами примерно одного полета. Заключенные в одной большой и элитной клетке. Надломанные крылья мешали спать по ночам, так что под моими глазами показались мрачные круги. Откинув назад волосы, я встретился с его взглядом – мужественно и открыто, как то подобает мужчине, выросшем на историях о Роланде. Матушка-Франция умеет рождать героев, чьим канонам следовал и я. Окутанные в белую униформу медсестры кружили вокруг Луи, попав под чары его безумного обаяния. Опасная это вещь – харизма душевнобольного. Я усмехнулся и заново подкурил. Этот зверь казался мне диким, несколько огненным и по-своему несчастным. Все мы здесь приютили в сердцах грусть, и она обжилась внутри, пустив корни.
- Таблетки. – медсестра принесла мне небольшой стаканчик, на дне которого оказались разноцветные пилюли. От них я чувствовал себя погано. Впрочем, без них тоже особо не веселился. Транквилизаторы усугубляли апатию, они мешали мне сделать что-то стоящее, порождая лень. Я опрокинул стаканчик с пилюлями себе в рот, продолжая поглядывать на Луи – ему тоже принесли таблетки, с которыми тот поступил, как и я. Мы оба были заложниками и понимали важность соблюдения правил – иначе нам отсюда живыми не выйти.
Я легко мог представить его в костюме, идущего по коридору своего офиса. На лицо падал солнечный свет, искрами вырывал из пространства его фигуру, волосы и рваные, как скалы, черты лица. С этих скал многие юноши совершали суицид. Я видел его уверенным, тщеславным, алчущим обожания. Я готов был дать ему это, но просто докурил сигарету и поднялся с кресла, чтобы уйти. Что-то вырвали из самой середины моего сердца, и я не был уверен в том, что готов прикоснуться к новой плоти, сколь соблазнительной она бы ни была. Луи проводил меня взглядом и переместил фигуру коня на шахматной доске. Он был слишком хитроумен для этого места, а мои чувства давно превратились в перегоревшие провода.
Шато де Гарш предоставлял некую доступность к общественным благам на тех этажах, где содержались достаточно легкие пациенты – они могли покидать палату в любое время дня и ночи, но не имели права выходить наружу с наступлением вечера. Внутри же перемещения были свободными и не слишком контролируемыми. За белыми деревянными дверьми с табличками размещались комнаты для творчества – комната с пианино и холстами, комната для занятий физкультурой и танцами, небольшая библиотека, чьи пыльные книги не представляли никакого интереса развитому человеку. Я нашел его в комнате, где сильно пахло масляными красками и паутиной, в которую уже никто не сможет попасться. Окутанный наготой и лунным светом, Луи стоял возле окна ко мне лицом так, что серебро подсвечивало его макушку.  Я никогда не слышал его голоса, но молча шагнул ближе, не желая нарушать уютную тишину, что таила в себе обоюдную недосказанность. Крепкие плечи и поджарый живот демонстрировали мне крупные, пульсирующие вены, ведущие то к сердцу, то к паху. Это было вызывающе. Оказавшись лицом к лицу, я вкушал звук его размеренного дыхания. Светлые глаза очерчивали мой подбородок, скользили вдоль сведенных скул, ласкали дуги бровей. Его член приподнялся, стоило мне коснуться бедра Луи и провести ладонью повыше, наслаждаясь гладкой упругостью кожи. Сквозь сопение двух разгоряченных тел я услышал тихий шлепок, словно что-то ударилось о пол. Опустив взгляд вниз, я увидел черные кляксы на полу прямо у моих ног. Когда я оказался в Шато де Гарш, доктор сказал мне, что еще месяц-другой обильного употребления кокаина, и моя носовая перегородка истончилась бы настолько, что могла прорваться от первого насморка. И что теперь мою жизнь будут омрачать раздраженность, депрессия и носовое кровотечение. Набор для мечтателя, - сказал тогда я и не придал этому значения, но пальцы Луи коснулись моего лица, мазнули под носом, раскрыли рот, позволив ощутить на языке вкус металла, а затем размашистым движением прочертили линии на его обнаженной груди. Моя кровь осталась на нем боевой раскраской. Я слизнул остатки с губ и отступил от него, зажимая нос пальцами. Нужно было остановить кровь, пока я все здесь не испачкал.

+1


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » don't nobody know my troubles but God. ‡флэш