http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/73007.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан

Маргарет · Медея

На Манхэттене: июнь 2018 года.

Температура от +21°C до +34,5°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Destined to love you ‡флеш


Destined to love you ‡флеш

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://s5.uploads.ru/yKXZl.png

когда: 24-26 декабря
о чем:
[audio]http://pleer.com/tracks/5884693qbSv[/audio]

Две нужные коробки нашлись рядом с гирляндой. Он подхватил их и первым принялся ступать вниз, надеясь, что не свалится с лестницы под звонкий бой стекла. И даже больше жалея то самое стекло, рассматривая игрушки у камина, понимал, что не зря. Поблекшие от времени шары, были раскрашены вручную.
- Знаешь, прошлый хозяин этого дома, говорят, был художником. Думаешь, он мог бы сам это рисовать и бросить результат своего труда прозябать на чердаке? - водил пальцами по белой и шершавой объемной полоске снега, - красиво как, - подавал Маргарет очередной необычный шарик, выполненный в одном стиле, но различными нюансами, на елке, обвитой гирляндой, создавался эффект уникального пазла. Объятый странными мыслями, о девушке рядом и работе, в которую вкладывал душу, был рассеян, не заметив, как елка наполнилась игрушками, полными рассказов о домах и детях, о лепке снеговиков и посиделках у каминов, о таких же, как у них, зеленых деревцах, увенчанных разноцветными верхушками и подарками.
Зажигая гирлянду, понял, что за окном уже сумерки. За городом темнело рано.
- Потанцуем? - шутливо приподнимал бровь, тихо напевая известный мотив, но прятал взгляд, понимая, что нет желания делиться причинами собственной задумчивости. Крепко прижимал к себе, зная, что данному моменту имя - совершенство.

- С удовольствием, - шептали губы в ответ на предложение о танце. Маргарет потянулась к Дамиану, обвила руками его шею, кончиками пальцев пробежавшись по затылку. Через мгновение стала еще ближе, одарила мужчину поцелуем в шею, слегка укусила, заставив путаться в словах песни. Девушка томно усмехнулась, вместо извинений (или в качестве благодарности) нежно поцеловала, степенно положила голову ему на плечо, блаженно закрыла глаза, позволив ему вести в танце, подчиняясь ленивому ритму, не замечая того, как начала беззвучно подпевать, смакуя каждый момент.
Размеренность, тихое счастье, разделенное на двоих, пьянящий коктейль из нежности и страсти, в корне изменивший реальность, вперемешку с мерцанием елочных огней, тихим потрескиванием поленьев в камине, песней на ушко и безмятежной улыбкой, спрятанной в крепких объятиях – таким запомнит Маргарет это Рождество. Никто не знает, где они окажутся через год, но в одном девушка могла быть уверенна – теплота этих дней останется с ней, правда, с течением времени приправленная толиками грусти или радости.  Говорят, что эйфория временна, что рано или поздно на смену ей придут здравомыслие и рассудительность. Ей хотелось, чтобы они стали исключением из этого правила - прожили вот так всю жизнь в дурмане от близости друг друга. Маргарет по-настоящему счастлива.


год спустя I want to come home for Christmas

+1

2

- Маргарет, ну где же ты? - Дамиан заглянул за входные двери дома и обнаружил жену на верхних ступенях лестницы. Конечно же, еще без верхней одежды, но зато крепко прижимающую Майкла к себе. Закатил глаза, пряча улыбку.
- Я мерзну на улице, пока ты обнимаешься с мужиками, у тебя есть совесть? - прислонившись к косяку, любовался идеалистической картинкой, всячески запирая собственное довольство, - отдай Мика Марте, ей уже надоело тянуть к нему руки. Слушая какие-то наставления жены, быстро проговариваемые няне, что была у них от рождения сына, уже не выдержал.
- Маргарет, она справится, мы едем в торговый центр, а не совершаем миссию на Марс, я с тобой с ума сойду. Хотя, о чем это я, уже давно.
Маргарет спускалась и подхватывала брошенную ранее шубу, надевала обувь на тонкой шпильке.
- Женщины, - Дамиан демонстративно закатил глаза, облаченный в то, "что удобно", и помог ей справиться с рукавами. В последний момент сам взбежал по лестнице и поцеловал пахнущий чем-то остро-сладким теплый комок, тут же принявшийся обследовать его щеку.
- Да, я не побрился, - с сожалением констатировал Дамиан, припоминая картинку, как кривится Мик, когда он тянется к нему за очередной лаской, - всенепременно сделаю это сегодня, и тогда же тебя и сожру. Маргарет, вычеркни индейку из списка, - крикнул он уже спускаясь, - я нашел блюдо повкуснее, - не стал слушать ее возражения и подхватил на руки, перенося через порог. Они собирались ехать за подарками, как всегда отложив всех посторонних, не включенных в круг "семья", состоящий из трех членов, на последний момент.

[audio]http://pleer.com/tracks/46781518lhG[/audio]

Внедорожник довольно урчал сытым мотором, а в салоне тихо играла музыка. Город был задушен предпраздничными пробками. Включенный Маргарет навигатор показывал сплошные красные полосы по всем направлениям, она заметно нервничала, но все равно удивленно посмотрела на него, внезапно свернувшего во дворы.
- Так быстрее, - спокойно объявил Дамиан, подпевая мотиву, - расслабься, мы все успеем. Ну же, прикрой глаза, почувствуй, что мы только вдвоем, какая разница.. куда ты прешь, мудак! - внезапно из-за подворотни вырулил черный кадиллак, Каррера вывернул руль и объехал препятствие, обменявшись с его водителем нелицеприятными знаками, - так! вернемся к началу, закрой глаза! Говорю, закрой. Вот так. И прочувствуй момент, когда мы последний раз вот так вдвоем куда-то срывались из дома, кроме ночных поездок урывками?
Он отвернулся от дороги и посмотрел на жену, на ее лице, наконец, разгладилась тонкая морщинка, пролегшая между бровями, а на губах появилась улыбка. Тихо рассмеялся.
- Умеешь же, когда хочешь, давай вместе,
One more thing
And may all,
All of your Christmases
And be all,
And be all of your Christmases

намеренно фальшивя в финале и тут же добавляя, - только не открывай глаза, представь, что вокруг нас действительно белое Рождество.
Нью-Йорк в этом году не мог порадовать снегом, только кое-где лежащими уже грязными серыми кучами, подтекающими в льдистые коварные катки, припрятанные за чахлым слоем крупы, сыпавшейся с неба, чаще тут же таявшей и образующей под колесами слякотное варево.
На его руке лежала ее рука, Маргарет задремала, изредка приподнимая веки, Майкл плохо спал эту ночь, а она, движимая материнскими инстинктами и ни разу не логикой, не стала будить Марту. Сейчас это Дамиану было лишь на руку, джип свернул на трассу, наконец, набирая желаемую скорость. 
Пейзаж за окном через сотню километров понемногу стал меняться, уступая, сначала с неохотой, а после сдаваясь довлеющему присутствию снега, царствующему за городом. Он любил поездки за рулем, когда механически совершаемые движения только помогали упорядочить мысли. Конец года изобиловал на проблемы, выпадающие оттуда, откуда и не ждали, но сегодня он, предупредив всех заранее, отключил звук телефона. Ему нужна была передышка. Ладонь Маргарет внезапно сильно сжала его пальцы, лежащие на коробке переключения передач, им нужна была передышка. Улыбнулся, наблюдая за тем, как ее губы во сне вторят его движениям. 

Не стал ее будить и заглушать мотор, снег падал хлопьями, понемногу занося машину, делая ее частью пейзажа. Природа пыталась прибрать ненужную, выбивающуюся из общего, раскрашенного белым холста, деталь, а Дамиан не спешил ей мешать, даже не включая дворники. Наблюдая, как снежинки, падают на окно, создавая причудливые узоры. Через минут десять Маргарет проснулась, привычно встрепенувшись и разыскивая рядом сына, спросонья непонимающе смотря на засыпанное снегом с подтеками от работающего двигателя стекло.
- Добро пожаловать в Рождество, - проговорил Дамиан, довольно наблюдая за ее движениями, и включил дворники, чтобы она рассмотрела открытые ворота, через которые виднелся дом, где они были вдвоем ровно год назад, - и сразу, пока ты не начала спрашивать о Майкле, его привезут вечером. Марта проведет с нами это Рождество. И Барни тоже, не могу же я лишать эту псину рождественских подарков в виде новой пары тапок.
Щенок вырос за этот год, но тягу к обуви хозяина не утратил, правда теперь ограничивался специально купленными тапками. Что-то изменилось, а что-то осталось неизменным. Дамиан тянулся за поцелуем, запирая любые ее возражения своими губами.

+2

3

Это был первый месяц совершенно другой жизни: окрыляющей, всепоглощающей, волнительной, наполненной бесконечной любовью к Дамиану и к сосредоточению маленького семейного счастья - Майклу, требовавшему к себе постоянного внимания и заботы, получавшего всю родительскую ласку и любовь, ведь в целом мире для них не было никого важней малыша, родившегося месяц назад. 
Часы на прикроватной тумбочке показывали четыре часа утра, когда силуэт Маргарет четко вырисовывался в полоске света, который впускала приоткрытая ею дверь в спальню сына. Он плохо спал этой ночью, капризничал и находил покой только в её руках. Беспокойный в этот день, как и месяц назад, он засыпал под мерное биение материнского сердца и тихий убаюкивающий шепот её голоса, рассказывавший о таинственной магии мигающих огней на елке в гостиной. Они затухали и разгорались вновь, сменяли друг друга то быстро, то медленно, приковав к себе внимание мальчика, вцепившегося пухлой ладонью в рукав халата Маргарет.
Как быстро летело время. Ей казалось, что еще несколько дней назад она впервые прижала к груди новорожденного Майкла. Он появился на свет в 21 час 17 минут в восточно-американском часовом поясе с весом 4 100 граммов и ростом 53 сантиметра. Врачи сказали, что мальчик родился с характером, а Маргарет не в силах сдержать слезы, прижав к себе ослабевшими руками ребенка, лишь добавила, что это у него от отца. Майкл менялся с каждым днем: от рождения каряя радужка у зрачка становилась темно-зеленой – идентичной цвету глаз Дамиана. Как и в это утро, мальчик всегда слышал шаги отца, реагировал на их приближение, перебирая в воздухе руками, словно уже порываясь побежать ему навстречу. Он чаще улыбался во сне, а в часы бодрствования со всей серьезностью подходил к познанию окружающего мира, а Маргарет, наблюдая со стороны, все больше страшилась собственных ошибок и оплошностей, желая лишь одного – чтобы сын рос здоровым и счастливым.
- Он проснулся десять минут назад, - первую половину  сегодняшнего дня Дамиан и Маргарет планировали посвятить покупке подарков для родных и друзей. Она не смогла выйти из дома, услышав, что Майкл проснулся. Перекинув шубу через перила лестницы, Маргарет поднялась на второй этаж, чтобы взять сына на руки, давала наставления няне, пусть и понимала, что та совсем справится, но все равно переживала каждую минуту, когда была вдали от ребенка.  В её голове крутилось столько «а вдруг», часть которых давно превратилась в ночные кошмары.
- Иду, - сказала она мужу и, поцеловав сына в лоб, отдала его в руки няни. Маргарет не скрывала улыбки, наблюдая за Дамианом рядом с Майклом, за той теплотой и нежностью в его взгляде, с которой он смотрел на ребенка, отвечавшего ему тем же. Разве можно мечтать о большем?
- Моя сумка, - не только все возражения насчет обещания побриться и «съесть» сына были прерваны  мужем, когда он подхватил Маргарет на руки, но и её попытки дотянуться до сумки, в которой лежали телефон, кошелек и список покупок. Планировать походы по магазинам у них никогда не получалось, но попытаться, составив список необходимых покупок накануне, стоило.
[audio]http://pleer.com/tracks/129782536zrv[/audio]
Мимо мелькали праздничные огни, за окнами автомобиля царила толпа пестрила подарочными пакетами и упаковками – Нью-Йорк погрузился в атмосферу предрождественского безумия, когда большая часть его населения бежала к торговым центрам и магазинам, расположенным вдоль Пятой авеню. На дорогах образовались пробки: кто-то спешил вырваться из города, кто-то наоборот ворваться в него до наступления вечера. Маргарет сидела на пассажирском сиденье, прокручивала в голове то, что нужно обязательно купить, пусть и знала, что они обязательно что-то забудут, пыталась понять с каких магазинов лучше начать, чтобы все успеть – в канун Рождества многие магазины закрывались рано.
Маргарет заметно дернулась, когда им навстречу вывернул автомобиль. Она вцепилась пальцами правой руки в дверную ручку, а левой сжала ладонь Дамиана, пусть и сама до конца не понимала, почему так сильно переживала.
- Хорошо, - Маргарет откинулась в сиденье, воображая перед глазами склоны снега, природу, перерождавшуюся в зимней искристой красоте. Она вслушивалась в голос Дамиана, сама подпевала на тон тише, на три фальшивей, не попадая в ноты, но сглаживая все искренней улыбкой. Теперь она чувствовала спокойствие, снова погружаясь в счастье далекое от шума большого города.
Маргарет не заметила, как уснула. Последнее, что она видела перед тем, как провалиться в сон – крупные дождевые капли на лобовом стекле, размывавшие картину серых каменных джунглей в праздничной мишуре. И вновь закрыв веки, женщина словно погружалась в атмосферу Рождества с крупными снежинками, которые медленно падают на пушистые ели. Она не знала, сколько проспала, и, открыв глаза, потерялась во времени и пространстве:
- Где мы? – непонимание сменялось страхом, на смену которому в её взгляде и на её лице заиграла радость. Среди заснеженной картины виднелись ворота ранчо, а в отдаление дом. Это было то место, где они встретили вместе прошлое Рождество.
- Люк, - Маргарет потеряла дар речи и, перебравшись на колени к мужу, опустила голову ему на плечо и тихо проговорила, - Это идеально.
И прибавив громкости в радиоприемнике, она обвила руками шею мужа и крепче прижала к себе, наслаждаясь идеальным моментом.
- Побежали, - рассмеявшись, Маргарет открыла дверь со стороны водительского сиденья и выскочила на улицу, угодив в сугроб. Она подняла голову вверх, подставив лицо снежным хлопьям, чувствуя, как они таяли на её щеках, порозовевших, схваченных морозом. Она расставляла ладони, сгребала снег с капота автомобиля, запускала раскрасневшимися ладонями снежки в Дамиана, заливалась смехом. Как ребенок, Господи, как ребенок. В принципе она, наверное, им и была. И это хоть немного, да здорово.

+2

4

Редко какие родители с таким упоением ждали рождения ребенка. Так думалось Дамиану, и он был недалек от истины, незапланированный, нежданный подарок судьбы для них стал благословением. Они пропадали друг в друге, взглядами сосредотачиваясь на округляющемся с каждым днем животе. Чем ближе становилась дата икс, тем тяжелее Каррере было отдаваться только работе, он все чаще ловил себя на том, что в офисе размышляет о том, какую модель коляски лучше подобрать для сына. О том, как впервые возьмет его на руки и прижмет себе. От одних этих мыслей его выбрасывало из уютного когда-то кресла, и он, невзирая на то, кто с ним находился в кабинете, уходил прочь, скрываясь на несколько этажей ниже, где в съемной квартире его ждала Маргарет. В новой квартире часто проходили ремонтные работы, таскали купленную ими мебель, переставляя ее то в один, то в другой угол, неурядицы, шум и запах краски - Дамиан прятал жену от подобных тревог. Пусть он не сразу осознал, что они связаны узами брака, но быстро оценил преимущества данного факта. Им не нужно было затевать никаких празднеств до рождения первенца. Не сказать, что Каррера, за плечами которого был один брак, стремился к общественному одобрению собственного выбора, скорее знал, что хочет этого для Маргарет. Показать ей, насколько он счастлив тем, как все сложилось.
Приходя домой, где бы он не был на эту неделю, с порога обращался к сыну, вел с ним долгие беседы и, положив ладонь на живот, всякий раз испытывал священный трепет. Его ребенок отзывался на голос и прикосновения сильным толчком. Его переворачивало изнутри, впору было начать верить в божественную искру, потому что внутри Маргарет происходило что-то не подвластное уму. Строивший с фундамента по кирпичу огромные небоскребы и сложные в архитектурных решениях здания, осознавал, что его возможности - песчинка во вселенной того бытия, что скрывается под натянутой кожей с сетью вен, к которой прижимался ночью губами, не имея возможность скрыть или уменьшить распиравший его восторг.
С первых секунд появления на свет, Майкл стал его миром. Его глазами он познавал окружающую действительность заново. Был готов свернуть горы, только бы он не набил первых шишек и не испытал первых тревог. Из Маргарет получилась прекрасная мать, не отходившая от сына ни на минуту, не смотря на то, что имела возможность передать часть забот на плечи няни. Эти недели сблизили их, сидящих по разные стороны колыбели, и наблюдающих за сном ребенка. Эти недели показали, что раньше их жизнь была не столь совершенна.
И не далее, как пару дней назад, Дамиан осознал, что они зациклились на собственном сыне. Они стали добровольными рабами Майкла, что хуже - им это нравилось. Что совсем тяжело - он не хотел ничего в этом существовании менять, от того и задумал побег, пусть малодушно в последний момент дал распоряжение привезти ребенка, потому как сойдет с ума, думая спит ли сын без присутствия рядом матери. Это был небольшой, но существенный шаг в сторону. Туда, где балом правила совсем иная химия. Как в этот момент, когда он отодвинул сидение, позволяя жене удобно устроиться на своих коленях. Смотрел в ее глаза и наслаждался возникшей тишиной, разбавляемой музыкой из радиоприемника.
[audio]http://pleer.com/tracks/5349715X7gx[/audio]
- Идеально, - вторил ее голосу, и снова молчал, отдаваясь ощущению единства и знания, что ее у него никто не отберет. Даже собственный ребенок. Признавался себе, что порой ревнует даже к нему. Глупо, но искренне, каким был ее смех, когда она внезапно выбралась наружу и устроила белую бурю у переднего стекла автомобиля. Стоило ему выйти из машины, как попал под обстрел холодного пушистого снега. Поежился, но побежал за ней следом, зная, что с окон за ними наблюдают мудрые глаза, скорее всего осуждают их порыв, особенно, когда его нога подсекает ее бег и подхватывая на руки в последний момент фигуру, падает рядом в большой сугроб, собранный с расчищенных дорожек. Осуждают, но смеются так же громко, как это делают они. И хорошо, что не видят, как его губы накрывают ее, теплеющие с каждым мгновением слияния, а рука настойчиво протискивается через одежду к тонкому кружеву белья, чтобы бережно и с трепетом коснуться ее там, где чаще всего сосредотачивается его болезненная ревность. Ему очень не нравится появление соперника на грудь Маргарет, вопреки логике и рассудку, от того поцелуй становится грубее, с привкусом металла, пусть это только морозный воздух.
- Пойдем сразу наверх? - нехотя оторвавшись, говорит Дамиан. В его голосе есть вопрос, но в глазах только ответ. Вряд ли сейчас он воспримет любые слова, кроме согласия, - через заднюю дверь. Не хочу никого видеть, - пусть это граничит с сумасбродством и отсутствием зачатков воспитания. Протягивая руку Маргарет, помог выбраться из сугроба, тщательно отряхивая ее одежду, а после повел за собой, крепко держа пальцы в своей ладони.
Мимо осуждающих из окна взглядов, но понимающих то нетерпение, когда они впервые за долгие недели остались действительно одни. Только вдвоем.

All I ever wanted
All I ever needed
Is here in my arms
Words are very unnecessary
They can only do harm

+2

5

Маргарет смотрела на Дамиана, но на деле — в прошлое. Её памятный взгляд обращен в те дни, когда она страшилась думать о будущем, боялась загадывать, как долго они будут вместе, собственных чувств, которые крепли с каждым днем, и болезненных мыслей о неминуемости тех дней, когда течение жизни могло разбить их о скалы или отнести к разным берегам. Но с каждым шагом, сделанным рука об руку с Дамианом, все страхи и сомнения Маргарет улетучивались, пока вовсе не стали прозрачной дымкой за спиной. И знание, которое, возможно, зародилось на уровне ощущений при первой встрече, уже давно стало аксиомой: Дамиан для нее - тот самый единственный.
За то время, которое они находятся за штурвалом собственного корабля, сменившим название на «семья», на их плавание выпало немало штормов, ломавших мачты, разрывавших в клочьях паруса. Но какие бы ветра не дули им в лица или в спины, какие бы изменения непогода не старалась вносить в их путь, гребни каких бы волн не поднимали их вверх или опрокидывали вниз - они продолжали держаться заданного курса, залатав все пробоины, зная, что они могут со всем справиться.
Перед глазами Маргарет воспоминаниями всплывали картины прошлого Рождества, когда они ошибочно считали, что не связаны никакими узами, кроме тех, что зарождались между двумя телами. Она смотрит на заснеженный дом и словно видит их силуэты, укрытые прошлогодних снегом - настоящей сказкой, которая притворилась в реальность.
- Мой муж.
Вместо пунктуационной точки – поцелуй, и сумасшедший взгляд в ответ на его прикосновения под тканью одежды. Дамиана неизменно влечет кружево её белья, его пальцы привычно стремятся за его кромку так требовательно, - до сдавленного стона. В глазах Маргарет – отражение того же желания, которое она чувствует в движение руки Карреры, и на котором играет, задерживая ладонь на груди, направляя его пальцы чуть ниже - туда, где сердце заходиться от переизбытка эмоций.
Мой муж. Насколько странным и непривычным казалось это сочетание буков и звуков в мае, настолько теперь оно пропитано нежностью и упоением. Их семейная жизнь началась с гостиничного номера на другом конце страны, где Маргарет впервые примерила на себя его фамилию - неосознанный отголосок добровольной потребности быть зависимой от Дамиана во всем. И кольцо на безымянном пальце левой руки, ладонью которой она медленно очерчивала скулу мужа, которое теперь не снимала - сначала хотелось прятать даже не из-за любопытных взглядов или вопросов посторонних. Словно, отдавая дань традиции носить кольцо на пальце, связанном тонким нервом напрямую с сердцем, ею двигало желание очертить им границу сокровенного мира, выстроенного теперь уже для троих.
Она поднимается на ноги, но продолжает смеяться, по-прежнему называет его, - Извращенец,- пока Дамиан стряхивает снег с её одежды. Маргарет не чувствует ничего, кроме наслаждения от каждого мгновения, которое усиливается с каждой минутой, проведенной на ранчо.
- Наверх: на чердак или в спальню? – в голосе женщины слышится вкрадчивое придыхание, которое не скрыть за напускной серьезностью и театральной избирательностью. И не давая мужу ответить, она добавляет, - Я помню, что на чердаке у нас не было.
В её словах – привычный порядок слов, о котором они забыли на несколько месяцев в ожидании рождения Майкла. Он заставляет обоих улыбнуться, по-особенному, привычной похотью и вседозволенностью обращенной друг к другу.
Они спешат к задней двери, поднимаются вверх по лестнице и оказываются в спальне, в которой провели две ночи в прошлом году. Казалось бы – это так мало, но этого было достаточно, чтобы за каждым шагом в этом доме хранились уже собственные воспоминания.
Выпуская руку Дамиана, Маргарет останавливается у двери, наклоняется на нее – до звука щелчка дверного замка, ознаменовавшего, что они  одни. Она скидывает шубу на пол, её пальцы медленно скользят по ткани медленно, одну за другой, вытягивая ленты из блузы, играя на нетерпении обоих, постепенно обнажая тело, откидывая в сторону совершенно ненужную одежду. За тонким черным кружевом виден рисунок груди, вдоль которой скользит её ладонь.
Но и это – особое, странное удовольствие, поделенное на двоих: Маргарет знает, что Дамиану нравится смотреть, как она раздевается для него, будто, проделывая этот ритуал, каждый раз признавала свою принадлежность ему; как и он понимает, что она получает наслаждение от его взглядов и несдержанности, когда его руки сменяют на теле её собственные.  Они оба слабели перед переплетением чувственной страсти и сокрушительной потребностью в теле, губах, прикосновениях, глухом хрипе и откровенном стоне. Они оба по-прежнему сходят с ума от электрических разрядов, парализующих от одного, даже самого легкого прикосновения.
Пальцы Маргарет торопливо тянутся к пуговицам рубашки Дамиана, стягивая её с мужчины, с затерявшимся среди тяжелого дыхания признанием, что ему больше идет её тело, чем клетчатая ткань. Её губы касаются шеи Дамиана, его скулы, оставляя за собой тусклый след помады. Дыхание Маргарет обдает его ухо, прижимаясь кончиком языка к мочке уха, оставляя различимым среди звуков только стон от грубого и требовательного прикосновения Карреры к её телу, оставляющие, как прежде, за собой собственнические метки.

[audio]http://pleer.com/es/tracks/567202740aW[/audio]
Don't try to fight the storm
You'll tumble overboard
Tides will bring me back to you

+2

6

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Congi & Occult - Same Kind (feat. Segilola)

Дежа-вю, наполняющее комнату, ощущается особой сладкой патокой, в которой тонут пальцы, вызывая счастливый смех, оно растянуто, но не прилипает к фалангам, прокатывается по коже, одаряя новизной и жаждой продолжения. Они погрязли в довольстве, упились единством, но не насытились, и пусть чревоугодие обозначит их отношения, Дамиан и Маргарет здесь и сейчас не думают об остальном мире и его оценках. У них собственное мерило праведности, и на каждое "извращенец", озвученное в комнате, отдачей прозвучит "ненормальная".
И Дамиан непременно про себя добавит "моя, только моя", перенесется в прошлое, в тот самый год, когда она стояла у окна, наблюдая за пляской снежной бури в свете фонаря, а он обнимал сзади, кутая... в рубашку? плед?.. что-то вытерлось из памяти, но лишь затем, чтобы наполнить мысли чем-то важным, относящимся к двоим, а в преддверии этого года в его голове рождалось лишь робкое "неужели моя?" и расхолаживалось сердце, оно и сейчас не может успокоиться, стучит, как ненормальное, выдавая возбуждение, которое с легкостью вызывают действия Маргарет.
Она умеет играть на его эмоциях - прикосновениями: к себе ли, к нему ли, но что важнее - он подчиняется. Всегда. Навсегда.
Ради этого стоит жить, ради этого стоит ломать реальность и крушить планы, успевать быть в трех городах одновременно, отпускать работу, отключать телефоны, пусть потом придется погрузиться в нее с головой, лишиться сна и свободного времени.
Ради здесь и сейчас. Это того стоит.
Он зашторит тяжелые портьеры, пусть за окном готовится очередная вакханалия снежной крошки, что усилит связь с прошлым. Так ли важно цепляться за то, что было, когда грядет только лучшее?
Ее тело - неизведанный материк, к которому всегда будут устремляться его помыслы. Ее улыбка, полная соблазна и предвкушения.
да пошло оно все..
и мысли вылетят из головы, он утратит способность думать, обретя нечто более важное - ощущать. Каждой клеткой тела, в унисон, дышать.

По обнаженной коже пробежит, приятно холодя, ветер. Маргарет привычно будет прятаться под одеяла и звать его с собой, когда Дамиан от жара тока крови распахнул бы окна, впуская декабрь в каждый уголок натопленного помещения. Это их единственное различие, дисгармонией дополняющее баланс.
Внизу что-то громыхнуло, словно кто-то пытался обрушить дом, используя пару чугунных орудий. Не волновало. Истома еще не отпустила из своих цепких объятий, и Дамиан малодушно ей поддался, забираясь под одеяло к Маргарет, прижал ее к себе и отдался тишине и тихому скрипу ходиков на стене, хотя собирался заняться подбором ели, чтобы затем срубить ее с Майклом. Им нужны свои традиции, и пусть малыш еще ничего не понимает, но к тому моменту, когда начнет соображать, обретет подпитку корней, зная, что в "их семье принято". Это важно, размеренность, устои, стабильность. Его родители дали ему основу, опираясь на которую Дамиан знал, что важен и мог развиваться и покорять любые вершины, чувствуя подушку безопасности - любви за спиной. Они с Маргарет дадут тот же старт и Майклу, пусть ее семья и распадалась - он научит единству. Губами в висок в приливе нежности, он научит всему. И учтет ошибки тех, кто растил его. Рядом с ней Дамиан чувствует себя непобедимым, пока она смотрит сквозь смежённые ресницы, пока она смотрит на него так.
- Если думаешь, что я забыл о чердаке, то и не мечтай, мерзлячка, - подначит ее он и рассмеется от тычка под ребра. Но там, где Маргарет куталась в шубу, Дамиан обходился толщиной рубашки, сказывалась горячая итальянская кровь или то, что он месяцами проводил дни под южным солнцем, просочившимся лучами в слои кожи и оставшимся с ним для долгих зимних ночей, разве было важно, когда Маргарет льнула к нему всем телом, впитывая его тепло взамен ее холода, остужающего его жар. Идеальное единство, за исключением необходимости двигаться дальше, а не позволить дремоте окончательно поработить себя, хотя и в этом были плюсы: Каррера слишком жадно жил, чтобы отдавать драгоценное время вдвоем для сна.
Он выпутался из рук и ног, избавился от одеяла и даже разыскал глазами одежду, чтобы через мгновение попасть в плен ее переливчатого смеха и объятий.
Впрочем, разве может быть что-то приятнее, чем сон вдвоем? Того биения утихающих сердец, когда размеренное движение грудных клеток сообщит: у них на двоих одно дыхание.

Они пробудятся в сумерках от оживления, в которое придет в дом, означающее лишь одно: в нем есть ребенок. Их продолжение, лучшее, что у них получилось сделать вместе, лучшее, что он когда-либо мог сотворить. Наспех оденутся, движимые той тревожной нитью, что протягивается от родителей к ребенку. Той природной несокрушимостью страха за кровь и плоть.
Дамиан соскучился. Маргарет подпрыгивала, чтобы быстрее справиться с замками.
Спеша от ребенка прочь, чтобы побыть вдвоем, они лишь усилили свою тягу быть с ним, наблюдать за малейшими изменениями, сокрушаться, что он так быстро растет, тяжело вздыхать в надеждах, чтобы он рос быстрее. Испытывать всю гамму чувств, присущую родительскому зову.
- Я первый, - скажет он ребячливо, и не помогая ей разыскать утерянную обувь, помчится вниз. Майкл еще не научился различать родителей, но по внутреннему ощущению Дамиана и логике связей отдавал предпочтение Маргарет. Каррера ревновал, пусть и понимал, что глупо, только на подобных глупостях и складывалось счастье, в гостиной на руках у няни спал малыш, заерзавший при его появлении.
- Он меня почувствовал, - огласил Дамиан для собравшихся вокруг людей, и никто ему не возражал. Отдавая дань пусть не логике, но отцовству. Принимая на руки плод любви своей, и чувствуя, разве здесь есть место логике, как за его спиной появилась Маргарет. Майкл причмокнул губами, заерзав сильнее.
- Маленький предатель, - прошептал Дамиан ему в ароматное плечико, прижимая ребенка к себе перед тем, как обернуться и отдать ребенка матери. И Каррера знал, ощущал кожей, что их семьей восхищаются прямо сейчас, в эту минуту. Потому что они едины в своих мечтах на будущее и планах настоящего.
И так будет всегда. Он для этого сделает все. И даже больше.

+2

7

Сумасшедшая. Ненормальная. Только его.
Неизменно. Вчера. Сегодня. Завтра. Всегда. Навсегда.
Её чувства - бушующий океан, до беспокойных волн которого с берега окружающего мира, оставленного за запертой дверью, доносились старые мелодии песен Армстронга. Как впервые. Ты же помнишь? Рваные поцелуи, сбитое дыхание по кончикам пальцев, откровенность, подаренная друг другу безвозмездно, отныне и вовеки принятая частью брачного обета.
Каждое мгновение вместе, наедине в номере отеля, в рабочем кабинете, в их спальне или здесь и сейчас в стенах ветхого дома, где половицы скрипели от каждого мягкого переката с мыска на пятку, – идеально, ровно настолько, насколько позволяла реальность, задуманная и выстроенная их движениями навстречу, сменившимися шагами в одном направлении; поцелуями: то чувственно нежными, то полными подчиняющего садистского удовольствия. Дамиан притянул её к себе, жадно касаясь губ, не слыша слов, но поддаваясь соблазнительным движениями тела. Маргарет вглядывалась в темные зрачки мужских глаз, переводила взгляд от одного к другому, улыбалась, задыхаясь от собственных стонов, заставляла его молча тонуть следом – в омуте их порочности и похоти, истомы и желания – в их исключительном единении, где тела движениями, прикосновениями, изгибами и переплетениями привычно говорили больше и честнее о главном, чем слова, слетавшие с губ. Она любима им: нежно, жадно, грубо; бессвязным шепотом, пробравшимся внутрь нее, бежавшим по венам с кровотоком; прикосновениями губ к ладони, запястью; метками, оставленными на груди, шее и ключице, которые для всех исчезнут через час, но для них уже давно стали клеймом принадлежности, зависимости, верности и преданности: самым первым, единственно важным - до ободка обручальных колец на безымянных пальцах, в которых канонично многие искали то, в чем Дамиан и Маргарет клялись друг другу безмолвно. Он любим ею: движениями губ и извилистой дорожкой торопливых пальцев, рисовавших и повторявших его тело; сбитым дыханием и неосторожными стонами; странной, откровенной правдой, молчаливой искренностью отраженного взгляда: ближе, еще – до полного растворения и распада, до полнейшего сумасшествия – эйфории от истинного счастья, которое казалось длинною в бесконечность.
В отблесках луны растворились остатки самообладания. Порывистые движения, мучительное соприкосновение обнаженных тел сменились размеренным дыханием, блаженным наслаждением и грохотом сердец. Они лежали напротив друг друга, разглядывая очертания, но сумев в полумраке рассмотреть только лица. Мужская ладонь коснулась  нагой кожи женщины, его пальцы легкой щекоткой пробежались по животу, заворожено обвели контур груди. Дамиан будто вглядывался в открытые глаза Маргарет, пока холодными костяшками пальцев она гладила его щеку. Он отвел с её лица тонкую прядь волос. Ей хотелось что-то сказать, но она промолчала, вжимаясь в Дамиана, подставляя свое тело его горячей ладони, опустившейся на спину. Маргарет коснулась поцелуем губ мужа и тут же закрыла глаза. Он уснул практически сразу, когда её дыхание пробегало по шее, а тонкие пальцы медленно рисовали узоры. Она была счастлива. Наверное, счастлив был и он.
Ed Sheeran - Perfect
Потерянные во времени они проснулись ближе к вечеру. Легкий белоснежный тюль покачивался от дуновения ветра, пробивавшегося сквозь щели оконных рам. Маргарет поднялась на ноги, потирая ладонями сонные глаза. Ей потребовалось намного больше времени, чем мужу, чтобы разыскать при свете торшера свою одежду и спуститься вниз, где все внимание было приковано к Майклу. В расписании последних недель значилось только беспокойство и опасения, но сейчас, стоя на нижней ступеньки скрипучей лестницы, Маргарет чувствовала, что сегодня в их меню – только счастье: тихое, семейное, с запахом хвои, мечтами и переливающими огнями, без черных кошек и подозрительных незнакомцев. Женщина улыбалась, наблюдая за сыном и мужем. Этого мгновения достаточно, чтобы забыть о собственной чрезмерной обеспокоенности и страхах, довериться чувству безграничной теплоты, разливавшемуся по телу. Она спустилась с лестницы и оказалась за спиной Дамиана, который с неподдельной гордостью держал на руках их ребенка.
-  Майкл, - с нежностью в голосе произнесла она имя сына. И как прежде они жили без него? В гостиной все суетливо запорхали, готовя праздничный стол, когда Маргарет взяла малыша на руки и повернулась к мужу, словно пряча от посторонних глаз главные слагаемые её жизни. И дело совсем не в вере в приметы, а страхе, что они счастливы не в реальности, а в чьей-то песне, немом кино, вымышленной истории или собственных мыслях, и переживаниях, которые она бы скинула со скалы.
Следующий час прошел в заботах о Майкле. На втором этаже для него выбрали комнату с окнами на юг, где среди деревянных оконных рам не гулял ветер, а благодаря печи на первом этаже чувствовалось тепло. Вместо кроватки для него оборудовали манеж, привезенной из няней. Окна и стены украсили гирляндами, за перемигиванием огней которых скрывалась сказка, придуманная и рассказанная родителями. Конечно, он не вспомнит историю длинную в двадцать минут, когда совсем крохой лежал на изгибе рук матери, но будут помнить Дамиан и Маргарет, как одну из мелочей,  пропитанную теплотой и уютом.
- А я тебя потеряла, - Майкл, уставший от новых впечатлений, уснул практически сразу, как оказался в кровати, на кухне продолжали готовить праздничный ужин, а Маргарет последние полчаса искала Дамиана. Он стоял недалеко от забора, докуривал сигарету и что-то искал в мобильном телефоне. Маргарет, укутавшись в теплый плед, под ночным небом, усыпанный звездами, пробиралась сквозь падающий снег к мужу. Сигарета искрой полетела в сугроб, а Маргарет, пряча руку в подолах куртки Дамиана, прижалась к нему.
- Давай постоим, - женщина смотрела на небо, опустив голову на мужское плечо – самое время загадывать желания, не на следующий год, а на всю жизнь, что-то сокровенное, что неминуемо обязано случиться и что можно доверить только падающей звезде.
- Мой подарок тебе остался дома, - тихо прошептала она и нащупала в кармане мужа мобильный телефон с красноречивым и двусмысленным взглядом - иначе не могла, не умела. – Но я  могу тебе его показать, - Маргарет не успела заметить, было ли сомнение на лице Дамиана в тот момент, когда попросила разблокировать мобильный телефон и принялась устанавливать приложение. – Дома тебя ждут галстук и запонки, - традиция, зародившаяся ровно год назад – её собственный повод для гордости, как и обещания, что к старости Дамиану понадобиться специальный шкаф для галстуков, звучавшие в унисон с признаниями в любви. – Смотри, - женщина вытянула руку вверх, и на экране отобразилось звездное небо, разбитое на созвездия. – Знаешь, если вбить дату рождения Майкла и наши с тобой в обратной последовательности, то получиться одна их звезд в созвездии Стрельца, - не с первого раза, дрожащими то ли от холода, то ли от волнениями пальцами, Маргарет ввела верную комбинацию цифр, затем снова вытянула руку вверх и та сама звезда, рядом с которой на экране загорелось имя их сына, казалось, находилась прямо над домом из трубы которого валил дым. – Это, чтобы ты никогда не забывал, что мы тебя ждем, - женщина осеклась, вкладывая телефон в ладонь Дамиана, и сама изменила свои слова на верные, нужные и подходившие к моменту, -  Что он тебя ждет. И я тоже. Всегда,  - когда слишком много мыслей -  обычно ничего не получается высказать, придать им нужную форму и огранку, пусть впервые в жизни Маргарет действительно знала чего хотела, -  С Рождеством, - и привычно вместо точек и обращений – нежный поцелуй, благодарностью за все, что у них есть и за все то, что непременно  будет.

+2


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Destined to love you ‡флеш