http://forumfiles.ru/files/000f/3e/ce/11825.css
http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 7 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель

Алесса · Маргарет

На Манхэттене: ноябрь 2017 года.

Температура от +7°C до +12°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » Стокгольмский синдром ‡альт


Стокгольмский синдром ‡альт

Сообщений 1 страница 8 из 8

1


http://68.media.tumblr.com/59a2ca6ec4895183b2a8f548d88a1506/tumblr_ojjab1Hmol1qdqywso1_1280.png
by Daena


DAENA SALLIVAN и MATIAS ROSSI на высоте десяти километров над Тихим Океаном.
Наше время.
---
Отсюда Тебе некуда бежать. Ты не можешь нигде спрятаться. Обороняться - бесполезно. Просто войди в русло этой реки, покорно опустив плечи, и плыви по течению.


LUDOVICO EINAUDI - FLY

Отредактировано Matias Rossi (11.01.2017 00:17:10)

+2

2

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png


http://se.uploads.ru/dCoXF.gif http://s1.uploads.ru/KhYsA.gif http://sa.uploads.ru/dDbHy.gif
— NAUGHTY BOY - NO ONE'S HERE TO SLEEP (FEAT. BASTILLE) —


Сложно представить себе, чем руководствуется человек, сознательно идущий на глобальное преступление, особенно, если это преступление в конце, едва ли останется безнаказанным и благополучно завершится для самого преступника. Воришка орудует в чужих карманах с целью дешевой наживы; мошенник, проворачивающий крупные финансовые махинации, жаждет обдурить крупные фирмы и корпорации; экстремист – резонанс, джихад, возмездие; политики – просто открыто воруют и категорически не выполняют свой долг, что уже само по себе является крупным преступлением. Но о чём думает преступник, решивший угнать самолёт полный пассажиров? Какова цель? Требовать многомиллионный выкуп? Свободу и амнистию заключенным? Раззадорить политиков и СМИ, а потом умереть под пулями спецназа в занюханном провинциальном аэропорту при вынужденной посадке? Члены «команды» неоднократно интересовались личными целями Росси. Искренне и в абсолютном недоумении спрашивали: «Старик, ну ладно мы, а тебе то это зачем»? Матиас молча пожимал плечами и молчал, однако не потому, что оставлял за собой право не отвечать, а скорее потому, что не знал ответа на этот вопрос. Сведущие люди, они же – совершенно малознакомые американцу итальянского происхождения, преступники и участники мощной криминальной ячейки, не спешили отговаривать от дела, ведь он в команде был единственным действующим пилотом американской гражданской авиации. Только ему были доступны внутренние ходы, процедуры и тонкости. Только он мог поднять в воздух и посадить самолёт в любых условиях и при любых обстоятельствах. И несмотря на град вопросов – Росси не спешил отказываться от своих слов согласия.
Матиас всегда любил свою работу. Он был бесконечно влюблён в небо, которое подарило ему свободу от тяжести современной неугомонной жизни. Когда под тобой, далеко внизу, бурлит безумная повседневность, наполненная вечной беготнёй, ежедневными стрессами и офисными, бестолковыми обязанностями, ты поднимаешься в небо, оказываешься один на один с солнцем и всё, - вы понимаете? – всё, что тяготило тебя там внизу, там же и остаётся.
Удивительно, но коллеги Матиаса всегда жаловались ему при любом удобном случае, как им трудно работать в гражданской авиации (не то, что в военной), какая напряженная и выматывающая работа! Ему сетовали на постоянные вынужденные перевыполнения часов ради лишнего заработка, о тяжелых многочасовых рейсах «туда-обратно» со скудными ночевками в аэропорту (хорошо, если эти ночёвки вообще давали). Негодовали, что нужно прогибаться под системой и начальством, чтобы поднять персональный статус, налетать часы, чтобы получить рейтинговые рейсы, заработать больше денег! А итальянец за деньгами никогда не гнался, но смиренно кивал, соглашался, что тяжело, но не уставал приводить в пример офисные отсидки пять через два с бестолковой работой над бумажками; Он в красках описывал пожелтевшие от пота, дешевые рубашки в клетку, бездарные, бесцветные серые галстуки и не забывал упоминать начальников – преимущественно импотентов, вымещающих всё зло собственной неполноценности на подчиненных. И, представьте себе, ему даже верили. Он сам верил себе, когда речь заходила об уникальности его работы. Он был убежденным оптимистом по части выбора профессии и думал, что отдан ей навсегда. Оказывается - сильно ошибался.
Три года назад, над Вирджинией потерпел крушение пассажирский авиалайнер компании «Юнайтед Эйрлайнс». На борту самолёта было двести тридцать три пассажира, включая членов экипажа. Как и полагается, к несчастью, не выжил никто. Среди пассажиров рейса UN7105 была семья Росси: отец, жена и десятилетний сын. Матиас смог бы назвать эту трагедию роковой случайностью, стечением обстоятельств; он мог бы списать произошедшее на отказ техники, плохие погодные условия. Но никогда не посмел бы обвинить в произошедшем членов экипажа или диспетчеров ближайшей вышки, направляющих борт на третью посадочную полосу. Росси был уверен в том, что компания, в которой он работал вот уже много лет, просто не содержит в штате некомпетентных сотрудников. И он ошибся снова, когда авиакомитет начал расследования по делу о крушении. «Человеческий фактор» и «Ошибка пилотирования» по истечению восьми месяцев служебного расследования, стали основной причиной трагедии в небе над Соединенными Штатами. Громадный, ширококрылый аэробус в тот день неуклюже вскинул вверх нос и уйдя в сваливание, воткнулся хвостом во взлётно-посадочное поле. Дело, в конечном итоге было закрыто, наказывать было некого. Трагедию оставили трагедией и небольшим каменным обелиском с перечнем фамилий тех, кто в тот день оказался на борту и погиб. Матиас был близок к добровольному увольнению из компании. По чести говоря, он был готов перейти к конкурентам, летать на «Вирджин» и получать при этом неплохие деньги. Но давящее, холодное чувство ненависти и незаконченности вынудили его отказаться от этой затеи и остаться на своём месте. Ему было положено несколько недель выходных, повышенная дотация и даже дежурные соболезнования, дескать, печально, Матиас, когда погибают люди, когда происходит трагедия, подобная этой, но куда печальнее, старина, когда это происходит с близкими наших лучших сотрудников. Эта скупая возня «за правду» и «сохранение чести и достоинства» привела итальянца к терминалу №3 сегодняшним утром восьмого июля. Даже сейчас, стоя перед служебным помещением в здании аэропорта имени Джона Кеннеди, с пресловутым черно-белым пропуском на шее, он не мог с уверенностью сказать, зачем здесь и с какой целью идёт на неоправданный риск и жестокий, нечеловеческий поступок. Чтобы, в конечном итоге, быть увезенным в цинковом ящике?
Доброе утро, Роджер.
На пороге служебного входа в помещение персонала аэропорта, вытянувшись в струну стоял охранник. На нём был форменный костюм, табличка с фамилией и именем и совершенно скучающее лицо. Роджер был знаком с Матиасом давно, рейсы итальянца чаще приходились на его смену, так что отношения с этим человеком были весьма товарищеские. Пожимая ему руку в очередной раз, Росси подумал, что жаль будет терять такого человека и ломать его безупречную репутацию лучшего сотрудника охранного предприятия. Увы, через несколько месяцев расследования, его посадят в тюрьму. Печально.
Сегодня в рейс, Сэр? — Роджер был как всегда доброжелательным и чрезмерно говорливым. Он расторопно потряс руку Росси и шагнул в сторону, пропуская пилота в пустой, монотонно-белый коридор, утыканный офисными дверями с табличками «Комната отдыха», «Брифинговая» и т.п.
Нет, сегодня лечу в качестве пассажира. Забыл кое-какие вещи. — Извинительным тоном ответил итальянец, перешагивая через порог коридора. Он отпустил руку охранника, благодарно кивнул, когда тот придержал дверь и пошёл по коридору. Но пройдя два три шага, притормозил и задумчиво мазнул взглядом по сероватым бортикам плинтусов под ногами. — Роджер. — Матиас обернулся через плечо, почесал висок и смастерил на лице весьма озадаченный вид. — У меня рейс в Сидней через час, я перепутал время в билете. — Матиас разочарованно пожал плечами. — Забыл каково это, лететь пассажиром. — И продолжил. — Не окажешь мне услугу? Я заберу кое-какие вещи и маршрутные листы на следующую неделю, а потом сразу на самолёт. Проведешь служебкой, чтобы мне не опоздать? — Итальянец указал большим пальцем руки куда-то через плечо, назад, туда, где служебные двери вели к коридорам аэропорта, лишенного суеты обычных пассажиров. Здесь числились только экипажи, охрана и другой персонал аэропорта.
Само собой, Сэр, проведу – не опоздаете. — Из добрых побуждений согласился Мэттьюз, расплывшись в довольной улыбке. Матиас в лице не поменялся.
Спасибо.
На посадку итальянца, груженого раздутой спортивной сумкой, вели под дружественным конвоем, минуя досмотры до самого билетного контроля. В очереди на посадку томились еще несколько человек, задумчиво поглядывающих по сторонам.


— Дамы и господа. Мы рады приветствовать Вас на борту авиалайнера компании «Юнайтед Эйрлайнс». Наш полёт будет проходить из Нью-Йорка в Сидней. Время в пути с учетом взлёта и посадки девятнадцать часов. Наш самолёт совершит дозаправочную посадку в аэропорту Сан-Франциско, где в зеленой зоне вы сможете насладиться прохладительными напитками и обедом за счёт авиакомпании. Прослушайте, пожалуйста, краткий инструктаж старшего бортпроводника, далее, мы начнем наш взлёт. —


Два часа тихого и молчаливого полёта за изучением рекламных брошюр и лиц пассажиров. Негромкая беседа с попутчиком, сидящим по соседству, спокойный обед за стойкой в пересадочной зоне аэропорта SF и очередной взлёт.
Ещё тридцать минут, Шон. — Полушёпотом ответил Росси, когда самолёт миновал береговую линию южного штата, взмыл в облака и вышел на рабочий эшелон. На нём судно должно пройти всю зону больших вод Тихого Океана на автоматическом пилотировании. Самолёт выровнялся на высоте двенадцати с половиной тысяч метров, поболтал крыльями, находя нужную траекторию и встал на автомат, о чём свидетельствовал ровный, почти прямой полёт вперёд с редкими рывковыми поправками. Шон, сидящий по левую руку, у иллюминатора, задумчиво грыз фисташки и дёргал коленом, за что получал неодобрительный взгляд от итальянца. Американцы – травленая нация и чрезмерно бдительная. Любой, сидящий в радиусе двух-трех метров от них, мог заподозрить чернявого американца (с шотландско-арабскими корнями) в спланированном акте терроризма и доложить. А на борту – маршалы. Двое. Матиас осмотрелся по сторонам, лишенный всякого интереса к изучаемым лицам. На деле, он искал тех, кто мог бы сопровождать самолёт. Нашёл мужчину, в серой куртке, застёгнутой до середины груди: каштановые волосы, европейская внешность, крепкая комплекция, свободные джинсы, кроссовки. Одет просто, но удобно, сдержан и внимателен. С ним Росси пересекся взглядами спустя тридцать минут полёта над большой водой. Он шёл в туалет с небольшой спортивной сумкой в руках. На телефоне провибрировал бесшумный таймер и итальянец, поднявшись со своего места, отправился в уборную - умыться и собраться. В другой конец самолёта отправился еще один пассажир. Еще трое остались на местах до команды. И она прозвучала.
Дамы и господа. — Его громкий и хриплый голос показался ему самому неприятным и черствым, как и должно говорить захватчику. Росси сделал глубокую, выдержанную паузу, замечая на себе сразу несколько десятков озадаченных пар глаз пассажиров. Он убрал из-за спины руку и продемонстрировал сжатый в ладони дистанционный пульт, ведущий дополнительным шнуром за отворот рукава итальянца. — Прошу всех оставаться на своих местах. Это захват. Любая попытка неподчинения нашим командам приведет к взрыву этого самолёта. — В сдавленной тишине заплакал младенец. С противоположной стороны, покидая бизнес класс вышел Шон. Его голос был звонким, но таким же неприятным, но в добавок – грубым и требовательным, в противовес вынужденному спокойствию Росси.
Всем оставаться на своих местах! Никому не вставать! — В его руках мелькнул ствол. Среди команды была устная договоренность без должной необходимости не открывать огонь в салоне. Всем и каждому Росси популярно объяснил, к чему это может привести.
Двое других участников захвата, вскрывали кабину пилота, приставив к виску старшей стюардессы холодный глушитель пистолета. Она покорно постукивала в дверь лётчиков с дежурной просьбой открыть.
В салоне присутствуют двое маршалов рейса. Убедительная просьба – встать. — Холодно отчеканил Росси, проносясь взглядом по лицам людей, сидящих на местах. Взгляд вернулся к мужчине в коричневой куртке, застёгнутой до середины груди. И остановился. — Я повторю просьбу еще один раз. Если она не будет выполнена – я выберу того, кого посчитаю нужным. — Матиас замешкал. — И убью. Так что выполняйте.
Живее! — по-командирски раздалось с противоположной части салона. Шон выгонял из бизнес-класса всех пассажиров, переводя их в эконом. Полёт над тихим океаном начался.

Отредактировано Matias Rossi (25.12.2016 19:34:42)

+2

3

[audio]http://pleer.com/tracks/1333438zZeg[/audio]
Does anybody really know the secret
Or the combination for this life
And where they keep it?

- Нам предстоит рейс в Сидней, молодняк, два места и одно из них королевское, - Сид хитро окинул взглядом прикомандированных к нему десяток воздушных маршалов, зная каждого не то, что поименно, а даже их семьи, способности и послужной список со всеми достоинствами и недостатками. - Не вижу лес рук.
- До Сиднея лететь хренову тучу времени, потом еще там торчать в ожидании рейса, на который посадят и заодно лепить новую легенду, если попадутся слишком болтливые пассажиры, - подал первым голос высокий и крепкий Моррис, закинув ноги на пустующий впереди стул.
- Девятнадцать часов, - уточнила Хлое, поглядывая на часы на запястье. Она мечтала оказаться дома после недавнего перелета в Лондон с несколькими зонами турбулентности.
- Я пас, - играя с зажигалкой, Мартин едва не подпалил край свой футболки, нервозность рук выдавали ужасающие мысли в самолете без сигареты почти сутки.
- Хлое только вернулась, она не летит, - Сид задумчиво обвел всех взглядом. - Дейв тоже, а то его жена скоро мне голову откусит за такие частые полеты. И того восемь человек, - он достал знакомые всем карточки с именами и тщательно перетасовал их, прежде убрав два имени. - Остальные все готовы к бою, поэтому... - американец театрально вытянул первую карточку. - Энтони, поздравляю!
- Да твою... - бурно обрадовался мужчина с каштановыми волосами, закатив глаза. В своим уже не осуществившихся мечтах он уехал за город на шашлыки с друзьями.
- И тебе компанию составит... Дейна!
Невысокая брюнетка с четко выделяющимися скулами, пронзительными зелеными глазами, отбросила со лба непослушную челку, которую уже жалела, что сделала, поддавшись минутной слабости и теперь отращивала волосы. В отличие от своего коллеги, она выразила куда более бурную радость.
- Королевское место мое, дамам нужно уступать, Тони, - по губам скользнула хитрая улыбка.
- Где ты тут даму увидела? - англичанин фыркнул. - Ты Мартина на лопатки уложила с первого раза. Предлагаю тянуть соломинку.
- Хочешь продуть еще раз? - она была до безумия азартным человеком и легко велась на такие провокации, не задумываясь о том, каким может быть проигрыш, за исключением тех споров, где присутствовала крупная валюта. Вопреки расхожему мнению зарплата воздушных маршалов не блистала нулями.
- Тяни первая.
Дейна и вытянула. Длинную. И за ней осталось место в бизнес классе роскошного авиалайнера на девятнадцать часов. За свои тридцать лет Дейна Иви Салливан, ирландка по крови и американка по паспорту, незамужняя женщина известная в профессиональной деятельности как воздушный маршал, имела за спиной два предотвращения теракта на борту и еще шесть попыток угонов самолетов. Ничтожно малые цифры в ее профессии значили вдвое, а то и втрое больше, когда ты ограничен не только по времени, но и по пространству и с сотней пассажиров на борту транспортного средства, что может рухнуть в любой момент от случайного выстрела, незаконного проникновения в кабину пилотов или разгерметизации. Чудовищно тяжелая работа.
Вы когда-нибудь читали внимательно инструкцию по безопасности, что лежит в кармане кресла перед вами? Один раз точно, потом уже игнорируешь такие вещи, уверенный в своей памяти или в том, что это уж точно не понадобиться. Такие буклеты начинаются со слов, что самолет имеет современное и надежное оборудование для безопасного полета и маловероятно будет нужда в аварийно-спасательном оборудовании. Кому-то этого будет достаточно для спокойствия, множество продолжит читать дальше, будут и те, кто и вовсе отложит в сторону инструкцию. Множество картинок, без конкретных пояснений занимают большую часть, как проверено на практике, как минимум половина, даже если внимательно рассмотрит их, то не сможет воспроизвести. Подобные тренировки на аварийные ситуации проводятся на земле, воссоздавая задымления, пожар, жесткую посадку на землю или воду. И далеко не все маршалы справляются с этим с пятой попытки, с первой не удается никому, паника - то чувство, которое задушить в себе практически невозможно, и речь не просчете в цифрах, волнении перед свадьбой, скорее об осознании, что смерть дышит тебе в шею и каждая секунда может стать последней. Печальная статистика о выживании с аварийными посадками и ситуациями говорила сама за себя и эти инструкции казались нелепыми попытками уверить в шанс на выживание. Сид в первый же день знакомства разорвал у них на глазах эту инструкцию, напомнив, что они будут работать в реальных условиях, не в иллюзиях. Семинедельный курс для работников органа правопорядка в Нью-Мексико, специальное обучение в Нью-Джерси, где их учат наблюдать за людьми, их поведением, обороне, медицинской помощи, стрельбе проходит в большом напряжении и часто не оправдывается на первых же экспериментах даже не в воздухе, а на земле. И дело вовсе не в напряжении, а в отсутствии практики на курсах, где подобное воссоздание ситуаций происходит среди знакомых лиц в стенах кабинета, а не на реальном самолете с опытным маршалом и незнанием, где твой напарник. В первый такой практикум Дейна попала в пару с Мартином, которого и в глаза не видела и еще с двадцатью "пассажирами", что на деле были стюардами, пилотами или работниками аэропорта - подобные посвящения всегда приковывали к себе внимания, и не важно прошли они успешно, нормально или провально. В роли террориста выступал сам Тони с парой коллег, и они обезоружили и оглушили двоих новичков как щенят. Первой ошибкой была попытка заглушить панику пассажиров, когда это должно оставаться на стюардессах или соседях, все внимание маршала сосредоточено только на террористе, на составлении психологического портрета - спокойной или нервный, безумный или ясно мыслит. Второй - несогласованность действий, если Салливан шла путем переговоров, то напарник заходил со спины с попыткой оглушить. То, что тест не сдал никто - не утешало. Полученные за месяцы обучения знания не дали свои плоды.
- Вот что, детишки, вы привыкли быть на земле и совершенно не ощущаете, что почвы под ногами не будет, - Сид собрал после всех десятерых, угощая пивом. - Каждая тактика в какой-то степени является верной, но без поддержки напарника и согласованности действий все бесполезно. Это не было попыткой тыкнуть вас носом, вы пытались бороться и что-то сделать и не сдавались, бойцы. И главное, что не переругались с перекидыванием вины как мячик, иначе отослал бы обратно, - мужчина взял мел и написал на доске большими буками "КОМАНДА". - С этого мы и начнем. Я не буду заставлять вас становиться лучшими друзьями, но вы должны знать не просто имя, жену, детей, но слабые и сильные стороны друг друга, жесты, что для неопытного глаза покажутся незначительными. Зрительный контакт и кивки головой оставьте для кинематографа, террористы тоже умеют наблюдать, их этому обучают. А вы должны быть еще лучше, потому что за вашей спиной сотни невинных людей.
Сид Беррингтон был примером для подражания. Маршал, отдавший полетам почти тридцать лет своей жизни, с послужным списком, вызывающим восхищение, теперь он напрямую готовил выпускников к работе в реальных условиях и не допускал на рейс, если не был уверен. Он не был скуп на похвалу и не стеснялся в выражениях при косяках, предпочитая сразу разбирать промахи во избежание повторений. Сам же он давно не летал в своей должности, передавая опыт новому поколению. Это десятка была у него второй по счету, предыдущая летала самостоятельно по приказам сверху, до выпуска нынешней оставался год. Один год, когда он заново будет узнавать будущих маршалов. И на его поле появится еще одна совместная фотография с теми, кто сидел напротив и внимал каждому слову несколько лет.
- До завтра, эконом класс! - усмехнулся Дейна, прихватив свою куртку.
В стандартное обучение входило знание устройства самолета, банальное «как эта махина вообще держится в воздухе» и схемы аэропортов разных стран мира. Для каждого полета высылалась подробная схема самолета, его возможностей и того, чего точно не будет в открытом доступе - подробными схемами корпуса, двигателей, кабины пилотов, багажного отсека и прочих деталей. Маловероятно, что это потребуется, такое вот детальное изучение, как и инструкции, но Сид всегда наставил, что лучше быть готовым ко всему. «Лучше пусть не понадобиться и останется в памяти как занимательное чтиво, чем внештатная ситуация».
Утро следующего дня встречало на удивление безоблачным ярко-голубым небом, идеальным условием для полетов, заставляя большую часть пассажиров, а особенно детей, прилипнуть к панорамным окнам, рассматривая самолеты и фотографируясь на их фоне. Аэропорт Джона Кеннеди впечатлял своими размерами, раскинувшись ни много ни мало на шестьдесят с лишним выходов, огромным количеством кафе, магазинов и всевозможных развлечений, призванных сократить время ожидания и опустошить кошельки. На этот раз как представитель привилегированного класса, Дейна... Простите, Катрин Франко, обслуживалась отдельно, хотя и могла уделить время парочке фирменных бутиков, но вместо этого прошла в зал ожидания с удобными широкими креслами, небольшими столиками для напитков и газет и огромными телевизорами, вещающими новости. Отыскать строгий брючный костюм удалось с трудом, ее предыдущий бал безжалостно разрезан докторами на скорой, встречающий их у трапа. Нью-Йорк - Лондон. Аэробус А330-200. Семь часов полета. Двести семьдесят три пассажира. И четыре идиота, что решились его угнать, среди которых один был с неуравновешенной психикой и пустил в ход нож. Теперь вся «банда» покоится за решеткой.
- Начинается посадка на рейс UA-1803 авиакомпании «Юнайтед Эйрлайнс»…
Соврет тот, кто откажется от полета со всеми удобствами в виде широких кресел, особого меню, подушек, пледов и прочих прелестей, что скрасят многочасовое сидение. Дейна любила летать, не ощущать, а даже осознавать, что находишься на высоте в тысячи километров от земли, когда за окном иллюминатора ничего не видно кроме облаков или притягательной синевы. Посадка приоритетных классов проходила раньше на двадцать минут, поэтому ирландка довольно быстро заняла свое место в самолете, изучая меню и изредка поглядывая на пассажиров – две семейные пары в возрасте, несколько богатеньких подростков, мужчина в компании охотницы за деньгами, что дула губы и требовала подушки. Рядом с ней сел типичный бизнесмен, сверкнув швейцарскими часами и положив на колени портфель, в котором стал незамедлительно рыться. Телефон на выдвинутом столике завибрировал, оповещая об смс от Тони.
«Буржуйка».
«На обед будет лазанья х)».
«Принеси мне хоть кусочек».
«Это будет подозрительно, сам понимаешь, работа и все такое».

В ответ пришла парочка гневных смайлов вперемешку с рыдающими, видимо, посадка для большинства еще не началась, вот он и развлекается от скуки. Несмотря на внешнюю несерьезность, он считался одним из лучших в их небольшом отряде, и порой казалось, что это его специально созданный образ весельчака, подкупающего своим обаянием.
Через полчаса, загрузив всех пассажиров, получив добро на взлет, самолет разогнался и оторвался от земли, набирая высоту. Как только огромный лайнер выровнялся в воздухе, им предложили напитки и легкие закуски, сосед придирчиво что-то изучал на экране, слышался смех компании молодых людей. Обычный полет, такие она выполняла стабильно по два, а то и три раза в месяц. Часто, как и этот, с пересадкой, когда удалось выпить кофе и прогуляться по огромному аэропорту Сан-Франциско и снова взмыть ввысь. Попытки теракта и угона на самом деле были очень редки, и от этого наиболее опасны – у них не было тенденции или последовательности или как-то пика обострения, весь полет невозможно сбросить напряжение в ожидании очередного отчаянного, с промытыми мозгами, просто идиота, решившегося на преступление. И как назло, едва она только подумала об этом, в их отделенный от экономического класса перегородкой пространство, ворвался мужчина с пистолетом и грубо потребовал выметаться всех отсюда.
Отличное начало полета.
- Живее!
Ее место располагалось в предпоследнем ряду бизнес класса поэтому покидая его, женщина успела услышать обрывок фразы.
- …двое маршалов рейса. Убедительная просьба – встать.
Взгляд безошибочно скользнул по Тони, что неотрывно следил за говорившим, впрочем, тот отвечал таким же. Раскусили? Так быстро? Это невозможно. На борту было двести сорок два пассажира, коллега – профессионал в своем деле, вероятность случайности ничтожна мала. И все же, глупо было лелеять надежду, мужчину раскусили, оставалось только выдать себя, редко у тех, кто переступает закон, слова расходятся с делом, таким терять нечего.
- Я повторю просьбу еще один раз. Если она не будет выполнена – я выберу того, кого посчитаю нужным. И убью. Так что выполняйте.
Мужчина замешкал. На одно мгновение он сбился, почти незаметная пауза, слегка дрогнувшая рука, в которой был зажат дистанционный пульт. Сомневается? Боится? Нервничает? По его спине понять это было невозможно, а Тони все так же неотрывно смотрел ему в глаза, подняв руки вверх и медленно вставая со своего места. У них не было выбора. Пока что.
- Я уже стою, - она в точности повторила действия маршала, поднимая руки перед собой на уровне груди ладонями вперед. – Пожалуйста, не нужно никого убивать.

[nick]Daena Sallivan[/nick][status]stay alive[/status]

Отредактировано Sin Ernalia (24.09.2017 19:20:10)

+2

4

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Сколько было отдано авиации? Двадцать пять лет? Или уже больше? Итальянец сбился со счёта. Сколько рейсов налетал, сколько пассажиров перевез! А если забраться куда-нибудь многим глубже в молодость, в юность, в учебку? Бессонные ночи, тренировочные полёты на тренажере, изнурительные тесты, испытания и экзамены. Он всегда хотел в небо. Сколько себя помнил, болел им на уровне страшного помешательства и без пяти минут одержимости. Поступая в лётное училище, Матиас был готов ровным счётом на всё, лишь бы стать одним из пятидесяти счастливчиков и перешагнуть этот высокий барьер, чтобы идти дальше. Для многих эта профессия состояла из множества испытаний. Суровым требованиям, в том числе по физическому здоровью, подходили далеко не все. Кто-то был близорук, кто-то имел проблемы с сердцем, а кто-то с психикой. Многие отсеивались на первых годах обучения, не в силах справиться с аэрофобией. Да Боже мой, они и шли то ради того, чтобы избавить себя от этого глупого страха. Хотели переступить через себя, но в итоге, уходили, покорно принимая мысль о том, что не дано. А те, кто оставался, продолжали бороться за выживание. Иными словами, училище и его порядки назвать было нельзя. К выпуску оставались только самые стойкие, требовательные к себе и смелые выпускники. И не каждому было дано сесть за штурвал самолёта, облачившись в ухоженную, благородную форму с крылышками на груди. Многие из тех, кто выпустился вместе с Росси, ушли в военную авиацию. Стали летать на пузатых тяжелых транспортниках. Многие пошли в истребители. Кому-то, к несчастью, не довелось закончить службу в принципе. Матиас оказался единичным экземпляром, который умудрился и повоевать всласть, и вернуться в гражданскую авиацию опытным пилотом.
Двадцать пять лет было отдано авиации, а всё для чего? Для этого?
Матиас прогулочным степенным шагом плыл между рядами. Мягкий каблук удобных туфель врезался в ковровое покрытие прохода и бесшумно позволял хозяину делать шаг за шагом. Итальянец смотрел на каждого пассажира, застывшего в своем кресле с особой, холодной пристальностью, не упускал из вида никого и всегда держал на виду свой самый весомый аргумент – незамысловатый, маленький пульт дистанционного управления, легко помещающийся в мужской ладони. Тонкий провод, идущий от него, нырял под рукав тёмного, монотонного пиджака. А под пиджаком аккуратная разгрузка содержала в себе достаточно грамм пластида, чтобы бахнуть эту птичку над океаном и превратить её в пыль. В пыль, которая подобно праху развеется над безмолвными водами Атлантики. Шаг седого не по годам мужчины замедлился подле трёх крайних кресел, ближайших к хвосту. Росси сбавил темп и без того ленивой ходьбы и остановился в трёх шагах от рослого мужчины в спортивной куртке. Он с самого начала показался итальянцу через чур напряженным, и в нём читалась знакомая хватка и опыт. С маршалами, в силу своей профессии, господин Росси успел пообщаться достаточно. К тому же, он обладал приличным количеством знаний о технике работы этих людей. Однако, сомнения всё же были. И для того, чтобы развеять их, Матиас пошёл на весьма очевидный приём. Крепко стиснув в ладони дистанционный пульт, он демонстративно занёс над ним палец. Само собой, итальянец не собирался взрывать судно, однако это заставило бы некоторых поторопиться с решением. Помыслы неизвестных людей, решивших посеять на борту террор, неведомы никому кроме них самих. Хорошо поставленным командирским голосом Росси пообещал, что убьёт любого, случайно выбранного им пассажира в случае, если маршал не поднимет свой зад со стула вовремя. После этого, в воздухе повисла тяжелая, полная напряжения пауза. С посадочных мест пассажиров слышались приглушённые, сдавленные всхлипы. В подтверждение слов итальянца, его напарник, настроенный явно многим более агрессивно, передернул затвор пистолета. Не за долго до полёта, Росси просил своих людей воздержаться от бессмысленной пальбы в салоне. В конце концов, пуля, угодившая в фюзеляж, могла бы вызвать море проблем на борту, если вовсе не привести к преждевременной катастрофе. К тому же, не исключен был и рикошет, а значит от беспорядочной стрельбы могли бы пострадать и свои.
Росси искоса взглянул на напарника. Тот решительно поднял ствол, крепко сжимая его рукоять между побелевших пальцев. Палец его лежал вдоль курка под затвором, что означало опытность стрелка и его абсолютную готовность переметнуть палец к курку и выстрелить при острой необходимости. Однако, этого не потребовалось. Отозвались сразу два маршала решив, что с итальянцем лучше не спорить. Удачно ли прошёл его персональный блеф или нет – не имеет значения. Мужчина напротив, с кем Матиас имел счастье соревноваться в проникновенности взгляда, медленно поднял руки над головой.
В замок, — Вежливо попросил Росси, подивившись слащавости собственных интонаций, и добавил для пущей убедительности, — Живо.
Как только первый доброволец выполнил просьбу Матиаса, тот сухо кивнул своему. Человек с пистолетом быстро сократил дистанцию, промелькнув прямо перед носом итальянца и принялся обшаривать мешковатую куртку маршала. — Без глупостей только, — ворчливо добавлял он каждый раз, когда мужчина старался принять более удобную позу. Под курткой нашлась кобура, стяжки, значок и шокер. Абсолютно всё было конфисковано без лишних разговоров, а запястья маршала сковала пластиковая стяжка, больно врезавшись в кожу. Пассажиров грубо пересадили на противоположный ряд, а маршала кинули к иллюминатору на опустевшие сидения и пристегнули ремнём безопасности, чтобы дёрнуться с кресла с зафиксированными стяжкой руками было затруднительно.
У нас ещё одно чистосердечное признание! — Воодушевлённо заметил итальянец, слыша глухой голос за своей спиной. Он медленно обернулся лицом и, о – удача, в напарниках крепкого самца европеоидной внешности оказалась милая на лицо и боевая внутри (что совершенно точно) леди. Острые черты лица, нордические выдающиеся скулы, крепкие, стянутые в напряженную яркую полоску, губы. — Я и не собираюсь, — Итальянец был абсолютно честен. Убивать ему пришлось бы, случись этим двоим проявить неповиновение. Теперь вопрос с вынужденными жертвами был полностью закрыт.
Когда Росси убедился в том, что все пассажиры из бизнес-класса переведены в эконом и рассажены по местам, он пошёл вдоль рядов, оглядывая всех и каждого, сидящего поблизости на своих местах. — Дамы и господа, я искренне сожалею, что мы своей компанией слегка испортили впечатления от полёта компанией «Юнайтед Эйрлайнс». Я приношу Вам свои искренние извинения и хочу лишь подчеркнуть, что в случае полного повиновения нашим приказам, никто из вас не пострадает. Слушайте команды, исполняйте их незамедлительно и не пытайтесь поднять в салоне бунт. Ни к чему хорошему это не приведет. — Седоволосый медленно подбирается к проходу, ведущему в бизнес-класс. Его перекрывает девушка-маршал, покорно сложившая руки на затылке в цепкий замок.
Посмотрите, — продолжает Матиас, расплываясь в подозрительно неприятной улыбке, — как ведёт себя эта леди. Она ведёт себя очень правильно. Вот и живой пример для вас. Слушайтесь, господа, — итальянец остановился подле женщины, лишь слегка склонился из-за незначительной разницы в возрасте, но оказался достаточно близко, чтобы почувствовать терпкий и приятный запах её духов. А ещё волосы – они пахли чудесно и в голове мгновенно родилась картинка того, как эта стройная леди с, определенно, бесподобной фигурой, по утру принимала освежающий душ, — и никто не пострадает, — проникновенно продолжил он, сводя возбуждённую, выразительную интонацию на нет. Стоило только итальянцу забраться в глаза этой женщины и отыскать там хоть малейшие зачатки страха и вызова одновременно, как надменно-наигранная улыбка медленно сошла с его лица. Будто кто-то прокрутил Росси, как старую плёнку, замедлив кадры. Вот гладковыбритые щёки, собранные мелкими морщинами, медленно сползают вниз по неровному ряду боковых зубов; выцветшие брови, прежде игриво вскинутые вверх, опускаются к глазам и сходятся на переносице неприятной гармошкой; а вот и остывают глаза итальянца, являя собой угли, чьё горение внезапно остановила магия. В салоне повисла неприятная тишина, Матиас жадно сглотнул, впиваясь взглядом в румяное лицо маршала. — Усадите её в противоположном от коллеги ряду. Живо.
Дейну подхватили под локоть чужие и грубые руки, Росси лишь успел попросить, чтобы её не трепали, как её друга, проведя осмотр аккуратнее и бережнее. Одарив её холодной, акульей улыбкой, Матиас нырнул за ширму бизнес-класса и нерасторопно отправился к кабине пилотов, где ему предстоял недолгий разговор с командиром воздушного судна и скорое изменения курса.
У кабины пилотов итальянца встретили двое сурово настроенных парней. На его короткий вопрос всё ли в порядке, мужчины синхронно кивнули, отступая от дверей, ведущих в кабину. Толчком руки Росси открыл дверь подивившись скорому вскрытию кодового замка и переступил порог кабины. Внутри сидел третий, заведя палец на взводной крючок пистолета, дуло которого многозначительно смотрело прямо в затылок командиру.
Добрый вечер, господа, — Матиас вежливо поприветствовал бледных лётчиков, но только после того, как щёлкнул тумблером на панели над головой второго пилота. Одним щелчком отсекая запись разговоров в кабине, Росси продолжил диалог в неофициальном ключе, — Как у нас погода? Чудесная. Ясная. Помнится, извините, — итальянец потянулся к путевому листу на штурвале, бесцеремонно выдернул его из зажимов, — помнится мы летели в Сидней? Уже не летим.
Седоволосый равнодушно взглянул на командира, обратившего к нему довольно выразительный взгляд, безжизненно хмыкнул, дёрнув плечом и кивнул в сторону человека, сидящего за его спиной, — Вы хотели на Кубу?
На Кубу. — Эхом прогудел напарник.
Значит летим на Кубу. Мне всё равно, — Спокойно отозвался Матиас и потянулся к приборной панели. — Передайте в ближайшую диспетчерскую, что меняете эшелон, вставайте на пятый и чешите по прямой никуда не сворачивая. Если будут играть в героев, — Росси многозначительно взглянул на напарника, тот ответил хладнокровным кивком, — кончай командира без разговоров.
В салоне было тихо, словно в гробу. Люди боялись пошевелиться, сказать слово наперекор или попросить о помощи. Матиас молчаливой бледной змеёй проплыл через салон, отметив трёх детей, двоих подростков и пожилую даму, которой сделалось дурно от всего этого представления. По пути Росси узнал про врача, волоком за шиворот направил того к женщине, а сам вернулся к крайним местам в хвосте.
Никогда не любил летать в хвосте, — Устало вздыхая заговорил итальянец, присаживаясь рядом с Дейной. Руки её связаны стяжками, она бережно пристёгнута ремнем, — Вечно болтает, как в тренировочной центрифуге. Но место, пожалуй, безопасное. Видите, как мы заботимся о вашем благополучии? — Росси устроился в кресле рядом, поёрзал, пытаясь найти удобную для сидения позу, опустил руку с пультом под подлокотник кресла и расслабленно откинул спинку в почти горизонтальное положение. Тоже самое по его воле случилось и с креслом Дейны. Росси повернул голову, слыша, как хрустят собственные шейные позвонки от напряжения и любезно улыбнулся. — Расслабляйтесь, мисс Хьюз и получайте удовольствие.

+2

5

Их к этому готовили.
С самого первого занятия их готовили к тому, что подобное может случиться. Но как же не вовремя знания вылетают из головы, когда в действительно сталкиваешься лицом к лицу с опасностью. Невозможно погасить в себе ступор и страх, опасная парализующая комбинация, что заставляет замереть на месте и смотреть на встречные фары несущегося прямиком на тебя автомобиля. Они упустили тот момент, когда можно было их обезвредить и теперь вынуждены были действовать по проработанному с тысячу раз сценарию, состоящему их трех основных правил.
Первое – это беспрекословное повиновение, если только жизням пассажиров не угрожает настоящая угроза в виде психопата, неспособного себя контролировать с оружием в руках. Слушать, осторожно выуживать информацию непрямыми вопросами, изучать обстановку, выявлять слабое звено, иными словами собирать данные, как можно больше. На самолетах в независимости от их размера всегда старались отправлять двоих маршалов, пока один отвлекает, второй действует.  Их план уже провалился, когда самый главный, с поясом на теле точно назвал их число и стал угрожать, причем ее напарника он вычислил сам, а она не могла положиться что какой-то добрый самаритянин прикроет ее. Его бы сразу вычислили на простейших вопросах об устройстве самолета, их кодекса и прочих моментах, известных лишь тем, кто работает в авиации. Почему она решила, что главарь связан с ними? Потому что о количестве маршалов и их рейсах знают лишь несколько человек, даже пилоты и стюардессы и милая девушка на стойки регистрации понятия не имеет, что перед ними не просто обычный путешественник. Исключена возможность подкупа своих и их тренера, исключена возможность, что они выдали себя, хотя Дейну очень волновал вопрос, на чем прокололся Тони, как и то, откуда известно ее настоящее имя и фамилия. Впрочем, она пока могла послужить отвлекающим маневром и начать говорить с захватчиком.
- В хвосте безопаснее всего, - осторожно начала женщина, словно они продолжали полет как случайные соседи, которым стало скучно и нашлась тема для ничего не значащей беседы, если бы только она не была скованна по рукам, а он не угрожал взорвать все. «Главное, не давай виду, что удивлена таким знаниям о своей настоящей фамилии, веди себя непринужденно и даже немного дружественно, выуживай факты и не давай повода думать, что ты намеренно заставляешь говорить что-то…» - Двигатели под крыльями автоматически делают места в центре обреченными на погибель, как и нос самолета, летающий в землю, а вот хвост может отколоться, оторваться и кому-то спасти жизнь. Поэтому благодарю за оказанную предусмотрительность, - она избегала использовать слово «беспокойство», иначе бы это прозвучало подобно издевке.
На мгновение она перехватила взгляд Энтони и тут же отвела его, нельзя давать повод для малейшей подозрительности относительно их планов или попыток обезвредить людей с оружием и спасти сотни жизней. Это и перетекало плавно во второе правило – ни в коем случае не подвергать риску жизнь пассажиров. Никаких заложников или угроз причинения здоровью, ни рыдающих детей, что будут выводить террористов из себя, ни внезапных проблем со здоровьем, как у пожилой леди, к которой счастью оказали помощь вовремя. Все должно проходить спокойно и безопасно, насколько это было возможно, отгородить их от охватившего ужаса на всю жизнь невозможно, но сделать все возможное, чтобы не погибли невинные люди вполне в силах воздушных маршалов. И все же… Именно поэтому ирландка не заводила семью, знать, что твоя половинка может не вернуться домой и погибнуть в небе – слишком тяжело, ведь перед каждым полетом этот страх будет давить все сильнее, пока не будет выставлен ультиматум в виде работы или личной жизни. Есть такие профессии, требующего осознанного отказа от привычной жизни и обыкновенных вещей в виде брака, семьи и домашнего питомца. Она свой выбор сделала.
И, наконец, последнее и неизменное правило Сид Беррингтона – чтобы никто не пропустил его день рождения. Как бы нелепо не звучало, но это было напутствие, чтобы они вернулись живыми и невредимыми, и попали к нему на барбекю. День рождение их наставника будет через четыре дня.
По салону изредка расхаживали люди с оружием и проверяли, чтобы все было спокойно, и никто не поднимал бунт, их не интересовали два маршала в конце самолета, с одним из которым завел беседу раздающий приказы. Пока, как женщина надеялась, Тони разрабатывает план, она собиралась заняться изучением собеседника. Внимательно окинув взглядом, полагаясь на свою память, она все же не могла припомнить его среди пилотов или заметных фигур, что попадал в список не прошедших медицинский осмотр. Бывало и такое, что несколько лет человек прекрасно справляется со своими обязанности, но очередной осмотр проваливает и его отстраняют, сначала на время, потом могут и навсегда. Для одних — это потеря денег, для других неба и полетов, и кто-то хочет взять и отомстить, вот только подобные личности всегда изучаются отдельно маршалами, и это усталое лицо было ей незнакомо. Сам он походил на тех, кому терять было нечего, и они спокойно обматывали себя поясами смерти и готовились покончить жизнь самоубийством, прихватив еще десяток мирных. Что могло служить причиной? Что угодно. Порой даже какая-то мелочь, способная свести с ума и довести до подобного состояния, и из пары фраз ей сложно начать складывать мозаику.
- Я всегда любила летать, - осторожно начала Дейна, - это ощущение, что ты высоко над землей, оно и расслабляет, придает какой-то детский восторг с нелепыми вопросами – а как эта махина держится в воздухе, а долго ли так может, а как высоко, пока взгляд не падает на иллюминатор и потрясающий вид причудливых облаков, заката, восхода или земли и воды. А вы?

[nick]Daena Sallivan[/nick][status]stay alive[/status]

Отредактировано Sin Ernalia (24.09.2017 19:19:51)

+1

6

Вопреки убеждениям всех, присутствующих сейчас в салоне, Матиас оказывается таким же заложником, как и добрая сотня пассажиров. Он раздает скромные, аккуратные и выверенные приказы, управляет людьми, которыми, в свою очередь, движут предпочтительно эмоции, но на деле – главным не является. Итальянец разве что играет роль главного, или прекрасно в неё укладывается в виду большого объёма знаний о самолётах и о процессе в целом. Он прохаживается по салону и залепляет глазок камеры пилотов в месте хозблока, он отключает телефоны, он раздает приказы следить за экипажем и забрать у стюардессы пульт связи. В кабине пилотов в это время глушат внутреннюю и внешнюю связь, чтобы никто с борта самолёта не сделал звонок «на землю». Матиас знает всё о полётах, о людях, работающих на борту, о пассажирах, следующих своим рейсом. Это многолетний опыт. Это постоянная практика и бесконечные, безграничные, замечательные полёты. Полёты, которые когда-то были. Именно потому он кажется всем главным. На деле – это человек в приличном для себя возрасте, в приличном для себя статусе, на которого надели жилет со взрывчаткой, - и я не уверен, что на нём не муляж, - дали в руки пульт и очень попросили сделать волевое и решительное лицо. Матиасу нечего терять – здесь маршал совершенно права. Он настолько измордован бюрократией, собственной личной трагедией и так заплёван работой, которой отдал не один десяток собственных лет, что думать о сотне пассажиров, - кем бы они ни были, - или о финальном исходе полёта у него нет никакого желания. Росси спокоен и его спокойствию сейчас может позавидовать любой. Даже человек с огнестрельным оружием, разгуливающий по салону эконома и гаркающий на изредка всхлипывающих пассажиров. Матиас сурово говорит «тише» утробным рычащим голосом, хмурит редкие брови и показывает «напарнику» соответствующий жест рукой, призывая того к спокойствию. Нервозность людей с оружием, решивших вдруг, что им непременно обломится, стоит только захватить самолёт, не играет им самим на руку. И уж тем более не ставит их в выигрышное положение перед профессионалами – воздушными маршалами. Эти ребята обучены многому. Они знают слишком много и у них всегда в рукаве припрятан козырь. Именно поэтому Матиас первым делом нейтрализует эти рукава, стягивает до боли и крови стяжкой их запястья и рассаживает по углам, позволяя только переглядываться. И то, долгий зрительный контакт в их положении решительно невозможен. Росси надавливает на плечо Дейны, усаживая её возле окна. Сам садится в средний ряд, рядом, перекрывая должный обзор в салон и на напарника, которого стерегут по другую сторону от прохода. Он и вовсе, практически прижат рожей к иллюминатору. Седоволосый устраивается в кресле и, можно смело сказать, чувствует себя абсолютно комфортно. Многим лучше ему было бы в кабине, но туда он не торопится. Самолёт заходит на крыло плавно, но рывками меняет высоту на пару-тройку десятков метров. Этого почти не ощущаешь, но траектория меняется и маршрут рейса «Юнайтед Эйрлайнс» меняется на радарах диспетчеров. Матиас знает, что об их планах уже известно на земле. Даже без связи пилотов с диспетчерскими вышками, их полёт отслеживается по точке GPS и резкое изменение маршрута по уставу трактуется как ЧП или захват. Автоматические датчики самолёта говорят только о том, что радио и видео связь слегка барахлит, но системы обеспечения полёта и безопасности работают исправно. Значит, самолёт поворачивают намеренно. И пока в диспетчерской известно о целостности воздушного судна, захватчикам ничерта не грозит.
Вы правы, — тонкие губы итальянца удовлетворённо тянутся в улыбке. Матиас утвердительно кивает. — На здоровье. — В ответ на благодарность седоволосый отвечает вежливо и сдержано. В его словах нет никакой издёвки. В отличии от Дейны Матиас «базар не фильтрует», ему это без надобности. Но ему нравится, как ведут беседу с ним. Он не из нервного числа и не беленится от одного неверного слова. Это качество внутреннего спокойствия террориста определенно идёт на пользу Дейне. Росси приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, но меняет своё решение и умолкает. Он мог бы сделать ей комплимент по части знаний полётов, может быть он мог бы подчеркнуть безупречное знание устава, как «Отче Наш» по механике или намекнуть на тот факт, что ей к лицу была бы роль пилота. Они могли бы заговорить о том, что женщин в авиации сейчас не меньше, чем мужчин и Матиас не стал бы отстаивать бессмысленный спор о том, что только мужчина способен работать за штурвалом. Потом седоволосому хочется съязвить о том, что пилоты на этом рейсе слишком молодые и нервные, что после попадания в кабину пилотов, борт изрядно просел по высоте. Росси хочется подчеркнуть, что именно эта сладкая парочка молодых ребят обязательно отправит самолёт в сваливание, случись им попасть во внештатную ситуацию. Но Росси молчит. До той поры, пока Дейна сама не начинает с ним разговор. И итальянцу известно, к чему всё это. Он улыбается, слушает монотонную речь маршала, силится проникнуть глубже в интонации и находит там приятное его уху, взволнованное дрожание. Надо быть машиной, чтобы соблюдать мертвое спокойствие в такой ситуации. Матиас, например, машина. Но он по другую сторону баррикад.
— А вы?
Седоволосый долго не отвечает. Он держит руку сжатой в кулак, внутри кулака – ненавистный пульт. Он изредка перебирает пальцами, чувствуя неприятное онемение и отёк запястья. Держать эту чертовщину крепко сжатой в ладони по долгу – невыносимое занятие. Отпустить ручку – значит дать очередной шанс. Матиас упорен, сам не знает почему. — Надеюсь, это путешествие не избавит Вас от любви к полётам, жаль отнимать у Вас страсть и работу,— ободряюще отвечает итальянец, отворачивая голову в сторону. Он ловко уходит от ответа о любви к небу и прерывает недолгий зрительный контакт, — не распаляйтесь передо мной, мисс. Я уже говорил, — он возвращается к ней взглядом, оборачиваясь через плечо, смотрит легко из-под поднятых бровей и даже позволяет себе полуулыбку. Или это просто капризный изгиб совершенно некрасивых губ, — никто не пострадает, если все будут следовать нашим правилам. Приземлимся на Кубе. Там мы Вас и покинем. Уже вечером будете пить ром и танцевать сальсу, если перестанете заливать мне про небо. — Сухо, равнодушно и грубо звучат последние слова итальянца. Матиас отворачивается, возвращает холодное, непроницаемое выражение лица и поднимается из кресла, возвышаясь во весь рост над своей заложницей. На его смену приходит молчаливый напарник. Он садится рядом, упирает рукоять пистолета в бедро, а дуло направляет в сторону Салливан, тем самым обозначая свою позицию достаточно четко: ты не будешь болтать – я не буду стрелять, беседы у нас всё равно не выйдет. Росси проходит между рядов, оставляя за собой тонкий шлейф утреннего парфюма. Под тяжелые взгляды пассажиров, он проходит до хозяйственного блока и скрывается за ширмой. Внутри две стюардессы испуганно прижимаются к тележкам так, словно седой держит в руке зажженную шашку динамита. Матиас посматривает по сторонам, фривольно опирается бедром на столик.
Раздайте пассажирам завтраки, как и полагается. Я не хочу, чтобы кто-то здесь голодал. Среди пассажиров могут быть диабетики - узнайте, выделите им соответствующий паёк. На борту есть врачи, оповестите об этом всех по громкой связи. Если кому-то нужна помощь – пусть её немедленно окажут и, — спокойный и в чем-то равнодушный взгляд итальянца задерживается на остывшем от страха, взгляде голубых глаз старшей стюардессы. Росси делает паузу, чем вызывает смятение пуще прежнего. Молодые девчушки напрягаются так, что Матиас слышит, как бьётся затравленно пульс в их венах, — приготовьте кофейку. — по-дружески просит он и тактично давит улыбку. — Немного сливок и две ложки сахара. Спасибо.
С этими словами седоволосый покидает опешивших стюардесс, проходит по салону, захлопывает бардачок для ручной клади над головой пары пассажиров в середине салона и возвращается на своё место в хвосте, выгоняя оттуда молчаливого коллегу.
Хотите кофе? — после недолгого молчания интересуется Росси. Всего-то надо кротко ответить «да пожалуйста», или «нет, ни стоит».

+2

7

Наблюдение. До боли известное всем и простое действие, когда глаза цепляются за какое-то событие или человека, идущего мимо, вступившего в конфликт или самого обычного от скуки или просто занять себя чем-то. Бывает тот редкий процент, что фантазирует о том, как они живут и что делают, и обязательно найдется только один человек с виду небрежный, рассеянный, а на самом деле цепко следующий за каждым движением. Примерно так же, как их учили месяцами наблюдать и оставаться в тени, примерно так же, как Дейна видела, что рука, сжимающая пульт не была спокойной, каким хотел казаться ее обладатель. 
- Я уже говорил, никто не пострадает, если все будут следовать нашим правилам. Приземлимся на Кубе. Там мы Вас и покинем. Уже вечером будете пить ром и танцевать сальсу, если перестанете заливать мне про небо.
Вы действительно в это верите?
Эти слова так и рвались с языка, но остались несказанными в ответ на явную грубость, которая была слышна в голосе и в том, как стремительно ретировался ее «собеседник», оставив после себя менее сговорчивого, точнее еще более молчаливого, зато показывающего явно, что будет, если открыть рот. Вздохнув, она постаралась расслабиться и стать обычным пассажиром рейса, что так неудачно попал и нарвался на террористов, обещающих, что все будет хорошо, а на самом деле в каждом слове слышится о том, что ничего уже не будет хорошо. Приступы паники самые мерзкие и трудно подавляемые, они не подкрадываются тихо, вместо этого нападая внезапно, сокрушая все на своем пути, как торнадо, не оставляя ничего, лишь горящие обломки, обугленные тела и разбросанные на километры части когда-то большой воздушной махины. На подобных местах крушения всегда царила странная тишина, лишь раздавались реплики о работе, передаваемые по рации, в поисках выживших согласно инструктажу, хотя все ясно понимали, настолько это уникальный шанс один на миллиард, и все же они ищут. Под руку идут документы, вещи, мелкие части от самолета, все, что можно было собрать с места трагедии и восстановить ужасающую картину произошедшего. Без стальных нервов и крепкого желудка не всякий выдержит эту картину, но даже тогда не посещают мысли, что можно оказать на их месте.
И вот я здесь, и весь мой багаж знаний летит в задницу.
- Хотите кофе?
- Кофе… - она даже позволила себе закатить глаза. – Вы предлагаете мне кофе перед тем, как вся эта махина рухнет где-то над океаном после взрыва, а наши части тела разбросает по воде и волнами океана, - она говорила это спокойно, словно сторонний рассказчик в каком-нибудь триллере. – Здесь четыреста двадцать три пассажира, среди которых восемьдесят девять детей дошкольного возраста, и садясь в самолет, каждый надеется на безопасный перелет и отдых, веря статистике, что это самый надежное средство передвижения в мире. Я не поверю, что здесь все присутствующие нанесли вам настолько сильную обиду, что вы составили какой-то хитроумный план, собрали каждого здесь и решили отомстить, - Дейна поборола желание поднять и опустить затекшие руки. – Так ответьте на один вопрос: зачем вам все это?
Женщина не была сильна в переговорах. Что и говорить, если она потерпела полное фиаско даже с предполагаемым будущим мужем, поставив работу на первое место с чудовищным графиком, что вырывал ее из постели, ресторана, свадьбы его сестры, банально хотя бы побыть дома и провести время с любимым человеком, что всегда был в пролете. Не удивительно, что Майк не выдержал и дал ей отставку после того, как неделю назад сделала предложение по телефону и получил клятвенное обещание от Дейны быть дома через день, но в итоге ее закинуло на другой конец страны для дополнительных курсов и вернулась она уже в пустой дом, что говорил красноречивее, чем все записки, оставленные на холодильнике. По крайней мере, она заслужила разговора лично, а не посредством ручки и бумаги поэтому не звонила, не возвращала подарки, а оставленные им вещи просто-напросто выкинула в мусорку, чтобы не мучить себя лишними воспоминаниями и ярким напоминанием о собственной никчемной жизни. Родная мать пыталась вдолбить ей, что самое главное – построить семью. Потом завести ребенка, попутно научиться готовить и наводить идеальный порядок, и о, самое главное – уволиться со своей несносной работы. Причем, лучше сделать это самым первым пунктом, потому что «мы уже не молоды, хочется и внуков увидеть, доченька», на что в ответ аргумент «я третий ребенок» никогда не прокатывал, напоминая о мире полным несправедливости. Полнейшем.
Что ж, на работе ее успехи куда как лучше и это радует.
Радовало до этого момента, где все ее успехи оказались бесполезны.
Да это вообще первый раз, когда она столкнулась лицом к лицу с террористом.
- Ну или хотя бы налейте мне кофе, только я не знаю, как буду пить его без рук, - в этот момент она даже не думала, чтобы освободить себе руки и воспользоваться этим, чтобы сбежать. – Если не хотите отвечать, хотя… мне интересно, какой толк меня связать, если я безоружна и не похожу на бойца, способного уложить мужчину на лопатки, обезвредить бомбу и стать героиней, спасшей самолет.

[nick]Daena Sallivan[/nick][status]stay alive [/status]

0

8

Вы бы только слышали эту тишину, которая внезапно наступает в тот момент, когда все и каждый, пассажиры, вдруг задыхаются от тихой паники. Не той, которую принято передавать на экранах, в кино преимущественно, а той, которая случается здесь, в реальности. Когда плакать и кричать тоже страшно, потому что любой резкий звук может вызвать нервозность у налётчиков и спровоцировать страшную трагедию. Никаких резких движений, никаких глубоких вдохов, потому что глубоко дышать тоже страшно. Абсолютная пустота наступает внутри человека, вынужденного покорно склонить голову вперёд, положить горячий лоб на дрожащие руки и в позе «приземления при аварийной посадке» просидеть так до особых распоряжений. Прежде, чем разместиться в хвосте, рядом с маршалом, скованным наручниками, Росси проходит по салону в один конец, следом – в обратном направлении, ведя пальцами по велюровой обшивке кресел. Он задевает пальцами макушки оторопелых пассажиров, провожает взглядом чей-то ответный взгляд, - того, кому вдруг стало не страшно поднять голову, заглянуть в глаза террориста и молчаливо спросить «зачем ты это делаешь»? – и глубоко вдыхает спертый воздух самолётного салона. Он как всегда совершенно мёртвый. Все эти очистительные фильтры, эта статичная отдушка, которую используют для очищения воздуха, чужие духи, пот, пролитый чай, кофе, кислый запах чьей-то рвоты, - ему уже оказывают помощь. И в этой абсолютно тишине итальянцу слышится тихое «шшшш». Несущийся вперёд двигатель, щелчки закрылок, гул системы кондиционирования. Сухой, практически студийный звук, вызывающий приятное расслабление. Все в этом салоне почему-то считают, что обязательно разобьются. Люди порядком затравлены пресловутым терроризмом, к которому они привыкли благодаря политической обстановке в стране. Группа вооруженных мужчин, выкрикивая националистические и религиозные лозунги захватывает самолёт, а потом со всей своей отчаянной дури направляет его на башни в Нью-Йорке. Многие сейчас думают точно также, их самолёт – самодельная ракета, которой суждено взорваться, забрав с собой не только жизни пассажиров, но и кого-то другого, ничего не подозревающего в этот момент. Матиас слышит краем уха «террорист». В некотором роде они правы. Но ещё вчера этот террорист завершал процедуру руления на второй полосе аэропорта Кеннеди. Вот ведь какая ирония. Он один может посадить это судно с закрытыми глазами, потому что летал на Боингах всю свою жизнь. Ему известна схема самолёта, схема проводки и электрификации, он понимает принципы аэродинамики и чувствует, когда судно начинает вести себя не так. И вот теперь он террорист. Не лётчик со стажем, не авиа-консультант, а террорист. В пору нажать эту кнопку у себя под запястьем и развалить на части гиганта «Джамбо», отправив его к праотцам. Но вместо этого, Росси тихо улыбается. Улыбка его кажется холодной, неприятной, но подчёркивает его терпение и вменяемость. Он провожает взглядом чужой ужас, - он ведь услышал слова пассажира в ряду D12, - не отводит глаз до тех пор, пока глаза напротив сами не опускаются в пол и наливаются слезами от страха. Он проводит ладонью по чужому изголовью кресла, обходит своего «сменщика», поднявшегося с места и садится к Дейне. Он задает ей, казалось бы, простой вопрос. Любезно интересуется её потребностями, просит принести кофе. Ничего сложного, достаточно ответить просто «да» или «нет». Но она избегает простых путей и решительно влезает в разговор с хромым умыслом психолога. Матиас знает, их этому учат, вывести на разговор, разболтать, вытащить из злоумышленника истину и постараться повернуть вспять его намерения, выразив с три короба сострадания. Матиас не из тех, кто кинется говорить о главном с первой же подачки, о чём и спешит уведомить Мисс Салливан. Но прежде, он недовольно хмурит брови, когда Дейна шепчет о падении самолёта и его крушении. За их спинами слышится нездоровая возня. Синий от ужаса пассажир, оказавшийся третьим лишним в этой скромной беседе, всё слышит и заходится паническим приступом. Матиас открывает рот, чтобы выразить своё несогласие, но булькающие вздохи его отвлекают. Он недовольно сжимает губы, подзывает напарника, просит его пересадить синеющего господина в проход, дальше по ряду. А потом говорит.
Для маршала гражданской авиации, Вы весьма неосторожны, Дейна. Я просто предложил Вам кофе, а Вы подсказываете мне, что должно быть дальше. Очень неоптимистичный прогноз. — Итальянец беззлобно усмехается. — Заметьте, не я это сказал. Вероятно, я ещё хочу пожить. Как и вы. И если вы действительно этого хотите, прекратите говорить о том, как мы разобьёмся. Ваше поведение указывает на полное отсутствие профессионализма.
На заветный вопрос «зачем» итальянец не отвечает. Ему приносят кофе, и он терпеливо ждёт ответа от Салливан, а когда та, разразившись монологом всё же принимает решение выпить кофе, просит подать в той форме, в которой она хочет – с сахаром и сливками, а Матиас добавляет, в непроливающемся стакане. Сцепленные запястья обыкновенной пластиковой стяжкой – меньшее из её проблем, но итальянец идёт на контакт. — Вы слишком дурного мнения о себе. Или обо мне. С какой стороны посмотреть. Вы когда-нибудь видели маршала, похожего на героя-освободителя? Посмотрите на своего коллегу? — седоволосый опирается на ближний к Салливан подлокотник и кивает в сторону её напарника, сидящего на удалении от них. Он нервничает, но держится ровно и спокойно, обшаривая плывущим взглядом салон. — Неприметный человек в неброской одежде, с вечно усталым видом. Разве преступник сумеет вычленить его из толпы других пассажиров? Едва ли. Зато у него есть спецсвязь с бортом и диспетчерским центром на земле, этот человек обладает навыками ведения рукопашного боя в замкнутых, ограниченных пространствах, он прошёл ни один курс психологической помощи, обучен ведению переговоров с преступниками и, может быть не именно он, но ваши коллеги умеют сажать самолёт в условиях ранения пилота и помощника КВС. — Росси делает глубокий вдох, косится на соседку и расплывается в улыбке. Без всякой злобы, надо заметить. — Вы – из числа таких людей. Вот почему Ваши руки заблокированы, мисс. Но, я сделаю для Вас исключение. Может быть пожалею об этом, но сделаю. — Росси лезет в карман, извлекает из него раскладной нож и перекусывает им стяжку. — Только спешу предупредить Вас, пока Вы не натворили глупостей. Избегайте резких движений и необдуманных действий. Ваша ошибка приведёт к гибели всех пассажиров на борту. Все их души будут на вашей совести. Неверное движение и я нажму эту кнопку. — Итальянец кивает на свою разгрузку. — И вам это не понравится. О, а вот и кофе.

+1


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » Стокгольмский синдром ‡альт