http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/97668.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель
Маргарет · Амелия

На Манхэттене: декабрь 2018 года.

Температура от 0°C до +7°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » until we go down ‡эпизод


until we go down ‡эпизод

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://s0.uploads.ru/oU30S.png
[audio]http://pleer.com/tracks/129381035h9e[/audio]

16 января
День, посвященный борцу за права
афроамериканцев Мартину Лютеру Кингу,
плавно переходящий в ночь беспорядков

+2

2

[audio]http://pleer.com/tracks/4431986A8GE[/audio]
Вечер.
В кофейне приглушенный свет, немного посетителей: ближайший, увлеченный перепиской в телефоне, сидел через три столика от Саши. Её смена выпала на День Мартина Лютера Кинга и оплачивалась в двойном размере за работу в официальный праздничный выходной. В помещении слышался запах имбирного печенья, грога и пряностей - их добавляли в специальные сезонные и акционные предложения. На окнах висели гирлянды, которые было решено оставить по случаю выпавшего снега. А музыка ненавязчиво добавляла атмосфере особого уюта - этакая  квинтэссенция романтики большого города.
Саша любила зиму: морозный воздух и розовые щеки, схваченные холодным ветром. Особенно ей нравились дни, когда в Нью-Йорке выпадал снег: Обычно первые снегопады приходились на январь, когда за ночь город преображался словно по волшебству, будто перерождался  пораженный зимним дыханием. Особенно менялся Центральный парк. В заснеженные дни он походил на самый настоящий сказочный лес.
- У леса на опушке жила Зима в избушке, - из песни своего детства Саша помнила несколько строк, но с точностью напевала мотив. Печатными буквами русского алфавита, с двумя допущенными ошибками, она выводила слова на полях распечатанного монолога, который ей нужно поставить и разыграть до пятницы. Это было совместное задание будущих сценаристов и актеров: одни написали истории, небольшие сюжеты, состоявшие из зарисовок моментов и разнообразного спектра чувств; другие должны это сыграть перед своими однокурсниками и преподавателями. И никому не хотелось услышать знаменитую реплику Станиславского, обращенную к себе.
Саша подошла к этому заданию так, будто от этого зависела её судьба. Она повторяла себе, что ей нужно проникнуться каждой сточкой, интонацией слов, создать образ в голове, оживить его эмоции, представить себя в том мире, прожить жизнь, которая уместился на четырех листах бумаги. за закрытыми глазами, словно за кулисами Саша становилась то наблюдателем, то участником событий. Она заучила наизусть весь текст в первый же день, как получила его в руки. Непрестанно прокручивала в голове, но если у Саши умело получалось разыгрывать радость и скорбь, то влюбленности и страху в её исполнении не хватало убедительности. И стоя перед зеркалом каждое утро и вечер, Нолан не могла понять почему, ведь она так усердно работала над мимикой и подачей. Сегодня она решила отвлечься: в перерывах между заказами и уборкой столиков, девушка читала книги: здесь и Маркес, и история  раскопок терракотовой армии, и англо-немецкий словарь.
- Саша, - повернув голову девушка отозвалась на мужской голос, назвавший её по имени. Позади неё стоял Аарон. Вместо униформы на нем была надета куртка, шапка, а в руках он держал спортивную сумку. Саша умела разгадывать различные взгляды, различать сверхсложные оттенки эмоций в голосе и до того как парень продолжил разговор, она  вскинула руки вверх в знак протеста. 
- Ну, Саша, - его голос звучал нежным, милым, он пытался с ней флиртовать. Хотя нет, считая себя неотразимым, он пытался флиртовать со всеми девушками: кто-то отвечал ему тем же, а кто-то был Сашей.
- У меня, может быть, планы на вечер, - девушка пренебрежительно хмыкнула и отстранилась от него. В течение часа должны были привести коробки с кофе, а от работников сегодняшней смены требовалось их принять и пересчитать общее количество в подсобном помещение. Легкое задание для двоих, становилось сложным для одного. 
- Ладно, - наверное, она была согласна и на то, чтобы переносить самой все коробки, лишь бы не видеть все эти ужимки со стороны Аарона, который под понимающую улыбку последнего клиента обнял Сашу со спины.
- Все чаевые за сегодня мои, и прекрати уже так делать, - она оттолкнула его от себя, а парень расценил это как какую-то игру, сказал что-то пошлое и направился к выходу.
Саша скрылась в помещении для персонала, сменила униформу на серый свитер крупной вязки, распустила волосы, которые во время рабочего дня всегда были собраны в аккуратную косу. В ожидании поставщика Саша продала четыре кофе с собой, сделала себе чай с лимоном, медом и корицей в кружке, которую ей подарили по случаю вчерашнего дня рождения, и разгадала кроссворд своей сменщицы.
- Пятнадцать, шестнадцать, восемнадцать, - при подсчетах она сбивалась несколько раз, начинала сначала, перекладывала коробки, поднимаясь по стремянки и пару раз (как Саше казалось) она с нее чуть не упала. Мысленно она осыпала Аарона проклятиями и так сильно, что не удивиться если послезавтра он расскажет как подавился гамбургером или попкорном. Саша стояла на первой ступеньки стремянки, разбирая кофе по сортам и видам обжарки. Как неожиданно свет выключился и вокруг стало темно. Саша дернулась, рефлекторно отступила назад, уронив на пол коробку (или две), и услышав, как хлопнула входная дверь, не скрывая нервозности в голосе произнесла куда-то в темноту:
- Кто здесь?

+2

3

День Мартина Лютера Кинга в жизни Тристана не задавался уже несколько лет подряд, поэтому ничего хорошего Прайс изначально. К примеру, пару лет назад в баре сыну уважаемого в своем округе сенатора в драке сломали пару ребер (за верные политические взгляды, конечно, вернее, за полное их отсутствие и нежелание сие скрывать), в прошлом году на его голову вообще свалилась сестра, от которой, как от ипотеки и проказы, невозможно было избавиться. Проснувшись утром с тяжелого бодуна Прайс, конечно же, не ждал ничего хорошего, кроме очередных злобных происков судьбы, от того принял душ, приоделся в чистое и направился прямиком в ад - на любимую работу.
Сегодня в планах у фирмы были стандартные заказы на обслуживание скромных свадеб и грандиозных разводов, пара сопливых детских праздников и несколько мальчишников с такой интересной программой, что Тристан уже был готов отдать себя в жертву, ткнув пальцем в любой из этих заказов, да направиться проследить, чтобы все остались довольными и вкусом вишенок с тортов, и грудью каждой из приглашенных стриптизерш, но счастье снова повернулось к Прайсу задом. Устроитель корпоративного тим-билдингового чтоб его там развлечения не вовремя свалился с гриппом, оставив Тристану сценарий и пожелание, чтобы все прошло на высшем уровне, дескать заказчик - один из самых крупных у фирмы (откровение для хозяина) и необходимость понравиться руководству, как удавку на шее предпочитающего нравиться только себе Тристану.
Выбрался с этого ужасно мерзкого мероприятия на свежем воздухе, закончившегося групповыми не только объятьями, задубевший Прайс уже в потемках. Дороги были переполнены возвращающимися из-за города минивенами с орущими детьми и скандалящими в их недрах мамашами, выражение лиц соседей-водителей, в принципе, уже было прекрасной терапией - хорошо (хорошо, что все это происходит не с ним), но тем не менее, пробки не желали рассасываться, стрелка бензобака пала смертью храбрых и грозила потеряться где-то на коврике у ног переминающегося Прайса, проимевшего единственную заправку на пути, а значит и возможность избавиться от выпитой перед выездом бутылки пива. Ситуация осложнялась еще непрестанно звонящей Мо, утверждающей, что ей нипочем сегодня не выбраться из дома, а значит, если Тристан не привезет жратвы, то ему придется заняться похоронами. Это чертовски пугало. Будду хозяин трепетно любил, а значит, корма для псины необходимо было купить где-то по дороге, если все небольшие магазинчики не сдадутся воле праздника. Всякие громадные молы, в которых можно было потерять не только себя, но и способность соображать, зачем народу столько барахла, Прайс не жаловал, обходясь и содержимым лавчонок с их хозяевами, общавшимися с покупателями на дьявольской смеси языков, к которой Тристан, наоборот, имел предрасположенность.
Тикающие на руке ходики вещали, что вряд ли он поспеет хоть в один из знакомых магазинов, от того Прайс свернул к ближайшему кафе. Там всегда можно было поживиться мясными обрезками, уважаемыми Буддой, да и избавление от пива сулило встречу с его собратьями, а значит, Будда мог и еще посдыхать от голода, в крайнем случае, обойтись ходячим в доме отличным суп набором, пусть и накрашенным, как черт.
Припарковавшись, Прайс заметил в отдалении спешащих к кафе и оглашающих воздух ура-патриотичными криками потомков Кинга, умный человек бы ретировался в автомобиль, решив, что не так уж ему все это нужно, но Тристан был не из их числа, да и ребра все для нынешнего вечера были непростительно целы. Прайс заглянул в кафе, и едва успел разыскать нужное - волшебную дверь, зазывающую джентльменов, как отрубился свет, но Тристана, двигающегося напролом к голосу "кто здесь" уже было не остановить. Свернув в паре шагов до вопрошающей девицы (Прайс на это надеялся, судя по тембру, ибо толерантность вообще никогда не была его коньком) к необходимой двери, Тристан ее за собой захлопнул, а потом еще и заперся, кто его знает, что придет в голову этому воплю из темноты. Прайс к проискам судьбы уже не был готов, вспотев наравне с самыми активными продвиженцами теории о любви в рабочем коллективе, и вообще, Тристан настолько ненавидел весь мир, что помирать никак не собирался, у него еще были желания к мщению и одно отчаянное стремление, которому он от души отдался под светом погибающего без зарядки телефона. После наступившего за этим облегчения, Прайс сообразил, что так ничего и не ответил, и только было решил вспомнить о манерах и воспитании за мытьем рук, как за стеной раздался звук бьющегося стекла и шум, не предвещающий ничего хорошего для ноющих заранее ребер. Прайс помедлил пару мгновений, но, вздохнув, решился встретиться с неизбежным и, отключив подсветку экрана, распахнул двери. Неизбежное оказалось мягким, теплым и волосатым. Тристан ненадолго опешил, ощупывая препятствие на пути, но мелькающие по стенам лучи фонарей, разыскивающие что-то ведомое обладателям, внушали еще меньше доверия, от того разглядев первое нутро двери, в истерично бьющем свете под треск ломающихся стульев и крики, шагнул туда, уволакивая с собой, как презент этой ночи, все же девицу.
И не спрашивайте, как Тристан это узнал. Он у мамы с папой вообще получился на редкость чутким и понимающим.

+2

4

Внутри нее - натянутая пружина страха. Саша  -  девочка из спального района Бруклина, которая всегда запирает двери на ключ, избегает пустынных улиц и не храбриться возвращениями домой за полночь. Она всегда крайне осторожна, часто неосознанно повторяет себе слова бабушки: «Береженого Бог бережет». И сейчас, смотря на очертания чьего-то силуэта в полумраке зала кофейни, у нее внутренняя паника, настоящий ураган – она не знала, что ей делать, как себя вести.  Оцепенение, в тисках которого оказалась Саша в ту секунду, когда неожиданно погас свет, постепенно отступало на второй план. На аванс сцену выходил инстинкт самосохранения. Саша шагнула назад и вжалась в стену. Острый угол доски, висевшей на стене, болезненно пробирался через ткань свитера, оставлял  следы на коже. Она не произнесла ни слова, но наблюдала за передвижениями силуэта незнакомого ей человека.  Звук шагов прекратился вместе с хлопком двери в ванную комнату. Саша задержала руки на краю какой-то поверхности. Она пыталась найти телефон или добраться до кнопки экстренного вызова полиции.
- Аарон, это ты? – слова звучали отзвуками колотящегося сердца: также нервно и неровно. Вместо ответа - звук воды. Как же сильно ей хотелось сейчас, чтобы это все оказалось всего лишь глупой выходкой идиота Аарона, который захотел её напугать. Это ведь так на него похоже. С улицы доносился гул ревущей толпы. Он становился все ближе и ближе, походил на пчелиный рой, предупреждавший звуковыми сигналами о себе. И это лишь добавляло Саше поводов для страха и паники.
В  полумраке помещение кафе становилось незнакомым вопреки тому бесчисленному количеству раз, когда девушка, подавая очередной заказ, отмеряла шагами расстояние от стойки до каждого из столиков. Она работала здесь уже больше полугода. Теперь картинка привычного расположения вещей будто переменилась, и девушка уже не была уверена в том, что скрывалось за очередным контуром.
- Аарон, это не смешно, - знал бы он, как до сердечного приступа ей необходимо сейчас услышать звук его голоса, чтобы испуг, парализовавший сознание и сковавший движения, сменился желанием запустить в коллегу, чем-то тяжелым. Её взгляд рассеянно блуждал в темноте, восстанавливая привычный порядок вещей. Саша потянулась к столешнице в надежде схватиться за нож, но ей попадались только вилки и чайные ложки. Если это не Аарон, если это один из толпы. Вдруг он пьян? Что ей делать? Ни один из красных световых сигналов пишущих видеокамер не горел в темноте. Саша не сильна в физике, но она прекрасно понимала, что даже если она нажмет на кнопку экстренного вызова, то его никто не получит. Кафе обесточено.
Саша вздрогнула и закрыла лицо руками – за её спиной неожиданно раздался звук разбившегося стекла. Витрина кафе разбита вдребезги. Вместе с ночной прохладой в помещение влетал рев беснующийся толпы, провокационные лозунги и громкие обещания. Страх парализовал движения девушки – никогда в жизни она не чувствовала страха такой силы. Ей бы сделать спрятаться среди стеллажей или спрятаться под прилавком, но все о чем она могла сейчас думать – это то, что будет дальше. Горящая бутылка влетела в окно, а следом за ней перед дверью возникли крупные фигуры мужчин. Саша слышала лишь гулкое биение собственного сердца, смешавшегося с чьим-то визгами и выстрелами пистолета. Кто-то сбоку коснулся её плеча – Саша дрожала, не могла произнести ни слова или повернуть голову, чтобы в отблеске ручных фонариков рассмотреть того, кто оказался рядом с ней, того, чья рука толкала её в сторону подсобного помещения, закрыв за ними дверь.
Саша в ловушке, у нее паника и накатывающая волна истерики, которую сдерживала только собственная ладонь, зажатая у самых губ. За дверью раздался очередной грохот, девушка вновь вздрогнула и сделала несколько рефлекторных шагов куда-то в темноту, словно ища там безопасности. 
- Берите все, что вам нужно, только не трогайте меня, - Саша с трудом пыталась разыграть спокойствие, только вот голос срывался на гласных, дрожал на согласных. Вновь что-то хлопнуло, заставив нервно потянуть в себя воздух, сердце подскочило до кома в горле и провалилось в пустоту. Мелкая дрожь страха разрядами била по телу. Саша не чувствовала ничего кроме страха, который незримым лезвием оказался у самого горла. Её глаза постепенно привыкли к темноте, начали различать контуры незнакомого силуэта, выделять его очертания среди шкафов и безымянных предметов. Перед ней был парень или мужчина крепкого телосложения и ей хотелось верить, что он не был связан с теми, кто оказался по другую сторону двери.

+1

5

Тристан никогда не был робкого десятка, может быть в самом раннем детстве, когда его родители могли похвастаться лишь единственным чадом. С появлением младшего брата, а затем и сестры, к Тристану прилипло сочетание "ты старший, ты должен", и если быть хорошим примером ему так и не удалось, то в помощи отринуть страхи - в этом Прайсу не было равных. Кто-то называл это бесшабашностью, кто-то отсутствием инстинкта самосохранения. Может так оно и было с рождения - нельзя предугадать, что в его характере являлось врожденным, а что приобретенным - старший сын Прайсов был всегда очень скрытным мальчиком, самодостаточным и лишенным сомнений, выраженных в вопросах и терзаниях, только главным оставалось одно - Тристан ничего не боялся, или скрывал это настолько хорошо, что и сам позабыл в каком чулане души подспудный страх.
Не сегодня - говорил он шагая по краю крыши, чтобы достать соседского котенка, загнанного огромным бульдогом.
Не сегодня - ныряя в бушующее море с катера пьяным, чтобы освежиться и почувствовать силу течения.
Не сегодня - ввязываясь в заведомо обреченные схватки, грозящие в лучшем случае переломами.
Не сегодня - он был готов умереть, но не в этот грядущий день, Прайс был настолько ленив, что предпочитал все откладывать на завтра. Так самоуверен, что не сомневался - мир его выслушает и примет во внимание каждое слово. Ему было все по плечу, даже отодвинуть собственную смерть. 
Заслышав выкрики явно разъяренной толпы, звуки бьющегося стекла и выстрелы, Тристан не повел и бровью, предпочитая решать проблемы по мере их поступления. Девчонка шустро от него слиняла куда-то в сторону, что Прайса устраивало более чем, поэтому снова включил подсветку телефона, чтобы осмотреть телефона. Фонарик за отсутствием зарядки не работал, в тусклом свете экрана Тристан рассмотрел полки, набитые продуктами, о размерах помещения, как и наличии в нем окон судить не представлялось возможным, обзора хватало лишь на ближайший метр. И вряд ли его можно было осудить то, что сначала пристально проследил за направлением, где скрывалась выпивка, а потом перевел тлеющий на последнем издыхании луч в сторону девчонки. Телефон отжил свое как раз в тот момент, когда она решила что-то произнести.
Ее слова, произнесенные дрожащим от страха голосом, у Прайса сначала вызвали полнейшее недоумение, и лишь затем последовало понимание.
- Мисс, вы мне абсолютно не интересны. Можете прямо сейчас отправиться хоть к черту, - он бы даже изобразил широкий направляющий жест, если бы не понимал, что клоунские замашки останутся незамеченными из-за отсутствия света. Глаза понемногу привыкали к темноте, и то, что она отдавала лишь очертания силуэтов, свидетельствовало о том, что если тут и есть окна, они слишком крошечные. Впрочем, Тристана и это мало смущало. Он двинулся в сторону выпивки, как очередной вскрик и выстрел прорезали беспорядочный шум, а затем раздался истеричный крик, приглушенный лишь дверью, оставшейся за их спинами. Прайс двинулся к ней и нащупал к своему удовольствию задвижку. Может повар сего заведения любил пошалить или трескать за обе щеки хозяйские продукты? Тем не менее, возможность как-то отгородиться от общего зала сейчас была им на руку.
Почему им?
Но все равно, нехотя, произнес:
- Хотя я бы посоветовал отсидеться.
Полки с выпивкой находились именно там, где он их отмечал во время осмотра, увы, бутылки все, как на подбор, не желали идентифицироваться под его пальцами.
Открыв первую попавшуюся, Прайс поморщился, в нос ударил мерзкий слащавый запах мартини вместо надежды на русскую водку.
- Хэй, - отвлекся он от мелодичного перебора бутылок, внезапно озаренный вполне себе достойной мыслью, - ты случайно не тут работаешь? Подсобила бы, чем здесь можно не отравиться, а просто запить этот дерьмовый денек.
Шум где-то в зале разворачивал гаммы высоких тональностей, привнося новые ноты в разрушение. Похоже, кафе громили и добрались до полок со стаканами. Оставалось надеяться, что орда дебилов, являющаяся головной болью страховых компаний, не ринется на поиски продуктов, ну или хотя бы не раньше, чем Тристан съест эти охотничьи колбаски, которые приманили его запахом.

+2

6

Привычный рабочий день, каждая минута которого должна повторяться до мелочей, разлетелся мелкой мозаикой, по которой Саша осторожно ступала в темноте, прислушиваясь одинаково к каждому шороху по эту сторону двери и громкому гулу по другую. Девочка боялась потерять равновесие, страшилась тени, очертания которой словно под нажимом черной туши появлялись перед её глазами. Еще больше она пугалась, что за грузными шагами последует поворот ручки, щелчок замка и множество силуэтов, вырисованных электрическим светом уличных и карманных фонарей. Все звуки долетали отдаленно, пробирались сквозь звук пульса, отдававшегося эхом в ушах. Тревога и страх перемешались и разливались где-то в районе груди. Нарастающее беспокойство и волнение, переходившие в истерику, отразились в неуверенном и неуклюжем шаге прямо в один из стеллажей с едой, а попытка занять руки чем-то для самозащиты и вовсе провалилась. На пол, несколькими пакетами с чипсами.
Саша замерла, когда у двери стихли чьи-то шаги. Тонкая полоса света, проникавшая из-за зазора и разрезанная на две части, говорила лишь о том, что кто-то стоял по ту сторону двери. Может, этот кто-то даже что-то услышал? От одной мысли девочка, в духе тех героинь, которых она мечтала играть на театральных подмостках, готова была упасть в обморок. Но знание о том, что отнюдь не джентльмены и далеко не с веером и нашатырем будут приводить её в чувство, заставило покрепче вцепиться рукой за край стеллажа и даже шикнуть в сторону незнакомца, странным образом оказавшегося с ней под одну сторону двери.
- Я бы и к черту пошла, но сейчас это небезопасно.
Где-то на временном отрезке из этих слов, но до последнего слова перед интонационной паузой, Саша успела сделать вывод, что если бы незнакомец был из одной компании с теми, кто, судя по отголоскам, добрались до кассы и чаевых девочки, то он уже мог позвать их на помощь. Да и к тому же зачем ему тащить её за собой? Столько выводов всего за несколько секунд, не зря в школе по сообразительности, то есть по тригонометрии у нее было «отлично».
Пусть они оба находились на территории слов, но девочка по привычке кивнула, соглашаясь с тем, что лучше отсидеться и молиться, чтобы быстрее приехала полиция или та группа лиц, которая громила кофейню убралась оттуда как можно быстрее, не обнаружив дверь, вписанную в общую композицию стены.
- Да, я тут работаю, - прошептала Саша, с пониманием того, что из-за непредвиденных обстоятельств сегодняшнего вечера она могла остаться без источника дохода, а если это все произошло из-за того, что она не включила сигнализацию? Девочка готова была разрыдаться от всего и сразу, но почему-то хотела казаться сильной, будто могла контролировать ситуацию, оказавшись запертой в подсобном помещении размером шесть на пять метров. А может просто храбрилась перед незнакомцем. 
Робко Нолан сделала шаг, уткнувшись носом ботинка в одну из коробок с поставленным сегодня товаром.
- Дай мне руку, - девочка протянула ладонь куда-то в темноту и неизвестность, разрезая воздух в поисках опоры, - Я не вижу куда ступаю, боюсь, что нас могут услышать, если я оступлюсь, - глаза все еще привыкали в темноте, дорисовывая привычное расположение вещей в кладовой. Саша дернулась то ли от очередной громко звука разбившегося стекла за спиной, то ли от грубого движения мужской руки, потянувшей девочку за собой.
- Да не так сильно, ты мне руку оторвешь, - громким шепотом пробубнила Нолан. Она оказалась перед большим стеллажом, в коробках которого хранились сиропы и запасы алкоголя, обычно того, который принято добавлять в кофе или в чай.
- Прости, - девочка сделала шаг влево и, кажется, наступила на ногу незнакомца. Еще один -  и во все врезалась в него, отмечая, что он был намного крупнее нее.  – Здесь есть Рижский бальзам, ликеры, чешская водка, ром, -  на ощупь, находя свободное место, Саша аккуратно ставила туда бутылки. – А еще на верхней полке должны быть запасы виски повара, - приподнявшись на носочки, с усилием, которое выдавало её дыхание, девочка достала виски и прежде чем отдать бутылку незнакомцу, она открутила пробку и сделала небольшой глоток.
- Да, это точно виски, - терпкий вкус алкоголя разливался по телу успокоительным теплом. Правда ненадолго: за дверью послышался грохот, походивший на выстрел, девочка дернулась и еле удержала бутылку в руках. Зажмурив глаза, ей хотелось верить, что когда она их откроет, то все обернется кошмарным сном. Но, увы, она не в сказке и не на сцене, и через секунду и через две, вокруг была кромешная темнота.
- Там есть крекеры, M&M`s и овсяное печенье, - с нескрываемой дрожью в голосе на каком-то автопилоте сказала девочка.

+2

7

Тристану случалось попадать в неприятности, а говоря прямо, он умудрялся жить так, что в ритме вальса лавировал между ними, но обладая стоическим характером (именуемым в простонародье пофигизмом), не акцентировал внимание ни на одной из них. И если кто-то считал, что он то, что ест, то Тристан - то, что может его вывести из себя. Ничто. Практически. Прайс был абсолютным нулем системы координат, в которой не существовало Морганы. Ну и еще пары раздражителей.
Разве стоило обращать внимание на мат и битье посуды за стеной, когда завтра предстояло обслужить батл какого-то набирающего обороты рэпера-нигера, строки лирики которого изобиловали насилием и разбоем, против белого пацана сцена ему пухом, возомнившего себя новым Эминемом? Сегодня Тристан отдыхал, и от того, что встреча с Мо отодвигалась на неопределенный срок по независящим от него обстоятельствам считал скорее удачей. А что там за стеной происходит.. резкий болезненный крик оборвал его рассуждения, но, справедливо заметив про себя, что боли незнакомца, до которого ему нет никакого дела, Прайс снова принялся пережевывать колбаску.
Девчонка рядом суетливо передвигалась, пока не попросила подать ей руку. Тристан выдал еще не испачканную колбасой левую, а значит, включил в себе рыцаря, правда, судя по всему, не рассчитал напор, с которым подтянул ее к себе.
Скажите, пожалуйста, какая цаца! - беззлобно обдумав сказанное, дожевал Прайс колбасу и уставился в темноту, стараясь различить хоть что-нибудь, кроме обрыдлой хмурой серости.
На его ногу что-то приземлилось, судя по извинениям - ступня девчонки.
- Да на здоровье, - беззаботно отозвался Прайс, который под своими армейскими ботинками вряд ли бы прочувствовал и тонкий каблук личности покрупнее, чем эта пигалица, что врезалась в него, а теперь дышала куда-то в район груди, судя по раздавшемуся голосу. Хотя он начинал испытывать к ней подобие уважения, она аккуратно передвигала бутылки, не подавая вида, самостоятельно справляясь с истерикой, которая прорывалась сквозь ноты срывающегося голоса.
Перечень алкоголя радовал, Прайс вообще мог пить все, что горело, не испытывая потребности в выборе определенного алкоголя, разве что руководствовался стандартным принципом не понижать градус. Девчонка, видимо, думала о нем лучше, от того куда-то потянулась - Тристан, наконец, стал улавливать во тьме ее силуэт, и достала бутылку выше.
- Отлично, - похвалил за старания Прайс голосом, которым подбадривал Будду, таскающего мячик, а значит крайне любовно и ласково, но девчонка сначала открутила крышку и принялась дегустировать виски, обозначив, что старания были целиком по собственное удовольствие, а значит, Тристан мог расслабиться, не испытывая больше никакой благодарности к порывам загадочной души, оказавшейся рядом. 
- Тебя как зовут-то? -  быстро принял тару из ее рук он, когда за стеной раздался выстрел и она как-то покачнулась, чуть было не выдав их местоположение. Отпил глоток из заполненной наполовину, судя по весу, бутылки, и выслушал произносимый в тот же момент монолог о находящихся рядом глюкозных бомбах. Ей явно необходимых, в голосе уже скользила паника.
Тристан выпил пару глотков, отметив, что повар знает толк в вискаре, надеясь только, что обладает заодно и брезгливостью, не собирая для себя недопитый алкоголь со столов. Затем пошарил на полке, разжившись каким-то батончиком, и, разорвав с помощью зубов упаковку, неловко пихнул девчонке в руку шоколад.
- Меня зовут Тристан, - решил продолжить не начавшееся знакомство он, - и на сегодня у меня никаких планов умереть нет, - громкий хрип прямо за стенкой добавил колорита этому утверждению, - а значит, и тебе не дам, - что совершенно не соответствовало действительности, Прайс и родную бабушку-то бы продал за возможность подрыхнуть лишний час, не то, что помогать остаться целой и невредимой оказавшейся рядом девчонке, но врал Тристан всегда от души и проникновенно. Сказывалась театральщина имени и жизненный опыт.

- Так вот и закончилось наше путешествие, - объявил он почти не понижая голос спустя опустевшую бутылку виски и пару ликера, он был сладенький, как съеденная куча барахла, о которой вещали разбросанные вокруг обертки. Голова Саши лежала у Тристана на плече, она счастливо то ли посапывала, то ли похрюкивала. За стеной бабахала музыка, свидетельствующая о степени культуры собравшихся, и изредка раздавались переругивающиеся автоматные очереди с воем полицейских машин. Надежда на то, что бар отобьют первым появившиеся еще час назад сотрудники правопорядка уже давно почила, похоже протестующие против спокойного сна Прайса и Нолан решили отбиваться здесь до последнего.
- И знаешь, индейцы - это тебе не индийцы, - добавил горестно и глубокомысленно Тристан, потянулся за новой бутылкой, была его очередь, и взмолился, - только не этот сиропчик, меня уже мутит от ананаса, хочу чего покрепче - загадал он, отвинчивая крышку. Первый глоток и Прайс довольно огласил счастливым шепотом, - текила! Тут есть соль? Тащи соль, мне недавно попадалось что-то похожее на лайм или лимон! - Прайс встал на колени, так было сподручнее в темноте, и пополз в сторону стоящих у земли корзин, разыскивая необходимое и уже неплохо ориентируясь в арсенале данного питейного заведения.

+1

8

- Саша. Меня зовут Саша, - её голос звучал хрипло от терпкого алкоголя и продолжительного молчания. В сиплом шепоте затерялась обратившаяся из привычной в ироничную фраза: «приятно познакомиться». Девочка медленно повернулась к ставшему теперь знакомым незнакомцу и, как ей казалось, подняла на него взгляд, дорисовывая очертаниям мужского силуэта раскрашенный электрическим или дневным светом образ. Почему-то Саша видела (или хотела видеть) в нем ровесника, предполагала (или додумывала) незначительную разницу в возрасте – не больше нескольких лет, ведь чаще всего клиентами в кофейне были школьники и студенты. Хотя, ей уже девятнадцать и, чем уверенней становились её шаги во взрослой жизни, тем  отчетливей она ощущала, как размазываются возрастные рамки, представлявшиеся в школе высокими и непреступными барьерами.
- А какого цвета у тебя глаза? – после вопроса о знаке зодиаке и пару раундов игры в ассоциации вопрос о цвете глаз - финальный пазл мозаики, последний кусочек до полной картины образа человека, на чьем плече покоилась голова девочки. Ей странно – здесь и сейчас ловить его ладонь, как утопающей брошенный круг. Он, должно быть, чувствовал эту хватку и оправдывал её страхом - Саша неправдоподобно сильно сжимала ладонь Тристана и раз, и два, и три, а потом на считанные мгновения отстранялась – до следующего резкого звука или удара, доносившихся из-за двери. Даже на незначительном расстоянии от парня  ощущалась вибрация  натянутых нервов и напряжение – сродни тому, которым насыщался воздух перед сильной грозой.  Саша никогда не умела справляться со стрессом. Сейчас на нее давили стены, звуки, минимальное расстояние до агрессивно настроенных людей, а может и представителей криминальных групп. Вопросы Тристана и его слова выдергивали девочку из калейдоскопа черно-белых мыслей, дарили мнимый покой и скоротечный сон. Её пальцы  по-прежнему нервно подрагивали, потянувшись к горлышку бутылки. Последняя капля виски оставила горький привкус иллюзии успокоительного на губах.
Вдох. Озноб пробежал по ее плечам, когда  Тристан отодвинулся в сторону, чтобы откупорить очередную бутылку, а за стеной снова послышались выстрелы. Саша глубоко дышала. Она старалась брать с парня пример, говорила себе, что они здесь уже больше часа, и если бы протестующие искали чем еще поживиться в этом месте, то давно нашли бы подсобное помещение и их, прячущихся между стеллажами.
Девочка по умолчанию согласилась с тем, что им требовался еще алкоголь, и она осторожно, держась за одну из полок, поднялась на ноги. Количество выпитого и градус в крови, преумноженный адреналином и быстрыми, болезненными сокращениями сердечной мышцы, дали о себе знать – Сашу качало из стороны в стороны и подсобное помещение – его обстановка и расстановка, которую за месяцы работы в кофейне она успела изучить «от» и «до», казалось, изменили привычное и заученное расположение вещей. Девочка хаотично водила руками по содержимому полок – только благодаря какому-то чуду она не уронила ничего на пол. Среди содержимого верхней части стеллажа были ванилин, корица, сахар, маршмеллоу и марципан. Последний, по заверению Нолан, идеально сочетался с любым напитком. Шутить у девочки не выходило, впрочем, как и найти соль. Держась за край полок, девочка медленно наклонялась ниже. Шум в колонках из-за стены заглушал собственные мысли и страхи. Квинтэссенция ссудного дня – сирены, запах дыма, витавший в воздухе привкус пороха, перемешанный с парами алкоголя и бессвязной речью, и Нолан, потерявшаяся не только внутреннее равновесие и оступившаяся о коробку с неизвестным содержимым – идеальный шаблон для будущего детектива или психологического триллера. Звук бьющегося стекла – на этот раз его источник был совсем близко. Сладковатый запах постепенно заполнял воздух.
- Извини, - девочка, завалившаяся на Тристана, медленно приподнялась, дав парню возможность высвободить ногу. Она не встала на ноги, не выпрямилась во весь рост, а осталась стоять на коленях, уперевшись ладонями в деревянный пол. Неожиданно Сашу задушил незваный приступ смеха, а вслепую блуждавшие ладони нащупали нечто похожее на упаковку с солью. Девочка крутила пластиковую банку в руках, пытаясь на ощупь понять, как же она открывалась.
- Нет, я сама, - Саша прерывала все попытки Тристана, который уже пригубил текиллы и раздобыл лайм, оказать непосильную помощь девочке с третьим ингредиентом. Одно неаккуратное движение и содержимое банки оказалось на одежде девочки, но часть соли удалось спасти. Будь у сложившихся обстоятельств другой оттенок – Саша продолжила бы смеяться. Будь она на пару десятков глотков трезвее – при первом снопе искр и легком ударе тока она выпустила бы руку парня. Будь резкий стук в стену частью вечеринки безумных соседей – она бы не обратила на него внимание. Будь музыка, звучавшая из колонок, просто нарушением закона о тишине – девочка поднялась на ноги и стала бы танцевать. Будь это все сном – Саша хотела бы проснуться.
Удар повторился. Громкий, отчетливый, настойчивый – будто кто-то намеревался пробить в стене дыру. Выстрел – музыка стихла. Ей на смену пришел нескончаемый гул голосов и крики, за которыми вновь и вновь следовали удары. Саша испугано смотрела в сторону двери – ей казалось, что сейчас, именно сейчас она откроется. Шаги говорили о риски быть обнаруженными с вероятностью в девяносто процентов. Нолан прижалась к Тристану: неосознанно, рефлекторно, движимая желанием ощутить чувство спокойствия, которое было  рядом с ним или готовая заставить его претворить в жизнь слова, расцененные ею как обещание: он не собирался сегодня умирать и ей не позволит. Саше нечего сказать, и тем более она ничего не могла предпринять. С каждым звуком и шорохом узел нервозности и страха в груди рос и давил, заставляя сильнее цепляться за парня и тихо шептать куда-то в темноту или ему на ухо:
- Мне страшно.

Отредактировано Sasha Nolan (28.10.2017 21:01:04)

+2

9

Тристан редко пьянел, обладая стойкостью духа, крепким здоровьем и полнейшим пофигизмом, присущим мужчинам их фамилии (впрочем, он сие досталось только Тристану, над Нэйтом природа более постаралась, изрыгнув быдловатого первенца и решив, что с нее и одного образчика хватит). Поэтому тем интереснее было происходящее в запертом темном помещении, напичканном едой и выпивкой, как бы ни было это странным, но Прайс наслаждался редким хмельным моментом, смакуя очередную порцию алкоголя, чувствуя легкий дурман и растекающийся в груди жар. Хорошо, что Саша не видела выражение его лица, иначе точно бы не искала в нем оплот надежности и здравомыслия, забавно цепляясь за его пальцы и крепко сжимая их холодной, несмотря на выпитое, ладошкой. Она была до смешного неопытной в житейских вопросах, рассуждала на такие нелепые темы, будто была совсем юной девчонкой, не накопившей никакого рационального опыта, но что можно было ожидать от официантки? Пусть Тристан и не был ханжой, но в общем и целом относился к женскому полу с долей снисхождения, иронии, да, в общем-то, был за тотальный патриархат и месту женщины рядом с детьми и поварешкой.
- У меня глаза, - с плохо скрываемым удивлением в голосе начал Тристан, - цвета виски добавил бы он, акцентируя на том, что их два и они бездонные океаны, если бы знал шедевры забугорной эстрады, но Прайс был неучем, поэтому обошелся и завыванием, что должно было сойти, конечно же, за томную сексуальность, - темные, как моя душа, - сия фраза хорошо укладывалось в канву их пустых разговоров, что, следовало признать, хорошо отвлекало от происходящего за стеной. Один бред сменял другой, Тристану не нужно было ехать домой и слушать нытье Мо, а значит, жизнь была почти прекрасна. Тем более, когда алкоголь заставил сознание ненадолго отключиться, явив свету Тристана времен его университетов. Болтовня была идеальным составляющим для переноса из настоящего в прошлое, и, чтобы счастье не кончалось, следовало еще выпить.

Саша искала соль, хотя по издаваемым ей шумам, ловила слона в посудной лавке. Тристан поначалу хотел на нее шикнуть, и самому заняться поисками, но, обдумав, что риски поймать ее истерику, если выкажет собственные страхи выше, чем шансы, что их за грохотом в общем зале услышат, замолчал. Тем более, что ненадолго отвлечься от выстрелов девчонке не мешало, она была словно натянутая струна в руках неумелого настройщика, того гляди лопнет на пределе закручиваемых в узлы нервов. 
Рядом с его ногой упала бутылка, пропитав штанину сладковатым запахом бейлиса. Снова ликер, - выдало подсознание Прайса, зацепившись за недовольство содержимым здешних полок, чтобы не уподобиться враз оцепеневшей Саше, испуганной громким звуком, впервые реально громким звуком, изданным по эту сторону двери. За ней усилились крики и шум, позволив разбитой бутылке остаться незамеченной.
С извинениями девчонка свалилась рядом, заставив Тристана подавиться пригубленной текилой, приправленной нагло откушенной цедрой лайма. Тихое ликование ознаменовало розыск необходимого ингредиента, а гордость сим событием заставила Сашу отказаться от шарящих во тьме рук помощи. Он закашлялся аккурат в тот момент, когда послышался шелест разрываемой упаковки, разодранной столь резко, что содержимое, судя по всему, оросило Сашу, превратив ее в мечту любого лося. Плохо сдерживаемое хихиканье где-то у пола довершало картину, но не успел Тристан пьяным смехом присоединиться к этому безумству, как где-то совсем близко с дверью раздался выстрел и в оглушающей за ним тишине отчетливо проявился звук падающего тела, за ним последовал сначала тихий вскрик, а после все смешалось в панику. Это было плохим знаком, и если Прайс до этих пор даже не задумывался о плохом исходе, то теперь нота тревоги засела и в его груди. Тянущее, неприятное чувство, отдающее привкусом лайма и текилы, к которым он больше никогда не прикоснется.
Это же его и отрезвило. И пока хватающаяся, как за спасательный круг, за его одежду Саша шептала о своем страхе, Тристан отпил большой глоток текилы, проталкивая гнетущее чувство куда-то глубже. Запирая свою неуверенность там, где девчонка ее не прочувствует.
- Скоро все закончится, - проговорил он тихо, хватая ее за копну волос, и отдирая от себя, как котенка за шкирку, не хватало, чтобы она впала в истерию, выдав их местоположение.
Это и было его ошибкой, когда их глаза встретились, пусть это знаменовалось лишь перепутанным и сбитым дыханием.
Почему-то Тристан вспомнил, что не смешал вкус текилы с цитрусовыми нотами лайма, не смешал ее вкус с кристаллами соли.
Почему-то в его затуманенном алкоголем сознании родился кадр из детского мультфильма, над которым рыдали в обнимку Мо и Нэйт, пока старший брат объяснял, что с этим нелепым шатающимся на четверых конечностях олененком непременно все будет хорошо.
Почему-то он вспомнил о россыпи соли на его шкуре/ее теле.
Почему-то...
За привкусом соли на языке и ее первым рывком против, последовал навязанный Тристаном поцелуй, и не совсем задумываясь, хочет ли она того же, вернее, совершенно не задумываясь, он просто добавил рефреном:
- Скоро все закончится.
И почувствовал, как ее пальцы запутались в его волосах, а от последовавшего за этим ошеломляющего ответного поцелуя, в голове разлился океан, затопив своей мощью и значимостью все остальное.

Honeymoon

Отредактировано Tristan Price (19.10.2018 11:51:16)

+1

10

Sacrifice

Ей с ним спокойно. Это чувство существовало будто вне вражеской среды, вне тревог, сомнений, страхов перед монстрами в реальности, оставленной за запертой на замок дверью, совсем не похожими на чудовищ из ночных кошмаров. Словами, прикосновения, сбивчивым дыханием Саша признавалась незнакомцу, что боялась, до чертовых мурашек по коже, которые, казалось, усиливались под градусом терпкого алкоголя, меняя природу чувств, их химическую основу, переворачивая обстоятельства с ног на голову. Она позволила себе расслабиться, постепенно отпуская ситуацию с беспорядками на улицах Бруклина, погромом в зале кофейни и, в какой-то момент, протягивая бутылку текиллы, девочка решила довериться другому, тому кто не сможет причинить ей вред.
Кончики пальцев вздрогнули рядом с теплой кожей щеки парня, едва царапнув пробивающуюся щетину. Саша была бы дурой, если бы не почувствовала его притяжение к ней, если бы не ощутила собственную потребность в Тристане – секундную слабость, за которую, возможно, ей не придется расплачиваться.  Девочка не разрывает  поцелуй, углубляя его до головокружения и слабости, отвечала напором на напор. Она не стирала расстояние между ними, наоборот нащупывала брешь, отдаляясь сантиметры незначительного движения вперед, будто белый шум на кассетной пленке, достаточный для того, чтобы выключить запись или же дослушать ее до конца. Пауза. Горько-сладкое послевкусие из-за соли и алкоголи. Её руки коснулись лица Тристана, ниже – задирая плотную ткань его футболки, снова вверх – руками, губами, беспощадно изучая до мельчайших подробностей, запоминая его, проклиная мысленно окутавшую их полутьму и в то же время восхваляя ее, бесстыдно стягивая с себя свитер. От них двоих исходила вибрация, которая ощущалась в воздухе. Вдох. Стон. До дрожи. Впритык. Саша впервые оказалась за гранью с тем, кого совсем не знала. Короткого мгновения достаточно, чтобы высвободить тела из плена одежды, и окончательно избавиться от мысли о том, кто был перед ней, кто был сейчас под ней. Сейчас Саше плевать на все: звуки, слова, голоса, шум, удары о стену, бутылку, с грохотом катившуюся по полу – способную выдать их положение. Тело натянуто как пружина. Он тоже это чувствует? Нежность, с которой она прикасалась к его телу, металлический привкус, с которым они соприкасались губами, огонь – искры, которые определяли их местоположение, как двух безумцев на карте. Губы незнакомца скользнули по изгибам ключиц, впадине на плече. Они поддавались соблазну и подавались бедрами вперед – бескомпромиссно, на неровной холодной напольной плитке. 
- Не закончится, - неразборчиво, в полубреду, запоздало, тихо или громко, в унисон со сорванным стоном или за мгновение до него, губы в губы, пока ее тело покрывалось испаринами тягучего парфюма и крупными мурашками – теперь не из-за страха. За несколько минут прошло словно несколько дней, мрак размазался неясным симбиозом полутонов, где новый поцелуй, каждое следующее касание – необходимость, ведь близость всегда автономна, после нее выжженная земля и чистый белый лист вместо здравого смысла и множества «а если..»

+1


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » until we go down ‡эпизод