http://forumfiles.ru/files/000f/3e/ce/11825.css
http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 7 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель

Алесса · Маргарет

На Манхэттене: ноябрь 2017 года.

Температура от +7°C до +12°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » breathe in and breathe out ‡флеш


breathe in and breathe out ‡флеш

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://68.media.tumblr.com/7f43fddb885d7fba7f1cb19d26d7d950/tumblr_osh9q8iFvr1qdqywso1_1280.png

Страх потерять близкого человека переворачивает жизнь с ног на голову. Страх потерять любимого человека лишает даже возможности дышать.


I want to tell you that I love you
I hope that you can hear me
I hope that you can feel me
[audio]http://pleer.com/tracks/440682327ve[/audio]
I want to tell you that I'm sorry
That I never told you
When we were face to face

Дэвид, Каролина
Август 2016
Нью-Йорк

Отредактировано Caroline Stanley (31.08.2017 21:45:58)

+2

2

Скажи Каролине кто-нибудь десять лет назад, когда она только начинала работать в журнале "Подиум", что она будет жить в квартире Дэвида Стэнли, проклятия редакции, уже тогда занимавшего должность арт-директора, она бы просто не поверила. Молодой мужчина, совсем недавно занявший этот пост, выстраивал отношения с коллективом методами, которых Каролина, внутри которой тогда еще пылал  максимализм, приправленный идеализмом, она просто не могла терпеть. Она сжимала зубы, молча перенося оскорбления собственного внешнего вида от человека, которого случайно встретила в коридоре и который даже имени ее не знал, и обещала себе сделать все, чтобы однажды поставить этого человека на место.
Скажи ей то же самое кто-нибудь спустя пять лет - она бы рассмеялась этому человеку в лицо. Арт-директор в то время казался ей лишь ручной собачкой Мориарти, настолько верной, что порой казалось, что один наблюдает за интимной жизнью второго и комментирует происходящее. Даже мысль о том, что эта парочка может существовать отдельно друг от друга казалась до того нелепой, что не приходила в голову. Жгучее чувство обиды и злости на Амелию, которая порой не давала шанса показать себя с лучшей стороны перерастало в редакторе «Светской хроники» в слепую ненависть и к Стэнли за то, что он соглашался с каждым словом начальницы и за то, что поддерживал ее. Каролине не раз и не два приходилось стоять напротив этой спевшейся парочки и отстаивать даже не свое мнение, а право находиться в стенах редакции и это мнение иметь.
Повтори ей это каких-то пару лет назад, она бы просто послала «гениального» индивидуума далеко, туда, откуда уже не вернуться в здравом рассудке. Несмотря на уважение к коллеге, Уир ненавидела его сильнее, чем опаздывающий материал. Была ли эта эмоция остаточным эффектом Мориарти или, быть может, имела под собой все то же назойливое желание получить уважение и признание после многих лет непрерывной за него борьбы, Каролина сказать не могла. Даже сейчас, сидя утром на кухне Дэвида и украдкой допивая кофе из его чашки, женщина поражалась тому, с какой удивительной легкостью это произошло.
Все началось с зубной щетки, которую она клала на раковину, чтобы забрать с собой: легким движением мужской руки она оказалась второй в стеклянной подставке. Ради лишнего часа-другого сна без необходимости ехать домой, чтобы привести себя в порядок в его квартире сначала появился профессиональный фен, затем — плойка, часть косметики, духов, одежды и украшений. В какой-то момент, Каролина даже сама не поняла когда, необходимость возвращаться домой отпала практически абсолютно. Она не могла точно сказать, когда последний раз ночевала дома, куда давно перестала действительно стремиться, ведь здесь ее всегда ждал ужин, хорошее вино и приятная беседа, затягивающаяся порой далеко за полночь.
С каждым днем, отсчет которых шел от холодного утра, в которое сама Уир поняла, что не потерпит больше недосказанности и условностей, или с поздней ночи, когда Стэнли оказался на пороге ее квартиры с согласием на эти условия, Дэвид поражал ее все больше. Она раз за разом задавалась вопросом, как не смогла разглядеть в язвительном арт-директоре все то, что видела сейчас в мужчине, с которым делила постель. Ей не сразу, но все же удавалось разглядеть в редакции посреди рабочего дня, в мимолетных жестах и интонациях мужчины все то, чего она не видела на протяжении десятка лет и все то, что теперь по праву принадлежало лишь ей. В прямолинейности и принципиальности она нашла потрясающую искренность, которую не ожидала увидеть в глянцевом журнале, в креативности — почти мальчишеский задор, заставляющий Каролину саму чувствовать себя подростком и искренне радоваться этому факту, пусть даже изображать ей приходится праведный гнев, когда после десятой или сотой угрозы ее все же закидывают на плечо и уносят из кабинета, когда часовая стрелка уже стремится к полуночи.
- Я все вижу, - строгий голос заставляет Каролину разве что не плюнуть кофе обратно в чашку коллеги и медленно, не совершая резких движений, поставить ее обратно на стол и отодвинуть от себя так, словно она ничего такого и не делала.
- Это не я, - она поднимает руки в жесте капитуляции, фактически признавая поражение, но все равно не сознаваясь в том, что была поймана с поличным.
- Уже допивай, - женщина прячет в его чашке довольную улыбку. Она только начинала понимать, что чужая порция всегда вкуснее, даже если в ее собственной чашке был тот же самый стылый кофе, который она уже успела допить.
- Спасибо, - ленивое спокойствие этого утра, как и каждого, в котором было время на утренний кофе, к которому она с трудом привыкала, было похоже на идиллию, островок безмятежности посреди шторма. Каролина вытаскивает из пачки на столе сигарету и закуривает, прикрывая глаза. Год назад, когда стремительно развернулась и так же стремительно провалилась их первая попытка служебного романа, она клялась, что ноги ее не будет на расстоянии пары кварталов от этого места. Еще зимой она не могла даже представить, что она снова окажется здесь, когда ненавидела себя за то, с какой легкостью отзывается ее тело на каждое прикосновение мужчины, с каким искренним, но мрачным восторгом она ждет его реакции на очередную провокацию. А теперь так до смешного просто, так безобразно легко она тянется за поцелуем перед тем, как уехать на работу, где им все так же необходимо сохранять за запертыми дверями кабинетов украдкой выкроенные минуты, в которых можно до боли сжать чужую ладонь, просить расслабиться и обещать самостоятельно устроить расчленение провинившегося сотрудника. И так день за днем до тягуче-сладкой безмятежности выходных.

Отредактировано Caroline Stanley (02.02.2017 19:22:50)

+2

3

- Цезарь, ты не прав.
Если бы кто-нибудь сказал ему, что он будет отчитывать своего собственного питомца, словно живого человека, то Дэвид Стэнли рассмеялся бы этому человеку в лицо. Во-первых, англичанин не предполагал наличие какой-либо живности в своей жизни, потому что у него банально не хватило бы времени на это; во-вторых, он понятия не имел, как правильно стоит наказывать за подобные проступки, ведь вряд ли человеческий язык тут поможет. Впрочем, красноречивый взгляд сбоку заставлял его и дальше проводить воспитательные беседы. Помоги ему, Бог.
- Не нужно грызть обув, это непра… - он сам закрыл ладонью глаза, понимая всю глупость своего положения. – Я не могу просто взять и наорать на него, это же просто туфли, Каролина!
За свою долгую жизнь Дэвид успел столкнуться со многими проявлениями ревности: профессиональной дружеской, женской, но еще никогда в жизни ему не доводилось становиться свидетелем кошачьей. Может, дело было в том, что как только в детстве речь заходила о домашних животных, его родители начинали жаркий спор о том, кто это будет, и в итоге все заканчивалось ничем. Смирившись, мужчина совсем позабыл о детской прихоти, пока на его пороге не появилась Ада и не вручила ему маленького четвероного друга с впечатляющей и короткой речью, что одиночество делает его совершенно скучным и неинтересным. Вдобавок какая-то еще затейливая угроза, как особый почерк Уолш. Он честно собирался вернуть кота или найти ему лучший дом, если бы не острая нехватка времени вследствие войны с Уир, совершенно выбивающая его и колеи и лишающая сил, а четвероногий прижился и вел себя как хозяин квартиры. Наверное, последующие попытки отучить его драть обои и мебель имели чуть ли не лекарственный эффект, заставляя на часы забывать о стратегических планах, больше задумываясь об имени. Судя по царскому поведению - котенок всегда спал на кровати, занимая вторую половину, или забирался на стол, тыкаясь мордочкой в тарелку и попрошайничая, пока однажды не свалился в салат, как раз в честь которого и был назван. Цезарь был ласковым и дружелюбным, любил забираться на руки и тереться о ноги... До тех пор, пока Каролина практически не переехала к Дэвиду. С появлением женщины в квартире уже вымахавший кот всячески старался испортить ей жизнь, сваливая вещи на пол, засыпая на ее одежде и оставляя свою шерсть, а порой нагло ложился посередине между ними на кровати. Стэнли не придавал этому внимания, пока утром не заметил испорченные мелкими зубами туфли и недоброй взгляд Уир, заставивший его подавиться кофе. Он-то тут причем? Тренировал специально кота на агрессивное поведение? Может сесть и поговорить с Цезарем как с живым человеком и сказать, что он плохой и так делать нельзя? И поэтому не сделал ничего, о чем горько расплатился.
Как и кошачья ревность для него не стало исключением и изобретательность в женской мести, к которой арт-директор был совершенно не готов. Практически переехавшая к нему женщина, которую он видел каждый день на работе, умело изворачивалась, чтобы он не смог и прикоснуться к ней. Уир в совершенстве изучила все уловки и отмазы и динамила его без меньшего третий день подряд, и ладно бы она это делала просто, так еще успевала провоцировать – взглядом, прикосновением, случайной фразой, одеждой, напоминая постоянно об условии и воспитательных методах.
- Между прочим, мне через две недели улетать, - англичанин наклонился и взял кота на руки, погладив по голове. – Могла бы и простить Цезаря и перестать от меня бегать.
- Мои туфли стоят до'роже, чем твой кот, - американка закатила глаза.
- Не слушай ее, ты бесценный, - еле сдерживая серьезное выражение достаточно громко зашептал Дэвид животному.
- И если ты не хочешь его воспитывать и потакаешь его поведению, будь доб'р обеспечить меня обувью, - скрестила руки на груди
- Кредитка в кармане пиджака, пин код от нее 1739, - без промедления ответил он. – Только, будь добра, оставь несколько пар для Амелии, не хочу, чтобы меня обвинили в излишнем потакании тебе и наплевательском отношении к подруге, - фыркнул, заметив ее внимательный взгляд. – Что?
- Я не могу, - после долгого молчания ответила женщина.
- Брось, мой кот испортил твои туфли, я с радостью возмещу и просто тебя порадую, - воспользовавшись моментом, Стэнли отпустил кота и перехватил по пути в коридор женщину, урвав легкий поцелуй. – С утра можем съездить в какой-нибудь царство магазинов, ты займешься своей женской территорией, а я своей, как раз хочу найти парочку новых рубашек.
Для него было вполне естественно не только разделить крышу над головой с Каролиной, но и все остальное, будь то домашний питомец, он все же надеялся, что скоро они поладят, или финансовые расходы. Может, он и не афишировал свое состояние, но вполне мог и не работать с момента рождения и до конца своих дней, прожигая состояние родителей где-нибудь на пляже и потягивая коктейль, совершая очередную покупку спортивной машины и выкидывая деньги на капризы своих любовниц. В действительности все надежно хранилось на банковском счете, к которому англичанин не собирался прибегать, и даже при переезде в Штаты начинал все сам, с небольшой квартиры с кое-какой экономии и без излишеств в выборе машины, это только с приходом Амелии к власти их журнал поднялся до небывалых высот, позволяя жить на широкую ногу. Ему нравилось работать, сам процесс отдачи и оплаты его труда, во что он действительно вкладывал свою душу, даже больше заботил конечный результат, поэтому от отказа Уир он небрежно отмахнулся, не желая и слушать. Туфли, бумажки, оплата – это все обыденные и естественные мелочи, а вот понаблюдать за ней и изучить ее вкус, чтобы потом самому делать неожиданный сюрпризы куда важнее, даже если он и приврал, что они пойдут каждый в свою сторону в торговом центре. И то, и то успеется.
- Так что прости кота, и давай снова жить в мире и гармонии, я, между прочим, соскучился, - на полном серьезе. – Как тебе такая сделка?

Отредактировано David Stanley (05.02.2017 20:21:38)

+2

4

Кто бы мог подумать, что авторитарный и не терпящий возражений Дэвид Стэнли будет баловать своего кота настолько, что тот станет главным в его квартире. Кто бы мог подумать, что куда более дипломатичная, когда ситуация не требует обратного, Каролина Уир решится перевоспитать чужое домашнее животное. Она сама и представить не могла, что будет жить у мужчины, что у этого мужчины будет невоспитанный кот, но и мириться с подобным положением вещей женщина не собиралась. В ее детстве отец, объясняя, как дрессировать щенка черного ретривера, объяснял ей необходимость воспитания животных и людей, а, главное, важность последовательности этого самого воспитания. Но донести эту мысль до мужчины, кот которого явно был против не только появления существа, которому хозяин уделяет внимания зачастую куда больше, чем его царственной персоне, но и наглой на его кошачий взгляд попытки изменить уклад в этом доме. Хозяин дома тоже перемены принимал с трудом, вынуждая Каролину действовать самостоятельно, в одиночестве и зачастую тайно. Так после очередных длинных царапин на женской руке на когтях кота появились силиконовые наконечники. Правда, стоило Каролине это немалой крови, но результатом женщина осталась довольна. Впрочем, грызть ее туфли коту это не мешало.
- Дэвид, я люблю тебя больше, чем туфли, - повторяла как мантру себе под нос женщина, когда осторожно клала в коробку погибшие смертью храбрых лодочки. Идеальные черные лодочки, которые подходили абсолютно подо все. На счастье самого Стэнли, мужчина не видел, с какой тоской в глазах и в каком трауре женщина выбрасывала очередные туфли, испорченные котом и не знал, как больно, когда в большинстве своем черствое сердце обливается кровью при виде блаженства на нахальной кошачьей морде, с которым мелкие зубы впиваются в каблук. Впрочем, в ее голове даже не возникало мысли о том, чтобы уехать из этого дома и вернуться в свою опустевшую, пропахшую пылью квартиру или поставить ультиматум, при котором останется либо она, либо серое чудовище. Планы Каролины были куда более изощренными. Она планировала приступить к их исполнению, когда Дэвид предложил отправиться по магазинам. С его кредиткой. Сама Каролина была воспитана в тех понятиях американской свободы и равноправия, планирования семейного бюджета и брачных контрактов, что поведение Дэвида по отношению к ней вводило ее в глубочайший ступор. Код от его кредитки теперь оказался выжжен в ее мозгу, но допустить одну только мысль о том, чтобы воспользоваться чужой картой, Уир просто-напросто не могла. Давно привыкшая к самостоятельности и автономности, она имела за плечами огромные кредиты, которые выплачивать ей предстояло еще не год и не два, но это были только ее кредиты, и умножаться они будут ее усилиями. С этой мыслью она жила уже больше десяти лет, когда Стэнли плотно обосновался в ее жизни и стал делать что-то, совершенно далекое от понимания среднестатистической американки. Так, одним утром она спустилась с ним на парковку и обнаружила там новенькую машину. Несколько мгновений полюбовавшись красавицей, женщина сообщила, что слегка завидует владельцу этой машины, чтобы через мгновение получить ключи.
Следующие недели прошли в бесполезных попытках вернуть машину Дэвиду или в салон, но ни одна из них не увенчалась успехом, а вскоре Уир и вовсе влюбилась в машину настолько, что разговоры о расставании с ней прошли сами собой.
Но кредитку Стэнли она не возьмет. Ни за что. А вот вместе с Дэвидом карточка вполне может присоединиться в походе по любимым бутикам.
- П'рогуляемся по Пятой авеню? - ее темные глаза даже загорелись от восторга. С тех пор, как Каролина Уир попала в редакцию модного журнала, уже прошли годы, но она слишком хорошо помнила, как медленно и с трудом научилась распознавать модные тенденции, помнила, как купила первую пару туфель и первую дизайнерскую блузку на Пятой авеню. Тогда от вселенский несправедливости у нее дрожали колени, а понимание того, зачем нужна дорогая одежда, приходило постепенно. Так же постепенно росла ее любовь к Пятой авеню и вот сейчас Уир полна почти детского восторга предвкушения этого особенного запаха дорогого парфюма в дорогом магазине.
Туфлями дело не ограничилось. Это, конечно, Каролина могла ожидать от себя, когда временами она спускала здесь больше своей месячной зарплаты, но не от Дэвида, который не давал ей шанса даже достать ее собственную карточку.
- Тебе нравится? - единственный вопрос, который она слышала от мужчины.
- Да. Нет! Дэвид! - еще пыталась сопротивляться, но катастрофически проигрывала эту битву. Там, на границе мира моды, когда она только училась ходить на шпильках, в ее голове появилась мечта найти мужчину со статусом в обществе и деньгами, чтобы окончательно остаться на той общественной ступени, куда забралась волею случая и огромным трудом, но сейчас кредитка Стэнли или его статус волновали Каролину действительно меньше всего.
- Теперь ты простила Цезаря? - устраивая армию пакетов на заднем сидении поинтересовался Дэвид.
- Я и не злилась на него. Я люблю его, люблю все его пятьдесят оттенков. Я люблю его, милого и нежного. Я люблю его, жесткого и властного господина, доминанта. Но я его еще воспитаю, - рассмеялась женщина, прикрывая ладонью правой руки еще не до конца зажившие следы попытки подружиться с животным на тыльной стороне ладони левой.

Отредактировано Caroline Stanley (17.02.2017 23:02:26)

+2

5

Ни один мужчина не потерпит конкуренции, когда речь заходит о любимой человеке. Нет, Дэвид ни на минуту не сомневался в Каролине, подумывая предложить ей переезд, чтобы она не металась изредка на две квартиры, вот только второй житель его квартиры был не в восторге. Откровенно не в восторге от того, что в доме появилась женщина, которая не просто смела гонять его величество Цезаря, но и настраивать мужчину на перевоспитание. До того, как англичанин помирился с Уир, в их доме состояли негласный свод порядков. Первым пунктом было, что кот есть главный, он может ползать, где ему вздумается, изредка драть мебель, ведь хозяин всегда все простит, отвлекать и кусать за ноги, чтобы с ним поиграли. Вторым, подача еду по первому требовательному «мяу» возле холодильника, чтобы вы знали, кошачьи засранцы прекрасно понимают, когда люди либо слишком расстроены, либо слишком заняты, и чтобы питомец не лез, лучше дать ему еды. Третьим, огрызаться на всех, кто ему не нравится, в принципе, понятие «гость» было безумно редким и практически не тревожило чувство прекрасного Цезаря. Вообще, он вел себя так, как и подобало его имени, поэтому для него огромным стрессом было нахождение непонятного субъекта в родных стенах, что еще и постоянно цеплялось к его хозяину. И его совершенно не заботило, что сам он смесь британской и американской крови, себя он считал самым величественным созданием, избалованным с легкой руки Стэнли. Арт-директор не предпринимал ни единой попытки подружить их, потому что американка сразу дала отворот-поворот и попросила не вмешиваться, что-то упомянув о собаках, дрессировке и ее прошлом.
- … но я его еще воспитаю.
- А я даже проникся твоими странными словами, но мой мозг перефразировал все в более нормальный язык, что вы стали терпимее дрг к другу, - заметил он, кинув взгляд на заднее сиденье. – За это ты должна любить и обожать его, и речь не о том, насколько ты опустошила мою кредитку, а о том, что довольно жестоко таскать меня по магазинам, когда я ни в чем не виноват, - он перехватил ее руку, замечая следы когтей и коснулся места ранения губами. – Не понимаю, что на него нашло.
С момента их перемирия, точнее ультиматума женщины, не оставившей ему и шанса, чтобы вариться в собственной вине, когда он был уверен, что она попала в аварию из-за него, их отношения словно возобновились с той точки в сентябре, с которой стремительно оборвались. Постепенно в квартире появлялись ее вещи, что совершенно не мешало Дэвиду или как-то стесняло его, зато она перестала мотаться домой рано утром, чтобы переодеться и явиться на работу. А вот в редакции приходилось быть еще более осторожными. Если ранее он был ослеплен эмоциями и вел себя так, словно ему нечего было терять, то теперь приходилось быть осторожными и не пустить слухи о служебном романе, что приведет к тяжелым последствиям для них обоих.  Само его возвращение, как и попытка уволиться, потрепало немало нервов Джейкобу, и скандал основанный на отношениях вряд ли удалось замять так же незаметно.
- Или, впрочем, это напоминает мне… – он задумался, стоя в пробке. – … ревность, - сдался Дэвид и произнёс это слово. – Ада мне принесла его совсем крохой, не уверен даже, что он видел родную мать, а я навел справки, что первые месяцы им важно быть рядом с ней. Может быть, поэтому он так сильно привязан ко мне и видит в тебе угрозу, - пожал плечами и неожиданно рассмеялся. - Первая любовь творит чудеса. Совсем не похоже на то что пишут в книгах или показывают в кино! А ты, ведьма коварная, уводишь меня и заставляешь уделять большую часть внимания себе, а заодно, подумываю предложить тебе полностью переехать, - он не делал это напрямую, используя гипотезу. – Что бы ты на это сказала?
- Что и так уже живу у тебя, но после такого п'редложения п'рогнать меня не получится. Ты уве'рен, что готов к таким глобальным пе'ременам? – в отличие от него Уир не руководствовалась гипотезами, и за прямолинейность он ее обожал.
- В смысле живешь? Я бы не стал заводить разговор на эту тему, если бы не был уверен, - искоса посмотрел на нее.
Дэвид мысленно представил свою квартиру, но не мог припомнить, чтобы там появилось так много женских вещей, что это означало бы переезд. Да, он освободил шкафчики в ванной, половину шкафа, но и… все.
- Я купила фен, вся моя косметика в ванной, а часть одежды в твоем шкафу. А еще я не была дома почти месяц...
Месяц. Удивительно, что он так легко привык к постоянному присутствию Каролины рядом, что и не заметил, как они уже практически живут вместе без всяких предложений и условностей.
- Тогда, я рад это слышать вдвойне, - улыбается. – Добро пожаловать в новый дом, Уир, и пощади Цезаря.
Причины плохого настроения питомца были понятны, наверняка, он не хочет мириться, что теперь американка будет жить на всех основаниях и со всеми привилегиями. Никто не любит перемены, ни одно живое существо, чтобы оно там не говорило. Перемены – это всегда изменения привычного устоя, к которому человек привыкает месяцами, годами, и не собирается мериться, что в какой-то момент мир переворачивается с ног на голову. Говорят, что нужно три дня, чтобы приспособиться, его знакомый психотерапевт рассмеялся, когда впервые услышал из его уст эту фразу, и развеял эти глупости в мгновение ока, ведь все зависит только от самого человека, хочет или не хочет, готов или нет, и никакая псевдофилософия тут не помощник.

Его Величество Цезарь

http://murkote.com/wp-content/uploads/2015/06/tonkinese-cat-.jpg.pagespeed.ce.-Uo_gZvaCa.jpg

Отредактировано David Stanley (17.02.2017 10:17:55)

+2

6

На экране ноутбука - карта мира, по которой летит один-единственный рейс над Атлантическим океаном. Каролина делает ещё один глоток вина и завороженно смотрит на этот самолёт. Она пытается отвлечься, почитать журнал или одну из книг в шкафу Дэвида, но не может собраться. Она сдерживает тонкие пальцы, которые так и тянутся к монитору, чтобы погладить этот рисованный самолёт, в котором должен возвращаться Дэвид, ведь если думать логически это движение ей ничем не поможет, но руки сами тянутся к экрану, словно это прикосновение к дисплею заставит самолёт лететь быстрее или один-единственный по-настоящему важный пассажир почувствует ее тепло.

-...я не могу тебя даже взять за 'уку!
- Хватит! - его голос уже звенел от раздражения, но Каролина злилась не меньше.
- Я устал постоянно слышать о том, что тебе так важно показаться на людях, Каролина, словно только это тебя и волнует, пройти под руку с Дэвидом, мать его, Стэнли! Да что такого в этом особенного, ты можешь мне объяснить? Тебе нужно пристальное внимание и постоянные попытки влезать в нашу жизнь? Или тебе ещё нужны доказательства, что я с тобой на страницах газет? Ты либо мне не веришь, либо пытаешься что-то себе доказать!
Каролина задохнулась от возмущения. В ней смешалась кровь спокойных выходцев выходцев из стран Северной Европы, точнее уже не определить по затерявшимся на Новой Земле корням и горячая кровь с берегов Испании. И если в большинстве случаев Уир могла себя контролировать, то сейчас эта половина, веками согреваемая палящим солнцем закипала.
- П'росто п'ризнай, что тебе стыдно объявить, что не п'рошло и года, как ты заменил свою идеальную англичанку на ка'ртавую аме'риканку! Да ещё и коллегу. Какой позо'р! Что же о тебе подумают 'одители?! Что же скажут д'рузья?! - она не слышала и половины собственных слов, пропускала их мимо рассудка прямо к кончику языка, с которого слова летели как кинжалы.
- Признать что? Что я берегу тебя и забочусь о тебе? Как же с твоей стороны эгоистично, Уир, забыть о том, что было с моей семьёй, когда меня грызла эта английская тварь, а тебе словно нужно доказать, что ты забралась с самого низа и достигла не только вершины карьеры, но и отношений! - на мгновение вокруг них повисла гробовая тишина, но после ее взорвал звон сильнейшей пощёчины. Она резко развернулась и ушла в комнату, услышав за спиной звон стекла. Ей было плевать, что они не попрощаются. Ей было плевать, что они так и не попрощаются по-человечески, что она не обнимет его на дорогу, что не оставит на почти всегда  идеально-гладко выбритой щеке поцелуй, что не поправит воротник его рубашки и не поцелует на прощание. Эти слова она простить ему не сможет.


Она видела, что его самолет в Лондон задержали на полчаса, но ни через час, ни через два, ни через три после прилета не получила ни звонка, ни сообщения о том, что с Дэвидом все хорошо. Но сдаться первой ей не позволила банальная гордость. Обида вспыхнула с новой силой, словно он не мог ни на мгновение подумать о том, что на другом конце света о нем может кто-то волноваться, и это раздражало Каролину даже сильнее, чем все сказанное им. Наверное, в глубине сознания она понимала, что все было сказано сгоряча и вовсе не со зла но признать это даже мысленно, она не могла, а потому отбрасывала телефон, стоило ему оказаться в руках, а пальцам уже листать список вызовов до нужного номера, которому не нужно даже имени иметь — он отпечатался в памяти надолго.

На столе лежат в хаосе книги — каждую из них она пыталась начинать читать, но на этом все и заканчивалось — дочитать хотя бы до десятой не хватало терпения. Каролина вскакивала, бродила по кабинету, потом снова подходила к книжной полке и выбирала другую книгу. Пока из одной из них не выпал сложенный листок, что теперь лежал перед ней на столе, расплываясь строчками ровного, знакомого почерка в багровой капле вина.

Я цеплялся за тебя, как за тот единственный шанс, что вытащит меня из моей трясины.
Она снова переводит взгляд на самолет и понимает, что до его приземления еще очень много времени, а потому делает новый глоток вина, пытаясь сосредоточиться, но вместе этого перечитывает строчки снова и снова.
И теперь снова ничего нет.
Каролина вдруг поняла, как легко можно повторить этот трюк из-за банального непонимания и ждала Дэвида, пытаясь не заснуть, чтобы сказать ему одно-единственное слово «Прости».

Отредактировано Caroline Stanley (17.09.2017 20:51:16)

+2

7

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
You knew the game and played it, it kills to know that you have been defeated,
I see the wires pulling while you're breathing.
You knew you had a reason,
It killed you like diseases,
I can hear it in your voice while you're speaking... you can't be treated.

Дэвиду казалось, что Каролина будет с ним всегда.
В пресловутых брачных клятвах, когда звучат слова и в горе, и в радости, в богатстве и бедности, всегда хочется ухмыльнуться потому что существует лишь малый известный ему процент людей, что могут похвастаться выполнением данных обязательств перед друзьями, родственниками, священником, да самим Господом Богом. Он бы не спешил назвать это все абсурдом актеров на сцене, бездарных настолько, насколько же и известных, когда приходиться приклеивать улыбку ко рту и откровенно врать, как же замечательно они сыграли, поздравлять и желать успеха, счастья, здоровья и по стандарту дальше. Стэнли овладел искусством лицемерия в совершенстве, мог быть убедителен даже в том, во что сам не верил, он был фальшивым и совершенно не искренним, если того требовала ситуация или человек, но видеть этого не позволял никому, в особенности то, каким мог быть в своих собственных четырех стенах. Площади, где нет любопытных глаз, а гости столь редкое явление, что не заботился даже о большем количестве посуды, потому что не любит присутствие посторонних, несмотря на огромное количество знакомых, небольшое друзей, и собственных родителей. Выстроенная крепость была создана для отдыха, где мужчина мог не хвастаться своими аристократическими замашками, умением отстегивать саркастические замечания на уровне, недоступном никому, одеваться с иголочки и, не дай Бог, закинуть ноги на диван в обуви. Дэвид был чистоплотным, любил порядок, иногда позволял себе развалиться, устраивая в квартире бардак в разумных пределах. Разгрузочные дни, они так их называл, чтобы поддерживать форму настоящей скатины на работе, на приемах, да везде.
Созданный им образ высокомерного ублюдка с подвешенным языком, которому не нужны даже оскорбления, чтобы опустить собеседника, конкурента, собственного сотрудника или даже пройтись по тогда еще не любимой женщине, ничем не отличался от его обычного костюма, что он надевает каждый день на работу. Идеально сидящий, сшитый на заказ под его чётким руководством, представляющей собой особую броню, которую еще никому не удавалось сломить. Ладно, тут кривил душой, и готов был добавить, что до недавнего времени. Во всяком случае, где-то в глубине души, очень глубоко поначалу, он был рад, когда в доме стали появляться признаки женской руки в виде оставленной помады, рубашки, чтобы не бежать домой и переодеваться. Как внезапно появилась, нарушая привычный распорядок вещей, которому, даже в тайне от нее, он был счастлив, так же внезапно и исчезла. И такое родное и привычное ему одиночество стало худшим врагом, заставляя прятаться на работе, да даже в отелях, что были рядом от офиса Подиума, только бы не возвращаться в пустую квартиру, где, наверняка, наткнется на какую-нибудь безделушку, оставленную Каролиной. При каждом повороте блестящей длинной сережки, которую любил перебирать между пальцами, возвращение домой казалось наказанием, и он продолжал бежать. Без оглядки, без попытки наладить, все больше совершая ошибок, чтобы они как снежный ком, в конце концов, сбили его с ног и привели к тому, что у него снова ничего не получилось.
Вторая попытка построить нормальные отношения не увенчалась успехом, по крайней мере, сложно было назвать ее даже удачной, когда они не попрощались по-человечески, и Дэвид просто уехал, а Каролина не сказала ни слова после увесистой пощечины. Его щека горела до самого аэропорта и всю поездку, стоило лишь к ней притронуться и тотчас в голове раздавался характерный звук, а она словно наливалась красным, но далеко не от смущения. Он была разочарован тем, что летел в Лондон не потому, что вдруг возникла острая необходимость увидеться с семьей или решить насущные проблемы, касающиеся его принадлежности к аристократам, он летел с одной единственной целью – найти кольцо. Дэвид Стэнли, что вот уже дважды был на грани связать себя узами брака, сейчас решил, что в этот раз точно дойдет до финишной прямой, потому что отчетливо мог видеть себя и Каролину в будущем, что уже утратит возможность звать ее Уир. О, он бы нашел способ уговорить ее с помощью хитрости, подкупа, лести, да чего угодно, но одна мысль, что она возьмет его фамилию вызывала самую искреннюю улыбку на лице. Каролина Стэнли. Звучит же! Вот только сама она, кажется, хотела совсем не этого. Для Дэвида игры в прятки, стараясь не дать и малейшему слуху проскользнуть их отношениям, тем более после того, как их застукала Мэл, были делом чести. Неудачный, нелепый роман с Ребеккой научил его тому, что копаться в чей-то жизни, разгребая грязное белье, будут делать все, кому не лень, ведь чужая жизнь намного интереснее, чем собственная. Желание сберечь не себя, а любимую женщину, ее прошлое, ее тайны, почему-то наталкивалось вот на такие ситуации с пощечиной. Обида Уир была ему совершенна непонятна, хотя, как он считал, не настолько глуп и даже дальновиден с опытом в общении со слабой и прекрасной половиной человечества, чтобы разобраться, что к чему. Да, Стэнли косячил и очень сильно, особенно с Каролиной, и все же считал, что она понимает его лучше, даже порой лучше него самого.
Несмотря на это кольцо Дэвид купил, выбирая его придирчиво, заранее стащив одно из украшений упрямой американки, чтобы подогнать по размеру, знал ее стиль и вкусы, знал, что ей понравится, совершенно не понимая их расставание и почему не отказался от этой затеи. Любовь к этой женщине можно было определить в три слова – сводящая с ума. Она не просто заставляла его поступать так, как в жизни бы не сделал, она была губительна, лишала сна и покоя, рушила его карьеру, даже… скорее больше мешала, чем приносила удовольствие. Изменяя его поведение, с легкостью превращая в другого человека, отчего англичанин уже не раз ловил себя на мысли – а стоит ли этого того? Служебные романы обычно обречены на провал, вспыхнувшая страсть среди коллег быстро разрушалась о бытовые разногласия и знакомстве с человеком ближе вне работы, а если взять еще и то, что они толком не жили вместе нормально, не учились избегать острых углов друг с другом, то подобные «прощания» станут визитной карточкой их отношений, как хлопнувшая дверь того, кто уходит, и, может, однажды и не вернется. Эти сомнения перекрывались страхом, потерять ее, настолько сильным, что он уже несколько раз ловил себя на том, что звонит ей или набирает сообщение, потом сбрасывает и стирает, потому что слишком гордый, слишком испуганный и слишком влюбленный. Три причины всех проблем отношений между мужчиной и женщиной.
- Будьте добры, воды, - обратился к стюардессе и вновь откинулся в кресле.
Конечно, хотелось дико выпить, можно даже повторить несколько раз, но в аэропорту его ждала машина, а пьяным за руль не сядет, и уж тем более искушать судьбу не станет. Хватает ему и так непростых хитросплетений в нынешней жизни, когда даже работа кажется праздником. Каролина ведь так и не позвонила, и так же его сообщения были пусты, хоть и вошло у него в привычку вертеть в руке телефон и проверять наличие обновлений. Ничего. Большое и жирное ничего. Он не знал, чего боялся больше, того что вернется в пустую квартиру, или что она будет его ждать. В первом случае, на своей жизни можно ставить крест, влезать в шкуру подонка и до конца дней портить жизнь окружающим, особенно счастливым парочкам в отместку, или объясняться, почему такой болван и не звонил, говорить о тех чувствах, о которых привык не говорить и обжигался довольно часто. Наверное, лучше бы она ждала дома, дала ему очередной шанс, который он постарается оправдать и не оплошать, а еще лучше, чтобы молча обняла, когда от волос будет исходить знакомый запах шампуня, и вся она будет такая домашняя и родная, что все невеселые мысли, сомнения, останутся за порогом. Это видение поддерживало его всю короткую поездку, как и кольцо в кармане пиджака.
Ты скучала по мне?
Стэнли пытался вспомнить и не мог, когда Англия перестала быть для него родным домом, и этим место стали Штаты. Когда он только сюда переехал, тоска по дому была сильной, потому что привык видеть за окном те же улицы, знал лучшие кафе и рестораны в городе, у него были там знакомые, не друзья, всего лишь люди, с которыми мог приятно провести время. Единственным минусом было узнавание и не по его работе, а по статусу, положению, что он занимал в обществе. От того внезапный переезд казался глотком свежего воздуха, несмотря на существенные проблемы в виде путаницы в улицах, в незнакомых кругом людях, именам сотрудников и начальства, смог привыкнуть, даже втянуться в такие разительные перемены, и тоска по родному дому довольно быстро сошла на нет. Казалось, что здесь жизнь течет в более сумасшедшем ритме, больше возможностей и, главное, как можно дальше от семьи. Родителей он любил, наверное, даже уважал сильнее, но спорить с матушкой насчет его выбора профессии и семейного положения никакого терпения уже не хватало. Долгожданная свобода была дороже.
Машина ждала его на парковке, а очередная проверка сообщений показала все тоже – ничего. Дэвид надеялся, что у Каролины будет веский аргумент, когда он спросит, почему она не звонила, ведь у него был – это ощутимая пощечина несколько дней назад. Задумчиво проведя рукой по лицу, он достал коробочку с кольцом, рассматривая искусно выполненную работу. Или же просто им будет совсем не до этого, ведь она могла как согласиться, так и отказаться. А неизвестность была самым худшим, ведь всегда удобнее иметь какие-то ориентиры и уверенность в будущем, чем шагать в пропасть, именно это и предстояло Стэнли, ведь самому позвонить мешает гордость. Вернув заветное кольцо на место, он поворачивает ключ зажигания, выезжает с парковки и едет домой, переполненный не сомнениями в том, что хочет жениться только на одной единственной женщине, а волнением от ее ответа и присутствия в квартире. Конечно, есть же Цезарь, к которому американка привязалась и вряд ли бросит кота голодать одного в квартире, также она и могла забрать его с собой, и тогда это будет самым отвратительным сценарием из всех. Ни кота, ни любимой. Хуже и представить невозможно.
Дорогая домой занимала обычно минут сорок, с пробками часа полтора или больше, ему повезло, и интенсивность движения не была большой, отчего прикидывал, что еще до полуночи успеет войти в квартиру, перед этим собравшись с духом. Стоит ли позвонить и предупредить? Или же нет? Гнетущая тишина в машине не помогала, и он включил радио, чтобы найти частоту, где будет играть лишь музыка, чужие беседы или интервью отвлекали бы. И так, стоит ли взять трубку и набрать номер? Стэнли стучал пальцами по рулю, но потом не выдержал, одной рукой продолжая вести машину, а другой ища в кармане пиджака телефон. Уж лучше заранее знать, куда он едет, либо к себе, либо придется к ней, а для этого нужно знать местоположение одной упрямой, и не менее любимой, засранки. Резкий свет фар, как вспышка, заставил вскинуть голову и прищуриться в попытке что-то разглядеть, визг тормозов другой машины, в попытке уйти от столкновения, и секундная заминка, мешающая дать по тормозам, чтобы не врезаться в идиота, что подумал проскочить у него перед носом и срезать. Согласится или откажется? Всего два варианта? В судьбу Дэвида вмешался и третий, самый непредсказуемый и опасный – случайность.
Звуки, это единственное, от чего невозможно спрятаться и отключиться, когда руки вцепились в руль, в попытке удержать машину, что неслась на верное столкновение. Не видеть, гораздо проще, закрываешь глаза и словно исчезаешь из реального мира, и поэтому сначала Дэвид услышал жуткий скрежет, не видя самого столкновения от ярких фар, бьющих в глаза, потом почувствовал, как машину словно подкинуло, и пронесло по воздуху. Все предметы взмыли вверх, ударяясь в потолок, как и его телефон, что он держал несколько секунд назад в руке, прежде чем выронить и схватиться за руль, а потом глухой удар, заставляющий распахнуть глаза. Этого слишком мало, чтобы понять, что он рухнул в воду, что его машина снесла столб, оставив сильную вмятину на капоте, потому что его с такой силой кидает вперед, а вечная самоуверенность в не пристегивании ремня играет злую шутку, и сильный удар вырубает его как подкошенного, пока дорогая иномарка медленно и верно идет ко дну. Боль и понимание слились в одно мгновение, довольно мало, чтобы попытаться даже прочувствовать произошедшее и прийти в ужас, но вот звуки, что он слышал от силы секунд пять, будут мучить его всю оставшуюся жизнь, если доживет.
Если…
Каролина, ты будешь по мне скучать?

The wires got the best of him.
All that he invested in, goes
Straight to hell.

+3

8

Ночью кофе остывает гораздо быстрее, хотя минуты ожидания превращаются в часы и даже недели - секундная стрелка дрожит в предсмертной агонии на циферблате, еле различимом в сумраке кухни, а потом все же делает очередной шаг.
Его самолёт приземлился уже час назад.
Ноготь нервно бьёт по столешнице, а в голове крутятся самые разные мысли. Неужели Дэвид решился остаться в Лондоне больше, чем обещал?
Или, может быть, их ссора заставила его поехать в отель, чтобы переночевать там и не видеться с ней?
Может быть, он решил, что пора заканчивать эти отношения...
Может быть...
Каждый следующий вариант был хуже предыдущего и заставлял воображение проигрывать в памяти картинки одна ужаснее другой, но в самых страшных было только то, что единственный мужчина, которого она полюбила настолько, что готова была сменить свою поверхностно-идеальную жизнь в одиночестве на уют совместной жизни, единственный мужчина, с которым она решилась строить отношения, единственный, за которого боролась с ним же, решил ее оставить.
Полтора часа.
"Где ты?" - не выдерживает Каролина и пишет первое сообщение за многочасовое молчание на знакомый номер. И не получает ответа. Ни через минуту, ни через две, ни через десять.
"Твою мать, Стэнли, ты можешь просто мне ответить?" - улетает вслед за первым второе, но только тишина служит ей ответом.
Не будь телефон ее единственной связью с миром, она бы разбила его об стену не задумываясь. Она сжимает бездушный пластик и стучит его углом по столу, потом закусывает губу, потом - угол телефона и все же решает набрать знакомый номер, но безжалостный женский голос говорит, что телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети.
Раз за разом.
Она не считает отправленные звонки, просто звонит в отчаянии и не может дозвониться раз за разом. Паника все ближе подбирается к горлу, затягивает на шее удавку и не позволяет вздохнуть.
"Где ты?" Повторяет вопрос между десятым и двадцатым звонком.
"Ответь мне, пожалуйста" - ближе к тридцатому.
"Я больше никогда не скажу тебе плохого слова" - после пятидесятого.
"Прости меня" - около семидесятого звонка, когда уже выучила до мельчайшей интонации голос, что говорит о недоступности абонента, пока не упала без сил на диван, сделав миллион шагов по периметру замкнутого пространства.
Страх превращается в липкую тошноту, скручивает желудок до боли и заставляет согнуться, свернуться калачиком на углу дивана не позволяя даже коту подобраться к ней, коснуться оголенного нерва, в который Каролина сейчас превратилась, бесконечно прокручивая в голове сценарии того, как ее мужчина больше никогда ей не ответит, потому что сменил номер и никогда не вернется в свою квартиру.
Телефон завибрировал в руке, заставляя вздрогнуть и мгновенно ответить, даже не взглянув на экран.
- Дэвид? - ее голос был полон надежды и нескрываемого облегчения, на губах появилась почти счастливая улыбка, пока она не исчезла вместе с каждым словом, что говорили ей из трубки.
Авария. Больница. Кома. Каждое слово забивали ржавым гвоздем прямо в сердце. Телефон выскользнул из рук, еще что-то рассказывая мгновения полета и после приземления, грохот которого Каролина просто не слышала. Она была в вакууме и не могла сказать слово или пошевелиться. Произошедшее не могло уложиться в привычное представление о реальности, не помешалась ни на одну полочку ее разумного мира. Понимание приходило слишком медленно, болезненно, кислотой уничтожая все внутренности.
Она смутно помнила, как надевала первые попавшиеся вещи, что нашла в шкафу, как трижды чуть не упала с высоких каблуков, пока надевала туфли, совсем не помнила, как добралась до больницы, не помнила, что говорила медсестрам в просьбах пустить ее в палату, пока незаметно переодевала кольцо со среднего пальца на безымянный для достоверности истории, но получала уверенный отказ раз за разом, а потому ей оставалось только бесконечно сидеть в коридоре больницы в ожидании новостей из операционной.
But you're lying there
In this hospital bed
Won't you open you eyes
And let's talk once again

- П'ривет, милый, - спустя много часов она смотрела в его спокойное лицо, оплетенное трубками для дыхания, и не могла поверить, в происходящее, все пыталась проснуться, впиваясь длинными ногтями в кожу на руке, оставляя алые следы на коже, но проснуться она так и не смогла. Она осторожно коснулась его лба, чтобы убрать кудрявую прядь с бледного лба.
- В'рачи гово'рят, что ты меня слышишь, - она запнулась, не в состоянии говорить дальше срывающимся голосом от пересохшего горла и присела на стул рядом с его койкой, осторожно поправляя одеяло, которым он был укрыт, а потом кончиками пальцев касаясь его руки, не решаясь на большее и боясь не почувствовать знакомого, родного тепла.
- Я так виновата пе'ред тобой, - смотря в лицо, на котором не было ни единой эмоции, только спокойствие искусственного сна, а оттого чужое, несмотря на знакомые любимые черты.
- Я никогда себе не п'рощу, что не позвонила сказать, как люблю тебя, - еще одно почти невесомое прикосновение тонких пальцев к его руке, лишь на мгновение, чтобы не потревожить капельницы, а потом она совсем не женственно стирает серые от туши слезы рукавом блузки, уже не заботясь о том, как будет выглядеть при этом сама. Каролина бы все отдала лишь за то, чтобы быть уверенной, что Дэвид знает о том, что она его любит.
Не оставляй меня, прошу...

Отредактировано Caroline Stanley (15.10.2017 12:51:27)

+2

9

- И что там? Есть что-то?..
Этот вопрос можно услышать, когда обращаются к людям, что вышли из комы, или к тем, кто якобы вернулся с того света, всех волнует лишь одно: если что-то после смерти. Потому что ни один не хочет верить в непроглядную тьму, в которой правит абсолютное ничего. Ни единого просвета, ни единой преграды, можно ходить часами, месяцами, годами, и все равно будут пустота, тишина, темнота. Так говорили о загробном мире, по крайней мере, в этом веке это было наиболее распространённое представление, а что будет после смерти.
Это так странно.
Вот ты живешь, дышишь, совершаешь ошибки, влюбляешься, ты что-то делаешь, мечтаешь и воплощаешь это в жизнь, а потом в какой-то момент все отключается и не остается ничего, что когда-то было человеком, кроме его тела, как бесполезного куска мяса. Словно и не жил. Да, конечно, после остаются дети, внуки, ы даешь новую жизнь, продолжая свой род, а сам превращаешься лишь в отголоски на фотографиях и воспоминаниях близких людей. Это пусто. Деревянная коробка, в которой будет его тело медленно, но верно, разлагаться, и кто-то будет приходить на его могилу, чтобы вспомнить, оплакать, принести цветы, но ведь… ему же будет абсолютно все равно. Как он сможет почувствовать запах? Прикоснуться к ним? Увидеть? Тут же только одна проклятая темнота, из которой нет спасения.

Я хочу вернуться.
Я хочу увидеть…
- В'рачи гово'рят, что ты меня слышишь…
Кто ты? Твой голос… Такой хриплый и надломанный, словно ты очень сильно страдаешь. Что-то случилось? Почему ты не говоришь мне? Поговори со мной… Не уходи.
Мне так одиноко.
- Я так виновата пе'ред тобой…
Глупости.
Ты так спасаешь меня.
Сейчас я слышу только твой голос, мое спасение, чтобы не сойти с ума, моя маячок в непроглядной тьме, такой слабой, но такой полный надежды. Я так устал метать здесь, ходить кругами, по диагонали, по кругу, бежать, ползти, тупо лежать, пытаться закричать и не услышать себя, а я драл глотку изо всех сил, что мог бы с легкостью охрипнуть.
Помоги мне.
Молю.
- Я никогда себе не п'рощу, что не позвонила сказать, как люблю тебя…
Я же тебя знаю, да? Точно знаю. Нельзя любить кого-то просто так, такие слова уже давно обесценились в современном мире, но оставались еще те отчаянные, для них это не было пустым звуком.
Для меня нет.
И для тебя.
Я слышу, как дрожит твой голос, буквально могу увидеть, как по щекам бегут слезы, ведь мой проводник становится все более отчетливым, светлым, он совсем рядом, и я тяну к нему руку…
К тебе.
Вытащи меня.

… ее.

Ярко.
Так ярко, что ему режет глаза, хотя на улице стоит ночь, а свет в палате давно выключен, лишь редкие просветы из коридора больницы прорываются через жалюзи. Дэвид жмуриться сильнее, но одна мысль о том, чтобы вновь вернуться в объятия темноты, наводит на него чистейший ужас, и он распахнул глаза, как ему казалось резко, а на деле лишь медленно приоткрыл. Его тело все еще в полудреме, медленно скидывая оковы сна, пытается вновь вспомнить, что значит двигаться и жить. Боли о не чувствует, ее заменяют лекарство, что поддерживали в нем жизнь все это время. А ведь он даже не представляет, что прошло уже четыре недели, что попал сюда из-за страшной аварии, и на нем живого места, считай, не было, а любимая машина… ее просто отдали на металлолом. Все жуткие события казались нереальными и далекими, и не пытались даже подать сигналы мозгу. Сейчас главное было лишь то, что он очнулся. В палате Стэнли стояли цветы, несколько букетов в вазах, чей запах смешивался и казался приторно садким, но он мог чувствовать их, мог видеть расплывчатые пятна, что становились все четче, даже шарики с буквами, но пока не мог прочитать их. Он слышал, как тикают часы в палате, чье-то дыхание рядом, а потом уже почувствовал, что его правую руку сжимают.
Видеть, чувствовать, слышать – он все это снова мог!
А все благодаря ей. Каролине Уир. Единственный женщины, что говорила с ним, эта картавость, которую он находил сексуальной, игривой, сходил сума по ее легкому и приятному рычанию, изгоняя давний комплекс из женщины, был присущ только ей. И это прикосновение, макушку, что упиралась ему в локоть со спутанными волосами, в свитере, что был уже давно смят, и с ежедневником, который стащила у него, сказав, что он ей подходит больше. Она сидела в кресле, в неудобной позе, спала так, что наверняка у нее будет болеть шея, но был здесь и держала его за руку, не отпуская в непроглядную тьму. Не позволяя уйти, ведь там не будет ее. А без Каролины ничего не имело смысл. Даже работа, которой он жил раньше и только ей, как-то перестала казаться ему важной, когда он был в разладе, он был готов бросить даже ее, да все, что угодно, потому что влюбился как мальчишка, впервые так сильно, что сходил с ума, совершал глупости, расходился и сходился с ней – сильнейшее эмоциональное потрясание, что не давало покоя, которое иногда хочется вырвать с корнем, чтобы перестать так сильно реагировать на нее, но не можешь, и признаешься сам себе, что не хочешь, потому что она – это лучшее, что было в его жизни.
И он вернулся, потому что она звала его.
Здесь есть она.
Они.
Будущее.
- Каро… ли… на…

+1

10

- Доб'рое утро, - она старается улыбаться Дэвиду, который все лежит неподвижно и не приходит в себя. Она слышит его ровное сердцебиение — его ритму подражает огромный, неповоротливый аппарат рядом с койкой. С момента аварии прошла всего пара дней и в воздухе еще витают обнадеживающие слова врачей: все будет хорошо, он скоро придет в себя и быстро пойдет на поправку. Она даже не подозревала тогда, сколько в них будет лжи. Но тогда, спустя двое суток после его операций, которых было слишком много для нее одной, каждую проводившей в одиночестве коридора и медленно сходящей от этого с ума, ей действительно была нужна эта ложь, пусть она даже заставляла Каролину сидеть сутками около его койки и ждать, когда же он, наконец, откроет глаза... Но Стэнли все спит и не приходит в себя. Она наизусть знает количество шагов последнего коридора, в котором можно быть посторонним около операционной, места, полного сбывшихся и несбывшихся надежд. Здесь она провела много часов, до изломанных пальцев дожидаясь, когда к ней выйдет врач и в то же время боясь, что он выйдет с опущенной головой и скажет: «Не смогли».

- Мы сегодня отп'равили номе'р в печать, п'редставляешь? - уже две недели он лежит так, неподвижно, только щетина выросла. Каролина знала, что Дэвиду не нравится быть неопрятным, а потому она осторожно бреет его сама, чтобы он был идеальным, когда он придет в себя. Она работала удаленно и часто решала многие вопросы дистанционно, но в последние дни ей все же приходилось возвращаться в офис и делать все возможное, чтобы выпуск сдали в печать без проблем.
- Без тебя твои совсем 'аспоясались, - она полотенцем стирает излишек пены для бритья с его щек, улыбается, вглядываясь в родные черты лица и снова поправляет непослушную кудряшку, что так и норовит упасть ему на лоб.

Каролина Л. Уир всегда ценила свое время. Каждая потраченная впустую минута была для нее худшим наказанием, она всю жизнь ненавидела бездействие и людей, которые тратят ее время, а сейчас у нее было только время. Время, которое она проводила с ним с неохотой отлучаясь в туалет или домой, чтобы принять душ и переодеться. Она ночевала в палате, но каждый час вне ее был ужасным — ей все казалось, что он придет в себя пока ее не будет, и тогда... Она не знала, что случится тогда, но была уверена, что произойдет что-то ужасное, поэтому она пила отвратительный, прогорклый кофе из автомата в коридоре и не смыкала глаз, все дожидаясь, когда Дэвид проснется.

Новый номер хрустит отпечатанными страницами под пальцами, пахнет так знакомо — свежей типографской краской, что разбавляет этот опротивевший, отвратительный запах лекарств, от которых женщину уже давно стало мутить. Каролина листает его, читая статьи вслух, ведь их окончательный вариант Дэвид так и не видел. Она смотрит на фотографии, которые они отбирали вместе и захлапывает журнал, чтобы сделать несколько глубоких вдохов. Она хочет выбросить журнал, но снова открывает его и начинает читать, поскольку Дэвид должен знать, какую статью взяли на этот разворот в итоге, и лишь потом стряхивает рукавом слезу, что оставляет на щеке темную полоску смазавшейся туши.

К середине третьей недели женщина не узнает бледное, осунувшееся лицо в отражении зеркала. Она чудом замазывает синяки под глазами и прячет провалившиеся щеки лишь магией теней и света в макияже, которыми научилась владеть уже в совершенстве, но все реже встречается с людьми. Ее мир замыкается в стенах больничной палаты, где с каждым днем она плачет все чаще, не в силах поверить, что он может просто так и не прийти в себя.
- Вернись ко мне, п'рошу, - шепчет все чаще рядом с ним, гладя темные волосы, осторожно касается его виска поцелуем, прежде, чем вернуться на неудобное кресло, форму которого давно приняла ее спина, и чутко задремать.

- Каро… ли… на… - она часто слышала его голос во сне и просыпалась, бросаясь к больничной койке, но видела лишь спокойную безмятежность его лица. Она проснулась и сейчас, подорвавшись мгновенно и бросившись к мужчине. И увидела открытые глаза.
- Дэвид! - тонкие, растаявшие пальцы сжали его руку чуть сильнее. Горячие слезы брызнули на щеки, но в этот раз это были слезы  счастья, что мгновенно стало распирать ее изнутри, согревать лучше горячего чая или крепкого алкоголя. Такого простого, такого невероятного, такого нужного. Он жив. Он пришел в себя. С ним все будет хорошо — это единственное, что на поверку оказалось действительно нужным: и карьера, и дом, и даже кредиты вдруг померкли при одном только понимании, что с Дэвидом что-то может случиться...

+1


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » breathe in and breathe out ‡флеш