http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 6 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель

Алесса · Маргарет

На Манхэттене: август 2017 года.

Температура от +27°C до +30°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Трезвости нет оправданий! ‡флеш


Трезвости нет оправданий! ‡флеш

Сообщений 1 страница 30 из 40

1

http://funkyimg.com/i/2o7WR.png
Время и дата: 24 декабря 2014 года, среда
Декорации: квартира доктора Сфорца по 750 11th Ave New York, NY
Герои: Medea Sforca в роли голой Медеи Сфорца & Mad Burke в роли нахального грабителя
Краткий сюжет: Ну, а о чем вы думали, снимая не самую престижную жилплощадь в не самом престижном районе самого престижного города?.. Что вам позволят спокойно побыть наедине с собой и окунуться в бездонные воды тлена? Как бы не так. В конце концов, в одиночку пьют только алкоголики. А мы ведь не алкоголики, верно?.. М?.. Медея? *вздох* Готова.

Отредактировано Mad Burke (31.01.2017 20:32:28)

+2

2

Примерная визуализация

http://funkyimg.com/i/2kK3m.jpg

Дело верняк - убеждал Леший, наводя их на эту злополучную квартирку. Хозяева съехали на острова, сигналкой не озаботились и даже ключ оставили подслеповатой соседке поливать цветы в их отсутствие. Стоя на карнизе восьмого этажа многоквартирного дома непопулярного райончика с сумкой ноутбука в зубах Мэдок придерживался на этот счет диаметрально противоположного мнения. Выпустить же из пасти свой единственный трофей для большей динамичности мужчина счел бы непростительной слабостью, тогда как стоило хоть как-то окупить подобные неприятности, звуки которых до сих пор доносились до его ушей. Избежать облавы ему удалось исключительно чудом, когда он отошел в толкан отлить - его присутствия попросту не заметили, а после - Мэд пробрался к балкону и ушел по выступу здания в сторону, на чистом адреналине лихо обогнув угол дома и оказавшись вне видимости копов. Искушать же судьбу и дожидаться, покуда его заметят снизу, Берк не рисковал, а поэтому пытался уже второе заколоченное окно выбраться хоть куда-нибудь и через что-нибудь. Ну и, в конце концов, должен же у него был остаться какой-нибудь рождественский подарок?.. Нет, то есть, он, безусловно, позже сдаст его в скупку и получит свою черную сотню, а то и две, но то, что он сейчас потерял пару своих неплохих товарищей - стоило в качестве компенсации вынести хотя бы ноут.
Да что за нахер?.. Очередные доски, глядящие ему в лицо из темного стекла окна, навевали уже легкую хандру и мысли о том, что в этой коробке вообще больше не было жилых помещений, а, может, она и вовсе предназначалась для таких легковерных идиотов как они. Лешему нос в череп вдавлю... Успокаивающе пообещал себе мужчина, когда наконец обнаружил долгожданную пожарную лестницу, ну и квартирку за следующим окном. Отлично. Конечно, было бы куда скорее просто-напросто спуститься вниз по ступеням и дать деру, покуда легавые не опомнились, но сделали они это гораздо раньше - патрульная тачка стояла аккурат под тенью ботинок Берка, который разве что - передохнул на металлической конструкции, секундно обдумав, что ему теперь нахер делать. Идея, если и была довольно экстравагантная, то другой он попросту не имел. Как вскрываются рамы подобной модели было ему известно еще со времен школьной скамьи, едва ли не с уроков трудов, если они, к тому же, и не были его ровесниками, а потому Мэд ловко и с душераздирающим дребезгом поднял фрамугу, поскорее спрыгивая с подоконника на пол и стараясь самому не вякнуть чего матерного характера от того пронзительного вскрика, который заставил его лишний раз вздрогнуть и наконец обнаружить, что в пустующую до этого комнату некстати вошла полуголая хозяюшка, деловито протирающая до этого волосы, а от того - не сразу заметившая незваных гостей. Ну как, полуголая... На тот случай, если считать шмотками черную нитку кружева на угловатых бедрах молодой девчонки. Мэдок тут же избавился от своей добычи, сбросив ее на пол и двинулся на девку, остановившись в паре шагов, не покушаясь, конечно, а только для того, чтобы производить поменьше подозрительного шума:
- Ты че орешь? - со справедливым укором вполголоса бросил он незнакомке, после чего вернулся к фрамуге, воровато выглядывая наружу и хорошенько запирая окно, чтобы этим маршрутом его тоже никто не достал. - Я тут короче... - задумчиво начал мужчина, не сводя взгляда с трофея и не дожидаясь пока у него потребуют объяснений. - Там копы, в общем, - пришел он к глубокомысленному выводу, утвердительно кивнув наскоро приводящей себя в порядок девчонке, отгородившейся от него дверцей шкафа и, к ее чести, напуганной, отнюдь, не выглядевшей - скорее, очевидно раздраженной. - Я тут останусь, окей? - с необычайным тактом продолжил Берк, как будто позволения и не спрашивая, а разрешив самому себе. - Я тебе ничего не сделаю. Я свалю как только они скроются, - буркнул он вдобавок, чтобы уже точно заручиться поддержкой незнакомки.
Не дождавшись приглашения располагаться в обстановке, Мэд плюхнулся на кровать, вынимая пачку из кармана и молча протягивая ее барышне - в конце концов, он же должен поухаживать за дамой, в хату которой ввалился без спроса, а заодно изучил россыпь родинок по поджарому телу. Конечно, закуривая в ожидании невесть чего, мужчина подозревал, что просто так ему из этой передряги не выбраться, побегать еще ой-как придется, но, во всяком случае, у него оставались пару мгновений краткой передышки на все про все и обмозговывание дальнейшего плана действий. Слинять и схорониться. Но вот раздавшийся через некоторое время звонок в дверь и настойчивая просьба копов впустить их в помещение, поскольку те слышали неясные крики с этой жилплощади, вынудили Мэдока хищно подорваться, моментом распахивая бабочку и выжидающе глядя на все еще толком не определившуюся хозяйку, но как будто бы не спешившую сдавать его офицерам - разве только, это был ее хитро-коварный план, подразнить взломщика, прежде чем натравить на него легавых. Но как же?.. Он ведь предложил ей покурить, в конце концов... Да и не ее он грабил. Но вот после ее красноречивейшего кивка в сторону шкафа, Мэд едва облегченно не выдохнул - с этой стороной проблем у него точно не будет. Стремительным движением запихнув ноут под кровать и оказавшись самому за стенкой гаргары шкафа, неплотно прилегающего к углу комнаты, мужчина притих с таким азартом, что девка уже могла решить, будто ее новый знакомый удрал из ее жизни по тому же маршруту, с которым и возник. Если не считать, конечно, натужного скрипа шестеренок в его башке, перебирающей между делом методы смертоубийства таких крысенышей, которым оказался Леший - по его инициативе их накрыли или с его вынужденной помощью, не имело значения. Переломать ему пальцы на руках и отбить почки было для Берка практически делом чести. Сучара черножопый. Никогда еще Мэдок не подозревал за собой каких бы то ни было проявлений расизма, но именно в этот момент он прям прочувствовал боль всего бледнолицего американского народа. Ну что ты там телишься?.. А уже этот биосигнал был послан в сторону замешкавшейся хозяйки, все еще никак не отбрехавшейся от понабежавших по ее душу горе-спасателей, как будто совсем и не догадывавшихся, от чего как правило девки по домам орут.
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

Отредактировано Mad Burke (12.08.2017 22:01:53)

+2

3

«Иди домой» - говорили ей, выталкивая в спину за двери гостеприимного морга и она даже не расстроилась, взмахнув на прощание рукой, пожелав счастливо оставаться и не сильно увлекаться срочным разбором картотеки, среди полок которой еще с утра приметила притыренный пакет с утрамбованным по пластиковым контейнерам праздничным столом, рассчитанным исключительно на дежурившую в эту ночь смену, и никак не на припозднившихся коллег, у которых по воле случая и странной любви начальства в Сочельник и еще на два вечера после были проставлены выходные. Медея расстроилась? Нет. Обрадовалась? Тоже нет. Она едва ли вообще предавала этому празднику хоть какое-то значения, будучи не особо знакомой с ним еще и в пору беззаботной юности, а оттого и не приобретшего в ее сердце любви. Напротив, после событий трехлетней давности Сфорца приобрела привычку и вовсе избегать общественных мест, включающих в себя магазины, бары, рестораны, где существовала хоть малая толика вероятности оказаться в толпе людей, сведенных с ума предпраздничной суматохой. Подарками для близких друзей она запасалась заранее, благо все ее знакомые не были против получить в качестве презента перевязанную алой лентой бутылку, содержимое которой различалось лишь от характера получавшего ее человека. Так Хаммел к примеру могла рассчитывать на ежегодный ликер, а Кит находил под дверью пак с пивом, который Медея всегда ленилась поднимать на этаж выше. Да и зачем? Себя она тоже без подарка не оставляла, иногда даже двух, а в этот день, подрассчитав количество свободных дней, не занятых никакими запланированными походами, гордо перла пока еще тяжелую стеклотару на свой такой близкий и такой далекий восьмой.
Настроение было точно таким, каким бывает у человека после тяжелого трудового дня, предвкушающего долгие часы блаженства в кровати из которой человек согласен был выбраться только по экстренной нужде, к примеру, чтобы сменить флешку в телевизоре или взять новую книгу с полки. Правда на подходе к дому, какая-то обшарпанного вида компания, рисковала это настроение испортить, столкнувшись с Медеей плечом к плечу, отчего та неловко пошатнулась и едва не расколотила собственный подарок о высокий бордюр. Парни же ее казалось и не заметили, свернув ко второму подъезду и скрывшись за отсутствующей на петлях дверью. У кого-то намечается вечеринка? Надеюсь, в этот раз обойдется без полиции… На этой мысли воспоминания о встрече стерлись из головы и сменились планированием предстоящего вечера.
К счастью или к сожалению, компанию в виде соседа пришлось из планов вычеркнуть, судя по припыленному подарку у двери, тот до сих пор не вернулся из своей командировки. Отца, а вот это было уже несомненно к счастью, не должно было быть дома еще как минимум всю ближайшую неделю, пусть и встречались они как правило случайно, в гостиной, и крайне редко, на природном уровне и без всяких договоренностей синхронизируя свои графики, так, чтобы и вовсе исключить подобные встречи. Это означало только то, что можно было никуда не торопиться.
Не спеша разбирать покупки, Медея водрузила пакет с ними на кухонный стол и, сбросив рядом пальто, прошествовала в ванную, где и провела в неге и блаженстве добрых полчаса, пока разверещавшаяся под окнами сирена полицейской тачки не прервала ее спокойный сон в изрядно остывшей воде. А, вот и празднику конец. Как-то быстро они в этот раз. Будь она законопослушной и радетельной гражданкой, то непременно бы высунула любопытный нос в окно, чтобы воочию увидеть причину переполоха, но если первый пункт еще был к ней более-менее применим, то второй отсутствовал вовсе, а потому сделав напор в душе посильнее девушка принялась смывать с себя пену, приводить в порядок волосы, ну и дальше наслаждаться жизнью, пока не покинула, наконец, гостеприимную ванную комнату и не огласила комнату резким вскриком, эхом раскатившимся по пустующей гостиной.
- Ты кто такой, какого хрена?! – Голос ее ощутимо дрогнул, ну а еще бы ему не дрогнуть, когда в абсолютно пустой квартире появляется гость совершенно нежданный и незнакомый. Да еще при этом распахивает окно, запуская в комнату морозный и совсем не майский ветер, заставляя хозяйку квартиры покрыться предательскими мурашками. Да что за хуйня, почему ко мне то сразу, других квартир чтоли мало?! Что у меня брать то?!
Не особо веря в свою защищенность и уверения парня, что ей ничего не сделают, Медея скрылась в распахнутых дверцах шкафа, чтобы если уж умирать, то хотя бы в халате… К сожалению, поступить как заправский герой боевика и вытащить из коллекции нижнего белья дробовик, защищая свою территорию от посягательств незнакомых и неприглашенных гостей, она не могла. Ну не держала Сфорца в своей квартире оружия, кроме обычных столовых приборов и затерявшегося среди них скальпеля. А пора бы завести.
- Что ты вообще тут делаешь? – воинственно подпоясавшись, патолог зарылась руками в волосы встряхивая их и не желая верить до конца, что ее полные надежд выходные сбросились с той самой пожарной лестницы с которой выпорхнуло это лохматое чудо, протягивающее ей пачку сигарет. Отказываться Медея не стала, вот еще. Нужно же было хоть как-то дрожь в руках унять, да и потом это ее дом, может и сигареты ее были, сумка то на кровати валяется – берите, пожалуйста. Хотя в целом видели экземпляры и хуже. Этот даже держался вполне прилично, сидел так, будто к знакомой девчонке чаю попить зашел, только родителям на глаза попадаться не хочет, курил спокойно, вещи барыжьим взглядом не осматривал, намечая где что плохо лежит. Потому как не лежало ничего, кроме старого ноута на столе. Да сумка на кровати, продукты на столе и рояль в гостиной, но такую гробину захочешь – не утащишь. И вроде бы на пару секунд в спальне воцарилась нервно-напряженная идиллия, где и гость ждет не дождется, чтобы свалить, и гостеприимная хозяйка нервно отстукивает босой ногой одной ей знакомый ритм, вместе с тем прикидывая, каких еще подарков не было в ее судьбе к Рождеству, но тут пара тяжелых ботинок начала сотрясать лестничную площадку, а после и хлипкую, держащуюся на честном слове дверь. Хорошо хоть кулаками. А после голос и вовсе развеял сомнения о личностях визитеров.
Парень изрядно напрягся, девушка тоже, увидев как сверкнуло в его руке лезвие бабочки, тут же закрывшись обратно. Ситуация получалась такая, что Медея рисковала или своим статусом законопослушной, или жизнью, последнее было, черт возьми, дороже, потому кинув многозначительный взгляд в сторону шкафа она одними губами шепнула: «Исчезни».
Дверь полицейским Медея распахнула, уже нацепив на лицо привычную маску равнодушия к окружающей ее действительности и прислонилась плечом к косяку, демонстративно не позволяя служителям правопорядка зайти в квартиру, хотя те и смогли оглядеть не подающее признаков посторонней жизни помещение.
- Доктор Сфорца.
- Офицер Дрейк.
- У тебя все в порядке? Соседка снизу слышала какой-то крик.
- Не твоими стараниями, но да. По какому поводу праздник? – Выпустив в сторону знакомого офицера порцию дыма, девушка криво улыбнулась, наблюдая за тем, как тот делает шаг назад, не скрывая своего негативного отношения к табаку. Это было Медее только на руку, хотя видеть старого приятеля она все же была рада и возможно сложись обстоятельства несколько иначе, позволила ему задержаться. Правда компания его коллег, сгустившаяся на узкой лестничной площадке позади своего старшего, отгоняла своими хмурыми рожами всякий романтичный лад. На твое счастье, ты выбрал окно с хорошими знакомствами.
- Ограбили квартиру в соседнем подъезде. Ты точно ничего не слышала? Двоих мы поймали, но их должно было быть больше.
- Я вернулась час назад и сразу пошла в душ, Ватсон, конечно, я ничего не слышала. Надеюсь, обошлось без крови?
- Нет, хозяев не было дома.Ладно, парень, раз без трупов, да и с твоей добычей, живи дальше.Так что у тебя тогда случилось?
- Крыса. – Коротко выдала Медея, отлипая от косяка и опираясь руками на дверь. Головой она мотнула в сторону спальни, улыбаясь несколько нервно, но коп явно этого не заметил. – Большая черная крыса. Пока я была в душе, тварь выбралась из своей норы и изрядно меня напугала, а потом убежала под шкаф.
- Не думал, что ты боишься крыс… мне ее прогнать? Не думала, что ты не понимаешь намеков…
- Без тебя справлюсь. Вызову профессионалов, в конце концов, любителями я уже сыта. Еще вопросы? Беги, может, еще догоните ваших грабителей.
После этого со спокойной совестью и чувством выполненного долга, Медея захлопнула дверь перед носом давнего приятеля и прошествовала в сторону кухни, намереваясь сбросить стресс вот прям сразу. – Вылазь, крыс, путь свободен. Дверь открывается наружу и не советую сильно хлопать – отвалится, да и копы еще не уехали.

Отредактировано Medea Sforca (05.02.2017 18:36:16)

+2

4

До этого прекрасного дня Мэд, конечно, в подобных ситуациях оказывался довольно редко, а уж тем более не вслушивался беспокойно в доносящиеся фразы плохо разборчивого диалога, что вела угрюмая хозяюшка с представителями местной преступности в шевронах. Ведь, по сути, ничего правоохранительного в этих органах не было - те же самые бандиты, разве что с табельными ружьями да промаркированными браслетами. И все же, несмотря на то, что его самоотверженно пытались выгородить и поскорее свернуть изначально не задавшийся разговор, в ходе которого даже на идиота снизошло бы озарение - девушка знакома с легавыми, Мэдок был готов распахнуть свой нож в любое мгновение, как минимум затем, что живым он даваться не собирался даже за довольно пустяковую для их образа жизни статью, если дойдет дело для трудного, но очевидного выбора обрести свободу через боль, кровь и жертвы в форменных шмотках. Объяснения девицы о том, что в ее доме завелась гигантская крыса, выглядели более чем малоправдоподобными, что, тем не менее, не помешало не обремененной излишним интеллектом полиции принять все за чистую монету, заправить свои пушки в штаны и съебать потихому с оскорбительно пустыми руками. Выкусите.
Впрочем, расслаблять сфинктеры было покуда рановато - как только девчонка вернулась в комнату, выдав ему зеленый свет и прозрачно намекнув знать честь нахрен, мужчина крадучись отделился от шкафа и подобрался к окну, осторожно выглядывая наружу. Погода там, безусловно, нареканий с его стороны не имела - легкий рождественский морозец и пушистые хлопья снега, мельтешащие мухами перед взором и отвлекающие от насущного, все это располагало к уютным семейным посиделкам, теплым пледам, глинтвейну и всему тому, чего в жизни Берка никогда и не было, зато он видел нечто похожее в кино, и верил, что именно так на самом деле и должны были проходить все эти праздники, что у него выливались в серость привычных будней. Но вот все еще припаркованная патрульная машина подобных чувств умиления и умиротворения не вызывала. Мэд медленно отошел от подоконника, усаживаясь обратно на постель и вновь принимаясь за сигареты.
- Дерьмо. Да что они здесь еще разнюхивают... - буркнул он, так и не сталкиваясь взглядом с хозяйкой, что скрылась в неведомых просторах чужой квартиры и теперь терпеливо ожидала исчезновения из ее жизни непрошеного гостя.
В конце концов, Мэдок тоже поднялся пройтись - размять ноги до входной двери, чтобы с опаской выглянуть наружу и прикрыть ее вновь, возвращаясь в глубину сумрачной обстановки и едва не пробороздив носом нешуточную дуру рояля в центре гостиной, когда зацепился носком ботинка о выбившуюся из ветхого пола доску. Рассудив, что праздно шататься по чужим угодьям было бы с его стороны не очень прилично, Берк навестил девушку на кухне, пытаясь сообразить - вот прямо сейчас она точно не собирается ли с мыслями передумать и все-таки набрать 911, чтобы наконец выставить надоедливого визитера, и поэтому Мэд готовился разубедить ее не делать поспешных глупостей. Ведь он, вроде как, славный парень, главное, подобрать аргументы по-острее.
- Славная квартирка... Одна живешь? - не хватало еще получить перо в бочину от какого-нибудь доблестного рыцаря этой дамы, похоронившей его заживо одним лишь взглядом черных глаз. - Я - Мэдок, - неловким жестом протянул он для пожатия ладонь, как будто девчонке действительно так уж сдалось заводить с ним знакомство, а уж тем более в подобных обстоятельствах. - А я живу один, - пожал парень плечами, меланхолично наблюдая, как пепел с сигареты неизбежно летит на пол, к грязным ботинкам, следов от которых он оставил столько, что теперь можно было еще очень даже поспорить, кому на самом деле принадлежит эта жилплощадь - нет-нет, не тебе, добрая девушка, ты бесславно сдала позиции и потерпела катастрофическое поражение. - Недавно я встречался с одной девчонкой, но она меня бросила, - предупредил он возможные вопросы, которых, вероятно, и не возникло бы, но Берк все же считал, что с его стороны следовало развлекать барышню разговором, если уж он так бесцеремонно навязал ей свое общество и планировал подзадержаться до тех пор, покуда не сможет беспрепятственно удалиться с точки обстрела хищно взъевшимися на него офицерами.
К тому же он должен был как-то избавиться от краденой техники, что теперь все сильнее казалась никчемным балластом, нежели победным трофеем. А с поличным ему исчезнуть было куда труднее, даже скройся он через люк канализации как в прошлый раз, когда ему пришлось полдня мотаться по нечистотам, прежде чем хвост наконец позорно сдался и оставил его в покое, а ему удалось выбраться на поверхность, перепугав до полусмерти запоздалых прохожих на автобусной остановке, зато уж точно при этом не способных передать властям его фоторобот - навряд ли им на веку встречался до этого весьма известный, но малопопулярный супергерой человек-дерьмо в своем каноничном костюме. Поэтому, пораскинув тем, что все еще вроде наполняло его черепную коробку, Мэдок вытянул из-под кровати прикопанную сумку с ноутбуком и притащил ее девице, взгромождая прямо на стол, потеснив на нем и продукты, и задравшуюся клеенку скатерти, и пару пластиковых стаканчиков, которые использовались исключительно под крепкую выпивку, ему ли было того не знать. И если хозяйка особого энтузиазма не проявляла в ознакомлении с товаром, то мужчина прекрасно понимал, что желание его приобрести появится только при тактильном контакте. Ее и ноутбука, конечно.
- Ноут не нужен? - Мэд ловким движением расстегнул чехол, бережно вынимая на божий свет машину в блестящем и кричаще-новом корпусе, который будто бы и вовсе любовно полировали каждый вечер, маниакально сдувая пылинки и от греха подальше никогда не включая. - За полтину отдам, - красная цена на скупке была ему пару сотен, но сейчас он находился в той ситуации, в которой грешно было торговаться из-за пару зеленых центов, тем более девка была однозначно прикольная. - Ты подумай, - вновь индифферентно пожал плечами электрик, ласково смахивая грязными пальцами сигаретный пепел с крышки ноутбука прямо на голые ляжки девице, после чего как-то нервически вздрогнул и стремительно грохнулся на колени, чтобы поскорее избавить хозяйку от не самых приятных ощущений, а еще лучше... плеснуть на нее воду из вазы с намертво высохшими цветами.
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

Отредактировано Mad Burke (12.08.2017 22:02:11)

+1

5


Вот прям сразу сбросить его не получилось. Во-первых, девушке было все же неловко. Гости у нее бывали крайне редко, по большей части потому что ходить было особо не кому, ну и конечно, какой бы равнодушной к своей норе девица не была, но звать в нее тех немногих, кто был ей дорог, но вместе с тем являлись и владельцами не менее дорогих и вылизанных апартаментов, - было несколько несподручно. Ну какой в этом смысл? Вызывать излишнее и абсолютно неуместное чувство жалости, когда на самом деле Медее было просто достаточно того, что она и в каком состоянии имеет? И в итоге, раз гостей у нее практически не бывало, то присутствие абсолютно постороннего вора уюта и настроения обстановке не добавляло. А во-вторых, крышка намертво прилипла к бутылке. Ирония судьбы или не судьба. Но все же первую проблему решить было принципиальнее.
- Не поверишь, вора ищут. – Буркнула Медея себе под нос, косым взглядом наблюдая, как ее «гость» вновь начал смолить сигарету, совершенно не собираясь покуда оставлять ее в одиночестве. Находиться же в одном помещении им мешали расшалившиеся нервы патолога, заставляющие ее слоняться из угла в угол, косо поглядывая на оставленную на кухонном столе бутылку, пока чистые после душа пятки не собрали на себя всю грязь и пыль по пути следования. В конечном итоге, пришлось включить режим «яжхозяйка» и отгородиться от вора, оказавшегося Мэдоком, неразобранным пакетом с едой.
И сказать по правде, парню очень повезло, что он не обладал супер способностью Мэла Гибсона и не умел читать мысли, копошащиеся в женской голове. И если в тот момент, когда он направился к входной двери, сердце Сфорца в предвкушении забилось, практически воспаряя к вершине названной «ну наконец-то», то когда дверь закрылась, а гость все еще был не по ту сторону, не добравшись до вершины, надежда с протяжным мысленным стоном ухнула в саму бездну. И если бы Мэд смог заглянуть Медее в голову, ну или хотя бы встретиться взглядом, то непременно бы очутился на увлекательнейшей лекции в анатомическом театре, где Сфорца, вооружившись спрятанным среди кухонных приборов скальпелем, предельно аккуратно и методично, как по учебнику, поджав в тугую полоску пересохшие от напряжения губы, что все же силились улыбнуться, проводила для воображаемой аудитории лекцию по аутопсии. Возможно мистер Вор почерпнул бы и для себя кое-что новенькое, вот только в его горизонтальном положении картина открывалась не так хорошо, как того бы хотелось. Но Медея бы рассказала. Ведь у каждого свои способы успокаиваться.
- Медея Сфорца, - представилась девушка, выплывая из своих мыслей и вместо руки протягивая парню обернутую в целлофан утиную ножку, после чего как ни в чем не бывало, стала разбирать пакет дальше, отлучаясь только чтобы сунуть скоропортящиеся продукты в печально пустой холодильник. – Живу с отцом, но дома его нет.
Когда не помогла тактика с надеждой на скорейшее избавление, патолог решила проблему просто игнорировать. Ну подумаешь, ну человек, ну сидит, ну дышит? Что в этом такого? Сыпет пепел под ноги, будто рядом не стояло пепельницы, хотя видно до того, разговаривая по телефону, сама же и отнесла ее к роялю, звонко грохнув тяжелым стеклом по закрытой крышке. Что-то говорит, и тут услышав два слова «девчонка» и «бросила», стоило бы помолиться, чтобы далее не последовала душещипательная история о том, как эта стерва попользовалась бедным наивным мальчиком, который для нее все, а она только носом по ветру и убежала в закат, звонкой цокая каблуками и виляя распухшей от ласки жопой. Но в плюсы к парню можно было записать, что тот был не болтлив. Вот только история вышла незаконченной, требовала продолжения и язык, тот самый враг здравого смысла, будто уже поднабрался раскрепощающего градуса, спросил: Почему?
И нет, не потому что ей было это очень интересно. Просто так было нужно. Вполне возможно, этот вопрос был прописан одним из пунктов кодекса дружбы, после горячего напитка и утешающего похлопывания по плечу. Но так как друзьями они не были, Медея и не расстроилась, так и не получив ответа, зато получив непрошеное предложение, дар речи после которого пропал, заменив себя кривой улыбкой удивления и малость подергивающимся глазом.
- Прости, что ты сказал? – И вот теперь вставал вопрос, кто был хуже: вор, свидетель Иеговы или торговец пылесосами/лазерными массажерами/краденными ноутбуками. Причем краденными не просто у кого-нибудь, а напрямую у соседей, тех самых, которые ошивались за стенкой и периодически друг на друга покрикивали, добавляя уюта и семейного тепла на их вымерший этаж. Кажется, Медея даже видела их пару раз, во всяком случае, судя по тону скандала и визгам мадам, это были именно они. И потому ответ был предельно понятным и крайне обдуманным.
- Нет. – Мало ли что они хранили в этой неприлично новой технике? Документы, секреты, домашняя порнушка. Уж насколько крепкими были нервы Сфорца, но такого издевательства не могли выдержать даже они. К тому же в технике она не особо разбиралась, а оттого без посторонней помощи взломать пароль и снести систему – было для нее все равно, что переплыть океан на весельной лодке. – У меня есть свой.
И на том можно было бы историю заканчивать, если бы Мэд не проникся непонятной любовью к украденной им технике, с которой прошел и в окно, и в медные трубы, и расставаться тем более за такую цену явно не хотел, любовно оглаживая его пальцами и смахивая еще тлеющий сор в стоявшую подле хозяйку квартиры. Осевший на ее оголенных бедрах пепел едва ли причинил какие-то неприятные ощущения, остывая еще на подлете, но видно в этом мире и в этот день и с этими людьми что-то конкретно пошло не так. Отшатываясь назад, стараясь уйти из-под заботливых чумазых пальцев, что припечатались на ее ноги, растирая незаметные точки в черные пятна сажи, Медея буквально рухнула на подбивший ее под колени табурет, и продолжила заваливаться назад уже вместе с ним, в последний момент цепляясь руками за стол, и вроде бы выравнивая положение, но вместе с этим сбивая локтем и стоявшую рядом бутылку, с той самой прилипшей к горлу крышечкой, которая никак не хотела открываться. Понимая, что собственноручно лишила себя доброй половины запаса счастья на ближайшие выходные, девушка с болью во взгляде и уже разбитым вдребезги сердцем, смотрела как тяжелая и такая надежная с виду бутылка Джека разлетелась по полу в мелкую крошку, наполняя помещение терпким запахом хорошо выдержанного напитка. В тот же самый момент, еще не отойдя от пережитого ужаса, Медея чувствует, как на нее выливается чуть ли не ведро (тут масштаб бедствия конечно преувеличен) помоев из давно забытой на столе вазы, где засохшие сверху бутоны цветов оканчивались благополучно сгнившими и разложившимися в воде стеблями.
- Какого черта ты творишь! – Медленно повернувшись к этому непризнанному герою, на которого вполне готова была надеть его позабытый каноничный костюм, Медея встала, вот только прожигающий изнутри гнев не делал ее выше или хоть сколько-нибудь страшнее. – Что тебе вообще от меня нужно?!
Ответ нашелся сам собой, посверкивая бликом в лучах одиноко висевшей под потолком люстры
- Окей. Хорошо. Я куплю этот долбаный ноут, если ты сейчас же уберешься из моего дома. – Окинув взглядом кухню, Медея схватила лежащее тут же на столе пальто и зашарила по карманам, пока не достала небольшое старенькое портмоне и не справляясь с разбушевавшейся после трагедии эмоцией, попросту перевернула его и вытряхнула на стол всю имеющуюся наличку. Десять, двадцать, тридцать… - следом полетели монетки, раскатываясь по столу и звонко падая на пол. Кажется так они потеряли центов пятьдесят, но уже и без того было понятно, что наличных не хватало и бесполезно пустой кошелек был брошен сверху. – Забирай, все забирай и проваливай. Хотя погоди, есть еще. – рванувшись в сторону выдвижных ящиков кухонного гарнитура, где у нее на всякий случай была припрятана еще десятка, Медея не заметила, как наступила на битое, но стерильно чистое стекло и с шипением рухнула обратно на табуретку, поняв, что йог из нее паршивый.
- Да чтоб тебя… - и освещения секционной было не нужно, чтобы увидеть, как скоро из особо глубокой раны на пол живо засочилась кровь, стекая по торчащему осколку. – Отойди. Не трогай, врач тут я, черт-черт-черт. В столе, второй шкаф от холодильника – аптечка. Тащи сюда. Хоть бы одно Рождество, одно долбаное Рождество провести нормально. В тишине и покое… Ну что за?!

+1

6

Девка, конечно, не сразу согласилась испытать оборудование, хотя цена действительно была бросовой, можно сказать, Мэдок отдавал вещь за бесценок, а потому и не понимал той резкости отказа, который последовал вслед за его соблазнительным предложением. Зато небольшое приключение, которое здорово дало по натянутым нервам парня, несколько примирило Медею в неотвратимости покупки, а заодно вывело мужчину из пелены навязчивого беспокойства, последовавшего за упавшим на пол окурком. Казалось бы, с чего бы Берк смолил как локомотив, если ему столь болезненны были о том воспоминания, но душа его была потемки даже для него самого, а сигарет еще было целых пол пачки. Он хотел было перехватить полетевшую на пол бутылку вискаря, и дребезг толстого стекла жестоко проехался как по ушам, так и по нежным чувствам к безвременно ушедшему крепкому алкоголю, а уж после неприкрытого отчаяния в тоне девушки, Мэд даже ощутил некоторую неловкость за то, что он действительно натворил - и это кражи со взломом, отнюдь, не касалось, поскольку, в разрезе его зачинавшихся отношений с этой мрачной девицей, он действительно старался сделать все как лучше, а уж тем более не думал портить с ней знакомство с самых его первых минут. Хотя бы через пару часов. Но, видимо, Бог где-то все-таки наблюдал за его грешной душонкой, а, может, и ангел-хранитель самой Сфорца вмешался в этот неудержимый разврат на плохонькой кухне, ибо те всячески чинили препятствия Мэдоку, пытавшемуся доставить как можно меньше хлопот, а, в конце концов, тому просто пришлось смириться с любым последующим пиздецом, особенно, когда девушка умудрилась загнать себе в босую пятку осколок загубленной бутыли.
- Будь аккуратней, тут же стекло... - чуть слышно посоветовал мужчина, окидывая взглядом помещение и пытаясь отыскать хоть что-нибудь подходящее, чем можно было бы унять захлеставшую кровь, и, прежде чем получил туманные указание достать то, не знаю что, в чужой квартире, грабить которую было бы куда проще, чем что-то в ней найти, Берк сорвал с крючка кухонное полотенце, намочив его под скверно заворчавшим краном, и подал его девушке, после чего действительно отправился по следу.
Между прочим, Мэд и не настаивал на том, чтобы та насчитала ему заявленную сумму, а от того и лишние телодвижения оказались настолько фатальными, что теперь, вслед за полотенцем, Медее направился колотый лед из морозилки холодильника и уже через некоторое время - та самая, вожделенная аптечка, от которой здорово тянуло не только спиртом, но и пустырником. Никаких особых познаний в медицине у парня не было, а потому он понятия не имел что, куда и зачем нужно было прикладывать, все его навыки заключались разве что в собственном опыте, в каких-то кадрах из фильмов, что ему посчастливилось уловить, ну а еще с тех невеселых дней, когда кто-нибудь из родителей разбивал кому-нибудь что-нибудь чем-то тяжелым или острым. Вот только однажды, его предка так спасти и не удалось - он истек кровью прежде, чем даже подъехала полиция на дурной вой женщины с кухонным ножом в руках, ну а они уж после вызвали скорую помощь, в одно время с которой вернулся домой и сам Мэдок. Упоминание Медеей ее отца, закономерно и вызвало вопрос напрягшегося молодого человека:
- А мама? Что с твоей мамой? - вероятно, он был не самым своевременным, но, ввергая ее в бездну тлена, отвлекал девицу от не самых приятных ощущений, когда та тащила пинцетом впившийся осколок, а Берк поддерживал у раны полотенце, промакивая ножку Сфорца и нервически ожидая нового всплеска негативных эмоций с ее стороны, единственным провоцирующим объектом для которых он и был. - У меня тоже нет матери... и отца уже нет. Это все печально, конечно, - подытожил Мэд, больше не вмешиваясь в налаженный процесс остановки крови и наложения повязки, а только наблюдая за ловкими, умелыми движениями девчонки.
Но, прежде чем начать подумывать о том, чтобы бросить Медею на произвол судьбы, хотя бы и избавить ее от своего не самого лестного присутствия, парень перебросил руку девушки себе через шею и помог ей подняться с табурета, чтобы крепко взять за талию и провести ее к постели, где она могла устроиться поудобнее, а заодно закинуть куда-нибудь повыше саднившую ногу. Мэд, безусловно, сожалел о том, что все вышло именно так, ему хотелось оказать посильную помощь, но он также отчасти понимал, что единственное, чем он действительно мог доставить пользу своей новой знакомой - это поскорее убраться из ее жизни. Поэтому он вновь глянул в окно, сосредоточенно отмечая для себя, что копы наконец убрались восвояси и горизонт чист, можно выдвигаться, если те, конечно, не поджидают его где-то за углом, это было как-раз в стиле полицейского коварства, но все-таки порешил больше не обременять собой свою покалеченную клиентку осчастливленную новым ноутом.
- Мне очень жаль, что все так вышло, - ловко подменил Мэд слова благодарности своими исчерпывающими извинениями и вышел вон из гостеприимной квартирки крайнего этажа.
Не сказать, что делал он это с радостью - за этот день рождественских чудес произошло до обидного маловато, а тем более, он лишил толковую девку и возможности нормального передвижения, и бутылки виски ко всему, хотя как-раз те деньги, что она всучила ему за свежеприобретенную технику, теперь пекли ему карманы, после чего мужчина, спешно пройдя пару кварталов прочь от места происшествия, все же завернул в ближайший маркет. Не то, чтобы он так уж даже и хотел напиться, и ни в коем случае не в одиночестве, но ощущал Берк себя обязанным, потому и вернулся уже проторенной тропой - благо, хозяюшка так и не утрудилась запереть дверь на замок. Мэд сдвинул ту с места даже вежливым предупредительным стуком, после чего, не дожидаясь индивидуального приглашения, отыскал девушку едва ли не в той же самой позе, в которой оставлял - разве только та умудрилась врубить себе кабельное и теперь бездумно щелкала каналы один за другим.
- Я тут принес... - он приподнял свою добычу, чуть поплескав янтарным дэниелсом перед алчно блеснувшими очами его новой подружки, после чего поставил бутылку на тумбочку у кровати и опустился рядом с заинтригованной девчонкой. - Где стаканы?
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

Отредактировано Mad Burke (12.08.2017 22:02:24)

+1

7

Пожалуй, именно в такие моменты следовало осыпать богов благодарностями за довольно таки высокий болевой порог, вот только с годами, девушка, умудренная опытом и последствиями подобных приключений, была бы все же искренне не против, если бы «такие моменты» уже перестали с ней случаться. Шипя от острой боли, она слепо принимала из рук парня то лед, то полотенце, то долгожданную коробку с лекарствами и кое-каким инструментом, заведенным похоже именно на этот случай. Не будь атмосфера мрачной, настроение убитым, а поза не такой скрюченой (в другой достать из пятки осколок было невозможно), Медея бы непременно пошутила выдав нечто из серии: «Сестра, зажим». Но что-то ей подсказывало, что шутку едва ли оценили, в том числе и она сама.
После того как осколок был извлечен и отброшен на стол, кровь потекла с удвоенной силой, но беспокойства уже не вызывала, ибо на критичный осмотр зорких глаз, более инородных предметов в ране не было и можно было приступить к перевязке, немного мысленно помявшись перед нешуточным вопросом «шить или не шить», но дав своей регенерации шанс, мисс Великий Врач ограничилась антисептиком и тугой повязкой с толстым тампоном, которого теоретически должно было хватить, чтобы к утру подающий надежды патолог не истекла кровью в собственной постели от раны в пятке. Ахххилесс в халате.
- Моя жива, насколько мне известно. – Между делом, девушка находила еще слова, которые можно было безопасно цедить сквозь стиснутые зубы, и которые вполне были пригодны как для детского, так и до грабительского слуха, не оскорбляя более щедрой души, что к тому же была еще и отзывчивой. – Живет где-то в Израиле. Мне иногда приходят от нее открытки, последняя была с маркой той страны.
Когда из ощущений осталась лишь тупая боль в стиснутой бинтами ноге, которую уже начало покалывать от тугой повязки и затрудненного кровотока, Медея с кислой миной на лице откинулась на спинку стула и едва не плача бросила последний взгляд на просочившуюся сквозь щели в полу бутылку дорого сердцу дэниэлса. А ведь это еще предстоит убирать, явно прыгая на одной ноге с веником в обнимку. Хотя можно было порыться в запертой комнате в поисках старинного пылесоса марки «Урал», купленного бабулей в пору своей молодости на блошином рынке, но едва ли тот еще работал, хотя выл страшно. Вот только даже с ним наперевес, изображать стойкого оловянного солдатика Сфорца едва ли была способна. Может попробовать дозвониться до Кита? Может он все же уже перебрался в штат поближе и сможет срочно приехать?
Но для этого нужно было сначала добраться до кровати, на кровати найти сумку, в сумке телефон, а в телефоне нужный номер. И если с перемещением в первую точку назначения ей помог незадачливый грабитель, в которого Сфорца вцепилась, переборов в себе дрожь от излишне тесного контакта с посторонним человеком, а после отпустила его, послав вдогонку сухое: «спасибо», - больше похожее на «пошел к черту, глаза б мои тебя не видели», принялась искать в сумке телефон. Безнадежно севший телефон. А зарядник от него находился конечно же на противоположной стороне комнаты, надежно воткнутый в розетку.
- Ну и ты тоже пошел к черту. – Туда же отправился и Кит, который мог бы и догадаться, что подруга тут страдает, и телефон, который вообще существовал только для того, чтобы разряжаться, и пульт от телевизора, который больно впивался в бочину, и сам телевизор, не пожелавший включаться с первого раза. Еще и от халата безбожно воняло тухлыми цветами и скидывая его, закинув в самый дальний угол, Сфорца пообещала себе больше не таскать эти веники домой. Ну или хотя бы выкидывать сразу, как только товарный вид терялся.
Когда вещи и люди, которых можно было послать, закончились, стало немного скучно. Правда вскоре нашлось новое занятие, ибо переключаясь с канала на канал, Медея обнаружила, что раздражаться на происходящее на экране не менее интересно, чем посылать ни в чем не повинных людей, которым уже должно было икаться по самые кудри. Так например попав на канал с вечерними новостями, она начала раздражаться отсутствию праздничной атмосферы в выпуске, просто зачем портить настроение людей, и без того вечно хмурых и мрачных, своими пожарами и ограблениями? Пусть даже и ее собственного дома.
- Да-да, ограбили, ай-яй-яй, какая досада. Бесите. – Но переключив канал и наткнувшись на какую-то популярную рождественскую комедию про ловкого мальца и двух придурковатых грабителей, Медея начала раздражаться и на них, скривившись при виде паленой лысины, припечатанной банкой с краской. Видно чтобы таких грабителей истреблять, детей и заводят. Далее была музыкальная передача с дебильной попсовой музыкой, снова новости, комедийное шоу, новости, музыка, Звонок, музыка, кулинарная передача. Готовили на экране нечто вкусное, во всяком случае, с виду, и вроде бы стоило остановиться и наконец расслабиться, смирившись со своим жалким положением и изрядно затекшей спиной, переходящей в шею, если бы повинуясь аппетитным картинкам желудок противно не завыл, оглашая комнату голодным урчанием. Гадство. А ведь на кухне была индейка. Или утка. Какая-то птица одним словом, в магазине пахшая довольно аппетитно. А еще, кажется, в холодильнике было пиво, которое конечно же не заменило бы собой утраченный вискарик, но хоть немного скрасило бы серый и тоскливый вечер. Вот только мысль о том, чтобы встать на ноги, и пройти эти бесконечные десять метров до кухни – оказалась невыносимее чувства голода, и калейдоскоп каналов закружил Медею с новой силой.
В какой-то момент, она услышала как скрипнула входная дверь и тут же выключила звук телевизора, вслушиваясь в поступь шагов, пытаясь узнать в них тяжелый шаг отца, находиться с которым в одном доме, да еще и в таком состоянии, помня в какой хлам загажен пол кухни, она бы не рискнула. Кто знает, в какой момент этому человеку изменит его отрицание существования еще одного человека в этой квартире из дешевого фильма ужасов, и таящееся в глазах безумие, наконец, даст о себе знать. Но шаги были не похожи на отцовы, более легкие и присущие скорее гостю, но не хозяину. Медея даже было понадеялась, что это все же был Кит, пришедший к ней на выручку, но когда дверь комнаты открылась, перед ее помрачневшим лицом вновь оказался недавний грабитель из выпуска новостей.
- Чего вернулся? – Буркнула она, впрочем, без прежней злобы, видно уже успокоившись, но все же подобравшись на кровати из лежачего в более сидячее положение и отодвигая больную ногу в сторону, чтобы усевшийся на край кровати парень ненароком ее не задел. Но предъявленный им аргумент был красноречивее всяких слов и в удивлении подняв брови Сфорца коротко и емко своего дорогого гостя послала. На кухню конечно, в тот самый шкаф, где обитали начищенные до блеска стаканы из толстого стекла, где в морозильнике не переводился лед, а еда так и осталась лежать на столе, среди разбросанных инструментов и осколка, с уже подсохшей кровью. – Вас тут в новостях показывали, точнее это ограбление, которое так ловко предотвратили стражи порядка. Что случилось то? На чем умудрились попасться?
И пока парень гремел посудой на кухне, Медея вновь опомнилась и натянула одеяло почти до самого подбородка. Так, хотя бы было приличнее.

Отредактировано Medea Sforca (19.02.2017 20:41:48)

+1

8

Организовать поляну вышло довольно споро - в таких делах, кроме того, что знал толк сам Мэдок, еще и девка определенно неплохо разбиралась. Во всяком случае, все необходимое было под рукой, чего не скажешь о той же самой аптечке. По его возвращению, девушка уже привела себя в относительный порядок, прикрыв все неприличное более-менее приличным, хотя упакованная в постельное белье, Медея все равно производила неизгладимое впечатление достаточно незакомплексованной и компанейской. Конечно, превратно пользоваться положением Берк, отнюдь, не планировал, да и никогда бы ему не пришло в голову так глупо и бездарно переводить потенциальную подружку в разряд потерпевших истцов, униженных и оскорбленных, в судебном процессе против опасного рецидивиста по делу о сексуальном домогательстве и очередном изнасиловании еще и будучи в состоянии алкогольного опьянения. Мэдок предпочитал второе. Алкогольное опьянение. В отличной компании мрачной девицы, с трудом державшей себя в руках, чтобы не набросится на вискарь прежде, чем мужчина нальет и себе.
- Да паскуда одна слила, - снова прикуривая сигарету и печально поглядывая на оставшиеся немногочисленные в пачке, парень чуть подвинул от себя расхристанное одеяло, чтобы не стянуть его с обретшей в нем спасение Сфорца. - Прикольная у тебя фамилия. Ты еврейка что ли? - вспоминая о том, что ее мамочка тусует сейчас где-то в далеком Израиле, который Мэд не то, что не знал где находится - в Европе или Африке, но даже относительно не догадывался об его истории, кроме того, что евреи носили смешные шапки и как цыганские заклинания желали друг другу непонятных слов. - Я и не думал сегодня выходить на дело, но стройку прикрыли на праздники, а я на мели - тут и пообещали правильную работу, я не смог отказаться.
Выпивка пошла не просто хорошо, а так, будто ей сам Бог велел, хотя от горечи напитка, на душе у мужчины стало еще чернее - кроме того, что его товарищей закроют, у него все также не было бабла, а значит ему снова нужно будет где-то кого-то подкараулить на темной нью-йоркской улице, чтобы очистить от лишнего груза и наподдать под зад на пути к свободе. А перед этим хорошо было бы как следует напиться. Бутылки им на обоих будет мало, чтобы забыться, но хватит до той самой кондиции, когда в голову приходят блестящие идеи о том, где бы догнаться. Впрочем, сводить девчонку в бар будет уже несколько проблематично - только если ее предварительно выбросить в окно и поймать уже снизу, поскольку такая штука как грузовой лифт (назвать его пассажирским не поворачивался язык и даже не оттого, что он хреново ворочался), двери которого закрывались домочадцами специально припертым к его стенке рычагом, нынче стоял в неисправном состоянии, а сам Берк, будь у него несколько иные интересы в этом доме, нежели кража со взломом, возможно, и посмотрел бы что в нем можно наладить, но, увы, после второго стакана ему захотелось попросту забросить куда-нибудь ноги (да убираю я ботинки с тумбочки, что ты рычишь так?..), а еще лучше и чем-нибудь перекусить.
- Пожрать есть чего? - не дожидаясь, покуда Медея по памяти дистанционно проведет экскурсию по собственной кухне, ориентируясь скорее по звукам, производимым Мэдоком в поисках более съедобного, нежели печально киснувшая на столе утка, которую закинуть в холодильник в голову мужчине в общем-то и не пришло, он рванул разведывать все еще незнакомые территории, ориентируясь уже куда приличнее после долгих и упорных поисков бинтов. - Тут какие-то консервы...
Рыбные пресервы, а тем более безвестный Берку тунец, веселивший его одним названием, не особенно входили в его излюбленное меню, но их он нашел чуть раньше, чем догадался наконец сунуть нос в пустоватый холодильник, откуда не глядя сгреб рукой все продукты с верхней полки и припер это к накрытой им обоим постели, где девушка, не теряя времени даром, вновь цедила алкоголь, намереваясь едва ли не ужраться в гордом одиночестве, чего Мэд, как истинный джентельмен, так просто допустить не мог. К тому же, с каждым глотком Медея, кроме того, что проваливалась в какую-то бездну мрака, становилась еще и куда словоохотливее, припомнив ему вскользь оброненное. Как-то все до этого не доходило, а теперь вот и атмосфера подоспела подходящая.
- Она ужралась до чертей и переспала с моим другом. Я прострелил ему ногу и сломал челюсть и руку, а ее просто избил. И она осталась с ним, короче... - и даже в ту пору, когда Мэдок со злости нашел его и переехал по черепу арматурой, от чего у подонка совсем поехала крыша - вероятно, это было самое обидное, но на тот момент он не строил никаких особых надежд, а девка была так себе, разве только так мастерски вскрывала зубами пиво, что всегда приводило мужчину в искренний восторг. - Поэтому я пока живу один. А ты? - простодушно не скрывая своей заинтересованности бросил Берк девице, что на замужнюю даму с выводком детей походила в последнюю очередь. - У тебя кто-нибудь есть? - насчет родителей-то он, конечно, разъяснил вопрос, но как насчет потенциального мстителя за порезанную осколком ногу, ожидать ли ему все же ножа в спину, если дело все-таки зайдет дальше выпивки.
Например, совместного блевания в унитаз по рождественскому утру, а может и ночи в одной постели, когда с трудом различаешь не только пару пальцев, но и девку от подушки. Яростно вгрызаясь в мороженный магазинный бургер, подогреть который даже если бы ему сильно хотелось, Мэдок все равно не умел, он печальным взором прикинул остатки в бутылке, соображая, что кому-то все-таки придется бежать за следующей, а этим кем-то явно станет доброволец без боевых ранений. Что говорить в сочельник, и стоит ли вообще, мужчина не знал, поскольку едва ли праздновал в своей жизни хоть один, не считая той жалкой самодеятельности, к которой его все равно не подпускали в школе; единственный раз когда он заслужил право поторчать на сцене, держа в руках картонный макет дерева, закономерно закончился выяснением отношений и дракой, когда их принц с бумажной короной неаккуратно прошелся по ногам на тот момент еще безмятежно рыжей и грязно ругавшейся флоры. А поэтому он просто обнял Медею за плечи, заставив ту вздрогнуть не столько от неожиданности, как от обрушившейся ей на спину тяжести:
- Хочешь быть моей девчонкой? - а вот Берк был совсем и не прочь близости с ней - девица была забавная, водку глушила дай Бог каждому, крепко бранилась и спасла ему задницу от копов...
Должно быть, будь на месте Мэда кто-нибудь другой, его предложение можно было бы воспринимать как шутку, издевку или простой речевой оборот ради прикола, но у парня от рождения капитально отсутствовало чувство юмора, апогеем которого стала исключительно его любимая наколка на шее, которую он тоже набивал больше по злости. Но знала ли об этом Сфорца, оставалось лишь рассчитывать на ее благоразумие, которое, как успел заметить Мэдок - было напрочь у нее атрофировано.
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

Отредактировано Mad Burke (12.08.2017 22:02:38)

+2

9

Сфорца могла бесконечно наблюдать за многими вещами, не ограничиваясь пресловутой текущей водой или разгоравшимся огнем. И одной из этих вещей было таяние льда в привычно тяжелом бокале и игра света неяркой люстры в янтарной жидкости наполнявшей стекло едва ли до краев (кого стесняться, если общество не против?) Можно было добавить еще сизоватый дымок тлеющей меж пальцев сигареты и спокойно погружаться в свой ленивый транс, который чисто теоретически должен был наполнять силой, энергией и человеколюбием, а на деле же, но чего еще ожидать от Медеи, лишь зарывал ее еще глубже в подушки, оголяя согнутую в колене ногу, на которую время от времени девушка прислоняла свой опустевший стакан, чтобы и охладить пылающую кожу, и намекнуть, что не мешало бы его наполнить вновь. Если конечно намеки цели не достигали или она оставалась в помещении одна, приходилось обслуживать себя самостоятельно, но разве не этим она изначально планировала заниматься? Вот только в итоге… А в итоге я сижу в одной постели с абсолютно не известным мне воришкой и разговариваю за жизнь. Браво Сфорца, неужели отчаяние прижало настолько? Еще немного и компаньона на вечер пойдешь искать под ближайшим мостом?
- В этимологии своей фамилии я не копалась, но, насколько мне известно, я не еврейка или мне забыли об этом сообщить.  А мать, она там вроде замуж вышла… в открытке было написано. Хотя должно быть это было приглашение на свадьбу, но я все равно не поехала. – Алкоголь всегда настраивал Сфорца на более словоохотливое настроение, а может компания все же была не столь плоха, в какой обычно девушка проводила свое время. Нет, конечно, работа доставляла ей удовольствие, она ее искренне любила и не представляла себя за каким-нибудь другим занятием, но все же иногда была не против услышать помимо своего голоса, еще и чужой, и чтобы этот самый Чужой, не выскакивал на нее из темноты секционной, вдыхая своим точеным носом воздух и едва не брызжа ядовитой слюной, напоминал ей об очередном упущенном отчете. Но и ноги на тумбочку складывать не стоило, там, между прочим, ее статья валялась… а нет, уже валяется на полу.
- А ты значит, строитель? Или разнорабочий? Хотя в этот раз с выбором правильной работы явно намудрил. – Девушка рассмеялась, но без какой либо злобы, просто с типичной для нее саркастичной иронией, призванной скорее не посмеяться над плутавшем в пределах ее квартиры неудачнике, а скорее подбодрить, если тот был вдруг расстроен. Утешительных же слов у нее не было, как не нашлось их и после, когда парень, наконец, поведал ей печальную историю своей личной жизни и погрязшую в пороке и измене любовную мелодраму, с какой-то блудливой девкой, получившей впоследствии по заслугам и даже немного сверх того. Но и ее судить она не могла, особенно если вспомнить о том, как именно закончились ее первые и единственные нормальные отношения с мужчиной, длившиеся к тому же не две недели, а пару лет. А потом лес, измена, но хотя бы не избили.
- Да ты шутишь. Нет? – Хмурость парня была явно не шуточной, отчего изрядно удивленная девушка сглотнула глоток янтарной смелости самую малость нервно, но после все же хохотнула, не до конца веря в подобную прямоту. – Я, наверное, должна сказать, что так делать не хорошо и вам следовало поговорить о ваших отношениях, но на твое счастье я не психотерапевт. Хотя на потерю близких насмотрелась вдоволь. – Потянувшись к сваленной на кровати еде, Сфорца добыла себе упаковку с сырной нарезкой и на этом ее ужин, кажется, был закончен. Держать одной рукой стакан, другой одеяло и при этом пытаться открыть как назло намертво запечатанную упаковку, которую не то что зубы не возьмут, но и ножницы наверняка переломятся надвое, оказалось невозможно. Оставить в сторону выпивку – было выше сил, уж лучше остаться голодной, но зато пьяной и доброй, чем второй раз за вечер рисковать, ведь наверняка, по тому самому закону подлости, стакан опрокинется, разольется, а судя по тому, как быстро показалось дно их единственной бутылки, жрать в три горла горазда была не только она. Потому проблему решать стоило, или хотя бы прикинуть возможные варианты, раз уж она сама того не ожидая, стала хозяйкой этого вечера и излишне гостеприимного дома.  И не было проблем сходить до ближайшего магазина, вот только сама она идти будет очень медленно, наличных денег у нее нет, а отдавать свою кредитку в чужие руки? И на что ей прикажете потом доживать свой век, пока банк соблаговолит карту перевыпустить? Разве только присесть на шею сердобольному соседу… Хотя этот вариант имел место быть, разве только без потери карты.
- У меня есть друзья… Сейчас их конечно нет, но они вообще-то есть. И даже не выдуманные. – Звучало это конечно грустно. Где были ее друзья в тот момент, когда под тенью наряженной елки должны собираться самые близкие? Разрезать пышущую жаром индейку, смеяться, наблюдать, как дети варварски разрывают подарочную упаковку, так и не дождавшись утра. Дома этой ночью должны наполняться ярким светом гирлянд, теплотой семейного очага, родными объятиями, хотя последнее уже опустилось на ее сутулые плечи, пригибая их еще ниже, что в итоге пришлось упереться подбородком в согнутую ногу и, наплевав на одеяло которое что-то прикрывало, а может уже и нет, но какая разница? Все равно, чем туманнее был взгляд, тем более гибкими становились приличия. Теплота же уже добрый час упорно разливалась по организму, да так, что становилось жарко и пора бы открывать окно нараспашку. А что касается близких, так вот он, куда еще ближе?
- Я старовата для девчонки, не находишь? – Гордо залегшие тени под глазами тридцатилетней Сфорца и напускной серьезный вид должны были бы быть показателем ее статусного возраста, но алкоголь настраивал на какой-то компанейский лад и в ответ, чуть извернувшись, она тоже обняла парня, сочувственно похлопав того по спине, если вдруг ее ответ его несколько опечалит. – Ты хороший серьезный парень, но я пока не готова для настолько серьезных отношений, прости. Но вот друзьями мы можем стать, согласен? Как там тебя, Мэд? – Останется только отметить зародившийся союз, и не забыть на утро имя нового друга, если тот конечно останется до утра, а не исчезнет из ее жизни точно таким же способом, каким появился, прихватив в качестве моральной компенсации самое ценное, что сможет найти.
- С Рождеством, Мэд. – И звонко ударив бокал о бокал, Медея запрокинула голову, вливая в себя остатки того, что там еще плескалось и явно пользуясь расположением к себе, откусила кусок замороженной булки, которая в таком виде была донельзя тошнотворной. Но опыт удерживать в желудке еду не пропьешь. И после этого следовало уже приступать к более активной фазе праздника, воплощать в жизнь свои идеи, например, одеться – Достань в шкафу футболку, мне надоело валяться. – И включить музыку, найдя зарытый среди рассыпанных упаковок пульт. Щелкнуть на кнопку, не сразу добившись от глупой техники ответа, а потом… А потом была искра, безумие, страсть. Страсть между старым домом, его электропроводкой, бесчисленным количеством гирлянд на этажах ниже, где еще теплилась жизнь и вера в праздник, и теми самыми пробками, которые отчего-то вырубались, перегорали и портили своими закидонами новую технику, отчего-то запахшую расплавленным пластиком и погасшую, вместе со всем остальным светом в квартире, а то и доме.
- Ну что еще могло пойти не так, а? Фонарик есть?

+2

10

Ну нет - так нет, в общем-то. Безразлично пожал плечами мужчина. Отказы он умел принимать достойно, хотя порою был не склонен на них вообще реагировать, но случай с Медеей был не тем. В конце концов, она изначально еще не успела ему ничего пообещать, а потому и была вольна поступать как ей вздумается. А вздумывалось ей лакать общий виски, отнюдь, не заботясь, хватит ли ее гостю вдоволь догнаться. И, хотя с одной бутылкой, затея с самого начала была обречена на провал, Мэдок все же ответственно подходил к вопросу, не оставляя своей новой подружке ни единого шанса его перепить. Вискарик же, со свойственной ему традиционной подлостью моментом подошел до дна, последние драгоценные капли проронив в стакан Сфорца.
- Не, я - электрик. Я там проводку по объекту гоняю, короче, - вдаваться в подробности своих служебных обязанностей, конечно, было недосуг, но девка, вроде как, все поняла и без пояснений - она и вовсе производила впечатление довольно сообразительной, хотя и какой-то озлобленной; впрочем, как-раз подобный аспект вполне себе был характерен и самому Мэду.
Прежде чем отправляться в трудный и неблагодарный путь за спиртным, мужчина все же всунул в зубы сигарету, разделив подобный ритуал вместе с хозяйкой, напомнившей ему про канун настоящего праздника, который Берк, должно быть, впервые проводил более-менее человечески, правда, все равно как-то весьма оригинально. Надраться вхлам с телкой, которую едва знает - было очень даже в его стиле, поэтому на судьбу он не жаловался, а то же утвердительно покивал в ответ - и тебя с ним, че там.
- А ты же врачиха, да? Людей там режешь-зашиваешь? Это прикольно, - с уважением оценил Мэд, припоминая исключительный профессионализм в матерной обработке производственной травмы этой девицей, хотя у него всегда было иное представление медиков, отдельно от белых халатов которых он никогда и не рассматривал, а по большей части встречался в жизни только с дантистами, травматологами и наркологами, последних из которых на дух не переваривал и желал им скорейшего всеобщего вымирания как вида, от чего именно Медея показалась ему каким-то образом связанной именно с хирургами. - Мой батя тачки чинил, - ну, в какой-то мере, ему казалось это родственной профессией: какая разница, в конце концов, что ремонтировать - сердце или движок, все одно, призвание нужно иметь и руки из того места.
Лихо отправленный в экспедицию в шкаф за шмотом, мужчина не сразу откопал нужную полку, первоначально проржавшись от странных ассоциаций, внезапно нахлынувших на раззадоренное алкоголем сознание, а после - уткнулся взглядом в белье, с явным интересом подцепив пальцами какую-то кружевную дрянь, не поддававшуюся четкой идентификации с первого взгляда, и чтобы не пропалить ее сигаретой, притушил ту о дверцу, разве что, толком рассмотреть этот чудной элемент гардероба ему так и не дали, когда свет отключился капитально и катастрофично при первой и единственной попытке подрубить что-то вроде музыкального центра, такому насилию, решившего не поддаваться. Брошенный на произвол судьбы шкаф смиренно ожидал своей участи, когда мужчина проинспектировал карманы в поисках инерционного фонарика, который приходился с ним в два раза чаще, нежели пушка и даже ножи разной сложности конструкции. Первым делом, он, конечно, отрубил технику от сети, неприятно спотыкаясь о раскаленный провод, который, скорее всего, где-то был просто херово прикручен, что могло бы привести к скачку напряжения, но вот как-раз этот момент в данное мгновение его беспокоил меньше всего - вероятно, по электронную душу центра явился окончательный пушной зверек, а, может, дело обойдется заменой провода, если предохранители все еще исправно работали. Так или иначе, но следовало восстановить подачу электроэнергии во всей квартире, а заодно проверить - не во всем ли доме... Деловито направившись на выход, для начала Мэдок со смаком впечатался лбом в распахнутую дверцу шкафа, тихо, но выразительно обложив ее не самыми лестными эпитетами, а уж затем - вышел в общий коридор, ритмично щелкая в руке ставший гаснуть фонарик, чтобы отыскать распределительный щиток и порадоваться, что у соседей по лестничной клетке свет-таки все еще горел, а значит и проблема была исключительно локального и быстро-ремонтируемого характера.
Проверив пробки и обнаружив, что дело оказалось совсем не в этом, Берк моментом переключился в рабочий режим, отложив насущное в виде закончившегося бухла, до лучших времен, после чего вернулся в квартиру, с трудом отыскав даже со светодиодным светом худую и какую-то подозрительно бесшумную барышню, что все-таки добралась до своих шмоток и теперь старалась поскорее попасть руками в рукава. На деле же эта задача под должным градусом приходилась практически невыполнимой, зато мужчина, наконец уперевшись лучом фонаря в бледную фосфоресцирующую кожу свой новой и уже замечательной знакомой, получил возможность не только невольно досмотреть все, что до этого недосмотрел, хотя бы там и оставалось маловато, но еще и помочь даме справиться с матаном пьяного переодевания.
- Инструмент есть какой? Там, наверное, с проводкой проблема, старая, надо, короче, раскрутить... - впрочем, собранности девке было не занимать, она тут же подобрала остатки концентрации, сообразив, где в ее царских палатах может находиться коробка с кое-какими отвертками, половиной из которых, конечно, можно было просто убивать, но Мэд все же отыскал себе нужный размерчик, заодно поискав тут же извозившимися в металлическую пыль пальцами соединительные муфты, так, на всякий случай.
Если эти штуки и не пригодятся, то Мэдок не прочь был и забрать их с собой - ему все же было нужнее, а девчонке он и новых натаскает, если к этому будет необходимость. Вернувшись к щитку и зажав фонарик зубами, электрик переключился в свою родную электрику, отыскав пару проблемных мест в медно-алюминиевых соединениях проводов, звучно при этом обругавшись на того безрукого олигофрена, который догадался перекрутить их без переходника, от чего те окислились и успешно пропалили изоляцию. Впрочем, дело было недолгим, пока мужчина зачистил провода, с некоторым весьма неприятным запозданием отключив энергию, а уж потом провел их рабочие остатки через муфту и добротно замотал изолентой, прежде чем врубать электричество вновь, озаряя погруженную квартиру Сфорца самым настоящим благом цивилизации. Побросав инструмент обратно в коробку и убрав фонарь в бездонный карман брюк до востребования, Мэд вернулся в их общую реальность, припомнив тот важный животрепещущий момент, на котором они остановились, так и не разрешив его:
- Ну что, за водкой? Идти можешь?.. Хватайся за меня.
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

Отредактировано Mad Burke (12.08.2017 22:02:52)

+1

11

Вообще коммуникации квартиры, в которой обитала Сфорца, были наиболее больной темой, затыкая за пояс ремонт конца шестидесятых, плесень, вовсю разрастающуюся по стенам ванной и кухни, влажность и ароматы старого, проеденного короедами дерева. Постоянно текущие трубы, которые неоднократно прорывало, заставляя соседа снизу ежегодно белить потолки, вылетающие пробки (ну или что еще могло быть причиной гаснущего света на самом деле) и скачки напряжения, лезть в которые сама Медея не решалась, даже не до конца вникая, где находится этот самый щиток и каким заклинанием открывается. Как правило в такие моменты, когда темнота настигала ее на самом интересном месте девушка предпочитала или улечься спать, или свалить из дома на все четыре стороны, которые неизменно, будто это место было вторым Римом, приводили ее в морг. А к тому моменту, когда она вновь возвращалась по родную и немного протекающую в дождь крышу, свет уже возвращался, будто помимо нее здесь еще кто-то жил. Но на этот раз система была нарушена. Во-первых, она была не одна, а значит и свалить в привычные степи не могла (сюда же можно записать и травму вместе с алкогольным несостоянием, но это же мелочи), после недавнего отказа предложение разделить кровать тоже было бы несколько неуместно, и это было во-вторых, ну а в-третьих, она опять же была не одна, а в обществе всамделишного электрика, который лично сознался в своей профессиональной принадлежности, неосознанно подписывая себе приговор. Оставалось надеяться, что в свете фонаря ее лицо было достаточно красноречивым, и немая просьба посмотреть что там случилось, достигла цели.
Пока же Мэд ушел на поиски щитка, Медея начала предпринимать попытки встать, выкарабкиваясь из сваленных на одеяле развалов полуразмороженной еды, одеяло от которой уже успело промокнуть. Попутно она скинула половину продуктов на пол, шипя, когда упаковка от бургера попала ей под здоровую ногу, острыми углами пластика напомнив недавние осколки, но благо упавшая рядом пустая бутылка на этот раз не разбилась, а просто закатилась под кровать. С одеждой в шкафу так же было не до церемоний, потому половина белья попросту выпала под ноги за ненадобностью, ибо не являлась ни мягкими тренировочными штанами, ни хоть какой-нибудь футболкой, а когда искомое наконец было найдено, затевать уборку в темноте было попросту не с руки. До завтра долежит, не сломается. Вот только справиться с этой нелегкой задачей, оказалось не так просто. Руки пусть и слушались, но находить узкие рукава никак не желали, доказывая, что убирая вещи, стоило все же выворачивать их до конца. Потом в глаза забил яркий свет, заставляя бросить это гиблое дело и слепо прищуриться.
- Эй! Слепишь же. – О том же, что выставляет собственную наготу под обозрение, переживать было недосуг. Ну кого можно было удивить выпирающими ребрами и впалым животом, через который вполне можно было почесать себе спину? Точно не того, с кем вполне серьезно собираешься напиться, и кто едва ли вспомнит что-либо к утру. И этот факт открывал вполне соблазнительные перспективы, как например, воспользоваться любезной помощью, цепляясь за парня, пока тот помогал вдернуть ноги в брючины штанов или вытаскивал запутавшиеся рукава. А после, натужно вспоминая, где последний раз видела хоть что-то похожее на инструмент, не бывший хирургическим. Ответ скрывался за дверью соседней комнаты, где хранился весь хлам квартиры, так и не спустившийся до помойки, ящик стоял почти у самого порога, видно показывая своей легкодоступностью все же некоторую свою востребованность и полезность, и был практически неподъемным, потому Медея лишь указала на него рукой, предоставляя полную свободу действий, а сама же привалилась к стене неподалеку от распахнутого щитка и с наслаждением закурила, наверное, уже сотую сигарету за прошедший вечер.
- Починишь? – Спросила она, поглядывая в сторону пляшущего фонаря, даже не сомневаясь в положительном ответе, как и своей оценке нового знакомого. Парень и в самом деле был серьезным, но вместе с тем донельзя забавным, без показушной агрессии и звона бубенцов, которыми порой выделялись отморозки из ближайшей подворотни, и которые, вместе с тем, тут же гасились сверкая пятками при звуке далеких сирен, даже если это была просто скорая или пожарка и совсем не по их души. И, наверное, не часто встречались такие люди, с которыми было не напряжно делить одно помещение, ну а о том, что кто-то был не очень разборчив в знакомствах, история, конечно, умалчивает.
- Я патолог. – Начала Медея, выпуская струйку дыма и стряхивая под ноги пепел, отточенным движением туша при этом сигарету, отчего пришлось вновь лезть в карман за зажигалкой. В ответ на вопросительную паузу и напряженное сопение, явный показатель заинтересованности в беседе, пришлось продолжить, отчего-то несколько смущаясь таких подробностей своей профессии, которые неизменно ранили тонкую душевную организацию эмоционально неустойчивых личностей. – В морге работаю. Режу-шью, но уже мертвых людей. Эй, ты в порядке?
Мелькнувшая искра, заставила ее допрыгать до парня и озадаченно взглянуть на его освещенное фонарем, а оттого довольно мрачное лицо, но все же пока еще живое. Но зато вот оно очередное доказательство, когда лишние подробности выбивали из равновесия и дабы избежать новых травм на производстве, девушка решила более не углубляться в специфику выбранной профессии, неизменным душком витавшую рядом. И потом, прошло совсем не много времени, как работа была закончена. Свет озарил помещение, заставляя глаза, привычные к темноте, неприятно заслезиться, а после того, как первый шок прошел, выразить свое восхищение мастерству парня одобрительным свистом.
- А у тебя здорово получается. Может, в следующий раз, когда нужна будет подработка, не полезешь в чужое окно, а поменяешь мне проводку? – Идея на самом деле была отличной, из тех, что ни за что не придут на трезвую голову, а оттого ценность ее была вполне достойной, чтобы записать на стикере, вместе с контактами Мэда, по которым его потом отыскать и назначить дату и время, когда нервы достигнуть предела и захочется разворотить нахер все стены этой помойки. Как-нибудь потом записать, когда вернутся например, ведь сейчас было более важное дело и горло уже откровенно пересохло, предвещая подступающую к вискам головную боль от не до конца убитой кондиции.
- Погоди, я только кошелек возьму. – Который был толи в сумке, толи в куртке, толи вообще на кухне, среди разбросанных, да так и не убранных вещей, оттого нашелся далеко не сразу даже при зажженном свете. Там же Медея вспомнила и про ключи, которыми попыталась воспользоваться, стоило им выйти за порог, не с первого раза попадая в замочную скважину, даже при условии, что едва не опустилась перед ней на колени. Свои же действия она пояснила, не скрывая удивления от вопроса. - У нас тут вообще-то воры по квартирам ходят! Лучше двери запирать. – А когда дело было сделано, подергала ручку, проверяя надежность замка, и криво усмехнулась. Даже ее небольшого усилия хватило бы для того, чтобы дверь распахнулась, не создав даже видимости препятствия, не говоря уже о непрошенных гостях, которых по возвращении пришлось бы или выгонять, или делиться.
Спуск по лестнице напоминал цирковое представление. Преодолев один пролет на своей одной, перепрыгивая со ступеньки на ступеньку и используя в качестве поддержки все того же безропотного Мэда, стойко принявшего свою участь ради дармового глотка Ирландского самогона по сорок баксов за бутылку, Медея быстро устала и едва не потеряла не зашнурованный до конца ботинок. Потому следующие этажи она, попросив подсадить себя на перила, преодолела уже более весело, съезжая вниз, балансируя расставленными в стороны руками (один раз правда не успев руку отдернуть, она нехило приложилась ей о торчащую сетку неработающего лифта), и начав даже посвистывать под веселое ржание ловящего ее на очередной лестничной площадке парня. В конце концов, на дворе праздник, в который никто не спал и конечно уже разошелся по гостям, напевать Рождественские гимны и сосаться под развешенной на каждой углу омелой, так почему бы не нарушить комендантский час тишины неуместным для обычный дней весельем? Ведь Медее с приятелем тоже было по-своему весело, особенно когда свежий воздух ударил по мозгам, закопченным куревом и подъездной вонью, из которого они все же вышли живыми и даже без единого перелома, оправдывая тем самым древнюю мудрость о бессмертии пьяных людей.
- Того гляди и снег пойдет. – Протянула Медея, задумчиво всматриваясь в белесое от городских огней небо, на котором сроду не было видно ни звезд, ни чего-либо другого кроме серости в любое время дня и ночи. – Знаешь, я никогда нормально Рождество не отмечала. Ты знаешь какой-нибудь гимн? Их обычно на каждом углу поют. – Тут вдалеке послышался звук полицейской сирены, а когда разукрашенная тачка пронеслась мимо, девушка обнаружила себя зажатой в ближайшей подворотне собственного дома, от которого они и отойти то не успели. – Да успокойся ты. У них тут участок в квартале находится. Постоянно верещат. Ближайший магазин, кстати, в той же стороне, идем или испугался?

Отредактировано Medea Sforca (18.04.2017 20:02:22)

+2

12

Все это казалось Мэдоку чрезвычайно забавным - в числе его многочисленных знакомых патологоанатомов покуда точно не состояло, но, в силу своей невольной коммуникабельности на фоне спиртного, круг приятелей мужчины ширился до самых невозможных пределов, а люди проходили мимо его бренной жизни, практически не оставляя за собой следов. Ну, не считая парочки новых шрамов, которыми его одаривали на долгую память особенно яркие и альтернативно-одаренные личности. К тому же, эта девица была такой упрямо-мрачноватой, что заслужила с его стороны уважительную усмешку, как только та поинтересовалась его относительным состоянием здоровья, на которое Берк если и жаловался, то не по своей профессии. Как минимум затем, что живой электрик априори приходился электриком проверенным и опытным. А уж сколько раз его вырубало электричеством до самой отключки - трудно было сосчитать, он лишь приходил в себя уже в ближайшем от стройки здравпункте, повергая в суеверный трепет врачей, которые были убеждены, что ну вот на этот раз ему точно настал необратимый необратец. Мэд только отмахнулся от неуместной заботы, которая со стороны барышни особенно искренней и не выглядела, разве только та именно таким образом и проявляла хоть какие-то чувства, кроме ощущения сумрака вселенского масштаба, который тенью струился за ее фигурой вплоть до того как мужчина развернулся к ней самим фонариком, ослепив на мгновение, но не разоблачив ее смирения с бренностью бытия.
- Хорошо. Не проблема, - деловито пожал он плечами, как только стал собирать инструмент обратно на его этническую Родину. - Я подойду через неделю-другую, - поскольку никак иначе, вероятно, у Медеи попросту не будет возможности на него выйти - жил он довольно далеко от центра города, слонялся в этом засиженном легавыми райончике хорошо если мелкими перебежками, поскольку те имели привычку проверять его документы за один лишь антисоциальный видок... ну а еще за курево и спиртное в неположенном месте, но это все мелочи; да и к тому же, у парня не было при себе телефона, номер которого он мог бы оставлять подобным потенциальным клиентам, хотя бы сам Мэдок в таковом положении вещей не находил ничего неудобного.
Да, вероятно, он казался и был совершенно оторваным от того реального мира, в котором жило большинство американских обывателей, но при этом его жизнь не шла ни в какое сравнение по насыщенности и остроте восприятия с другими, что жили скорее в иллюзии благополучия, нежели на самом деле имели хоть какой-то контроль над своим существованием.
Как только они оба вывалились на улицу, а в разогретые алкоголем лица и шеи ударил морозный нью-йоркский ветер, в голове как-то разово прояснилось, но только лишь для того, чтобы развезти окончательно, а потому и парочка из них выходила на загляденье, где хромой вел пьяного, а пьяный затравленно поглядывал на проезжавшие патрульные машины полиции, но все также целенаправленно продолжал их незамысловатый маршрут к драгоценному пойлу, за качеством которого уже навряд ли кто-то из них гнался, а скорее уж затем, чтобы то горело и прогревало молодые тела, озябшие зимней беспощадной прохладой.
На треп девчонки по поводу каких-то рождественских песней, мужчина только отрицательно покачал головой, встряхнув грязными сосульками волос, что заслоняли ему обзор, но к тому же скрывали его лицо от излишнего внимания со стороны прохожих. Он слышал когда-то музыку, что лилась из домов и с украшенных к грандиозному празднику улиц, но как минимум по той причине, что в жизни Мэда никогда не было ничего хоть сколько бы то ни было подобное на семейный праздник, как и на семью в частности, то ничем помочь своей спутнице он также не мог. Разве только раздобыв где-нибудь какой-нибудь дрянной кислоты, чтобы можно было закинуться ею до самого забытья и благополучно отвлечься от той тленности настроения, что сопровождало их обоих всю дорогу до маркета, поскольку одним своим видом они радикально выбивались из всеобщей атмосферы праздничной суеты, беззаботного веселья и окрыленных надеждою встречных лиц. Но как некстати буквально в паре метров от них пронесся полицейский форд, от чего мужчина среагировал почти что на рефлекторном уровне, тут же вильнув под тень подворотни, не позабыв утащить за собой и новую подружку, от чего та изошлась ироничной провокацией, вынуждая Берка даже порядком призадуматься над ее подначками, от чего он с задорным вызовом улыбнулся на слова девушки:
- Я ничего не боюсь, - предупредил он ее, хотя бы та навряд ли поверила бы ему на слово. - Хочешь, я им в тачке шины проколю? - и та самая жертва, которую для себя наметил Мэдок, стояла в сотне метров от их импровизированного убежища, аккурат на пути к вожделенному винно-водочному.
Впрочем, рвануть исполнять предложенное ему не позволили, перехватив за запястье и потянув назад, чтобы пояснить, дескать, против подобного подвига детка ничего не имеет, но предпочла бы наблюдать его уже на обратном пути, а хорошо бы, не лишившись еще одной гипотетической бутылки, гибель которой Сфорца уже не готова была перенести в эту ночь. И, исходя не столько из идеи Медеи заскочить на полицейский огонек чуть позже, сколько попросту отбросив мысль с точно той же легкость, с которой и подхватил, Мэд передумал устраивать им рождественские посиделки в кутузке, поскольку в голову ему пришло нечто более неожиданное и удивительное для него самого, но несомненно способное вызвать сильные и непривычные эмоции, заткнув за пояс самую забойную дурь, которую он мог сейчас вытрясти из уличных толкачей.
- Так, давай отметим, - сосредоточенно глядя куда-то вперед себя, будто бы сквозь пространство-время, мужчина двинулся в сторону недостижимого магазина, чтобы взять там выпивки, а заодно обдумать ту крамольную мысль, что вертелась как заводная в его голове. - Отметим Рождество. Хочешь? Я бы попробовал, - задумчиво передернул он плечами, вновь закуривая сигареты и пытаясь совладать с обледеневшими красными пальцами, но первую из них передал своей даме, выглядевшей чуть более трезвой, хотя навряд ли таковой и являющейся. - Мне надо выпить... - потому что к горлу уже подкатывала натуральная тошнота, нахально требовавшая продолжения банкета.
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

Отредактировано Mad Burke (12.08.2017 22:03:04)

+2

13

Стоять в подворотне, поддерживая стену на хрупких плечах, чтобы та не дай только Рожденный, не рухнула, выдыхать облачко морозного дыма, с едким привкусом кислящего на кончике языка перегара, ржать, нечаянно приложившись затылком о ту же стену, в порыве радостной беззаботности, пусть и было для Сфорца не в новинку, но уже успело подернуться той зыбкой паутиной забвения, которая надежно укрывает собой и школьные годы, пусть то были даже старшие классы, и университетские будни, которые если и вспоминались, то посреди ночи, когда сердце начинало бешено колотиться, тело неприятной пеленой окутывал холодный пот, пропитывая и приклеивая к себе ночную футболку, а за ее отсутствием, простынь, а в голове играли органные нотки приснившегося кошмара. Наверное мелькнувшее былое, как напоминание об ложащихся на плечи годах, заставили Медею вспомнить о голосе разума и перехватить своего нового приятеля за руку, удерживая от порчи имущества у того контингента людей, связываться с которыми сейчас не хотелось совершенно. Уж лучше на русских напороться, и то меньше проблем.
- Окей-окей, я совсем не против, слышишь? – Отсмеявшись и совладав наконец с интонациями, которые немного сгладились толи от благотворного влияния холодного воздуха на голосовые связки, толи от только набирающего свою силу алкоголя в крови, что было уже ближе к истиной причине. Но все же того опьянения, которое мешает думать, девушка на их счастье, еще не чувствовала, а оттого уверено и своевольно, на полноправных приятельских отношениях оперлась на Мэда и похромала прочь из их укрытия, в противоположную от жертвенной машины сторону. – Но понимаешь, какое дело? Ты то потом убежишь, а кто в магазин со мной пойдет? Не Санта же… Да и доверять незнакомому старику, то еще удовольствие, вдруг сердце откажет после такой-то напряженной ночи? Упадет, разобьет… Хватит с меня потрясений. Нам налево.
А вот идея отметить Рождество пусть и показалась поначалу абсурдной, но все же, призадумавшись и немного углубившись в фантазии, Сфорца с энтузиазмом кивнула, соглашаясь с таким неожиданным предложением. И правда, что им мешает? В современном магазине и при хорошем банковском лимите вполне можно было обеспечить себя почти домашней едой, ждущей только свою пару минут в микроволновке, молитву они как-нибудь сообразят на двоих, а бессмертный Джингл Беллс она вполне подберет на рояле, зарабатывая неудержимую любовь своих соседей.
- У меня только елки нет… Хотя может и есть, но в той же срани, где и инструменты. – Да кому собственно нужна то эта елка? Все равно, при всем их безграничном энтузиазме, который в конечном итоге скатится до банального «нажраться», повод будет и не нужен. Магия, которую так любят показывать в праздничных фильмах, все так же оставалась по ту сторону экрана, не в силах пробиться сквозь толстое стекло в реальный мир. Но все же, что-то волшебное эта ночь в себе несла или как назвать это стечение обстоятельств, приведшее ее под дружелюбные свободы круглосуточного маркета, практически в обнимку с недавним не пойманным вором? – Я поищу дома.
Магазин встретил их, как не сложно было предположить, совершенно пустым залом, и на первый взгляд даже прилавком. Но на второй уже попался очнувшийся от звука дверного колокольчика кассир, занявший свой почетный караул неподалеку от тревожной кнопки и кассового аппарата, но на его счастье, посетителей касса интересовала в последнюю очередь, все же основная цель их визита скрывалась на самых дальних стеллажах большого зала, до которых еще нужно было дохромать. А хромала Медея знатно, походя сгребая в красную тележку, плетущуюся рядом, все, что попадалось ей на глаза и хоть сколько-то привлекало, пробуждая аппетит. Это была и огромная пачка орешков, и какие-то маринованные бобы, и что-то из овощей, и банка аспирина. Сверху все придавил кусок запеченной индейки, а уже в конце дело дошло до выпивки, благо выбор оставался довольно приличным и утолять свою и чужую жажду кислым вином или разлитой в подвале водкой им не придется. Как это все ее новый приятель потащит, Медею практически не заботило, разве только теперь его руки точно окажутся заняты и полицейским не придется вспоминать сначала навыки бега и стрельбы, растрясая лишний пончик, съеденный за ужином, а потом отгонять свое имущество в шиномонтажку. 
- Ну, надеюсь, нам этого хватит… - Задумчиво протянула она, разглядывая содержимое тележки. В конце приятельский набор дополнил блок сигарет и можно было считать, что магазин в полной мере ограблен, оставалось только расплатиться, но как это обычно бывает, техника начинает сбоить именно в тот момент, когда меньше всего от нее этого ждешь. Конечно, сейчас не было километровой очереди позади, не было тикающей стрелки часов, отсчитывающей минуты опоздания на важную встречу или еще каких-то факторов, если не считать желание самого работника и подтянувшегося к нему охранника поскорее избавиться от припозднившихся посетителей и продолжить коротать свою смену в тихой дреме подальше друг от друга. У Медеи же болела нога, и от долгого стояния в ожидании чуда и восстановлении связи с банком, казалось, что боль начала перетекать и во вторую.
Облокотившись на стойку, постаравшись перенести на нее вес своего тела, она в конечном итоге и вовсе отвернулась от сотрудников маркета, обращая свое внимание на украшенный по случаю праздника интерьер и задумчиво улыбнулась, увидев их отражение в одной из зеркальных витрин. На фоне разноцветный гирлянд и огней, еловых веток закрепленных по углам витрины, да даже на фоне охранника, облаченного доброй дирекцией магазина в зеленый колпак и гирлянду из эльфийских ушей, сейчас уже просто висящую на шее, они с Мэдом выглядели как два пропивших все свое счастья Гринча. Нет, даже хуже. У Гринча, в отличие от них, хотя бы был красный колпак, а по цвету лица они его догонят разве только к утру. Но вот с колпаком вопрос был вполне решаем. Судя по всему, кассир, который подобно своему товарищу по несчастью уже не горел желанием предаваться праздничным разгулам, причитающийся ему элемент униформы уже давно снял и очень неаккуратно бросил в зоне доступности для посторонних рук. Медее даже не пришлось особо извращаться, чтобы кончиками пальцев подцепить шапку за стоячий белый помпон, вытаскивая из-за прилавка, ну а когда та оказалась у нее, водрузить ее на голову Мэда, натягивая почти до самых глаз.
- Так гораздо лучше. Вы же не против? – Обратилась она уже к нерадушному кассиру. Но кто бы им возразил, если не хотел неприятностей и чтобы благоухающие гости задерживались тут еще дольше, выясняя отношения и оспаривая жадность сотрудников. Оттого возражений не последовало, на что Сфорца пожала плечами и не без удовольствия осмотрела парня. По ее мнению, так было гораздо лучше. А еще он сам предложил Рождество, вот пусть и задает настроение, и несет ее подарки, на этот раз можно даже не через окно. Даже касса наконец отозвалась мелодичным Аллилуйя, и отбила многострадальный чек, и в тот момент, когда руки парня оказались заняты пакетами, Медея еще раз глянула наверх, смиряясь со своей судьбой и зацепив своего эльфа за рукав, развернула к себе и сухо чмокнула туда, куда смогла достать, но кажется все же попала в цель. В подбородок, во всяком случае, точно попала. – Так велит традиция. Мы же уже празднуем?!

Отредактировано Medea Sforca (08.06.2017 21:21:12)

+1

14

По ходу их недолгой прогулки Медея, как и полагалось женщинам, несла какую-то трудноусвояемую чушь, про какого-то старика, что-то разбитое и ее нежное сердце, на что мужчина буркнул нечто неразборчивое, но отдаленно походившее на совет не доверять всяким незнакомцам. Вероятно, со своей стороны ему было это говорить нерационально, поскольку, как-раз Мэдоку девка вполне себе доверяла, хотя бы это и выглядело абсурдно со стороны здравого смысла, но во всяком случае, не представляла в нем для себя опасности - что ни в коем разе не означало, что сам электрик не осуждал подобную неразборчивость в связях молодых малышек, но не забывал при этом ею беззастенчиво пользоваться. В конце концов, это был выбор каждого из них. И, если мужчина не рассматривал инстинкт самосохранения как основной, предпочитая ему вхламонажирание, то вполне вероятно, что и Сфорца придерживалась подобной же религии, вознося молитвы и устраивая обряды возлияния величайшему пивному Богу. Как-раз адепта подобной школы ныне парню и не хватало в компании. Ну а то, что у нее не было завалящей елки, то, во-первых, она не так уж и была им обоим нужна, в во-вторых - ее запросто можно было где-нибудь выкопать или спереть, если этой мадаме все-таки припрет поводить у нее хороводы хотя бы мысленно вместе с "вертолетами" абстяга, а опьяневший взор будут услаждать колючие ветви третьего соучастника их компании, где еще неизвестно, кто больше подходил под определение дров.
Маркет действительно находился не особенно далеко от дома, хотя с той скоростью, которую развили хромые господа под конкретным "шофе", они бы и прогулку до соседнего подъезда превратили в незабываемое приключение, наполненное смертельной опасностью свернуть себе шею и настоящими злодеями в виде вездесущих легавых, бабок и легавых бабок. Но уже внутри помещения дело пошло как-то куда бодрее и проворнее. Мэд принял на себя почетную обязанность беречь их ношу от набрасывающихся со всех сторон полок с товаром и не наваливаться сильно на корзину, чтобы не купить ею половину вино-водочного отдела посмертно, поскольку до того, как первая бутылка спиртного достигнет плитки пола, их таки нагонит вышеупомянутый сердечный приступ. Электрик сильно не возникал да и вовсе не въезжал в алгоритм покупки девушкой товаров, поскольку, кроме того, что спонсором их сочельника выступала девица, его мысли были заняты куда более необходимыми вещами, такими как строгий математический расчет, сколько им брать спиртного, чтобы не пришлось бежать за ним хотя бы до следующего утра, покуда утренний бодун совершенно самостоятельно не вытрясет их из постели, ванны, коврика в прихожей или рояля - все зависело от того, где настигнет их неумолимая и безжалостная отключка. Где-то в пределах очереди к кассе, когда именно на их парочке как всегда все сломалось, Мэдок ненадолго прикорнул на прилавок около стенда с рождественскими открытками, буквально на мгновение позволив себе вырубиться в самой противоестественной для этого позе и спохватиться уже в то время как оперевшийся о стойку локоть, его последняя точка опоры, не съехал окончательно вниз, едва не уронив его бородой о твердый пластик, но тут-то мужчина как-раз был начеку! А уже после - старался перебороть внезапно охватившую его сонливость, утыкаясь хмурым взглядом во все, что попадалось в поле зрения, хотя вот как-раз уже ближе к разрешению их сложной ситуации, которую сам Берк счел тривиальной "недостаточностью средств на счету", он наконец отыскал кое-что его заинтриговавшее, опустившись на корты у полки с глянцевыми журналами и даже с интересом склонив на бок голову, чтобы чуть более тщательно разглядеть... о, нет! не полуголую барышню с обложки, рекламирующую собственный филей и сомнительно-здоровый образ жизни, расположившейся совсем рядом со статьей первой полосы новостной газеты, во всю ширину которой прилагалась черно-белая фотография изуродованного трупа женщины в лесном массиве не так далеко, но за пределами города, а по приведенным координатам, Мэд даже прекрасно себе знал, где эта местность находится. Более того - они не раз там были компанией, а, возможно, эта несчастная женщина, что так живописно раскинулась посреди пустыря и не менее художественно раскинула часть своих пищеварительных органов, когда-то тусовалась вместе с ними, иначе, с чего бы ей в самом деле прогуливаться в такой глуши. Он даже непроизвольно протянул руку, чтобы провести окостеневшими от холода грязными пальцами по заворожившей его картинке и одними губами прочесть, что личность убитой покуда не установлена. Но от более детального изучения статьи мужчину оторвал победный возглас Сфорца о том, что их поход в магазин оказался не бесплодным, и в самое ближайшее время они смогут хорошенько отпраздновать, в конце концов, это, мать его, Рождество, с каждым мгновением, воспринимаемое Мэдоком скорее как шикарный повод не трезветь толком еще недельку-другую. После чего он, запоздало выпрямившись, получил нежданный бонус в виде зеленого колпака, обитого мехом по краям, ныне съехавшего на глаза технику, что безуспешно пытался плечом поправить убор, чересчур великоватый для того, чтобы в нем и в джунглях из свалянных волос можно было что-то разглядеть дальше вытянутой руки, напоровшейся на врученные пакеты и прилетевший из прекрасного, но неведомого далека, скользнувший по подбородку поцелуй, сопровождавшийся хихикавшим комментарием о традициях, в которых сам Берк мало понимал, но принимал все к сведенью и за чистую монету. Он даже попытался извернуться, чтобы ответить девушке тем же, но не тут-то было! Под тяжестью покупок и с препятствиями магазина, специальное соревнование, кто кого из догонит из отчаянных паралимпийцев, должно было бы окончиться неизбежным поражением неуклюжего мужчины или страшной потерей их запаса эликсиров жизни, любви и утреннего блевания, но на пути азартно уворачивавшейся Медеи возникла непреодолимая стеклянная дверь, у которой та все-таки была зажата и решительно чмокнута в самую маковку влажных от подтаявшего снега волос, после чего Мэдок выровнялся в более прямоходящем положении и самодовольно прошествовал через порог двери, любезно распахнутой себе своим же тяжелым ботинком, и им же придержанной для изнасилованной девки, как будто бы оскорбленно плетущейся в хвосте, но на деле продолжившей слюняво подхихикивать.
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

Отредактировано Mad Burke (12.08.2017 22:03:14)

+1

15

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Забеги по магазинам не входили в обязательную программу праздника, но все же состоялись. И пусть оба бегуна были так себе, один хромой, а оттого бежавший на одной ноге едва ли не в припрыжку, другой безрукий, в том смысле, что руки у него имелись, но вот отягощенные пакетами мало способствовали аэродинамике спортсмена. Болельщики тихо офигевали с происходящего, не вставая со своих мест, и даже не зная возмущаться ли им, болеть, напомнить о правилах поведения в общественном месте или оставить поддатую парочку в покое, чтобы те поскорее сбежали? Парочка же, после непреодолимой десятиметровки, со всего маха врезалась в дверную финишную ленту, где вроде как победительница забега оказалась коварно повержена:
- Эй, так не честно, это против правил! – возмущалась девушка, хотя правила губоприкладства явно оставались ведомы лишь ей одной, а оттого нагло игнорировались вторым участником соревнований. Но он ведь мог и догадаться, что в Рождество все спонтанные поцелуи случаются сугубо под омелой, при том не важно: как, куда и каким местом. Это же, в конце концов, пресловутая Рождественская магия. Но, не смотря на возмущение, настроение суровый жмяк в макушку ей совсем не испортил, лишь раззадорил разбуженного алкоголем и морозным воздухом мрачного демона, что, как известно, обитал в омуте любой тихони. За время их получасового шопинга на улице казалось бы потемнело еще сильнее, а вместе с тем похолодало, превращая снег, что падал с неба, а после, по славной Нью-Йоркской традиции, вовсе не собирался в сугробы, а безвозвратно таял в лужах, в ледяную корку на асфальте, что изредка разбавлялась чавкающей жижей под ногами. Одним словом, романтика.
Едва не навернувшись прямо на крыльце, Медея малость поумерила свой азартный пыл, и гонка «кто быстрее до дома», так и не состоялась. Хотя поторопиться стоило, ибо во-первых, было чертовски холодно, во-вторых, ценная ноша была окружена таким количеством факторов риска, что донести ее до безопасного места, становилось первоочередной и не откладываемой задачей, ну а в третьих, малая нужда, вызванная ранее распитым, начинала давать о себе знать, при том, довольно ощутимо. Вот только кто-нибудь когда-нибудь пробовал в осенних сапогах без какого-либо намека на протекторы, на одной ноге, передвигаться быстро, при том стараясь лишний раз себя не сотрясать? Это была крайне сложная задача, даже с учетом опоры, в которую она вновь вцепилась, невзирая на пакеты. Парень был крепким, вот только устойчивостью обладал не намного выше.
- Что за сраная погода, а… - Возмутилась девушка, пробуя хотя бы не сделать шаг, а просто покатиться прямо по улице, пользуясь тем, что там была под небольшим углом, но удержать равновесие было не просто, да и распределять вес тела поровну на обе стопы – невозможно. В итоге, после скольжения, Медея опустилась на асфальт, почти профессионально сглаживая возможные травмы от падения. – Может, я понесу пакеты, а ты понесешь меня, а?
Но фокус не удался, во всяком случае, в том варианте, который девушка предложила. Так же не прошло проверку предложение донести пакеты хотя бы до подъезда а после вернуться за ней, ибо мало ли к какому подъезду он их донесет, да и вернется ли вообще, а потом, как оставить их там одних? Желающих до дармовой провизии, а тем более алкоголя, в этих краях было не мало, и прятались они в самых неожиданных местах, начиная с подворотней и заканчивая картонными коробками. Потому, оставаться одной, посреди темной улицы, да еще и сидящей в луже, Медее не хотелось. Именно поэтому великодушный план Б так и остался в ее голове. Но на ее счастье, голова была не только у нее. Да, такая же не трезвая, и не менее дурная, да лохматая, но зато в теплой, шапке, которой, продрогшая девушка начала понемногу завидовать, но все же была!
С некой щепетильностью, свойственной человеку, что осознает несовершенство координации собственных движений, парень отставил пакеты к стене и пришел на выручку, неуклюже пытаясь вытащить девицу из лужи. Медея, помогала в самоподнятии как могла, отталкиваясь от земли руками, ногой, да и бодрой речью, полной бранных заклинаний. Но лед, сука, коварный. Когда успех был близок, и она практически стояла на ногах, земля ушла из под ног на этот раз Мэда, который, все еще помогая подняться своей спутнице, утянул ее за собой.
- Бляяяя… - протянула она, больше не сдерживая смеха и откидываясь назад, угодив затылком в мягкое пузо парня. На этот раз падение не было столь безболезненным, а оттого отдалось резкой болью в пятой точке, пока, правда, сглаженной природным охлаждающим анестетиком. Веселье передалось и парню, ну а как не ржать, когда ты пьян, лежишь как идиот посередь города и даже отдаленно не ведаешь, как вообще из такого положения выбраться. Но они смогли. Это было муторно, долго, наверняка кем-то заснято и выложено на YouTube, но выполнено. В конечно итоге на помощь парочке пришла стена, которая стала отличным подспорьем, чтобы по ней подняться, цепляясь отмороженными пальцами за щели в кирпичах, а после и пойти в сторону дома, разделив пакеты по одному на брата.
Больше никаких запоминающихся приключений, кроме черепашьей скорости передвижения, так и не случилось. Даже полицейскую тачку они не тронули, хотя та все так же была беззащитно припаркована у соседнего дома, вот только добраться до нее через этот замерзший ледовый каток, стало для них практически невозможно. Ну да утро вечера мудренее, там или лед вновь растает или Мэд о своей авантюре напрочь забудет, учитывая ту норму алкоголя на человека, что была ими закуплена.
Лестница же, по сравнению с тем препятствием, в которое превратилась улица и вовсе растеряла все свое устрашение. Вернув свой пакет Мэду, Медея уцепилась за перила и бодрым кузнечиком пропрыгала этажа до третьего, после, продвигаясь уже медленнее, но с неизменной выдержкой, едва не плескавшейся в глубине карих глаз. Затем дверь, отпертая едва ли не с ноги и запоздалый крик:
- Грей чайник, - В то время как сама Сфорца, не снимая мокрой одежды, ботинок и прочего, понеслась в ванную. Именно в такие моменты, наступает понимание, что в этом мире счастье все же есть.

Отредактировано Medea Sforca (11.06.2017 18:19:54)

+2

16

Да, наверное, так будет легче. Рассудив предложение девицы, подумалось Мэдоку, прежде чем та феерично растянулась в самой грязной луже, которую могла только отыскать на улицах города, немо взывая к помощи, хотя их положение сперва казалось до того безвыходным, что мужчина, грешным делом, в глубинах своего сознания, стал прикидывать, а не переночевать ли им прямо здесь, но девушка, видать, была иного мнения по поводу своей безнадежности, а потому свету и была предъявлена героическая попытка водрузить Колосс в прямостоячее положение, покуда Сфорца, хотя и порядком датая, не отморозила себе самое драгоценное, чего после очередного маневра, замаскированного под падение, рисковал лишиться и сам электрик, рогоча под пасмурным небом Нью-Йорка с твердым желанием ужраться так, чтобы после было стыдно даже в глаза друг другу смотреть. И у них на то были все перспективы. С горем пополам добравшись до вожделенных опочивален патанатома, дама вскоре покинула своего верного рыцаря, скрывшись в кафельных просторах ванной комнаты, наказав в напутствие незванно-званному гостю таинственное "греть чайник", что поставило Берка в совершенно нежданный тупик. Кроме того, что он не понимал, для чего ей горячая вода, если они уже купили спиртное, мужчина не знал с какой стороны его включать.
Мэд послушно ретировался на кухню, не спеша доставать руки из карманов, а лишь недоверчиво косясь на устройство, которым никогда прежде не пользовался, как бы парадоксально это ни звучало. Конечно, он мог чисто интуитивно распорядиться и вилкой в розетке, и даже понажимать кнопки, но до этого следовало каким-то образом набрать в него воды, а хитрая техника вот так вот с нахрапа никак не хотела раскрывать пред ним все свои секреты, а поэтому мужчина стал неторопливо распаковывать их покупки, поскольку к этому делу он был достаточно квалифицирован, а заодно поставил на стол стаканы, из которых они уже пили, совершенно не озаботившись, кто из какого, и даже из чистейших вопросов гигиены - выплеснул осадок на дне в рукомойник и протер стекло краем своей футболки, грязнее от этого все равно не ставшей. Он даже гостеприимно отвинтил крышку водки, деловито отсыпав туда пару таблеток из завалящего в карманах джинсов протертого пакета как-раз на такие непредсказуемые случаи... да ладно - Берк и сам был удивлен, на них наткнувшись. В любом случае, так им будет веселее, если на этот момент у них еще оставались какие-либо в этом сомнения. Да и к тому же... тут дверца от шкафчика уже совершенно отваливалась, а потому инструмент снова пошел в дело и, к тому моменту, когда Медея напудрила себе все, куда могла дотянуться, ее ожидало все что угодно, но только не чай. На что сам Мэдок только пожал плечами, неразборчиво признавшись, что действительно не умеет включать бытовые приборы, поскольку, если и испытывал при этом некоторую неловкость, но оставался кристально-честным по отношению ко всем людям, миру и к себе самому.
- Ты в порядке? - конечно, весело ржущая девица маловато вызывала подозрений в каких-то повреждениях, но она была пьяна и сама могла этого не понимать, на что, впрочем, Мэд получил утвердительный ответ, что и не такое бывало, опомнись.
Несомненно, от медика с обостренным ко всякой химии обонянием даже в не самом трезвом состоянии было не утаить специфичные специи в нарисовавшемся коктейле, но электрик, как-раз, не очень-то и скрывал свою инициативу в подобном мероприятии, пожав плечами с оброненным невнятным "кислота, чтобы круче было", прежде чем галантно отцедил барышне ее порцию и подал в руки стакан. Ну его, к черту, этот чай, не правда ли? В конце концов, они вполне могли перейти на него в тот страшный час, когда у них не останется ничего горючего, а в направлении магазина ни один из них не способен будет даже лежать. Хотя, вот прямо сейчас, в то самое мгновение, когда Сфорца уже вроде практически решилась привнести в их праздничный вечер немного непредсказуемости, мужчина заметил и то, что в данное время интересовало его несколько больше - ванная комната, как своеобразный пост, взойти на который считали они долгом едва ли ни каждые последующие полчаса, если бы им довелось следить за часами, стремительно пролетающими, как бетонная плита сорвавшаяся с тросов башенного крана. А после Мэдок даже настроил им гахнутый телик, разливший по квартире какие-то нечленораздельные за недостаточной громкостью динамиков и вниманием молодых людей звуки, которые парня, отнюдь, не раздражали, а напротив - создавали ощущение течения жизни и гнали прочь поганые мысли о гнетущем одиночестве, все чаще возникавшие в голове Берка, но только в те моменты, когда он пребывал в относительной трезвости, то есть - довольно редко. Но метко.
Обложившись закусками и перебазировав в комнату все, что им могло бы понадобиться для Рождества (хотя, Мэд был бесконечно уверен, что во время пьянки им обязательно понадобится какая-нибудь хуета, о которой они благополучно забыли), мужчина с любопытством стал вытаскивать из пакетов бережно собранные радетельной Медеей атрибуты праздника, показавшиеся ей жизненно-необходимыми, и что представляли самый неподдельный интерес для человека, ими никогда не балованного. Какие-то блестящие мохнатые ленты, весело шуршавшие в руках сидевшего на полу Берка, что плюхнулся на него прямо задницей, чтобы хозяйка вновь не нервничала по поводу ботинок в своей постели; картонные хлопушки, специфически пахнувшие порохом и жженной бумагой, палочки, покрытые серым твердым раствором, полосатые липкие трости, тут же отобранные из грязных рук Мэдока, чтобы тот не хватал так безбожно сладости... и еще кучу другой мишуры, назначения которой он не знал, а ему и не рассказывали, подло оберегая радость сюрприза. В свою очередь, Мэд сосредоточенно и увлеченно повязал на Сфорца пушистую гирлянду, освежив ее образ хотя бы этим, если уж промокший насквозь и прущий в глаза головной убор достался счастливчику напротив, с любопытством наблюдавшему, глубокомысленно склонив на бок голову, за тем, как лихо девушка ринулась развешивать украшения по их мгновенно преображавшейся комнате.
- Я не знаю, что мы должны делать. Но я бы выпил, - покручивая хлопушку и стараясь расколупать папиросную бумагу ногтем, Берк снова получил по рукам, а игрушку конфисковали, всунув заместо нее длинную гирлянду из мелких лампочек, которую для того, чтобы подключить к сети, для начала недурно было бы просто размотать из морского узла, с коей задачей мужчина самоотверженно и отважно решил разобраться, даже не догадываясь, что уже, буквально, через час, они оба (а подоспевшая Сфорца была настроена еще более воинственно) запутавшись в них капитально и катастрофически, бросят это гиблое дело и подключат одним клубком, завороженно уткнувшись в светящуюся хреножопину, будто красивее они и в жизни ничего не видывали.
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

Отредактировано Mad Burke (12.08.2017 22:03:25)

+2

17

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Есть то оно есть, вот только чем сильнее размораживалась отбитая задница, тем сильнее становилось понимание, что в ближайшее время без убойной дозы анальгетиков или чего покрепче, передвигаться ей придется показательно медленно и плавно, подражая излюбленному приему «слоумо» в кинематографе. При этом еще и хромать. А через пару дней вдобавок работать, не показывая своим сердобольным коллегам печали собственного положения, хватит с них и зеленеющего в тон робе лица, которое вернется к природной бледности при учете всего, что ей предстоит в себя влить за эти короткие каникулы, хорошо если к китайскому новому году. Но при всем при этом, Медея все равно чувствовала собственное приподнятое настроение, едва его не осязая. 
Покончив с гигиеническими процедурами и играми с переодеванием в спальне, куда вела вторая дверь ванной, она вышла к своему гостю уже при полном параде, и если наряд ее был не столь праздничным, какого требовал случай, но он хотя бы был, что уже можно причислять к плюсам, а в добавок ко всему, отличался сухостью, чистотой и целомудрием, если конечно баба в растянутых трениках и спортивной футболке не стояла для Мэдока на вершине его эротических фантазий. Но с бутылкой ни одна баба, как бы шикарно она не была раздета, посоперничать не могла, да и самого патолога содержимое собственного стакана волновало куда как больше, нежели малознакомый друг на ближайшую ночь. Особенно учитывая, что к резкому запаху спирта из стакана примешивался посторонний запашок обещающий, что эту ночь она или запомнит надолго, после клятвенно уверяя собственный внутренний голос, что больше такого не повторится, более того, она даже пить бросит всякую сомнительную дрянь полукустарного замеса, или же напрочь забудет все, в том числе кто она такая и сколько ложек кофе заваривает себе по утрам.
- Я в порядке… во всяком случае пока. – Весело хохотнув, хотя самой Медее показалось, что смех ее напоминал нервический, девушка забрала свой стакан и пригубила жгучий коктейль, до половины его наполнявший. Одного глотка оказалось достаточно, чтобы понять – накидываться до беспамятства пока рановато, ведь перед ними стояла цель: отпраздновать это чертово Рождение, как делают миллионы людей по всему миру, а вовсе не отключиться после пары стаканов, так задуманного и не осуществив, потому, получив заряд бодрости и легкой дури вскружившей голову, девушка все же исполнила первый пункт плана и легким движением пальца, не сработавшим без предварительного удара по крышке, нажала кнопку и открыла желанный предмет кухонной утвари, наполняя его водой и ставя на плиту. Пусть греется, думала она, горячий напиток еще не испортил ни один праздник, особенно если это было какао, а тем более, с белым зефиром.
Собственно на кухне приятелям больше делать было нечего, слишком грязно, неуютно, да и опасаясь встречи с другим жильцом этих апартаментов, Медея предпочитала покидать свою комнату в исключительных случаях. Сейчас же отца дома не было, но когда он мог заявиться на порог, мрачной тенью скользнув по стенам, пока дверь в его половину квартиры не закроется, повесив в воздухе непроницаемую пелену отчаяния – известно было только ему одному. Потому, оберегая собственное душевное равновесие, а заодно и сужая доступ к своим потаенным демонам для человека, которому и дела до них не было, молодые люди перебрались в спальню, избрав именно ее своей базой отдыха. Благо места там было с избытком, хотя особо большой поляны и накрывать то не требовалось, главное же было все украсить? И за этим дело не встало. Понабрав в маркете всякой дряни с полок посвященных Рождественским гуляниям, и выпотрошив пакеты, вываливая все сверкающее богатство прямо на их импровизированный стол, какое-то время оказалось потрачено лишь на то, чтобы понять а зачем все Это вообще нужно? Для атмосферности, наверное. Рассматривая диковинные вещички, которые едва ли патолог бы купила, находись она в твердом уме и при памяти, сейчас же навевали определенную долю умиротворения в настроении их посиделок. Подставив шею под шелестящий шарф, Медея успела выхватить из рук электрика взрывоопасную хлопушку, которую тот уже начал расколупывать и подслеповато сощурившись в тусклом свете попыталась прочитать предупреждение на упаковке:
- В помещении не взрывать, понял? Написано так. Потом посмотрим, как оно работает… - а вот бенгальские огни опасений у девушки почему-то не вызвали. Да и что в них опасного? Не более чем тлеющая сигарета в руках спящего человека, а им же до сна было еще ой как далеко, особенно после того, как приговорив первую дозу коктейля, Медея почувствовала терзающее ее возбуждение и потребность как минимум не спать никогда. Крутанув колесо зажигалки, она прикурила и поднесла кончик огонька к тлеющей сигарете пока тот не разорвался ярким фонтаном брызгавших во все стороны серебристых искр. Передав огонек Мэду, девушка зажгла и свой тоже, вот только с ее пошатнувшейся координацией, получился этот фокус далеко не сразу, а ровно тогда, когда огонь Мэда погас, воплощая собой всю мимолетность прекрасного.
- Слишком быстро… Все происходит слишком быстро, ты так не считаешь? Даже этот огонь потух, не успев как следует разгореться, а сколько еще таких же как он в этой пачке? Десять. И у всех, одна судьба. Сука… Им даже выбора не оставили!– Горечь скользнула по сжатым в тонкую полоску губам, и едва прозрачной каплей не скатилась по подбородку, но Медея вовремя поймала ее, смочив губы кончиком языка и отерев влажный след тыльной стороной ладони. – А с людьми ведь тоже самое, ты не замечал?
Но вместо того чтобы по старой доброй привычке погрузиться в размышления о тленности бытия, перебирая в уме судьбы тех безвременно сгоревших людей, что неизменно оказывались на одном из столов в их мрачной обители, девушка погрузилась в холодную запеченную индейку, разрывая упаковывающий ее полиэтилен, а заодно и само мясо на две равные части, одну из которых передала своему гостю, благо брезгливостью тот не отличался, чтобы отказываться от еды, предложенной из чужих рук.
- И перед тем как пить, надо помолиться. – Вспомнила Сфорца, когда добрая половина только начатой бутылки была уже благополучно распробована и начинала оказывать свое непредсказуемое воздействие на слабые до удовольствия людские умы. – Это же Рождество! Впрочем, учитывая что именно мы пьем, помолиться не помешало бы и после… Кажется, положено поблагодарить Бога за этот щедрый стол и праздник и компанию… я не знаю, в фильмах кажется берутся за руки. Дай руку и молись. – Медея протянула парню свою ладонь, ту, что была свободна от разделанной индюшачьей грудки,  сжав протянутые пальцы, и крепко задумалась о верности формулировки, которую следовало произнести, но стоило ей открыть рот, как громкий хлопок со стороны кухни тут же сбил патолога с мысли, заставляя искренне возмутиться. – Господи, да что не так то?! Мы же еще даже не начали!

+2

18

Разжигание трепещущих бенгальских огней заняло у них едва ли не четверть часа, покуда они справлялись с зажигалками, алкогольным опьянением, заставлявшим пальцы не попадать по кремню, а после - ловить неровное пламя зажатой в зубах сигаретой и играть с железной проволокой мини-фейерверков, когда в голове полупьяного парня зародилась мысль устроить нечто чуть более грандиозное и взрывоопасное в городе, чтобы искры были побольше. И подолговечнее. Например, взорвать чью-нибудь тачку. Ну или хотя пострелять в прохожих с крыши высотки какой-нибудь начиненной перхлоратом калия херней, одной из тех, что попались под руку Медеи в маркете.
- А тут есть выход на крышу?.. - между делом задумчиво поинтересовался Мэдок, хотя и был уверен, что к тому времени, как они соберутся туда забраться, их состояние нестояния навряд ли позволит им позже не изгадить асфальт под зданием своими размозженными останками и не перепугать на Рождество мирное население тяжкой психологической травмой.
Покуда мужчина глотал сдобренное наркотиком спиртное, сознание улетало куда-то так далеко, что он самостоятельно за ним не поспевал, кроме того что его мучил безудержный хохот, от которого электрик буквально скисал, не способный толком объяснить, что конкретно вызывало в нем подобное веселье, а скорее всего - все подряд. И их душевная атмосфера, и выпивка, и глубокомысленные рассуждения девушки о чем-то, наверняка, высоком, но все равно нихера не понятном, во всяком случае, Берк абсолютно не смог бы разобрать и структурировать сложное направление мыслей Сфорца, за своими умозаключениями пришедшей к какому-то выводу, который при этом требовал и какого бы то ни было согласия со стороны самого парня, который уже завалился на спину, стараясь не расплескать водку в стакане, пристроенном на содрогавшемся в глуповатом хихиканье пузе, и пытался хоть как-то сформулировать свое виденье ситуации и краеугольного камня развернувшейся пред ними философской проблемы.
- Я нихера не понимаю, что ты несешь, детка, - от души смеялся Мэдок, получив за подобную невнимательность тычок в бочину, но, будучи не в самом свежем состоянии, даже не смог перехватить пнувшую его руку, мазнув при этом по воздуху вхолостую, после чего и подумывая подняться в уже более-менее прямосидящее положение, к тому, что действовать на данный момент хотелось куда сильнее, нежели прокрастинировать ничком на полу, размышляя над бренностью бытия мухи, обреченно сидевшей на потолке.
Но, раньше, чем его взыскующий пакостей взор зацепился за что-то хрупкое и плохолежащее, девушка все-таки согласилась с гениальностью его идеи продолжить праздничные возлияния, хотя перед этим настояла на молитве, от чего подымающийся было мужчина был дернут обратно на пол, составлять компанию щебетавшей хозяйки, будто в этом действительно была такая необходимость - ведь, Мэдок, например, вполне мог опрокинуть стакан и без взывания к Господу Богу и Деве Марии, как минимум, потому что никогда ранее этого не делал, и ему даже было несколько недосуг обращать на себя внимание этих кентов с лампочками над головами, они же не в церкви все-таки, в которой парень никогда и не был, а, может, даже боялся заходить, предполагая, что именно там его будут видеть насквозь, и все, что совершил он, а заключить это глубоко в себе уже не получится. Ни злость, агрессию к людям, ни ненависть к своей матери, которую и вовсе предпочитал позабыть, ни тягу погубить ясность своего разума, дабы не вспоминать ни о чем, не думать, только, мать его, не думать.
И, должно быть, за тем, чтобы избавить Мэда от неловкости ситуации, где он послушно сжал руку девицы, но вслушиваться в ее вдохновенную речь не собирался, за их спинами прогремел самый натуральный взрыв, заставив мужчину тут же избавиться от цепких пальцев Медеи, хищно подскочить на ноги и броситься в сторону шума, чтобы хотя бы разобраться в обстановке и предотвратить фейерверк, несколько выходящий за рамки празднично-радостного. Ничего подозрительного на кухне Мэдок, правда по началу сообразить не смог, кроме комнаты наполненной едким дымом, выедающим глаза, от чего электрик прижал рукав куртки к лицу, закрываясь им от душащего запаха жженной пластмассы, виновник которой мирно расплавлялся на плите, будто так все и было задумано. С чего ему взрываться, Берк не предполагал - возможно, все по той же причине старой доломанной техники Сфорца, но, единственное, что пришло ему в голову сделать, так это вовсе вырубить плиту из сети и открыть пошире кухонное окно, проветривая помещение. К тому же, доковылявшая женщина гораздо лучше знала, где у нее находятся метла с совком и помойное ведро. Им, все же, просто феерически повезло, что дело обошлось без пожара, поскольку, выпей они еще бутылку другую, от Мэдока в руинах здания отыскали бы после лишь погнутую бляху ремня да клепки с кожаной куртки.
- А ебануло будь здоров! - устало хохотнул он, присаживаясь на подоконник и деловито наблюдая за процессом, покуда девчонка навозится с полотенцами до того момента, как та наконец на все плюнула и как-то подозрительно стала подбираться в его сторону, а Берк бы и вовсе сказал "подкрадываться" с грацией кошки, выжившей из-под колес трамвая, и взглядом грозной кровожадной хищницы. - Эй, ты чего?.. - со смехом протянул мужчина, в самую последнюю минуту успевший схватиться пальцами за край подоконника, чтобы под резким выпадом детки не выпасть в распахнутое окно, в раму которого лишь от души врезался затылком.
И месть его предполагалась быть страшной... Во всяком случае, ему было куда интересней догонять Медею в узком пространстве, в котором та ориентировалась с закрытыми глазами, но все равно где-то уебалась, судя по глуховатому тупому звуку, донесшемуся до стремительно сорвавшемуся с места мужчины, который настиг врачиху уже почти добравшейся до своей комнаты, где она могла попросту отгородиться дверью от своего преследователя, но от чего-то (ради изящества коварного маневра, не иначе) нырнула под рояль, а, пролетевший с полкомнаты Мэдок, успел перехватить ее за лодыжку, грохнувшись ребрами об пол, но не выпуская из крепких пальцев змеей извивавшуюся девицу. Уже через мгновения он упрямо вытащил ту из ее укрытия, с силой упираясь ногами в рояль, хотя тому и пришлось при этом со скрипом проехаться по паркету, покуда девка все еще держалась за его ножку, выскользнувшую из ослабевших выпивкой рук, и вместе с ней рогоча повалился на пол, добычу, впрочем, просто так не выпуская, а карабкаясь по ней как по морскому канату, пока девчонка не оказалась распятой в его руках, оседланная, но не сдавшаяся, а выворачивающаяся, чтобы укусить его за запястье, которое так и осталось для нее безнадежно недоступным.
- Сдавайся. Я все равно тебя сильнее, - отплевываясь от забившихся в рот волос и тяжело дыша прохрипел мужчина, виртуозно зафиксировав руку Сфорца коленом, чтобы почесать нос и безуспешно отбросить себе патлы, после чего с той же изящной легкостью водрузил ладонь на место, пока чертовка не извернулась наподдать ему чем-нибудь свободным по чему-нибудь дорогому и важному.
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

Отредактировано Mad Burke (12.08.2017 22:03:41)

+1

19

Судя по всему, даже сама квартира была против того, чтобы в ней кто-либо что-либо праздновал, даже если это была законная владелица. Начиная от вырубившегося света, сгоревшего телека, который все же после одумался и не стал вступать в эту тихую бытовую коалицию, бьющейся посуды, которая уманивала за собой непогрешимый и святой вискарь, открывающейся рамы окна, впускающей вместе со сквозняком всякое воронье и заканчивая взорвавшимся чайником – все говорило о том, что место это как минимум проклято на извечную печаль. «Не смей веселиться, а то хуже будет», - читалось на стенах среди налетов пыли, паутины и плесени, и до этого дня Сфорца свято чтила эту традицию, не приглашала к себе гостей и предпочитала выбирать развлечения где-то на стороне, не переступая с ними наперевес порога собственного дома. Как ведь знала, что ничего хорошего из этого не выйдет. Но на самом деле, или меню их вечера скрашивало всю трагичность сложившейся ситуации, обещая окунуть в последствия после утреннего воскрешения, или на самом деле ничего страшного не случилось. В любом случае, после того как Берк пулей вылетел к месту взрыва, а сама Медея только начала выгребать себя из той кучи мишуры и гирлянд в которых каким-то образом окончательно и бесповоротно запуталась, в конечном итоге преодолев половину пути из комнаты ползком и обзаведясь горящим разноцветными огнями хвостом, мыслей о масштабах разрушения созрело в ее голове великое множество. Поднимаясь на ноги, цепляясь за дверной косяк и, наконец, сбрасывая с себя ворох проводов, она вообще старалась не смотреть в сторону кухни, на самом деле считая, что с таким звуком в стенах плодятся новые окна, а подобная капитальная перепланировка совершенно не входила в ее планы. Но когда сила воли пересилила страх и Сфорца все же взгляд от пола оторвала, масштаб трагедии оказался не так велик. Собственно она и вовсе ничего не заметила со своего места, а потому медленно, но верно, захромала на кухню, по пути вооружаясь попавшейся под руку тряпкой.
- Эй, все нормально? – Спросила она, спустя минуту дав себе ответ самостоятельно. Если не считать покореженного чайника, крышка которого отлетела в загадочное куда-то, и стен, покрытых испарениями от давно выкипевшего чая, про который Медея благополучно умудрилась забыть и даже не вспомнить, без всякой совести изменяя ему с более горячей и более согревающей водкой, все остальное отделалось лишь легким испугом. Даже трещинки в стене не прибавилось. Но все же наплыв эмоций оказался столь силен, что согнул девушку напополам сведя живот тугим спазмом, причины которого могли скрываться как в не самом здоровом питании, так и в эмоциональной разрядке от рвущегося с губ смеха. Будто до этого она недостаточно изошлась на безудержное ха-ха не в силах противиться его заразительности.
- Мне кажется, ты мне приносишь несчастья, Мэд! – Выпрямляясь, выдохнула девушка и тут же оперлась обеими руками о край стола, лениво вытирая с него влагу зажатым в пальцах полотенцем. – Вот точно тебе говорю, оно не просто так рвануло. Признавайся, что ты с ним сделал?
Внезапная догадка сгенерированная в воспаленном разуме, заставила Медею обернуться к хитро улыбающемуся парню, который, как и полагается, был не при делах и уже готовился от нее сбежать, залезая на подоконник. Но не на ту напал, или не под то настроение, когда бы она позволила смыться от себя просто так, не дав ответа за свои злодейские манипуляции с ее горячо любимым чайником, который, кажется, был едва не ровесником самого патолога. Крутанув в руках полотенце и опасно улыбаясь, она направилась в сторону беззащитного парня, элегантно припадая на ногу, что отнюдь не уменьшало ее решимости.
- Говори, а то хуже будет! – Что скрывалось за этой угрозой, было известно одному лишь творцу, но он давно решил отвернуться от этого греховного рассадника, а потому щелканув парня полотенцем, девушка впала в некоторый ступор ибо последствия необдуманного «хуже будет» так и не пришли в ее голову, и опомнилась только тогда, когда нужно было просто бежать, спасаясь от справедливой мести.
Изначально Медея на самом деле бросилась к своей комнате, надеясь скрыться за спасительной дверью, пока парень не взмолится о пощаде и не затребует выдать ему взятый в заложники вискарь, но судьба оказалась против такого замечательного плана и уже на самом подходе, когда спасение было так близко, под ноги попалась сброшенная на пол гирлянда, путая собой все планы с головы до ног, отчего патолог с емким определением своего положения, уместившимся в одно слово «блядь», врезалась в косяк и едва не попрощалась со своей белоснежной улыбкой. Судя по надвигающейся опасности, возникшая заминка могла стать переломной точкой в этой великой погоне, а потому решения приходилось принимать, не обдумав те заблаговременно. Чего только стоил этот пируэт достойный сытого Кота Бориса, который Медея исполнила, оттолкнувшись от стены всеми своими конечностями и рыбкой ныряя под спасительный и недалекий рояль.
Она на самом деле думала, что это ее шанс. Она никогда так не ошибалась. Со стороны это могло казаться неуклюжими барахтаниями в пыли, но на деле же адреналин от погони уже вовсю затмил собой здравый смысл, а плескавшийся в крови алкоголь только усугублял ситуацию, являясь к тому же и первопричиной подобных чудачеств. Продвигаясь по-пластунски к спасению, Медея почувствовала, что ее наконец настигли, безжалостно схватив за лодыжку и вытаскивая под свет одиноко висящей лампы. Не помогли ни ее отчаянные попытки отбрыкаться свободной ногой, которая пусть и была ранена, но пинаться менее свирепо от этого не стала, ни ножка рояля, за которую она схватилась, дабы не позволить себя так просто под себя подмять. Даже проклятие квартиры, которое уже ни раз за этот вечер давало о себе знать, не остановило попыток использовать музыкальный инструмент, жалобно звенящий струнами, в качестве укрытия. А ведь этой злополучной ножке ничего не стоило в самый удачный момент подломиться, погребая под собой как саму Сфорца, так и ее бесцеремонного приятеля. Возможно потом, у редких друзей девицы еще хватило бы ума использовать этот самый рояль как надгробную плиту на ее могиле, предварительно выскоблив ключами на крышке имена павших под безжалостной тяжестью искусства наркоманов.
- А ну пусти меня! – Медея билась за себя отчаянно, пользуясь любой возможностью и свободной конечностью. Она билась как в последний раз, как не смогла тогда в лесу, впрочем, сейчас даже не вспоминая о том печальном инциденте, навсегда оставившем след на ее душевном равновесии. Слава алкоголю, который безжалостно стирает любого рода барьеры. Но попытки выбраться из хватки оказались тщетными, что, впрочем, их не отменяло. Все это воспринималось как игра, детская забава от которой сердце билось с особым озорством,  дыхание становилось прерывистым, отчего слова в большинстве своем мистическим образом сокращались до междометий, а на лбу выступили капельки пота.
- Ты… Тебе просто повезло, что я ранена и не могу быстро бегать, понял? - Выдохнула девушка, встречаясь с насмешливым взглядом нависающего парня, что уже чувствовал себя победителем в этой схватке, и невольно тому рассмеялась, расслабляя напрягшиеся мышцы, чтобы в очередной раз дернуться, понадеявшись на то, что захватчик поверит в ее поражение и ослабит хватку. Не тут то было. В ответ на ее сопротивление хватка только лишь усиливалась, хотя в какой-то момент девушке показалось, что удача переметнулась на ее сторону, когда она сумела подопнуть парня коленом, тот в ответ дернулся и осыпал ее содержимым нагрудных карманов, среди которого на счастье не было ничего особо тяжелого и острого, если не считать за оружие уголок от обертки презерватива, что ткнулся девушке прямо в глаз заставляя ту болезненно ойкнуть и поморщиться. – Полегче, приятель. Что за ультратонкие намеки на меня тут посыпались? Остынь. Выход на крышу в окне кстати. В смысле по пожарной залезть можно. Да и я бы не отказалась…

Отредактировано Medea Sforca (19.07.2017 20:44:47)

+2

20

Нависать над беспомощной девушкой было довольно приятным чувством, ощущать ее в безраздельной власти. Он мог легким движением руки сжать ей горло до хруста и подержать ровно столько, покуда та не обмякнет под его руками. Он мог и отпустить ее, милосердно позволяя ей прожить еще с пару лет, покуда та не нарвется на менее сговорчивого и благодушного мучителя. Но спикировавший ей на лицо презерватив решил все за него - можно сказать, это был своего рода знак свыше, заставивший мужчину выпустить руку девицы, чтобы вернуть свою пропажу и выпрямиться вместе с ней, упаковывая обратно, впрочем, вставать из удобного пригретого положения тоже не спеша. Крыша - это, конечно, было очень здорово, Мэд как-раз был не прочь покурить, а заодно добавить в бурные потоки проспиртованной крови дополнительного алкоголя до того состояния, чтобы в его голову больше не приходило всяческих крамольных мыслей... Ты куда это еще собралась? Рванувшая было на свободу Медея была ладонью, прицельно толкнувшей ее в грудную клетку, решительно припечатана обратно к полу, поскольку, команды подъема все еще дано не было.
- Ты все равно проиграла, - чтобы там та ни говорила, а победители пишут историю, кроме того что завоевывают положенные им трофеи, от чего Мэдок отважно справился с нарастающим сопротивлением, удовлетворенно чмокнув Сфорца куда-то в область уворачивающихся шеи или затылка, за волосами было не понять, но теперь уже ему пришлось мотыльком упорхнуть (а, скорее, крысой драпануть) в приоткрытые двери комнаты, лихо сориентировавшись едва ли не с точностью программы терминатора, где ему стащить непочатую бутылку виски, а заодно пакет с еще не до конца распакованным хавчиком и... - Ты не догонишь - тебе нога болит, - вкрадчиво предупредил мужчина, едва заметно пятясь к окну от рассерженно-подступающей врачихи, уже в наспех наброшенной куртке и практически обутой, если считать болтавшиеся шнурки просто ее особым шармом, но решившей, несомненно, что тут и правда разворачиваются боевые действия. - Просто подойди ко мне и я помогу тебе взобраться по лестнице, - тоном прожженного искусителя продолжил Берк, протягивая девушке совершенно дружелюбную и мирную ладонь, хотя подвох в этом ощущался будь здоров. - Объявим перемирие, детка? - несмело улыбнулся он ей - точной копии себя самого, худощавой с встрепанными темными патлами, с огромными, расширенными наркотиком зрачками, жадно поглощающими каждую единицу времени и игриво приглашающими отбросить все сомнения.
И все-таки осторожность победила здравый смысл, давно похеренный спиртным, ну и, конечно, не дружба, о чем тут вообще можно было говорить - их война была только начата! бля, а здесь поосторожней, держись за меня крепче. Взбираясь на каких-нибудь пол этажа вверх после того, как пробороздил просторы карнизов, Мэдок, конечно, маловато испытывал адреналина, а вот то и дело спотыкавшаяся девчонка, удерживаемая им в вертикальном положении, добавляла ему несомненного азарта. Навряд ли позже его бы позвали на ее похороны, да и гроб, наверняка, был бы закрытым, но он обязательно обещал навестить ее одинокую могилку рядом с такими же тоскливо лежащими рядом суицидниками подальше от церковного кладбища. Затащив ее едва ли не за шиворот на открытую площадку местной крыши, распугав с криком взметнувшееся морозоустойчивое воронье, Берк тут же поскользнулся на присыпанной легким покрывалом все еще порошащего снега наледи, довольно прилично проехав на заду, прежде чем позади него девушка уже поднялась на обе, может, и не особенно крепкие, но весьма отчаянно отбивавшиеся ноги. На счастье - расколотить бутылку ему так и не удалось, зато он обнаружил, что эльфийская шапка все-таки без вести пропала в пропасти неизвестности, а именно, где-то в дебрях асфальтированных дорожек у дома Сфорца. Не особенно сильно скорбя по утрате, мужчина прошелся вдоль и поперек площадки, выбирая наиболее приятное и удобное место, чтобы их не занесло снегом, а заодно не сдуло ветром в бреющий полет, для чего идеально подходила небольшая трансформаторная будка, за широкими плечами которой Мэд и спрятался уже вовсю деловито избавляясь от пробки, когда к нему присоединилась стоически чуть озябшая, но все еще бесконечно довольная Медея.
- Хорошо здесь, - изрядно помолчав и покурив до этого, произнес мужчина, галантно предлагая своей даме первой пригубить водки, а сам при этом наслаждаясь моментом призрачного умиротворения, когда их одиночество тут над сотней футов нарушал лишь пронзительный ветер, жадно вдыхаемый прокуренными легкими Берка, шум машин где-то там внизу, где время текло своим чередом, не останавливаясь на только им ведомом моменте, но также - едва различимым дыханием девицы, что пыталась кутаться в то, что для таких вещей и погод напросто не предназначалось. - Хочешь? - вынимая из ее продрогших пальцев вожделенную бутылку, он сделал последнюю затяжку, прежде чем передать ей и сигарету, и даже призадуматься над тем, чем бы согреть ее более эффективным нежели собственная рука, как-то ненароком вновь по-хозяйски оказавшаяся на ее плече, будто так и было положено. - Холодно? - можно было и не спрашивать, хотя девчонка, наверняка бы, горделиво так и не призналась ему в этом, зато со снисходительной благодарностью приняла целую половину теплой безразмерной кожанки, любезно приоткрытую ей мужчиной, под которой та и прижалась к нему... ну или не к нему самому, а к его разгоряченному телу, эксплуатируя блестящий сервис по полному абонементу. - Ты классная телка, - хрипло поделился с ней своими философскими соображениями Мэдок, ощущая в себе нешуточный прилив самого настоящего вдохновения, которое и вылилось в подобного рода сомнительный комплимент и упрямое бурение тяжелым пьяным взглядом, ничего хорошего и целомудренного не предвещавшим, так тесно сотрудничавшей с ним боевой подруги, вроде, и притихшей вполне подходяще как и для начала серьезного диалога, так и для того, чтобы переехать ему чем-нибудь достаточно тяжелым (только не бутылкой, я тебя умоляю...). - Ты можешь не верить мне, Медея, - едва слышно произнес мужчина, при этом аккуратно отставив виски в сторону, чтобы не лишиться его раньше, чем им совсем станет хорошо. - Но этот день - один из лучших в моей жизни, - подвигая ее к себе за талию, чтобы ей в голову не пришло увернуться, он поцеловал ее во враждебно настроенные, непримиримые, воинственные, но будто испуганно приоткрытые губы, где-то на периферии сознания отмечая как докуренная до фильтра сигарета Сфорца, выпавшая из рук, с неубедительной неприязнью уперевшихся ему в грудь, трагически затухает в безжалостном рождественском снеге под отдаленные звуки ликующей праздничной толпы и фейерверков.
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

Отредактировано Mad Burke (12.08.2017 22:03:54)

+1

21

Морозный воздух пьянил ничуть не хуже алкоголя. Можно сказать даже больше, именно холод запускал эти необратимые процессы в организме, после которых, совсем недавно еще совершенно трезвая патолог, уже едва держалась на ногах. Нет, в том, почему она собирала собой пыль каких-то пять минут назад, не было ее вины или вины распитой даже не в одно горло бутылки с сюрпризом. Ее нагло уложили, а потом еще и еще раз, напоследок к тому же приложив спиной о старый паркет так, что в ответ у нее клацнули зубы и она, кажется, почувствовала что-то отдаленно напоминающее дискомфорт в районе грудины. Опьянение так же было недостаточно сильным, чтобы спихнуть не него и обуревавшее ее раздражение идя на поводу которого, только встав на ноги, она тут же бросилась к стоящим поодаль ботинкам, намереваясь запустить ими в сиганувшего от нее нахала, но, не успев исполнить свой замысел передумала, решив использовать обувь по ее прямому назначению, хотя с забинтованной ногой, которая к тому же плохо сгибалась, одеться по-человечески было невозможно. И такая забота о собственном здоровье – не показатель ли трезвости ума? Да Медея даже какую-то шкуру с вешалки сдернула, влезая в узкие рукава и пытаясь после расправить сбившийся в гармошку рукав футболки, чего сделать ей так и не удалось. За ее трезвость говорило и то, с какой быстротой она привела себя в порядок, ведь Сфорца была уже при полном параде, когда ее обидчик вышел из комнаты, обезопасив себя от недовольства новой подруги плененной им бутылкой.
Как жаль, что вся эта отрезвляющая бравада пошла псу под хвост, когда в дело вступило окно и протянутая к девушке рука, на которую та покосилась сначала подозрительно и недоверчиво, припоминая, что кажется это была та самая бесцеремонная гадина, которая до этого сжимала ее запястье, оставляя раскрасневшийся след на бледной коже. Но перед тем как согласиться на мировую, Медея выглянула в окно убедиться, что старая лестница все так же стояла на своем законном месте и была все такой же ненадежной конструкцией с уже старыми и проржавевшими креплениями, которые грозили отвалиться к чертям собачьим в любой момент, не зависимо от того, ползут по ней два бухих упыря или же спешно поднимаются абсолютно трезвые пожарники. В общем, помощь была точно не лишней, учитывая всю совокупность ловкости и везения, идущих под руку с чудом дожившей до своих дней девицей.
В этом же Медея убедилась почти сразу, когда после нескольких минут под морозным ветром, задувающим на их высоте с особенным энтузиазмом, радостью и привкусом океанской влаги, оказалось, что ноги начали ей изменять, совершенно позабыв о том, сколько лет жизни связывало их и что не все они были так уж ужасны. Покоряя вершины, цеплялась она за все что можно, и была безмерно благодарна Мэду, который терпеливо вел свою противницу на новую арену, обещавшую привнести в их маленький праздник немного больше радости.
- Черт, мы ракетницы забыли! – Опомнилась было девушка на половине второго лестничного пролета, намереваясь развернуться обратно и поползти за давшимися ей фейерверками, но была благополучно развернута и наставлена на путь истинный со справедливым замечанием: «А хуй с ними», - и поспорить с этим было не просто, да и не хотелось к тому же, итак вся округа громыхала, окрашивая и без того белесое небо Нью-Йорка разноцветными огнями и нескончаемой канонадой взрывов. Они же были приглашены в собственную ВИП-ложу с эксклюзивным видом на всю эту красоту, пусть и разглядеть ту в их укрытии за трансформаторной будкой было не просто.
- Да, здесь в-вид не плохой. Мы с приятелем даже кресла на лето сюда з-затаскивали. – Пустилась было Медея в воспоминания, изрядно подпорченные дрожащим от холода голосом. Глоток водки пришелся как нельзя кстати, обжигая своим холодным огнем гортань и скользя по пищеводу вниз, согревая девушку изнутри, вот только озябшим пальцам, которые моментально обледенели сжавшись на холодном стекле, подобный огонь помочь не мог, а вот погибший смертью храбрых чайник пришелся бы как нельзя кстати. Но воскреснуть тому было не суждено, благо были на этой крыше существа и погорячее обычного бытового прибора, к которым можно было прижаться, воспользовавшись щедро распахнутой курткой, не выглядевшей конечно особо теплой, но и греть то должна была вовсе не она, и затянуться прикуренной сигаретой, ловя губами исходящее от нее тепло.
С чем была Медея согласна, так это с тем, что ей на самом деле было хорошо. Наверное, впервые за последние годы она могла ненадолго расслабиться, и откинуть прочь мысли, где и с кем она находится, лениво передавая себя пьяному течению жизни, которое увлекало ее все дальше и дальше к линии горизонта, с реальной угрозой когда-нибудь достичь этой непреодолимой черты и исполнить мечту древних первооткрывателей, узнав, что же за ней скрывается и больно ли будет падать. Она курила и улыбалась, обхватив парня свободной рукой за пояс и прижимаясь к нему так, чтобы холодный воздух как можно меньше проникал в их маленькое уединенное убежище, выветривая эту хмельную расслабленность. Пыталась возразить, что он слишком плохо ее еще знает, чтобы называть такой уж классной и как бы потом не разочаровался в своих словах, узнав ее лучше, если конечно захочет в дальнейшем. И пусть на деле это прозвучало непозволительно коротко: «Да брось» - но ведь он должен был понять, что она имела в виду, поднимая к нему свой насмешливый и замутненный взгляд. Иначе, какой из него друг, если мыслей прочесть не может? Все говорило о том, что хороший, вот только этот урок у них был еще впереди, ибо попытка сообразить, чего хочет женщина привела к не самым ожидаемым этой женщиной последствиям. Она даже пискнуть не успела, когда оказалась еще плотнее прижата к теплому телу, а требовательные губы перекрыли ей доступ к кислороду. Попытка дернуться была тут же заблокирована и оставалось только выпустить из рук дотлевающий окурок, чтобы ненароком не прижечь парня или себя, оставляя долгую и явную память о проносящемся мимо них вечере. 
Сказать по правде, возразить на подобное поведение Медее было нечем. Где-то там, в далеких глубинах сознания, трезвая часть разума конечно приложила ладонь ко лбу, намекая на не раз пройденные грабли, и даже повинуясь этому отчаянному жесту, девушка все же упиралась ладонью в грудь парня, удерживая хоть какое-то расстояние и не позволяя всколыхнувшейся было холодной страсти затмить все границы дозволенного. В конце концов, не так много она еще выпила, чтобы запросто попнать только зародившуюся дружбу плотскими желаниями. А потому, когда потребность в кислороде стала достаточно весомым аргументом, чтобы прервать эту минуту романтики, Медея им в должной степени воспользовалась, облизнув припухшие губы и потянувшись до спасительной бутылки, после жадного глотка во благо пересохшего горла, передав ее Берку.
- Не знаю как насчет лучшего дня, но Рождество удалось однозначно. Согласен? Есть еще сигареты? – И повинуясь поговорке, что пошарить по карманам у брата, не означало его ограбить, девушка запустила руку в карман, что находился на ее половине в поисках требуемого, заодно, вместе со смятой пачкой выгребая складной ножик, тут же щелкнувший в ее руках выстреливающим лезвием. – Ха, почти такой же, как у меня в юности был, пока его директор не отобрал. Старый хмырь. – Повертев игрушку в руках, играя бликом света от горящего окна соседнего дома, гуляющего по лезвию ножа, Медея с легким вздохом защелкнула его обратно и тут же выстрелила вновь, с вопрошающей улыбкой святой невинности обращаясь к Мэду. – Подари, а? Рождество же! Свой подарок ты уже забрал кстати.

Отредактировано Medea Sforca (20.07.2017 20:43:09)

+1

22

Откуда у Мэдока брались ножи в неисчислимых количествах и формах - не ведал даже он сам. Более того, никогда не берег свое имущество, а потому казалось удивительным, что те то и дело образовывались в бездонных карманах шмоток подобно новым Вселенным. И теперь одна из них плавно перекочевала в руки девчонки вместе с пачкой сигарет, которую мужчина деловито конфисковал, чтобы лично проконтролировать остатки папирос, а заодно долго и муторно чиркать зажигалкой, чтобы прикурить хотя бы одну. На просьбу Медеи он ответил неопределенным жестом и щедрой улыбкой - забирай, что с тобой сделаешь, у меня где-то еще один завалялся. Во всяком случае, с утра еще был на месте. Как-раз его-то Мэд поспешил проверить в наличии, выпуская ярко сверкающую в блеклом свете желтой снежной ночи смертоносную бабочку, лихо проворачивая ее в пальцах и тут же пряча обратно - благодатное впечатление своими навыками обращения с ней он успел произвести еще на самой заре их нежданного знакомства, хотя девица и глядела на лезвия как завороженная потрошительница, какой она и была по сути своей, но ныне под непредсказуемым действием веществ в них обоих просыпалось нечто, что они пытались ежечасно глушить в себе, поступать по правилам, прописанным даже не в законодательстве штата, а ими самими, негласным, но единственно верным друг другу.
- Забирай, - пожал он плечами, принимая бутылку и делая еще один отличный глоток, бодрящий и без того взведенную нервную систему, когда хотелось не только поразмять мышцы, но заодно и пощекотать себе и другим оставшиеся нервишки.
Сфорца в категорию случайно путавшейся под ногами никак не попадала, она, скорее, играла роль зрителя и напарника, перед которым и хотелось выделываться, от чего мужчина еще раз коротко ее поцеловал, больше обозначив их уютные посиделки, чем действительно переходя к упражнениям более постельным и фигурным, поскольку даже в его отмороженном сознании можно было подобрать крупицы здравомыслия, а именно - за всякими непотребствами было бы рациональней вернуться в квартиру, как бы ни подстегивала ни выпивка, ни мороз предаться соблазнам и скоропостижно настигшей любвеобильности, единственным объектом которой выходила совершенно рандомно попавшаяся Медея, о чем та, скорее всего, особенно и не жалела, во всяком случае, пока. Мэдок поднялся, немного неуклюже вывинчиваясь из рукава куртки, чтобы оставить ее в полном распоряжении смолившей как паровоз девки, до того, что самому ему было уже далеко не холодно, как бы ни предавали его непослушные пальцы, которые он едва чувствовал, но вполне обходился и без подобных излишеств. Он даже недовольно выдернул из рук девицы вискарь, в который та вцепилась и угрожала тут же на месте допить его, не озаботившись о новом товарище. Его здорово качнуло, прежде чем он восстановил равновесие, придержавшись за плечо чуть более стойкой девчонки лишь за счет того, что та находилась едва ли не в горизонтальном положении. А вот уже опустевшую бутылку мужчина торжественно попер с собой, будто единоличный трофей, прикидывая куда бы ее подальше забросить, и почему бы не прямиком с крыши... Что? Он мог бы повредить какие-то строения или пристукнуть какого-то зеваку? Ну, так чьи это были проблемы, в конце концов? У них тут вообще-то праздник, мать вашу.
- Ву-хууу! - раскатистым звонким эхом пронеслось по площадке, отражаясь от соседних зданий и катастрофически утопая в уличном шуме, беспокоя разве только несчастных соседей. - Счастливого Рождества, нью-йоркским шлюхам и ублюдкам! - ревел парень, дорвавшись до самого парапета и устроив на нем ногу в позе завоевателя. - Ваш сраный город сгорит с его легавыми подонками! - сложив свободную ладонь рупором, с переменным давящимся смехом Берк переступал с ноги на ногу, пытаясь удержаться в прямостоящем положении, но у него это хреново получалось. - Вы слышите меня?.. Ха... Я ненавижу вас! Всех вас и все ваши долбанные законы! Вы сдохните! Слышите! Вы сдохните, ебучие суки! - с туповатым улюлюканьем Мэд все-таки свалился на колени, сотрясаясь от душащего хохота, собираясь с мыслями и соплями, тут же залившими опасно раскрасневшееся лицо и почему-то испачкавшими рукав рубашки в темные липкие разводы, больше походившими на кровь.
Где-то на периферии зрения нарисовалась и его спутница, наверняка, подползавшая для того, чтобы вместе с ним порадоваться воле и вседозволенности, хотя бы до края крыши, за которым открывался путь не только в Преисподнюю того света, но и этого города, где визжащие машины шваркали колесами по оледенелым улицам, а люди то и дело пускали в ход пиротехнику. Да только у Мэдока была с собой своя... Он предпринял еще одну, более удачную попытку подняться на ноги, замечая отдаленный восхищенный взгляд девчонки, хохотавшей не менее дико, чем парой мгновений он сам, а потому Берк отошел на приличествующее расстояние от края, чтобы хорошенько размахнуться пустым толстым стеклом бутыли и с разбега метнуть ее в неизвестность освещенных улиц и дорог, едва не сиганув следом за ней, но вовремя схватившись за небольшой выступающий леер и мотнув в сторону пропасти космами.
Но как ни далеко стояли от всего этого молодые люди, а звон крякнувшей всмятку бутылки, вибрирующим эхом был хорошо различим и на их высоте, когда оба при этом синхронно спохватились, что их вполне могли бы и вычислить за подобное хулиганство, кого бы они там ни пристукнули насмерть, а потому более решительный Мэдок хватанул свою подружку за запястье и с силой рванул следовать за ним в самые глубины хозяйственных построек на крыше, где и схронился вместе с девушкой в темной нише, куда навряд ли проникал и дневной свет губительного для сырости солнца, не говоря уже о рассвеченном тьмою небе, что уже частично прояснялось от мучительно-неизбежных туч. И тот лаз, куда их угораздило попросту упасть, поскольку оба уже до того плохо стояли на ногах, что Медея так и вовсе прилетела куда-то в живот парню, между тем вполне благодатно себя ощущавшему там внизу, кишмя кишел не просто реками воды и грязным истлелым картоном, но еще и наверняка какой-то мелкой живностью, поскольку незначительный шорох за спиной раздавался даже сквозь алкогольный дурман. При падении Мэд коротко охнул, здорово оценив весовую категорию такой миниатюрной на вид девицы, а после его затрясло и звуки, им издаваемые, больше напоминали то ли обреченное захлебывание, то ли внеплановые конвульсии, если ему повезло напороться хребтом на нечто куда менее приспособленное под мягкое приземление, но на самом деле все, конечно, заключалось в непрекращающемся и уже едва ли не болезненном смехе, слезами проступавшем на его скисшем лице.
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

Отредактировано Mad Burke (12.08.2017 22:04:08)

+1

23

- Это лучший подарок на Рождество! – Удовлетворенно промурлыкала Медея, пряча обратно лезвие и убирая нож на прежнее место, надеясь, что когда придет время, она не забудет его забрать. Ну или хоть что-нибудь не забудет из произошедшего вечером, чтобы после не погрузиться от радости в приятную эйфорию незнания. Кто ты, что ты такое, почему валяешься на полу в обнимку с не известным тебе человеком? Медея не хотела, чтобы подобные вопросы волновали ее утром, но вместе с тем сама понимала, что едва ли получится подобного избежать. Оставалось разве только законспектировать или записать что-то, что поможет ей утром все вспомнить и расставить на свои места? Жаль только телефона под рукой не было, с ним было бы гораздо проще снять маленькое напоминание, но зато были свежеподаренные подручные средства. Пока Мэд, нахально отобрав бутылку не дав сделать хоть еще один глоточек, совсем крошечный но жизненно необходимый, пополз от нее в сторону, опасно пошатываясь на ветру без своей куртки, девушка вновь достала нож и начала выскребать по краске трансформатора собственное имя упрямо поджав губы и пытаясь совладать с непослушными руками, никак не желавшими сохранять профессиональную уверенность, оттого буквы получались неровными и какими-то рваными. Понимая, что такими темпами, всю информацию о себе и своем друге, которую хотела, она записать не сможет, или на это уйдет достаточно продолжительное время, а так же изрезанные в край пальцы, пришлось ограничиться минимумом и остановиться, откладывая нож куда-то в сторону (вместе с этим раскрывая тайну вечной их пропажи у Мэда), когда было дописано кривоватое «Mad thief».
- И в самом деле безумный... – Буркнула она себе под нос, когда до нее донеслись крики со стороны края крыши и бросив в ту сторону взгляд, в душе приподняла свою пьяную башку уже давно убитая тревога. – Эй, осторожнее там! – К сожалению, чтобы встать на ноги и подойти к разбушевавшемуся парню, дабы за шкирку сдернуть того на безопасное пространство, требовалось гораздо больше сил, чем было в наличии у Сфорца, но попытаться она все же могла начав свои поползновения в сторону друга, которого уже сама судьба сдернула с края, заставив девушку наконец вновь сменить гнев на смех и присоединиться к этому безумному веселью, в которое погружали они всех случайных свидетелей своего празднества. Соседи наверняка уже вызвали копов. Черт. Но может было еще не поздно? Во всяком случае до того момента, когда сбросив обнявшую его было руку подползшей вплотную девицы, парень не решил избавить этот мир от случайного прохожего, слепо запустив опустевшую бутылку в бездонную пропасть глубиной в восемь этажей, что находилась под ними.
- Безумец… Ты долбаный псих, Мэд! – Восхищенно смеялась девица, пытаясь стереть льющиеся из глаз слезы, но лишь сильнее размазывая их по обветренному на холоде лицу, которое онемело настолько, что в принципе не ощущало собственных к себе прикосновений. А после заплетающимися ногами скоро побежала за парнем, что в случае ее сопротивления вполне мог убежать и без нее, прихватив на память ту самую руку. Кажется, последний раз она так напивалась еще будучи студенткой, и скрывая последствия подобной ночи изувечила спину чернеющей по сей день татуировкой.
Узкое пространство, в которое они завалились, на деле было щелью между трансформатором и выходом на лестничную клетку, которым никто не пользовался по причине огромного амбарного замка с давно утерянным ключом. По осени ветрами сюда надувало всякого мусора, да и руки недобросовестных жителей не редко пользовались укромным уголком, как самоубираемой по их мнению помойкой для всяких фантиков и бычков от сигарет, которые естественно никуда не девались, а лишь методично утрамбовывались с годами под буйством стихии, превращаясь в труху, с запахом осенней опрелости, размешанную в талом снеге, что стекал сюда по не ровному полу, да и таял сам, согреваемый  тихо гудящим трансформатором. Пространство было настолько узким, что падая, даже Сфорца умудрилась проехаться плечом по кирпичной стене, не сдирая кожу, только лишь благодаря толстой куртке, впрочем, ее то кожа как раз пострадала. Какие травмы получил Мэд, оставалось только догадываться, ну и на всякий случай под глухой «ох», убрать с живота колено, втискивая его между стеной и парнем, стараясь не обращать внимания на ту жижу, в которую оно погрузилось, мгновенно намокая почти до самого бедра. Да и вообще, повошкавшись, девушка попробовала устроиться поудобнее, сделав то единственное, что было в ее силах, какие там попытки встать? Нет, без доброго самаритянина или чуда, это место вполне могло стать их могилой, о чем пьяный доктор неприминула сообщить, глотая слова в болезненном смехе, от которого диафрагма уже сжималась в судорожных спазмах.
- Мы... мы сдохнем, Мэд! Все сдохнем, понимаешь? - Парень отозвался насмешливым согласием, предпринимая попытку встать, на что Медея лишь отрицательно помотала головой, зарабатывая себе еще больший приступ головокружения и мягко уперлась ладонью в грудь, без каких-либо усилий возвращая такого же обреченного как она, обратно на землю. – Нет, нет, нет. Это бесполезно.
Во рту образовался липкий и противный на вкус комок кисловатой табачной слюны, которую Сфорца сплюнула куда-то в сторону, попав в основание трансформатора и вновь обернулась к парню, удерживаемому одной рукой и непреодолимой силой притяжения от трех бутылок водки, которые отбивали любого рода желания, если тело вдруг принимало какое-то удобное для него положение. Медее вот было удобно. Одной ногой она по-прежнему опиралась о пол, вторую, ту, что была повреждена и грозила подхватить любую заразу из грязной воды, держала на животе Берка, впрочем не перенося на нее свой вес, чтобы не раздавить причинное место приятеля, обрекая того на грустное и недолгое существование. Возникало огромное желание просто лечь сверху, но коварная дьявольщинка не давала покоя, напоминая о собственной неотомщенности. Пьяно улыбаясь, Медея стерла грязные разводы с лица парня, вытерла собравшуюся под носом кровь, часть из нее размазывая по щеке, но в темноте того было не видно, почти ласково погладила Мэда по спутанным волосам, во всяком случае насколько могла позволить ей ее пьяная координация, вторая же рука скользнула по груди, ближе к горлу, ложась на основание шеи и чуть надавливая с реальной угрозой надавить сильнее, если тот дернется. Кажется, уже дернулся?
- Вот ты и попался... Ну, кто теперь проиграл, а? - шепнула она почти интимно, склоняясь чуть ниже и смещая колено. Пьяное безумие скользнуло в глазах, скрытых ночной темнотой и самой Сфорца оставалось надеяться, что она себя еще способна контролировать, во всяком случае, сейчас и на одного свежеобретенного друга по нелепой случайности у нее не станет меньше. – Сдавайся.

+1

24

Не то, чтобы в этой мокрой дыре было так уж уютно, что они настолько в ней задержались - у самого Берка так и вовсе насквозь отсырели брюки из какой бы непробиваемой ткани они не были сшиты, хотя где-то там на них точно была распорота дырка, наверняка, каким-то гвоздем в заборе; и все это особого энтузиазма и дальше тут отмокать совершенно не вызывало. Он даже было сделал пару попыток подняться, не самых успешных, по правде, но еще и был предательски уложен обратно оседлавшей его девицей, против которой он уже был попросту не в силах бороться. Во всяком случае, ленился. Впрочем, та тоже сокрушенной не выглядела, снова став нести какую-то чушь, про то, что они все сдохнут, с чем было поспорить трудно, а вот согласиться, выжимая из себя последние спазмы смеха - самое то, поскольку положение с этого ракурса улучшить все равно было проблематично. Больше всего Мэд сейчас даже не хотел вернуться в квартиру за очередной пол-литрой, так как уже был в достаточно приличной кондиции, которая все еще не выворачивала желудок на изнанку, разве только терзала мочевой пузырь. Помочиться на радостях с крыши тоже было покуда далекой голубой мечтой, а вот на деле все упиралось в настоящее мгновение, против которого думать о чем-то другом было бы даже неуместно - ему вполне хватало реальности. Немного расплываясь в алкогольном непроницаемом облаке, когда тяжесть в голове пересиливала все более-менее адекватные мысли, Берк за хищным взглядом девицы не замечал даже прояснившегося неба над ее затылком, закрывающим не только обзор ему, но и довольно тесными телодвижениями заинтересовывая мужчину все-таки продолжить философскую дискуссию, не порываясь ее прервать, хотя это было скорее решением инстинктивным, чем рассудочным, поскольку как-раз мыслительный процесс остановился где-то на уровне его ширинки... да, именно потому что корма корабля мерно уходила ко дну из мокрого картона, катастрофически застревая в продавленной отдушине.
- Конечно, сдохнем... - он ловил ее сверкавший взгляд, пытаясь сообразить, не хочет ли она этого прямо сейчас - он, конечно, не обещал это все оформить, но хотел бы знать заранее о ее намерениях и стараться их предугадать. - Но не сегодня, - хрипло и неразборчиво убедил девушку мужчина. - Не сегодня, слышишь? - судорожно взяв ее пальцами за лицо, Мэдок при этом говорил все это больше себе, нежели девчонке, которая уже успела и позабыть о чувствах, которые вызвали у нее эти выпады. - У нас ведь еще будут прекрасные дни... другие; может, лучше, - но Медее было как будто и не до этого.
Она склонилась над ним, щекоча паклей мокрых волос, что бодрили ледяным холодом даже получше, нежели ее заботливые руки, вытиравшие его лицо - он следил за ними, тяжко и сипло вдыхая каждый глоток воздуха, вперемежку с запахами свалки и кожей женщины. Мэд ждал чего-то от нее и знал, что этого дождется. Медея пыталась на что-то решиться и пока сомневалась, что именно ей нужно, когда непредсказуемо даже для себя стиснула его горло, не обладая той силой, чтобы придушить мужчину, но и бросая откровенный вызов ему, чем бы это желание ни было вызвано. Берк подобных сюрпризов не очень-то и любил, рефлекторно воспринимая любые попытки насилия как угрозу, и не его в этом была вина, а жизни, что сжимала его некогда в душных объятиях черноты и безысходности, когда за существование требовалось бороться, глотая собственную кровь и харкая осколками зубов. Но тут же дело было чуть иначе... ему понадобилось по меньшей мере пара мгновений, чтобы сморгнуть мучительное наваждение в безжалостно слезившихся на морозе глазах, и правильно оценить нежданное торжество Медеи, ничего не оставляющей ему, кроме как... запустить руку ей в волосы, мягко подобрав их сквозь пальцы, а вторую - прямо под собственную куртку, все еще скрывающую тело Сфорца под собой, не сводя с девицы испытующего бдительного взгляда, обладая даже в подобном состоянии реакцией смертоносного страшного охотника, безошибочно предугадывающего ходы своей чересчур самоуверенной жертвы. Трепещущая от холода и спиртного плоть детки вероломно позволяла его настойчивой ладони подняться выше, чтобы после одним неуловимым движением вынуть из внутреннего кармана выкидуху, забросить замком более свободную ногу, крепко распластав по себе девку, чтобы той не вздумалось пнуть его по наиболее уязвимым частям тела, и, с силой сжав волосы Медеи, чтобы оттянуть ее голову вверх, тихим щелчком приставить к ее незащищенному горлу несильно уколовшее дрогнувшую кожу лезвие ножа.
- Я никогда не сдаюсь, - жутковато скалясь, сквозь зубы прошептал Берк, как только та все-таки решила ослабить хватку и убрать руку с его глотки. - Поэтому я все еще жив, - с той же ловкостью пряча лезвие обратно и убирая его на положенное место в куртке, отпускать девушку парень не спешил даже теперь, когда та будто бы и примирилась с очередным поражением, все еще не до конца понимая, что ее новый друг всего лишь обладал скверным чувством юмора, но его предательская улыбка уже кривила губы, не дожидаясь, покуда Медея самостоятельно переведет дыхание. - Иди ко мне.
Не особенно при этом ту спрашивая, Мэдок решительно прижал ее лицо к своему, целуя девушку уже совершенно не с той любезностью, нежели давеча на ступенях трансформатора, а будто уже хорошо зная ей цену, с пьяной жадностью и совершенно не заботясь о том, что обстановка лишь отдаленно напоминает подходящую - для них она была в самый раз. Вероятно, на следующий день они будут слишком смутно все это помнить, но кого это беспокоило в данную минуту, тогда как, возможно, им и лучше было бы выбросить после все из головы - все то, что можно было списать лишь на пагубное воздействие кислоты и алкоголя, выносящих сознание за пределы граней нравственности и морали, с которыми Берк и на трезвую голову не особенно дружил. Так что же его останавливало в том, чтобы пустить в ход руку, вхолостую державшуюся за задницу девицы или, как минимум, сбросить с детки куртку, уже скорее ставшую досадной помехой, нежели спасением от мороза, которого мужчина практически не ощущал...
- Мне... - нехотя отрываясь от самозабвенно увлекшейся Медеи, не выпуская ее лица из плена губ и обжигающего дыхания едва ли не живой водкой, Мэдоку было бесконечно жаль, но с физиологией спорить было гораздо труднее, нежели с желаниями. - Мне отлить надо. И очень срочно, - кусая ее за ухо, не спеша оставлять в тот час, когда ему лучше в жизни, должно быть, и не было никогда, а эту девчонку он хотел уже более, чем очевидно, прямо здесь и сейчас, но провидение, вероятно, спасало эту несчастную от незабываемых впечатлений на грязных картонках общественной помойки.
Она была аккуратно сброшена одним рывком, перемещаясь в более прямосидящее положение, удерживаемая Мэдом за поясницу, чтобы не грохнуть о землю девку, плоховато переносящую даже такую невыносимую высоту и многообещающе заваливающуюся то на бок, то ему на плечи, смыкая за ними руки в замок, с чего мужчина счел, что его сафари по неудачно подсуетившимся под окнами дома гражданам откладывалось до неведомых времен, а им обоим хорошо было бы вернуться в свое собственное, так и оставшееся открытым, будто гостеприимно приглашая и других искателей приключений.
- Пойдем... Идти можешь? - поддерживая Сфорца за талию, Берк упрямо поволок ее к нужной пожарной лестнице, не менее дико ощущая себя на собственных ногах, которые держались из последних сил, подстегиваемые всплесками адреналина в те моменты, когда казалось бы, они действительно должны были пролететь мимо ступеней и встретиться уже внизу в несколько другом агрегатном состоянии - и только уже будучи на твердом полу среди рождественской мишуры, Мэд избавился от своей ноши прямо у окна, чтобы не вписываясь в проемы отправиться на поиски унитаза.
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

Отредактировано Mad Burke (12.08.2017 22:04:19)

+1

25

Ощущать под пальцами, как бьется его пульс, слишком быстро и слишком живо для тех, к кому она успела привыкнуть – это было прекрасно. Улыбаться, свысока смотря как нервно дернулись брови поверженного парня, что только начал осознавать свое положение, казавшееся ей заведомо проигрышным, и рассмеяться еще громче, в одно мгновение, отсчитанное щелчком раскрывшегося ножа, оказаться поверженной самой, чувствуя холод острого лезвия прижатого к собственной шее, еще плотнее, если сглотнуть скопившуюся на языке слюну и почти смертельно, если протестующе дернуться, поддавшись инстинкту. Но чего Медея не боялась, так это последнего. Охмелевший и затуманенный разум казалось вообще забыл о том, что способен бояться, способен испытывать сожаление или неловкость. Он принял власть над телом девушки, не стесняясь прижимая ее сильнее к лежащему под ней парню, скидывая колено по другую сторону и недвусмысленно усаживая сверху, в то время как рука, до того лежащая на горле, скользнула вверх, зарываясь в волосы. Будто ничего и не было, никакой угрозы или попытки отплатить, вот только за что?
- Не думай, что это конец… - Шепнула Медея в открытые губы, едва слышно, почти сминая слова поцелуем, но тут же избавляясь от этого почти, отдавшись во власть порочности. И был ли тому виной алкоголь, настолько ли она потеряла голову, чтобы списывать все на дьявольское зелье, или же на самом деле она продолжала осознавать каждое свое действие, каждое чувство, вальяжный жест и движение. Алкоголь маскировал лишь обстановку, заставляя забывать, где они находятся, и может ли это обстоятельство подать свой голос «против». Против того, чтобы скользнуть бедрами навстречу, чувствуя на них тепло рук, прогибаться под тяжестью куртки, желая сбросить ту с плеч и не почувствовать холода, ведь о каком холоде может идти речь, если кожа девушки едва не плавилась изнутри. Ее пьянило дыхание и привкус крови на губах. Она не переставала улыбаться и не хотела останавливаться, отрываясь лишь за тем, чтобы вновь окунуться в эту волну, захлестнувшую обоих, она мешала парню заговорить, переключив себя на новое поле битвы и конечно не желала так просто отпускать своего отзывчивого оппонента, который все же сдался (хоть в этот раз) и пусть не перед ней, но перед собственным организмом точно.
- Идем. – Пробормотала она, не предпринимая ни единой попытки, чтобы хоть как-то помочь им выбраться, да и не было у нее на то сил. Достижением было уже то, что желудок по прежнему не подступал к горлу, а кружащийся мир, сбивающий ее с ног своими фокусами, чуть замедлял свое движение, если она прикрывала глаза, утыкаясь в плечо Берка. – Я могу, да. Я все могу, поверь. – Тихо бормотала, собираясь с силами, чтобы не оставаться все же до утра на промозглой крыше, окутанной всеми ветрами восточного побережья, пусть и велико было желание присесть у края лестницы, послав Мэда с его нуждой к черту. И только оказавшись в квартире поняла, как же она на самом деле замерзла.
Ее руки онемели и закрывая за собой окно, Сфорца не почувствовала, как зацепившись ногтем за деревянную раму, загнала под него острый кусок отшелушенной краски. Она сбросила под ноги куртку, переступая и едва не запнувшись об нее, но теряя равновесие саданула плечом стену. Ее сотрясала крупная дрожь, а в глазах мелькали разноцветные огни, хотя нет, последнему была виной так и не выдернутая из розетки и сброшенная на пороге гирлянда. От ее хаотичного мельтешения становилось еще хуже, но наклониться, чтобы по-человечески выдернуть штекер – оказалось почти невозможно. Даже ногой получилось не сразу, вырывая скорее саму розетку из стены и оставляя ту опасно болтаться на одном проводе, но зато погружая квартиру в блаженную темноту, пусть и пришлось добираться после до ванной почти вслепую, ориентируясь по узкой полоске света, льющейся из-под двери.
- Давай скорее. – Крикнула она, ударяя открытой ладонью о дверь и тут же отшатнулась вместе с ней, едва не падая назад, но вовремя подхваченная явно довольным и получившим желаемое парнем, восстановила равновесие и вновь оказалась в его руках, сжимавших почти до хруста ее ребра, а заодно напоминая уже Медее, что физиология не только ему могла диктовать свои условия. – Иди в комнату, я не долго.
И это было даже не вранье, но то побледневшее существо, что периодически мелькало в зеркале пугая Медею своим раскрасневшимся носом на фоне общей синевы кожи, спутанными волосами и чернеющими глазами, столь чуткими к свету, что даже от тусклой лампочки ванной наполнялись слезами, просто не могло что-то делать быстро. Даже на то, чтобы открыть кран и наглотаться воды, потребовалось гораздо больше времени. Согреть озябшие ладони в обжигающей, но на деле еле теплой воде. Уронить все с полки у зеркала, наполнив маленькое помещение оглушающим грохотом, эхом отдавшимся в голове, в поисках куска мыла, которое тут же выскользнуло из пальцев и затерялось где-то среди сброшенных под ноги грязных шмотках. А может патологу только казалось, что она стала слишком медлительной и не ловкой, на деле же просто перестав ориентироваться во времени. Благо судить или осуждать ее было некому, но после ванной, которая немного взбодрила Медею, ей начало казаться, что жизнь вновь начала к ней возвращаться.
- Ты где? Ауу… - Тихо окрикнула она своего друга, передвигаясь по родному дому почти вслепую и стараясь не напороться на очередное развалившееся под ногами препятствие, только после того, как пройдя по коридору вспомнила о второй двери в ванной, которая вела прямиком в ее спальню. – Мэд? – Тот откликнулся ей тихим пыхтением, стоя напротив окна и пытаясь совладать с непослушными пуговицами на промокшей насквозь рубашке. А ведь это было только начало. И пусть со своей одеждой девушка расправилась довольно скоро, не надев штанов после ванной вовсе, а футболка вроде как была относительно сухой на крыше, после водных процедур потеряла свою привлекательность, то оставить в беде своего нового друга не позволила ей совесть, как и оставаться в стоячем положении, присаживаясь на край кровати. – Не дергайся. Я помогу. – Бормотала Медея, принявшись за уже расстегнутую пряжку ремня, непослушно выскальзывающую из пальцев, а после за молнию и сами джинсы, прилипшие к ногам настолько, что, повинуясь воле девушки, опускались вместе с ней и тянули за собой и все остальное, сжалившись разве только над носками и ботинками, на которых те просто застряли, но ведь главное было сделано и мокрая одежда более не холодила кожу. В это время рубашка тоже сдалась, частично теряя своих бойцов с передовой, и отправилась в общую братскую могилу к снятой тут же футболке.
- Я так устала… - Сфорца откинулась на спину, закрывая глаза ладонью которым даже полумрак комнаты казался слишком ярким. У нее уже не оставалось сил ни на что, только лишь опустить окончательно веки и провалиться в глубокий сон, пред тем поборовшись с шатающейся под ней кроватью, будто та была подвешена в воздухе, а так же с холодом, что цеплялся за разгоряченное ранее тело, теперь же забирая этот выданный аванс. Но, не смотря на собственное бессилие, Медея все же, чуть приподняв голову, протянула ладонь вперед, ловя за локоть единственный источник жизни, такой же уставший, какой была она сама, роняя его рядом и придвигаясь ближе, воруя чужое тепло с сонной угрозой, скользнувшей на губах. – Ты ведь не боишься уснуть со мной рядом? Я не кусаюсь… во сне.

+1

26

Упираясь одной ладонью в стенку за унитазом, чтобы хоть как-то удерживать необходимое равновесие и не промахнуться мишенью, которая бойко зажурчала в тот момент, когда вторая рука наконец справилась с непослушной ширинкой, заедающей еще и затем, что шмот был вымочен насквозь, а пальцев Мэдок не чувствовал еще с их врачихой рандеву на крыше. А Медея как-раз поджидала своего благородного дикаря под дверями, даже отчасти гневно подгоняя процесс, и у нее были самые веские причины, правда, при этом Берку пришлось хватать ее в самый последний момент, покуда та не расшибла себе череп окончательно, если до этого недобила его об пол под роялем, но при этом Мэд едва не вписался и собственным носом в стены, которые, ей-богу, бродили по квартире и специально, то и дело, натыкались на неуклюжих людей - во всяком случае, конкретно эту, электрик не помнил, хоть ты тресни. Закинув Сфорца в туалет поглубже, чтобы та точно не пролетела мимо унитаза, мужчина отправился в долгий и опасный путь в сторону спальной комнаты, куда, вернувшись через некоторое время, как только стена отпустила своего настойчивого Атланта, будто пытавшегося ее удержать, Мэдок лениво пнул ботинком свою возлегавшую под окном куртку, но поднимать ее не стал - вот еще, пусть себе мирно лежит, ему она, вот, совершенно не мешала. Его больше смущала одежда, противной половой тряпкой свисавшая с него и заставлявшая выбивать зубами азбуку Морзе, причем, исключительно матерно. Избавиться от нее, конечно, было нелегкой задачей, а даже в какой-то мере невыполнимой - и, если ремень он попросту решил не застегивать еще в толчке (навряд ли ему бы это удалось так быстро, чтобы девка не надула лужи под дверями), то пуговицы на рубашке и вовсе задумали против него диверсию, не поддаваясь даже на агрессивные усилия повырывать их вместе с мясом. Разве что, на выручку ему подоспела сама хозяйка квартиры, проникшись то ли жалостью к убогому, то ли пьяной солидарностью несчастному мученику. Причем, сама она при этом предусмотрительно рассталась со шмотками еще до того, как возникли бы подобные непреодолимые сложности.
Сказать, чтобы ее помощь была такой уж незаменимой - это уж навряд ли. Единственное, с чем она отлично справилась, так это с брюками, стащив их одним скопом, просто навалившись собственным весом и, надо признаться, несколько заинтриговав стоявшего перед ней мужчину, который, порешив не сдаваться в борьбе с дурацкой рубашкой, раздраженно шваркнул ее, когда половина пуговиц все же душераздирающе повылетала и радостно засыпала и без того не кристально-чистый пол. Грохнувшись на постель вслед за девушкой, Берк все-таки сделал над собой усилие, уперевшись ботинком в пятку другого, чтобы избавиться от намертво сковавшего его шмота, с чем он блестяще справился, чтобы тут же получить себе на рассмотрение какое-то неуместное предложение вздремнуть. Он даже не сразу сообразил, всерьез ли сейчас практически полностью голая девица предлагает ему вот так все бросить и отключиться, когда руки сами находили ее крепкое стройное тело и прижимали к себе без особых намеков - а предупреждая более чем прямо, чтобы у Медеи не возникало и мысли иной по поводу его намерений.
- Я не боюсь тебя, сучка ты мелкая. Спать я не собираюсь, - смеясь, отрицательно помотал Мэд головой, настойчиво помогая девчонке избавиться и от последнего элемента гардероба, чисто для проформы, а не затем, что тот так уже мешал осуществлению его планов. - Я хочу тебя, - и точно ни ее горячие, желанные губы были ему препятствием, ни ее уверенные руки, которые впечатывались в спину, пытаясь выжать из него все жизненные силы, на которые Сфорца покушалась, а только лишь то, что презервативы были за пределами досягаемости, если и не в куртке, ползти до которой он бы точно так и не собрался, то по крайней мере в штанах, за которыми все-таки пришлось тянуться, чтобы вытряхнуть из карманов не только пару их упаковок, но еще и старую смятую пачку сигарет, причем, смотреть в каком те виде опасался даже бесстрашный Мэдок, а также какие-то размокшие таблетки, о предназначении которых он уже не догадывался, но навряд ли что-то легальное.
Может, и не стоило их пробовать, честно говоря, особенно в подобном агрегатном состоянии, но в этом смысле Берк маловато думал головой, как не прочь был и рискнуть, чтобы ощутить нечто новое - таблетка распадалась во рту столь стремительно, что он едва успел протолкнуть часть ее под язык девушке, не выказавшей ни малейшего в том сопротивления. Он бы и вовсе не тронул Медею, если бы она сама этого не хотела. В конце концов, сексуальное насилие над женщиной эхом отдавалось на протяжении всех его последних лет, и повторять подобного опыта Берку было непрельстивно, но девчонка ему неприятностями не обещалась, еще в те мгновения, когда лично помогала ему натягивать резинку, а после блаженно улыбалась его немногословному, но искреннейшему комплименту о ее пробороздившей всю спину татуировке, что в темноте и вовсе напоминала смертоносную аспидную змею, с коварным изяществом извивавшуюся в такт женскому телу, жадно принимавшему в себя мужчину и готовому уничтожить любого страшной погибелью, если ему посмеют хоть в чем-то помешать. Например, будильник, автоматной очередью прогремевший на тумбочке у постели, что заставил молодых людей в болезненном напряжении, что и без того требовало скорейшего разрешения, пропустить пару вдохов, а Мэдока - слепо отыскать его рукой и неглядя выбросить куда-то позади себя, во всяком случае, больше он их уже не беспокоил. И все же Мэд мог поклясться, что за последние годы у него еще ни разу не было подобной подружки, которая кроме того, что... о, Господи, детка... просто, больше не делай так, если не хочешь закончить все прямо сейчас... понимала его не с полуслова, а даже интуитивно; она отдавалась ему с такой полнотой, что мужчина попросту терялся в ее чувствах, неразрывно сплотившихся с его собственными, и забывал, где находится грань между сном и явью, где реальность заканчивалась обрывом в нечто сюрреалистичное, и от чего ему не было женщины вожделеннее Сфорца, обратившейся в настоящую строптивую хищницу.
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

Отредактировано Mad Burke (12.08.2017 22:04:43)

+1

27

Ну разве мог он поддаться на провокацию уснуть в мире, забыв на время об их не оконченном на той холодной крыше акте войны? Тем более когда оппонентка так прямолинейно прижималась не заботясь о собственной наготе, будто та ее ни коим образом не волновала (что было по большому счету правдой) и тем более не смущаясь обнаженного тела лежащего рядом мужчины? Не в этот раз и не в этом состоянии, когда все рамки сдерживающие руки по швам распадались от очередного накатившего приступа, что продолжал пробуждать Берк откровенно насмехаясь над ее угрозой, тем самым лишь еще больше раззадоривая.
- Зря не боишься, самоуверенный засранец. – Тут же шепнула она на ухо, впиваясь зубами в мочку, вдыхая пьянящий аромат мужского тела и скользя губами ниже вдоль ключицы, оставляя на коже мелкие зарубки, пока вновь не вернулась к губам, пробуждаясь от исходящего от них жара и резкого ожога от бесцеремонно содранного последнего куска синтетической ткани, обжигающего собой обветренные бедра. И стало понятно, что их желание уже не остановить, а только лишь оставалось его приблизить, пока в остатках разума еще жива была мысль о собственной безопасности. Оттого и большая часть прелюдии была посвящена средствам защиты, борьбе с упрямой упаковкой, поддавшейся лишь под натиском зубов, и не менее упрямой резинкой, которую удалось натянуть лишь совместно, начав заводиться на излишнее промедление, искупленное после горьковатым привкусом на языке от раздавленной таблетки, противиться которой, увы, было уже поздно, а лишь надеяться остаться на утро в собственном теле, не воспарив над ним бесплотным духом, а если и воспарить, то непременно вернуться.
И не было той неловкости между ними, какая бывает у молодых и незнакомых любовников, не было оговорок, рутинности и предсказуемости. Им не нужно было, только наполнив друг друга, привыкать к новым ощущениям или тратить себя на то, чтобы убедиться, хорошо ли было партнеру. Это было слишком сложно, в то время когда тело требовало простоты: простых движений, ласк, слов. Простого хриплого смеха и шепота, молящего продолжать и не останавливаться, только не в этот раз.
- Такой горячий, такой живой... – Невнятно шептала Сфорца по истине наслаждаясь бьющей в нее жизнью, вбирая ее в себя и оттого распаляясь еще больше. Она чувствовала партнера как саму себя, становясь с ним единым организмом, жаждущим удовольствия и точно зная как его получить. Разгоряченная кожа была вдвое чувствительнее, но вместе с тем и отзывчивее, покрываясь испариной и едва не дымясь в тусклом лунном свете наполняющим комнату, а может то был туман, стоящий перед глазами и отгораживающий собой все проблемы, все трудности, что скрывались за наружными стенами. Сейчас не существовало ничего за пределами комнаты. Были только они, два человека берущих друг в друге то, чего им так не хватало, будь то понимание, гнев, страсть, жизнь. Существовало только настоящее, никакого прошлого, покровом укрывающего жизнь Сфорца, и никакого будущего, с его извечными сожалениями и печалями.
Но все же реальность оставалась реальностью, и как бы далека она не была, но упрямо давала о себе знать то наполнив пространство дребезжанием старых часов, разбившихся с предсмертным звоном о стену, а после кровать, выскользнувшая из-под них самым предательским образом, и на какой-то миг вышибая из мужчины дух, что оказавшись сверху, Медея на секунду замерла, проверяя не дошел ли до грани ее новый товарищ, а после продолжила, почувствовав требовательную руку на бедре задающую прерванный ритм, пока волны оргазма не накрыли ее, опуская вниз во власть тут же перенявших ее рук, подминающих под себя, отчего разбросанная гирлянда, выглядывающая из вороха одежды и вещей, что чуть смягчали новое лежбище, острыми иглами впилась в кожу и оставляя белесые царапины, что еще долго будут напоминать о себе и о проведенной ночи.
Когда довольно ржущий парень откатился в сторону, Медея, пытаясь восстановить дыхание, дотянулась до измятой пачки, что находилась ближе к ней и ориентируясь на зрение кончиков пальцев, вытянула казалось бы единственную целую сигарету, тут же затлевшую теплым огнем от вовремя поднесенной зажигалки, будто даже теперь, расставшись, они продолжали читать мысли друг друга, полагаясь на единые желания и методы их достижения. Делая затяжку, Медея передала сигарету Берку, не выпуская ту из пальцев ради глотка никотина, руководя их последним табачным запасом и наблюдая, как тлеет смятый окурок, рассыпаясь пеплом и дымом по покачивающемуся пространству. Ей было хорошо, так хорошо, как не было уже давно, беззаботно и растеряно и оттого этот момент хотелось растянуть в бесконечность, вновь придвигаясь ближе, и после оценивающего взгляда и вовсе ложась на Мэда, посчитав его постелью куда мягче, чем свалка не нужных вещей. Сверкнув лукавым взглядом перед тем как погрузить его в долгий поцелуй, оборвавшийся в тот момент, когда последняя волна дрожи, бегущей по телу не оставит ее, побуждая прошептать в темноту вопрос, на который просто не существовало отрицательного ответа, ведь тело уже говорило «за», а голова не имела права голоса: Повторим?

+1

28

Их борьба предсказуемо продолжилась грузным падением на пол во впившиеся в спину предметы, боль от которых только подзадоривала, побуждала не упускать ни единого мгновения из их общего дыхания, сроднившихся мыслей или их полнейшего отсутствия как такового, поскольку единственным, что сейчас возобладало над рассудком, были лишь здоровые инстинкты, нездорово подстегнутые придающим сил и, казалось, бесконечной энергии наркотиком. В Сфорца не было фальши сейчас, в эти растянувшиеся до невозможностей минуты, во всяком случае, Мэдок мог поручиться, что только теперь она и отдавалась этому миру и чувствам вся, без остатка, ну, а остальное его не так уж и беспокоило, как и не касалось вовсе. Какое ему было дело до того, кем девка была до встречи с ним, как и ей не было интереса, что за человек из себя представлял случайно свалившийся ей на голову незадачливый грабитель - ведь он любил ее прямо сейчас, со всей силой и душой, на которую был способен. Не то, чтобы ему никогда в жизни не везло на веселых и чувственных девчонок, но какое они все имели значение, когда он был с совершенно другой?
Сжимая в пальцах ее бедра, чтобы та даже в мечтах не вздумала его покинуть на самом интересном месте, подобной меры Мэду показалось недостаточно, а потому он и подмял девицу вновь под себя, доходя до той точки невозврата, когда по телу женщины прошла судорога, и Мэдок больше был не способен оттягивать экстаз, упругой сжатой пружиной сорвавшийся по взвинченному телу и увлекший по инерции все мышцы вслед за толчками. Он звучно выдыхал душивший его неизрасходованный воздух, окатывая им похолодевшие плечи Сфорца, и, спотыкаясь о собственное блаженное бессилие, он выпустил девушку, и без того уже не способную никуда выскользнуть, а пленка обильного пота больше не казалась им такой жаркой. Берк рухнул на спину в изнеможении, снова проклиная те адские штуки, которые они прикупили в магазине, наверняка, лишь затем, чтобы доставить им обоим ярких ощущений, но совсем не так, как те изначально предназначались. Он расслабленно расхохотался, оттирая мокрое лицо тыльной стороной ладони, после чего по-хозяйски притянул к себе Медею, он хотел ощущать ее рядом, ее влажное прохладное тело, ее ласковые руки на своей груди. Глаза смыкались сами собой и открывать их не было никакого желания, как и шевелиться вообще, хотя сердце все еще стучало так, будто пыталось пробить грудную клетку и сбежать от своих мучителей к чертой матери. На сон? О, нет, туда его все-таки никак не тянуло, особенно, когда девчонка совершила невозможное, подтянув им пачку сигарет, из которых придирчиво вынула самую ровную, заставляя мужчину более каким-то чудом отыскать вслепую на полу и чью-то зажигалку, вероятно, купленную все там же и затем же. Пальцы никак не слушались даже после того, как Мэд разлепил веки, чтобы лично проконтролировать всю сложность процесса, но уже затем как тонкая струя дыма устремилась исчезая в голубоватый в сумерках потолок, молодые люди наконец полноценно расслабились, вытягивая из горечи просмоленного табака то мизерное тепло, которого им сейчас катастрофически не хватало, а желания стянуть на себя одеяло с кровати все еще не появлялось. К тому же, детка в который раз поразила воображение парня, отыскав наилучшее решение их трудной ситуации, устроившись прямо на нем, и чуть подогнав его философские размышления к единственно-верному результату: на этом все никак не заканчивать, с какой бы ненавистью ни пульсировала стягивающая дурнотой проспиртованная кровь в его жилах.
- Дотянешься? - едва слышным хриплым вопросом откликнулся Берк вслед за предложением девицы не противиться неизбежному и такому сейчас необходимому. - У тебя это лучше получалось, - смиренно пожал он плечами, когда Сфорца было подумала вручить свою ответственную задачу ему самому, но на этот раз от него толку было практически никакого в таких ювелирных работах.
А вот Медея как-раз относилась к подобным заданиям со всей свойственной ей серьезностью матерого врача, практически не отвлекаясь на посильную помощь Мэдока в нетерпеливом ритмичном поглаживании ее тощих, но уверенных коленок. Ею даже не требовалось руководить, она будто заранее знала обо всем, чего хотелось ее партнеру, с той же самой ненасытностью отыскав в темноте его губы, когда с их заминкой было покончено и препятствий друг к другу вновь более не оставалось, а расставаться сейчас было понятием настолько страшным, что они все никак не могли насладиться этим недолгим, но сладостным единством. И этот шелестящий шепот мужчины на самое ушко Сфорца о том, что она его девочка, навряд ли под собой означал что-то действительно глубокомысленное, в конце концов, каждый из них находил нечто свое, неповторимое и необходимое в общем процессе, гораздо более затянувшемся, нежели предыдущий, но соответственной была и разрядка, заставившая обоих не сдержаться от жалобных стонов людей, доведенных до самой грани обоюдного истощения.
Они оба остались лежать практически в тех же позах, в каких их застало необоримое изнеможение, тяжко дышавшие, не способные совладать с обуявшей их истомой, а сигареты пришлись только лишь по той причине, что лежали прямо под шеей девушки и даже где-то мешали ей, но не настолько, чтобы поднимать руку и вытаскивать их из-под себя, к тому же, с этим отлично справился и Мэдок, долго и неуклюже истязавший сигарету, пару раз просто выпавшую изо рта, а посему позже - и вовсе зажатую челюстями, чтобы уж наверняка. С колоссальным превозмоганием он приподнялся на локте в сторону утомленно созерцавшей его девушки, но делиться своей добычей не спешил, с едва заметной ухмылкой наблюдая, как та бессильно борется с собою, чтобы не вырвать у него из зубов ту самую дразнившую слепящим их обоих огнем сигарету, теплый запах которой достигал до ее трепетавших ноздрей и влекуще размыкал разгоряченные губы Медеи, чтобы принять им в себя щедрую струю дыма из уст склонившегося над ней мужчины, волнительно и сосредоточенно проживающего вместе с ней каждую затяжку до тех пор, покуда сигарета не развалилась омертвевшим пеплом в его пальцах, чтобы тот затушил ее о ножку тумбочки, все еще стоявшей в опасной близости у его головы. Им было уже как-то и не особенно жарко, а даже более того - парень все же стянул за свисавший край одеяло, чтобы кое-как набросить его на обоих и неотвратимо подобрать под себя девушку, отключаясь после чего практически моментально.
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

Отредактировано Mad Burke (12.08.2017 22:04:57)

+2

29

Медее казалось, что она не умела любить. По настоящему, беззаветно, безумно, со всей душой, какая ей досталась от рождения, со всем холодным огнем, что прожигал ее изнутри день ото дня. С застилающей разум страстью, что оставляла после себя лишь выжженную пустыню из первобытных мыслей, эмоций и слов. Оказалось, что она ошибалась и сейчас раз за разом, со всем смирением признавала допущенную ошибку, не осознавая, насколько чисты и искренни были эти эмоции, что разрывали ее изнутри. Насколько был тому виной струящийся в крови наркотик, или же он лишь помогал ей раскрыть то, что давно томилось в ее душе, не находя выхода? Пусть и к первому встречному, которого она знала уже слишком долго, чтобы позволить себе любить его, говорить ему об этом и словом и телом, раскрываться ему навстречу, встречая жаркое дыхание, держаться за него, приникая каждой частичкой тела, стараясь слиться воедино снова и снова, оставляя после себя белесые следы на спине, наутро грозившие стать саднящими царапинами, впрочем, едва ли мужчина возражал, отзываясь для нее протяжным стоном и сжимая ребра столь сильно, что те едва не хрустели, не в силах выдержать накал их пьяной любви, явно излишний для простых смертных и едва не стоящий для них жизни. Но что им стоило после воскреснуть и повторить все сначала? Вновь проживая собственную жизнь, вновь стремясь к ее окончанию, окрашенному ярким фейерверком под неумолкающие звуки салюта, что раздавались вроде бы из окна, но столь близко, что можно было усомниться: а не взрывают ли эту пиротехнику прямо в этой комнате, у них за спиной? Но кажется нет… или да. Но была ли в том разница? Пусть хоть симфонический оркестр соберется вокруг них, играя свои нескончаемые сонеты, все равно зрителю было не до них. Даже если после они разбредутся по всей квартире, унося с собой все, что увидят – плевать, оставили бы только их недобитую пачку сигарет и закрыли за собой окно. Этого будет более чем достаточно сейчас, а утро могло и не наступить вовсе. Даже лучше, если оно не наступит, но как растянуть это мгновение, превратить его в бесконечную эйфорию, как? Медея не знала ответа на этот вопрос, с горечью снимая терпкий дым, струящийся по требовательным губам, еще хоть на мгновение отсрочивая падение в надвигающуюся пропасть, но, наконец, не в одиночестве. Мы упадем туда вместе, безумец, даже если ты не боишься и этого.
Но вот сигарета истлела, налипая серым пеплом на липкие от пота тела, не способные даже пошевелиться, чтобы стряхнуть с себя сор и боясь стряхнуть вместе с ним наваждение. Медея придвинулась ближе из последних сил, уткнулась носом в теплое плечо, уже остаточным рефлексом, живущим в крови любой женщины и передаваемым из поколения в поколение, закидывая ногу и обнимая лежащего рядом мужчину так, насколько хватало сил до того, как свалиться наконец в пугающую своей непроницаемостью черноту, убаюкивающую покачивающимся полом и подступающим со стороны не попавшей под одеяло пятки холодом. Она не спала, она падала вниз, бесконечно, как ей казалось, не видя ничего вокруг и не помня, кто она есть. Ее воспоминания смешались тугим комком, засевшим утомленной усталостью внизу живота, они стерли лица и краски, оставив лишь тактильную дрожь, пронизывающую тело и заставляющую то содрогаться время от времени, стремясь унять бешеный ритм сердца, справиться с ознобом, найти точку опоры, от которой можно оттолкнуться, чтобы вернуться в реальный мир. Она держалась Мэда, пока, чего следовало ожидать, не потеряла его, нехотя выпуская  из рук, звучно опустившихся на пол. На поиски сил не было, их не было даже на то, чтобы нормально сделать вдох, позволяя воздуху самостоятельно скользить по горлу, наполняя легкие, и только лишь окончательно замерзнув под собранным в ногах одеялом, Медея поняла, что вернулась обратно. В этот реальный мир. Нет, в этот долбаный мир, Боже, за что?!
В противовес лучшему в ее жизни кануну Рождества, утро не принесло Медее должной радости, с которой дети и взрослые, бодро (как им это удается) выскакивают из постели и несутся навстречу заваленной подарками елке и забитыми мандаринами носками. Собственно, только разлепив глаза, и первым делом наткнувшись на сваленные у ее головы дурно пахнущие вещи, она поняла, что вот он, единственный подарок, который ее ожидает, если конечно память не подводила и на дворе на самом деле был этот излюбленный миром праздник. К горлу подкатили воспоминания, с трудом сглатываемые вместе с раздираемой глотку изжогой, привкусом кислоты и пепла. Держать открытыми глаза, было выше сил, бьющий из окна полуденный свет, будто нарочно старался их выжечь, оставляя вместо них пустующие провалы, окруженные радугой проступающей на бледной коже синевы. Но вместе с остатками сна, ушла и способность организма отдавать этой наивысшей потребности требуемый приоритет, не отвлекаясь на прочие последствия алкогольного и наркотического отравления.
- Дерьмо собачье… - Просипела девушка себе под нос, даже не сумев разобрать, что именно она сказала, но снова почувствовав мерзкий привкус на языке, заставляющий желудок подкатить к горлу вместе с последующим рефлексом, а силу воли подавить заманчивый позыв, прикрывая рот рукой. Стало понятно, что долго держаться против зова природы она не сможет и нужно было предпринимать решительные действия. Решительно приподняться на локтях, а с локтей на прямые руки, приводя корпус в более сидячее положение, но тут же резко теряя равновесие из-за подогнувшегося сустава и зарабатывая очередной приступ вместе с невыносимой болью в висках. Вторая попытка оказалась удачнее и Медее удалось подняться на ноги, но с первого же шага отдавшегося болью в воспаленном шве, приоткрытом из-за сбившегося бинта, напомнила девушке почему в ее положении лучшим решением было бы перемещаться на своих четверых. Новый шаг и вот снова, нога наступила на нечто липкое, растекшееся по пальцам от оказанного давления, что-то мне подсказывает, что это не носок, но не обращая внимания, она только лишь ускорилась, сминая плечом дверной косяк, запинаясь о Санту, застрявшего головой в унитазе и кажется уютно там похрапывающего, до самой раковины, под аккомпанемент открытой струи, вымывая из желудка все следы вчерашней попойки, подстрекаемая до тех пор, пока с губ не потекла пена. Я надеюсь, я ничего лишнего не выплюнула… печень, ты там как, на месте?
- Эй… - Косой взгляд в сторону и легкий тычок в бочину придерживаемой на весу пяткой, пока лежащее у ног тело не отозвалось живым стоном, все же требующим более явного подтверждения, а то вдруг это просто скрипнуло опущенное сиденье, припечатывающее ободком улегшуюся на фаянс голову. – Как там тебя… Ты живой?

+2

30

Для Мэдока, в принципе, ничем новым и непривычным пробуждение не удивило, а напротив - те дни, когда утро не походило на первые пять кругов Ада, были крайне редки и подозрительны тем, что возникало закономерное сомнение, а не отказало ли ему что-нибудь за прошедшую ночь. Ныне же - уверенный в том, что каждый орган тела у него на месте, поскольку те не прекращали об этом напоминать, мужчина был согбен над влажным чревом своей новой керамической подружки, так и не став зажигать свет в ванной, ему резал глаз и дневной, от которого он был только рад скрыться в спасительном полусумраке прохладного помещения, что явно было не на пользу: его трясло и гудело как трансформаторную будку, а рвотные позывы за своею частотой уже были скорее мучительными, нежели несли облегчение, когда, собственно-то, рвать было уже давно нечем. И все же, в какой-то момент ему таки удалось тяжко задремать, даже если и прикорнув к ободу унитаза, который обнимал практически с той же нежностью и заботой, как и девку до него, что неласковым пинком жестоко вывела его из мира инфернальных грез, при этом точно что-то выдав неразборчивое, болезненным эхом разнесшееся по воспаленному сознанию; стоило ли говорить, что Берк этого не оценил?
- Иди ты к черту, - с трудом разлепив тяжелые веки и все равно получая размытую картинку в поле зрения, хрипло проворчал мужчина, все-таки отклеиваясь от туалета и сползая вниз на пол прямо около него, чтобы свернуться в бараний рог и и вновь попытаться справиться с охватившей его дрожью, а заодно и с накатившей бездной мрака, успешно заменившего ему восприятие других красок враждебного мира, вплоть до желания пойти и кому-нибудь разбить лицо.
Он даже не особенно заметил тот момент, когда девица устроилась рядом с ним пожурчать в свое удовольствие, хотя уже под самый занавес собрался с остатками духа, чтобы решительно подняться, взбираясь вверх по всему, что стояло ровно и не падало, и, задевая плечами косяки проемов, вернуться в комнату на поиски сигарет и чего-нибудь горючего, что должно было отчасти привести его в чувство - во всяком случае, он возлагал на это большие надежды. Несмотря на то, что их с Медеей вчерашнее состояние оставляло желать лучшего, оказалось, что они все же озаботились в маркете еще и блоком сигарет, а именно в данное мгновение это было просто охренеть как предусмотрительно и гениально. Разве только целлофановая упаковка под напором озлобленности и нетерпения разлетелась ко всем чертям, от  чего пачки беспорядочно посыпались на пол, оставляя в руках Мэда одну единственно нужную, а вот зажигалку пришлось изрядно поискать. Под дневным светом вид мест былой славы и подвигов был так себе, а, скорее, откровенным побоищем, выглядевшим жертвой стихийного бедствия, если не простым и незамысловатым притоном. Впрочем, как-раз Мэдок нашел в этом немалую схожесть с собственным жилищем, от которого у Сфорца, наверняка, защемило бы сердце в крайней степени умиления и восторга, разве только рояля у него там не стояло, зато запросто могли отыскаться полезные вещи типа канистры бензина, автомобильной покрышки, либо, Бог весть откуда взявшегося, домкрата - главное, было не бояться искать. Закурил Берк уже аккурат к тому времени, как его почтила визитом детка, мокрая то ли от лихорадки, то ли успела ополоснуться, покуда на мужские плечи легла непосильная задача в горе свернутых узлом шмоток отыскать не только зажигалку, но еще и напороться на нож, в сложенном виде все же больше порадовав парня - значит, навряд ли в этот раз он развлекался угрозами женщине, и все, наверняка, было полюбовно. Во всяком случае, ему очень хотелось так думать. Ну, а чтобы зла на него точно не держали, он галантно предложил початую пачку подошедшей к нему даме, бросаться на него с тупыми тяжелыми предметами, вроде как, так и не планировавшей.
Открытое морозное окно опасно холодило влажное обнаженное тело, но, если уж они его ночью не прикрыли, то зачем заботиться об этом сейчас, когда и комната была выстужена по самое негорюй, и ей основательно стоило проветриться, хотя бы затем, чтобы стекла не с такой интенсивностью запотевали.
- Хуево, - многозначительно выдал мужчина, задумчиво прозревая вдаль прекрасного вида из окна на очередной многоквартирник; и судя, по молчаливому киванию Сфорца, она его ощущения полностью разделяла. - Еда и выпивка остались на крыше, надо подняться, - сообщил он ей пренеприятнейшее известие, хотя, еще хуже было бы, не имей они никакого запаса и вовсе, тогда как что-то все же можно было поискать и в таинственных дебрях кухни. - Мэд. Меня зовут Мэд, - обернувшись корпусом в комнату, чтобы устало прислониться спиной к нише окна, напомнил Берк растерявшейся в лабиринтах воспоминаний Медее, со спокойным интересом созерцая ее наготу, скованную разве только замком из рук, старавшихся инстинктивно согреть свою нерадивую хозяйку, проветривавшую не только тяжелую голову, но, видать, и все остальное вплоть до отмороженного мозга. - Ты красивая, - уверенно выдал он в последовавшее за этим заключение, практически не замечая того, что от вчерашней Сфорца настоящая значительно отличалась, увы, не в самую лучшую сторону, да что уж говорить и о нем самом, мимо зеркала старавшегося проходить мимо.
Впрочем, на этом его мысль и была завершена вместе с сигаретой, тоскливо улетевшей догорать уже на заснеженном асфальте под окном, а сам Мэдок вернулся к своим шмоткам, собирая их почти с азартом грибника и решая, стоит ли надевать все еще мокрые штаны, и, если надеть все разом, будет ли теплее. Тянуло от них, конечно, будь здоров, но других у него не было, а выматываться на улицу все равно придется рано или поздно, поэтому вариантов было не так, чтобы много, разве только попросить его вон могли, не дожидаясь, покуда он разберется, где в трусах низ и верх, и его ли они вообще. На всякий случай, Мэд даже окинул комнату подозрительным взглядом, а не ночевал ли кто еще третьим с ними, поскольку одно только то, что мужчина в упор того не вспомнил бы, еще совершенно не говорило о том, что его действительно не существовало. Не то, чтобы он так часто просыпался голым на чужой квартире в совершенно незнакомой компании, но и доверять собственной памяти он не рисковал лишний раз.
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

Отредактировано Mad Burke (12.08.2017 22:05:06)

+2


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Трезвости нет оправданий! ‡флеш