http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 6 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель

Алесса · Маргарет

На Манхэттене: август 2017 года.

Температура от +27°C до +30°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Трезвости нет оправданий! ‡флеш


Трезвости нет оправданий! ‡флеш

Сообщений 31 страница 40 из 40

31

Мертвые к черту посылают редко, об этом Сфорца знала прекрасно и не раз проверяла на собственном опыте, проводя процедуры в морге, и ни разу не оказавшись посланной пациентом туда, куда он сам был уже на полпути. Означало это, что лежащее под ногами тело, было более чем живо, а большее ее по сути сейчас не интересовало. Если он спит в ее унитазе, значит свой. Если она до сих пор жива, хотя бы частично, значит свой в доску. Какие у нее были причины не доверять этому первому встречному или самой себе? Только лишь жизненный опыт, наглядно показывающий, что людям, а тем более мужикам, верить вообще можно было лишь с оглядкой, но на данный момент, положить она хотела на этот опыт со всей душой и оставшейся в ней страстью, вновь скрутившей желудок, предвещая, что оставаться ей в этом теле на долго не придется.
И если в голове еще теплились мысли о том, что вообще вчера было, подкидывая в сознание обрывочные детали прошедшего вечера, перемежая жаркие объятия на полу с болезненным падением на скользком асфальте, а после отчего-то подсовывая воспоминания о сгоревшем телеке и осколки последней бутылки вискаря, то тело уже давно перешло в стадию автопилотирования. Не взирая на посторонних людей, которые не становились препятствием, чтобы, отлипнув от раковины пристроится на краешке унитаза, а потом едва не свалиться с него, когда лежащий в ногах парень, наконец, решил покинуть ее общество, попутно цепляясь в том числе и за сидящую девицу, явно в какой-то момент позабывшую, зачем собственно она присела, а потому ненадолго задремавшую. Подобное пробуждение уже второй раз за это утро, хорошего настроения излишне гостеприимной хозяйке не принесло, но оставшись в одиночестве под отдаленный шум из соседней комнаты, Медея прислушалась к своему разваливающемуся на составляющие организму и не ощутив в нем немедленных позывов, решила рискнуть и хотя бы чуток ополоснуться, а на деле просто посидеть под струей воды даже не до конца ее отрегулировав, отчего та показалась для девушки через чур холодной, вкупе с гуляющим по помещению сквозняком, но зато отрезвляющей и приводящей в чувство, и пусть это чувство казалось ей еще отвратнее, нежели в момент пробуждения.
Голова болела нещадно, видно начиная разлагаться еще при жизни, о чем свидетельствовал и отвратительный привкус во рту, не говоря уже о запахе, заглушить который пережевыванием зубной пасты оказалось не лучшей идеей, ибо желудок воспринял эту попытку очередной провокацией и вновь скрутил себя и своих собратьев в пищеварительной цепи в тугой узел. Когда глаза были открыты – свет застилал их мутной пленкой тут же собирающихся на веках слез, когда закрыты – окрашивал мир калейдоскопом красных вспышек, от которых резь становилась еще более болезненной, дополняясь головокружением от подобного аттракциона. Остальные части тела так же давали о себе знать с утроенной силой: ломота в костях, тяжесть, ноющая спина, видно все же застуженная в какой-то момент их пьяных приключений, но больше всех старалась нога, рана на которой заметно воспалилась, требуя к себе повышенного внимания, и все равно ей было, что на данный момент внимание Медеи даже по отношению к себе, было больше похожим на лживую сказку.
- Уху… - Отозвалась девушка, дрожащими руками забирая протянутую ей пачку и падая на кровать с каким-то неимоверным усилием стараясь удержать в упрямо сжатых губах непослушную сигарету. Поджечь самостоятельно ее не получилось, как и удержать… Но последнему виной был скрутивший девицу кашель из-за которого проклятая сигарета выпала изо рта и прожгла уже не первую дыру в старом ковре вероятно ручной работы. Выругавшись, Медея все же села, оставив попытки показательно умереть в постели, полагая, что все равно не дадут, и подобрала окурок вновь, поджигая его уже собственноручно. – Хуево… Пошарь в холодильнике. - Вероятно в ней проснулись признаки рождественской надежды на чудо, пусть и знала прекрасно, что кроме какой-нибудь консервы и намерзшего на стенках льда ничего съедобного там не могло заваляться. Но вдруг? Может как раз тот момент, где они забивают ее кухню жратвой просто стерся из памяти? Но зато имя нового друга там все же осталось, о чем Медея ему и сообщила очередным утвердительным кивком и мрачной улыбкой в ответ на забавный в данной ситуации комплимент, тут же стертой очередным приступом кашля от чего вчерашняя еда вновь подступила к горлу. Собственно, она готова была доставить эти крайне приятные ощущения для молодого врача воспользовавшись любым поводом. Кашель? Да пожалуйста! Холод? Это нам только на руку! Вонь? Оу, да это же лучше всего! Но вопреки желаниям организма, Медея не была более настроена корчиться на холодном полу, а потому старалась всячески избегать подобных раздражителей, туша сигарету, накидывая на плечи скомканное промерзшее покрывало и задерживая дыхание. К сожалению, надолго задержать его не получилось. Даже попытка подышать ртом – не принесла особой пользы, только лишь побудила в Сфорца желание порвать пасть подкатившей зевотой. И пусть запахи в морге были далеки от идеала, пусть имела место профессиональная способность терпеть подобную вонь, какая бывало поднималась в секционной, особенно если кто-то из студентов случайно разрезал кишечник. Но все это вовсе не притупляло обоняние молодого врача, а напротив, делала его более чутким к запахам в особенности на трезвую и здоровую голову, каковой, увы, на данный момент не наблюдалось ни у кого из присутствующих. Господи, да откуда так несет то… Придерживая голову рукой, девушка осмотрела комнату, пока не уперлась взглядом в копошащегося в каких-то тряпках парня, после каждого движения которого благоухание волнами поднималось от той кучи, возле которой он сидел. И вроде не было в этих вещах ничего особо ужасного, во всяком случае, а любое другое время Медея вполне спокойно могла подобное терпеть, а по пьяни не замечать вовсе, зато после получая всю гамму ощущений в тройном размере. Наверное, это и послужило причиной подобной реакции, подрывая ангельское терпение девицы, когда парень распрямившись вместе со своими трусами, прикидывал какой стороной их нужно на себя надевать. Вот только сделал он это в опасной близости от раздраженной девушки, которая вместо того чтобы просто отвернуться, выхватила вонючую тряпку у Мэда из рук, сгребая вместе с ней и всю ту кучу оставшуюся в ногах, после чего в три хромых шага преодолела расстояние до будто специально распахнутого окна и со всего размаха зашвырнула тряпье на улицу,  Рубашка и джинсы, будучи еще влажными и потому тяжелыми, далеко улететь не смогли, врезавшись в перила пожарной лестницы и упав на металлическую площадку, а вот трусы, сделав попытку зацепиться за выступ, оказались подхвачены налетевшим порывом ветра и, влекомые им, свалились вниз прямиком на проезжую часть, вполне возможно приземляясь на лобовое стекло проезжавшей мимо машины, но гарантировать последнее Медея не могла, ибо когда эта черная тряпка только отправилась в свой полет, почувствовала, что возможно слегка перегнула и поспешила закрыть окно, оборачиваясь к начавшему все понимать другу. – Проветрятся лучше. Спокойно… там ничего ценного не было?

+1

32

Мэд и раньше подозревал по пьяни, что у трусов слишком сложная система напяливания и кто их вообще придумал, но сегодня, видимо, был какой-то особенный день, поскольку даже сидящая напротив девушка не выдержала такого измывательства над шмотом и, вырывая его из рук, запустила аккурат в распахнутое окно, обездолив своего гостя не только срам прикрыть, но и спастись от дубового мороза, мигом лишавшего энтузиазма и дальше порхать в чем мать родила. Не столько он переживал за сохранность своих джинсов или рубашки с джемпером, которые не снимал, должно быть, с начала зимы, Берк вообще довольно равнодушно к ним относился - тут его, скорее, вывел из себя сам поступок девицы, которая внезапно решила, что имеет право ставить его в неудобное положение; ходить голым по улицам Нью-Йорка все же было чревато посещением тех мест, что Мэд предпочитал обходить за милю.
- Ты охуела что ли? - моментально хватая девчонку за запястье и делая рывок назад на кровать, все-таки опасаясь валить ее на пол, потом забот не огребешься, Мэдок свершившемуся так и не смог помешать - благо, что не все его шмотки улетели в неизвестном направлении. - Ну, нахуя так делать? - достаточно веско вопросил он у мрачной девицы, собирающейся и с головой, и с духом, и вообще какой-то себя растерявшей. - У меня же нет других шмоток.
Конечно, большую часть из них у него еще оставался шанс достать с пожарной лестницы, покуда их окончательно не сбил ветер, чем Мэдок и поспешил заняться, наскоро обувая ботинки и не заморачиваясь насчет шнурков, а просто, чтобы не примерзнуть к этому сраному куску металла, после чего он вскарабкался на подоконник и высунулся наружу, стараясь не поддаваться крупной дрожи, выколачивающей из бледного, не обремененного лишней жировой прослойкой тела молодого грабителя. И, хотя Берк довольно уважительно относился к экстриму, порой, намеренно отыскивая себе на голову приключения, щеголять нагишом посреди зимнего города - не входило в список его излюбленных хобби, поскольку считал это категорически неправильным. К тому же, где-то за его плечами продолжала мерзко и голосисто ржать Медея, захлебываясь несомненно тем, что заставила его порядком постараться, чтобы вернуть все в практической целости, а заодно и самого себя.
- Чего ты смеешься? - с мрачным непониманием буркнул мужчина, вытряхивая добычу на постель в опасной близости от ухохатывающейся девчонки, что тут же с кровати скатилась в сторону старенького, но будто бы безразмерного шкафа, тем самым заставив сомневаться, что так просто с голым задом она отсюда парня не отпустит, хотя прилетевшие ему в лицо боксеры загадочного происхождения выветрили все остатки недоверия, насколько бы Берк ни оставался в недоумении, а чем его собственные были хуже.
Спрашивать чьи они были, и не завалялся ли под половицами их предыдущий хозяин, Мэдок не озаботился - ему это было глубоко безразлично, ведь с тем же успехом Сфорца не задавала вопросов и о том, отчего пачки презервативов были початыми все как одна, зачем ему несколько ножей, чья карта American Express едва не вылетела из кармана джинсов, и почему сейчас, прикрыв наконец свой зад и удобно устроившись в чужой постели, более-менее умиротворившийся Мэд старательно скручивал косячок, вооружившись стратегическими запасами травки, выуженными из бессмертной кожанки, больше представлявшей для него своего рода сейф, а уж о сохранности вещей в ней говорить и не приходилось - он мало кого подпускал к себе на настолько опасное расстояние.
Знал Берк верное средство от любых головных болей... а также, желудочных, душевных и просто для поднятия настроения, но шмонило оно так, что особо нигде и не покуришь, кроме как у кого-то на квартире, а настоящая обстановка просто-таки требовала с его стороны временного решения проблемы ровно до того часа, как они все же решатся отправиться в горы за спиртным без всякого альпинистского снаряжения, а на трезвую голову это значило весьма многое. Покуда Мэдок мог лишь обещать, что его вырвет сразу, как только он ступит на пожарную площадку и вновь неудачно встряхнет свой обстренный вестибулярный аппарат.
- Будешь? Зачетная трава, - в сладостном предвкушении неспешно пыхнув косячком, мужчина обождал, покуда девчонка выплывет из-за шкафа в свежей майке, прикрыв тряпками всю ту красоту, о которой недавне распространялся ее гость, хотя и не настолько, чтобы тот чувствовал себя обездоленным - девка она была классная и если бы голова не пухла и раскалывалась, а сама по себе Медея не была такой вредной и невыносимой, то он бы с удовольствием проверил, все ли осталось у нее на месте в прежней комплектации. - Иди сюда, э, - и только, когда она примостилась рядом с ним, почти зеркально поджав под себя ногу, ну, просто потому что так было удобно, а на полу как-то холодно, Берк бережно передал ей раскуренную самокрутку, утопая во флере густого специфического дыма, представляя в подобном практически трубку мира и почти не покушаясь треснуть эту поганку... ну разве что...
Получив звонкий возглас от не поджидавшей подобной подлости Сфорца, по ягодице которой проехалась хлесткая ладонь молодого человека, Мэд удовлетворенно откинулся на кровать, подгребая руки под голову и уже почти улыбаясь от медленно, но верно отходящего на задний план похмелья, хотя на месть девчонки можно было рассчитывать в любое мгновение, разве только косячок все так же исправно переходил от одного к другому, как священная реликвия, манипулировать которой было бы просто кощунством. Делать все равно ничего не хотелось, несмотря на солидный допинг, выливавшийся в расползавшейся по губам блаженной улыбке и общему состоянию расслабленности, но их все еще ожидал подмороженный обед... или ужин? Поблизости более не было будильника и точно вычислить по мрачнеющему зимнему небу какое сегодня число не приходилось возможным. Впрочем, как-раз мужчину это все и не беспокоило - на работу ему было еще не скоро, да его бы уже давно и отыскали, если бы действительно на то была жизненная необходимость, а что касалось самой Медеи, то он же ей совершенно ничем не мешал, в самом-то деле.
- Мне понравилось, - задумчиво лицезрея потолок сквозь клубы ароматного дыма и пытаясь поймать их пальцами лениво протянутой вверх руки, Мэдок все-таки решил подытожить проведенный праздник, раз уж они решились на этот эксперимент сообща. - Рождество. Мне понравилось его отмечать, - пространно мотая рукой с самокруткой вещал мужчина, выравнивая дыхание от пропавшей колотившей его дрожи, возвращая мятежный желудок на место и уже практически не ощущая воззваний печени о том, что пора бы задуматься о своем образе жизни, пока печеночные кочегары не подняли бунт на тонущем в синтетике корабле. - Надо будет еще что-нибудь отметить... когда я найду деньги, - а каким образом он их отыщет - история умалчивала, поскольку вместе с переводом зарплаты, он точно также имел все возможности обзавестись ими менее легальными способами. - Я приду к тебе? Проводку тебе надо чинить... И телик. И розетки.
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

Отредактировано Mad Burke (12.08.2017 22:05:35)

+1

33

После приземления на кровать Медее снова пришлось вспоминать, где какая часть тела у нее находится и за что отвечает, ведь именно эти жизненно важные воспоминания перемешались в ее голове от резвого рывка прочь от окна и потому она вместо того, чтобы проехаться на сдачу костяшками по сильно борзой спине, попыталась достать его ногой, пусть и безуспешно подталкивая его к запасному выходу следом за полетевшими туда вещами. А что делать, если он не понимает, когда по-хорошему? Ну или недостаточно знает Медею, которая если и совершала что-то безрассудное, то с мутным подозрением, что у нее будет шанс ситуацию улучшить. В данном случае, например, одолжить пару вещей у соседа. Едва ли тот заметит пропажу, а если и заметит, то к черту, у него этих костюмов и джинс было как у добропорядочной и ко всему подготовленной заправской леди, одними больше – одними меньше, Медея все равно бы нашла способ рассчитаться и с ним. Но вместе с тем, пусть ее благие намерения и не были поняты, обижаться на Берка она даже не думала. Ну как можно обижаться на человека, который судорожно пытается попасть ногами в ботинки, едва не путая их местами, а после начинает сверкать белоснежной кожей оголенной задницы в проеме окна, выползая на волю. На такое обижаться нельзя. Это просто противозаконно, как и заливистый смех на похмельную голову, отброшенную вслед за телом на разоренную кровать. Да, ей было плохо и больно, каждое движение несло в себе долю пережитых воспоминаний, заодно напоминая, что Медея уже далеко не девочка, но вместе с этим она не могла перестать хохотать, невнятно пояснив недовольному парню, запустившему в нее, но промазавшему, своими возвращенными вещами.
- В таком виде от меня любовники еще не сбегали!Хотя некоторым не помешало бы для профилактики.Прости, Мэд, от них правда ужасно несет. – И пусть проветрить шмотки не удалось, но вновь спихнуть их на пол Медея все же смогла, куда угодно, но лишь бы подальше от нее. – Потом я могу их постирать, если хочешь, но пока… - В ее голове уже была эта мысль, точнее смутное воспоминание об одной вещи, которая отчего-то была позабыта за толстыми дверцами платяного шкафа и не отправлена в свое время в коробку, продолжая попадаться ей под руку время от времени, напоминая о себе и каждый раз приводя к мысли: «вернусь с работы, надо бы прибраться и выбросить». Но неизменно этого не случалось. Толи излишняя усталость была тому виной, когда возвращаясь после неприлично затянувшейся смены, она едва могла шевелиться в сторону жизненно-необходимых мест этой квартиры, толи внутренний барьер, из-за которого она никак не могла до конца избавиться от прошлого горького опыта, но что-то мешало ей наконец взяться за дело. Зато теперь забывчивость принесла свои плоды.
Сползая с кровати в сторону шкафа и роясь там каких-то пару секунд, досконально зная, в какое место вороха вещей нужно было засунуть руку, чтобы достать искомое, Медея кинула Мэду черные и почти не ношеные боксеры Моргана, оставленные им вместе с остальными своими вещами, когда молодой человек пожелал исключить себя из жизни Сфорца, так до конца с ней и не расставшись.
- Держи, потом еще найду, у меня была мужская одежда. – Одеться самой тоже бы не мешало, ведь не смотря на гулявший по телу жар и раздражение, которое не терпело прикосновений кожи к чему быто ни было, оставаться в образе невинной Евы после всего свершенного было попросту неприлично. Тем более, когда пьяный туман уже начинал выветриваться из головы и расставлять общепринятые в обществе догматы на свои места. В обществе друга изволь быть в трусах юная леди. Утонув в мягкой майке, своей длинной прикрывающей тело плоть до ягодиц, девушка посчитала свой дружеский долг исполненным, тем более что со стороны кровати послышался до боли знакомый запах излюбленного студенческого развлечения, за которое ее в свое время едва не поперли на улицу в поисках другого жизненного призвания. Но все же не поперли и по своему же опыту она была солидарна, что выбранный парнем метод по выходу из их не состояния – был более чем подходящим.
- Откуда ты только это берешь… - Задумчиво пробормотала Медея, с подозрительным интересом осматривая своего гостя, увлеченно раскурившегося косячок, и прикидывая из какой шляпы может вылезти очередной кролик, да так увлеклась построением сбивчивых предположений, что пропустила подлый удар, хлестко отпечатавшийся на обветренной коже и заставивший ее возмущенно вскрикнуть, наказывая своим вышедшим из зоны комфорта голосом и себя и Мэда заодно.
- Больно. – уверила она парня, ложась не просто рядом, а в том уютном положении, которое свойственно представителям кошачьего семейства, а именно устраивая голову на впалом животе, который нет да нет пытался с ней заговорить тихим урчанием где-то внутри, раскинув подсохшие волосы уютной пеленой и совершенно не заботясь о том, что возможно приятелю было не совсем удобно. Ей же напротив, она даже повернулась на бок, обращая свой взгляд к потягивающему сладковатый дым другу и почесывая его грудь коготками, пока заветное лекарство не передавалось в ее цепкие пальцы для приведения мыслей в более просветленное состояние.
- У меня день рождения первого апреля, ты приходи, окей? Гостей не будет, так что можем где-нибудь погулять на пару. – И пусть до апреля было еще добрых четверть года, чтобы строить такие далеко идущие планы и приглашать гостей, но прекрасно зная, что ее ожидает по ту сторону стен госпиталя, она вполне могла предположить, что следующая подобная передышка ей грозит аккурат к тому времени. – И розетки приходи чинить. За работу я заплачу, не волнуйся, только скажи потом что там нужно, провода какие и прочее... лучше список написать на самом деле.
Умиротворение разливалось по комнате, возвращая на лица ленивые улыбки от временно отпустившего похмелья, и было так приятно думать о том, что будет дальше, строить какие-то иллюзорные планы, радуясь внезапно обретенному другу, который отзывался на ее предложения с не менее ленивым, но радушным энтузиазмом, что на какое-то время Сфорца выпала из реальности, неосмысленным взглядом блуждая по мужчине, будто знакомясь с ним заново, а может быть, просто узнавая его чуточку лучше. Ритмично поглаживая заросшую мягким волосом кожу, изредка задерживая пальцы на точечных ожогах, история которых без труда определялась знающими человеческую натуру руками, и задумчиво улыбаясь на ответно зарывшуюся в ее волосы руку, пока набат в конец возмущенного этим незаслуженным голодом желудка не привел девушку в какое-то подобие чувств. Как бы хорошо ей не было, а жрать все же хотелось, притом не только ей.
- Я могу заказать лапшу, ее быстро привезут, хочешь? И пиццу. – Во всяком случае, звонок в службу доставки был гораздо предпочтительнее тоскливого раскачивания на ветру на пожарной лестнице в поисках замерзшего пакета, содержимое которого пришлось бы еще и готовить, а помня историю горе чайника, то выходило, что готовить именно ей. Благо звонок в излюбленный ресторан не вытек в какую-то проблему, ибо номер заведения был забит на кнопку быстрого набора домашнего телефона, опомниться пришлось лишь раз, когда услышав по ту сторону провода знакомый голос с китайским акцентом, девушка на автомате произнесла свой неизменный заказ, а после уже добавила к нему пиццу и вторую порцию лапши. Сладкое обещание привезти заказ в течении часа согревало изнутри, а заодно подталкивало к более решительным действиям, пока искусственно приобретенный запал не сошел на нет. – Пойдем со мной, надо найти тебе одежду, только фонарик возьми.
Их путь лежал в далекие дали соседней комнаты, второй по счету из тех, что входили в безраздельное пользование Медеи, и которая использовалась девушкой в качестве кладовой. Это была комната, в которую та заходила настолько редко, что не сразу смогла отпереть дверь, позабыв, что вчера уже ее открыла, когда искала необходимые инструменты. В этой комнате жили воспоминания, она была их складом и убежищем, обрушаясь каждый раз, стоило только переступить порог. Не все из них были хорошими, но ни от одного Медея не могла отказаться, попросту выбросив их на помойку. В свете фонаря проглядывали стопки книг, оставшиеся с ее студенческих лет, сверху пара заспиртованных экспонатов, подаренных ей кем-то из немногочисленных друзей; старая мебель, задернутая белым полотном, но все же проступающая через него своими очертаниями, как напоминание о покойной бабушке, единственном человеке, кого хоть сколько то заботила судьба и загубленная жизнь ее детей и внучки; детский велосипед рядом с коробкой старых игрушек; кресло-качалка, вновь покачивающееся и скрипящее от продувающего комнату сквозняка, но вместе с этим создающее впечатление, будто бессмертный дух прежней обитательницы по прежнему жил в этом доме; и много другое, несущее в себе какую-то ценность. Это была выручай-комната из детской сказки, в ней можно было найти все что угодно и потеряться в дебрях памяти, и, наверное поэтому, чтобы избежать подобной участи, Медея не меняла давно перегоревшую лампу. – Посвети в тот угол, тут где-то должна быть коробка с одеждой, нужно только поискать.

+1

34

Размещаясь у него в районе пустоватого от слова совсем желудка, покуда тот еще держался и не прилипал к позвоночнику, Медея олицетворяла собой умиротворенную кошку. Кошку, которая может броситься в лицо в любое мгновение, как только гладившая ее волосы рука не покажется ей достаточно оборзевшей мышкой. А покуда - Мэд имел удовольствие наслаждаться ее благодушием и оставаться начеку каждое мгновение своего существования. Не потому что не доверял девушке или считал ее хоть сколько бы то ни было опасной для себя, а лишь из-за того, что жизнь его приучила никогда не расслабляться и все время держать ухо востро, если мужчина не хотел получить себе заряд стали под ребро, когда ему взблагорассудится опрометчиво отвернуться. А потому и ручка девчонки, ласково перебирающая пальцами по его груди, оставалась под неусыпным контролем со стороны обманчиво расслабленного Мэдока, пытавшегося сообразить с чего бы этой тигрице вообще быть к нему такой расположенной, разве только ей на самом деле нравилось именно подобная атмосфера вечной борьбы с краткими перемириями, если ей нравилось играть и проигрывать. Если ей нравилось чувствовать ежечасный ментальный контакт с человеком, сливаясь с его дыханием, но не пряча коготки чересчур далеко, чтобы иметь возможность в любое мгновение впиться ему в глотку. Точно также, как он мог сжать ее за волосы, оттаскивая от себя и швыряя на пол... Так вот, ему это тоже весьма импонировало. Особенно под косячок.
- Я приду, - без всякого размышления согласился мужчина, хотя бы речь шла и об апреле, но он заранее не видел перед этим никаких препятствий, если его будут ждать - к чему ему разочаровывать человека. - Я напишу тебе все. Об оплате потом договоримся, - в конце концов, он не был гением электрики и у него тоже не всегда все получалось, а работу стоило сдавать исключительно по факту. - Да. Поесть было бы здорово... А у тебя нет номера доставки алкоголя?.. - вероятно, она посчитала подобный вопрос иронией или хотя бы риторическим, поскольку оставила без внимания, но он таковым, конечно, не был.
Впрочем, от мыслях о вечном его отвлекли поисками шмоток взамен его практически утраченным - ныне сброшенным вновь на пол, будто до этого он просто так бродил и собирал их по комнате, а теперь с легкой тоскою посмотрел на прощание, прежде чем вынуть фонарик из джинсов и хорошенько его зарядить ритмичным сжиманием в ладони. Там, куда они пошли - света не было и вовсе, как окна были наглухо забиты изнутри... Конечно, в трейлере у Мэдока было куда менее раздольно, да и лампочка была всего одна - зато она исправно светила, а розетки почти не отваливались от стены, там уж, скорее, сама стена отваливалась от розеток. Глазом профессионала Мэд уже давно наметил пункты работы над этим убежищем местной врачебной интеллигенции, обещаясь самому себе управиться в ближайший месяц, иначе для чего он вообще сейчас стоит и натягивает брюки с чужого зада, а Медея так лихо позвала себя на именины, зная молодого человека едва ли чуть более суток. Штаны тем временем сели почти отлично, разве только слегка свисали с задницы, но этот недостаток был быстро исправлен втянутым ремнем и напяленной футболкой, уж не считая того, что его собственные джинсы вообще были ему не по размеру - зато были родными и давали кое-какой простор для деятельности.
- Спасибо. Я должен буду их вернуть? - когда-нибудь позже, конечно, когда вспомнит - он бы обязательно этим занялся, если бы те еще оставались в более-менее должной сохранности, но Сфорца убедила, что вот как-раз с этим шмотом он может делать, все что ему вздумается, и пусть не парится по таким пустякам; вопрос разве что оставался только с едой. - Если хочешь - я тоже тебе что-нибудь припру потом... - ну, он, конечно, подразумевал под этим не только краденное, но и удачно найденное.
Фонарик он отправил в куда более узкие карманы нового шмота, совершенно не подумав при этом, что девушка не до конца выползла из своих завалов и теперь откуда-то из-за спины раздался характерный грохот падающей и матерящейся в полете Медеи, на голос которой Берк тут же бросился со спасательной миссией, нащупав отчасти только торчавшую вверх пятку - но и этого хватило, чтобы отыскать и все остальное, тут же вцепившееся в него руками и выползшее из дырищи между мебелью практически самостоятельно, правда, едва не утащив за собой и нетвердо стоявшего на ногах парня. Впрочем, в этот раз борьба с окружающей действительностью прошла у них куда более успешно, чем многие до этого, а, возможно, виной этому была и относительная трезвость, не считая тихого скисания от легкого ненапряжного смеха с обеих сторон. А уже после того как во входную дверь раздался звонок, Мэдок посчитал более рациональным скрыться куда-нибудь с обзора и не мельтешить перед доставщиком, если это действительно был он, а не легавые снова явились по его грабительскую душу, рейдом пройдясь по самым подозрительным квартирантам, хотя и самому мужчине это казалось глупым - разве нормальный и адекватный преступник останется на территории совершенной им кражи? Вот то-то и оно... Так что, теперь Берк стремительно скрылся в спальной комнате девушки, на всякий случай глянув при этом на окно и на Богом проклятую пожарную лестницу, по которой вполне мог уйти, если дело все же запахнет порохом. Но судьба его уже который день жаловала, а потому и Сфорца явилась обратно вооруженная целым пакетом свежей еды, сваленной на кровать и рискующей быть уничтоженной раньше, нежели Мэдок выберется из своей засады: девушка выглядела не просто голодной, а стоило бы даже волноваться, не вопьется ли она ему куда-нибудь в мягкое, если всей этой снеди покажется ей недостаточно.
Размениваться на глубокомысленные беседы за импровизированным столом они не стали - еда, кроме того, что поглощалась в практической тишине, не считая шуршания и чавканья, сопровождалась закономерным иканием от торопливо набиваемых желудков, но никто с этим ничего не мог поделать, поскольку жрать им на самом деле хотелось невыносимо, вплоть до того, что подурнело даже в голове от переизбытка пищи за столь короткий срок, когда оба отвалились на постели, встречая ненадолго отлучившуюся и вернувшуюся с новыми силами головную боль, убийственную сытость и ворчание алчных потрохов.
- Пойдем, - после недолгой паузы бросил мужчина, развернув голову к было уже придремавшей девице. - Надо прогуляться... здесь где-то был ночной клуб - наверное, он уже открыт. Надо пойти. Ты любишь танцевать? - одним неуклюжим движением ладони сбрасывая на пол оставшуюся картонную посуду, Мэд довольно живо переместился в сторону девицы, навесая над ней самым злодейским образом, поскольку комната и без того уже погрузилась в непроглядный сумрак, рассеченный лишь дымкой городского света, льющего сквозь окна. - Ты будешь со мной танцевать? - отчего-то опасался Мэдок отрицательного ответа, как будто до этого не они оба провели ночь вместе, не они пили водку и дрались на крыше, как будто именно под этим он подразумевал то самое интимное, что вообще могло быть между ними, или просто то, что еще оставалось. - Я хочу с тобой.
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

+1

35

Коробка нашлась достаточно быстро, будто вообще только этого и ждала, чтобы с визгом счастливой собаченки прыгнуть на руки внезапно вспомнившим о ней хозяевам. Нет, сама коробка, конечно же, прыгать не собиралась, а продолжала все так же стоять в пропыленном, как и все остальное в этом помещении, углу, приветливо покачивая приоткрытой крышкой, но в то же время и на ее поиски ушло не так много времени, на которое рассчитывала Медея. Ей казалось, что она спрятала ее дальше, даже выкинула возможно, пусть это и обрекло бы их на более дальнее путешествие в квартиру этажом ниже, но на самом деле, и времени с той счастливой поры прошло не так много и воспоминания были еще свежим отпечатком на лежащей поверх вещей фотографии в деревянной рамке. На фотографии Медея улыбалась, как и тот человек, что обнимал ее за плечи, стоя рядом. В свете фонаря их улыбки были скорее зловещими, точнее могли показаться такими случайному свидетелю, но Медея же прекрасно помнила этот их снимок, едва не единственный, за все то время, когда они были вместе. Помнила и место, и время и все, что в тот момент окружало ее, то что она чувствовала и что никак не могла забыть и отпустить, вместо этого заливая саму себя алкоголем и беспорядочными связями, будто пыталась оправдать себя, а точнее ту, кого могли вот так оставить, не сказав ничего на прощание. Нужно было его выкинуть.
Подержав фотографию в руке, девушка отставила снимок в сторону, когда-нибудь, она доберется до него, найдет в себе силы избавиться от своего прошлого, не надеясь, да и не принимая помощи извне, но сегодня были у нее другие заботы. Пошарив в коробке, первым делом она вытащила и тут же отложила в сторону смятый пиджак, едва ли Мэду подошла бы такая одежда, если тот конечно не мечтал однажды побывать в рабочей форме штатного агента ФБР. Следом шли какие-то футболки и пара джинс, это уже было ближе к искомому, а потому отправилось в руки стоявшего поодаль парня, до того продрогшего, что он начал одеваться даже не покинув не самой гостеприимной комнаты.
- Можешь делать с этими вещами что хочешь, они мне не нужны. Галстук возьмешь? Тут есть пара не плохих. – Впрочем, ее доброту не оценили и поспешили удалиться, на что девушка лишь пожала плечами, все же прихватив один из галстуков с собой, а заодно накинула себе на плечи теплую толстовку на молнии с логотипом бейсбольной команды Янкиз. К сожалению, удалиться решили, прихватив с собой и единственный источник света, и напрасно поспешив нагнать уходящего приятеля, девушка оступилась, неловко встав на больную ногу, потеряла равновесие и со всей душой, вылетевшей в продолжительную и отборную брань, свалилась куда-то между креслом качалкой, стопкой книг и наполовину разграбленной коробкой.
- Какого черта, Мэд, ты не охуел ли там? – От поднявшейся столбом пыли Медея закашлялась, а попытка ухватиться за что-то устойчивое успехом не увенчалась, и учебник по патанатомии больно прилетел, вместе со своими собратьями, по костлявым бокам неблагодарной к их содержимому врача. Хорошо, что она успела прикрыть локтем лицо, иначе вдобавок к синякам природным, которые с самого утра украшали осунувшуюся девицу, добавились бы весьма живописные и приобретенные травмы. – Помоги мне.
Благо воришка пусть и был таким при первой их встрече, теперь же вел себя как истинный друг и тут же, буквально сразу после того как подруга издала свой победный клич, оказался рядом, вытаскивая ее из развалившегося хламовника за первую же попавшуюся конечность, тут же содрогнувшуюся от внезапной щекотки и инстинктивно лягнувшую своего спасителя, после чего вырываясь и дабы тот не успел опомниться и добавить, подталкивая свою обладательницу подняться, пользуясь Берком как опорой, и стараться поменьше хихикать, исходясь непрекращаемым чиханием, вплоть до того момента как в дверь позвонили и пришлось быстро брать себя в руки.
Наверное, профессия курьера предполагает встречи с разными людьми, разных профессий и призваний, а если это курьер из службы доставки небольшого ресторанчика, то своих клиентов, в большинстве своем постоянных, он будет знать более чем хорошо, уже по содержимому заказа понимая в какую квартиру идти и что его там может ждать. Например, квартира на восьмом, иногда седьмом этаже 11 авеню, встречала молодого китайца молодой девушкой извечно усталого, но приветливого вида, иногда в компании хмурого кудрявого парня на заднем фоне, но во всех случаях, эти люди были неизменно одеты. Сейчас же, когда дверь открылась и он привычно коротко поклонился, заменяя этим приветствие, то взгляд его внезапно расширившихся глаз уперся в оголенные коленки, переходящие в не менее оголенные бедра, край майки из под которой торчал уголок черного белья, обрамленный по краям распахнутой толстовкой и уже выше по ткани совершенно не скрывающей худощавое тело, пока не встретился с по-прежнему усталым взглядом на осунувшемся лице, подтверждающим, что квартирой он все же не ошибся.
- Доставка пиццы… у вас все в порядке, мисс? – Услышав вопрос, Медея наконец опомнилась в каком должно быть виде предстала перед курьером, мало того что быв едва одетой, так еще и изрядно помятой, припыленной и встопоршенной, поджимающей ногу, ибо стоять на двух не представлялось возможным, а в довершение, сопровождаемой не выветриваемым духом старой доброй травки.
- Д-дааа, Ли Син. Мы тут празднуем, сколько с меня? – Конечно на праздник обстановка была менее всего похожа, да и загадочное «мы» не совсем соответствовало действительности по причине отсутствия веселой компании, но в обязанности курьера все же не входило выяснение подобных мелочей, оттого он дождался, пока с ним расплатятся, задержав этот момент безуспешными поисками запропастившейся кредитки, и после ушел, опасливо оглядываясь на закрывшуюся за ним дверь, ведь кто знает, что там на уме у одиноких женщин и не требовалась ли ей на самом деле помощь?
- Кушать подано! – После того, как вопрос с оплатой был благополучно разрешен, а карта отправлена восвояси, вновь рискуя потеряться по карманам, Медея торжественно прохромала в спальню и не менее торжественно сбросила теплые ароматные коробки на кровать, заменившую им всю прочую мебель, какую зачем-то когда-то изобретали. И пусть набрасываться на еду не входило в изначальный план, но… так получилось. Нет, она на самом деле не набрасывалась, в нетерпении отрывая крышку у коробки, которая больше мешала, да и вообще была не нужна, и вытаскивая ароматный кусок пылающей жаром красного перца пиццы, показавшейся на тот момент самой вкусной из всего, что только было возможно придумать. Да она вообще едва ли когда-то ела что-то вкуснее, и вообще, ела в принципе, ибо чувство голода могло стать настолько сильным при полном отсутствии еды до. Берк в этом плане отвечал ей взаимностью, поглощая пищу с не меньшим энтузиазмом и в унисон подрыгивая и фырча, передавая из рук в руки единственную банку содовой, пена из которой пошла верхом и залила собой покрывало, пачкая руки, но все же дополняя сладким вкусом типичный холостяцкий обед.
Отвалиться от пиршества получилось лишь тогда, когда еда в коробках благополучно закончилась, перекочевав в раздувшиеся от такого изобилия животы и начала медленно и уверенно перевариваться, отнимая на этот важный процесс едва подкопившиеся в организме силы, оттого Медея и не могла более держать глаза открытыми, довольно улыбаясь и покачивая закинутой на другую ногу ногой, поглаживая живот торчащий из-под задравшейся майки и конечно не желавшей совершенно никуда идти, выбираясь из только-только начавшего нагреваться гнезда…
- Ммм… - протянула она глубокомысленно, когда, скинув коробки на пол, ее компаньон подкатился к ней с весьма неприличным для их состояния предложением. – Там холодно… - попыталась возразить, на что остывшая комната возразила ей сквозившим из старого окна воздухом. – И мокро… - но в свете вновь загорающихся уличных фонарей были видны пролетавшие за окном пушистые снежинки. – Очень хочешь, да? Я плохо танцую… - Но ее тут же уверили, что это не важно, и вообще все сейчас не важно, против неумолимого желания выбраться из пропахшей дымом, потом и прочими запахами дружеских объятий обители, встретиться с другими людьми, только чтобы убедиться, что за эту ночь не случилось мирового потопа или апокалипсиса, выкосившего все человечество и недобравшись только до этой квартиры.
- Лаааадно, идем танцевать. – И пусть ей этого сильно не хотелось, но куда деваться, если другу было нужно? А может даже и ей самой. Вот только, в отличие от уже одетого Берка, Сфорца в таком состоянии была далеко не вся, да и ту одежду, в которой валялась на кровати, следовало сменить почти полностью, большую часть отдав парню, дабы тот не замерз, что-то выбросив в сторону все растущей кучи грязного белья, которую следовало при первой же возможности сдать в прачечную, и остаться в одних только трусах перед призывно распахнутым шкафом. Впрочем, на то, чтобы выбрать наряд, влезая в узкие черные джинсы, верхнюю часть тела прикрывая излишне декольтированной блузой (как средством попасть в клуб бесплатно), ушло времени гораздо меньше, чем на приведение пострадавшей ноги в более пригодное для прогулок, о танцах страшно было подумать, состояние. Бинты, раздавленная таблетка анастетика, промывка, прочистка, перевязка. Даже на то, чтобы скрыть синяки усталости и снова стать, если не человеком, то более живой девицей, потребовалось меньше усилий. А чего только стоило впихнуть всю конструкцию в сапоги и застегнуть молнию, в то время как Берк продолжал меланхолично валяться в кровати лениво покуривая которую по счету сигарету в ожидании своей спутницы. За что и получил барабанную дробь забравшимися под футболку ледяными ладонями, когда Медея устало бухнулась рядом, отбирая сигарету и торжественно извещая о своей боевой готовности.
- Надеюсь, что смогу хотя бы часть пути проделать сама и тебе не придется меня нести, хотя если понесешь, то я и потанцевать смогу… ты готов? – И поправляя высохшие и уложенные в хвост волосы, Медея бодро захромала в сторону выхода, ибо за время сборов, выбраться прочь из этого дома захотелось уже и ей.

+1

36

А он уже как будто слышал звуки музыки на расстоянии, сопровождая разбегавшуюся деловитую Медею ритмичным стучанием кулака в стену и отбиванием соло ботинком по полу. Что именно вертелось в голове мужчины, он не вспомнил бы и сам, но какое это имело значение, в самом деле. Кроме того, практически вся клубная музыка исполнялась в подозрительно подобном стиле, с разницей разве что в светомузыке танцпола и в градусе напитков, безбожно далеких от безопасно-съедобного алкоголя. Ну, а к тому же, у него оставалось время, чтобы упоенно уничтожать пачку сигарет, поглядывать за мельтешением девицы и, наконец, рассматривать предметы обстановки, довольно специфического характера, как какие-то мутные банки на полке с чем-то должно быть настаивающимся, а может и просто давно не открывавшиеся, и также - странного вида рисунок на стене, видать, символизирующий то, что Сфорца познала не только собственную профессию, но и муки творчества. Сам Берк рисовать никогда не умел - схватывая на уроках до того низкие оценки, что семестры ему закрывали исключительно из жалости к убогому, а он все так и не мог понять, почему от него требуют познаний в эскизах и красках, если он и кисть толком в руках держать не умел, как правило, используя акварель исключительно для того, чтобы брызгать ею в своих недругов и пугать художественной расправой противнючих зазнавшихся девок, которые никогда не принимали парня всерьез и просили держаться от себя как можно дальше, а лучше и вовсе исчезнуть, пока никто не подумал, что они с ним водятся. Впрочем, Мэд в те времена и сам ими не особенно интересовался - их игры были для него слишком сложны, а рядом бегали с футболом одноклассники, которых можно было хорошенько поколотить в ответ, когда они за шиворот выкидывали его с поля, как только ему казалось, что его уже морально готовы принять в команду. Так вот, Мэдок от силы мог изобразить разве только схематического кента да тачку, не особенно утруждая себя познаниями в анатомии, ну, а Медея-то как-раз что-то да умела. Во всяком случае, ее труд походил куда больше на абстракцию в хорошем понимании этого слова, нежели на пятна Роршаха, которыми успели изрядно помучить молодого человека за всю его недолгую жизнь. И, несмотря на то, что сам по себе паренек был весьма асоциальным типом, тесты он на удивление сдавал на отлично, в бабочках представляя бабочек, а в женщинах - женщин. Вот как сейчас, когда стройный силуэт собиравшейся подружки успешно сражался с какими-то колдовскими ритуалами, так до конца и не понятыми мужчиной, который вообще довольно редко сталкивался с девицами, что обладали желанием приводить себя в относительный порядок. К тому же, он не совсем соображал, для чего вся эта магия в то время, как еще недавне он уверенно заявил девчонке, что она и без всего этого более чем красива. У нее были мягкие волосы, смешные вредные коленки и звонко хохочущий живот; ее острый язык, хитрый взгляд и волшебным образом гипнотизирующая грудь - все это оставалось при ней при любых обстоятельствах, во что бы та ни оделась, какой бы кукиш ни скрутила на голове, и какой бы вырез...
- Прикольная майка, - с одной ему понятной улыбкой бросил Мэдок проходившей мимо девушке, что поправляла шлейки от топа, и попытался было дотянуться до нее ботинком, чтобы адресовать ленивую подножку, но та ловко увернулась от его посягательств, вместо этого набросившись сверху с яростью игривой кошки, которую потягали за неприкосновенный хвост. - Ну, ты чего? - недопонял Мэд коварного выпада, хватая ее за шаловливые ладони и приподнимая над собой в неудобную позу ласточки, из которой та никак не могла вырваться и, шатаясь, зависала, впивалась в крепко державшие ее руки мужчины, чтобы не ляснуться ему же в физиономию. - Пошли, пива купим заодно.
Помогая ей с себя скатиться, вместе с его отвоеванной сигаретой, Берк поднялся на ноги, чуть придержавшись за шкаф, чтобы по голове бодрым шагом промаршировала болезненная пульсация, вернувшаяся едва ли не точно в срок и требующая ее чем-то залить, после чего набросил на плечи кожаную куртку, изрядно порывшись в карманах, чтобы наскоро определить, чем ему на сегодня посчастливилось распоряжаться и наскребет ли он центами хотя бы на банку какой-нибудь мочевидной бражки, если Медея решит, что ее гостеприимством он чересчур злоупотребил, да и вообще это именно мужчине неплохо было бы разжиться средствами, чтобы сводить девку на танцы, а не рассчитывать на ангельское милосердие своей новой подружки.
- Денег у меня нет, - похлопав себя по карманам и вынимая оттуда свой нож, Мэдок привычным рефлекторным жестом развернул и свернул его, проверяя работоспособность. - Но у меня тут кореш один в паре кварталов живет - он мне был должен. Можем к нему заскочить, если... ну если ты дойдешь, - на этот раз квартира была заперта более чем основательно, Сфорца тщательно проконтролировала процесс так, будто за прошедшую ночь она припрятала в сейфе за обоями по меньшей мере фамильные брюлики. - Держи, - наткнувшись ладонью на еще одно лезвие, Берк припомнил о своем вчерашнем подарке и о том, с каким восторгом детка вообще относилась к подобным вещам. - Если хочешь - я тебе еще потом подгоню. Когда появится, - и это его загадочное "появится" относилось к той самой группе понятий, не требующих за собой никаких объяснений; таких, к примеру, как "дело", "найду" и "надо".
Конечно, спуск по лестнице в трезвом виде прошел с куда меньшим риском приключений - Мэд исправно помогал девчонке не навернуться на ступеньках с ее капризной ногой, а сама Медея не стеснялась его присутствием пользоваться, впившись ногтями ему в плечо, остроту которых он ощутил даже через толстую кожу куртки. А вот уже шумная морозная улица встретила их с куда меньшим энтузиазмом, когда ими обоими было отмечено, что чересчур они легковато оделись для подобной погоды, которая из квартиры все-таки выглядела несколько дружелюбнее.
- О. Моя кепка, - на удивление девицы мужчина уверенно развернулся через улицу к сугробу, сквозь который проступала едва заметная характерная зелень эльфийской шапки, изрядно припорошенной снегом и тепло уже не выглядевшей задолго до того, как стала задубевшей от намерзшей в ней воды, что, впрочем, не помешало Берку отрыть ее и вытряхнуть от пушистых снежных хлопьев, чтобы так и не решиться, а что же с ней делать дальше, ну разве только занимая ею свободную от Сфорца руку.
Этим вечером со стороны они и вовсе смотрелись классической парой нежно-любовного периода, когда мужчина, заботливо приобнимая, поддерживал свою неустойчивую даму, а та опасалась его упустить как последнюю опору, хотя через некоторое время разгоряченный на холоде Мэдок коварно обождал, покуда они будут проходить мимо сугроба повыше да помягче, чтобы без всякого зазрения совести, с фантастической непосредственностью не выбросить девчонку, позабывшую о всякой осторожности и бдительности, прямо в его белоснежное чрево, на всякий случай, естественно, отскакивая подальше в сторону, чтобы опрометчиво не составить ей в этом компанию. Хотя, вот как-раз расстояние их разделявшее было куда удобнее обстреливать прямо из сугроба, нежели пытаться безуспешно подняться и догнать глуповато хохотавшего парня, хорошенько получившего себе снежком прямо в раскрасневшуюся наглую рожу. И вот как-раз в это самое мгновение, стараясь проморгаться от залепившего ресницы снега, Берк нехорошо, хищно улыбнулся, с бесконечным удовольствием принимая бой.
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

Отредактировано Mad Burke (14.08.2017 18:44:26)

+1

37

- Да не переживай, я с собой карту взяла… - Медея похлопала себя по карману пальто, проверяя наличие своей платежеспособности, и вновь повернулась к зеркалу, прикидывая, обматывать ли шею шарфом или до клуба они смогут дойти достаточно быстро, чтобы ей хватило тепла меховой оторочки воротника. Хотя с ее то способностью к быстрой ходьбе? Когда нога пусть уже и не болела, скованная льдом сильного обезболивающего, но при этом потеряла всякого рода чувствительность, что скорости совсем не прибавляло. И все же шарф остался висеть на крючке в прихожей, вместе с сумкой, брать которую на танцы девушка не стала, спрятав документы и ключи все в тот же карман, где надежно хранилась кредитка, а после и нож, вновь подаренный ей в пользование от щедрого парня, который, будь у него что-то еще в карманах, непременно разделил бы добычу с девицей, хотя после этой ночи, разве могло там еще что-то затеряться с ней не разделенное?
Надеяться не замерзнуть, было несколько опрометчиво, в чем друзья убедились сразу, как только дверь подъезда за ними захлопнулась, неприветливо выдворив на припорошенную свежим снегом тротуарную плитку, будто были они в чем то провинившимися котами. Но в то же время свежий воздух, обдавший лицо, забирающийся в складки одежды, добираясь до оголенной кожи, бодрил, заставлял двигаться и оживать, чего молодым людям не хватало в момент их пробуждения, хотя холод, нельзя про него забывать, сопровождал их на протяжении всего времени празднования. Опасаясь вновь растянуться на замерзшем асфальте, покрывшемся льдом, Медея старалась не отпускать парня, чувствуя, что в отличие от нее, тот был более устойчивым, да и сам он был будто бы не против поддерживать свою спутницу в ее нелегком пути, на который сам же и позвал. Подло расслабляя бдительность собственной умиротворенностью, Мэд создавал для Сфорца образ человека которому можно доверять. Она ни раз убеждалась за свою жизнь, что не умеет разбираться в людях, не умеет чувствовать, когда ее пытались обмануть или подставить, и зная о собственной социальной незащищенности, старалась не подпускать к себе никого на вот такое непозволительно близкое расстояние. Но в этот раз вновь рискнула, наверное, польстившись на его странное для их времени отсутствие фальши. Мэд был похож на зверя, дикого, но тянущегося к людям, пусть про таких и говорили, что подобная дружелюбность, ни что иное, как признак бешенства, но разве можно было отказать себе в удовольствии протянуть ему открытую ладонь и почувствовать холодный нос в нее уткнувшийся в поисках тепла? И ей отчего-то хотелось узнать его лучше, пусть, не смотря на все эти легкомысленные обещания и договоренности, она прекрасно знала, что их знакомство оборвется так и не начавшись толком. Она вновь вернется к работе, он и вовсе уйдет прочь в неизвестном направлении, едва ли вспомнив после того как окончательно избавится от похмелья, где провел эту пару дней. Но может оно и к лучшему?
Вероятно почувствовав, как поддавшись вечерним эмоциям вновь вернувшейся меланхолии, привлекаемой светом фонарей в окружении белоснежных мух, Медея позволила себе замолчать в их неспешной прогулке до открывшегося ночного заведения или маркета с загадочным должником, к которому они целенаправленно брели, Мэд решил эту ситуацию исправить самым неожиданным для себя и девицы способом, попросту скинув свою ношу в мягкий сугроб, чего та совершенно не ожидала, а потому сбросив с себя остатки овладевающей ею тоски огласила улицу возмущенным возгласом.
- Ты с ума сошел?! – Крикнула Медея не в силах справиться с обуревающем ее возмущением, во все глаза смотря на подло хихикающего парня, восхищенного собственной шаловливостью, и в это же самое время пытаясь если не подняться, то поскорее выскрести холодный снег из расстегнутого ворота пальто, напрасно надеясь, что от ее неловких движений тот и вовсе не провалится во внутрь в поисках тепла и мигом начнет таять, растекаясь по и без того не самому разгоряченному телу. – Ну держиииись, дай мне только встать, маленький говнюк.
Кое-как собрав налипший на одежду снег, и набрав в горсть того, что успел не примяться от ее пируэта, Медея все же попробовала зацепить обидчика из своего бедственного положения, почти не целясь, бросив ком снега в сторону парня и угодив тому точно по центру сильно лыбящейся рожи. – Умылся?! Еще хочешь?
Триумф ее не был долгим, да и разве мог он таковым считаться, когда пусть атака и была успешной, но сама она по-прежнему пребывала в полулежачем состоянии, рискуя, в случае промедления, быть зарытой в эту кучу снега с головой, уж больно не хорошо скалился ее противник, наступая на полусогнутых в ее сторону и набирая с обочины снаряд в разы больший, чем был послан девушкой. С грацией ошалелой кошки, она выбралась из ловушки, на коленях отползая в сторону за гидрант, послуживший ей укрытием, принявшим на себя большую часть снежного кома.
- Ты не знаешь на кого нарвался, парень! – Это была удобная позиция для ведения боя, в то время как Мэд устроился за почтовым ящиком, стоявшим в паре метров. Они веселились как дети, будто возвращаясь в то время, которое было у них отнято в силу различных причин, без всякой озлобленности и агрессии, только лишь подстрекая друг друга на радость редким прохожим, да хвалясь собственной непобедимостью и криворукостью противника, пока материал для снарядов вокруг них не кончился и не пришла пора переходить к решительным действиям, выходя из окопов.  Прислонившись спиной к холодному металлу, девушка когтями соскребла остатки тонкого слоя снега для следующего снаряда, выглянув наружу вроде бы на какую-то долю секунды, но этого хватило Мэду, чтобы  вновь напасть, неожиданно оказавшись слишком близко к ее такому надежному укрытию. На этот раз увернуться не получилось, только лишь принять удар подставленным плечом с хохотом превозмогая боль от боевого ранения. – Ты подлый трус, Мэд! Выходи на честный поединок! Только ты и я.
Отказаться от вызова было нельзя, тем более, когда сам только что опрометчиво его кинул. Пользуясь минутной передышкой, Медея постаралась согреть раскрасневшиеся и онемевшие пальцы дыханием, растирая их и вновь готовясь набрать в руку снег, краем глаза посматривая, как непобежденный и уверенный в себе противник, столь же раскрасневшийся, как и она сама, разве что только без подтеков не выдержавшей такого измывательства туши под глазами, встречается с ней взглядом, собирая силы для последнего рывка. Решающего и ставящего жирную точку в их не прекращаемой борьбе, во всяком случае, до первого удобного случая, позволяющего начать новый раунд с неизменным победителем… только если однажды фортуна не решит подыграть одной из сторон, припорошив еще не смятым снегом наледь на асфальте. Не воспользоваться неожиданным падением парня было просто немыслимо, пусть подлетела к нему Медея с весьма испуганным выражением на лице, ведь мягким можно было назвать этот пируэт с большой натяжкой, но видя, что Берк все еще жив, цел, герой, Сфорца приземлилась сверху, и в духе подлой натуры, дорвавшейся до сладкого запаха победы, растерла зажатый в руке снежок по неприкрытой курткой груди мужчины, торжественно выпрямляясь и радостно извещая поверженного противника:
– Можешь не сдаваться, но ты проиграл. – И было ли что-то приятнее в этот вечер? Отряхивая друг друга, все еще посмеиваться над собственной дуростью, фыркать, когда излишне старательная рука отряхнула снег с задницы, едва его туда не впечатывая, а в ответ, выгребая талый снег из-за ворота куртки, упустить одну из льдинок, скользнувшую вдоль по спине. Напоследок вновь подобрать нетленную зеленую шапку, напяливая ее на голову друга и продолжить свой путь, обнаружив за поворотом призывно распахнутые двери и яркую вывеску ночного клуба. Судя по недлинной очереди, народ только начинал подтягиваться к началу вечеринки, цепляя на себя такие же колпаки и мишуру, чтобы продолжить празднование уже в более шумной компании совершенно незнакомых людей, и недолго думая, Медея настойчиво потянула Мэда в сторону входа. – Ну его к черту, твоего кента, пошли танцевать. Я замерзла.

+1

38

Это была война не на жизнь, а на мокрую и холодную жизнь, будто до этого молодые люди еще недостаточно промерзлись, да и вообще онемевшие пальцы, хрипота в голосах нравились им куда больше нормального адекватного кутанья в шарфы и варежки, но разве кто-то замечал это за увлеченной игрой? Такие развлечения для Мэдока, в общем-то, были в новинку, его детство вообще маловато изобиловало подобными беззаботными моментами, поскольку в раннем у него находились другие заботы, в основном, куда сбежать из дома, покуда у отца перестанут чесаться кулаки, а от матери наконец свалят все дяди Джоны, Сэмы и Джеки, особождая пацану место на постели, в которой тот после этого все равно не спал; ну, а уже в позднем - он, к несчастью, открыл для себя алкоголь, сигареты и талант забираться в чужие карманы и дома, чтобы получить позже не только по шее, но и все то, о чем мог только мечтать, а именно - хоть немного денег, чтобы можно было перекантоваться лишние пару дней, а еще и пива купить какой-нибудь телке, когда с возрастом Мэд внезапно обнаружил, что они прикольные. Да и пахли гораздо лучше него. Так вот, снежки все это время как-то пролетали мимо него, но не теперь, попадая по самым обидным местам и повергая едва ли не в бегство. Получив заряд снега в физиономию, Берк с мыслями, что, мол, наших же бьют, мигом ушел с линии обстрела за единственное доступное на его стороне заграждение, чтобы успешно открыть ответный огонь.
Медея оказывалась отчаянным противником, не желавшим просто так отдавать победу, стараясь вырвать ее на грани полнейшего разгрома. И, в тот момент, когда Мэдоку показалось, что итог битвы более чем предрешен, подлая земля, наверняка, подыгрывавшая девчонке, ушла из-под ног, крепко впечатывая мужчину в лед до той степени, что он даже не сразу сумел восстановить спертое дыхание, пару мгновений просто созерцая желтое небо, распадавшееся ему в лицо пушистыми хлопьями, ну, а потом, и вовсе упустил момент, когда на него победоносно разъяренной львицей вспрыгнула девушка, ликуя над поверженной жертвой, заставляя ту до слез роготать и пытаться тут же на месте взять реванш, лихо сбрасывая с себя удобно устроившуюся Сфорца и подымаясь обратно к цивилизации. Страшно было смотреть, во что они оба превратились за скоротечную войну, хотя той, казалось, и прошло считанные минуты - настолько стремительно развивались боевые действия. И все же им было весело. Весело вот так торчать под снегопадом, на глазах у прохожих, что не бежали от них в страхе, а умиленно улыбались тому, с каким усердием Берк пытался отряхнуть одежду Медеи, будто и в самом деле старался вытрясти из той не только снег из труднодоступных мест, но, видать, и дух самой девчонки. И, перед тем как вновь продолжить свой путь, он остановил девицу всего на мгновение - с сосредоточенной серьезностью вытереть пальцами черными подтеками расплывшуюся по ее щекам тушь. Для чего она ею мазалась, он задавался вопросом еще на квартире, поскольку исчезла она с той же самой легкостью, как и появилась.
- Ладно, - с явным равнодушием пожал плечами мужчина, вынимая сигаретную пачку, что летела со скоростью, которой смело могли позавидовать любые звездолеты из боевиков. - Если меня не пустят - встретимся на заднем дворе, - если Медее, все же, было столь же принципиально танцевать именно в его обществе, а не по определению.
Впрочем, с таким количеством пестрого народа, прущим в единственные двери ночного клуба, у Мэда был неиллюзорный шанс просочиться вместе с ними, затесавшись в общей толпе. В какой-нибудь другой компании, он был более чем уверен, его бы не пустили, даже если бы он отдал на лапу охране не только крупную сумму, но еще и трейлер с кожанкой. Но, кроме того, что по его бокам похлопали без особого фанатизма, так и не обнаружив сложенный нож и пакет с таблетками, Мэдока трогать не стали, разве что, наподдав тычком в лопатки, чтобы тот с ускорением пролетел через порог, догоняя таким образом свою спутницу, уже угрожавшую было затереться в публике без него и стать чье-то чужой подружкой, но он непреднамеренно сорвал ее коварные планы. К тому же, она порывалась и пробиться к бару без него - этого он уж точно допустить не мог, помогая той достичь цели сквозь плотные ряды противника, попросту расталкивая громко возмущающийся народ, отвесивший ему подзатыльник как высшую меру наказания за подобные финты, но своей цели Мэдок добился, проводив Медею под самый нос бармена, чтобы тот уж точно не промахнулся с заказом. Стакан, второй, третий... и в какой-то момент молодым людям показалось, что они уже скорее живы, нежели отходили в иной мир. Во всяком случае, за танцами дело не встало даже несмотря на хромоту девушки, которая отплясывала с не меньшим энтузиазмом, составив компанию мужчине, что двигался исключительно в фирменном берковском стиле с тремя притопами, но это не мешало ему получать от процесса полноценное удовольствие. В конце концов, у него была клевая подружка, и ем нравилось с ней зависать, насколько бы поверхностно они не знали друг друга. У Мэда и вовсе в таких делах отсутствовала хоть какая-то разборчивость - друзьями он обзаводился на пьяную голову, скоропостижно и опрометчиво, зато с завидной искренностью, будто он действительно прошел с ними через войну и окопы, а не только опрокинул пару стопок.
Сфорца была смешной даже теперь, когда ее практически не было толком видно в истерически мигавшем свете, под оглушительными басами электронной музыки, когда единственное, каким образом можно было обнаружить, что она все еще с ним, в одной связке - это периодически хватать ее за руки, скользить ладонями по ее упругой пульсирующей в танце талии и получать за это хлесткие удары гривой в глаза, напоминая, что тут сейчас, в общем-то, смотреть и не обязательно, надо лишь дышать в ритм, чувствовать и сливаться в единый ком с партнершей и музыкой. Возможно, со стороны могло показаться, что его просто лупит током, но... в очередной раз, кого это волновало уже под градусом и в таком плотном скованном единой энергией коконе? Замечал ли он, что девушке такое времяпровождение не по нраву? Нисколько. Она ведь танцевала, она ведь сама согласилась и пошла, он ведь не тащил ее силком за шиворот? А потому и сейчас он просто отключился на время, позабыв обо всем, что могло бы его беспокоить, покуда играла музыка, незаметными переходами переливаясь из одной бессвязной нелепицы в другую, до тех пор, как сменила зубодробильную скорость ритма на что-то помягче. Устроив им недолгую передышку, когда Сфорца натурально повисла на его шее, тяжко прогоняя сквозь легкие воздух, позволяя наслаждаться ее близостью, плавными, неспешными, но при том куда более завораживающими движениями, ее запахом, смешанным с синтетическим дымом, обуявшим все пространство танцплощадки, утыкаться носом в ее волосы, самозабвенно пытаясь слиться в единое если и не физически, то на ментальном уровне. Ему хотелось обнимать ее до скончания дней своих, ну или хотя бы до закрытия клуба, ему хотелось ее целовать, но подобное могло подождать до более подходящих мест, ему хотелось взять ее, но насколько бы она оценила такое предложение посреди танца, тогда как именно сейчас им было хорошо и без крайностей, мгновение протекали одно за другим, оставляя в душе и теле полноту умиротворения, если бы все это не было нарушено в самое неподходящее время чьим-то гневным матерным выпадом в сторону его подружки, пронзительно раздавшимся где-то совершенно рядом, что заставило парня тут же отставить переходить в нирвану и резко ощериться в поисках самоубийцы.
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

Отредактировано Mad Burke (17.08.2017 19:42:22)

+1

39

Призывно распахнутые двери клуба манили своим теплом, весельем, что было слышно уже на улице, атмосферой полной свободы и вседозволенности ограниченной периметром танцпола, но в то же время страшили. Медея не стала говорить своему приятелю о собственной неприязни к подобным заведениям, о боязни чужих рук, прикосновениях, мелькающем свете, выжигающем свои оттенки на тонкой роговице глаз, толпы и удушья от внезапной панической атаки. Может быть и стоило предупредить, или выбрать более спокойное место, забредая в столь же близкий к ее дому ирландский паб, где при желании можно было посидеть в теплом темной углу с кружкой подогретого эля, укутаться в клетчатый плед, любезно предоставленный добродушным рыжим барменом и даже, при большом желании, потанцевать возле старого автомата. Пожалуй, такой отдых был бы в их весьма продрогшем состоянии более предпочтителен, но…
- С чего вдруг тебя должны не пустить? Идем. – Возможно, тон ее был слишком резок, вкупе с затравленным взглядом и плотно сжатой челюстью, с таким лицом человек готовится прыгнуть в аквариум с пираньями, что от истины ушло не слишком далеко, но Медея была готова. На ходу расстегивая пальто, еще до того как они вошли, предъявляя на входе ту валюту, которая воспринималась охранниками как скромная, но хорошая пара пригласительных для нее и ее друга. И пусть улыбка была несколько нервной, а в момент когда ей помогли снять пальто, оставляя взамен флуоресцентное клеймо на запястье, Сфорца отшатнулась так, что едва не снесла собой идущую следом пару, но те вовремя отстранились и пропустили разоблачившуюся девицу в сторону основного зала, ритмично содрогающегося от силы басов и приветливо воющего на зов танцующего у пульта ди-джея. Мэд поначалу чуть отстал, разбираясь со службой досмотра, у которой к нему было гораздо больше вопросов, чем к полуголой девице с ним в паре, но убедившись, что того все же пустили и выдворять не собираются, она, углядев с высоты светящийся синевой бар, направилась в его сторону, как к спасительному буйку в этом море безумия. Берк ждать себя не заставил, появившись ровно тогда, когда с продвижением начали возникать заметные проблемы, и, лихо подсобив, на правах завсегдатая подобных мест отвел Медею к высокому стулу и услужливому, пускай и не рыжему, бармену, разлившему перед ними все многообразие своей обители.
И если Мэд пил, опрокидывая в себя стакан за стаканом крепкую водку, чтобы погасить утомляющее их похмелье и зарядиться энергией чтобы влиться в толпу, соответствуя ее ритму, то Медея после каждой порции прикидывала, насколько она готова была спуститься с табурета в принципе и не удивительно, если обуревающая паника привела бы ее к тому, что со стула надежнее всего стало бы падать и ползти. Однако, чем дольше были минуты промедления, тем чаще бился разогнавшийся пульс. Глоток, другой, третий. И вот Сфорца уже начала чувствовать, как танцует ее тело, следуя однообразному ритму. Музыка стала напоминать мелодию, мигающий свет заставлял мозги расплываться невнятной лужицей, какая должно быть была у человека, заглотившего пару таблеток запрещенного состава. Четвертый, пятый. И она уже слезла со своего места, переплетя пальцы с партнером и не отрывая взгляда от расширенных в темноте зрачков ободряюще улыбнулась.
- Напиться мы могли и дома… - Но стоило сделать шаг по направлению к бушующей массе, как девушка вновь дернулась к бару, жестом попросив еще рюмку и только когда та с приветливым огоньком, растеклась по пищеводу, побуждая тот неприятно сжаться, но все же смириться, Медея позволила утянуть себя в самую гущу.
Это напоминало ей живой организм, массу, которая однообразно колыхалась, следуя ритму, что каждый слышал по-своему. Ее партнер быстро влился, улыбаясь и содрогаясь в такт, ловя ее руки и будто подавая собой пример, что стоило бы ей присоединиться, ведь в этом нет ничего страшного. Она чувствуешь, как по жилам струится легкий градус безумия, как свобода, та самая, что настигла ее ночью, вновь начинает расправлять крылья. Так почему бы не откинуть назад волосы, стянув с них тугую резинку, расправить плечи и просто отдаться на волю случая. Принять эту игру, где движения диктовали не навыки и жесткие танцевальные школы, пусть среди присутствующих явно были и люди из касты профессиональных танцоров, а желания. Действовать исключительно так, как хотелось самой: поднять руки кверху, ловя кончиками пальцев вибрации воздуха, зарыться ладонями в волосы, откидывая шею и подставляя лицо под яркий свет прожекторов, увернуться от пытавшихся достать ее рук и весело рассмеяться в ответ на едва слышимые отголоски смеха. Она чувствовала, как ее наполняет жизнь, как движется тело, с каждой пульсацией разогреваясь еще сильнее, пока в конечном итоге ей не стало жарко и в том едва заметном кусочке полупрозрачного шелка. И если бы не ноющая ступня, давшая о себе знать, когда действие втертой в рану таблетки не стало ослабевать, то она могла бы танцевать бесконечно долго.
Мелодия сменяла мелодию, сливаясь в единую бесконечную какофонию, все убыстряя и убыстряя свой ритм и когда начало казаться, что быстрее быть уже просто не может, а стоять на ногах удавалось только чудом, уже не единожды теряя равновесие и приминаясь спиной к другим танцующим, подталкивающим девушку обратно в руки своего партнера, ритм замедлился, властью своей, замедляя и людей, их сердца и тела, направляя их навстречу друг другу, сплетая в еще более тесную паутину, чем была до этого.
Опираться на ногу стало ровным счетом невозможно, даже припасть на носок, чтобы сохранить равновесие – стоило огромных усилий и не нужных жертв. К чему страдать? Если у нее был мужчина, безропотно принявший ее в свои руки, позволяющий в неспешном танце обвить шею, поддерживая девушку и наслаждаясь ею. Она чувствовала. Не смотря на алкоголь, притупляющий чувства мирские, она чувствовала его душой. Его желание, его страсть и энергию, вмерзшее в плечи напряжение, сутуло склоняющее их к земле даже сейчас, когда опасности ждать было не откуда. Но ей хотелось чтобы Мэд расслабился, если смогла даже она, то почему не может он? Сейчас ей было наплевать, что ее поведение могли воспринять превратно или слишком распущено. На них не обращала внимания ни единая живая душа. Ни на то, что руки его вольготно скользили по ее неприкрытой спине, ведь это был только танец, ни на ее ладони зарывшиеся в его спутанные волосы, подбадривающие склониться чуть ниже, пока она не смогла губами дотянуться до холодной от пота шеи, что-то шепча и с притупленным от химического дыма обонянием вдыхая запах мужчины. Их тела были слишком близко, она выгибалась навстречу, продолжая подчиняться мелодии танца, стоило только переступить с ноги на ногу, на краткий миг сбрасывая напряжение, а после вновь приподняв ступню, случайно кого-то задевая и даже не разбирая поначалу, что возмущенная и оскорбительная тирада была направлена исключительно в ее адрес. Ей не было дела до них до тех пор, пока грубая рука не схватила ее за плечо буквально отрывая от сразу напрягшегося парня и разворачивая к «пострадавшему». Она не понимала, что от нее хотят и на всякий случай извинилась, стараясь справиться с пульсирующей болью в висках и головокружением, наконец, рассмотреть, что же она страшного натворила, если из-за этого начали раздувать настоящую трагедию. Неужели кого-то убила?! Но на то, чтобы прийти в себя и сосредоточиться, ей нужно было пару секунд. Мэду хватило одной.
Едва ли кто-то из присутствующих понял, что произошло. Из-за чего разгорелась потасовка, а танцевавшая до этого девица, от несильного толчка, убирающего ее с дороги, отшатнулась на стену расступившейся толпы зевак. Медея и сама не понимала. Слишком резко сменилась мелодия, вновь разгоняя кровь, подбадривающего выстрелившего тугой пружиной мужчину наброситься на их обидчика. Огни над танцполом не переставали гореть, с еще большей силой дезориентируя, не давая понять, кто сейчас валялся на полу, а кто с дерзостью оскалившегося хищника одним прыжком оказался на ногах и опасно ощетинился в ответ пришедшему на выручку парню. Кто грозил кровавой расправой, а кто визгливо звал пробирающуюся через толпу охрану. Все это слилось в единое месиво, от которого еще сильнее болела голова, ведь непонимание происходящего давило ничуть не хуже похмелья. Народ начал сходить с ума вслед за Медеей. Никто не кинулся разнимать дерущихся, даже не подумал встрять, выясняя причину или справедливо предлагая выяснить все проблемы на улице. Напротив, толпа кричала и улюлюкала, подбадривая обросший ударами клубок, толпе было недостаточно того хлеба, что подали им сегодня к ужину, толпа хотела крови. Крови и зрелищ.
Но затянуться драке не позволили. После первых же тревожных сигналов с поста охраны в сторону импровизированной арены начали пробираться гораподобные парни, прорезая собой проход и отталкивая в сторону мешавших им людей. Они наступали со всех сторон, чтобы отловить всех до единого нарушителей порядка, а после вышвырнуть их в талый снег заднего двора, пригрозив прогулкой до ближайшего участка и уже почти достигнув цели, один из охранников не заметил, что девчонка, которую он оттеснил в сторону оступилась и шагнула совсем не в том направлении, да Медея и сама не поняла, что было не удивительно, как так вышло, но почувствовав неслабый тычок в спину подалась вперед, навстречу Мэду, что с застланными яростью глазами пытался урвать напоследок приятный слуху звук хруста сломанных костей. Он его не услышал, но помог Сфорца вспомнить, соленый вкус собственной крови.

+1

40

Вычислить негодяя и тут же с места вломить ему, не составило для Берка особого труда, а потом увернуться от выпада второго противника, мигом подлетевшего отомстить за поруганную физиономию товарища. А потом от третьего... С чего все началось уже даже маловато имело значения. То есть, для Мэдока нанесенное его подружке и, тем самым, ему самому оскорбление, было достаточно веской причиной для мордобоя, но сам процесс после увлекал уже настолько, что о моральной стороне вопроса попросту думать было некогда, кроме как нападать, защищаться и стараться не выпустить из поля зрения яблоко раздора, которое, в конечном итоге, все равно куда-то слиняло, хотя этого никто и не заметил. Ощерившимся, скалившимся волком Мэдок бросался на подавляющее количество противников, потому что даже отдаленно не боялся этой кучки слюнтяев, потому что в жизни его были и другие стычки, откуда он отползал с ножевыми ранениями, отхаркиваясь собственной кровью, и даже тогда не сдавался перед врагом, бился до последней искры сознания, что после оставляло его, чтобы пробудить уже позже либо отходящим в лучшие миры где-то в области помоек, либо на столе у хирурга, штопавшего крестиком, как на псине, затягивающиеся прорехи.
Так вот теперь, окруженным в ловушке зверем, он держал около себя кольцо расстояния, очень скоро обратившись из зачинщика в отбивающегося, если и уложив троих в отличный нокаут, то по неосторожности обретший еще пару недовольных желающих почесать кулаки и получить в глаз. Особенно тому пациенту, что по запрещенным местам от души пнул Берка, сцепившегося в борьбу со шкафом, навалившимся на него было сзади - сказать, что вся жизнь пролетела у него перед глазами одним махом, это уже навряд ли, но парочку не самых приятных мгновений он таки словил, после чего с бешеным надрывным рычанием сбросил с себя необъятную тушу, в момент падения разомкнувшую стальной замок своих рук и позволившую Мэду наконец сломать лбом нос особенно умному и подлому противнику, а потом наподдать тяжело поднимавшемуся медведю, залепив кулаком... в лицо Медеи. Секундное разочарование неизвестного происхождения промелькнуло на лице тормознувшего парня - то ли ему было печально всандалить детке, то ли не нанести удар по адресу. Итогом этой едва ли и вовсе заметной заминки стало катастрофическое падение под весом того самого адресата со смачным впечатыванием затылком в танцпол площадки и лопнувшая под меткой атакой губа, брызнувшая яркими красками, отчасти фосфоресцирующими в специфическом освещении клуба. Но именно в это время Берк, по своему колоссальному в таких делах опыту, заметил нездоровое движение, прошедшее по собравшейся публике, напоминавшее мужчине, что для удовольствия помять друг другу бока они выбрали не самое лучшее место, и вот как-раз встречи с охраной заведения электрик, в общем-то, и не искал. Под такие ситуации даже в подобном положении у Мэда всегда открывалось дополнительное резервное дыхание, чтобы вовремя и успешно унести ноги от риска новых визитов в полицейские участки - он угрем выскользнул из-под навалившегося амбала, который остался только хлопать глазами, от чего же жертва так запросто испарилась, если он же, ну вот прямо сейчас же, в своих руках же; и цепким взглядом выловил свою только-только выпрямляющуюся на ногах подружку, чтобы неласково схватить ее за первое попавшееся под руку и сильным рывком утащить в сторону запасного выхода, на задний двор клуба, буквально инстинктивно отыскивая пути к отступлению в шарашке любой конфигурации и архитектуры. Выбравшись на морозную улицу из удушающей атмосферы танцплощадки, первым делом мужчина сипло вдохнул свежий воздух и едва не навернулся со ступеней вслед за девчонкой, которую продолжал за собой волочь через двор, помойку, густо усыпанную так себе вида маргиналами, прочь от клуба, совершенно позабыв, что девица не особенно подготовлена к зимней ночи, а куртка без вести сгинула где-то во вражеских гардеробах, благо, что Сфорца, перед тем как ее сдать, догадалась переложить свои пожитки в джинсы, поскольку возвращаться за ней им было нынче недосуг.
- Давай, детка, поднажми... - натурально подволакивая ее по земле, сраженную спиртным, холодом, болью в ноге и заплывающей на глазах щекой, Мэдок неукротимо тянул ее подальше от дверей клуба, подозрительно было распахнувшихся, выпуская на свободу шум музыки и мужские голоса, но к этому времени электрик уже завалился с девкой, смягчив ей собой падение, в ближайший сугроб за одним из мусорных баков раскинувшейся продолговатой помойки, поскольку улица была прямая и больше особенно негде было зашиться, оставив на растерзание разве только торчавшие из снега ботинки. - Извини, - коротко и вполне исчерпывающе бросил он между делом, поскольку до этого как-то и повода не было, ну, а теперь пару мгновений выдалось, которые следовало бы чем-то заполнить, а именно эта мысль по большому счету продолжала мучить мужчину, прежде чем он смог бы на все наплевать и спокойно позабыть.
Голоса и шаги затихли довольно скоро, как только те не смогли рассмотреть никого вплоть до самого горизонта, обрезанного впереди аркой, что вела к оживленной улице, а потому и молодые люди стали с трудом выбираться из своего импровизированного окопа, кряхтя и ворча, покуда не оказались на ногах и наконец сообразили, что ноги-то их не так чтобы уже и держат. К тому же, Медея была не то, что одета не по погоде, а натурально раздета до самого безобразия, с воинственно и одновременно беззащитно напрягшейся от мороза грудью, не попадая челюстями друг по другу и умилительно пытающаяся храбриться, даже сердито рванувшая было в сторону дома, но тут же остановленная Мэдоком, безо всяких вопросов набросившего на нее свою кожанку и составившегося ей неизменную компанию в нетрезвых брожениях по улицам Нью-Йорка. Кровь на губах уже запеклась, хотя парень все пытался тыльной стороной ладони подтереть ее на подбородке, а только выпачкался в липкую ее пленку, после чего проверил пальцами саднивший затылок, но ничего криминального там не обнаружил - все-таки, чтобы разбить Берку голову, это нужно было еще, ох-как, постараться.
- А все-таки охуенно туснули, - криво ухмыльнулся Мэд, хлопая себя по карманам, но сигареты оставались у девушки, ныне обратившейся в единоправную Повелительницу Табака, ну, а ко всему еще и ножа, колес, и прочей жизненно-необходимой мелочи. - Покурим? Надо п-покурить. Медея?..
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

+1


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Трезвости нет оправданий! ‡флеш