http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/53886.css
http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/31962.css
http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 6 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель · Маргарет · Медея

На Манхэттене: январь 2018 года.

Температура от -13°C до +2°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Вот и встретились два одиночества...и понеслась душа по кочкам. ‡флеш


Вот и встретились два одиночества...и понеслась душа по кочкам. ‡флеш

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Время и дата: 31 октября 2015
Декорации: ирландский паб "Дурак и ветер"
Герои: Justin Grendall | Eugene Hartmann
Краткий сюжет:
-Ты псих!
- И слава Богу, нормальный не пошел бы на такое.

Отредактировано Eugene Hartmann (20.03.2017 12:57:01)

0

2

Вот и пришла она. Старая-новая осень там, за окном. Деревья сбрасывают свои наряды и обнажают черноту своих стволов, скоро придет пора косых холодных дождей по окнам, и откуда-то повылезают доморощенные романтики, ни черта не смыслящие в жизни и чувствах. Здесь все, как обычно: кто не влюблен, тот простужен. И снова все полетит по наклонной: сказки, трагедии, эпос. Начнется пора человеческих (а может не только?) депрессий и внутренних стенаний, потекут по улицам слезы брошенных, одиноких, смешанные с небесной водой, а над крышами ветер понесет отчаянные крики, выдернутые алкоголем из сотен глоток. Каждый не влюбленный здесь – кукла с надломом: болен, зол и уязвим. Кто-то не любит осень… Глупцы. Осень прекрасна. В ней столько подавленных чувств и эмоций, что рвутся из груди, ломая клетку ребер. Часы мерно тикают за спиной, разводы на стеклах создают причудливый рисунок, танец, который нет смысла даже желать повторить. А внизу асфальт загорается синим пламенем. Город светлеет от электричества. Вроде смеркается, нужно еще подождать. Солнце должно исчезнуть. Сегодня пора Самайна, что в Америке зовется Хэллуином. Улицы будут до отказа забиты людьми. Ужасными, уродливо-прекрасными, просто прекрасными... Пьяными, веселыми, пошлыми, на сутки забывшими о своих печалях и предающихся разгульному веселью. Джастин тоже пойдет, хотя у него нет костюма ни черта, но это ни разу не проблема. Ему не составит труда достать свой черный сценический набор, взять кисть... И сильными росчерками нарисовать себе улыбку черепа на бледном лице, а чуть пониже, на шее, изобразить вскрытое горло. Просто, со вкусом, в тренде. Сейчас самое оно, в церковь пойти, чтоб кадилом огрести по голове. До птичек перед глазами. Знатная была бы шалость, если подумать.
Но нет.
Лучше провести время в более привычной манере, пока не видит Дитрих. Да, точно, нужно убежать так, чтоб немец не просек, где искать блудного подопечного в пару ближайших часов. Джастин не часто мог покидать дом и ездить по делам лично в последнее время… Дитрих, вероятно, чересчур волновался, как бы Грэндалл не наворотил каких-либо страшных дел. А ведь не зря... Но Джастин был в процессе демонических воплей и заползаний на стены. Лучше уйти, пока в агента не полетела ваза с фруктами. Становилось все более шумно. Свет наполнял Нью-Йорк, превращая его блестящий фейерверк. Пора. Джастин выскальзывает на улицу и ныряет в объятия толпы, шествующей прогулочным шагом по улицам, кто на парад, кто весело проводить время. Ирландец как раз относится ко вторым, вот только без компании.
Октябрь... Сколько времени прошло с расчудесной новости, что Азазелло бросает его, прикрывшись совершенно тупой (на субъективный взгляд Джастина, конечно же) причиной?"Я не хочу причинять тебе боль, не хочу, чтоб из-за меня страдали". Так Джастин прочел это послание. Бред сивой кобылы. Для того ли он на Рауля напал? Чтоб снова потерять Азазелло? Чтоб оббежать снова половину мира в тщетных поисках? Шиш с маслом и хрен на прекрасном блюдечке с голубой каемочкой. Без каемочки. Блажен, кто верует, твою-то мать, но веры больше нет в нем. Ни на йоту. Сколько можно бегать за призраками? Хватит. Сегодня было решено пойти хоть чуточку оттянуться. Джастин гулял по Манхэттену приблизительно с час, ноги его вынесли не к ирландскому пабу, располагающемуся едва ли не на всей площади подвала довольно большого дома. Внушает уважение. Было решено ничего более не искать.  Посиделка за барной стойкой, любование задницами барменов и море выпивки, живая музыка, которую Джастин ненавидел, но что делать. Придется чем-то жертвовать, ради выпивки.
Пара часов.
Джастин лениво покачивал в пальцах стакан с виски (восьмой по счету), янтарные всплески света в глубинах жидкости отражались в желтых глазах, лениво прикрытых ресницами. Ирландец неторопливо растекался по барной стойке.
Кажется, у меня депрессия.
Стоп. Стоп. Стоп. Он  веселиться сюда пришел, а не плакать бармену в жилетку, размазывая свой чудовищный грим по рукам, как какая-то сопливая девчонка. Надо взбодриться. Благо, что ему иногда дозволялось жрать колеса. Интересно, экстази здесь есть у кого? Взглядом певец лениво блуждал по сцене бара. Там вроде как организовывалось какое-то шевеление. Настройка инструментов. Эти звуки ни с чем не спутаешь. Сколько времени вообще? Девять? Десять? Вот блин. Джастин уткнулся носом в сгиб локтя. Точно, он забыл. Живая музыка, плакат висел еще на входе. Намечался певческий сейшн. Он не очень любил барные концерты локальных звездочек барно-клубного разлива. (несправедливо, сам таким был) Сейчас Грэндалл считал, что пятьдесят процентов из них были безнадежны, а еще пятьдесят не имели перспектив, а оттого вид у них до того несчастный, что смотреть было больно. Чеееерт. Джастин сморщился, словно целиком лимон заглотил. Нужно быть внимательнее.
- Повторить. А кто сегодня выступает?
Ответ он получил от словоохотливого бармена. И ведь не надоедает ему трындеть с поддатыми, типа Грэндалла. Ну да ладно, хоть послушает голоса Штатов лишний разок. Что у них поют по барам… Все же прекрасно, когда редко кто узнает тебя в морду лица, можно без лишней тревоги и палева тусоваться вот в таких вот местах. Джастин хоть подсобрался, прекращая растекаться по барной стойке и стулу. Теперь хоть его немножко ожидание заставляло жить и не быть совсем амебкой. Даже ножкой нервно подрыгал.
Но концерт не задался. Джастин хотел гитару затолкать вокалисту в его горло так, чтоб вышло сзади. Зачем этот мудак голос расщепляет? Ааааа! Накатывало понимание, что еще чуток и уши Грэндалла начнут весьма неиллюзорно кровоточить. Надо было срочно как-то вечер спасать. Швырнуть бутылкой? Поднять хайп? Блин, нет. Ничего не подходит. О! Точно! Еще пара стопок для уверенности в завтрашнем дне, что вместо мозга не будет Колокола Свободы, и Джастин рванул к сцене, торпедой растолкав колыхающиеся тела, спиздил из рук завывающего чувака микрофон, вскочил на барную стойку и заорал.
- Мой народ! Отрываться должны все! Жгите "Rebel Yell" ребята! - раз, два. Все пьяные. Кому до засранца есть дело? Никому! Они наоборот поддержат любые мятежные настроения. Поэтому прокатилась волна рева и в уши полился знакомый мотив, который не перепевал разве что только ленивый. - In the midnight hour she cried more, more, more! With a rebel yell she cried more, more, more! In the midnight hour, babe more, more, more! With a rebel yell more, more, more...more, more, more!
Джастин не хотел думать о том, что врачи ему запретили петь еще добрых полтора месяца. Не хотел думать, что сейчас слева ему больно колет, заставляя руку сжиматься пальцы на груди. Нет, он справится. Он зажжет! Всегда зажигал. Только бы продержаться, а дальше уже на норадреналине.
Еще голоса... Не бойся... Прибавь еще голоса, Джастин.
И он едва ли не светился, разрывая голосом собственные легкие. С силой, волей, огнем в кончиках пальцев. Он был счастлив и мертвецки пьян в эту секунду и не замечал, что сшибает чужие стаканы с выпивкой.
Прибавь еще... Прибавь. Покажи этим дебилам, как надо.
А чужие крики его только распаляли.
Еще немного. Еще. Блять. Больно. Джастин вытаскивает последний вокальный вопль и оседает на столешницу, тяжело дыша.
Все, организм, намек понят, повторю через часик.
- Бармен! Повтори!

Отредактировано Justin Grendall (20.03.2017 22:41:21)

+2

3

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Иногда я люто ненавижу этот город. До икоты, до зубовного скрежета, до печеночных колик... Настолько, что я с радостью сбросил на него пару бомб, чтобы стереть с лица земли. Этот город престарелая шлюха: сколько ботокса не закачивай - гнилое нутро не спрячешь, как не спрятать трущобы за блеском благополучных кварталов. Отвести глаза - да. Впрочем, люди охотно не замечают дерьмо под ногами, до той поры пока в него не ступят.
Город перемалывает жизни своей щербатой пастью, и если не сумел приспособиться и стать сапрофитом, то выход у тебя один - через клоаку. В конце концов, особой разницы нет будешь ты просто дерьмом или дерьмом в блестках, суть от этого не меняется.
Иногда мне хочется сбежать отсюда. Куда-нибудь в дикие прерии Техасчины или в глушь Алабамщины. Да все равно куда, лишь бы можно было подставить лицо солнцу и ветру, в кои-то веки вдохнуть не городской смог, а воздух... И проснуться ночью в панике от непривычной, пугающей тишины, разбавляемой лишь стрекотом кузнечиков в траве.
Нет, так бы я жить не смог. Я - до мозга костей городской ребенок, вскормленный молоком со вкусом выхлопных газов, воспитанный телевизором и улицей, видевший из диких животных разве что крысу в переулке, да и та была три дня как дохлой и изрядно воняющей. Мне тогда было... десять? Не помню.
Нет, где-нибудь в глухой деревне, среди тех, кого пренебрежительно зовут "реднеками", где дом топить надо дровами или углем, где сортир - это такая будочка на отшибе, запах из которой валит с ног, я бы не выжил.  Нет у меня тяги к природе, какой бы прекрасной она не была. Я не могу засыпать без вечной колыбельной никогда не спящего города а что до моей ненависти к нему - так это сезонное обострение. Ничего больше. И лечится оно единственно верным способом - надраться в баре до зеленых соплей, и вся любовь. Главное - бар выбрать во вкусу и по карману, где меньше всего претенциозной публики, де уши не сворачиваются в трубки от всех этих новомодных словечек. Знаю я пару местечек, относительно приличных и с достойной выпивкой. Как выбрать? Очень просто: эники-беники...
- Плесни чего-нибудь покрепче, - прошу я бармена, плюхаясь на стул.
паршивое настроение пока не становится лучше, и, после залпом выпитого первого стакана, прошу повторить. А уж после второго пойло уже не кажется таким мерзким. Куда больше раздражает шу с небольшого пятачка, где примостились музыканты.
Редко какой бар не привечает у себя разномастную творческую шушеру: кто под гитару бренчит, а кто кривляется и сыплет третьесортными шутками, неизменно скатываясь в пикировке со зрителем на тему ширины матери оппонента. Бывают и заслуживающие внимания случаи, но как правило.... Впрочем, я ни разу не критик и даже не просто знаток, потому стараюсь не лезть. Да и кому может помешать хороша музыка, если она действительно хороша, пусть даже и исходит она от щуплой девчонки с акустикой и дрожащим голоском? На что-то просто учишься не обращать внимание, пропуская через себя атмосферу целиком, а не ее составные части.
Что до атмосферы в этом конкретно взятом кабачке, то самое время свалить туда, где будет потише и поспокойнее. Тощий парняга в черном гриме скакал по стойке, деря горло. То ли шло в заднице ему не дало спокойно выпивать, то ли широкая творческая натура после пятого стакана потребовала реализации. И нет бы, как другие люди, поблевать в переулке, туалете, а то и под столиком, ибо не донес. Нет!
Он скакал по стойке, сшибая все, что не успели с нее собрать. Кому-то даже пальцы придавил каблуком и этот кто-то остался недоволен, порываясь высказать обидчику накипевшее, но его затерли в толпе. Люди подхватывали драйв. По крайней мере те, кто хотел или был достаточно пьян. Что до меня...
Звонко приложив о стойку днищем стакана, я толкнул его к бармену мол, повтори.
Стихийный концерт стих, прыгучий исполнитель отдхивался на стойке.
- Вполне по-Хеллоуиновски: вопли убиенной свиньи под аккомпанемент ржавой пилы. Даже мороз по коже, - ни к кому не обращаясь заявил я достаточно громко для того, чтобы быть услышанным.
И будь я не так зол на весь мир вокруг и ни на кого в частности, я, может, и признал бы, что песня не так уж и плоха, да и исполнение - совершенно иной уровень в сравнении с тем, что тут играло и пело до того. Но...

+2

4

Конечности потряхивает так, будто бы от лихорадки, на лбу проступает испарина, собираясь крупными каплями где-то около висков и стекая вдоль челюсти вниз. Он явно перестарался… И с выпивкой… И с таблетками, которые с алкоголем мешать в принципе своем нельзя… И с чрезмерной нагрузкой от использования всего (ну или почти всего) ресурса голоса и тела с этими буйными прыжками по барной стойке. И как его не согнали до сих пор, поразительно. Хотя. Если подумать на пару секундочек, то тут гораздо больше поддатого народу, нежели здравомыслящего. А поддатому люду что нужно? Хлеба, зрелищ и телок. Правильно. Причем, иногда одновременно. Блин. Очень больно. «Больно, больно, больно» подхватывает эхо мысли и шумит каждым ударом сердце в ушах. Пальцы левой руки отрываются от барной столешницы и, дрожа, как у больного Паркинсоном, тянутся к груди, чтоб с силой впиться в кожу через ткань майки, уже осознанно, а не машинально, как было во время кривляний по столу. Жмет с силой, до боли от вонзившихся ногтей, пытаясь успокоить и загнать обратно в клетку ребер. Тише, тише… Он давно так не выворачивал тело наизнанку, стараясь выплеснуть весь свой невероятно пьяный драйв в толпу. Последний раз подобное было… Давно. В мировом турне год назад, кажется. Ах, нет. На летнем фестивале рок-музыки… Точно. Черт. Отвратительно быть калекой, не ровен час коньки отбросишь. Чертов Рауль. Удружил, нечего сказать. Джастин понимает на секунду, что перед глазами чернеет, и нужно теперь срочно слезать с насеста, пока не навернулся самостоятельно и не растерял все свое орлино-певческое величие и сесть куда-нибудь. А еще лучше – лечь. А народ уже и забыл обо всем, снова возвращаясь к барному гудежу, чем-то напоминающим по звуку рой пчел и шмелей, к выпивке, сексу в кабинках туалетов и танцам под музыку, доносящейся из очень кошмарно откалиброванных колонок.
Всем плевать на всех. Первая истина и последняя.
Губы кривятся в злодейско-сардонической усмешке, смотрящейся особенно кошмарно на фоне грима, который, черт возьми, все же потек по лицу, превращая образ смерти в трупную маску удавленной жертвы, вознесенной кельтами во славу Эзусу. Твою мать, как он докатился до всего этого? Как умудряется с каждым вдохом себя уничтожать и превращать в прах и пепел? Умереть и правда так сильно хочется, так зачем же все усложнять? Прыгнул с крыши и дело с концом. Так нет же. Нужно превратить все в комедию в семи частях с двумя антрактами. Долбанный кретин. А может просто страшно? Страшно выпустить из легких последний хрип в небеса перед тем, как рухнуть в огненную бездну на радость мразям, там живущим. Вдруг он вернется… Вдруг…
Нет. Нет, не вернется.
Усмешка превращается в оскал, боль гаснет, теперь мерно тикая где-то глубоко и не принося дискомфорта больше, чем ей было дозволено. Вот и чудненько, не придется искать дилера и закидываться колесами, чтоб превратить недужное тело в оболочку для души, легкую, крылатую, ужасно веселую и ловящую забористые глюки. Он цепляется тонкими паучьими пальцами за край стола и готовиться стечь вниз, там вон и стульчик как раз организовался… Очень подходящий для отдыха.
Но улыбка Несудьбы раскрашивает в одну секунду ночь красками поярче черного, бармен заботливо сует под руку стаканчик с двойным скотчем, а какой-то товарищ, сидящий чуть подальше справа… Ой. Кажется, он что-то сказал. Что еще за персонаж? Так-с, так-с. Одет слишком хорошо, руки гладкие, ногти ровные, причесан, отглажен, отутюжен… Одним словом – хлыщ. Бармен и ему подкатил за секунду "до" стаканчик чего-то-там, и рот красавчика-мужчины исторг нечто типа… Ах, да. Точно. «Вопли убиенной свиньи, под аккомпанемент ржавой пилы». Оскал трансформируется в самую жутчайшую улыбку из арсенала Джастина – в кровожадную. Поэтому через два вдоха он организовывается точно пред ясны очи комментатора, на корточках, сгорбившись точь-в-точь как гоблин и заглядывая в голубые глаза напротив.
- А ты что, добрый молодец невесел? Что буйну голову повесил и источаешь неприязнь ко всему живому на добрых две мили в диаметре? – слишком весело певец обращается к неизвестному ему доселе молодому человеку без всяких "привет" или "как дела". – Пришел слить негатив свой? – глоток виски приятно обжег глотку, палец аккуратно смахнул некстати сбежавшую каплю. – С плохим настроением по праздникам люди дома сидят, прелесть. А у тебя еще и костюма нет, придет Самайн и утащит тебя в Ад крюками. – с улыбкой цедит он сквозь зубы.
А биты информации назойливо крутятся внутри черепной коробки, умножаясь и превращаясь в стихийное бедствие. Он назвал его голос «воплями свиньи». Его голос. Джастина. Хотя ирландец никогда не позволял себе скримить и фальшивить. А тональность даже рядом не стояла с такой оскорбительной ассоциацией. Итак. Два плюс два… Равняется четыре. Мудила только что съездил по гордости певца. А крутой ирландский нрав Грэндалла просто не мог спустить это на тормозах, требовал крови и отмщения. Поэтому, пропуская мимо ушей любые варианты комментариев-ответов на свои риторические абсолютно вопросы, заданные для отвлечения внимания, он допивает виски залпом, откатывая стакан куда-то влево.
- У меня возникла совершенно потрясающая идея, которая совершенно точно выведет наши отношения на новый уровень… - мурлыкает он расслабленно и пьяно, но миг этот смертен и длится недолго. В пьяной поволоке взгляда желтых глаз сверкнет на следующем вздохе зрачок, опасный, как острога, холодный, жестокий, молодой. Пальцы левой руки, украшенной внушительным кольцом, сожмутся в кулак. – Я хочу послушать твой визг свиньи.
Удар сердца.
Удар кулака точно в чужую переносицу с применением почти всего веса Джастина. Тело летит вместе со стулом на пол, увлекая за собой, как двух стоящих позади людей и самого ирландца, который не в состоянии более удерживать равновесие на импровизированном насесте. Столкновение плеча с полом чуть-чуть отрезвляет, но жажды крови, ни в коем случае, не убавляет. Остро хочется отпинать мудака ногами по почкам, не смотря на существенную (почти фатальную) разницу в росте и весе.
- Ну что, блять, получил, комментатор? Ты ведь этого добивался, чепушила гламурный? – рявкнул певец просевшим голосом, поднимаясь на ноги и группируясь. Смертник несчастный. Ведь прилетит ему сейчас, наверняка прилетит. А их уже кольцом обступают люди с криками "Драка, драка!", и никто, ведь, не торопится броситься разнимать.
Хотя…
С другой стороны, если посмотреть. Ничто так благоприятно не влияет на искалеченную душу и тело, как отличное получение пиздюлей по голове и щедрое рассыпание этих же самых пиздюлей в ответ на чужие тушки. Тут тебе и адреналин, и физическая нагрузка, и накатывающее счастье от этой самой нагрузки.
Омрачить радость может только перо в ребрах, как это случилось один раз в Японии…
Ну да ладно, хрен с ним!
Может действительно хочется провалиться в темноту от сокрушительного удара или ножа во все то же многострадальное сердце.

Отредактировано Justin Grendall (19.04.2017 22:50:16)

+2

5

На меня пялится раскрашенная физиономия, гуттаперчивая до безобразия. Одна улыбка, если это можно так назвать, сменяется другой. Лицо растягивается в маку, будто и не кожа вовсе череп обтягивает, а подвижная резина - все складки и морщины так проработаны, будто над этим лицом нарочно трудились профессиональные гримеры, а мне вдруг приходит в голову, сколько же этот парень штукатурки на свою рожу накидал?
Почему-то мне кажется это ужасно смешным. Он серьезно думает, что напугает меня? Вот это вот ненастоящее лицо? Маппет, а не человек. Лягушонок, блядь, Кермит в монохроме. А сзади или под столом сидит актер, натянувший куклу на руку как перчатку, и сложенная уточкой ладонь шевелит ненастоящим ртом. Звук только сменить, получилось бы вполне сносно. И зачем я это представил? Вроде и не обкуренный, даже не успел напиться до того состояния, когда реальность тихо плывет, открывая дорогу больным фантазиям.
- Тебе только ясельников пугать. Вот где страха было бы - полные штаны.
Впрочем, думаю даже мои племяши не испугались бы, а кто побойчее засветил бы пугалу в пах. Мне смешно, откровенно смешно и только усилие - неимоверное, титаническое усилие  - не дает откровенно заржать. Зато люди вокруг, задницей чуя драку, стали обращать на нас куда больше внимания. И нет бы этому петуху размалеванному попросить сатисфакции у кого-нибудь из этих достойных людей, если уж так зудит - нет, он приклеился именно ко мне. Видать, я ему наступил на больной мозоль. А то и попрыгал-потоптался. Вон как ерепенится и сыплет словесными оборотами.
Допиваю свое пойло, в пол уха слушая тираду клоуна в черном. И перед кем только выкабенивается? Передо мной? Или снова на публику работает? Кто он, вообще? Небось из тех самых недозвезд, которые пару раз мелькнув на ти-ви и радио уже мнят себя покорителями заоблачных высот и бесятся, когда их не узнают за милю. Впрочем, кем бы он ни был, он сам сейчас откровенно нарывался. Лезет не в свою весовую категорию. Да я же его раза в полтора-два крупнее! А этот чахоточный все петушится, разоряется и гримасничает.
Может я его и недооценил в итоге, но бьет он... Да еще и координация от бухла страдает. Его удар я пропустил лишь потому, что совсем его не ожидал. Отвлекся, увлекся своими мыслями, перестал воспринимать тощего доходягу всерьез. А эта тварь оказалась прыткой и засветила мне в нос.
Не пожелав исполнять кульбит через голову, я вовремя накренился на бок в падении и рухнул на плечо. Вроде не сломал, даже не выбил, хотя и больно ушиб. А вот лицо...
Разбил таки. Переносицу. Вот же сука!
По коже побежала щекочущая капля, и это ощущение показалось мне до ужаса мерзким. Капля щекотала нос, потом щеку, быстро остывая и тяжелея. Я стер ее большим пальцем, посмотрел на кровавый развод и поднялся с пола. 
Обычно я не дерусь в забегаловках. Совсем. Даже сегодня не имел намерения впутываться во что-то такое, однако Судьба любит шуточки. От некоторых даже дурно пахнет.
- Нет, - одним словом отвечаю и на вопросы, и на предложение продать певческий талант.
Люди обступили нас широким полукругом, второй фланг закрывала стойка с возвышающимся над ней барменом - мрачным, готовым в любой момент кликнуть копов.
Драться, так драться. А вот куртка в этом деле только мешает, ее я снял и бросил на соседний стул, мой же так и валялся позади. Не вдаваясь в разговоры, я шагнул к противнику, коротко замахнувшись. Кулак, словно верный бульдог жадно вгрызся в жилистый живот, словно норовил пробить насквозь, стремясь забраться повыше, поглубже, за ребра, под "солнышко", не размениваясь на вонючую требуху.
- Каждый занимается своим делом: свиньи визжат, мясники - работают.
Агрессор поперхнулся и стал сгибаться, а я и добавил ему. В челюсть уже.  Тело стало заваливаться на бок, а мне пришлось отступить на шаг. Никакой радости от потасовки я не испытывал, в отличии от азарта, завладевающего смотрящими, во мне теплилось желание прекратить весь этот цирк как можно скорее. Вырубить придурка, что ли? А то еще прибью ненароком - отвечать придется.

Отредактировано Eugene Hartmann (02.07.2017 16:03:31)

+2

6

У Джастина от невыпущенного адреналина, если честно, шарики за ролики заезжали иногда капитально. Он ведь не успел свою внутреннюю боль ни выкричать, ни выплакать. Те многоповторные концерты, которые он закатывал в больнице и на руках у Дитриха, уняли лишь одну сотую часть криков, которые издавала его душа. Остальное все крутилось где-то внутри, источая яд, отравляя ум, заставляя здравый смысл прощально махать платочком и оставлять своего владельца один на один с самыми худшими из принятых в жизни решений. Затеять драку сейчас (спустя менее, чем два месяца после комы) было тоже, точно таким же отвратительным решением  на грани фола. Он был решительно пьян, очень плохо думал, но врага нашел. Да, как говорилось ранее, удары по гордости Джастин не особо прощал, но биться один на один с человеком, который явно вменяемее его..? Да он точно коньки сложить собрался. А что? Неплохая ведь идея, то, что не сделал Рауль, довершит человек посторонний. Жаль даже, что он выглядит культурно, а значит надеяться на острый предмет в кармане едва ли возможно.
А где-то в остатках здравого смысла крутится сакральный вопрос «зачем»? Зачем все это самоуничтожение? Один черт его знает. Когда в груди новая дыра, а в голове нет ничего, кроме немых криков, что остается делать? Выпускать боль через прямое физическое насилие. А дальше… Воспаленное сознание само додумает, дорисует, исправит визуальное восприятие ровно до тех пор, чтоб плохое решение имело под собой хоть какое-то основание. Например… Едкий комментарий про голос. Такие же, и гораздо более колкие вещи он слышал неоднократно от человека, которого он любил. Внешний вид… Точно такой же, как у человека, который его оставил одного в Нью-Йорке. Высокий. Даже цвет глаз… Очень похож. Остальное все - досадные мелочи и детали, которые не будут замечены глазом или сознанием на краю трезвого. Нет. Все. Враг стал врагом, едва ли, не номер один здесь и сейчас. Человек напротив слился с образом Азазелло, которому Джастин так отчаянно хотел вломить по челюсти едва ли не всю ту часть жизни, где голландец соизволил присутствовать. Но Азазелло здесь нет. Зато есть тот, другой, которому воображение лихим росчерком пера приписало сходство с бывшей любовью едва ли не на девяносто процентов. Джастин даже моргнуть не успел, когда произошел удар и встреча его руки с чужим лицом.
Очень быстрый.
Точный.
Прямо тютелька в тютельку, как Дитрих учил. Только одна досадная неприятность мешает мимолетному торжеству. Падение со стойки. Но и это тоже все чушь. Итоги манипуляции вытягиваются перед Джастином во весь свой рост. Не самый серьезный… Но черт возьми. Почему любая тварь выше него. Ну да ладно. В голове туман, красный и черный. Перед глазами все почему-то имеет крен вправо. Певец даже не понимает, что исторгает его глотка. Секунда. Две… Три… Ах да. Это знакомая боль слева. Как он сразу-то не понял. Но она отступает, унося с собой багровый туман. Точно на словосочетании «чепушила гламурный». Остается только внутренне вздохнуть и вспомнить, что кто-то огорчает сильно маму. Но пожар уже горит во всю свою возможную мощь, дороги назад нет и не будет. Джастин совершенно точно готов продолжать выяснять отношения, тем более, что он этого действительно жаждет. Почему бы не подправить кому-то личико для разнообразия? Ах, нет? Не получил? Можно добавить, легко устрою.
Но он задерживается и не успевает утечь в сторону. Чужой кулак впивается точно в солнечное сплетение, рассыпая перед глазами яркие искры, рваный выдох, едва не вылетевший из желудка напиток. Черт. А ведь действительно больно. Почему так темно? Кто-то выключил свет? Потом тьма тихонько расступается, но вот мир на секундочку словно бы лишен звуковой дорожки. Едва-едва в сознание пробивается фраза, гласящая что-то про мясников и свиней. Вот уже зреет едкий ответ, когда яркий цветок боли расцветает уже где-то около челюсти. Кажется, глотка самопроизвольно исторгает какой-то совершенно неподобающий хрип, а тело предательски ведет в сторону. Пальцы успели зацепиться за барную стойку, не позволяя тонкому телу упасть. Блять. Пропуск двух ударов. Очень серьезно лажаешь, Джастин. Когда боль слегка немного отступает на задний план и перестает носиться бешеным шмелем по стенкам черепной коробки, он вытаскивает тело наверх, насильно заставляя разогнуться и встать на ноги потверже. Черт. Больно, все еще больно. Он разворачивается к оппоненту, смотря на него с неприятной и крайне хищной улыбкой. Невероятно бессмертный в своем крайне нездоровом теле, чуть-чуть вынырнувший из пьяной топи в голове.
- Мясники работают? Крайне интересная аллегория, милейший. Но, боюсь, что продолжая эту тему ты все далее и далее провоцируешь… кого угодно. Сейчас это, к сожалению, я.
Конечно, он намерен продолжать «вывод отношений на новый уровень». И возможно даже ему грозил какой-то успех в этом предприятии, но вот только… Новый замах выходит крайне неудачным, а расстояние между телами оказалось чересчур длинным. Удар, летевший снова в направлении чужого лица, конечно, согласно законам физики, не смог сменить траекторию полета. Почему все так плохо? Противник просто развернулся, уходя от нападения. Джастин улетает за своей рукой гораздо правее задуманного, копьем врезаясь в обступившую их толпу.
Упс.
Кулак умудряется не просто усвистеть в молоко, он попадает в чужое лицо. Сильно попадает. До той же самой крови струйкой, из носа. Черт возьми. Вот только двоих врагов не хватает сейчас Джастину для полного счастья. Но он не боится, не отступает, он готов и этому хрену свесить доброго кулака, если начнет вопить… А ведь начал. Таких выражений ирландец не знал. И этот амбал был как-то… Сильно крупнее. Неувязочка вышла снова. Потому что ответ от этого типа Джастин уже не выдержит сто процентов, поэтому просто приседает, чтоб кулак смог просвистеть над головой без вреда для тонкого Грэндалла. Но. Под раздачу естественно попадает стоявший позади чувак, с которым Джастин ссорился изначально. Кулак бешеного типа попадает на излете в плечо, ничего критического нет, только выражения, адресованные Джастину теперь сыпятся, как будто водопадом, на другую голову. Кажется, этому амбалу все равно с кем ругаться.
Но Грэндалл почему-то бесится, поэтому он влезает между амбалом и своим недавним «врагом», сгребая мужика за воротник и склоняя к своему горизонту.
- Эй ты, тварь! Этот гламурный гад – мой! Найди себе другого!
Бдыщь.
Лоб сочно сталкивается с чужим лбом, который на проверку оказался просто стальным. Черт возьми. Джастин шипит гадюкой, отступая назад, плечом к плечу с «гламурным уродом», любуясь черно белыми разводами, оставшимися эдаким замысловатым подарочком на чужом лице.
Друзья амбала прикола не оценили. Их было как-то резко много, если считать пострадавшего.
Аж целых трое.
Джастин морщится.
- Красавчик, мне неприятно это говорить… Либо мы союз, либо трупы. До тебя они тоже доебутся, будь уверен. Межличностные отношения выясним попозже, ладно?

Отредактировано Justin Grendall (13.05.2017 10:19:02)

+1

7

Ему это нравится.
Нет, серьезно. Этот парень, кем бы он ни был, получает явный кайф, то ли вымещая свои недавние  неудачи на мне, целенаправленно нарываясь на драку во всей ее красе, то ли просто у него  по синьке мозги перестали работать.
Знаю и такой типаж, для которых косой взгляд в их сторону - уже вызов. Но вот этот тощий глист... Впрочем, именно-то такие способны вылезти из кучи-малы своим ходом и еде напинать тем, кто сверху оказался. Верткий, сученыш, и наглый, как домашний таракан. Я бы и посмеялся, если бы очередной удар, кривой в силу опьянения, не достиг бы свой цели. Увы, не в виде моего лица, но мужику, стоящему позади меня, это понравилось еще меньше.
- Смотри, блядь, куда бьешь! - рычу, едва успев уклониться настолько, чтобы не щеголять разбитой физиономией. А мужик уже бычится на меня, забыв про своего "обидчика", то ли как цель я ему кажусь более привлекательным, то ли доблести маловато в том, чтобы отметелить тощего выпивоху, но тем не менее, этот танк прет на меня, давя массивной комплекцией.
Слишком массивной. Тут даже я не вывезу, если он решит продолжить махач, и пытаюсь вразумить амбала словами, которые до него доходят с третьего на пятое. Впрочем, его-то как раз можно подначить выдать верткому хлыщу пару увесистых затрещин, от которых у того пропадет всякое желание задирать людей, но, как обычно, времени мне не дано.
- Откуда ты только на мою голову взялся... - я старался скрыть страдальческий стон, видя, как недавний пострадавший сплевывает натекшую из разбитого носа кровь, а его дружки уже проталкиваются к нам, беря в клещи.  Сейчас нас скатают валиком и похоронят за плинтусом, как пить дать.
Может быть стоит взять этого ханурика за шкирку и швырнуть ребятам на растерзание? Я-то здесь и ни при чем... Ай, да что я такое-то несу? Ну кто меня выпустить отсюда?  Мужики жаждут крови и, наверняка, уже присмотрели чтобы подключить к драке в качестве оружия.
Оглядывая зал и насупленный контингент, я понимаю, что наблюдения отнюдь не в нашу пользу, даже если мы объединим усилия. Нас выкинул в проулок за баром и, слава богу, если живых.
- Ты все еще можешь извиниться перед ними и проставиться выпивкой, - делаю последнюю попытку урегулировать этот бардак. Панические настроения мне не свойственны, но шкура все же дороже. - Эй, придурок, ты слышишь меня? Они из нас фарш сделают и фрикаделек налепят.
- Вы, двое, - от этого голоса толпа вздрогнула и притихла, - Да, вы. Уебывайте из моего бара, живо. Никаких драк в моем баре.
Бармен, этот суровый человек, с угрожающе нацеленной на нас битой.
Что ж, признаюсь - этот аргумент убедительнее всех.
Спешно хватаю куртку и нового "приятеля" за локоть и направляюсь к ходу. Стычку с певичкой можно продолжить и на улице, пусть мужички и дальше мирно выпивают.
- Шевели ногами, - подгоняю  парня, толкая в спину перед собой. Дверь уже так близко...
- Мы с вами еще не закончили, - гнусавый голос догоняет меня на пороге.
Его владелец хватает меня за плечо, разворачивает и прописывает в челюсть так, что на улицу  вылетаю пулей и распластываюсь на асфальте, приложившись затылком, а  этот бык уже несется на меня, норовя  раскатать по мостовой тонким слоем, а за ним из бара высыпают все страждущие истинно мужских развлечений...
Плохой день...
Очень плохой день.
Ненавижу этот город.

+1

8

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Стоит ли лишний раз говорить, что пьяный Джастин - бич любого здорового общества и чокнутый на все свои триста процентов безо всяких чаевых? Конечно, нет. Все даже ежику понятно. А сейчас он не просто пьяный. Под таблетками. Под жуткой эссенцией своего горя, призывающий вскрыть вены немедленно в ванной. Под оголенной проводкой нервов, то и дело пускающей по позвоночнику двести двадцать вольт, заставляющей извиваться в агонии и кричать... Кричать, кричать, кричать. Жутко, с переходящими тональностями. Как тут не реагировать хоть на что-то? Никак. Пусть он двадцать тысяч раз будет долбанутым, на голову чокнутым, неуравновешенным кретином, предпочтения к излиянию этой переполненной чаши души сводились к насилию. Он не мог сам себе сказать, что дебильно себя ведет, не мог взять себя в руки и прекратить убиваться по собственному счастью, так легко ускользнувшему из рук. Его теперь наполняет... Ненависть. Он никогда раньше такой не чувствовал. Она змеями крутилась внутри, разъедала внутренности, оставляла кашу в голове, да кровавую пленку перед глазами. На что рассчитывал этот чувак гламурный, цепляя своим ловко-вертким словом явно не трезвого человека, у которого на лице намалевана маска Эзуса? Сам виноват. Сам получил. А Джастин и рад видеть в нем врага в пылу своих алкогольно-шизофренических галлюцинаций. Хоть какой-то слив накопившегося под крышкой черепа негатива. На целых десять часов хватит. А потом все заново, по накатанной дороге, как бы ни старались  Дитрих, Донован, Уиллим, мама, дядя... Куча человек, короче. Не хватало успокоительных надолго. Вот и этой драки, ясное дело, хватило бы на короткий срок, может быть, даже меньше, чем на десять часов беспокойного сна. Да, точно. Гораздо меньше, ведь Джастин почти перестал спать. Тело его даже уже не понимало, как может до сих пор находиться в вертикальном положении... Но упорно стояло.
А ситуация как-то сильно осложнилась. Здравый рассудок начал сиять сигнальными огнями, что вот с "этими вот" (с огромными дядечками) лучше в открытый конфликт не вступать. Джастин и для предыдущего соперника был не подходящим противником, а для этих так и вовсе... Зубочистка. Здравый смысл вопил в ухо, что пора отступать, купить парням выпивку, поулыбаться и разойтись, как в море кораблям... Но вот в чем дело. Джастин ненавидел по жизни слушать голос своего разума, поэтому шлет его далеко и надолго, спуская с привязи свою ирландскую агрессию, распаленную алкоголем и готовую к войне. Гламурный чувак, имя которого Джес по сей момент не удосужился выяснить хотя бы из чувства такта, начал талдычить те же самые резоны, что и пьяный вдюпель мозг. Джес массирует свой лоб, стараясь изгнать из хитростей ушной раковины звуки голоса, мозг внутри еще звенит, ударяясь обо все подряд в черепной коробке, больно до самых искр из глаз. Он досадливо дергает плечами, отталкивает от себя "советчика".
- Да и пусть сделают. Мне не жаль! Сам проставляйся выпивкой, если тебе так дорога блядская жизнь. В конце концов, милашка, свалку-то начал ты, припоминаешь?
Да, ему действительно не жаль. Может быть, где-то каким-то уголком сознания Джастин того и добивался? Расставания с жизнью чужими руками? Трусливо, да. Этоистично, конечно. Но на самого себя наложить руки духу не хватало. Страх перекрывал стучащее в виски горе, внушал, что ванная представляет опасность, особенно, когда рядом бритва. Так может хоть так получится. На потеху публике, во славу адреналина... Он был готов к новому витку схватки, к боли, к сочному удару в челюсть. Но не срослось. Голос бармена перекрыл стучащую где-то под потолком музыку. Кажется, сказали убираться, но Джастин так увлекся прикидыванием угла, под которым нужно лупануть по чужим яйцам, что даже не с первого раза услышал бесценную рекомендацию.
- А?
Но поизображать из себя блаженного умалишенного, что "вечно молодой, вечно пьяный", не дают, хватают за шкирман и тащат к выходу. Он, конечно, недоволен. Протестует. Вопит. Всячески выказывает конструктивную критику по поводу такого неспортивного поведения, не скупясь на английский матерный, замешанный на прекрасных звуках гаэлика. Он пытается вырваться, отцепить от себя чужую руку, отнять куртку в конце концов.
- Да отъебись ты от меня! Что ты пристал ко мне?! Я сам разберусь. - огрызается он, едва устояв на ногах после подгоняющего в спину толчка, цепляется за дверной косяк с твердым намерением рассказать, на котором из пней в лесу он вертел чужие инструкции на предмет того, что надо делать...
Но вот тут по лицу его чрезвычайно раздражающего приятеля прилетает такой неиллюзорный, смачный удар под челюсть, заставивший тело вылететь через дверь и причесать спиной асфальт.
- Воу.
Сам Джастин как-то такой ситуации избежал благополучно, то ли со стенкой слился удачно, то ли... Эти быдлобананы приняли его за скандальную девку, не вслушиваясь в тембр голоса. Джес моментально чувствует, что задыхается от такой несправедливости,  что его бесит это вечное тыканье в его схожесть с барышней, что никто не видит в нем врага из-за комплекции и роста. Достали! Заебали, сил нет! Нужно показать им, что не только один этот выродок красивый заслуживает славной, доброй драки, тут еще один объект есть! В голове помутилось окончательно, объятый гневом Джастин выскакивает из своего укрытия, наблюдая картинку, как бычара несется на распластанного на асфальте человека, с твердым намерением сделать из него то ли блинчик, то ли наасфальтовую живопись. Ни то, ни другое Джастина не устраивает, поэтому он мчится наперерез бугаю, ставя ему самую коварную на свете подножку.
Если все в мире твари, то поступай, как тварь. Война - не главное. Главное - маневры.
Амбал рухнул моментально. Почти плашмя. Комично уткнувшись в ширинку уже лежащему на земле.
- Что расселся? Вставай, спящая царевна!
Шипит он сквозь зубы, непонятно к кому обращаясь, сгребая патлы амбала в кулак, пока тот не очнулся, чуть оттаскивая и со всей дури впечатывая его обратно в асфальт лицом. И еще раз. И еще. Пока из носа не хлынуло красным, украшая сумрачную серость в переулке алыми росчерками. Непонятно откуда только силы появились под белой кожей, покрытой черными линиями татуировок. Вены на висках вздулись, готовясь вот-вот лопнуть, зубы почти осыпались от скрежета. Интересно всегда выходило. Когда он пересекает свой borderline, то делается внезапно сильным. Смешно только, что ненадолго.
- Ты. Слов. Не. Понимаешь. Мудила? - голос искажен яростью и злобой, ласковой, как у маньяка. - Я. Сказал. Что. Этот. Блядский выродок. Мой.
Господи, как же при насилии отдыхает душа, то, а! Теперь образ, которому так хотелось отомстить, плавно вышел из-под кожи шатена с голубыми глазами и переместился со значительными поправками в далеко не целую шкурку лежащего у ног Джастина мужика. Братки его что-то не особо торопились вмешиваться в вакханалию с избиением, которую творил Джастин, худой выродок со швабру размером, позволяя ему чинить непотребства в угоду своей черной душе. А в ней уже звенело весело колоколами: "Убей, убей, убей. Отведи душу. Ведь это он. Он тебя бросил. Вышвырнул из своей жизни, когда его игрушка сломалась!". Красным застилает глаза. Нога в кроссовке врезается в чужое плечо, пинком опрокидывая на спину. Джастин уже со всем согласен, со всем бредом, коптящимся в голове и превращающим мозг в оплавленную кучку пепла. Да, да. Он меня бросил. Предал. Использовал. Трахал, как шлюху! Делал больно! Никогда не жалел! Унижал! Изуродовал! Все из-за него. Все, во что я превратился! Все из-за него!
Кажется, последние слова он уже кричал вслух, забив огромный жирный гвоздь на мнение окружающих о своей принадлежности к кругу здравомыслящих людей. Нога врезалась в грудь человека. Раз. Другой. Третий. Кажется, до слуха долетал хруст скрипящих костей, но и его вскоре не стало слышно под диким истерическим смехом, разорвавшем горло на части, вылетающим из горла и мчащимся высоко-высоко к немерцающим звездам Манхэттена.
А сзади собиралась расплата.
А голубоглазый? А что, голубоглазый? Джастину было уже почти плевать. Он предложил повоевать вместе. А предлагал он только один раз.

Отредактировано Justin Grendall (24.08.2017 08:34:44)

+2


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Вот и встретились два одиночества...и понеслась душа по кочкам. ‡флеш