http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 6 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель

Алесса · Маргарет

На Манхэттене: август 2017 года.

Температура от +27°C до +30°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Эпизоды » Feuer Frei! ‡эпизод


Feuer Frei! ‡эпизод

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

http://sa.uploads.ru/78hiM.png

2017, march
Manhattan, NYC
Veronica vs Elizabeth

+3

2

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
С недавних пор утренние прогулки стали своего рода традицией.  Вероника, облачившись в одежду для верховой езды под узду выводила Лулу за пределы конюшни, они немного разминались в крытом манеже, пристроенном к основным зданиям конюшен, а после выбирались в «дикую» природу. Дикой ее конечно назвать было сложно, благодаря финансовой поддержке семьи и корпорации, Вероника не торопясь выкупала землю вблизи ее нового детища и облагораживала ее. Территория была обширной, некоторые ее места еще были не тронуты рукой человека, небольшой лесок всего в паре километров от поместья был гордостью. Вырубать его конечно же никто не был намерен, даже наоборот, Ви, как только заполучила его в свое пользование принялась активно развивать проект, который помог бы в дальнейшем увеличить территорию леса. Да, она вмешивалась в процесс творения самой матери природы, но была так эти воодушевлена и одновременно вымотана, что не замечала ничего другого. Параллельно с тем, что территория вокруг некогда маленького поместья увеличивалась благодаря имеющимся деньгам, вокруг поместья так же возводились новые постройки, всего за полгода активной работы они сумели отреставрировать несколько небольших конюшен и начать постройку еще нескольких. Школа верховой езды для детей существовала тут и прежде, но теперь, когда у Ви это место и его благоустройство стало идеей фикс, она словно бы перерождалась как феникс из пепла.  Они плелись по дороге довольно лениво, утро было пасмурным, и ухоженная грива Лулу очень скоро впитав в себя влагу из воздуха местами стала закручиваться, а где-то слипаться в единый пласт. Вероника чувствовала, как на ее волосах, что были стянуты в тугой хвост, тоже скопилась влага, было решено, что как только они вернутся домой обе непременно примут теплый душ и съедят свои любимые лакомства, чтобы плохая погода не смогла испортить этим двоим настроения.  Обычно на моменте их возвращения уже издалека слышалось постукивание молотков, визг пилы и голоса нанятых работников, в это утро все было как-то иначе. Оберегая в действительности стоящее недешево материалы от сырости и деформации, Морозовым было принято решение не проводить работы на открытом воздухе, поэтому-то шума было меньше, половина работников, просто не имея определенного задания были отпущены на выходной, вторая половина человек в восемь – десять переместились во внутренние помещения, там так же хватало работы.
Вероника редко доверяла Лулу в чужие руки. У конюшен ее встретила Шарлотта – женщина которой было чуть больше чем тридцать, с ее же слов и рассказов было понятно, что с лошадьми она провела большую часть своей жизни и ее обучение уходу и разводу этих животных началось чуть ли не с пеленок. Лотта не направилась к Ви, она только приветливо улыбаясь помахала медленно плетущейся по дороге к конюшне парочке, дожидаясь их у входа.
Спешившись и прихватив уверенно поводья, Ви достаточно строго взглянула на свою любимицу, та, отразив взгляд хозяйки, негромко и покорно фыркнула, поворачивая морду подставленной женской ладони. Лулу любила внимание и нежности так же сильно как сахарную морковь, может чуть меньше тех долек яблок, которыми ее подкармливала Лотта, после визитов Вероники. Все это было исключительно ради хорошего настроения лошади, яблоки отвлекали ее от тоски и мыслях о расставании с хозяйкой до следующего утра.
Похлопывая лошадь по ее крупной морде, Ви негромко подозвала к себе Шарлотту, после чего попросила ее сегодня тщательно осмотреть Лу, во время прогулки ей показалось, что вялая походка животного была напрямую связана с физическим здоровьем Лулу.
К десяти утра Вероника появилась на кухне. И не обнаружив в пределах той Алексея поднялась к себе наверх. В спальне ее мужчины так же не оказалось, он не был из числа тех, кто целыми днями спал, в этом доме Морозов вставал в числе первых, а потом исчезал в недостроенных конюшнях до заката, отдавая невероятное количество энергии на то, чтобы это место стало крепостью, их крепостью. Закончив с поисками Алексея после обследования двух комнат, Ви вернулась на кухню, чтобы заварить себе чай и поджарить парочку тостов.
Через полчаса ее спокойствие было нарушено, правда за это время она все же успела разделаться с тостами. Приезд Элизабет не был запланирован на сегодня, подруга появлялась в здешних местах в основном на уикенды, раз в пару недель, когда выдавалось свободное время. Стоит отметить тот факт, что со времен исчезновения фон Хорст с радаров корпорации, Винчестер так же была вынуждена по «собственному желанию» покинуть рабочее место и заняться другими делами. Какими конкретно никто не интересовался, а она и не рассказывала. Просто так же на некоторое время слилась с толпой. Ее возвращение произошло спустя пару месяцев после того как Ви вернулась в Нью – Йорк. Она, тогда еще Вероника не помнила ни ее лица, ни ее истории, настаивала на встрече тет-а-тет, настаивала упорно в течение недели, в конец –концов своего добившись. Ее рассказы не просто позволили взглянуть Веронике на свое прошлое со стороны другого человека, они раскрыли ей глаза на огромное количество минусов, которые она не учитывала тогда, которые и стали причиной бед, обрушившихся на Ви. Со временем узнав Лиз по новой, научившись ей доверять, как и прежде, Вероника сделала ее своей помощницей, она была звеном, связывающим Ви с Нью – Йорком и пока фон Хорст активно отлаживала механизмы своей новой жизни, Винчестер следила за тем, чтобы старый окончательно не заржавел.
С порога она отказалась от любых предложенных напитков. Весь ее вид говорил о том, что она встревожена. Вероника все еще прибывая в хорошем расположении духа, не до конца переняв внесенную в ее дом тревогу, попыталась разрядить обстановку:
- Ты ведь помнишь да, что в давние времена гонцу с плохими новостями, - Вероника провела пальцем по шее, ее жест был более чем понятен. Элизабет помрачнела еще больше, она остановилась в дверном проеме плавно переходящим под округлой аркой из кухни в гостиную и взглянула на Ви.
- Если ты меня не выслушаешь, а будешь тянуть время, мы обе лишимся ее. – И Лиз, продолжая пребывать все в том же мрачном настроение, в жесте, передразнивающем Веронику так же провела пальцем по своей шее, правда потом эти же пальцы сложив в вместе и изобразив из них пистолет, прицелилась по направлению к Ви и изобразила вид, что выстрелила.  – Новости давно смотрела?
- Ты ведь знаешь, что я стараюсь меньше пялиться в телевизор. Для этих целей у меня существуешь ты.
- Идем. – Лиз устремилась по направлению к кабинету в котором иногда по старой привычке, перенятой от отца и покойного мужа, она продолжала работать. В кабинете был телевизор, он занимал некоторую часть стены. Отыскав на полке пульт, Лиз включила его еще до того, как Ви вошла за ней в кабинет и плотно прикрыла за собой дверь.  К моменту, когда оба их лица были обращены к экрану, кабинет наполнился звуками, а картинки дергано сменяли друг друга.
На экране, занимая чуть меньше половины того, демонстрировалось фото белого мужчины средних лет. Ничем примечателен он не был, обычный мужчина, коих в Нью – Йорке за день можно встретить под сотню. Своей связи Вероника с ним пока не улавливала, ее голова медленно повернулась по направлению к Лиз, помощница нервно прикусив губу, сжимала в правой руке пульт, ее взгляд неотрывно следил за происходящим на экране.
- Что происходит?
- Этот мужчина сегодня утром вышел прогуляться на крышу офисного здания. А потом сиганул вниз, прямиком на припаркованные у тротуара автомобили. Внимание он к себе привлекал долго. Знаешь чье имя мелькало в его гневных речах чаще остальных?
Вероника сглотнула подкативший к горлу ком и отрицательно, но не уверенно покачала головой.
- Твое Ви.
Они некоторое время молча изучали друг друга взглядом, тишина была гробовой.
- Мои источники сообщают, что мужчина был немного не в себе и что помимо полиции его историей заинтересовались фбр-овцы.
Вероника выругалась, отводя взгляд от подруги.
- Не понимаю. – Качая головой она отошла к окну из которого открывался отличный вид на открытый манеж для лошадей. – Я вернулась год назад. Почему это дерьмо из прошлого все еще всплывает?
Лиз молчала. Видимо ответа на этот вопрос у нее попросту не было.
- Что еще известно?
- Информация не подтверждена, - уклончиво ответила Винчестер, подходя ближе к фон Хорст и тоже изучая вид за окном.  – ФБР, как только получили сигнал выдвинулись на место, а для всех остальных накрыли все непроницаемым колпаком, добыть новую информацию не удается ни по каким доступным мне каналам. Погибший не просто спрыгнул вниз с крыши, он намерено привлек внимание к себе и своей истории, в сентябре, когда ты исчезла, в том кошмаре, накрывшем корпорацию, погибли его жена и дочь.  Полагаю, что тебе на время нужно оставить это все. – Элизабет обвела взглядом вид из окна. – И отправиться в город. Ищейки ФБР явно уже начали рыть подкопы.
- Кто еще знает? Родители? Морозов? Голд? Пресса? – Весь позитивный настрой вышел из Вероники как воздух из спущенного шарика. Воспоминания о том дне вновь накрыли штормовой волной, целый фильм в черно-бело-красной гамме промелькнул перед глазами, но при этом из него кто-то вырезал определенные кадры.
- Полагаю информация уже на руках у двух последних, а вот Беатрисс узнает об этом к вечеру.  Едем?
Вероника немного помедлив кивнула.  Она не хотела, чтобы в эту историю был втянут Алексей, поэтому первым делом потребовала с Лиз обещание, что информация не дойдет до русского ровно столько времени сколько того пожелает Ви.  Сославшись на дела в городе, Вероника довольно быстро собралась и в компании Элизабет отправилась в Нью – Йорк.

+4

3

День начался хорошо. Ничто не предвещало беды.
Элизабет приехала на работу в половину девятого утра: виной тому был недописанный отчет, сдать который, по прекрасной привычке всех руководителей, нужно было еще вчера, но с вечера Лиз была совершенно не настроена строчить талмуды. Сегодня же, вооружившись большим американо из «Старбакса», пребывая в неплохом, что странно для раннего утра, расположении духа, она приехала пораньше – во-первых, раньше, как говорится, сядем, раньше выйдем, во-вторых, пока офис пустой, работать продуктивно получается лучше всего: Жослин не визжит над ухом, что хочет банановый латте, Ник не бросается бумажками в урну, потому что мечтал быть баскетболистом, и не попадает, потому он, собственно, и не баскетболист. В целом атмосфера очень приятная и спокойная, тишина, можно включить Лед Зеппелин и спокойно себе составлять отчет.
Элизабет даже успела накраситься и уложить волосы, прекрасный серый костюм-двойка сидел великолепно, красные лодочки делали из простого офисного планктона привлекательную и стильную блондинку – в целом, Лиз была на коне. Проснувшись утром с восхитительным настроением, Уотсон сразу подумала – день будет прекрасным.
И ошиблась.
К десяти утра отдел генерального юрисконсульта собрался в полном составе. Жослин лениво щелкала ссылки блогов о моде, хотя по мнению Элизабет, делать ей там было нечего – коллега умудрялась найти самые несочитаемые, попугайские, эпатажные вещи, и напялить их все на себя в режиме художественного беспорядка. Парни, у которых совершенно не было работы, резались в морской бой, в целом, одна из служб ФБР походила на офисик какой-нибудь маленькой компании, торгующей скрепками.
Сама Элизабет, закончившая отчет, вносила последние штрихи, чтобы все смотрелось красивенько (что взять с этих перфекционистов!), то и дело отвлекаясь на экран айфона и улыбаясь эсэмэскам Грэма. Тот писал что-то о своем дурацком классе, вспоминал поездку в горы, с которых, собственно, началась эта романтичная, пусть и дурацкая, история, интересовался здоровьем енотика. Енотик, которого Лиз назвала Астаротом с легкой подачи Сид, был подарком дорогого-любимого и имечко такое имел неспроста: всю стильную и красивую квартиру Элизабет он разнес, аки демон из Ада.В общем, конечно, что мог Грэм еще подарить своей блондинке? Этим вопросом Элизабет и задавалась, а также задавала этот вопрос Грэму, на что тот парировал: «Ну так отдай назад!». Такое предложение, само собой, оскорбляло тонкую душу Лиз, которая успела привязаться к Астароту как мать к выношенному дитяти, поэтому все предложения были отвергнуты, и только Элизабет собралась задать вопрос – сегодня пицца в баре, или возьмем пива и останемся дома? – когда на пороге вырос начальник отдела.
Дородный и спокойный мистер Стонем был довольно флегматичным человеком, впрочем, ходили слухи, что во времена его работы в должности специального агента, преступники предпочитали умереть, но не сдаться врагу – Лиз в наветы не верила, потому что не могла себе представить, что такое мог делать с нарушителями закона Стонем. Впрочем, в каждой шутке есть доля шутки, так что видимо, слухи были все же не совсем безосновательны.
- Кто свободен? – поинтересовался Стонем, и отдел тут же до краев наполнился рабочей атмосферой. Жослин судорожно застучала по клавиатуре, несомненно просто печатая ерунду в строке поиска, Ник и Джеремайа бросились обсуждать дело Катнера, которое только закончили оформлять, Давид судорожно застрочил что-то в большом журнале, Эльза просто схватилась за трубку телефона, набирая номер (как показалось с виду: по работе. Как было на самом деле: собственного дома, где стоит автоответчик). В общем, все принялись имитировать бурную деятельность, потому что инициатива наказуема, а скажешь, что ты свободен – пошлют копать картошку. Формально выражаясь.
Элизабет даже не подняла головы. Она выравнивала границу ячейки в Экселе и решила, что уж она-то точно работает, значит, ее не тронут.
Напрасно. Не зря же с утра черный кот перебежал дорогу доджу Элизабет.
- Уотсон! – рявкнул Стонем. Элизабет вздрогнула. Из-за стола Жослин послышался отчетливый звук облегчения.
Блондинка медленно подняла голову.
- Да-да?
- Ко мне в кабинет!
- Я доделываю отчет, - напомнила Лиз и получила лаконичное в ответ:
- Распечатывай и ко мне. Рысью!
Стонем удалился. Элизабет покачала головой. Ник сочувственно вздохнул:
- Не повезло тебе, Уотсон, придется поработать.
Джеремайа хихикнул. Жослин присоединилась.
- Будешь издеваться, - пригрозила Элизабет, - попрошу тебя в помощники.
Смех стих. Блондинка снова тяжко вздохнула, отправила отчет на печать и встала с кресла. Неизвестно, что там пришло в головушку Стонема, но явно это не предложение вместе отобедать (хотя и это было бы странно). Что ж, такова твоя доля, агент Уотсон, решила Элизабет, зато ты лучший юрист отдела, иначе почему работы у тебя в три раза больше, чем у других?
Несправедливость, Лиз, услужливо прошептал внутренний голос. Заткнись! – скомандовала Лиз, шагая к офису Стонема, нечего портить мой боевой дух!
Дверь отворилась беззвучно, Лиз осторожно всунула носик в кабинет и не сдержала удивленного возгласа:
- Майкл?
Специальный агент Ричардс белозубо улыбнулся:
- Привет, Уотсон.
Стонем жестом пригласил садиться. Элизабет удобно устроилась на мягком диване и вопросительно глянула на начальника. Тот решил не церемониться и сразу приступил к делу:
- Специальному агенту Ричардсу требуется юрподдержка.  Поскольку ты только закончила с предыдущим делом, а еще знакома с Ричардсом, я решил, что ты ему поможешь.
- Это я попросил, - похвастался Майкл и получил строгий взгляд Стонема в ответ.
- Ты тут ни при чем. Просто Элизабет - единственный свободный агент.
Ну да, конечно, Лиз прямо задохнулась от возмущения. Стонем продолжил:
- В общем, работать будешь с ним, он тебе и объяснит, что случилось. Вопросы есть? Вопросов нет. Тогда на выход, оба, а отчет оставь.
Ошарашенная быстротой событий, Лиз только кивнула, положила отчет на стол начальника, а затем вышла из кабинета вслед за Майклом.
- Пошли попьем кофе? Заодно расскажу, в чем проблема, - предложил тот, памятуя о любимом напитке Элизабет. Втором любимом, если быть точной, но джин нельзя пить на работе, так что…
- Сумку только возьму, - решила Лиз, а уже через пять минут они со старым приятелем вдвоем двигались в сторону лифтов.
- Итак?
- Итак, - агент Ричардс времени даром не теряет, так-то, - вчера утром неизвестный мужчина выбрался на крышу Линкольн-центра с явным намерением покончить с собой. Требовал прессу, кричал что-то о корпорации «Амбрелла», вел себя не совсем адекватно. Собрал на крыше целый консилиум: журналисты, полиция, медики, психологи – сейшен, не иначе. Решил, понимаешь, таким способом замутить себе пресс-конференцию. Красавчик.
- Ближе к делу, - попросила Лиз, нажимая кнопку первого этажа. Лифт шустро двинулся вниз. Майкл потер подбородок.
- Путанное сознание. Шок. Подозреваю, даже какое-то психическое заболевание. Говорил невразумительно и несвязно, потом все же бросился вниз, разумеется, погиб.
Элизабет поморщилась.
- Но, понимаешь, отдельные фразы. «Амбрелла», Алистер Голд, заварушка в сентябре…
Уотсон задумалась, потом потерла нижнюю губу пальцем:
- Ты говоришь о происшествии в «Амбрелле»?
- Том самом, - кивнул Майкл, - о котором ничего так толком и не знает.
- Значит, замешаны большие деньги. Нет, огромные деньги.
- Несомненно. Но знаешь, что самое забавное?
- Просвети меня.
- Вероника фон Хорст. Вот чье имя назвал мужчина почти перед самым своим прыжком.
Элизабет сложила руки на груди. Покачалась с носка на пятку на самом выходе из здания ФБР. Прищурилась, сделала шаг на залитую солнцем улицу. И наконец заключила:
- Что ж. Видимо, это дело будет очень и очень интересным.

+3

4

Самое сложное – быть центром всеобщего внимания, особенно когда сам ты от этого не получаешь никаких приятных бонусов. Дорога заняла совсем немного времени, они мчались на машине с такой скоростью словно впереди их ждало лучшее свидание в их жизни. Свидание действительно должно было состояться, правда, когда и с кем Вероника понятия не имела, она с подачи Винчестер могла только предполагать, что за ней уже ведется тщательное наблюдение и хорошо если ищейки ограничатся только им, ведь они в любой момент могли пожаловать с визитом в дом, где необходимо было сохранить совершенно другую атмосферу от той, что гарантировали дурные вести. Именно от этих вестей фон Хорст хотела оградить свое тихое семейное счастье, считай жертвовала собой ради всего оставленного там, за городом в их новой жизни, начатой с чистого листа. О, как она хотела бы, чтобы все написанное, сделанное и сказанное год назад попросту было стерто, чтобы ее жизнь действительно писалась с чистого листа, но кажется одного желания было недостаточно, необходимо было сделать что-то более значительное и стоящее, но что именно Вероника никак не могла понять.  Элизабет тоже не знала с чего начать и как помочь, все ее советы и идеи совершенно не воспринимались на слух, они казались мелочными и совершенно ничего не стоящими, хотя все ее попытки были высоко ценимы. В этом и была новая Вероника – новая Ви придавала огромное значение словам близких людей, высоко ценила их поступки и решения, а также училась по-новому прислушиваться не только к себе и своему «хочу», но и к людям ставшим ее близким окружением, Винчестер входила в их число с момента возвращения Ви в Нью – Йорк.
И все равно, пока их автомобиль, сбавив скорость, медленно точно жук плелся по полосе, лениво перетекая из ряда в ряд, ее не покидало ощущение того, что она мотылек, летящий на пламя, мотылек совершенно не способный противостоять разрушительной силе, в ее ситуации эта была сила закона, сила способная раздавить ее, уничтожить.
- Всем воздается по заслугам, - она не собиралась произносить это вслух, но мысль так упрямо крутившаяся у нее в голове все-таки сорвалась с языка. Винчестер, внимательно следившая за дорогой, окинула взглядом задумчивого пассажира на соседнем сидении.
- Ты, о чем?
Они обе прекрасно понимали, о чем именно думает, но не говорит Вероника, но обе предпочитали лишний раз не быть инициатором долгого и выматывающего их обеих разговора. Ви торопливо отмахнулась.
- Забудь, - посоветовала она, в очередной раз взглянув на дисплей своего телефона, ничего интересного там не было, новые оповещения словно бы потерялись где-то в паутине информации, одним словом перестали приходить в нужный момент, когда просто чертовски необходимо было отвлечься от терзающих ее голову мыслей.
- Мне кажется зря мы паникуем раньше времени. – Особая черта Винчестер – во всем и всегда она старалась найти позитивный момент. – Возможно просто нагнетаем обстановку, тебе не позвонили и не нагрянули в дом сразу же, значит не исключен вариант, что у них ничего нет.
- Или они выжидают. – Вероника продолжала пребывать в состоянии мрачнее тучи и все попытки Лиз указать ей на просвет игнорировала.
Они выжидают и готовятся, вряд ли это будет штурм, скорее уже разведка, немного прощупают на наличие слабых мест, встряхнут, попытаются надавить, чтобы понять где именно ее новая и безупречная репутация может дать трещину, трещину способную превратиться в громадный разлом, из которого непременно попрут демоны прошлого.  Вероника сжала в руке телефон, до безумия надоело тупо пялиться в экран своего мобильного в ожидании знака свыше или чуда способного отразить надвигающуюся беду. Ее действительно могло спасти только чудо, хотя был и другой вариант – дать бой. Ви усмехнулась. Точно, она способна дать бой, она боец, такой она себя воспитала.
- Ты знаешь кому могло попасть в руки это дело? – Вопрос прозвучал спонтанно, обдумать его времени не было, Веронику что-то гнало вперед, словно она хотела обогнать все возможные события, не просто выиграть время, а выиграть шанс быть на шаг, а лучше на два впереди.  Винчестер нахмурилась, ее явно такие вопросы не могли оставить равнодушной.
- Дай-ка подумать, наверняка в Нью – Йорке с десяток другой таких везунчиков. Это мясистый кусок пирога, его любой захочет надкусить, а кому-то и крошек будет достаточно. Сейчас на тебя разве что ленивый не начнет охоту.
- Я серьезно, Лиз. Мне необходимо знать с кем я столкнусь лицом к лицу. Я должна быть готова.
- Да мне почем знать! – Возглас Винчестер сопровождался резким торможением на красный свет, благо обе были пристегнуты. Ее сдавленный и вместе с тем страдальческий вздох прозвучал как извинение. – Я правда не знаю кому дали вести это дело. Ты ведь прекрасно понимаешь, что, если бы информация была у меня, ты бы уже знала все детали.  Вероника понимающе кивнула.
- Хорошо отвези меня в их логово.
Элизабет сдавленно хихикнула, как это бывало в годы ее юности, когда они только начинали свой совместный путь. Ей определенно пришлось по вкусу сравнение бюро с логовых хищников. Собственно, именно хищниками они по сути в этой истории и были.
- В отличии от них мне нет смысла выжидать, - пожала плечами Вероника, хотя никаких пояснений от нее никто не требовал. – нанесем визит вежливости раньше, возможно это немного собьет их с толку, и они поделятся новой информацией.
Вариант с тем что ФБР-овцы не только не поделятся информацией, но и воспримут визит фон Хорст как сигнал к действию, так же имел право на существование, но стараясь думать позитивнее, как того желали от нее близкие, Ви старалась не думать о плохой концовке, для нее еще не настал момент.
Элизабет порывалась пойти с Вероникой, она была уверена, что ей необходимо следовать за подругой по пятам, оказывать ей поддержку, но фон Хорст была кремнем, она четко дала понять, что дальше отправится сама и спутники ей не нужны. Винчестер была против, она об этом повторила несколько раз, прежде чем получив задание так же разведать что-то новое и значимое для них, отправилась восвояси.
Солнце было ярким. Вероника даже некоторое время щурилась, пока не отыскала прихваченные с собой из дома очки. Скрывая глаза темными стеклами стало проще смотреть на мир, но ситуация все еще оставалась неясной, какие бы стекла для дорогой оправы ты не выбирал.  Постояв еще немного на тротуаре и дождавшись пока автомобиль Винчестер отъедет, Ви двинулась вперед, совершенно не ожидая столкнуться со своей проблемой раньше времени.

+2

5

Пока Майкл заказывал им кофе у стойки в Старбаксе, Элизабет судорожно припоминала, что ей известно о деле «Амбреллы». Вспоминались совсем общие черты – этим делом, безусловно, занималось бюро, как это бывает обычно, если речь заходит о таких громадных корпорациях, но конкретно агент Уотсон к этому делу отношения не имела. Она даже не была уверена, что спецотдел вообще требовал поддержку отдела юрисконсульта – впрочем, этим вопросом Элизабет собиралась заняться по возвращении в офис: достать все возможные документы и изучить их как следует.
Потому что сейчас на ум приходили скорее газетные статьи с заголовками «Пожар в корпорации» и «Утечка газа». Разумеется, Лиз не могла знать все на свете, но ей казалось весьма слабо вероятным, что такой монстр, как «Амбрелла» может взлететь на воздух из-за бытовой утечки. То, с какой жадностью заметались следы, конечно, наводило на мысли, но это было не ума Лиз дело, да и потом, в Нью-Йорке ежедневно совершаются сотни ужасных преступлений, и если пытаться докопаться до истоков каждого – быстро сойдешь с ума.
- Итак, - сказал Майкл, протягивая Элизабет американо; та благодарно улыбнулась, принимая из рук старого приятеля стаканчик, - на самом деле известно очень мало. От этого появляется море вопросов.
- Например? – Элизабет сделала глоток черного обжигающего кофе, задумчиво облизала губы.
- Ну, для начала – пожар. Откуда он возник? Почему не сработали системы пожаротушения, которые там явно были на высоте? Отчего никто не заметил паники? Возгорание шло не с цокольных этажей – теоретически можно было бы поверить в пожар, который начался на паркинге, а потом машины повзрывались одна за одной, как воздушные шарики…
- Но пожар начался не оттуда? – Элизабет перевела взгляд на друга и тот покачал головой с легкой улыбкой:
- Что-то в районе двадцатого этажа.
Лиз присвистнула. Майкл с энтузиазмом закивал:
- Красота, верно?
- Очень странно, - медленно заговорила Уотсон, - что это вообще как-то получилось оправдать. Какие версии рассматривались? Поджог?
- Отнюдь. Короткое замыкание.
[float=left]http://s7.uploads.ru/MwUjp.gif
[/float]Они переглянулись, потом, не сдержавшись, улыбнулись практически синхронно. Все это не выдерживало никакой критики – короткое замыкание очень скоро было бы обнаружено, а чтобы сжечь такую громадину, как «Амбрелла», его точно бы не хватило, будь даже проводка в здании времен президента Линкольна.
- Покурим? – предложил Майкл – они почти вернулись к зданию ФБР, остановились у скамейки в парке, Лиз вытащила пачку из сумки, Майкл услужливо поднес огонь. Через секунду Уотсон выдохнула дым и поинтересовалась:
- Ну ладно. А что с Вероникой фон Хорст?
- Она была президентом корпорации.
Элизабет подняла брови. До этого о самой Веронике она не слышала, ну, или может по новостям, но вряд ли сейчас могла припомнить какие-то отдельные подробности о личности.
- Что тебя удивило? – поинтересовался Майкл.
- Женщина-президент? Не подумай, я не против феминисток, - поспешила заметить Уотсон, заметив улыбку, которая наползла на лицо Ричардса, - но все же это довольно странно – слишком высокая должность для, я так понимаю, молодой женщины. Возможно, она являлась лишь номинальным гендиректором? Или подарок родителей?
- Думаю, что и то, и другое, - поразмыслив, отозвался Майкл, пуская дым колечками изо рта, - у нее был супруг, думаю, делами заправлял он, а фон Хорст была всего лишь официальным лицом с правом подписи важных документов. Незадолго до трагедии в «Амбрелле» ее супруг погиб. Там тоже дело мутное.
- Тут все, по ходу, очень мутное, - потерла переносицу Лиз, - чем больше ты рассказываешь мне, тем больше я не понимаю. Какой у тебя план работы?
- А у тебя?
[float=right]http://s8.uploads.ru/b4VqP.gif
[/float]- У меня… - медленно протянула Лиз, стряхивая пепел в урну, - думаю, что подниму все документы, которые имеются у нас и в базе об «Амбрелле». Постараюсь нарыть что-нибудь о Веронике. Как ты сказал, ее муж погиб? Стоит покопать в этом направлении. И, черт возьми, как же связан погибший вчера мужчина с ней и «Амбреллой»?
- План хороший, - одобрил Майкл, - а я пока немного проедусь, попробую сунуться в «Амбреллу», было бы неплохо получить ордер на обыск и покопаться в их документах. Может, получиться найти кого-нибудь из очевидцев. Кстати, - он вытащил из портфеля папку и протянул Элизабет. Уотсон взяла ее, но открывать не стала, вопросительно глянула на напарника, - здесь кое-что, что может помочь. Поизучай.
- Хорошо, - Лиз кивнула и выбросила бычок в мусорку, - тогда будем на связи.
- Я позвоню, - бросил уже через плечо Майкл, стремительным шагом направившийся к парковке. Элизабет несколько секунд посмотрела ему вслед, а затем скрылась в здании бюро.
И ей, конечно же, было совсем невдомек что Майкл остановился на полдороги как вкопанный, потому что заметил фигуру, которую они с Элизабет обсуждали совсем недавно. Вероника фон Хорст вышагивала по парковке, и ноги у нее будто не гнулись, что кричало сразу о двух вещах: тотальном нежелании идти в ФБР и всепоглощающем ужасе – уж Майкл-то умел читать между строк.
Он поправил тонкий галстук и вздохнул. Добыча сама шла в руки, и это не могло не радовать. Кашлянув, Майкл двинулся в сторону Ви.

Свернутый текст

Ви, смотри - ты можешь поговорить в Майклом, я тогда накатаю от него постец следующий, а можешь передумать и свалить - и это будет нам очередная зацепка, агенты будут размышлять: "А с чего это она так сбежала? Что-то скрывает?)) Выбирай)

+2

6

Расстояние между Вероникой и зданием бюро становилось все короче. Эту пустоту между ними пока еще заполняла ее решительность, но она так же безнадежно таяло, как тает корка льда на жарком июльском солнце, мгновенно переходя из твердого состояния в жидкое, а там и вовсе бесследно испаряясь.  Ее шаг энергичный и едва ли не строевой становился все медленнее и медленнее, она прошла еще буквально метр, а потом остановилась, остановилась так словно напоролась на невидимую для нее преграду. Ее правая рука легла на пояс, можно даже сказать, что она слегка прихватила себя рукой, словно вот именно там в боку у нее очень сильно и резко кольнуло. Она облизнула пересохшие от волнения губы, кожа действительно была сухая, и Ви грешила на матовую помаду, которое торопливо накрасила губы перед самым выходом из дома. Она не знала наблюдают ли за ней сейчас, но почему-то оглянулась, посчитала конечно, что это не выглядело чертовски странно, хоть она и минуту с небольшим крутила головой по сторонам, а потом и вовсе сделала круг почета вокруг собственной оси. Да, со стороны чертовски странно, словно сама себя потеряла на этой сраной парковке перед бюро ФБР.
Чувствуя нарастающее раздражение, она потерла свой лоб ладонью. Лоб оказался горячим, а вот ладонь прохладной и слегка влажной от пота, сразу видно вот оно настоящее не показушное волнение о грядущем будущем. Она едва ли не присела прямо на тротуар, который так и манил ее, непонятно откуда нахлынувшая волна жары и духоты сдавила, готовясь расплющить в блин. Вероника потеряла шею, ее рука скользнула за воротник собственной рубашке, она и затылок себе как следует растерла, чтобы там меньше пощипывало от соприкосновения вспотевшей кожи и ткани одежды.
Она буравила взглядом медленно ползущих к зданию бюро людей, буравила и сам вход, но все не решалась продолжить свой путь. Даже скорее наоборот, в какой-то момент, словно по щелчку чьих-то пальцев над самым ее ухом, Вероника вдруг приняла решение, что ей нужно как можно скорее покинуть это место, пока ее кто-нибудь не узнал и не пригласил пройти внутрь здания. Внутрь собственной клетки, чертовой мышеловки.
Безумие. Ей противопоказано здесь находится. Чем она только думала? Как Винчестер смогла это допустить? Боже! Вероника в нетерпение и выказывая свое сильное раздражение не просто сжала пальцы в кулаки, стукнув себя по бедрам, но и притопнула, чувствуя, как стопу тут же пронзила неприятная покалывающая боль.  Она скрипнула зубами. Без адвоката, а лучше нескольких ей сюда нельзя, ни в коем случае, иначе она сама лично преподнесёт себя в качестве основного блюда ФБР, им же потом останется только соус выбрать.  Может от жары, а может по каким другим причинам, соображала она сейчас очень и очень медленно. Ви развернулась спиной к зданию бюро и глубоко вдохнула, на выдохе попыталась одновременно покопаться в себе и своих чувствах, но никакого ожидаемого облегчения не испытала, только легкий холодок пробежавшийся по спине, словно только что смогла виртуозно уклониться от идущего ей в лоб смертельного снаряда. Необходимо позвонить Доминику, призвать его ради великой цели, если он семейный адвокат, так пусть и отрабатывает свое жалование как полагается.
Отстояв небольшую очередь к лотку с вывеской «лучший кофе» и да, променяв обожаемый старбакс на едва ли растворимую на дне картонного стаканчика бурду, Ви отправилась к ближайшему скверу. Напиток она пригубила разве что раз и после этого скривилась так, словно ее заставили разжевать горошину черного перца. Однако она миновала урну и вторую, присела на край одной из свободных лавочек, продолжая все время сжимать в руке стаканчик с купленным кофе. Глупо отрицать, но его наличие почему-то успокаивало Веронику, напиток изначально не был чертовски обжигающим, поэтому она довольно скоро смогла обхватить картонный стакан всеми пятью пальцами.  Некоторое время ее взгляд был устремлено прямо. И только когда до нее донесся режущий по ушам детский визг, она поняла, что смотрит не просто перед собой, она наблюдает за возней на детской площадке. Детей было не очень много, мамочкам хватало места так чтобы не забивать своими телами все лавочки по периметру, поэтому одиночество Ви никто за столько короткий срок не смог нарушить. Она вынула из кармана свой телефон, полистала список имеющихся у нее контактов и выбрала среди всех один единственный с пометкой Доминик.  Гудки были долгие и протяжные, словно тянулись через континент. Дом не торопился отвечать на звонок, но видимо настойчивость звонившей раздавила его нежелание под устойчивым женским каблуком.
- Разбудила? – Буднично поинтересовалась Вероника, прекрасно осознавая, что в Нью – Йорке уже не просто полдень, а далеко за полдень и рабочая пчелка – адвокат уже не спит, ну или хотя бы пытается прийти в себя после затяжного кутежа, которые он позволял себе устраивать, ежедневно не смотря на свой возраст.
- Нет, что ты, - собеседник на том конце провода явно подавил зевок и заворочался в собственной кровати. – Я совершенно не сплю по ночам.
- По ночам? – Легкий ступор накрыл сознание Ви, именно поэтому она переспросила.
- Ви, дорогуша, я не в Нью – Йорке, уехал по неотложным делам еще вчера.
- Но ты мне нужен! – Следом за ступором ее накрыло бессилие и жалость к себе. Отвратное чувство, хуже, чем бурда в картонном стаканчике, который она все так же слегка сжимала в своих руках.
- В чем дело?  - В чем Доминику не было равных так это в умение в нужный момент собраться и ухватиться за самую суть проблемы. У него был отменный и профессиональный нюх на затруднительное положение своих бережно хранимых клиентов.
- Я, - Вероника сжала несчастный картон в своих пальцах чуть сильнее, бурая жидкость поднялась выше, едва ли, не выплескиваясь за край. - Боже, - она, стиснув зубы выдохнула, постаралась собраться с мыслями. – Дом, я оказалась не готова принять прошлое, слишком рано для того чтобы нести ответственность за сделанное.
- Ты напилась? Или рехнулась? Деточка, я явно не понимаю, о чем ты.
Кофе все же выплеснулся на пальцы и Ви чертыхнувшись наконец-то избавилась от стакана, швырнув его в ближайшую урну.
- Мне сообщили, что под меня начали копать в ФБР. – Раздраженно, но при этом чеканя каждое слово, сообщила своему собеседнику фон Хорст. – Сегодня утром какой-то псих сиганул с крыши, в предсмертной записке он упомянул меня и корпорацию, которую вертел на своем…
- Так, тормози, женщина.  – Глухой щелчок и возня на том конце провода отчетливо вырисовывали перед глазами блондинки картинку, как обнаженный по пояс Доминик прикуривает прямо в арендованной вместе с номером постели и придвигает по прикроватной тумбочке наполовину заполненную окурками пепельницу ближе.  – С этим нужно разбираться, но я не смогу тебе помочь, как бы не хотел, я нахожусь на другом конце планеты и у меня здесь действительно важные дела. Моя помощь ограничивается рамками совета.
Вероника подавила в себе раздраженный вздох и переложила мобильный телефон с одной руки в другу, поменяв при этом и положение самого телефона, теперь она слушала семейного адвоката левым ухом, слегка массируя мочку правого свободной рукой, от которого все еще исходил аромат дешевого кофе, купленного неподалеку.
- У меня в Нью – Йорке есть знакомая, она ас в своем деле, меня конечно не переплюнет, но это единственный человек способный тебя поддержать на время моего отсутствия. Мы с ней расстались не лучшим образом в последнюю встречу поэтому звонить ей лично я не буду, но контакты тебе перешлю. Идет?
- Ты спрашиваешь так, словно у меня есть выбор.
- Постарайся убедить ее в том, что тебе необходима ее помощь, сможешь это сделать и у тебя появится действительно сильный союзник, а не сможешь… - Доминик многозначительно выдохнул, заканчивать фразу ему не пришлось, оба прекрасно знали о концовке.  Они закончили свой разговор еще через несколько банальных фраз, включающих в себя одну нелепой и слегка пошлую шутку.  Контакты возможного союзника пришли на почту почти сразу. Вероника еще некоторое время изучала их, точнее отсутствующим взглядом пялилась в экран собственного телефона, не думая ни о чем.  В контактах была обозначена женщина и имя ее, которое было прописано в нужной строке вселяло в Ви малую искру надежды.
- Элизабет Уотсон, - негромко прочитала Вероника данные, а потом всего одним нажатием на строку с номером выделила тот и видимо слишком переусердствовала, потому что электронная начинка ее мобильного восприняла прикосновение по-своему и сразу вывела на экран звонок по выбранному номеру. Так скоро Ви связываться с этой девушкой не собиралась, но видимо судьба распорядилась за нее иначе.

+2

7

Майкл Ричардс был хорошим агентом. Ему нравилась его работа – он мечтал о карьере агента с того самого момента, как переступил порог Полицейского управления Нью-Йорка, и, нужно сказать, уверенно шел к своей цели. Патруль, академия в Куантико и сверкающий значок бюро – все это вызывало в нем восторг. Так вышло, что Майкл с детства обладал обостренным чувством справедливости – поэтому подкупить его было непросто. Не невозможно, ведь все имеют свою цену, но пока этой самой цены не предложил никто. Все эти слухи о том, что деньги решают совсем все в Америке, нарочно преувеличены разнообразными фильмами и книгами – на деле в свободной и независимой стране доллары не всегда могут помочь закрыть глаза на проблему, и Майкл был всего лишь одним из череды агентов, превыше всего ставящих закон.
И поэтому то, что произошло в «Амбрелле», выводило Ричардса из себя. Никто не знал, что случилось в тот день в офисе крупной корпорации и это было просто немыслимо – такая огромная компания! Целое море свидетелей! Как же так? Элизабет была права – если здесь были замешаны деньги (а они, конечно, были замешаны) – это были просто баснословные суммы. И, наверное, все было бы шито-крыто, если бы не этот мужчина, спрыгнувший вчера утром с крыши Линкольн-центра. Теперь же бюро, притихшее на время, снова загудело, словно разбуженный улей.
А человек, который мог бы пролить свет на эту запутанную историю, прямо сейчас развернулся перед носом у Майкла, явно пренебрегая своими планами, и побрела прочь от главного входа штаб-квартиры. Майкл задумчиво потер подбородок, провожая фигуру Вероники фон Хорст взглядом, засунул руки в карманы брюк. Поведение молодой женщины мало поддавалось анализу, и Ричардса это раздражало. Он не собирался ее преследовать – сейчас ему было нечего ей предъявить. Другое дело, что теперь специальный агент ФБР Майкл Ричардс был точно уверен – Веронике фон Хорст есть что скрывать.
Он постоял еще несколько секунд, покачиваясь с носка на пятку, а затем пошел к своей машине. У него было много дел.

Элизабет постучала в кабинет Стонема, толкнула дверь после его приглашения войти. Замерла на пороге.
- Поговорили с Ричардсом? – поинтересовался начальник. Элизабет кивнула, заправила светлую прядь за ухо:
- Он рассказал мне, в чем дело, но без сильных подробностей. Я хочу, чтобы вы подписали запрос на несколько дел в нашем архиве.
- Что конкретно тебя интересует? – Стонем развернулся в кресле и принялся настукивать кончиком ручки незамысловатую мелодию по столешнице. Элизабет несколько секунд провожала ручку взглядом, потом перевела глаза на начальника:
- Сентябрьское дело о пожаре в «Амбрелле». Автокатастрофа, произошедшая за некоторое время до этого. Станислав фон Хорст.
- Он был супругом президента «Амбреллы»? Уже вычислила? – улыбнулся босс.
- Гугл знает все, - пожала плечами Элизабет и протянула бумагу Стонему. Тот, бегло проглядев, широко расписался на листе внизу, потом попросил:
- Держи меня в курсе.
- Конечно, - улыбнулась через плечо Элизабет и закрыла за собой двери.
Через двадцать минут она уже просматривала страницы электронного отчета, который получила по разрешению Стонема. Объемная папка с тем, что в электронную базу данных решили не вбивать, лежала перед ней на столе – Лиз пока не открывала ее, предпочтя сначала вычитать документы на мониторе. Отчет сухо сообщал данные, ставшие для кого-то настоящим горем – механическая поломка, повреждение системы тормозов, удар, последовавшее за ним возгорание просто не оставили Станиславу шанса выжить. Любопытный факт – жена находилась в машине с фон Хорстом, но эти данные были как-то слишком уж неприметные, потом и вовсе пропадали из виду агентов, ведших дело – Элизабет, нахмурившись, записала пару строк в блокнот, лежащий прямо перед ней, решив попытаться разузнать о том, почему на важную информацию никто не обратил внимания. Показания Вероники фон Хорст в деле также отсутствовали – попробуй разбери: не было их там изначально, или они пропали уже позже, затертые чьей-то умелой рукой. Лиз потерла лоб, открыла папку. После недолгого поиска убедилась – данные все таки были, по крайней мере, о намерении допросить Веронику фон Хорст упоминали агенты в своих отчетах – но записи самого допроса отсутствовали, что наводило на мысли, что кому-то очень не хотелось, чтобы что-то, указывающее на супругу Станислава, вообще имелось в ФБР. Все это было очень странно.
Лиз снова углубилась в чтение. Вскрытие тела, а точнее, того, что осталось от тела, заключения патанатомов, в которых говорилось, что смерть наступила в результате травм, несовместимых с жизнью, токсикологическая экспертиза – все эти данные были для Элизабет бесполезны, они всего лишь указывали, что в ту минуту, когда машина загорелась, Станислав был еще жив – собственно, Уотсон и не предполагала, что это могла быть инсценировка.
И никаких, никаких зацепок насчет Вероники! Как такое может быть? Она ведь была его женой, вдов подозревают чаще всего – особенно вдов, которым оставили состояние, но здесь, в сухих отчетах, не было ни намека на отработку версии, по которой безутешная ныне вдова могла бы нанять киллера, подстроить аварию – черт, да ведь она даже была с ним в одной машине!
Элизабет встряхнула головой. Светлые волосы рассыпались по плечам, она легко подобрала их и скрутила в узел на затылке – волосы мешали сосредоточиться. Все на свете мешало сосредоточиться – клекот клавиатуры Жослин и громкий смех Джеремайа, все вокруг раздражало – а больше всего то, что пока что Элизабет Оливия Уотсон решительно ничего не понимала. Это ей не нравилось – отличница по жизни, Лиз привыкла вникать в суть вещей, а сейчас не могла этого сделать.
Телефон настойчиво запрыгал по столу, норовя упасть на пол – слишком сильная вибрация, чтобы наверняка услышать. Элизабет решила, что это непременно должен быть Майкл – ей нужно было поговорить с ним, рассказать ему о том, что здесь дело нечисто, что предстоит много работы. Но на экране высветился незнакомый номер.
Несколько секунд Элизабет рассматривала цифры на дисплее, размышляя о том, что это может быть Грэм, который звонит из какого-нибудь очередного полицейского участка, или кто-то из его друзей, или это Кристофер просит одолжить ему машину, чтобы прокатить очередную девочку с ветерком… Потом Лиз решила, что это совершенно не важно, отвечать все равно нужно, поэтому легко провела по экрану пальцем с безупречным маникюром и поднесла трубку к уху:
- Уотсон, слушаю вас.
Если бы это был Грэм, то он рассмеялся бы и ответил в тон: «Ренделл», или вообще завернул что-то типа «Вас беспокоит база запуска ракетных катеров». Но это, конечно, был не бойфренд – голос был женский, незнакомый. И, кажется, человек на том конце провода (фигурально, конечно, выражаясь) был в смятении.
- Элизабет Уотсон?
- Я слушаю, - повторила Элизабет, - кто это?
- Меня зовут Вероника фон Хорст.
Элизабет ошарашенно замолчала. Ее пальцы барабанили по столу, девушка закусила губу, размышляя о том, что вообще происходит – все это ей не нравилось, она только стала разматывать это дело, и здесь сама Вероника собственной персоной – совпадение? Не думаю. Ситуация весьма и весьма напряжная.
- Я вся внимание, Вероника, - наконец отозвалась Элизабет и подвинула поближе блокнот – почему-то ей казалось, что сейчас придется что-то писать.

+3

8

 Мысли в голове напоминали потревоженный осиный улей. Дети, мирно играющие на детской площадке, с каждой минутой взвизгивали все громче. Вероника настроилась на разговор, ей пришлось, но вот говорить в такой обстановке было просто невозможно, да и сама она была далеко не лучшим телефонным собеседником.
- Ваш номер, - она выдержала паузу, в надежде найти в своем словарном запасе хоть что-то приличное характеризующее Доминика. – Его дал мне мистер Купер. – Вероника выдохнула, нет, определенно это было не в ее духе говорить о людях как-то возвышено и красиво, она говорила, как есть и оставила своему собеседнику возможность самой решить каким ей виделся Доминик.  Вероника медленно шла по парковой аллее, прижимая телефонную трубку к уху. Она не знала могла ли доверять девушке на том конце провода, она понятия не имела кто эта самая девушка и действительно ли она может помочь Ви. Доминик не сказал ей ничего кроме номера телефона и имени, по сути он просто указал своей знакомой возможный выход из ситуации не обозначив уровень допустимого риска.
- Вы наверняка слышали обо мне. Слышали всякое. Сегодня утром мне сообщили, что по моей вине погиб человек. Боже, - Ви остановилась и растерянно потерла свой лоб ладонью, закрывая глаза. Все что она говорила звучало так сумбурно и хаотично, что напоминало бред лихорадившего человека.  – Это не телефонный разговор. – Вероника выдала это слишком резко и отрывисто, выглядело это так, словно она собиралась в следующий миг сбросить звонок, выключить телефон и избавиться от симки, но на деле ее дыхание слегка хриплое и прерывистое все еще было слышно на том конце провода. – Нам нужно встретиться. У вас ведь частная практика? Могу ли я уточнить адрес вашего офиса? Мне не обязательно записываться к вам, можно просто встретиться вне рабочего времени. – Возможно это могло показаться странным, но Вероника свято верила в то, что достаточно и пяти минут лицом к лицу, чтобы человек понял, что она не монстр, конечно с учетом того, что этого самого монстра фон Хорст в данный момент не играет на публику. Молчание затянулось, Вероника, отстранив телефон от уха взглянула на дисплей, ей почудилось что связь прервалась, хотя можно было грешить и на батарею в которой кончился заряд. Нет, связь была хорошей и батарея едва ли разряжена.
- Элизабет? – Она собиралась уточнить как скоро они могли бы встретиться, но ее кто-то набрал по второй линии. – Простите, важный звонок на второй, буду ждать адрес, вышлите мне его. – Слишком скоро и скомкано попрощавшись Ви поспешила ответить на второй звонок. Винчестер.
- С ума сойти! С кем ты там столько болтаешь? Ты как? – Вопросы сыпались из нее как из рога изобилия, а отстреливала она ими словно из автомата.
- Я в порядке. – В голосе фон Хорст поселились нотки усталости. Она огляделась по сторонам, не совсем понимая в какую часть парка забрела – ухоженные аллеи и детские площадки остались позади – эта часть была словно бы позабыта и брошена. Она вздохнув присела на первую же лавочку, которая ей попалась, совершенно не озаботившись за будущее состояние своего пальто.
[u]- Как встреча? [/u]
Ви зажмурилась и сжала в кулак свободную от телефона руку, ногти вонзились в ладонь, причиняя отрезвляющую боль.
- Никак, - отозвалась она через время, - я не смогла.
- Не смогла что? – В голосе подруги звучало неподдельное искреннее удивление поступку Вероники. – Мне приехать за тобой?
- Не стоит, вызову такси. Я не смогла пойти туда и рассказать, что помню Лиз, не могу, душит и терзает изнутри, но я понимаю, что за все что я натворила – это и есть расплата.
- О, Ви…
- Не стоит, - Вероника не дала ей договорить, прекрасно зная, что все слова, которые сейчас могут оказать ей поддержку в большей степени расколют ее, пошатнут и она разрыдавшись просто потеряется в этой клоаке эмоций внутри себя. Она шмыгнула носом, постаралась как можно тише, а потом, прежде чем попрощаться и сбросить звонок сообщила Винчестер о встрече с адвокатом, не понятно из каких соображение, не назвав данных этого самого адвоката. Элизабет была знакома с Домиником и первое что ей могло прийти в голову при упоминании адвоката это именно Купер, пусть эта информация и остается у нее пока. Вероника была уверена, что ей по силам самой во всем разобраться, не впутывать в очередной раз всех, кто ей доверял и тех, кто ее поддерживал в ее клубок проблем, проблем, которые она так легко для себя создавала.
К моменту, когда она перестала говорить с Лиз на ее экране высветилось послание с номера Уотсон. Адвокат была готова встретиться с Вероникой и обсудить детали у себя в офисе. Неужели этот день понемногу налаживался?

+2

9

Элизабет думала, что понимает что-то в этой жизни. Сейчас оказалось, что она ошиблась. 
Нужно понимать, что никакой человек, если он, конечно, в здравом уме, не пойдет на встречу с агентом ФБР по собственной воле, особенно если этого самого человека, нет, конечно, пока еще не обвиняют, но подозревают в чем-то нехорошем. По крайней мере, ранее Элизабет такого не встречала.
Вероника назвала фамилию Доминика – Уотсон нахмурилась. Доминик Купер был юристом, они с Элизабет были шапочно знакомы в университете, и, наверное, смогли бы быть приятелями, если бы не отвратительный, по меркам Лиз, характер Купера. Они плохо расстались в последний раз, это была некрасивая история, вспоминать ее сейчас Элизабет не хотелось.
Она вообще не совсем понимала, что делает эта женщина на том конце трубки, поэтому предпочитала молчать и выжидать – чем больше информации получится выудить, тем больше получишь профита – эта схема стандартная и работает испокон веков.
А потом до блондинки дошло. Вероника считает, что Элизабет – адвокат. Все сразу встало на свои места – теперь понятно судорожное желание фон Хорст встретиться, чтобы обсудить насущное. Что ж, человек обращается к адвокату, а это значит, что ему есть что скрывать. Элизабет облизала губы и подвинула к себе блокнот, судорожно записывая в нем слова Вероники.
- К сожалению, мой день расписан, - Уотсон шумно перелистала ежедневник, чтобы имитировать бурную деятельность, - впрочем, за двойную оплату я согласна встретиться с вами сегодня в шесть вечера. Я вышлю вам адрес. Всего доброго.
Положив трубку, Лиз тотчас принялась набирать номер Майкла. Когда тот, кашлянув, поднял трубку, огорошила его с порога:
- Со мной на связь вышла Вероника фон Хорст. Приезжай как можно быстрее.
- Понял, - отозвался Майкл, - я еду. Сообщи Стонему.
- Без тебя бы не сообразила, - пробурчала Элизабет, уже положив телефон на стол.
Она заглянула в офис начальника, увидев его сверкающую макушку в отражении окна, облегченно выдохнула. Что бы она делала, не будь его на рабочем месте? При массе достоинств Элизабет, чего греха таить, она сто лет не работала в поле – сказать честно, ощущения были довольно приятными. Приятная щекотка в животе подзуживала действовать. Элизабет привыкла ковыряться в бумажках, она любила свою работу, ей нравилось быть юристом, но давно забытое чувство, будто бежишь по следу, не посещало ее со времен работы в полицейском управлении и теперь вернулось. Элизабет это нравилось, поэтому в кабинет Стонема она влетела будто на крыльях.
Начальник выслушал ее внимательно, морщины на его лбу то собирались, то распрямлялись вновь – метаморфозы были удивительны, и Уотсон в другой раз непременно бы посмеялась, но сейчас она была слишком серьезна, чтобы обращать внимание не такие мелочи.
- Надо встретиться, - резюмировал босс после непродолжительного молчания, - раз уж она так хочет и не подозревает, кто ты.
- Это странно, - задумчиво протянула Лиз, - я не меняла места работы уже несколько лет, Доминик прекрасно знал о моих планах на жизнь, ему известно о моей золотой мечте работать в ФБР, и поэтому это выглядит…не очень хорошо.
- Как подстава, - кивнул Стонем, - но, во-первых, мы не знаем, в каких отношениях фон Хорст и Купер – может, он хотел ее подставить, а во-вторых, есть шанс, что он еще не в курсе, в чем ее могут обвинять. СМИ, конечно, сообщали о гибели того парня, но это был скупой репортаж, а не главная новость. В Нью-Йорке тысячи преступлений, нам ли не знать….
Агенты понимающе переглянулись.
- … и потому, вероятно, событие прошло мимо ушей и глаз Купера. Или он просто дурак.
- Вряд ли, - Лиз покачала головой, - он не был дураком, когда мы виделись в последний раз, поверьте.
- Люди меняются, - добродушно ухмыльнулся Стонем, - ладно, тогда план такой – вам нужно встретиться в тихом месте, напишешь ей адрес арендованного офиса, пусть приезжает. Посадим на ресепшен кого-нибудь из отдела экономических преступлений..
- Мне бы хотелось, чтобы Майкл тоже присутствовал, - робко попросила Лиз и получила сердитый взгляд в ответ:
- Если только он закроется в туалете.
Стонем не очень-то любил Майкла, так-то.
- Постарайся выудить из нее все, что сможешь, - напутствовал Стонем, когда Элизабет уже покидала его кабинет.
- Да, босс, - шутливо отдала честь Уотсон и, удостоившись улыбки, побрела писать Веронике фон Хорст смс-ку.

Через два с половиной часа Элизабет Оливия Уотсон изображала адвоката в офисе в центре Бронкса. Съемное помещение ФБР пригодилось на все сто процентов – в предбаннике перед кабинетом, который заняла Лиз, восседала хрупкая девчушка-блондинка, чьи кудрявые волосы легким облаком окутывали ее плечи, и ни за что не скажешь, что эта субтильная няшка была одним из агентов, которые привыкли иметь дело с финансовыми преступниками. Майкл Ричардс курил на входе в здание, он сообщил, что придумает что-нибудь, если ему надо будет попасть в здание.
Сама Лиз, сменившая серый строгий костюм на менее официальный черный, постукивала по столешнице заточенным карандашом в ожидании Вероники. Перед ней на мониторе был открыт вордовский документ с какими-то данными, которые были призваны помочь произвести впечатление занятой дамы, ежедневник на столе пестрел записями. Элизабет было не по себе.
Дело, приятно щекотавшее нервишки, внезапно стало каким-то не очень порядочным. Все это было как-то не в стиле Элизабет, и она утешала себя только тем, что к ней собиралась прийти преступница.
Наконец Уотсон услышала голоса в приемной и тотчас уткнулась в монитор. Дверь распахнулась.
- Элизабет, - сказала блондинка-агентша, - к вам тут девушка, говорит, вы договаривались.
- Да-да, Линда, - Элизабет поднялась со своего места, приветливо улыбаясь, - все верно. Пожалуйста, два кофе.
- Сию минуту, - услужливо отозвалась Линда и покинула кабинет. Элизабет перевела взгляд на Веронику и серьезно сказала:
- Добрый вечер. Присаживайтесь, пожалуйста, как вы добрались?
Вежливость – без нее никуда. Как и без пространных разговоров.

вв

http://sh.uploads.ru/5QJwF.jpg

+2

10

Север Нью-Йорка. Трудно сказать, когда она в последний раз отклонялась от привычного для нее маршрута включающего в себя всего пару мест в пределах Манхэттена, родительский дом и свое убежище за городом.  Пользуясь сегодня исключительно такси, Вероника заметно нервничала, она боялась опоздать, боялась лишиться единственно возможной помощи, которую ей собирались предоставить.  Их ряд был пуст и не заполонен машинами, можно сказать сама удача уберегла Ви от пробки на гарлемском мосту. Она провожала взглядом вереницу медленно ползущих в противоположном ее направлению автомобилей и размышляла о том, что может рассказать Элизабет, а о чем ей стоит не говорить. Она совершенно не знала ничего о женщине ждущей ее в офисе, в самом центре Бронкса.  Звонок на телефон поступил внезапно, фон Хорст даже не сразу сообразила, что это ее телефон вибрирует в кармане.
- Ты где? Мне сообщили, что ты покинула дом еще утром, сейчас уже близится время ужина. – Морозов ничего не понимал в тактичности, его прямолинейность иногда вводили в состояние стопора.
- Прости,- Ви попыталась сохранить в своем голосе остатки бодрого духа и даже старалась улыбаться во время разговора с Алексеем. – Сегодня буду поздно, дел слишком много, я все еще в городе.  Не беспокойся обо мне, решу несколько дел и сразу к тебе.  Обещаю.
Чудно. Со стороны было забавно наблюдать за этой маленькой и сильной женщиной, которая сейчас сюсюкалась со своим мужчиной точно с маленьким несмышлёным ребенком, способным закатить ей истерику из-за ее отсутствия рядом.  Само собой все это мысленная гиперболизация и Алексей был человеком другого склада ума и характера, чтобы вести себя как инфантильный ребенок.  Но ему ничего не стоило проигнорировать просьбу Ви о его возможном  беспокойстве в связи с ее отсутствием и потратить немного времени на доступ к информации о ее местоположение, чтобы затем туда отправиться и решить все возможные проблемы своей женщины.  Жизнь движется. Движение не прекращается не на секунду. А Вероника все чаще задается вопросом, как скоро в ней иссякнут силы, благодаря которым она продолжает жить.  Такси притормаживает у бордюра, Вероника  протягивает водителю купюру, отмахиваясь от сдачи и заверяя Алексея в том, что она в полном порядке и скоро вернется домой,  поскорее с ним прощается.
Все кругом совершенно незнакомое, чужое. Она никогда не бывала здесь. От каждого камня здесь исходит угроза.  «Не бойтесь» заверяют местные власти «Центр Бронкса совершенно не опасен. Здесь бизнес  и здесь деньги, мы не позволим причинить и тому и другому вред». Ага, как же. Всего секунда как ы покидаешь такси, а местные прохожие уже точно рентгеном сканируют твою сумку на наличие тугого забитого хрустящими зелеными купюрами кошелька. На дне ее сумки и правда лежал конверт с обговоренной суммой, которую затребовала Лиз. И в отличие от других Ви не боялась нападения на улицах Бронкса, она то могла за себя постоять.
Здание было таким же, как с десяток других соседствующих с ним бок о бок. Офисные здания Бронкса мало чем отличались от зданий, которые выстраивались для бизнесменов на Манхэттене.  Вероника не торопясь направилась к единственному возможному входу, по пути встретившись взглядом с одиноко стоящим  неподалеку от входа молодым парнем, который смолил сигарету, попутно набирая кому-то сообщение.  Вероника прошла мимо стойки регистратора, прошла, турникеты и вызвала лиф. Офис адвоката находился на восьмом этаже, и подниматься туда по лестнице фон Хорст не горела желанием. 
Милая улыбчивая девушка встретила Ви, выходящую из лифта, выглядывая из-за стойки регистрации клиентов мисс Утсон.  Вероника терпеливо и с легкой понимающей улыбкой приняла предложение чашечки кофе, и подождать, пока Элизабет известят о ее визите.
-  Спасибо, - Вероника прошла внутрь кабинета, оглядывая обстановку, прежде чем ее взгляд задержался на девушке передней. – Переживала, что опоздаю из-за пробок, но дорога оказалась свободной. Повисла пауза, Вероника выбрала для себя свободное кресло, присела в него и замерла в положении, когда ее спина оказалась совершенно прямой, точно вместо позвоночника ее ребра крепились к железному негнущемуся штырю.  Ее руки прошлись по  подлокотникам кресла, а после пальцы переплелись в замок и были накинуты на острые выступающие колени. Вот и настал тот момент, когда в ее жизни появился «пятый персонаж». Именно так называют таких людей в фильмах,  люди этой категории возникают в жизни других людей нежданно нагадано и обычно в  самый сложный момент их жизни. Они люди несущие с собой для застывшего настоящего перемены, ветер, нередко меняющий весь курс корабля и во многом не от тебя, а именно от них зависит, будет ли этот курс на порт или на ближайшие рифы.
- Элизабет в вашем кабинете можно курить? – Вероника принялась рыться во внутренностях своей сумки. С момента как она встретила у входа курящего мужчину, ее не покидала мысль о том, что она с удовольствием бы затянулась сигаретным дымом. Ответ девушки мало что изменил быв поведение фон Хорст, так что буквально спустя минуту она чиркнув зажигалкой с наслаждением затянулась  сигаретой, наполняя свои легкие успокаивающим ее густым белесым дымом.
Воспоминания о событиях сентября отпечатались в моей памяти как следы на мокром песке у воды. Благодаря стараниям психотерапевта  их удалось восстановить частично, а из-за опасений моей матери еще и сохранить в допустимой тайне, не вдаваясь в подробности для людей не считающимся близким окружением семьи. К началу своего повествования Ви была уверена, что помнит мало, что в ее памяти все также присутствуют не штопаные дыры.  Через год с небольшим у нее наверняка возникнет идея написать книгу о себе, говорят многие заключенные именно этим и развлекают себя, когда весь десяток книг в тюремной библиотеке прочитан от корки до корки. Перестав злиться на мир, преодолев все стадии принятия неизбежного, человек начинает делиться с миром своей историей, считая, что именно сейчас самое время.
- Через несколько часов в мой дом наведаются люди из ФБР и сообщат мне, что я арестована. Основания точь-в-точь взяты из фильмов о копах - Доведение лица до самоубийства.  Сегодня утром мне сообщили о том, что это возможно.  – Ви замочала. – Интерес к моей персоне никогда не утихнет. – Она усмехнулась и, щурясь от едкого дыма, снова затянулась, глядя перед собой. - Мне кажется, что день, когда они об этом пожалеют, уже близок.
В ее голосе не было и малейшего намека на угрозу с ее стороны, но все равно от прозвучавших слов становилось немного неуютно.
- Я полагала, что получу помощь от Доминика, но он загружен работой, поэтому  я здесь, перед вами Элизабет.  В моей сумке лежит конверт с обговоренной суммой, но если нужен чек, то выпишу и его.   Я не хочу оказаться за решеткой  из-за чужой глупости. Но я так же знаю, что со мной всерьёз что-то не так.  – Она закусила губу, задумчиво возведя взгляд к потолку и изучая тот некоторое время. - Будто во мне какая-то тьма, которая порой ошеломляет, и я могу лишь догадываться, откуда она. Но, думаю, это из-за неё я делала  безумные вещи. – Она встретилась с внимательным взглядом Уотсон и грустно усмехнулась. – Все началось с моего желания завести ребенка, все остальное у меня уже имелось – муж, родители, обеспечившие мне будущее, статус, работа, о которой можно было только мечтать.  Мне необходим был только ребенок, я засыпала и просыпалась лишь с мыслью о том, что хочу стать матерью, хочу понять, что значит  иметь огромный живот и ходить с ним продолжительное время, чувствуя эту тяжесть, а вместе с этим радость приближающегося материнства. Мой муж не разделял моих желаний, он всегда был человеком жестких принципов, и мое желание родить ребенка он считал сиюминутным.  Я понимаю, что он боялся. Его жизнь, а соответственно и со временем моя, всегда была сопряжена с определенным риском и, он не мог допустить, чтобы моей жизни что-то угрожало.  За день до аварии, в которой он погиб я закатила ему очередной скандал, в сердцах едва ли не пожелав развода. На следующий день мы отправились в клинику, он сдался.  Я и понятия не имела какую цену должна заплатить за свою истерику, за желание стать матерью…
Сигарета была потушена в придвинутой пепельнице. Вероника вновь замолчала, собираясь с мыслями. Ее голос стал заметно дрожать. К кофе, который внесла секретарь, она не притронулась.
- Я угодила в больницу, но я выжила. Он нет. Машина была заминирована, я узнала об этом позже, после многочисленных проверок. И еще позже имя заказчика. – Ее голос стал тверже и злее, но она продолжала, словно и не замечая как абсолютно неконтролируемо ее пальцы сжимаются в кулаки. – Заказчиком была мисс Фавалоро. На тот момент она была в Нью-Йорке и, конечно же, как полагается людям ее круга присутствовала в городе под вымышленной фамилией и именем. Ее мотивы мне не были понятны. – Полнейшее вранье, но сказала Вероника это с такой уверенностью, что даже не на миг не позволила усомниться в своих словах.  – В свое время мы вели с ней дела, но это осталось в прошлом. Это все что я могу рассказать вам Элизабет.  Полагаю, что мое имя погибшему сегодня человеку также нашептали на ухо люди Фавалоро.  Сможете ли вы мне помочь с этим разобраться, Лиз?
В ее взгляде читалась именно просьба о поддержке, она была ей так необходима.

Отредактировано Veronica von Horst (07.05.2017 20:13:46)

+2

11

Вероника вошла в кабинет, и Элизабет в ту же секунду поняла, как ей неуютно. Спина вошедшей была пряма, будто фон Хорст проглотила штырь, наряженные пальцы рук то и дело сжимались и разжимались, губы были крепко сжаты. Элизабет учили опознавать психическое состояние людей по их внешнему виду, и все в веронике фон Хорст кричало о том, как она напряжена и даже испугана.
Впрочем, и неудивительно. Сама Лиз явно чувствовала бы себя не в своей тарелке, если бы над ней дамокловым мечом висело серьезное обвинение. Только – вот незадача – Элизабет всегда жила по закону, поэтому вряд ли могла в полной мере понять то, что чувствует Вероника.
Несмотря на стихийно вспыхнувшее сочувствие к этой женщине, Элизабет понимала –многие преступники, если задуматься, заслуживают если не сожаления, то хотя бы малой толики понимания, что никоим образом не оправдывает их поступков. Преступления всегда должны быть наказаны.
- Курите на здоровье, если вас не смущает такой каламбур, - улыбнулась Элизабет, сама она решила воздержаться от сигарет – она, в конце концов, находилась на службе.
Вероника закурила. Когда она подносила сигарету ко рту, Элизабет заметила, что пальцы ее подрагивают. Вероника скрестила ноги, подсознательно огораживаясь от опасности, которая явно виделась ей теперь во всем. И увы, Элизабет ничем не могла ей помочь.
Потом Вероника заговорила. Элизабет обратилась во слух, про себя надеясь, что запись, которая ведется в кабинете, не подведет: записывать что-то сейчас было бы смешно, и хотя Уотсон никогда не жаловалась на свою память, гневить судьбу тоже не стоило.
- Вы уверены, что у ФБР есть ордер на ваш арест? – поинтересовалась Лиз, мысленно прикинув, что, возможно, Вероника имеет понятие о работе бюро, только насмотревшись всевозможных фильмов, которые, не будем кривить душой, уж слишком приукрашивают работу агентов. В следующую секунду Лиз подумала, что давать юридическую консультацию она все же не должна – в их с Майклом интересах понять, что произошло, найти виноватых, а не рассказать Веронике фон Хорст, как она может легко «соскочить» с этого дела. Так что Уотсон замолчала и стала слушать дальше – а дальше Вероника стала говорить вещи, от которых у блондинки глаза на лоб полезли.
Оставим информацию о нерожденном ребенке Вероники – это ее личная жизнь, в этом Элизабет копаться не хотела, но дальше….
- Фавалоро? Вероника, вы связались с итальянской мафией? – Лиз решила таки пренебречь своим желанием не курить и тоже затянулась, хотя фон Хорст уже почти докурила свою сигарету. - Стойте. Если вы начали с начала, то давайте по порядку. Вы знаете заказчика, который организовал убийство вашего мужа, покушался на вашу жизнь. Почему об этом не знает полиция, ФБР? Заказные убийства – это не юрисдикция полицейского участка, убийство высокопоставленного лица расследуется с особой тщательностью. Заминированная машина – угроза для окружающих людей, отягчающие обстоятельства, я вам сходу назову несколько: совершение преступления с корыстными побуждениями, общеопасное деяние, наступление тяжких последствий… Так в чем проблема, почему никаких дел по данному преступлению не проводилось?
Элизабет перевела дух. Вероника смотрела на нее молча, то и дело переводя взгляд на свои колени. Элизабет, как сознательный гражданин, знающий свои права, работающий в правоохранительной системе, не могла взять в толк, почему убийство Станислава фон Хорст трактуется в бюро как «несчастный случай». Если бы была проблема в тормозах – тогда понятно, но Вероника говорит о заминированной машине. Значит, следы взрывчатки должны были остаться, ну не в 19 же веке живем! Технологии шагают вперед семимильными шагами, преступников найти все проще, а здесь просто средневековье какое-то.
- Кто такие эти Фавалоро? – наконец спросила Элизабет, - я не слышала такой фамилии раньше, а я, поверьте, имела дела с представителями, хм… теневой жизни Америки. Эта фамилия итальянская, не так ли? В таком случае, вы хотите сказать, что в городе появилась еще одна диаспора, которая, судя по всему, добивается влияния в Нью-Йорке? Ваш супруг, насколько мне известно, был не простым обывателем, верно? И значит…
Внезапно Лиз замолчала, потому что в голову ей пришла идея, несколько абсурдная, но тем не менее, имеющая право на существование, и когда Уотсон открыла рот, чтобы спросить, ей показалось, что сама Вероника уже поняла, что сейчас у нее спросит Лиз.
- Или это был удар, направленный в вашу сторону, а Станислава просто зацепило последствиями? Что вы сделали, Вероника? Какое отношение вы имеете к этим Фавалоро?
Господи Иисусе, подумала Уотсон, чем дальше в лес, тем больше дров. Это дело, кажется, становится очень и очень интересным.

+1

12

Она качает головой на вопрос об уверенности. С момент, как она вернулась, а это немалый срок, она еще ни разу ни в чем не была уверенна на все сто процентов.  Все ее знания о работе бюро складывались из сцен, которые она краем глаза смотрела на экране и то, это было давно, едва ли получится соврать, если сказать, что в прошлой жизни. В момент, когда Элизабет  выстраивая в своей голове схему истории Ви, довольно легко догадалась о причастности Эммы к мафии,  последняя вдавила окурок сигареты в пепельницу.
- Я разве что-то сказала о мафии, Лиз? – Вероника вновь обхватила прохладными ладонями свои выступающие колени. Ей совершенно не хотелось довести Уотсон до момента, когда она свяжет Фавалоро с Денаро и они обе окажутся мишенями. Возвращаться в адское пекло, где балом правит не Сатана, а Маттео Денаро, фон Хорст не хотела. – У меня была связь с женщиной, - Ви проглотила вязкий ком с неприятным сигаретным привкусом и дернула головой так, что ее опущенный подбородок снова заострился и смотрел вверх. Необходимо было доказать, что она этого больше не стыдится и не скрывает. – Я ничего о ней почти не знала, наши крайне редкие встречи не были наполнены разговорами о нас, - Вероника усмехнулась, чем бы в моменты ее единения с Эммой не были наполнены их вечера, места долгим задушевным беседам там точно не было. – Она крайне мало говорила о себе, понимаете? – Вероника слегка изогнула бровь, вопросительно взглянув на Элизабет и поймав взглядом ее кивок, продолжила говорить.
- Вам когда-нибудь приходилось терять близкого человека? -  Она протянула руку к чашечке с кофе, взяла с блюда один кусочек сахара и медленно опустила его в дымящуюся черную гущу. Чайная ложечка, удерживаемая тремя пальцами, медленно стала нарезать круги, Ви размешивала брошенный в кофе сахар, размешивала и говорила.  – По-настоящему терять. Мне до сих пор снятся кошмары, в которых я чувствую, как его сильная рука выталкивает меня из салона автомобиля, я чувствую удушающее давление ремня безопасности, который он вырвал в тот момент с корнем, потому что единственная его цель была – спасти меня. Нет никаких доказательств причастности этой женщины к взрыву, только мои предположения. Мне нечего было предъявить ФБР на тот момент. Все мои подозрения можно было и тогда, и сейчас списать на помутнение рассудка от горя.  Или выдумали, что она пришла ко мне в тот же вечер и, поклонившись в ноги, призналась в убийстве? – Вероника рассмеялась, это был тяжелый смех, окончившийся вздохом ни то разочарования, ни то облегчения. Она медленно поднесла к своим губам чашечку с кофе и слегка подула, чтобы остудить. После чего сделала неторопливый глоток, весь ее вид выражал раздумья над сказанным и услышанным.
- Все мои попытки выяснить, кто за этим стоит, не увенчались успехом. – Вероника отставила чашку с кофе, и принялась медленно изучать обстановку кабинета. Она вспоминала день, когда Морозов копал себе могилу, а она, скурив едва ли не целую пачку сигарет этой же марки, что курила и сегодня, целилась в него из пистолета. – Эмма была заказчиком, но исполнителем был Морозов. И если Веронике сейчас придет в голову выложить Уотсон все, как есть, то она вновь потеряет все самое ценное, что у нее есть – она потеряет смысл своей новой жизни, сойдет с ума. – Все, что мне оставалось тогда, впрочем, как и сейчас – это размышлять над тем, кто бы хотел причинить мне боль, кому бы это сошло с рук, но принесло удовольствие.
Вероника поднялась с места, но это вовсе не значило, что она намерена была уйти. Она прошлась до окна, где и остановилась.
- Я ничего не знаю о теневой жизни Америки,- жестко и довольно резко отозвалась Вероника и, конечно же, слукавила. – Да, было в этой женщине что-то дьявольское и, вместе с этим она была удивительной. Много говорила об Италии, поэтому пусть ваши мысли о ее принадлежности к итальянцам имеют место быть.  Может она и правда с кем или на кого-то работала, об этом мы не говорили, сами понимаете о таком, за бокалом вина, явно не говорят.
Она вытянулась в струнку, словно что-то за окном привлекло ее внимание.
- Да, возможно в этом есть смысл. – Она обернулась на Элизабет. – Удар по мне, а пострадал близкий человек. В прошлом меня трудно назвать обыкновенной женщиной. – Они обе понимали, о чем она говорит, хотя вслух никто так и не произнес ни слова о корпорации, по крайне мере до этой самой минуты. Она вновь обратила свой взгляд на пейзаж за окном. Она смотрела в окно, гадая, надо ли говорить что-нибудь о Морозове и заказном убийстве ее мужа, о том, что Денаро осознано, пошла на этот шаг и что впоследствии все случившееся в корпорации, включая исчезновение фон Хорст, что  именно с этого все и началось.
- Я уже ответила, - повысив голос, отозвалась Вероника, после чего прижала подушечками пальцев свою переносицу и на мгновение прикрыла глаза.  – Я имею отношение только к женщине с этой фамилией, у нас были кратковременные отношения. Понимаете, что это значит? – Вероника обернулась к Уотсон и на ее губах заскользила едкая улыбка. – Я замужняя женщина имела отношения с другой женщиной и, нам удалось сохранить это в тайне до этого самого дня. Может быть, она действовала из ревности, может быть это вовсе была не она и, сейчас все чем я занимаюсь, пытаюсь очернить женщину, которая в прошлом делила со мной постель. Вы можете себе представить, сколько человек хотели бы, чтобы моя жизнь оборвалась?  Всего год назад, с момента, как автомобиль моего мужа взлетел на воздух, а я чудом выжила, я только и делала, что думала о том, кто к этому причастен. Боже! – Вероника сделала шаг назад, запрокинув голову, закрыла глаза и, уперев руки в бока, замерла.  – Я даже в напутствующих словах собственной матери, в день похорон Станислава, искала доказательства ее причастности к его гибели. Я была убита горем.  Даже в собственной тени я видела врага. – В ее голосе было столько горечи, сколько не скопилось бы в пригоревшей корке пирога и та казалась бы сахарной и сладкой.  В сумке завибрировал телефон и с такой силой, что Вероника, до этого момента погруженная в свои мысли, принялась взглядом искать тот.
- Простите, видимо что-то важное. – Ви прошлась по кабинету, села в то самое кресло, в котором сидела и до этого и, отыскав в сумке телефон, взглянула на дисплей. Звонил Доминик.  Наверное, затем чтобы узнать, как прошла встреча. Ви собиралась отложить телефон, перезвонит позже лично, но семейный адвокат перестал названивать, однако спустя мгновение на экране вспыхнуло сообщение.  Вероника провела пальцем по экрану, слегка хмурясь. Сообщение Дома было наполнено капсом и вопросительными знаками. « ТЫ ГДЕ? СКАЖИ МНЕ, ЧТО ВСТРЕЧА ПЕРЕНЕСЕНА И ТЫ НЕ В КАБИНЕТЕ ЭЛИЗАБЕТ. ПОЧЕМУ ТЫ НЕ БЕРЕШЬТРУБКУ??» Телефон снова завибрировал в руке. Ви, не сводя взгляда с Элизабет, ответила на звонок.
- фон Хорст слушает.
- Пожалуйста, скажи мне, что ты не в кабинете Уотсон. – Простонал адвокат на том конце провода. – Господи, я совершил такую ошибку, Ви, такую ошибку.
Вероника, слушая Доминика, натянуто улыбнулась Элизабет.
- Не понимаю о чем ты, объясни.
- Постарайся не показывать виду, улыбнись ей, кивай, смейся. – Доминик нес откровенный бред.
- Ты что, напился? – Не выдержала Вероника и, театрально закатив глаза, вскочила со своего места.
- Я трезв! - Огрызнулся Купер, не сразу сообразив, что таким образом фон Хорст ему подыграла. – И очень жалею об этом. Как много ты ей успела рассказать?
- Мы только начали, - сквозь зубы отозвалась Ви, чувствуя, как по рукам и спине пробежал неприятный холодок. – Объясни в чем дело.
- Она из бюро.
Вероника замерла, невидящим взглядом уставившись перед собой, телефон выскользнул из ее рук.  В висках, отдавая в уши, оглушающе стучали последние слова Доминика.
Все пропало.

Отредактировано Veronica von Horst (08.06.2017 12:07:02)

+3

13

- О, разумеется, вы не сказали о мафии прямо, - покачала головой Элизабет на слова Вероники, - но, позвольте, некоторые оговорки… «люди ее круга», вымышленное имя – все это намекает на явно не законные дела, не находите? Впрочем, это дело ваше, если вы не желаете мне сообщать правды, но я хочу напомнить, что адвокату, как и врачу, нужно сообщать только истину.
Вероника хватает руками колени и говорит дальше. Элизабет и ухом не ведет, когда фон Хорст сообщает о связи с женщиной – в конце концов, покажите мне человека, у которого в 21 веке в Америке не было такого опыта? Впрочем, такие люди, конечно же, есть – например, сама Лиз, но если мама-Америка чему-то и учит, так это толерантности.
- Довольно сложно представить столь обжигающую ревность и ненависть, которая позволит одному человеку уничтожить другого, - позволила себе Уотсон лишь одно замечание, - мы ведь не говорим о состоянии аффекта: тщательное планирование никак не похоже на всплеск эмоций, понимаете?
Вероника продолжила говорить, а у Элизабет сложилось полное впечатление того, что эта женщина глубоко несчастна, да еще имеет нехилые психологические проблемы. Оно и понятно – потерять мужа, чуть не умереть самой – все это выглядит довольно пугающе и, конечно, не может не пошатнуть психику, так что прежде всего Веронике нужна помощь хорошего психотерапевта.
Вопрос с расследованием ФБР все еще оставался открытым. Сколько денег должно было быть потрачено, чтобы в бюро дело даже не было заведено? Взрыв машины… кажется, Элизабет сейчас переживала крупное потрясение: не все в ФБР чисто и гладко, не все такое, каким кажется.
А еще, кажется, Вероника и вправду непричастна к самоубийству несчастного бывшего работника «Амбреллы».
- Мне казалось, - осторожно начала Элизабет, - что в наше время гораздо проще выкупить ведущий пакет акций у владельца, чем убивать его. Простите меня, Вероника, но вы не создаете впечатление женщины, которая до последнего будет сражаться за свое детище – я не ошибусь, если скажу, что «Амбрелла» не была выстроена вами с нуля, да? Зачем же идти на такие жертвы, убивать невинных, вместо того, чтобы просто предложить большое вознаграждение?
Разумеется, этот вопрос уместен лишь в одном случае – если люди, планировавшие убийство Вероники (ну и ее мужа заодно) имели в этом деле лишь шкурный интерес. Если же фон Хорст обладает некоей информацией, которую никто не должен узнать, то… То Элизабет ей не завидует.
Вероника, расхаживающая по кабинету, отреагировала на звонок собственного телефона – Лиз бросила взгляд на ее сумку, потянулась к сигаретам. Неторопливо раскурила одну, стряхнула пепел в мраморную пепельницу, стоящую на столе. Снова глянула на Веронику, с лица которой почему-то сошли все краски.
Элизабет Уотсон служила в полиции. Она окончила Академию ФБР и работала агентом  - все это по велению души, а не из-за интереса к деньгам и положению. Она правда была неплохим агентом, ей нравилось то, чем она занималась, и, кажется, у нее даже хорошо получалось. Поэтому когда Вероника ответила на звонок, Элизабет заранее знала, что фон Хорст услышит в трубке.
Она внимательно смотрела на Веронику, отслеживая каждое ее движение, чтобы фон Хорст не натворила глупостей.  Возглас «ты напился?!» Элизабет оставила без внимания – в конце концов, она тоже отлично умела делать вид, что говорит вовсе не о том, о чем нужно.
А потом выдержка Вероники изменила ей. Телефон выпал из ее рук с неприятным глухим стуком и ударился об пол. Элизабет медленно встала со своего места, не совершая резких движений (кто знает, на что способна насмерть перепуганная женщина), вытянула руки вперед:
- Бывает, Вероника, я надеюсь, ваш телефон в порядке.
Одновременно с этими словами Уотсон прижала к губам указательный палец, как бы прося соблюдать тишину, и в душе порадовалась тому, что в кабинете ведется только аудио-, но никак не видеозапись сегодняшней беседы.
Уотсон сделала шаг навстречу Веронике, пододвинула к ней кресло, приглашая сесть назад, в ту же минуту протянула ей белый лист бумаги с несколькими строками на ней, которые успела написать, пока Вероника изображала разговор с Домиником – а в том, кто сообщил фон Хорст правду о роде деятельности Элизабет, настоящем, я имею в виду, сомнений не было.
«Я вам верю, - было написано на листке, - ведите себя естественно, в кабинете ведется запись. Я постараюсь вам помочь».
После того, как Лиз убедилась, что фон Хорст прочла то, что было написано на листе, она вернулась за стол, легко опустилась в кресло и покрутила в руках чернильное перо, исполняющее в пресс-папье исключительно декоративную функцию.
- Что ж, в вашей истории гораздо больше вопросов, чем ответов. Я советую вам сохранять спокойствие до того времени, пока ФБР не захочет с вами поговорить – я так понимаю, они не пытались с вами связаться?
Лиз перевела дух.
- Не стоит паниковать раньше времени. Ясно одно – пока вы не имеете ни малейшего понятия о том, что говорил человек, спрыгнувший с крыши здания сегодня. На этом и стойте, если агенты захотят с вами поговорить.
Пока Лиз вдохновенно несла чушь и общие фразы, ее рука порхала над вторым листом бумаги, выписывая слова: «Мой личный номер телефона - +1-315-658-9725. Свяжитесь со мной в ближайшее время, переговорим с глазу на глаз. Не бойтесь, я на вашей стороне». Уотсон протянула листок Веронике, кивнула в знак благодарности-  все это время фон Хорст не издала ни звука, то ли испуганная, то ли решившая послушаться рекомендации Элизабет.
- На этом пока и закончим. Держите меня в курсе о том, что происходит, ладно? – и Элизабет очаровательно улыбнулась, еще раз прижав палец к губам и глазами указала на дверь, имея в виду женщину в приемной, перед которой, разумеется, нужно было вести себя как ни в чем не бывало.

+2

14

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Расфокусированный взгляд медленно собирается в одной точке – аккуратно подстриженные макушки деревьев за толстым натертым до блеска без единого пятна офисным стеклом. Они еще не обрели знакомую тяжесть, которая обычно садится поверх веток массивной зеленой шапкой. Короткий судорожный вдох, вдыхает, точно крадет чужой кислород. Новая сигарета, еще не вынутая из пачки так и просится быть зажатой в зубах. Звенящая тишина вдруг вытягивается сначала в тонкую струну, а потом начинает ломаться благодаря голосу Элизабет, что находится где-то за спиной Вероники.  Уотсон приближается, ее шаги смягчает ковер, вот-вот и она будет настолько близко, что можно будет почувствовать ее дыхание на своей коже. Вероника делает шаг вперед, то ли в попытке увеличить дистанцию между собой и женщиной, чей обман ей только что раскрылся, то ли с какой-то другой целью, которую сама до сих пор не поняла. Она присаживается, легкий щелчок в коленной чашечке наводит на мысли о проблемах с суставами, которые возможно у фон Хорст имеются помимо всех этих психологических проблем, которые не получается скрыть при всем желании; и ее пальцы почти наощупь найдя мобильный, что она по неосторожности выронила крайне быстро подхватывают тот. Она встает и разворачивается лицом к Элизабет с явным намерением разоблачить ее, но вместо этого замирает, сдавливая в одной руке телефон.  Губы Ви слегка приоткрытые сжимаются в полоску, она неотрывно следит за женским пальцем с идеальным маникюром. Во рту пустыня Сахара, но курить от этого меньше не хочется.
- Не страшно, - давит она из себя через силу слово за словом, совершенно не умея подыгрывать.- Это уже четвертый, если не ошибаюсь, за эту неделю.  – Складывается ощущение, что вместо троеточия в конце сказанной фразы должен звучать ее смех, ну такой непринужденный, как у человека, который сказал что-то беззаботно и весло. Но смех не звучит.  Она вновь садится в кресло, хотя всего секунду назад смотрела на дверь, имея намерения покинуть помещение, покинуть здание. Уотсон передает ей листок и тот начинает мелко дрожать в руке Ви. Она, стиснув зубы, концентрирует все оставшееся спокойствие в руке, что держит лист и подносит тот ближе, читая его. Она изучает тот дважды, в секундных перерывах бросая взгляд на Элизабет, словно у той есть шанс реабилитироваться в глазах фон Хорст.  Она аккуратно складывает листок пополам, потом еще раз пополам и убирает тот в сумку, вынимая взамен пачку с сигаретами и зажигалку.  Снова прикуривает.  Ее молчание, как приговор к расстрелу. Вероника стряхивает пепел в пепельницу и с легким прищуром смотрит на ту, что ее обманула.  – Это не паника.- Она выстраивает в своей голове диалог, но в реальности облегчает Лиз задачу и молчит словно рыба. – Не более чем перестраховка. В прошлом я часто игнорировала такие «звоночки», сами видите, к чему это меня привело. Но за совет спасибо,   - она снова делает затяжку и задерживает сигаретный дым внутри легких. Выдыхает. – Невозможно не прислушаться к профессионалу. – К губам липнет едкая ухмылка, хочешь, не хочешь, а почувствуешь, что ее молчание таит в себе сарказм. Второй листок она изучает не дольше первого и тот, повторив участь первого, отправляется в женскую сумку.
[]iДля нее это словно бы какой-то шпионский триллер.[/i] Раздражение сдавливает горло и все, что остается фон Хорст – смотреть на Уотсон взглядом, в котором перемешалось все: высокомерие, недоверие, раздражение, надежда. Наверное, это остаточный эффект внутренней борьбы, которую она ведет с самой собой вот уже на протяжении нескольких лет.
- Надеюсь на вашу помощь,- прощаясь, давит из себя Вероника и не узнает собственный осипший от волнения голос. Она резко разворачивается и делает шаг за порог кабинета. Ощущение будто плывет.  Плывет мимо регистрационной стойки и лже-секретаря  плывет по направлению к лифту, где-то внутри опасаясь, что как только створки кабины разъедутся, и из маленького замкнутого помещения вывалится отряд быстрого реагирования  в бронежилетах, слепя  своими фонарями и выкрикивая над ухом приказ, отступить лицом к стене и убрать руки за голову.  Но ничего такого не случается, кабина оказывается совершенно пустой, а внутри негромко играет музыка  и чувствуется, что недавно в нее входила женщина, использующая парфюм с нотками апельсина цвета вперемешку с жасмином и чем-то плохо различаемым сливочно-пряным. Вероника жмет в нетерпении кнопку нужного ей этажа.
- Куда отправимся, мисс? – Интересуется водитель такси, слегка разворачивая свой корпус по направлению к севшей в его машину женщине.  Вероника бросает взгляд на зеркало заднего вида, в котором ловит свое отражение.  Она выглядит слишком хорошо для женщины, которую вот уже год как мучает совесть и ночные кошмары. Заправляя прядь за ухо, она устало улыбается незнакомому мужчине за рулем и называет свой домашний адрес.
В доме царил полумрак и тишина. Рабочие давно уже разошлись и разъехались по своим делам. Прислуга тоже была приходящей, так что к моменту возвращения дом, можно сказать, пустовал, и где-то среди этих пустующих комнат можно было отыскать спящего, как предполагалось Вероникой, Морозова.  Стянув в прихожей туфли и поочередно слегка помассировав каждую стопу, Ви направилась в гостиную. Порхать по дому она не могла, усталость тяжелым грузом легла на ее плечи. И все же в гостиную она старательно кралась на носочках, точно вор, пробравшийся в чужие владения. Часы в дальней комнате пробили одиннадцать, а до встроенного в стену бара было еще примерно шагов десять не меньше. И именно в этот момент на столике возле кресла расположенного в дальнем углу гостиной вспыхнул ночник.  Догадаться не трудно, кто дожидался Веронику в кресле – Алексей собственной персоной.  Она замерла на месте и медленно перевела взгляд на торшер. На лицо ее дознавателя падала зловещая тень, скрывая от женских глаз эмоции, которые испытывал человек, сидящий в кресле.  Не хватало разве что нарастающей на заднем плане тревожной музыки с четким ритмом, под которой могло подстроить свой стук женское сердце.  Просто сказать, что русский был напряжен – ничего не сказать от него за версту несло желанием кого-нибудь немножко придушить.
– У тебя все в порядке? – Спросил Морозов, слегка надавливая на переключатель торшера, но, не погасив его.  Вопрос его прозвучал так, что легко могло представиться, что если кто-то или что-то заставит его подняться с этого самого кресла, все заверения о полном порядке могут обратиться в прах.
– Да, конечно, а что такое?
Что-то в его взгляде было не так, как обычно, складывалось ощущение, что ему есть что сказать, но вот даже усади ты его и пытай, сейчас он ничего тебе не скажет, пока не получит информацию, которая ему нужна. В этом они были чертовски похожи.
- Я просто весь день была на ногах, захотелось выпить перед сном стаканчик чего-то более крепкого, чем кофе. Тебе налить?
Алексей никогда не был из числа тех людей, кто запросто считывал по лицу - лгут ему или говорят правду. И все же Вероника все равно предпочитала стоять к нему в пол-оборота или так, чтобы ее избранник любовался ее спиной. И продолжаться это могло ровно до тех пор, пока у нее  были от этого мужчины секреты, о которых она не торопилась ему рассказывать.
- Нет, спасибо. У меня уже все есть. – Он пошевелился и во второй руке при тусклом свете, можно было разглядеть пивную бутылку из темного стекла.  Вероника нервно сглотнула. Русский держал свою пивную бутылку за самое горло, его ручища сжималась на темном стекле, но воображение американки рисовало в голове картину, где вместо стеклянного горла рука русского сжимается на ее аристократичной длинной шее.
- Поведай мне о своих приключениях. Чем занималась? Что видела? С кем встречалась?
Вероника наполнила себе стакан бренди, едва ли не перелив напиток через край бокала. И еще долго не решаясь повернуться лицом к Морозову, раздумывала над ответом. Для решительного шага ей пришлось отпить из своего бокала добрую половину обжегшего ей горло напитка. Его слова будто бы были попыткой отнять у нее личное пространство и если не отнять, то нахально вторгнуться.  Вероника поморщилась.  Не договаривать чего-то, утаивать и иметь тайны от человека, который готов пожертвовать собой ради того, чтобы уберечь любимого, было глупо и наивно. Именно так она и поступала в прошлом и напоминала себе об этом в настоящем.
- Утром мне сообщили о том, что в скором времени в наш дом нагрянет ФБР.  Весь день я занималась тем, чтобы оградить нас от этого визита. Все мои звонки и встречи были направлены на устранение возможной опасности. – Она со вздохом осушила бокал до дна и отставила тот. – Мне кажется, что я все испортила.
И пусть на его лицо падала тень, Вероника чувствовала каждой клеточкой кожи, что Морозов смотрит на нее, смотрит, не моргая, что, конечно же, было крайне жутко.
- Оставь свои туманные намеки для таких философов как мистер Голд, а мне интересны факты с ними проще разобраться. – В его словах было что-то зловещее, что-то от прежнего русского, который умел и без сомнений любил убивать. Вероника пожалела о том, что не имела возможности курить в присутствии Алексея.
- Я доверилась не тому человеку. Теперь о Денаро знаем не только мы.
- А кто еще? – Алексей оставался невозмутимо спокойным.
- ФБР.
Медведь пошевелился в кресле и поднес к губам бутылку с пивом. На расстоянии, которое разделяло русского, и фон Хорст все равно было слышно, как он сделал пару глотков.
-Если они найдут ее, я прошу тебя свидетельствовать против нее. У нас есть шанс обвинить эту женщину в смерти моего бывшего мужа, в подстрекательстве, в конце концов, в нападении на меня и создании ситуации, которая угрожала моей жизни. – Она говорила так быстро, словно намеревалась уложиться в один вдох, пока ее изречения не остановила пуля.  Морозов ответил на ее слова красноречивым и затяжным молчанием. Вероника уже было отчаялась услышать от него хоть что-то, буквально через минуту ей уже хотелось прокричать о том, что ей необходимо услышать от него хоть слово.
- Обвинить? Дать показания? – Он словно бы катал эти слова на своем языке подобно соленому арахису, который отлично бы подошел к тем остаткам пива, что еще плескались в его бутылке. – Я попал в тюрьму еще, будучи мальчишкой...
Вероника сотни раз слышала эту историю и еще одной поучительной паузы в исполнении русского она не выдержит. В Нью-Йорке дела решались совсем по-другому. Она в нетерпении цокнула языком и почти капризно притопнула ножкой, но это никоим образом не задело русского, он монотонно продолжил гнуть свою линию:
-Я был глупым и наивным мальчишкой, который только поступил на первый курс. И знаешь людей, какого круга там призирали больше всего? Стукачей.  – Он костяшками пальцев негромко коснулся поверхности столика, на котором стоял торшер. Ви невольно вздрогнула. – Хочешь жить, не стучи. И неважно кто и что сделал с тобой. Всегда помни о том, что могут сделать.  – Он замолчал, но в воздухе все еще витала недосказанность, словно бы Морозов погрузился в воспоминания минувших дней, погрузился настолько, что в его руке угрожающе затрещала пивная бутылка, вот-вот грозясь лопнуть.
- Осторожнее, - Вероника поморщилась, представляя как осколки врезаются в ладонь мужчины, а оставшееся пенное пойло впитывается в ковровое покрытие и его испарения еще долгое время будут выветриваться. – Ты можешь пораниться. – Она достаточно быстро для женщины, которая валится с ног от усталости,  приблизилась к нему и забрала из его руки бутылку, отставляя ту на стол. Морозов неторопливо поднялся и расправил плечи, заполнив собой приличный участок личного пространства маленькой, но сильной женщины.
- Мне иногда кажется, что ты забываешь, кого ты хочешь потопить. Денаро из числа тех, кто сможет забрать с собой всех причастных. Меня уж точно.
Вероника передернула плечами от нахлынувшего отвращения, после чего уставилась немигающим взглядом в широкую мужскую грудь. Алексей напомнил ей о том, чьими руками Денаро убила ее мужа. И эти руки сейчас могли, как обнять ее, так и придушить.
- Значит, твой ответ нет? -  В ее голосе не тлела надежда на то, что Морозов еще передумает. Но и откладывать данный вопрос на потом Вероника не собиралась.
- Я не хочу сесть в тюрьму снова, - четко, почти по слогам произнес русский, а после, не дожидаясь реакции на свои слова, едва коснулся губами женского лба и, развернувшись, по-медвежьи зашагал куда-то по своим делам.  Бессилие навалилось на плечи с такой силой, что Вероника с протяжным стоном осела на пол, а под конец даже свернулась калачиком, устроившись на боку. Было крайне глупо рассчитывать на кого-то кроме себя.  Купер оказался человеком, который ее подставил. Элизабет и вовсе была не тем человеком, за которого себя выдала. А Морозов просто отказался участвовать в этом, напомнив о том какой может быть концовка у подобных историй.  Никакой поддержки и опоры у нее не осталось.  Но Денаро рано или поздно найдут и, только Бог знает, кто быстрее узнает о том, что успела разболтать ФБР фон Хорст – Эмма или ее отец Маттео. 
Последний вариант, который мог ее уберечь от совершенных ошибок – мистер Голд. Личным звонком среди ночи Ви его будить не стала, но ранним утром позвонив ему, попросила о встрече на нейтральной территории. Алистер назначил ей встречу в ресторане европейской кухни "Eden".

+3


Вы здесь » Manhattan » Эпизоды » Feuer Frei! ‡эпизод