http://forumfiles.ru/files/000f/3e/ce/11825.css
http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 7 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Люк · Марсель · Маргарет

На Манхэттене: ноябрь 2017 года.

Температура от +7°C до +12°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Эпизоды » Дым по ветру, погас огонь. ‡эпизод


Дым по ветру, погас огонь. ‡эпизод

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

https://68.media.tumblr.com/da5d7abe97e4ce339dc5f396e6c9a47f/tumblr_onlai2P33j1u8pmwwo1_1280.png
Daniel & Andrei Moore
Spring 2017
Давай убьем пока ее не стало

+1

2

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
[audio]http://pleer.com/tracks/4597597gzsM[/audio]
Каждое утро я боюсь открыть глаза.
Звучит, словно я пятилетний ребенок, боящийся до ужаса монстра под кроватью, или настолько зашуганный в школе, что мне проще притвориться спящим/больным/мертвым, чем идти туда снова. Но мое ученичество уже много лет назад осталось позади, а подкроватные монстры? Я видел все, что человечество может предложить, ни один фильм ужасов или страшная сказка не сравнятся с несравненным декором из органов людей. За годы службы, мне даже посчастливилось однажды принимать участие в поимке настоящего каннибала. Это было незабываемо, но не пугало. Страшней всего – открывать глаза по утрам. Я боюсь увидеть снова рядом с собой молчаливую спину. Она словно невидимый барьер между нами, я уже и не вспомню, когда в последний раз мы обнимались во сне. Казалось, совсем недавно мы не могли перестать прикасаться друг к другу, а сейчас я боюсь дотронуться до его плеча, чтобы повернуть к себе.
Каждое утро я стараюсь двигаться бесшумно.
Я не хочу его будить. Это не забота из-за того, что он поздно лег или еще что-то. Я просто не хочу разговаривать с ним утром. Меня учили тихо передвигаться, учили общаться без слов, но действительно научился этому я только в последние месяцы. Я словно тот парень, который остался на ночь и не хочет разбираться с хозяйкой квартиры с утра, потому что не помнит ее имя. Каждое утро, словно тот самый недоделанный мачо-мен, я пытаюсь сбежать на работу до того, как Андрей откроет глаза. У меня никогда не получается. Сев в кровати, я оглядываюсь назад и смотрю на него. Мой сумасшедший, мое сокровище, мой кот, без которого я не смогу ни дышать, ни жить. Рядом со мой человек, за которого я готов отправиться в самое пекло ада. Однажды мне пришлось выбрать между ним и отцом. Никогда не сожалел об этом. Андрей – мой мир. Возможно, если бы я смог найти слова, если бы я смог усмирить свою гордость, отец бы меня простил. У него была мама, он должен был бы понять. Закрыв глаза, я потягиваюсь и ухожу в ванну, плотно закрыв за собой дверь. Ни звука, ни шороха, ничего не должно нарушить его сон. Я боюсь того, что мы наговорим друг другу.
Каждое утро в полной тишине я готовлю завтрак на двоих.
Тот, кто никогда не пытался бесшумно приготовить блинчики или омлет, ничего не знает о сумасшествии. Я не могу по-другому назвать свое поведение. На самом деле я терпеть их не могу, но вот уже десяток лет, я регулярно их делаю. Я как вчера помню его довольную кошачью улыбку и почти мурчание: «Как вкусно», когда он попробовал их в первый раз. Однажды Андрей пытался объяснить, как нужно делать «правильные русские блины», ничего из этой затеи не вышло. Результатом урока стала кухня вся в молоке, муке и черт знает еще чем. Возможно из меня получился плохой ученик, но разве может тот, кто сам не умеет готовить, научить другого? Очередная глупое оправдание, в век интернета, мог найти рецепт, видеоурок и все что угодно в сети, мог бы записать на курсы русской кухни. Возможно, мне стоило бы прикладывать больше усилий. Мне говорили как-то, что он любит меня больше, чем я его. Но разве любовь – это соревнование? Кто дальше, выше, быстрее? Никогда не понимал этого и вряд ли пойму.
Каждое утро я вздрагиваю, когда открывается дверь в спальню.
Андрей выходит из комнаты зевая и что-то одновременно говорит. Я только качаю головой, кажется, каждое утро говорю ему, что так делать не надо и желаю доброго утра. В ответ, как обычно, кот что-то бубнит под нос, а может это уже я по привычке пропускаю мимо его недовольные слова. Подойдя ближе, он заглядывает мне через плечо, словно проверяет, что делаю. Отодвигаю его плечом, когда он слишком сильно наваливается, снова легко по привычке, делаю это даже раньше, чем действительно начинает мешать. Повернувшись, пытаюсь поцеловать его в щеку, но вместо этого получается какое-то неуклюжий клевок в губы. Мы стоим и смотрим друг на друга в замешательстве, явно не понимая, что дальше. Словно подростки, которые первый раз случайно это сделали.
- Я скоро закончу, - отвернувшись к плите, переворачиваю очередной блин. Кот не любит заниматься домашними делами, я и не против никогда не был, но все равно зачем-то прошу. – Андрей, можешь сделать пока кофе и накрыть на стол? Тогда успеем вместе позавтракать.

+2

3

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
[audio]http://pleer.com/tracks/8180348mxjv[/audio]
Мое молчание часто ошибочно принимают за безразличие. Темные круги под глазами - за наркоманию, алкоголизм, недовольство, за что угодно только не за печаль. Проходящие мимо моей жизни люди редко задумываются о том, насколько глупы их умозаключения, а еще они редко задумываются о том, что я ложил хер на их мнение. Не ложил, а даже клал. Что мне совершенно наплевать на их оценочную систему восприятия, что я - это я, и не изменюсь, насколько бы косо они ни глядели на мой слегка сгорбленный силуэт.
Это все от поэзии. Это от долгих лет работы за столом, когда в моем вооружении единственно бумага и ручка, когда мой меч - это моя мысль, и я проливаю чернильную кровь своих идей, наклоняясь над поверхностью и щурясь, как подслеповатая крыса. Я люблю прерывать занятия поэзией для чашки кофе с коньяком, для крепкой сигареты, которую докуриваю каждый раз до самого фильтра, обжигая кончики пальцев. Они слегка пожелтели от долгих лет курения, а сердце все чаще пускается в пляс тогда, когда я просто лежу на диване и смотрю телевизор. Кофеин убьет меня при помощи сердечного приступа. Мне нравится осознавать простые истины: что рано или поздно я умру, что летом трава такая же зеленая в Нью-Йорке, как и в Питере, что мой муж больше меня не любит.
Он делает вид. Повинуясь привычке, он все чаще просто играет нужную роль, чинно целуя меня в щеку, чинно ложась со мной в постель спать вечером. Ложась, но не прикасаясь. Он не ложит, и даже не кладет на меня или в меня хер - и во мне растет возмущение. Во мне растет нежелания поддаваться обстоятельствам, но так же - ему. Противоречивый бунт оканчивается новой сигаретой, новой бутылкой вина и прогулкой с новыми и новыми знакомыми, которые лечат мои настроения. Это не нравится Даниэлу, но.. с некоторых пор меня это мало заботит.
Проснувшись, я не обнаруживаю его рядом.
Еще одно сраное утро, которое так сильно отличается от того, что было между нами раньше. Кое-как одеваясь, я спускаюсь на кухню и сообщаю ему, что нехорошо так уходить утром из постели, даже не обняв меня, не разбудив. Пытаясь начать разговор, я сталкиваюсь со стеной. Стена качает головой и желает доброго утра.
- Pisdec`.. - шепчу под нос я сам себе, зарываясь в волосы пятерней.
На кухне приятно пахнет жаренным. Оно тоже добьет нахрен мое сердце, и я с интересом заглядываю мужу через плечо, чтобы узнать врага в лицо. Русские не прячутся в окопах, ожидая, они прут лоб в лоб. Сладкие блинчики так и шкварчат, брызгая маслом в разные стороны, и Даниэль отпихивает меня плечом. Забота - скажете вы, нежелание чтобы я был рядом - скажу я. Но муж целует меня в губы, дежурно как-то, и я хмурюсь, отходя от него, подавляя желание утереться. Это не то, что было между нами. Повисшая неловкость точит сердце червем, и я закуриваю, выпуская дым в воздух, иду приоткрыть окно. Аромат табака с вишней смешивается со сладким запахом блинов, с лосьоном после бритья, с последним сном, который уходить сквозь окно вместе с дымом.
– Андрей, можешь сделать пока кофе и накрыть на стол? Тогда успеем вместе позавтракать.
- Окей, Lapushok. - отвечаю я мужу, не вынимая изо рта сигареты. Его просьба - не шажок навстречу. Его просьба в рамках добрососедства. С каких пор мы стали хорошими соседями, а не любовниками, ебущимися со страстью в каждом углу?
Разложив тарелки и вилки на столе, я включаю кофеварку.
- Ирландский или обычный? - спрашиваю у Даниэля, уже доставая для себя початую бутылку.
Это не алкоголизм, каждый уважающий себя поэт начинает день с коньяка и заканчивает со шлюхой в обнимку.
Я давно уже перестал себя уважать.
Пока я смешиваю для себя кофе, пытаюсь совладать с демонами. Пытаюсь обуздать прошлое. Пытаюсь что-то сделать с возмущением - никому не нужно испорченное утро, но есть вещи, которые сильнее меня.
- Не жди меня вечером. Не знаю, когда сегодня вернусь. - говорю я ему, ставя в известность перед фактом. У Даниэля нормированный рабочий день, у меня же - жизнь, о которой можно мечтать лишь в самом худшем сне.

+2

4

[audio]http://pleer.com/tracks/7098642GcvB[/audio]
Меня раздражает то, что я перестал чувствовать что-то очень важное.
Омар Хайям, как-то написал: "В любимом человеке нравятся даже недостатки, а в нелюбимом раздражают даже достоинства". Долгие годы все так и было, мне нравилось слушать, как мой муж что-то ворчит на русском, такое милое рычание-мурчание дикого кота, мне нравился запах его сигарет сладковато-вишневый, мне нравилось, что он вечно молодой и вечно пьяный. Я любил и принимал его таким, какой он есть, полностью не отрицая ни единого грамма его существа. Но тогда мы были бесконечно юны и глупы, мы жили в волшебном мире, в котором любая семейная ссора решалась в постели, а проблемы за пределами нашего жилища не стоили ломанного гроша. В то время мы были наивно счастливы в своей безмятежной молодости и утопали во все еще страстной и неугомонной любви.
Меня раздражает то, что я чувствую.
Отношения чем-то похожи на мыльный пузырь. Сначала они такие радужные, легкие, волшебный, а потом пуф, и остаются только мокрые брызги, но и те быстро высыхают. Иногда может повезти и пузырь продержит долго-долго, но чаще все они лопаются еще до того, как ты закончишь их надувать. И тогда оголяется все самое страшное, угловатое и гадкое, что есть в вас. Один французский псевдомудрец сказал, что любовь живет три года, но это не так. Даже эти самые мыльные пузыри могут существовать дольше. Но чем дольше, тем больнее потом падать с высоты несбыточных мечтаний и облаков. Любовь – живет всю жизнь, если ее не задушить голыми руками. Иногда мне хочется это сделать, но потом я смотрю в глаза мужа и желание пропадает само собой.
Меня раздражает запах его сигарет.
Андрей закуривает и мне хочется тут же убежать куда-то подальше. Я и не заметил, когда я перестал выносить этот дурманящий, приторно сладкий вишневый запах табака. Он курил эту марку уже не первый год, но только в последние месяцы меня начало передергивать от этого удушливого запаха. Он открывает окно, и я еле заметно облегченно выдыхаю. Я и сам курильщик, вряд ли мне стоило бы жаловаться о чем-то, к тому же, я не уверен в чем именно дело. В самих сигаретах или в том, что их курит он. Наш мыльный пузырь лопнул, в этом я уже давно перестал сомневаться и теперь я через непонятную призму рассматриваю осколки и брызги, пытаясь понять, что со всем этим теперь делать.
Меня раздражает, когда он называет меня этим странным русским словом.
- Окей, Lapushok? - Он еще не успел закончить говорить это чертово слово, а по моей спине уже пробегают мурашки недовольства. Сколько бы я не бился над его родным языком, я никак не мог его выучить и не мог постичь смысл этого дурного слова: «Lapushok». Андрей всегда уверял меня в том, что это просто милое название для любимого, что-то вроде нашего малыша или милого, но само звучание напрягает. Это слово, оно больше похоже на то, как шипит змея, а не на что-то ласковое. Русские – странные люди.
Меня раздражает, что он называет меня так реже и реже.
С каждым днем он использует это свое слово все реже. Словно спустя десятилетие совместной жизни он решил меня услышать. Верить в это было слишком наивно. Андрей либо воспринимал меня с первого раза, либо делал по-своему и плевать хотел на мое мнение. Не раз мы с ним из-за этого ругались, но все это было в те времена, когда все наши проблемы решались между простыней. Теперь мы не ругаемся, мы становимся все сдержанней и сдержанней по отношению друг к другу, а если и ссоримся, то в конце уходим в разные углы. Кто-то сказал бы, что наши отношения повзрослели. Вранье это все. Наши отношения изменились, но я никак не могу понять в какую сторону и нужно ли с этим что-то делать.
Меня раздражают его шутки про алкоголь.
- Ирландский или обычный? – Андрей спрашивает не то в шутку, не то в серьез. Я давно привык к тому, что мой муж пьет и пьет много, словно поддерживает живым тот стереотип о своей нации, как о самой пьющей. Я только вздыхаю в ответ. Я давно устал слушать подобные шутки и вопросы и не отвечаю на них. Какой смысл, если он и без того знает, что я выберу. Андрей знает о моей работе больше, чем обычный человек из сериалов. И ежу понятно, выходя из дома с пистолетом, пить не стоит, не стоит говорить о том, что это не очень законно. Пусть и всем известно, что в Америке все, что напрямую не запрещено, то разрешено. Но даже оставаясь дома, я никогда не был из тех, кто начинает утро с алкоголя, в отличие от своего благоверного. Иногда, я задумываюсь о том, не пора ли отвести его на встречу или запихнуть в программу. Меня останавливает только то, что обида, которую я этим нанесу мы никогда не сможем преодолеть, даже если я буду прав.
Меня раздражает, что мой муж предпочитает шляться вечерами по барам.
- Не жди меня вечером. Не знаю, когда сегодня вернусь, – Я раскладываю еду и сажусь за стол, еще даже не успев ничего сказать. Андрей снова идет куда-то в клуб, заниматься бог весть чем. На самом деле я знаю, что он будет делать, я представляю прекрасно с кем, но предпочитаю делать вид, что это не так. Я все знаю, но продолжаю играть в страуса, зарывая свою голову поглубже в работу. Мне так проще.
- Жаль, я думал мы могли бы сходить вечером на показ одного из фильмов. Недавно стартовал какой-то кинофестиваль, - пожимаю плечами, поливая и без того сладкие блинчики, шоколадным сиропом. Это своеобразная форма медленного самоубийства. От сахара. Рано или поздно мой уже давно стареющий организм должен просто не выдержать этого и отказаться работать. Не худшая смерть, но и не лучший вариант. Я мало слежу за названиями всех этих событий и фестивалей, я наивно думал, что Андрей будет рад выбраться куда-то вместе. Мы уже целую вечность не были на свидании, мы даже в магазин вместе не ходили. Медленно, но верно мы начали превращаться в пару старых педиков, которые по инерции продолжают жить вместе. Мы становились теми, которых так рьяно высмеивали совсем недавно и уверяли друг друга, что никогда такими не будем. Время похоже решило расставить все на свои места или это просто самая хреновая из ироний, какая только могла с нами случиться. – Я слышал будет специальный показ Крестного отца. Но если ты занят, то мы всегда можем сходить куда-то в другой раз.

+1

5

Как оказалось, жизнь влюбленных - это не сраный клубничный коктейль в тридцатиградусную жару. Признаться честно, когда я был молодым, именно так я себе все и представлял: уютный домик, вечера перед камином, массаж ног и долгий утренний минет наудачу, быть может, маленькая псина, которая бы слюнявила моему мужику ноги, и мы бы умилялись, писаясь от счастья, от такого обоюдного счастья от того, что проживаем новый божий день плечом к плечу. Сейчас мне стыдно просматривать старые стихи, древние дневники, на страницы которых я беспощадно выливал бессмысленный сироп, слишком влюбленный, чтобы понять очевидное, слишком наивный, как раз такой, чтоб до конца жизни верить в иллюзию. Слава небесам, не сложилось.
Вообще не сложилось.
Сложилось на деле мало что.
В погоне за утраченной молодостью, мне хочется закричать, что я не так все хотел, не так планировал. Но зачем этот обман? Все именно так и было: сбежать в Америку, влюбиться, выйти замуж. Жить чувствами, бежать на край света за человеком, от которого сердце так просто падает то ли в желудок, то ли в самые пятки.. Мечта если не любого, так-таки каждого. Разбивать ему вареные яйца на завтрак, встречать после работы, чтобы прогуляться за руку по парку. Романтика. Водопады вдохновения. Завуалированно писать стихи про его хуй, валясь на семейном ложе, не веря в свое счастье. В свою свободу, в возможность любить и быть любимым. Первый год от этого кружится голова. На третий - еще ощущается дрожь в коленках. Но дальше - извините.
Любовь живет три года. Мы знакомы уже больше десяти. Наша любовь должна была погибнуть, когда в Мавритании произошел военный переворот, но этого не произошло. По странному стечению обстоятельств мы с Даниэлем все еще были вместе, благодаря какому-то чуду - взаимно влюбленно. Он знал обо всех моих дурных привычках, страсти к алкоголю, частушкам и сексуальным провокациям, я знал, какой пастой он привык чистить зубы. Я наизусть помнил, как он одевается на работу, как тщательно проверяет оружие, как внимательно следит за выглаженностью рубашек. Его тяжелая и очень ответственная работа всегда заставляла меня со смутными смешками вспоминать советские учебники для домохозяек, в которых было сказано, что нельзя говорить с мужем после работы, прежде чем он не отужинает и не прочтет газету, а идеальным было бы, к его приходу, повязать в волосы бант. Я откровенно хохотал, представляя себя в таком наряде. Однажды я так и сделал - и не сказал бы что Даниэль был удивлен моей примитивной русской выходке; меньше, чем за год он уже знал меня, как облупленного, что уж говорить о большем сроке.
Между нами было так много лет. Так много мыслей, диалогов, ссор, примирений, слез, смеха.
Осточертело.
Меня воротит.

Меня раздражает его игра в доброту. Эдакий хороший полицейский, который решил задобрить Андрюшу старым фильмом, одним из его любимых, насыпать сахара в сахарницу, выдавить больше майонеза в оливье, не ругаться на запах крепких вишневых сигарет, лишь бы Андрюша проводил вечера дома и медленно врастал жопой в диван, превращаясь в унылую семейную развалину, и не бесился. О нет! Меня раздражает это еще больше. Его вид, его тон, его нежелание видеть то, что вижу я. Это обрыв! И мы стоим на самом краю, тупо глядя в пропасть! Ожидая, кто кого толкнет в спину и как скоро! Алкоголь бы помог мне заглушить ярость, но я трезв, как малосольный огурчик, а потому мои нервы рвутся со скоростью три километра в секунду.
- Не дави на меня! - кричу я на него, хотя на лице Даниэля не дрогнул и один мускул. Он методично, меланхолично жует свой завтрак, насыщаясь витаминами и углеводами, чтобы продуктивно провести этот рабочий день. Он даже это делает мне назло. С каких пор мой муж мне - как тряпка для быка? - Я же сказал, что я занят, Господи! Я был занят позавчера, вчера и буду занят сегодня!
Я вскакиваю из-за стола, едва не пролив кофе. Мне нужно подышать воздухом и покурить. Нужно сбежать подальше отсюда, невыносимо находиться в этом доме. Кольцо так больно сжимает безымянный палец, и мне хочется содрать его, швырнуть Даниэлю в лицо, потребовать избавить от стыда, агрессии и разочарования!
Я любил его.
Должно быть, до сих пор люблю.
[float=left]http://i89.fastpic.ru/big/2017/0812/d1/d939c624d981d785eefe36a380a992d1.gif[/float]Но рядом быть невыносимо. Я раскаляюсь, как тульский самовар, я крошусь, как тульский пряник, разваливаюсь на куски.
Взбегая вверх по лестнице в спальню, я наклоняюсь вниз, видя его макушку.
- Эй! У меня идея! Специально для тебя только что придумал! Можешь вернуться домой, включить "Крестного отца" и подрочить, представляя, что это я тебе наяриваю! А? Как тебе? Как в старые добрые, ты даже разницы не заметишь, tvoyu mat`! Дарю!
С грохотом я захлопываю дверь, чувствуя, как бешено колотится сердце.
Что он мне сделал?
Под кроватью лежит бутылка джина, и я хватаю ее, жадно отпивая из горлышка. Должно стать легче, должно немного отпустить. Я чувствую, как задыхаюсь от слез и обиды; что с нами не так?

+2

6

Больно. Больно видеть, как в нем нарастает негодование.
От простого предложения провести время вместе, от вздоха облегчения, когда он открыл окно, Андрей начинает злиться. Я вижу первые признаки его состояния в его глазах, в пальцах, которые начинают беспорядочно и тихо ударять по столешнице, в чуть дрожащей нижней губе. Я умею узнавать, что он чувствует, но даже спустя столько лет я не умею предотвращать это. А может быть я когда-то успел разучиться. Своими словами, я не хотел его задеть, я пытался сделать лучше, но получилось, как всегда. Я смотрю в тарелку, потому что видеть его состояние невыносимо больно. Блинчики проще, медленно нарезать их на мелкие кусочки, жевать, глотать – это просто, это понятно. Мне не надо задумываться или что-то чувствовать. Незамысловатые механические действия. Раньше, все было иначе. Я мог забыть позавтракать с утра, потому что Андрей провоцировал и утаскивал обратно в кровать, а бывало и не выпускал из нее до последнего момента. Я не противился. Я всегда проигрывал в этой глупой игре, которую мы вели годами, а потом вдруг перестали.
Больно. Больно слышать, как он кричит, заходясь в истерике.
Его слова ранят, а я еще больше сосредотачиваюсь на еде. Я не позволю ему получить наслаждение, узнать насколько сильно меня все это задевает. Задевает, что он всегда занят именно для меня. Когда это началось? Почему? Я всегда откладывал дела, ради него, но если говорить честно, то и я уже давно оставался как можно дольше на работе, чтобы не идти домой. Я игнорировал иногда его просьбы прийти по раньше, ссылая на не всегда существующие завалы. Что с нами стало? Ответа у меня не было. Андрей, резко вскочил из-за стола, почти разлив свое и мое кофе. Я поднял на него глаза, такого я не ожидал. Сегодняшнее недовольство выходило за рамки привычных. Обычно он огрызался, что занят и точно также, как и я сам закрывался в чем-то своем.
Больно. Больно видеть ненависть в его глазах.
Мой муж меня не переносит, не терпит, ненавидит. Иногда я задумываюсь о том, почему мы все еще вместе, что нас держит, но сделать первый шаг не могу. Без него ничего уже давно не имеет смысла, без него я вряд ли смогу даже банально дышать. Он смотрит на меня озлоблено, словно хочет что-то сделать, но не может. Я вижу на его руке обручальное кольцо, такое же есть и у меня, но я свое не ношу. Всегда убеждал себя в том, что это для всеобщего блага. Никто не хочет знать о том, что работает с геем, никто не хочет решать проблемы, связанные с этим. Я точно. Я не хочу отвечать на неудобные вопросы, не хочу объяснять другим простые истины. Мне так проще, возможно это эгоистично, но кажется никогда не было серьезной проблемой для нас. Я не стесняюсь своего мужа, я не люблю им делить.
Больно. Больно слышать, как он захлопывает дверь.
Андрей сбегает наверх, в спальню, с оглушительным грохотом закрывая дверь, бросая напоследок новые жестокие слова. Я вздрагиваю от этого. Как странно. Я без страха бросаюсь под пули, не вздрагиваю, когда слышу выстрелы, но этот звук, он страшнее любого другого. Я медленно выдыхаю, закрыв глаза и считаю до пяти, пытаясь дать и себе, и ему время перевести дух. Можем ли мы успокоиться и вернуться к тому, что было раньше? Убрав со стола, я подошел к двери и хотел постучать, но вместо этого отпустил занесенную руку.
Больно. Больно знать, что ты ничего не можешь исправить.
- Андрей… - я тихо зову его по имени, прикладывая лоб к прохладной двери. Я должен был бы что-то сказать, но слова все сворачиваются в непонятный комок в горле и выдавить из себя ничего не получается. В голове играет одна из тех русских песенок, что так любит ставить Андрей, когда ему грустно. Я ничего не понимал, но муж всегда уверял меня в том, что она очень грустная и трагичная, а меня больше волновало почему девушку зовут Макс. Русские странные люди, не поддающиеся моему пониманию. Так и не собравшись с силами хоть что-то сказать, хоть что-то я отхожу на пару шагов. – Я буду поздно, мне надо написать отчеты.
Очередная ложь, стыдливое прикрытие работой, лишь бы не решать все накопившиеся дома проблемы. Я ухожу быстро, почти выбегаю из дома, чтобы он не успел что-то сказать следом, чтобы не успел остановить. Нам нужно время. Нам нужны силы. Нам нужно побыть вдалеке друг от друга какое-то время, иначе окажемся на диване у мозгоправа, который расскажет нам, как правильно жить вместе.

+2


Вы здесь » Manhattan » Эпизоды » Дым по ветру, погас огонь. ‡эпизод