http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/37255.css
http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 7 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Люк · Марсель · Маргарет

На Манхэттене: декабрь 2017 года.

Температура от -7°C до +5°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Это не женщина, это беда! ‡флеш


Это не женщина, это беда! ‡флеш

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://funkyimg.com/i/2rQaR.gif  http://funkyimg.com/i/2rQb3.gif
Элизабет Уотсон и Майкл Ричардс представляют...

[nick]Michael Richards[/nick][status]Cry me a river[/status][icon]http://sf.uploads.ru/IljGh.gif[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/2rQb3.gif[/sign]

Отредактировано Ethan Wright (16.04.2017 22:00:41)

+1

2

Всю свою жизнь Элизабет Оливия Уотсон знала, чего хочет. Знала и умела добиваться желаемого. С неба ей ничего не падало (сколь абсурдно это бы ни звучало при таких родителях, как Гарри и Оливия), все привилегии были заработаны честным, ну или почти честным трудом. Гордое звание отличницы в школе, корона на выпускном балу, повышенная стипендия в колледже, диплом университета с отличием – для всего этого Элизабет прилагала усилия, которые окупались с лихвой. Наверное, можно сказать, что ей все таки везло, потому что если она бралась за дело, то оно спорилось в ее руках, и тут уже непонятно, чего в этом было больше – старания или улыбчивого лицо Фортуны. Главный урок, который Лиз усвоила успешно еще в детстве, был таким: делай и получишь.
Поэтому когда данное золотое правило не сработало, Элизабет была ошарашена, обескуражена, и прочие слова, схожие по значению со словосочетанием «выпала в осадок». Еще бы! Годами отработанная схема дала сбой! Кто угодно бы удивился.
Лиз работала в бюро уже третий месяц и пока что ничего, серьезнее внесения информации в базу данных, ей не доверяли. Это было обидно – Лиз правда была неплохим юристом, она знала свое дело, ей нравилась работа в ФБР, а рвению позавидовал бы романтик, мечтавший работать на службу федеральной безопасности с детства. Впрочем, Лиз и мечтала, убила кучу нервов под это дело, триста раз ругалась с родителями, портила здоровье в Полицейской академии, патрулировала улицы, якшалась с наркоманами и проститутками (исключительно по долгу службы!), потом старательно училась в Куантико – и все ради чего? Ради электронных баз данных и пыльных папок дел, которые нужно было в эти самые базы впихнуть? Ну извините!
Тем более, дела были интересными. Не все, конечно, были и рутинные, но их было меньшинство – ФБР чаще всего занимается чем-то интересным, так что Лиз оставалось лишь облизываться и предвкушать себе славу лучшего юриста отдела генерального юрисконсульта – там, когда-нибудь в будущем.
Майкл, пришедший в бюро месяцем ранее, только посмеивался над незадачливой приятельницей. «Все потому, Уотсон, - говорил он, - что ОГЮ – скучный отдел. Никаких тебе убийств, никаких расследований – сиди и бумажки штампуй, которые разрешают обыск!». Сам Майкл вот уже четыре месяца числился специальным агентом и хвост, надо сказать, распускал изрядно. И не скажешь, что взрослый парень – точь-в-точь мальчишка, которому купили крутой велосипед, и его теперь прямо распирает от желания похвастаться. На все его пассажи Элизабет реагировала одинаково – на курилке гордо поднимала нос и попивала свой кофе, игнорируя все дружеские подначивания Ричардса.
И, наверное, все оно бы так и продолжалось, если бы не дело о пропаже из частной коллекции нескольких ювелирных украшений, все вместе которые тянули на приличную сумму. Особо крупный ущерб, частный коллекционер, возможность вывоза драгоценностей заграницу и… будем честны, невероятной красоты эти самые драгоценности – вот весомый повод, по которому Элизабет до ужаса, до дрожи в коленках хотелось получить это дело. Или хотя бы сопровождать его юридической поддержкой.
Они встретились в кафе неподалеку от бюро – обеденное меню, вкуснейшая пицца на тонком тесте и кофе – все это всего лишь за пять пятьдесят, в общем, местечко было оккупировано агентами, и, кажется, надолго. Майкл уже успел сделать заказ и теперь, прищурившись, пускал сигаретный дым изо рта – храни, боже, заведения, в которых разрешено курить!
Элизабет, запыхавшись, прилетела через шесть минут после начала обеда – бросила сумку-тоут на пол и плюхнулась на стул, растеряв всю свою природную грацию. Очень хотелось есть.
- А мне заказал? – поинтересовалась она и, получив кивок в ответ, немного расслабилась. Откинулась на спинку стула, вытащила из пачки Майкла, лежащей на столе, сигарету – друг поднес огонек, Лиз затянулась и решила начать издалека:
- Слышал про пропажу драгоценностей у Гольденберга?
Весь специальный отдел слышал, шалость, как говорится, не удалась. Ущерба на семнадцать миллионов – очень большая пропажа, частная коллекция – это еще и повод подключить налоговую службу, что агент, который станет заниматься этим делом, наверняка и сделает – в общем, кусок лакомый и в случае успешного расследования суливший продвижение по службе и хорошую денежную премию.
- Ох, эти евреи, - глубокомысленно изрекла Лиз, пока вертлявый официант-итальянец уставлял стол пиццей и чашками кофе, - откуда у них столько денег на такую красоту? Я видела фотографии, там же восторг просто, а не украшения.
Майкл вряд ли что-то мог бы ответить – у этих мужчин начисто отсутствует чувство прекрасного, что ты будешь с ними делать. Поэтому Лиз просто продолжила свои осторожные попытки расспросов:
- Дело уже отдали кому-то из ваших? Кто будет им заниматься?
И ей очень, вот прямо очень хотелось верить, что дело пока еще находится у начальника и папку не успели передать агенту. Потому что в таком случае Элизабет собиралась включить все свое обаяние, пообещать золотые горы Майклу за то, чтобы на папке с этим делом значилась его фамилия.

+2

3

 Посадить дерево, построить дом, воспитать сына. Заповеди настоящего мужчины. В семье Ричардса еще до его рождения что-то пошло не по намеченному плану. Дерево действительно было посажено, пень от него до сих пор стоит на заднем дворе их небольшого дома, который строился не на деньги отца, он то и палец о палец не ударил, чтобы хоть что-то было в плотно сколоченных досках от него самого. Ни одна заноза не прошивала ему ладонь, пока он стругал доску за доской, зато детей настругал столько что любой итальянский плотник позеленеет от зависти. Узнав о таком повороте, мать Майкла использующая тогда еще свой живот в качестве тарана и подставки для стакана, который был наполовину джин, наполовину лимонад, срубила чертово дерево на заднем дворе, а отца выгнала из дома. И длились его скитания недолго, буквально несколько месяцев и старенькое продавленное кресло вновь продавливала его рабочая задница. Мать за стиркой белья частенько повторяла, что могло бы быть и хуже, но никакой конкретики естественно за ее словами не следовало.
Все было именно так, ничуть не приукрашено, собственно именно поэтому возможность покинуть городок и отправиться за лучшей жизнью для Майка стало тем самым золотым билетом – пропуском на шоколадную фабрику. Он был старательным про таких в академии говорили, что они как раз-таки стремятся быть лучшими, но Майкл не стремился он никогда не ставил себе какой-то твердой планки, не распределял свой день по часу и не выстраивал расписаний на неделю, не вел дневников о здоровом питании и проделанной работе, он просто жил. И благодарил Бога за предоставленный шанс стать кем-то лучше, на порядок лучше, чем его отец.
Полицейская Академия стала для Майкла настоящим испытанием, трудно сказать, как сильно она повлияла на всю его философию жизни и повлияла ли вообще, но кое-чему он там научился. Следующей его остановкой стало Куантико – еще один счастливый лотерейный билет для старательного Ричардсона не зубрилы и не задиры, не ловеласа и не лентяя. Этот парень к всеобщему удивлению умудрялся сочетать в себе все эти качества так гармонично, как вам не выложат прослойку в лучшем нью- йоркском бургере. Ричардсон не был любителем ковырять в носу или любителем закидывать в мусорную корзину трех очковый. Он верил в лучший мир. Верил в то, что способен повлиять на некоторый ход вещей поэтому и стремился к цели стать агентом ФБР. В его представлении именно эти люди могли делать то, что в его понимании означало менять мир к лучшему. Многие, кому «посчастливилось» слушать Ричардсона с его далеко идущими планами, крутили пальцем у виска, полагая, что эти все планы идут далеко, глубоко и в задницу. Но нет, Майкл не унывал, Майкл верил в себя даже тогда, когда в него самого никто не верил. Вот такой он был парень. Парень, которому в один прекрасный день все-таки выдали желаемый жетон, табельное оружие и допустили до автомата со скидкой на кофе. Шутка. Скидку на кофе автомат не делал. Разве что начальству, разве что за счет таких как Ричардсон. 
Значок агента был на вес золота, он был особенным, как второе солнце, прикрепленное к поясу ремня, даже табельному оружию Майкл так не радовался как значку, на котором значилось его имя.  И если Ричардсону предоставлялся шанс продемонстрировать значок он делал это с плохо скрываемым удовольствием. Возможно, сам Ричардсон не давал на это предположение комментариев вслух, жест этот он подглядел в одном из фильмов про очередного копа-спасителя, но момент этот был весьма запоминающимся. Лиз однозначно ловила с него фейспалмы. Ричардсон медленно гоняя за правой щекой кругляш мятной жвачки отодвигал полы своего рабочего пиджака, оголяя ремень со значком и !только! взглядом приглашал интересующегося взглянуть на его статус, потрогать он конечно же не разрешал – это было более чем лично. Коллеги посмеивались над ним с недавних пор делали ставки как скоро Майкл даст своему значку имя.
Впрочем, у Майкла все не всегда было гладко и в сахаре. Он грешил вредными привычками, например, курение.  Жвачка какой бы мятной она не была не всегда могла заменить желанную сигарету. А еще Ричардсон флиртовал почти со всеми и всегда и это тоже считалось вредной привычкой. Но скидки ведь не берутся в кафе за спасибо или лучшее местечко, или дополнительная порция соленой фри. Так что насчет этого пункта Майкл готов еще был поспорить насколько это было вредно.  Улыбнувшись мило официантке что подлила ему кофе, Майкл закурил. Лиз заставляла его ждать, впрочем, чего же он хотел от женщины?  Выпуская очередное колечко изо рта, Ричардсон поймал в него знакомый силуэт, мельком взглянув на часы понял, что Уотсон устанавливает рекорд – сегодня она опоздала всего на тринадцать минут. Он знал какую пиццу любит его подруга поэтому с заказом определился раньше, чем милый звонкий голосок послышался всего лишь на расстоянии вытянутой руки. По-джентельменски подвинув в направлении Элизабет тарелку с ее порцией пиццы, Майкл приготовился слушать, отвлекла его разве что сигарета, которую Лиз извлекла из пачки лежащей на столе пачки. Ричардсон имея тягу к ухаживаниям за слабым полом поделился огоньком.
- Слышал, - подогревая азарт подруги отозвался Ричардсон со скучающим видом, четко улавливая как Лиз ерзает в нетерпении на стуле. Дело, о котором Уотсон чуть ли не с порога повела речь было прямо-таки жирным лещом в сетке с мелкой плотвой, с недавних пор его хотели все, не исключая самого Майкла, но, чтобы получить желанную папку с наработками и добро начальство нужно было хорошенько раздвинуть ляжки последних и своим языком начисто все там вылизать, говорили был и другой вариант мол надо было показать себя в деле, но как это сделать если это самое дело тебе не дают и на его получение очередь пострашнее той что в начале девятого образуется на углу в старбаксе. О тех фотографиях, что говорила Элизабет Ричардсон знал, чего греха таить даже в руках держал, трепета и восторга переполняющего его подругу он в тот момент не испытал более сухо и даже раздражение чем Лиз высказавшись себе под нос о стоимости украденного. И все же чтобы не ударить в грязь лицом, Майкл предостерегающе возвел ладонь вверх, вроде бы как призывая его послушать:
- Вот только не надо, - Майкл перехватил тлеющую в его зубах сигарету пальцами, неудобно было разговаривать, - там были вполне милые и по достоинству оцененные серьги, я заметил. – Он игриво повел бровями, требуя заценить свою внимательность.
Вопрос Элизабет не застал Ричардсона врасплох. Не так уж и много в их отделе было дельных молодых ребят кому необходимо было продвинуться по службе, и кто готов был собственную жопу пополам порвать чтобы это дело получить.
- Ты хочешь выловить этого счастливчика в лифте, на прыгнуть на него со спины и настучать ему своей толстой пачкой отчетов по голове? – Усмехнулся Майкл, погасив окурок в пепельнице. – Сегодня вызывали в кабинет к начальству, говорили об этом деле. – Ричардсон тянул время, усердно расставляя паузы в своих словах, попутно прихлебывая кофе из своего стаканчика и вообще действуя на нервы Уотсон, ведь это было весело, когда Лиз начинала злиться! Прямо-таки атака пушистых зверушек.
- Хорошие показатели в этом месяце у троих, один из них новичок, которому часто улыбается удача. – Его голливудская улыбка озарила весь зал кофейни. Было бы глупо показывать на себя пальцем или двумя большими, Лиз была умной, не смотря на цвет волос, схватывала почти налету. А Ричардсон был немного хамоват и любил приукрасить историю красным словцом. Дело действительно могло достаться ему, но пока те два претендента его обходили, ненамного, но все же.
- И вообще, - зная с чего его подруга может просто превратиться в ядерный гриб, он надавил на ее больную мозоль. – Тебе то какое дело? Твой же отдел самый скучный в бюро, это двенадцатичасовое штампование всяких разрешений и пропусков, тык-чпок. Зачем Ричардсон? Зачем?

[nick]Michael Richards[/nick][status]Cry me a river[/status][icon]http://sf.uploads.ru/IljGh.gif[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/2rQb3.gif[/sign]

+1

4

Вот засранец! – восхитилась Элизабет, пока Майкл заливался соловьем. Этого у него было не отнять – пел красиво (ну, вы понимаете, чувак, похожий на Тимберлейка!), а уж бахвальства было не занимать. Откровенно говоря, в некотором смысле Майкл Элизабет восхищал. Ну хлыщ же, прощелыга, но такой удачливый, такой обаятельный, харизматичный! Во времена их учебы в академии в Куантико (что, как все понимают, было не так-то давно) все девушки от мала до велика вели себя так, словно снова оказались в старшей школе и как одна мечтали заполучить диадему королевы выпускного вечера и красавчика-короля, прилагавшегося к ней. Майкл, само собой, был тем самым красавчиком и купался в океане женского внимания словно дельфин, и, видимо, чувствовал себя прекрасно. От Элизабет ему тоже перепадало – впрочем, больше дружеского: интрижка у них проскользнула, оставив за собой пошлые шуточки и такие себе мысли в стиле: «Ну а может, вдруг?».
В общем, Майкл был мечтой многих и явно подозревал об этом, ну, или делал вид, что совершенно не в курсе, но посмотрите вы на эту улыбку чеширского кота! Чтобы он – да не в курсе? Бросьте, Лиз блондинка, но не идиотка.
Вот и сейчас – сидит, улыбается так, что уголки губ вот-вот треснут, и выводит Элизабет из душевного равновесия своими словами.
- Ну что ты, Майкл, - сладко улыбнулась Элизабет, - я напрыгну на него со спины в лифте, но сделаю с ним то, что ему точно понравится!
Вместе они посмеялись – Майкл непринужденно, Элизабет пристально наблюдая. Она сюда за делом пришла, ну и еще пиццы поесть, но за делом в первую очередь. Фиг она куда без того, что ей нужно, двинется!
Официант ставит пиццу на стол, Элизабет хватает кусок, на котором щедрый повар рассыпал грибы, кусает тягучий сыр.
- И кто же этот красавчик, которому улыбается удача? – Лиз знает, что Майкл оскорбляется, когда она ставит его успех под сомнение – она делает это беззлобно, подначивая, потому что ему, засранцу, и правда везет, но укусить друга – это святое. Тем более, что Майкл делает ход конем и теперь уже черед самой Уотсон кипеть от злости:
- Что значит «самый скучный»? Он самый полезный! – садится на любимого коня блондинка, - вот посадят тебя за то, что ты подозреваемого битой избил, тогда и поговорим, кто тут бесполезный!
На самом деле Лиз просто припомнила случай, который Майкл ей рассказывал на третьем так-сказать-свидании, когда они в Куантико выбрались на бейсбольный матч. В школьной истории Ричардса фигурировали грудастая брюнетка, теннисный мячик, канализационный люк, крепыш Джимми Браун и бита, которой Джимми Браун получил от Майкла люлей. У Ричардса потом были проблемы с полицией, Лиз, захлебываясь смехом на стадионе тогда помнится, спросила – а как же тебя в полицейскую академию взяли? «А я выкрал документы», - ответил тогда Майкл, заставив Лиз гадать, что тут правда, а что вымысел. Вот вам еще один неоспоримый плюс (хотя кому как) Майкла Ричардса – с совершенно серьезным лицом несет абсолютную чушь. Красавчик, ну!
- Слушай, к делу, - решает наконец Лиз, когда горячий сыр капает ей на руку. Блондинка взвизгивает, торопливо сдирает желтую корочку с руки и огорченно рассматривает покрасневшую кожу. Ненавязчивый кашель Майкла выводит ее из прострации.
- Я хочу, чтобы ты взял это дело, - нагло сообщает Уотсон, отпивая глоток кофе, - ну что тебе, жалко что ли?
Майкл таращится на нее, словно сова. Его удивление, в принципе, понятно.
- А я тебе помогу, - с жаром обещает Лиз, - все-все помогу, и отчеты все за тебя заполню, и бумаги подготовлю, и ордера все буду готовить – все-все.
Назревает закономерный вопрос: тебе-то, Уотсон, оно нахера?
- Будешь брать меня с собой, - невинно предлагает Элизабет, улыбаясь и хлопая глазками, как котик из Шрека – а вы видели, как круто у нее это получается? С ума сойдете! – я помогу тебе решить это дело и заработать пиастры. А сама полюбуюсь на красивые украшения и заработаю авторитет.
Соглашайся, Майкл, это хорошая сделка!
- И на протяжении всего расследования я проставляюсь, - со вздохом выкладывает последний козырь из рукава Элизабет, потому что они с Майклом часто тусуются в барах, - ну, что скажешь?

+2

5

От ее сахарной улыбочки склеивалось все.  В сети Майклу нередко попадались рыбешки, которым палец в рот не клади, но ни одна из них не могла сравниться с Лиз в мастерстве владения языком (ну вы понимаете).  Ричардсон прекрасно знал, что если бы у них было предостаточно свободного времени, они могли бы часами тренироваться в острословие. Кстати говоря, у Майкла была отлично развитая фантазия, об этом ему еще говорили учителя с младших классов их восхищение так, и звучало «Ну ты и фантазер, Ричардсон»! И к чему это? После ответа Лиз, такого же острого как перемолотый чили в который по дурости можно окунуть свой язык и умереть на месте, Майк, прикрыв всего на секунду глаза, отлично так представил себе сцену с ее участием в лифте. Наверное, зря, потому что именно тогда на его лице заиграла блаженная и вместе с тем пошловатая улыбка.
Уотсон, как бы там не хотелось отрицать, всегда знала все рычажки управления Майклом. Он никогда не понимал, что в ней конкретно было такого, что он рано или поздно соглашался на все ее условия, но это было. Возможно, этим рычажком были все те года с момента их знакомства в академии, а может быть его симпатия к миловидной блондинке, хотя таких у него на неделе по две водилось. Одним словом, что-то точно было.   Ричардсон подхватил свой кусок пиццы и надкусил тот, потом отправил остатки на тарелку и неспешно вытер испачканные пальцы о салфетку. Он думал о всех плюсах и минусах. И он и Лиз, в нетерпении ерзающая на стуле напротив него, уже примерно знали результат этой встречи, но каким же это было блаженством заставлять ее удерживать все свое внимание на суровом раздумывающем над ее предложением Майкле.
- Значит, вся бумажная волокита ляжет на твои хрупкие офисные плечи? – Слегка прищурившись, вновь поинтересовался Ричардсон, когда тянуть с ответом больше было нельзя.  – И пиво с пиццей по вечерам, а утром кофе из старбакса? – Он сложил пальцы домиком и уперся кончиками указательных пальцев в подбородок, не дать не взять дон мафии, которому предлагают многомиллионную сделку.   – Заманчиво. Он качает головой и наблюдает за реакцией Уотсон, которая ну просто вся превратилась в сплошной слух.
- Вот знаешь, Лиз, – Майкл ерзает на месте, садится поудобнее.  – Если бы напротив меня сейчас сидел кто-то другой из твоего или моего отдела, я бы ему отказал. – Майкл щурясь подается вперед, упирается локтями в стол, в его голосе звучит непоколебимая уверенность, но к концу его монолога даже она перерастает в вопрос, в вопрос который требует внимания и одобрения со стороны Уотсон.
- Меня ведь не подкупить пивом и пончиками с кофе, не взять слезами и мольбой, правда?  - Он встает, оставляет на столе расчет за себя и подругу, поправляет полы пиджака, после чего  вопросительно изогнув бровь, смотрит на Элизабет.  Конечно же, она согласна с его словами, более честного копа она сейчас и знать не знает, а все почему? А все, потому что сама же и водрузила на голову Ричардсона корону.  Честолюбец, с какой стороны его сейчас не надкуси.
- Так и быть, для тебя я сделаю исключение, но только в этот раз. – На деле таких исключений он уже сделала не меньше десятка, однако кто старое помянет –  тому глаз на жопу натянут.  Да и вообще, они друзья не разлей вода, как можно отказать другу, особенно если у него такие… амбиции.
Смысла отрицать нет, Элизабет  заразила Майкла своей энергией, своим интересом к делу. Попросив ее обождать результатов где-то поблизости, но не совать свой любопытный нос прямиком в кабинет к начальству, Ричардсон пообещал к вечеру забрать дело к себе на стол.  Стонем был начальником строгим, но справедливым, а еще со своеобразным чувством юмора, которое Майкл не всегда понимал. Майкл не успел отбить полную дробь в дверь начальника, как тот пригласил его войти.
- Что у тебя, Ричардсон? – Поинтересовался он, отталкиваясь от стола и, его  новенькое кресло мягко отъехало назад, позволяя Стонему вытянуть под столом ноги.  Ричардсон не знал с чего начать, поэтому почесал пятерней свой затылок, уставившись куда-то себе под ноги.  Он не был из числа тех людей в бюро, кто хоть о чем-то когда-то просил, все как-то само неторопливо  шло к нему в руки.  Определенно сейчас плечом к плечу он бы с удовольствием постоял с Уотсон и посмотрел, как она представляет себе момент урывания лакомого куска с царского стола.
- Я хочу взять дело о пропаже драгоценностей у Гольденберга. – Выпалил Майкл на одном дыхании и, расправив плечи,  прямо взглянул на шефа, мол, пусть поглядит, сколько в нем уверенности, а заодно и Лиз глазком из-за стекла пофантазирует о составляющей этой беседы.  Папка из-под руки шефа медленно сдвинулась по направлению к Майклу.
- Бери. Вот так просто. Бери. Без всяких, а достоин ли ты Майкл? Ричардсон чуть было не подавился от счастья, шагнул вперед, светясь от счастья, словно был приставлен к награде.
- Спасибо, босс. – Он уже ухватился за кончик  папки с желанным материалом, когда Стонем накрыл папку своей широченной ладонью, намертво пригвоздив ее к столу.
- Ты почему такой серьезный, сынок? – Поинтересовался начальник, поднимаясь с места и вырастая в размеры небольшого плотно сбитого шкафа.  – Расслабься. Дело твое, но мне нужно знать, кто твой напарник. – Стонем вышел из-за стола и встал рядом с Майклом, его рука в одночасье утяжелила плечо Ричардсона, именно босс развернул парня лицом к окнам ведущим из кабинета.  Ричардсон тяжело сглотнул, почему-то в вопросе босса он услышал затаившуюся угрозу. Взглядом он поискал за стеклом милую мордашку Элизабет, впрочем, не заметить ее было нельзя, никто кроме нее так внимательно, вытянув шею подобно увлеченному зеленной кроной деревьев жирафу, не смотрел по направлению кабинета Стонема.
- Если я скажу, что один собирался поработать над этим делом, я его не получу? - Догадываясь, в чем может быть загвоздка, поинтересовался Майкл. И шеф только подтвердил его догадку кивком головы. Значит, лавры придется, разделит, да и Майкл был не против этого, но почему-то его чутье ему подсказывало, что кандидатуру Уотсон их босс не рассматривает, хотя Лиз во многом была лучше девяноста процентов служащих бюро. 
– Если я сообщу через пару часов имя счастливчика, дело будет моим?  - Стонем довольно хмыкнул и стянув со стола папку с материалами по делу, передал ее в руки Ричардсона.
- Проваливай.  И чтобы вечером я знал имя твоего напарника, понял?
Майкл, обливаясь потом, закивал точно болванчик и, попятившись к выходу, быстренько покинул кабинет.  Он, удерживая папку в руках как самое дорогое, промчал мимо ждущей его Уотсон, мимо скучающих коллег и остановился только возле кофейного автомата.  Сердце колотилось как после марш-броска по пересечённой местности.
Эта женщина с ее «хочу» станет его  надгробной плитой.

[nick]Michael Richards[/nick][status]Cry me a river[/status][icon]http://sf.uploads.ru/IljGh.gif[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/2rQb3.gif[/sign]

Отредактировано Ethan Wright (17.07.2017 09:34:17)

+1

6

Конечно, подкупать Майкла было так себе идеей, в том плане, если вы толстый магнат, которому нужно спрятать концы в воду, если вы понимаете, о чем я, у вас много золотых дублонов и огромное желание выйти сухим из воды. В этом Элизабет и Майкл были похожи – деньги явно не были главным для этих двоих, хотя деньги, кто ж будет отрицать, это очень приятно. Но деньги явно стояли ниже по лестнице от правосудия, что делало Ричардса и Уотсон на самом деле хорошими агентами (чего душой кривить?). С другой стороны, Лиз предлагала Майклу вовсе не доллары и красивое бельишко на ней самой по вечерам (if you know, what I mean), она предлагала ему проставы на время делопроизводства, а оно ведь могло и на месяц затянуться! Представляете, каково это – бухать по пятницам в баре не за свой счет? Вот, а Майкл и Элизабет любители выбраться в какой-нибудь паб и сначала выпить по стакану пива, а потом добить себя шотами – чтобы потом гулять по улицам Нью-Йорка, распевая всякие скабрезные и не очень песенки. Дорогого стоит, ну!
- Конечно, Майкл, ты самый честный, неподкупный, самый крутой агент ФБР! – с жаром воскликнула Лиз, - можно, я постою возле тебя с опахалом, чтобы люди не порвали тебя на сувениры?
Она широко улыбается, доедая пиццу – вид, как вы понимаете, весьма так себе – пока Майкл изображает из себя одновременно «Мыслителя» Родена и Гамлета с его извечным «быть или не быть?», и понимает, что уже победила. Она умеет уговаривать, особенно Майкла, но, справедливости ради нужно сказать, что и сама Уотсон многое бы сделала для Ричардса – куда ты денешься от этой дружбы? Вот тебе и постулат «дружба между мужчиной и женщиной существует» в действии - они знакомы с Майклом кучу лет и умудрились даже ни разу не переспать (хотя поцелуи были, конечно, куда ж без них?)! И несмотря на некоторую ревность ко всем этим пустоголовым дурочкам (ну уж по сравнению с ней, родимой!), которых у Майкла три рубля – штучка, Элизабет искренне желала Ричардсу только самого хорошего. А теперь, когда он с притворным уступчивым видом кивает на главный и сокровенный вопрос, Лиз и вовсе взвизгивает и вскакивает, обхватив Майкла за шею – стол трясется, остатки кофе расплескиваются по столешнице, но это такие мелочи жизни, на которые Уотсон даже не обращает внимания, болтаясь на шее у Майкла.
- Милый, ты самый лучший! – восклицает она и пожилая бабулька за соседним столом шепчет своему спутнику-дедку на ушко: «Какая прелестная пара! Должно быть, он сделал ей предложение!». Хе-хе, бабуська, все гораздо круче!
Вместе серьезные и солидные агенты ФБР двигаются на работу плечом к плечу. Майкл сосредоточенно пыхтит сигаретой, Элизабет витает в облаках:
- А потом мы с тобой поедем туда… я думаю, обязательно стоит опросить свидетелей, я подготовлю рапорт…
Майкл в глубине души уже сто пудов пожалел, что в это ввязался, но, с другой стороны, работать он любит (это Лиз так думает), работать все равно надо, а тут приличный такой бонус в виде Уотсон, которая готова заполнять все документы, да еще и пиво на халяву! Даже дурак бы не отказался, а вот Ричардс – точно не дурак.
В отделе Майкл торопливо шикнул на подругу, велев ей обождать, проговорил что-то в роде: «Я тебя сам найду», Элизабет, сморщив нос, хихикнула: «Да, мистер Бонд, как скажете, мистер Бонд» и потихоньку отползла за свой стол, плюхнулась в кресло и подперла обеими руками подбородок, уставившись в окно, за которым торопливо сновали жители Нью-Йорка.
- О чем задумалась? – спросила Жослин, заметив взгляд Уотсон.
- О том, как стану лучшим агентом отдела, - честно призналась Элизабет под тихий смех коллеги.
- Ну удачи, - пожелала та.
Лиз только кивнула в знак признательности. Уж она сама-то не сомневалась, что так и будет – Лиз правда любила свою работу, ей ужасно нравилась и обычная полиция, а уж бюро было пределом ее мечтаний, и хотя в глубине души она надеялась когда-нибудь занять место Стонема, пока Уотсон признавалась себе – у нее и так прекрасная должность.
Повседневные дела и несколько отчетов отвлекли ее внимание на добрых полтора часа. Блондинка с головой ушла в работу, только и было слышно, что стрекот клавиш ее компьютера, и когда она пришла в себя, на часах было уже почти пять часов вечера. Еще немного и конец рабочего дня. А Майкл так и не объявился, - подумала Лиз и решила, что раз гора не идет к Магомету, то Магомет сам возьмет свои красивые ножки в умелые ручки и отправится на поиски горы. А что, мы не гордые, мы справимся.
Майкл нашелся в закутке, гордо именуемом кабинетом, который он делил с агентом, чьего имени Уотсон не помнила, но зато Лиз прекрасно помнила, что этому второму агенту она нравилась, и то он всячески пытался уличить ее и Ричардса в любовной связи (тогда проще оправдать тотальное невнимание Элизабет к своей персоне: знай, ненавидь себе Майкла и все!)
- Привет, - громко поздоровалась Уотсон, что было излишним – кабинетик был размером с коробочку, тут даже шепот звучал оглушающе, - ну что, мистер Ричардс, как успехи?

+1

7

Что не говори, а своим кабинетом Майкл гордился. В бюро, по крайне мере в том крыле, к которому имел отношение агент Ричардсон, наличие своего кабинета было отличительным знаком этакой негласной наградой за заслуги, перед страной которой он служил.  С одной стороны повод для гордости тут можно и грудь колесом делать и смотреть на несчастных коллег, сидящих за перегородками и слушающих весь этот стук по клавишам и переговоры  в течение рабочего дня, но всегда ведь есть другая сторона медали.  Например, духота, теснота выделенного кабинета и, конечно же, как во времена обучения в академии наличие соседа, который раздражает мелочами, без которых не может выстроить свой рабочий процесс.
Майкл вошел в кабинет, стараясь не хлопать дверью. Ну и духота. Он поморщился и, сделав шаг от своего стола к единственному окну, открыл то.
- Вентилятор же работает. – Недовольно заворчал сосед по кабинету, выглядывая из-за своего рабочего монитора. – Дует.
Ричардсон возвел глаза к потолку.  Лопасти вентилятора из прошлого века (никак не иначе) едва справлялись с возложенной на них работой.  Он покачал головой и снова посмотрел на выглядывающего из-за монитора парня, его подбадривающая улыбка не вызвала ответной реакции. Зануда. Без сомнений он и сам об этом знает. Майкл потер переносицу. Нужно быть дружелюбнее.
- Да хватит тебе, Эд. Я буквально через десять минут отправлюсь по своим делам, а ты сможешь и дальше властвовать в этом царстве отчетов.
Про себя же повторил в очередной раз «зануда». И какими же судьбами этого дохляка занесло в отдел Ричардсона?  Эдвард ведь по виду типичная канцелярская крыса, ему бы сидеть в отделе Лиз и наравне с тамошними дамочками стучать по клавиатуре все двенадцать рабочих часов, пока такие как Майкл спасают мир.  Дверь в кабинет отворилась. Легка на помине. Спокойней Ричардсон, не привлекайте к себе излишнего внимания. Майкл приложил палец к губам, состроив гримасу глубокой задумчивости, а потом медленно, точно раздевая красотку перед этим самым (ну вы поняли), перевел взгляд на стол. Именно туда, минутой раньше, поверх всего прочего накиданного на его стол, он кинул  ту самую заветную папку, за которой с утра пораньше начала охотиться Уотсон.  Он был идеален во всем, особой идеальности достиг именно в рабочем процессе, его успех не требовал от него высоких прыжков, размахиваний руками в попытке привлечь к себе внимание и выкриков о том, что он лучший, в бюро и так все об этом знали.  Майкл прищурился, когда на секунду поймал взгляд Лиз, она не смотрела на папку, которую он достал ей, рискуя всем, ее внимание почему-то было направлено в сторону гудящего компьютера, из-за которого с  ее места была видна разве что макушка Эдварда.
- Кхм! – Наиграно и обиженно выдал все свое недовольство Майкл, привлекая к себе потерянное внимание.  – Ты же знаешь, - он вяло отмахнулся, так, словно был голливудской звездой под кайфом, - если я берусь, за дело, то оно обречено на успех. Подхватив папку со стола он протянул ее девушке, плечом отгораживая ее от Эда, беспрестанно стучащего по клавишам и будто бы вовсе не замечающего, что в тесном кабинете стало еще более тесно.
- Идем, - торопливо выдал Ричардсон своей спутнице. – Мы еще успеем изучить место преступления лично.  Он мог смериться с многим в этой жизни будь то забывчивость официанта из старбакс, который не добавил в его кофе дополнительную порцию карамели или штраф за парковку в неположенном месте, но чего он точно не мог стерпеть, так это чтобы Лиз строила глазки кому-то еще в отделе. За пределами бюро у нее была своя жизнь, свои взгляды на эту жизнь, в общем, все свое и туда у Майкла доступа не было.  Но пока она точно трудолюбивая пчелка  переносила свои папки с отчетами из кабинета в кабинет,  как нектар с одного цветка на другой, он имел право ревновать ее, по крайне мере до тех пор, пока сама Элизабет об этом не узнает.
- Как, а главное кому может прийти в голову хранить семнадцать миллионов у себя в доме? – Майкл услужливо приподнял перед Элизабет  желтую оградительную ленту.  Прямо как в фильме про копов, эта мысль оживила в его животе рой бабочке – вот она истинная любовь к риску из которого соткан его рабочий процесс.  В другой своей руке он уже держал свой рабочий блокнот. Его он таскал с собой исключительно для виду, стабильно раз, в неделю теряя и покупая новый. На деле он в них даже ничего не записывал, перекладывая эту святую обязанность стенографиста на плечи повернувшегося ему в деле напарника.  Прежде чем войти в дом, который и был местом преступления, Ричардсон оглядел внушительное строение.
- Это весь дом принадлежит этим как их, - он пощелкал пальцами, вспоминая фамилию потерпевших, - Голд…Гольд, - он старательно вспоминал под настойчивым взглядом своей спутницы, которая ну сто процентов из ста помнила точную фамилию, ей даже в папку не нужно было лишний раз заглядывать. - Гольденбергам?
Шагнув за дверь, они медленно погрузились в пафос и роскошь.  Все без исключения, за что цеплялся взгляд Майкла, все  предметы мебели представляли собой антиквариат или творения дизайнеров.  У стен и возле стен на возвышениях и тут и там присутствовали коллекционные предметы произведениями искусства. Если говорить честно и открыто, чего Ричардсон почти никогда в своей жизни не делал,  будь он вором, он бы вынес из этого дома гораздо больше чем семнадцать миллионов.  Первый осмотр полицейскими уже был завершен и сейчас в этом обилие роскоши могли купаться только они вдвоем – Ричардсон и Уотсон. Взгляд Майкла зацепился на огромную свисающую с потолка люстру.
- Недавно видел в сериале, как неверный муж в попытке сбежать от надоевшей ему жены попытался припрятать пару миллионов, которые ему удалось скопить для себя и любовницы, в люстре.  Представляешь? – Он взглянул на Элизабет,- жена весь дом перерыла и даже пытала своего благоверного, чтобы узнать, где спрятаны бриллианты, а они были у нее под носом.  Иногда Майкл был жутко раздражающим болтуном, конечно, это нередко переходило в иную стадию – супермена способного спасти планету, ну или на худой конец даму, попавшую в беду.
[nick]Michael Richards[/nick][status]Cry me a river[/status][icon]http://sf.uploads.ru/IljGh.gif[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/2rQb3.gif[/sign]

Отредактировано Ethan Wright (03.08.2017 10:06:53)

+2

8

Настроение танцевать под джаз в коротком красном бархатном платье, а не вот это все. Лиз взирает на мужика за монитором, тот делает вид, что ему неинтересно, что вообще происходит, Майкл, аки жена Лота, уперев руки в бока, возмущенно пялится на Элизабет. Картина маслом, не иначе.
Ричардсон протягивает Элизабет папку, и Уотсон забывает буквально обо всем – пальчики с тонкими колечками и безупречным (а как же!) маникюром тянутся к пластиковому кейсу, в котором таятся те самые, нет-нет, не так, те самые документы.
- Майкл, я тебя ужас как люблю! – восклицает Лиз, вцепившись в папку изо всех сил.
- Кхм-кхм, - недовольно изрекает мужик за монитором, и Уотсон, которая прямо на подъеме, ведь в ее руках – дело, о котором она мечтает уже целые сутки, пускает слюни и воображает, с каким блеском его раскроет, ведет себя как ребенок. Высовывает язык и нагло демонстрирует его второму агенту. Тот, видимо, теряет дар речи, потому что просто начинает хватать ртом воздух, пытаясь что-то сказать.
- Тебе нужно быть добрее, Барри, - с ухмылкой бросает Лиз.
- Меня зовут Эдвард, - парирует тот.
- Да не важно, - отвечает Лиз и вылетает из кабинета, махнув рукой Майклу, мол, за мной, мой верный друг. Майкл покидает кабинет с радостью – и бог знает, что этому причина: духота, полные неприязни глаза Эдварда или скромные размеры коробочки, в которую по сущему недоразумению удалось впихнуть два стола. Вот у Лиз, конечно, кабинет побольше – пусть сидит в нем пять человек, а не два – но зато там можно дышать, а каждый стол отделен от соседнего невысокой стеной из гипсокартона. И воздуха хватает, и иллюзия личного пространства. Работайте, в общем, в ФБР, бюро заботится о вас.
- Можем поехать на моей, - подлизываясь, предлагает Уотсон, - вот, держи ключи.
Все мужики любят доджи. Майкл – вряд ли исключение.
Долетают они с ветерком и всего-то за сорок минут – фортуна благосклонна, пробок в городе практически нет, они даже успевают заехать в Старбакс, взять еще кофейку (а вы знали, что агенты бюро – самые частые посетители знаменитой кофейни? Хотите, я даже покажу вам двух самых активных покупателей?), в общем, тормозят у дома Гольденбергов где-то около семи часов вечера. И может быть кто-то скажет, что это не лучшее время для осмотра места преступления, но Лиз, которая предпочитает ночной образ жизни, яро опровергнет этот постулат – известно, что работать лучше тогда, когда тебе никто не мешает, а значит, тогда, когда все прочие работники бюро уже разбрелись по домам, где их ждут жены, дети и вкусный обед. У Элизабет нет детей, мужа тем более, ужинать она предпочитает в «Бистро де Люкс», которое находится напротив ее дома, а Майкл, как известно, вообще не очень-то любит сидеть дома, короче, звезды сошлись.
- Весь дом,- подтверждает Лиз, оглядывая просторный холл Викторианского особняка, - а также десять акров земли вокруг него – представляешь, сколько стоит тут даже фут земли? – и еще пара особняков по всему Манхэттену. Внушительный автопарк, парочка яхт… живут красиво, конечно, даже непонятно, что такое для таких людей – семнадцать миллионов.
Она проходит вглубь холла, останавливается у широкой винтовой лестницы, ведущей на второй этаж, задумчиво потирает лоб:
- Впрочем, очень даже понятно. Вряд ли их интересует ценность денег. Скорее они переживают за пропавшие драгоценности, потому что коллекционеры – это же сумасшедшие люди.
Майкл рассматривает люстру, Лиз хихикает:
- Предлагаешь проверить там? Вдруг грабители не смогли унести побрякушки и запрятали их до лучших времен? Я не дотянусь до потолка.
И никто не дотянется, если быть совсем честными – высота тут около шести метров, ну, представляете себе роскошь этого жилища?
- Так вот, мой отец рассказывал об одном деле, которое он рассматривал в суде. Знаменитый врач коллекционировал модели машинок, ну, знаешь, типа игрушечные, но за штуку баксов каждая. А жена его завела любовника, который нечаянно на один из, не побоюсь этого слова, экспонатов сел и раздавил. Так врач застрелил и жену, и любовника. Конечно, не за то, что супруга ему изменяла. А за то, что машинку перед встречей любовника могла бы и прибрать. Жуткое дельце, - Элизабет передергивает плечами, проходит в просторную кухню, оглядывается там:
- Думаю, стоит расспросить слуг. Обычно горничные проходят строгий отбор перед устройством в такой дом, но, возможно, Гольденберги пренебрегли правилами безопасности? А еще стоит расспросить самого потерпевшего на предмет того, сколько человек были в курсе, какие именно экспонаты хранятся в его коллекции.
Уотсон поправляет прическу и добавляет:
- А еще я бы съела сейчас картофеля-фри.
[icon]http://s6.uploads.ru/CGeSx.png[/icon][status]любовница Джека[/status][nick]Elizabeth Watson[/nick]

+1

9

- Майкл, а вот если бы твоя жизнь сложилась так, что ты не стал бы агентом ФБР, кем бы ты был?
- Сценаристом.
- И каким бы был твой самый лучший сценарий?
- Об агенте ФБР. И я бы не пожалел никаких денег на то, чтобы этого агента самому и сыграть.

Может показаться, что у Майкла плохо с фантазией, и он вряд ли думает о чем-то помимо работы. Безусловно,  свою работу Ричардсон любил нежной трепетной любовью, на что могла рассчитывать даже не каждая женщина, которой посчастливилось на какое-то время завладеть вниманием Майкла. Но это вовсе не значит, что вся его жизнь была выстроена на фундаменте под названием работа, а крыша и стены, на которых держалась эта самая крыша, тоже были связаны с работой.  Кругозор агента выходил за пределы его кабинета и любования своим значком.  Он уделял внимание развитию своей богатырской силушки и по вечерам укладывал на маты пару потных  «ароматных» тел,  появлялся в компании друзей в барах, где заказывал себе пиво и снеки. Он отлично разбирался в видах жима лежа и регби, но тайным его увлечением всегда оставались сериалы о детективах – маленькая отдушина в вечер выходного, когда сам себе разогреешь в микроволновке купленный на вынос тако, откроешь бутылочку пива и сядешь перед телевизором.  Именно из просмотренных сериалов он подчеркнул достаточно интересного в его понимании опыта, который под шумок старался выдать за результат своего мысленного штурма. Сказать, что окружающие этого не одобряли, все равно, что ничего не сказать. Все предположения от Майкла звучали порой бредово и нелепо, вызывая у его напарников ироническую улыбку. Уотсон не была исключением, но где-то в глубине своей души Майкл чувствовал, что ей все это знакомо так же хорошо, как Ричардсону, что вот они два сапога пара, способные раскрыть любое преступление путем, в котором логика плетется в конце списка, а интуиция и воображение находятся на лидирующих позициях.
Майкл догоняет свою напарницу в один широкий шаг, пока она, цокая своими каблучками, устремляется на кухню.
- А за что бы убила ты, Уотсон? – Во взгляде Майкла пляшут искорки веселья и, даже не смотря на всю серьезность их дела, он не особо скрывает своего игривое настроение. Решительный настрой отвлекает Майкла, но ненадолго и вовсе не затем, чтобы он понял, как все тут серьезно.  Он мечтательно вздыхает. – Плевать на правила безопасности, главное чтобы их горничные были молоды, а по правилам этого дома носили накрахмаленные черно-белые короткие платья.  – Майкл спит и видит себя хозяином этого дома в окружение порхающих горничных с пипидастрами. Он смотрит на Элизабет и в свете мягких обволакивающих лучей, что проникают сквозь окно с улицы, видит ее в платье горничной, а в руке у нее вместо блокнота и ручки тот самый пипидастр. Он смотрел ей прямо в лицо, именно так, как смотрит мачо из рекламы мужской туалетной воды, рекламы, обещающей вечную страстную любовь, которая почему-то никогда не встречается в жизни. Затем Ричардсон ловит на себе непонимающий и настороженный взгляд Уотсон и, кашляя в кулак отворачивается. Если она догадается, то придушит его в следующем спарринге на матах голыми руками, если он, конечно, доживет до спарринга, шанс так-то ничтожно мал, особенно если по ошибке вслух предложить Лиз примерить то самое платье с накрахмаленным передничком.
- На этой кухне так стерильно, что полагаю наличие на полках здешнего холодильника порции твоей любимой картошки – это преступление против страны, кощунство, полагаю, любителей фри в этом доме сжигали как еретиков. – Он громко и показательно втянул местный воздух ноздрями, внюхиваясь в окружающее его пространство.  – Чувствуешь? Запах палёной кожи, полагаю, последнюю жертву сожгли на костре с сотней порций хрустящей вкусной картошечки с добавлением паприки и теплого тягучего сыра чеддер-р-р-р.  – Закончив, Майкл как, впрочем, и всегда рассмеялся над своими словами.  В такие моменты  наблюдать за реакцией Элизабет было бесценно. В отместку ее кулак несильно врезался в его плечо. Майкл театрально ойкнул, отшатнувшись и хватаясь за «раненое» плечо,  пока Лиз отвлекшись от реальности, прыскала от смеха.  Именно за этим баловством их и застала, хм, кухарка. Да, судя по размерам – это была кухарка. От кухарок, что показывают в сериалах, она отличалась разве что цветом кожи, но не размерами. Даже не смотря на всю громадность кухни, она наверняка передвигалась по той боком,  иначе бы просто застревала в проходе между столом и рядком стоящих напольных шкафов, среди которых удачно встроилась и варочно-жарочная поверхность.  Хитрая Уотсон заметила ее первой и, конечно же, не предупреждая своего напарника о надвигающейся угрозе, стала очень-очень серьезной – вспомнила о работе и цели своего визита.  Нормальный напарник бы обиделся, но не Майкл, Ричардсон в принципе привык разыгрывать роль напарника – распиздяя, раздражающего все свое окружение и подозреваемых только одним своим присутствием, не говоря уже о тех моментах, когда он о чем-то говорил или спрашивал, а потом еще и вслух делал выводы. Он достаточно ловко развернулся лицом к кухарке и отступил на шаг назад, просто на автомате отодвигая в сторону полы своего рабочего пиджака и демонстрируя прикрепленный к брючному ремню значок. Правильнее бы было сразу сунуть руку во внутренний карман и, вынув оттуда удостоверение в раскрытом виде показать, одновременно сообщая о цели своего визита, но значок, лично у Майкла всегда был на первом месте. Возможность представить их он взвалил на хрупкие плечи Уотсон, которая собственно и была зачинщиком всего происходящего.  Для себя лично Ричардсон решил, что будет находиться всегда где-то рядом, смотреть, слушать, делать выводы.
- Я, кажется, догадываюсь о том, куда ушли все возможные запасы твоей картошечки - фри, - склонившись как можно ближе к Лиз, как бы между делом,  прошептал Майкл, а потом сделал шаг назад от стола, за которым устроилась кухарка и Элизабет для беседы и принялся изучать обстановку.  История с люстрой все никак не выходила из его головы. Женские голоса постепенно стали фоном, сливаясь с шумом работающей за окном газонокосилки. Майкл замер, перед большим окном рассматривая буйную растительность, которую мог подчинить только умелый садовник. С работающим в саду мужчиной Ричардсон встретился взглядом через стекло почти сразу,  мужчина как раз подрезал верхушки кустов, что росли со стороны кухни. Он приветствовал кивком, но садовник на этот кивок никак не среагировал, он просто принялся за свои привычные обязанности.
- Как давно у вас работает вот этот садовник? – Майкл обернулся лицом к кухарке, которая все о чем-то рассказывала его напарнице.
- Долго. – Односложно отозвалась женщина и ее брови сошлись на переносице, то ли от раздражения касательно того, что ее перебили, то ли припоминая рамки этого самого «долго».  – Боюсь, что он ничего вам не сможет рассказать.
Майкл мог поклясться, если бы у Лиз были ушки на макушке, допустим как у лис, то они непременно в данной ситуации среагировали – заняли бы стоячее положение домиком по направлению к голосовой волне. А так, она просто обратилась вслух, даже перестала делать пометки в своем блокноте.
- Почему же? – Ричардсон опередил напарницу и ослепляя голливудской улыбкой задал встречный вопрос.
- Он немой. – Коротко. Сухо. Факт.  Магия очарования Майкла Ричардсона не возымела должного эффекта, то ли скилл был прокачен недостаточно, то ли объемы и складки дамы не позволяли магии проникнуть глубоко.  – И вообще. – Дама достаточно резко и проворно вскочила из-за стола. – Мне пора готовить ужин.
- Что скажешь? – Негромко поинтересовался Майкл, когда они плечом к плечу покинули кухню, поблагодарив за оказанное им внимание. Он снова взглянул на люстру в холле, слушая предположения Элизабет. – Могу заняться горничными, а ты опросишь хозяев. – Знакомые искорки блеснули в его взгляде. Игривое настроение вернулось.
[nick]Michael Richards[/nick][status]Cry me a river[/status][icon]http://sf.uploads.ru/IljGh.gif[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/2rQb3.gif[/sign]

Отредактировано Ethan Wright (03.08.2017 10:07:03)

+2


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Это не женщина, это беда! ‡флеш