http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/37255.css
http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 7 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Люк · Марсель · Маргарет

На Манхэттене: декабрь 2017 года.

Температура от -7°C до +5°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » Танцуй, ведьма, танцуй! ‡альт


Танцуй, ведьма, танцуй! ‡альт

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

https://68.media.tumblr.com/356eceb2d4fda3efb7c561e600384f82/tumblr_opxyd2OcMB1us77qko1_1280.png

Как у ведьмы четыре крыла, а и за плечами воздух дрожит.
Нынче ей полыхать синим пламенем, как она горела во лжи.
Нет предела милости огня, и Господь помилует нас,
Чтобы рожь высока родилась, чтобы за зимой вновь была весна.

[audio]http://pleer.com/tracks/2152828Zjrs[/audio]
Кто?
Неван и Геката.
Когда?
Год 1509. Деревушка в окрестностях Флоренции.
О чем?
Скверна, имя которой Святая Инквизиция, уже вовсю бушует на территориях многих стран. Но даже в эти темные времена есть свои герои, которые умереть, конечно, не могут, но боль чувствуют наравне с простыми смертными.
Другими словами: история о том, как далеко иногда приходится зайти, чтобы спасти небезразличное тебе создание.
Что нужно знать еще?
Будет больно.

[NIC]Hecate[/NIC]
[AVA]https://66.media.tumblr.com/b3f5450af7944162fcf11b71c335bf80/tumblr_o5dncntRmS1us77qko1_250.png[/AVA]
[STA]Sed non satiata[/STA]
[SGN]https://66.media.tumblr.com/3ccafabb49af9cadbffe1b3bdcf37994/tumblr_o5dncntRmS1us77qko2_400.gif
She is everything you fear and more.
[/SGN]

Отредактировано Emmanuelle Denaro (14.05.2017 14:05:55)

+4

2

Эта темная-темная ночь была предзнаменованием грядущих событий, которые всенепременно поселят в души смертных, живущих на этой земле, первородный страх, а кроме – возродят мысль о том, что помимо того Бога, в которого они уверовали по глупости своей, забросив идолов древних, есть и иная сила, непозволительно долго бывшая ранее сокрытая от глаз людских.
Местность здесь была не особо гористая – единственный крутой склон возвышался над одной из деревушек, которую придется миновать, если двигаться из Неаполя к Везувию. Путников, впрочем, и днем в этих местах не бывало обычно много – все сторонились спящую гору, молясь о том, чтобы из ее пасти больше никогда не пришлось видеть алые всполохи жидкого огня. Женщина, впрочем, чьего лица не было видно за капюшоном, размышляла про себя о том, что неплохо было бы разбудить Везувий – забавы ради; людские крики она находила ничем иным, как музыкой для своих ушей, а в хаосе видела гармонию. Кроме того, огонь и луна – единственные, чей свет в Ночи был ей по душе; так бы она сказала, если бы у нее была оная. Женщина спешила на встречу, в которой не видела смысла, но из уважения к той, что о ней просила, пожертвовала несколькими часами в пути до места, где ее ждали некоторые важные дела.
- Ты слишком рискуешь, - женщина в темных, но будто бы совсем прозрачных – таких, что можно рассмотреть напряженные соски на налитой груди, тяжело вздохнула, откидывая со своих плеч длинные волосы, чернее, чем само беззвездное небо над ее головой. Она хотела было что-то добавить, но та, что стояла на самом краю обрыва, лицом обращенная к огням где-то вдалеке, перебила ее пренебрежительно и высокомерно, не разворачиваясь для разговора лицом к собеседнице.
- Тебе вздумалось, что я жду твоего мнения или совета? – вопросительно вскинула бровь женщина и чуть обернулась; недобро сверкнули в кромешной тьме ее глаза. Но вместо ответа раздался лишь сочный хруст мякоти яблока, в которую с неподдельным удовольствием впилась девушка, осмелившаяся весь этот глупый разговор завести. Все это время она сидела на раскидистых ветках векового дерева, в позе почти что лежачей, и счищая кожуру с зеленого яблока старым кинжалом с какими-то письменами на лезвии – так сразу и не определить, латынь ли это, или еще какие давно забытые символы. Но последние брошенные небрежно слова той, что все еще не пожелала обратить свой лик к собеседнице, не то разозлили любительницу яблок, не то раззадорили. Она залилась звонким смехом, а затем спрыгнула на землю, и, откусив последний, самый сладкий кусочек от фрукта, выкинула его через плечо; туда же отправился и кинжал, но через мгновение исчез бесследно, растворился в сумраке, не успев воткнуться в сырую твердь.
- Советов ты ничьих не стала бы слушать, это я усвоила тысячи лет назад. Только вот я не нотации читать явилась, а с просьбой, - осеклась вдруг на половине фразы, будто бы останавливало что-то от продолжения, слова в горле застряли, - Сестрица, - выдавила наконец, нервно сглотнув, и именно это обращение заставило-таки развернуться лицом темноволосую женщину. В холодном, мертвом свете луны, бледная кожа и темно-зеленые, цвета непроходимой болотной трясины, глаза, смотрелись по-настоящему жутко; ни в одной из черт ее не было красоты, лишь страх, что некогда эта женщина вселяла в миллионы, перекрывая им и восхищение, и уважение. Ночь раскрывала ее сущность, оголяла все недостатки и подчеркивала лишь одно достоинство – никому мрак не был так к лицу, как ей.
- Наше родство с тобой – не по крови, - процедила сквозь зубы богиня, покачав головой и направившись прочь от обрыва, к лошади и потухшему костру.
- Но мы же с тобой – как две стороны одной монеты, - свистящим шепотом стелется каждое слово женщины, двигающейся во мраке так, будто бы она сама и была этой темной бездной, - Великие дела творятся по мановению твое руки под моими покровами, - усмешка проскользнула на губах темноволосой богини; рассказчица не отказала себя в удовольствии ухмыльнуться в ответ и во мгновение ока оказаться рядом с лошадью, поглаживая ее ухоженную, но отдающую едва уловимыми нотами гниения, гриву, и продолжила, - Ах, прости… Творились. А сейчас? Давно ли ты была в Аиде? Берега Леты уже не те, какими ты помнишь их, и в этом есть твоя вина тоже. Твои дети – ради чего ты оставила их там, чахнущих в компании жалких душонок тех, чьи смертные тела давно гниют в земле? Они по живым скучают, по тем, кто слезы от страха по ночам льет, завидев их в тени лесной. Скучают по тем, кто молит не о спасении, а о мести сладкой… Сестра, без тебя нет никому из свиты твоей хода в мир смертных, а под землей существование влачить совсем невмоготу стало, - судя по голосу, то была попытка вызвать сострадание в богине? О, какая глупость!
- Именно поэтому меня там нет, - бесчувственно ответила женщина, - Мне противно наблюдать за тем, как теряют свое былое величие те, кто ранее судьбы вершил всего мира. А вместе с этим, мне больно видеть, как здесь, в мире смертных, страдают мои же дети, как расплачиваются они за веру свою, - ее голос с каждым новым словом становился все громче и громче; поднялась она с земли, где сидела, и вновь обратилась к девушке, что замерла на месте, спиной к обрыву, - Мне в Аиде делать нечего. Я слаба. Сидеть там, закрывшись от всего и вся, подобно Зевсу, да сетовать на судьбу свою? На несправедливость и глупость людскую?! Сидеть там и смотреть, как плачут и молят Гекату о спасении единственные, кто еще верят в меня, но при этом не отвечать на мольбы непрекращающиеся?! Ждать, пока не останется ни одной ведьмы на земле?! – яростно взмахивала она руками, и от этого ветер в роще поднялся, зашевелил кроны вековых деревьев, заметались складки одежд женских. И когда Геката приблизилась к девушке не расстоянии ладони, когда донесся до запах такой, каким пахнет ночная прохлада и дикая полынь, от собеседницы исходивший, показалось, наконец, лицо ее. Истинное, бледное, с пустыми глазницами вместо бусин зрачков. Геката опустила ладонь на ее плечо и сжала, что было силы, наклоняясь затем к уху, пальцем свободной руки нежно убирая прочь локон темных (точь-в-точь, как у нее) волос, и прошептала, - Я допустила, чтобы магию познали люди. Мне их же и сберечь суждено.
- И многих ли ты спасешь? – морщась от боли, но не переставая улыбаться, ответила та, чье имя – Нюкта. – О, нет, нет! Многие ли спасут тебя, если пробьет твой час? – и с силой убрала руку названной сестры, затем сделала шаг назад так, что с края полетели вниз мелкие камни, - И когда ты поймешь, что эти тебе не помогут, то вспомни, что есть те твои дети, кто даже нехотя сиюминутно на твой зов явятся, - и расставив руки в стороны, со звонким возгласом упала камнем с обрыва, около самой земли и острых обломков каменных обратившись в стаю диких птиц и взметнулась под облака, к холодной луне, чтобы потом пропасть из виду. Геката и бровью не повела на подобную выходку богини, но после того, как та скрылась в небе, издала вопль, на звериный похожий, запрыгнула на вороного коня и умчалась сквозь чащу, в направлении только ей известном.
К утру она уже должна была быть около Флоренции – главное добраться туда до рассвета, дабы не встречать первые лучи солнца в чистом поле, иначе лежать ей потом с недугом неизвестным в глазах людских добрую половину недели. А времени терять нельзя, если уж зараза добралась до города нравов самых свободных во всей Италии.
Имя этой заразе – Святая Инквизиция.

Сначала это было похоже на мелкую шалость людишек. Когда смотришь на мир глазами бессмертного  - все видится в другом свете, а потому первые гонения ведьм и колдунов Геката не воспринимала как что-то, что вскоре подставит под угрозу существования всех богов в принципе. Люди, принесшие с собой новую, удобную и «правильную» религию, боялись того, что не были в силах растолковать с выгодной для себя стороны, а потому – подлежало уничтожению. Чудесные исцеления, дожди в засушливое лето, или же наоборот, мор скота как наказание за грехи старшего в деревне – все это не вызывало прежней радости или раскаяния… А потом на костры одна за другой стали восходить женщины, молившиеся Гекате, ломались в петле с громким хрустом шеи, стариков, юношей, невинных дев и потаскух… Предсмертные стоны и хрипы каждого из них пропускала через себя богиня и очень скоро это стало невыносимым. Из странницы Геката превратилась в того, кого христиане нарекли ангелом-хранителем, только вот являлась богиня лишь тем, кто магию через себя пропустил хоть раз в жизни – на шарлатанов внимания она не обращала, таким виселица была даже к лицу. Долгие годы путешествий, десятки пересеченных границ, тысячи спасенных ведьм и ведуний – Гекату было уже не остановить, в своем странном стремлении позаботиться и защитить тех, с кем Церковь ведет настоящую войну, богиня зашла, кажется, совсем далеко…
Сейчас, правда, об этом мало что говорило. Новая деревушка встретила ее привычным пейзажем – закрытые наглухо окна, площадь, оборудованная для прилюдных пыток и, собственно, казни, угрюмые лица местных жителей и нежелание заводить разговоры с приезжими. Особенно с приезжими женщинами, сидевшими уверенно в седле и не носившими платье. Не снимая капюшона, Геката поставила лошадь в стойло около постоялого двора и зашла внутрь. Первый представлял собой таверну, разумеется, в такой ранний час безлюдную. Где-то в углу под стойкой спал паренек лет пятнадцати, а под полотком догорал светильник из одной свечи не самого лучшего качества. Геката провела пальцем по столешнице и скривилась, когда обнаружила, что ее перчатка испачкалась в чем-то липком. Пахло это нечто так же отвратительно, как и выглядело, впрочем, в этих стенах вообще стоял противный, кислый запах сырости и дешевого алкоголя.
- Э-эй! – глухо стукнула по столу женщина, заставляя паренька встрепенуться ото сна и подняться с пола, - Тут можно рассчитывать на пинту крепкого эля и сухую койку на пару ночей?
- А чего ж так орать-то?... – пробормотал под нос парень, почесывая то один бок, то второй. – Далече едете? – прищурившись спросил он, быстро пробегая по богине глазами и прикидывая, на какую сумму ее можно ободрать. Пришел к выводу, что звонкие монеты и гостьи определенно водятся.
- А если вот так… - Геката подбросила в руке четыре сверкающих в свете свечи монеты и, накрыв их ладонью, подвинула по столешнице в сторону паренька, - То вопросы мигом закончатся?
- Располагайтесь, - улыбнулся своими сколотыми грязно-серыми зубами малой и достал из кармана ключ на засаленной веревке, - Второй этаж. Под крышей и окна на улицу. Зато по утрам солнце в глаза не бьет.
- То, что надо, - улыбнулась широко и как можно более убедительно Геката, вяла ключ (перчаток, впрочем, так и не снимая), второй рукой подхватила кружку с элем и отправилась осматривать коморку, в которой ей жить ближайшие пару дней.
Окно в комнате было огромным и круглым, правда, ставни закрывались очень плохо, а потому все запахи и голоса с улицы доносились без труда и преграды даже до второго этажа. Грубо сколоченная кровать оказалась не застеленной, поэтом пришлось пожертвовать накидкой, дабы прикасаться телом к затасканной подстилке из соломы. Хотя насчет солнца парень не соврал, и пока тот факт, что рассвет остался где-то с другой стороны здания, перекрывал все то окружающее Гекату убожество. Она подошла к окну и села на подоконник, опершись спиной о стену. Люди в этой деревушке показались ей… Обычными. Но тут до ее слуха долетела беседа, запустившая цепочку новых «приключений» в жизни богини.
-… Точно говорю - она!
- Да брось, чего тебе в этом дитятке не понравилось?
- Рыжая она! Как из огня вышла! В огне пусть и горит...
Рыжая, говорите? – глаза Гекаты сверкнули озорным огоньком. Это значительно упрощает задачу!
Рыжую головушку найти в толпе проще простого. О, знала бы Геката, чья это будет буйная головушка…
[NIC]Hecate[/NIC]
[AVA]https://66.media.tumblr.com/b3f5450af7944162fcf11b71c335bf80/tumblr_o5dncntRmS1us77qko1_250.png[/AVA]
[STA]Sed non satiata[/STA]
[SGN]https://66.media.tumblr.com/3ccafabb49af9cadbffe1b3bdcf37994/tumblr_o5dncntRmS1us77qko2_400.gif
She is everything you fear and more.
[/SGN]

+3

3

Все началось намного раньше, чем она сошла по деревянному настилу с палубы небольшого торгового судна, которое доставило ее во флорентийский порт. В истории всегда есть «раньше», а вот настоящего начала никогда не бывает. Было в ее походке и том, как она покачивала бедрами что-то распутное, то за что цеплялся взгляд и носильщика, и торговца, а иногда даже семенящего где-то позади этой точеной фигурки монаха, те, что из числа последних, конечно же, отводили взгляд и молились за спасение грешных душ.  Она излучала уверенность и достоинство равное достоинству правящей королевы, от нее исходили волны здоровья, коим среди местных могли обладать единицы, ее иначе как пышногрудой сахарной и румяной булочкой назвать никак и нельзя было.  Было видно, что она знает толк в любовных утехах, с ее губ не только сочилась сладчайшая нежная улыбка, но и похотливое желание.  А вот ее спутник был совсем другим. Полной противоположностью своей женщине.  На его лице остались отпечатки прошлых гуляний на широкую ногу, они забрались в складки морщин, слегка выглядывали из его ушей и ноздрей неаккуратными редкими волосинками. И все же в нем что-то выдавало то, что буквально год назад он был намного-намного моложе и на пару кошельков туго набитых золотом богаче.  Раньше он был чертовски красив и привлекателен, а сейчас его красота будто бы медленно перетекала к его спутнице, что звонко смеялась и так же громко возмущалась, пока торговалась за засахаренные сливы у лоточника.  Точеные черты, печальная складка у рта, темные круги под глазами, скорбное лицо – он словно в какой-то момент, сам того не поняв, стал пленником собственной любви от которой теперь и чахнул.   Когда наконец-то торги были окончены и сливы сложены в бумажный кулек,  спутник  веселой хохотушки выступил вперед:
-Сколько за сливы? - Голос у него был тихий, в такой толпе к нему было нужно прислушиваться, а то и уметь читать по губам, бархатный, немного меланхоличный, словно у человека, который вот-вот должен умереть от чахотки.  Да и вообще, каким еще мог быть голос у человека с такими темными кругами под глазами? Торговец назвал сумму, увеличив цену до которой они договорились на пару медяков.  Спутница меланхоличного господина охнула и оттого, ее тесный корсет стал еще более тесным, а грудь точно поднявшееся от тепла тесто, вот-вот собиралась убежать наружу.  Она пригрозила торговцу пальцем, в ее глазах вспыхнуло что-то дикое и опасное, а уголки губ приподнялись в хищной ухмылке. Она ухватила самыми подушечками пальцев сахарное угощение и прислонила его к губам, чуть те, приоткрыв, но наблюдать в тот момент нужно было за ее спутником.  Он не преобразился, не стал выше или моложе, но его глаза! В них вспыхнуло сразу столько чувств: безмерное обожание, безграничная любовь к той, что собиралась полакомиться сливами и, все это перекрывалось голодом  по молодому холеному телу.  Можно было подумать, что он прямо здесь, на этом самом месте, среди толпы глашатаев, торговцев и нищих, снующих туда-сюда, начнет задирать своей пассии все десять юбок, чтобы отыметь ее в самой грубой и примитивной, как мозг большинства, позе. И она, точно читая его мысли, улыбается, надкусывает сливу, слизывает с губ сахар и упускает прямиком в базарную грязь под каблучком, купленное угощение.  Ведет плечом, на немой вопрос «зачем так делать» а потом манит за собой, манит за угол, за холодную шершавую колону, мимо лотков, мимо тюков набитых непонятно чем, к сколоченным доскам.  Там, в тесноте, громко дыша и что-то нашептывая ей на ушко,  болезненный господин сдвинет с ее волос чепец, что покрывает ее голову. Запустит свои длинные аристократичные пальцы в эту густую сочащуюся по ее плечам медь, ослабит корсет, выпуская наружу мраморную грудь с большими темными сосками и путаясь в ее юбках, все же задерет их все, чтобы взять с нее плату за сливы.
- Скажи, что любишь меня, - шепчет он, хотя скорее сипит из последних сил, и на его белой заднице, что выглядывает из приспущенных штанов, гуляют солнечные блики, что  подглядывают за этими двумя между плохо сколоченных досок.  – Скажи-и-и, - мольба перерастает в рык, так же как ее похотливый стон в хохот.  – Говори, проклятая ты шлюха! Говори! – Рычит и, дергая ее за рыжие волосы, требует он, точно обезумев от желания. Его руки хватаются за ее шею, за ее плечи, с которых он спустил ее платье, хватаются ее за грудь, сжимая ту в ладони. Он стонет, плачет, молит и на следующем вздохе кончает.  Его тело отклоняется назад, голова запрокинута так, что видно широко распахнутые глаза, темный недвижимы зрачок, заполнил собой почти все пространство. Взгляд еще секунду назад лихорадочно горящий тускнеет, покрывается белесой пленкой. И он, с искривлённым точно после долгой агонии ртом, падает замертво к ее ногам. Та, что он назвать успел и своей госпожой и портовой шлюхой,  медленно опускает вниз свои юбки, разглаживает ткань, поправляет свои растрёпанные волосы и, склонившись над обездвиженным телом, срезает с него кошель с деньгами.
- Надоел, - цедит она сквозь зубы, выпрямляясь и накидывая  на свои рыжие волосы капюшон, скрывая те, скрывая свое пылающее вовсе не от стыда перед Богом лицо. Все что этот человек мог, он уже ей дал, больше он был ни на что не способен.

***

Публичная казнь стала чем-то вроде отдушины. Сотни глаз заполнивших торговую площадь приходили посмотреть на то, как очередному несчастному рубят голову. И когда  голова с негромким стуком, отделившись от туловища, катилась по деревянному настилу, по площади катился, не утихая, вздох облегчения. Все, крестясь и склонив головы, жмурились и шептали слова благодарности новому богу.  Каждый из тех, кто пришел сюда был несказанно рад, что это не его голова с искривлённым от страха и боли ртом, взирает на площадь безжизненным взором до тех пор, пока за окровавленные остатки волос ее с настила не подхватит палач, чтобы спрятать в мешок.
Вынув из кармашка медяк, дама, чье лицо скрывал капюшон, протянула его босому чумазому парнишке.
- Кто самый богатый человек в этой деревне?  - Сладко улыбнувшись, спросила она, пока паренек на зуб пробовал монету. Ребенок неопределенно махнул рукой влево, насупился от усердия, с которым покусывал край медяка и потом, поняв, что от него больше ничего не требуется, бросился бежать.  Путешествующая в гордом одиночестве дама выпрямилась,  ее руки медленно сложились поверх юбок ее платья, а взгляд был устремлен в сторону шпилей самого большого дома среди тех, что имелись в этой деревушке.
- Значит судья,- медленно протянула она и не торопясь направилась к главному дому.
Судья был далеко не молод и еще более далек от того, чтобы зваться красивым. Не был он таковым и в годы своей молодости. Высокий и худощавый не смотря на свой аппетит, он был далеко виден в толпе благодаря своему большому слегка загнутому вниз носу.  И сам видел едва ли не через всю площадь благодаря своему  цепкому, орлиному взгляду. Жители его не уважали, они его боялись. И стали бояться еще больше, когда он прилюдно наказал свою жену, приказав высечь ее розгами.  После, когда она смогла ходить,  девчушка попыталась сбежать, в тот же вечер из леса ее доставили в деревню на носилках, на теле бедняжки не осталось и живого места, была разодрана дикими зверями, пока пряталась в лесной глуши.  К моменту, когда рыжая бестия ступила своими ножками на земли принадлежащие судье, он уже стал вдовцом и, к счастью, искал новую жену. И избранница не заставила себя долго ждать, свадьбу отгуляли через неделю. В лицо ей теперь улыбались, а в спину плевали, особенно те из женщин, кто прислуживал ей в доме, где она могла спокойно разгуливать без чепца, что покрывал ее волосы. Ругали ее, да поносили за глаза за то, что в волосах хранила пламя. 
Не торопясь в то пасмурное утро, жена местного судьи прогуливалась по деревенскому рынку, выбирая на лотках у крестьян собранные сушеные травы, свежие овощи, мясо – все для наваристого лечебного бульона, которым она собиралась поить внезапно захворавшего муженька, вернувшегося на днях из города. Как и полагалось женщине ее статуса и возраста, она покрывала голову чепцом.  И только  небольшие островки выбившихся из под чепца волос, говорили о природном их цвете.
[nick]Nevan[/nick][status]evil may cry[/status][icon]https://68.media.tumblr.com/e157d729f1405a486b7fd329211ecc8a/tumblr_opzsjnmNdM1us77qko2_250.png[/icon][sign]https://68.media.tumblr.com/4d8dbaab8a69021e270a6d90f733c323/tumblr_opzsjnmNdM1us77qko1_500.png[/sign]

Отредактировано Veronica von Horst (15.05.2017 13:51:46)

+2

4

- Ну-ка, паренек, расскажи-ка мне, чему подивиться можно в ваших краях? - когда в тусклом свете свечи блеснули три новенькие монеты, чумазый коротышка заметно оживился, встрепенулся, подскочил со своего смердящего соломенного настила на лавке в углу, толкнул висящий над его головой фонарь и ловко взобрался на столешницу, сократив расстояние между собой и таинственной, но, судя по всему, баснословно богатой гостьей. Он улыбнулся, обнажая ряд кривых, ставших почти что зелено-желтыми, зубов, и выдохнул в сторону женщины свои слова вместе с кислым запахом гнили:
- Не знаю, госпожа, чем уж мы заслужили ваше внимание, честное слово, ума не приложу! - театрально повел плечами парень, не переставая улыбаться. Тут же достал он ловко откуда-то снизу две огромные кружки с живописными трещинами по бокам и наполнил их доверху чем-то темным и тягучим. В нос Гекате тут же ударил запах забродившего меда и полевых ягод - тот еще коктейль, надо заметить. Теплая янтарная сладость всегда была ей чужда, ведь этот вкус грел изнутри, а от тепла Геката бежала так, как домашняя кошка бежит прочь, завидев воду. Но трактирщик не оставлял ей выбора - он поднял чашу вверх, призывая разделить с ним выпивку, тем самым показывая свое исключительно дружеское расположение. Женщина скривилась в ответной улыбке, которая вышла слишком уж натянутой, а затем, не снимая перчатки, пригубила медовухи. На губах осел вкус перебродившего алкоголя - он чуть отдавал затхлостью, и это, внезапно, понравилось богине; кроме оных приятных нот удалось распробовать ей ежевичные, хотя она смутно понимала, как здесь, на окраине Флоренции, могла расти эта ягода. Облизнувшись после, Геката учтиво кивнула головой, безмолвно одобряя щедрое угощение. Губы от чего-то стали жирными; пришлось утереть их тыльной стороной ладони. Впрочем, чему уж удивляться? Здесь все: любая поверхность, деревянная ли, каменная, тканная - все было укутано прочной пеленой из маслянистой грязи и остатков хлебных крох, да и запах стоял соответствующий. Сколько бы Геката ни провела среди людей, она никогда бы не смогла приспособиться и понять, почему смертных так манят нечистоты, почему смердят они так, будто бы одной ногой ступили уже в тягучую болотную жижу болот на берегах подземной реки Леты; потому и не снимала почти перчаток. Между тем, выхлебав уже половину кружки меда, парнишка разговорился.
- Я бы посоветовал Вам, госпожа, не задерживаться здесь – вот во Флоренции… - он сладко улыбнулся и даже прикрыл глаза, запрокидывая назад голову, погружаясь, видимо, в собственные воспоминания (или, что было вероятнее – мечты о вольном городе), - во Флоренции есть на что поглазеть. И на кого, если Вы понимаете, о чем я, - расхохотался карлик, и смех этот показался богине столь нездоровым, совершенно непохожим на человечий, что она ненароком подумала о том, какова природа внешнего уродства, и не одной ли ей оно явилось, потому как магия существ прочих, кроме как одной с ней когорты, никакого влияния на нее не имеет.
- Понимаю, - кивнула Геката и спрятала ухмылку в кружке с медом, сделав еще один, аккуратный глоток – напиток медленно раскрывался на языке причудливым букетом из трав, и женщина была готова поклясться, что точно знает – многие из тех вкусов, которые смогла она уловить сейчас, для этих краев были чуждыми, что наводит на следующую мысль о трактирщике – так ли беден он, коим хочет казаться? И всех ли своих гостей он почивает настолько редким медом? – Но едва ли это способно удивить меня. Я, знаешь ли, много путешествовала… Пока война не подобралась слишком близком к местам мне полюбившимся… - с долей горечи и ностальгии добавила Геката, вспоминая события, которые начались задолго до того, как выросла на этом месте эта деревня, город, стоящий неподалеку, да и сама земля, в общем-то, тоже; события, которые заставили ее покинуть свой настоящий дом – не предместья Кёльна, где эту женщину еще совсем недавно знали как «свою» и точно помнили, как она жила там всегда, не меняясь ни лицом, ни голосом. Трактирщик, причмокнул недовольно (а может – с сожалением), замотал головой и наклонился еще ближе, своими грязными пальцами хватаясь за отвороты плаща Гекаты и притягивая ее к себе, а потом прошептал ей на ухо:
- Есть кое-что хуже войны.
Женщина не шелохнулась, только отставила в сторону кружку и изогнула вопросительно бровь, не сдерживая явственно читающуюся в своем вопросе насмешку.
- Уверен? И что же это?
- Начинаются с одной и той же буквы. Появляются из ниоткуда, когда их совсем не ждешь, и обдирают тебя догола, - карлик залпом осушил свою кружку, не обращая внимания на то, что мед льется по его тронутому щетиной подбородку и затекает за воротник грязно-зеленой рубахи. – После них – мор и голод, потоп и холод… После войны. И после ведьм, - последнее слово он выплюнул так агрессивно, что сомнений не осталось – он не тот, кем хочет казаться, и сидит здесь наверняка потому лишь, что успел где-то облажаться. Вероятнее всего – положил глаз не на ту женину; вероятнее всего – она оказалась ведьмой, ведь совершенно очевидно, что карлик их не боится, а затаил на них обиду; вероятнее всего – из-за того, что сопротивляться жалким приемам фолетти опытной ведьме ничего не стоит.
- Во Флоренции столько всякого сброда, что очень сложно отличить вольного художника или его натурщицу от тех, кто как-то замешан в ведовстве, это стало почти синонимом, - хмыкнула Геката и осушила разом всю кружку своей медовухи, заставив паренька присвистнуть. Женщина же утерла скатывающуюся вниз сладкую, последнюю каплю, и подмигнув потрепала трактирщика по голове. – К ним, как и к любой женщине, просто нужен особый подход.
Легендами и слухами земля полнится, и сидящий по ту сторону трактирного прилавка карлик – наилучшее тому подтверждение, ожившая по велению девичьих уст сказка. Возможно, существа, подобные ему, были созданы совсем для иных целей, но они давно ее потеряли, заменив свои прежние идеалы на другие – те, что были им смертными приписаны. Фолетти – похожи чем-то на маленьких гадких эльфов и, возможно, являются существами, родственными пикси, с одним лишь отличием – они охочи исключительно до женской плоти; все их шалости сводятся к тому, чтобы забраться поскорее под очередную юбку и обесчестить неискушенную девицу, задурманив ей голову фантазиями о том, будто бы суженный ее давно уже другую обхаживает. Фолетти – существо, которое одновременно веселило и умиляло Гекату, ведь такого жалкого применения магии она и представить себе не могла. Впрочем, и злиться не могла тоже, поэтому и оставила паренька (до поры, до времени), в здравом уме и твердой памяти – на случай, если ей в этой деревне все же пригодиться помощь от не человека. У нее не было четкого плана, но богиня чувствовала, что нашла чудное место для того, чтобы обжиться и превратить его в свое новое святилище, и для этого ей нужны верные союзники.

Это утро было слишком прекрасное в своей тяжести налитых свинцовыми каплями дождя облаков, чтобы отказать себе в удовольствии ввязаться во что-нибудь смертельно интересное. Нужно, впрочем, понимать, что для бога едва ли найдется где-нибудь такое занятие, но, вспоминая прежние потехи Гекаты, в число которых входили, например, регулярные восхождения на кострище в образе очередной невинной девки, которая была оклеветана за колдовство, или же, что бывало реже, но приносило не меньшее удовольствие, - раскачивания в петле под завывания ветра в правом ухе и истошный, полный липкого страха крик простых мирян, завидевших на губах, которые должны быть давно мертвыми, безумную улыбку, пытающуюся их будто бы подозвать к себе, можно ожидать от нее всего что угодно на этот раз. Скука ей претила – к сожалению, поиски, которые Геката затеяла для того, чтобы проверить, были ли россказни фолетти пустышкой или же имели в себе хоть какую-то долю истины, утомляли ее больше, чем аномальная для заката лета жара, воцарившаяся в этом году повсеместно. Деревушка была не то, чтобы большая, но достаточно населенная для того, чтобы Геката не смогла почуять запах ведьмы, о которой слышала что-то краем уха от прачек около речной заводи близь окраин, занятых своей изматывающей работой, и от прогуливающихся по рыночной площади дам, по вышивке на шляпах которых можно было сделать вывод об их исключительно безбедном положении. Но что объединяло и тех, кто купает свои руки каждодневно в грязи, и тех, кто не снимает на улице перчаток (точно так же, как и сама богиня, выдумавшая себе в этот раз легенду, согласно которой она прибыла во Флоренцию в поисках заказчика, заплатившего за смерть горячо любимого этой особой мужчины, в памяти народа оставшегося под именем Микелетто Корелья), так это едкий, отдающий иногда мочевиной, запах страха. Больше, чем последствий, которые вели за собой набирающие обороты религиозные распри и конфликты между итальянскими семьями, страшился простой люд той чумы, которую способны были наслать по своей прихоти, поцелованные адским пламенем девы. Рыжеволосых, кстати говоря, подозревали в первую очередь. Всех, кроме одной; с ней-то Геката и хотела в первую очередь познакомиться.
В тени Мать Ночи передвигается быстрее, чем человеческий глаз может уловить; только моргнешь - а ее уже нет на прежнем месте. Всей осторожности и внимательности, с которой молодая женушка судьи прогуливалась меж рыночными рядами, не хватило бы для того, чтобы вовремя заметить выросшую за спиной темную фигуру, но хватило одного лишнего шага влево, за угол, чтобы скоротать путь до дома, чтобы купленные овощи выпали из рук девушки в тот же момент, когда она почувствовала чьи-то ледяные ладони на своих губах.
- Тш-ш-ш, - Геката крепко сжимала рот рыжеволосой, и держала ее руки, заломленные за спину, - В это трудно сейчас поверить, но я - твой друг, - прошептала на ухо богиня, оттаскивая женское тело глубже в полумрак переулка. Под пальцами пульсировали вены девы, прогоняя кровь по испуганному (ли?) сердцу, но Геката чувствовала еле уловимый шлейф лжи, исходящий от бледной кожи и ярких волос; в своих руках она сжимала не жертву – обманщицу, любящую, когда с ней играют в игры, но еще больше любящую в этих играх вести; от рыжей веяло тем, что у смертного духа бы не хватило вытворить – каждый миллиметр ее тела пропиталась похотью, отпечатками мужских и женских пальцев, некогда ласкающих эту плоть, а теперь, совершенно точно, кормящих червей глубоко-глубоко под землей. Геката зарылась носом в копну рыжих волос, которые пахли луговыми травами, мастерски скрывая под свежим запахом пьянящий сладкий аромат – женское сладострастие в его осязаемом воплощении; язык богини, шершавый и длинный, в десятки раз длиннее человеческого, змеей проскользил по шее девушки, по щеке, пробрался по ключицам до шнуровки на груди - да, и вкус был богине знаком... Эта кожа, это сбитое дыхание в представлении не нуждались.
- Я должна была узнать твой почерк, - Геката ослабила хватку и дала девушке развернуться к ней лицом, небрежно, но с толикой нежности откидывая с румяного лица прядь рыжих волос и задерживаясь на щеке ради касания пальцем к знакомым выступающим скулам, - Неван. Века идут, а твоя страсть до звонких монет и глупых мужчин остается неизменной, - богиня усмехнулась, складывая руки «в замок» на груди, не сводя при этом взгляда черных, лишенных какого-либо света, глаз со своей давней знакомой…Если так уместно называть того, кто побывал и в роли твоего ученика, и в роли родственника, и в роли любовницы, наконец. – Но в этот раз ты прогадала с местом – костры Церкви совсем скоро будут и во Флоренции тоже. Боюсь, вера инквизиторов слишком сильна для того, чтобы ты смогла сломать ее… - Геката недобро улыбнулась, чуть склонив голову к правому плечу и пробегая взглядом по телу Неван, изгибы которого помнила так же точно, как и свои собственные, а затем добавила шепотом, чуть наклонившись вперед, - В одиночку.
[NIC]Hecate[/NIC]
[AVA]https://66.media.tumblr.com/b3f5450af7944162fcf11b71c335bf80/tumblr_o5dncntRmS1us77qko1_250.png[/AVA]
[STA]Sed non satiata[/STA]
[SGN]https://66.media.tumblr.com/3ccafabb49af9cadbffe1b3bdcf37994/tumblr_o5dncntRmS1us77qko2_400.gif
She is everything you fear and more.
[/SGN]

+2

5

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Она оказалась чем-то большим, чем просто ведьма. Она была творением страшнее и опаснее, чем оболочка начинённая мясом и костями, что знает несколько заклинаний. Она из числа тех, кто за определенную плату способен эти самые заклинания перенести через века и нашептать на ухо.  Она была способна поглощать страх и раболепие своей жертвы даже на расстоянии, не причиняя ей при этом никакой боли. Ее печати и следы,  обличающие ее как монстра были хорошо скрыты и замаскированы, в умении прятаться и притворяться ей не было равных.  Вот уже несколько недель рыжая бестия с упоением наслаждалась  своей безграничной властью над усыхающим телом очередного глупого и жадного до власти человека, который был очарован ей настолько, что не видел вокруг себя ничего кроме похоти.  Судья теперь редко показывался на люди, все время был крайне занят, а по вечерам его молодая жена составляла ему компанию за ужином и делила с ним постель.  И никто, ни сам судья, не приближенные к нему не видел, что за змею он пригрел на своей груди.
Церковнослужители были везде. Они заполняли собой площади, бордели, не спеша прогуливались вдоль узких улочек, сопровождая важных господ на прогулке и везде, абсолютно везде сеяли семена новой веры – веры в единого бога, а все остальное объявляли ересью.  Ведьмы.  Виной всему, любой беде, что могла обрушиться на деревню или город или даже одного единственного человека, стали считать проделками ведьм. В каждой женщине, будь она прачкой, нищенкой, шлюхой или просто красивой, но недоступной, мужчины видели возможную ведьму.  И чем больше женщина была желанна, но при этом недоступна, тем ближе она была к тому, чтобы отправиться на дыбу или украсить собой центральный костер на площади.  Женщин вешали, топили, сжигали и насиловали, утверждая, что так и только так можно узнать была ли она чиста и  честна к новому Богу или все же была подсобницей самого Дьявола.  Под знаменами Господа мучения, унижения, голод и разруха не прекращались, все боролись с ведьмами.
ЕЕ присутствие выдал лишь всколыхнувшийся воздух, но у  Неван не было столько сил и опыта, чтобы обнаружить богиню до того, как ее цепкие и холодные руки обездвижили тело рыжей плутовки.  Несмотря на хватку, с которой незнакомка держала Неван, ее объятия напоминали объятия любящей матери, матери желающей уберечь собственное дитя. Многоликая та, что была темнее ночи и опаснее любого зверя рыскающего под покровом ночи, предстала сейчас одновременно в образе матери беспокоящейся о судьбе своего чада и опытной любовницы, что с жадностью исследовала юное и сейчас ещё недосягаемое тело. От прикосновения языка, коим Геката прошлась  по коже, рыжий суккуб издала похотливый грудной стон.  Если магия имеет запах, то тонкий шлейф трав, полуночи, теплой слегка застоявшейся от зноя воды, с легким послевкусия тлена и обсохшей на солнце змеиной кожи и кошачий слегка паленой шерсти, вот что вдыхала Неван, в такой непозволительной близости от Гекаты. Кому-то это могло показаться смрадом, но для рыжей это было  все равно, что для человеческой женщины вдыхать аромат от букета полевых цветов – головокружительно.  Геката уже не прикасалась к суккубу, отступила, а ее прикосновения все так же горели на бледной, не впитывающей солнечного света, коже.
- Геката,- сколько же благоговения было слышно в том, как рыжая произнесла имя существа, стоящего перед ней.  С таким восхищением к  богине не обращалась ни одна ее жрица.  Неван почтительно склонила голову и присела, подбирая юбки неудобного платья, сдавливающего ее пышущее здоровьем тело.  После того как руки Гекаты бегло изучили ее тело,  внутри все перевернулось, все изнывало от желания, жесткая подкладка  обязательного к ношению корсета натирала затвердевшие соски.  Неван облизнула пересохшие губы и растянула их в улыбке, которой были удостоены немногие.  Ее голос по сладости не уступал меду.
- Все же  это, - она провела рукой по своему наряду, - лучше, чем быть шлюхой.  – Рыжая сделала шаг и оказалась почти вплотную от Гекаты. Смотрела без страха в темные как сама ночь и непроницаемые точно разогретая смола глаза, слегка поглаживая тонкие и изящные, длиннее, чем человеческие пальцы.  - Мой покровитель меня оставил. – История стара как мир. Они обе знали эту историю и прекрасно помнили каждую малейшую деталь.  – Я ничего другого не умею и не желаю. – Она повела плечами.  В предупреждение темной суккуб не вслушивалась,  ровно до тех пор, пока Геката не обронила последние слова.  Взгляд Неван вспыхнул интересом, но больше напомнил  взгляд  изголодавшегося зверя, и все же она достаточно быстро совладала с собой.
- Я не собиралась воевать с людьми, - лениво протянула Неван, накручивая рыжий локон на свой палец, - ни с их новым богом, - ни то, фыркнув, ни то, чихнув, она отступила.  Ее сложно было назвать трусливой, скорее она была осторожной и не по прожитым в людском мире векам мудрой.  О том, что нельзя кусать руку, которая тебя кормит, она тоже прекрасно знала.
- Но вот ты, - ее словно бы осеняет, и ухмылка становится хищной,- зачем ты здесь, Геката?  Не так много детей, коих она породила и раскидала по свету подальше от себя,  темная любила настолько, чтобы явиться к ним и защитить.  Чаще всего она оставалась безмолвной к мольбам своих детей. Неван же вовсе не была ее ребенком, так, домашним питомцем, которому посчастливилось узнать, какой может быть щедрой на внимание и любовь многоликая, если ты понравишься ей.  Геката хранила молчание, взирая на Неван так, словно во много раз выше нее, вот только рыжую этот взгляд не пугал, она была к нему привычной. Совсем рядом пробежали смеющиеся дети бедняков, увлекая за собой по грязи что-то гремящее на нитке.  Грохот этот, должно  быть, и вывел женщин из оцепенения.
- Я скоро покину эту деревню, - бросила Неван через плечо, она собиралась уйти и оставить Гекату одну.  – Покину Флоренцию. 
Вряд ли именно этих слов ждала от суккуба многоликая богиня и, уж точно ее не настолько сильно заботило, сможет ли в надвигающейся беде выжить рыжая бестия или отправится на костер.
На деревню медленно опускалась ночь и, улицы пустели.  Ставни торговых лавок, да и те за которыми прятались окна домов, были уже плотно сомкнуты.  И только в окнах особняка, принадлежащих судье,  еще теплился свет, способный разогнать надвигающуюся тьму.  Шаркающие шаги в коридоре были гарантом того, что вот-вот судья посетит  спальню своей жены, чтобы пожелать  ей спокойной ночи.  Неван встретила его в одной ночной сорочке, ткань которой была легче, чем перо и тоньше чем паутина.  В момент, когда ее стареющий муж робко заглянул в ее покои, она расчесывала перед зеркалом в свете покачивающихся от ее дыхания свечей, свои рыжие волосы.
- Входи, - она пригласила мужчину, поманила его к себе и протянула ему щетку для волос.  Он, не смотря на всю боль, что ломала и скручивала его в канаты, пересек  комнату и, взяв из ее рук щетку, несколько раз аккуратно и с опаской провел ей по волосам женщины сидящей перед ним.
-  Ты так прекрасна, - прошелестел он, заворожённо наблюдая за тем, как в свете зажжённых свечей, волосы его женщины струятся у него меж пальцев точно расплавленная медь. Неван негромко рассмеялась,  ее пальцы пробежались по тем непослушным прядям, что падали ей на грудь, она перебросила их за спину и позволила мужчине за своей спиной любоваться ее телом через зеркальную гладь. 
- Позволь сегодня мне остаться, - взмолился старик, откладывая щетку на стол и опускаясь перед  женщиной на колени.  Он склонил свое лицо, скрыл его в дрожащих ладонях, коснулся лбом ее острых колен.  – Прошу. Сон не идет, которую ночь подряд. Твой голос и прикосновения преследуют меня.  Неван склоняется к седой голове и касается губами седой макушки.  Мужчина вздрагивает и его затуманенный горем взгляд обращается к обескровленному точно бы подсвеченному таинственным светом лицу той, что изводит его каждую ночь, вот уже на протяжении долго времени.
- Не сегодня, - ласково произносит женщина и поднимается с места.
- Мы делили постель всего один раз, - едва ли не рыдая произносит судья, его голос дрожит, он медленнее, чем его жена, поднимается с колен.  – Позволь этому чудесному мигу случиться вновь. – Он ловит ее руки, целует каждый пальчик, а по щекам бегут слезы.  На ее губах мелькает тень улыбки. И следом звучит безжалостно:
- Уходи.- Она не мигая смотрит на него, он не осмелится отвести взгляд и в конце концов его накрывает безумие, он видит как женщина невероятной красоты перед ним, в одной тонкой сорочке, медленно превращается в монстра.  Тонкая ткань ее сорочки точно охвачено синим пламенем, сгорает в секунды. Она наполовину точно растворена во тьме,  ее ног совсем не видно, а вот тело выше пупка имеет землистый отталкивающий оттенок, как будто она долго пролежала в земле, но божье наказание – разложение её так и не настигло. Ее глаза полыхают желтым, пугающим светом и только волосы остаются неизменны, они все так же струятся по ее спине и груди жидкой медью, в которой пляшут языки пламени.
Судья пятится назад, сглатывает вязкую слюну, и, наткнувшись на дверь, скрывается за той. Покидает комнату, оставшись ни с чем.  Неван оборачивается к окну, лунный свет льется через мутное стекло, освещая ее и придавая ее образу больше печали и невесомости.
- Зачем? Зачем ты показала ему меня настоящую? – С легкой усталостью произносит она, и голос ее с каждым словом звучит все тише, словно ей не хватает воздуха.  – Еще сегодня утром ты сказала мне, что ты мой друг. Что изменилось?
[nick]Nevan[/nick][status]evil may cry[/status][icon]https://68.media.tumblr.com/e157d729f1405a486b7fd329211ecc8a/tumblr_opzsjnmNdM1us77qko2_250.png[/icon][sign]https://68.media.tumblr.com/4d8dbaab8a69021e270a6d90f733c323/tumblr_opzsjnmNdM1us77qko1_500.png[/sign]

Отредактировано Veronica von Horst (18.05.2017 16:58:33)

+2

6

– А разве что-то изменилось? – голос Гекаты прокатился по комнате мягким шепотом – он был подобен ночному летнему ветру, когда полуденный зной окончательно теряет свою удушающую силу, и тогда настает время мелкой дрожи из-за пронизывающего до костей холода, который на деле не больше, чем галлюцинация слабого человеческого сознания; впрочем, от звуков, которые наполнили объятую полумраком спальню, в пору было задрожать не только смертным, но и тем, кто обречен на хождения по этой земле до скончания веков – богиня видела, что суккубу удалось сохранить внешнее спокойствие, но неожиданный визит Гекаты, внесший свои коррективы в ход этой ночи, мог как разозлить, так и раззадорить ее. Неван огляделась по сторонам, по всей видимости, желая увидеть перед собой ту, кому принадлежал знакомый голос, но никого, кроме привычной темноты рядом не было. Впрочем, если присмотреться, то тень, занимавшая добрую половину комнаты, стала будто бы…покрывалом, полупрозрачным шелком, который медленно собирался со всех углов и стелется по полу и ползет к ногам суккуба, как туман; тень скользила и становилась все гуще – ноги Неван уже было и не разглядеть сквозь завесу их укутавшую, и нечто черное поднималось все выше, забираясь по внутренней стороне бедер к животу, окутывала вздымающуюся в еле заметном дыхании грудь, словно платье. – Разве друзья не поступают именно так – наставляют на путь истинный? – шептала тень около самого уха Неван, и на мгновение в воздухе обозначился силуэт женских губ, оставивший невесомый поцелуй на синюшной коже суккуба, прежде чем разразиться гадким смехом; и пока звучало эхо оного, из черного густого тумана, который было ни прогнать от себя, ни развеять рукой, материализовалась, наконец, Геката. Ее черное платье из тяжелого бархата с рукавами, для которых, казалось, что и всей спальни мало, было похоже на черный-черный дым, да и запах исходил от женщины соответствующий – гарь, горечь и полынь. – Своим отказами ты очень скоро сведешь человечишку с ума, - усмехнулась Геката, опуская свои ладони на ключицы Неван и проводя ими вниз, будто бы втирая в кожу ароматное масло. Впрочем, в случае суккубом, того и не требовалось – рыжеволосая была вся целиком как афродизиак; ее кожу можно было бы нежно срезать тонкими лентами с тела и собрать затем запах столь редкий и пьянящий, что и мужчины, и женщины готовы были бы убивать за возможность послушать этот аромат. – И обезображенный яростью, обидой и неутоленным желанием рассудок начнет нашептывать ему о том, что виной всему не его немощность… - Геката довольно резко убрала свои ладони с ключиц Неван и вышла из-за спины девушки, становясь теперь напротив нее, – Думаешь, тебе удалось бы убедить его в обратном? – усмехнулась скептически богиня, - Не стоит недооценивать людей. Куда удобнее манипулировать ими, чем просто обводить вокруг пальца и оставлять в дураках.
Она подняла взгляд на Неван и улыбка тронула ее губы, когда в чертах лица суккуба увидела она толику заинтересованности – по всей видимости, брошенные слова о том, что «ничего другого не желает» оказались не столь уж правдивыми, коими пыталась девушка их преподнести; да и на ту, что спешит как можно скорее покинуть деревню, город и страну, рыжеволосая тем более не была похожа. Существа, к коим Неван была причислена, и вправду никогда не стремились быть в гуще событий, а войн в особенности сторонились – на поле боя им было нечем кормиться, потому что была там лишь ярость и кровь во имя целей высоких, в то время как их питали, в первую очередь, низменные желания, которые порождались в душах как смертных людишек, так и внутри бессмертных богов – все рано или поздно оказывались заложниками похоти, и тогда-то суккубы и слетались на свой пир и праздник. Неван нашла стол с яствами, с которого кормилась в свое удовольствие – сможет ли Геката предложить ей что-то, ради чего она готова будет поставить на кон свой комфорт и чувство сытости? Все зависит от того, как изменились аппетиты девушки за то время, пока они были разлучены друг с другом.
Богиня оборвала зрительный контакт с суккубом так же внезапно, как и вызвала на него - просто перевела свой взгляд на колышащееся пламя свечи аккурат позади рыжеволосой, а затем, потушив его по велению мысли, развернулась и отдалилась от той, с кем разговаривала - Геката прошла вдоль кровати, пальцем с уродливыми темными ногтями, столь длинными, что они похожи были больше на звериные когти, оставляя на деревянном изголовье прямую тонкую царапину, сопровождая все это характерным скрежетом, режущим слух.
– Грядут времена, когда от нас только и останется, что воспоминание - кто-то вроде меня будет жить в легендах, кто-то как ты, - богиня повернулась через плечо и бросила полувзгляд в сторону Неван, – Будет жить в сказках чудовищем, которым только детей и пугать, - на лице, половина которого была укрыта в тени, а другая - залита светом дрожащего огонька единственной оставшейся в комнате свечи, от чего точного выражения лица Гекаты было не разглядеть; оно было искажено, но совершенно точно просматривался оскал, не предвещающий ничего хорошего для тех, о ком думала сейчас богиня. – Люди думают, что могут вершить историю своими руками, что могут сами выбирать имена героев, о которых будут слагать песни, и за это заблуждение они непременно должны поплатиться, - последние слова были сказаны Гекатой сквозь зубы, да так грозно, что ее глаза, бывшие и без того черными, как смола, загорелись теперь неистовым пламенем, а под кожей по рукам и ногам вместо крови потекла сама Тьма, жаждущая поглотить всех тех, кто так и не захотел уверовать в силы, которые никогда смертный обуздать самостоятельно не сможет. – Как и те, кто посмел назваться тем, кем никогда не являлся.
Геката была, возможно, самым внимательным и честным покровителем своих жрецов, из всей когорты олимпийских богов и самих титанов - в отличие от тех ее братьев и сестер по крови, которые занимались лишь разжиганием междоусобиц и поиском все новых и новых рычагов давления на смертных, с помощью которых надеялись они вернуть былое свое могущество и веру, богиня только лишь слушала. Слушала внимательно каждую молитву, каждую просьбу к ней обращенную - по имени ли, прозвищу, не пропускала ничего, что касалось его черного-черного сердца и воплощенного в ее лике ведовства в человеческом мире; всем просящим воздавала она, всех сомневающихся - наставляла на верный путь в зависимости от того, чего хотелось смертному не разумом, но сердцем. И только те, кто осмеливался обесценивать имя и сомневаться в силе ее, кто бросал вызов трехликой Матери Ночи, утверждая, что магия сквозь их пальцы течет не по ее воле, а по их прихоти, во веки веков получали по заслугам. И ничего не изменилось и поныне.
– Я не люблю шарлатанов, Неван, - поджав губы сказала Геката, подхватывая в руки лежащее на столе яблоко, а затем покрутила его, осматривая со всех сторон: не переспело ли, не проедена ли кожура червями, но плод был наливным и нетронутым; богиня не удержалась от промелькнувшей в мыслях ассоциации: «точь в точь как когда-то эта рыжеволосая бестия» и тень сладкой улыбки пробежала по ее лицу. – Не люблю тех, кто прикасается к темной материи магии, растрачивает впустую энергию, - она подкинула яблоко в воздух и когда оно застыло на мгновение у самого потолка, взглядом разрезала его на две половинки так, что семечки на срезе выглядели как пентаграмма. – И тех, кто почти не обращается к своим талантам, разменивая потенциал в них заложенный... - богиня подняла взгляд на Неван и тут же исчезла, появляясь затем по правое ее плечо и протягивая половину яблока, – На ничего не значащие шалости, - ее глаза все еще горели, а венах все еще пульсировало что-то темное, придавая всему облику Гекаты вид мертвецкий и отталкивающий; за окном, из-за дымчатых облаков, выплывала медленно Луна, и свет ее теперь заменял потухшие в спальне Неван свечи. Богиня кивнула в сторону яблока, призывая суккуба разделить с ней этот плод.
И не только.
– Будь со мной, когда мы поставим этот город на колени.
Она и правда была нужна Гекате - как союзник, как друг, как сестра..как любовница, в конце-концов.
Она и правда была нужна ей в борьбе против наивных смертных, обряженных в рясы и думающих, что написанное рукой же человеческой в какой-то там книге поможет им.
И против ведьм, не являющихся никем, кроме как лгуньями, играющими с огнем, который очень скоро их же и поглотит.
[NIC]Hecate[/NIC]
[AVA]https://66.media.tumblr.com/b3f5450af7944162fcf11b71c335bf80/tumblr_o5dncntRmS1us77qko1_250.png[/AVA]
[STA]Sed non satiata[/STA]
[SGN]https://66.media.tumblr.com/3ccafabb49af9cadbffe1b3bdcf37994/tumblr_o5dncntRmS1us77qko2_400.gif
She is everything you fear and more.
[/SGN]

+2

7

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
- Я всегда была сама по себе. – Ее голос звучит негромко в нем почти не слышно возражения словам той, что прячется у нее за спиной. Она катает по языку слово «друг» и чувствует, как вкус того раскрывается горечью одиночества, его хочется сплюнуть.  Запах полыни и гари, что наполнил собой небольшую комнатку, вскружил голову,  пробудив в ней желание и знакомую, но так тщательно сдерживаемую внутреннюю жажду.  Она облизнула свои приоткрытые полные губы, словно готовилась пылко целовать кого-то.  Одного игривого прикосновения Гекаты было вполне достаточно, чтобы в усыпленном сознании вновь вспыхивали воспоминания прошлого, такие яркие чарующие и одновременно пугающие. 
- Нет нужды манипулировать им, он уже не жилец. – Неван постаралась придать своему голосу скучающее настроение, скрыть, возможно, зарождающуюся в глубине ее пустующего тела привязанность к смертному. Он по-своему был добр к ней, возможно даже любил, как любят друг друга смертные, пусть даже для такой, как Неван, это были крохи неспособные ее напитать. Взгляд суккуба и при встрече лицом к лицу, остался тусклыми, а жесткое и неподвижное лицо — бесстрастным, но ненадолго.  Звук голоса Темной,  так же как и прежде пленял, Неван испытала непреодолимое желание увидеть лицо незнакомки и Геката, будто бы услышав ее просьбу, предстала перед ней.
- Это не моя война. – Возразила словам своей некогда наставницы рыжая, делая шаг назад. Невыносимо было стоять напротив столь сильного и властного существа, не преклонив при этом коленей. Она знала чего опасаться, знала, что многие из тех, кто одарен такой же силой, что протекала в ее венах, не в силах устоять перед Гекатой, они безропотно повиновались ее слову, ее желаниям.  Она была недовольна, ее недовольство скользило по коже суккуба прикосновением  прохладного атласа, но в любой момент все могло измениться и там, где чувствовались прикосновения  атласа, они могли обратиться в прикосновения  раскаленным добела железом. Чем больше она излагала суть своего прибытия в город, тем пугающе были ее слова. Под конец стало ясно, что она не прочь пригрозить и самой Неван, если та вдруг откажет ей. Никто не смел, отказывать Трехликой, никто, особенно такое низшее существо, как Неван.
- Ты не можешь, - суккуб перевела взгляд с тканей, в которые куталась Геката  на половинку яблока, которую ей протянула Мать Ночи, скользнула по бледному  тонкому запястью, что дразнящее было оголено в движении рукой, а потом взглянула в пугающую густую тьму глаз богини. – Не можешь, - повторила Неван, желая отступить, но отступать было некуда. – Я не твое создание.  Так нельзя! – В ее голосе проступило что-то истерично человеческое. Она уже было замахнулась, чтобы выбить из рук госпожи предложенную половину яблока, как медленно опустила рук, по-детски наивно всхлипнув и, приняла дар богини, словно бы и не желала ничего другого.  С Гекатой не бывало иначе.  Она не была матерью всего и вся, но полчища ее отпрысков, гадов, что страшнее всего живого на земле, ее дети к которым она не испытывала ровным счетом ничего даже не смотря на то, что исторгала их одного за другим из своего чрева, сотни лет жили – бродили по этой земле.  И все беспрекословно исполняли волю своей матери.  Даже в молчании было ясно, что суккуб принадлежит ей.  Теперь ей не оставалось ничего кроме как смотреть на Трехликую взглядом полным сожаления о сказанном и мольбы. В темноте раздавалось общее учащённое дыхание. Все вокруг она погружала в сон только одним своим присутствием. Неван, рискуя всем  и в первую очередь собственной шкурой, шагнула ближе к Матери Ночи, коснулась ее щеки прохладными подрагивающими пальцами,  проводя подушечками до самого виска.  Она была идеальна, словно бы соткана из ночи и магии, по ее венам вместо крови бежал горький дым от ритуальных костров, сердца стук заменял бой ритуальных барабанов вперемешку с треском горящей древесины.  В её глазах искрились и мерцали звезды, которыми ее одарила в знак признательности сама Нокс.  Во рту у Неван совсем пересохло, она даже сглотнуть не могла. Она боролась, цепляясь за остатки разума и своё человеческое «я», под которым на долгие годы ей удалось захоронить свою истинную сущность.
- У всего есть плата, - шепотом проговорила она и, осмелев, прижалась к стройному точно кипарисов ствол, женскому телу. Геката пахла хорошо и сладко, этот запах опьянял настолько, что Неван  ни о чём не могла думать… Она пахла правильно, знакомо, а в запахе, как ни крути, вся суть. Суккуб посмотрела на Трехликую – и  её глаза напоминали ячейки медовых сот. – Хочу видеть то, что видела ты. Знать, то, что знаешь ты. Почувствовать то, что чувствовала ты. Не стать тобой, но познать силу и знания, которые даны тебе, Мать Ночи.  Она жадно изучала приоткрытые губы, словно ожидала, что с тех закапает мед и знания, которые ей позволят испить досуха. Все ее тело вибрировало в унисон сердцебиению и голосу Гекаты.  Она слышала все, что творится на земле и на небе. И многое из того, что происходит в преисподней. Ей доступны к изучению тайны, о которых миру только предстояло узнать и, подвластен страх, который смертным только предстоит познать. Неван отстранилась от своей наставницы так и не дождавшись благословенного поцелуя и заскользила в всполохах окутавшей ее ноги тьмы в сторону дверей.
- Принесу его в жертву первым,  - сердце предательски сжалось. Она любила старика. Странно и невыразительно, но отчетливо ощущала это привязанность к смертному. Он ее никогда не обижал. И все-таки Геката брала верх, она всегда брала над всеми верх, одерживала победу. От одной только мысли, что она притаилась где-то за твоей спиной, выжидая подношения, в жилах стыла кровь. Она внушила даже тишиной, что витала вокруг нее, что Неван жаждет лишить старика жизни и навсегда избавить себя от этой забавной, но при этом ни стоящий ни гроша, привязанности.
Она проскользнула в комнату к судье и вокруг нее клубилась знакомая тьма. Где-то там позади, бесшумно ступала по ее следам Мать Ночи. Неван чувствовала, как ее всю колотит от восторга, от одной только мысли, что она лишит кого-то жизни, прославляя имя Гекаты.  В комнате у него было темно, слуги наглухо закрывали на ночь ставни, чтобы у воров не возникло желания пробраться ночью в особняк городского судьи. Неван скользнула вперед, забираясь на высокую кровать, ее тело извивалось подобно змеиному. Она будто бы исполняла танце, подбираясь к своей жертве все ближе. И вот она устроилась сверху на спящем, возвышаясь над ним. Ее оголённая большая и аппетитная грудь приподнималась и опускалась при каждом ее вздохе, рыжие волосы подобно жидкому огню спускались до самых бедер и, где-то в просветах между расступающимся в движении огнем можно было наблюдать синюшную кожу. Судья открыл глаза и вскрикнул, но этот вскрик не был полон страха, скорее он был сдавленным стоном удовольствия. Голос чаровницы зашелестел, наполняя собой комнату, она покачивалась над человеческим телом  в плавном гипнотизирующем танце, впервые за долгое время, разрешая касаться ее. Страх рос и пожирал жертву наравне с тем, как в груди Неван разливался жар и радость, она питала себя и взгляд ее становился все ярче и ярче. В скором времени от него невозможно было отвести глаз, где-то на периферии слышался скрип  кровати под тяжестью двух тел. В какой-то момент старик издал очередной стон и не был он полон  ни печалью, ни болью, это был стон страха от осознания того, что его тело теперь ему не принадлежит.  Судейское тело задрожало под суккубом, и она растеклась по смятым простыням плотно сбитой чернотой, колыхающейся тенью, чтобы предстать перед Гекатой.
- Больше он не помеха. – Объявила Неван, - Его разум затуманен ровно настолько, что он до самой кончины будет думать, что не покидал постель и комнату, что все, чем он занимался – любовью со мной.  – Она усмехнулась своим словам. Смертные нескончаемой вереницей следовали за ней из города в город, ради того чтобы вкусить пьянящей их разум иллюзии.
- Я буду взымать плату за все, о чем ты будешь просить меня до того, как исполню твое желание, и плата моя будет расти с каждой новой твоей просьбой, Мать Ночи.

[nick]Nevan[/nick][status]evil may cry[/status][icon]https://68.media.tumblr.com/e157d729f1405a486b7fd329211ecc8a/tumblr_opzsjnmNdM1us77qko2_250.png[/icon][sign]https://68.media.tumblr.com/4d8dbaab8a69021e270a6d90f733c323/tumblr_opzsjnmNdM1us77qko1_500.png[/sign]

+2


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » Танцуй, ведьма, танцуй! ‡альт