http://forumfiles.ru/files/000f/3e/ce/14718.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан

Маргарет · Марсель

На Манхэттене: октябрь 2018 года.

Температура от +5°C до +18°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Простите нам наше счастье ‡флэш


Простите нам наше счастье ‡флэш

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

https://68.media.tumblr.com/27a3a8ccca6eb2ca1ce9da96af6feb73/tumblr_oq339tXl4Y1us77qko1_250.png https://68.media.tumblr.com/0716d0d43636ac983463b435896f93e7/tumblr_oq339tXl4Y1us77qko4_250.png https://68.media.tumblr.com/1591f29b33f88626d68eacd19c0c3013/tumblr_oq339tXl4Y1us77qko5_250.png
Алистер и Алесса;
весна 2016 года, Нью-Йорк и иже с ним;
. . .
My body is shaking, my bones are breaking,
I should talk to her and say:

«You know what you're doing to me?»
https://68.media.tumblr.com/fb54e101ed5934438d2b3452836836bc/tumblr_oq339tXl4Y1us77qko3_250.png https://68.media.tumblr.com/2b169c03843b323cb8c0d518982a6896/tumblr_oq339tXl4Y1us77qko6_250.png https://68.media.tumblr.com/35fa9a24afdc34d34fe0157d1a3085be/tumblr_oq339tXl4Y1us77qko2_250.png

+3

2

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
«Тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит.»

Участь Алессы Монтгомери была незавидной – казалось, что она оказалась заклейменной еще будучи плодом в чреве своей матери, и всей широты души этой потрясающей женщины не хватило бы, чтобы убедить ее оставить ребенка, если вдруг представился бы случай узнать, что будет совершено руками ее дочери и что станет с теми, кто имел неосторожность ее любить. Десятилетия, века назад разгорались костры войны из-за безумства влюбленных, неизменным осталось это и сейчас, только лишь одно оружие заменило другое, и вместо пороха предпочитали жечь сердца словами, которые, в отличие от пуль, невозможно было вынуть из тела. Сколько бы дней не прошло с того дня, когда правда, скрываемая с почти что священным трепетом, благодаря стараниям Хельги раскрылась, не будет ни одного, в котором Алесса бы не сожалела о содеянном, а потому каждым своим поступком, каждым случайным движением своим, извинялась перед мужчиной, который несмотря на все, что знал и с чем столкнулся, пожелал видеть рядом именно ее; со дня, когда вытащил бездыханное тело из ванны, полной горячей воды и соленой крови, и поныне. Единственный вопрос, который терзал все это время Монтгомери – «зачем?».
«Я смотрю на тебя и не вижу того прежнего Алистера Голда, которого знала и в чьих венах текла не кровь, но чистейший эгоизм. Смотрю и не вижу прежнего ко мне отношения, и от этого страшно, ведь я не знаю ни одной причины, по которой тебе сдались все грехи мои, моя тяжелейшая ноша – зачем тебе эта участь, зачем делить ее между нами, ради чего?»
Алистер же, судя по всему, считал иначе. Видел те метаморфозы, которые происходят с Монтгомери в его присутствии. Видел смысл во всем, что делала ради нее и для нее.
Рядом с этим человеком Алесса совершенно не чувствует своего возраста, а ведь еще совсем недавно каждый, пусть даже мимолетный взгляд на свое отражение в зеркале отзывался острым уколом под ребра, где глубоко внутри билось от осознания несправедливости и быстротечности времени сердце. Сердце, не желающее мириться с предвестниками старости – не той, что прячется в морщинах, и не той, что забирается сединой в волосы, но той, которая лишает возможности существовать без чьего-то плеча, подставленного в качестве опоры, когда ноги в неподходящий момент подводят. Выходит, Алесса уже давно была, в сущности, старухой, а сейчас стала еще и обузой – ей потребовалось гораздо больше времени на восстановление, чем думали врачи; гораздо дольше, чем она просила Алистера подождать. Но он, почему-то, не настаивал и не торопил – только подхватывал, когда Монтгомери в очередной раз оступалась, а когда не могла сделать самостоятельно даже шаг – брал на руки и проносил, несмотря на собственную боль, столько, сколько было нужно. Столько, сколько потребуется ей для того, чтобы вернуть себе былую красоту, увядшую (но не безвозвратно) от дефицита солнечного света и человеческого тепла, и вернуться к нему – теперь уже окончательно. Надетое на безымянный палец правой руки кольцо давало не только надежду на пресловутое «счастливо» (на «долго» Алесса не смела и надеяться – не то попросту боясь сглазить, не то потому, что так и не смогла научиться смотреть и видеть яркие краски среди привычной окружающей ее бесконечной серости), но и на то, что искомый покой уже совсем-совсем близко; стоит только протянуть руку и…
- Ты спишь? – шепчет она с закрытыми глазами, придвигаясь к лежащему спиной Алистеру и накрывая его плечо ладонью.
- Мм? – в полусне отзывается мужчина и начинает переворачиваться на другой бок, но Алесса останавливает его, обнимая за торс, прильнув к нему так близко, что он может теперь своей кожей ощутить жар, исходящий от женской груди, в глубине которой бьется лихорадочно сердце. – Что-то случилось?..
- Нет, - отвечает она, утыкаясь носом в его затылок и вдыхает знакомый аромат так жадно, будто бы в следующее мгновение перестанет дышать вовсе; с ее лица не сходит улыбка, а глаза – по-прежнему крепко сомкнуты, - Нет, все в порядке, - повторяет Алесса все тем же шелестящим шепотом, и звук ее голоса звучит сейчас как-то совсем по-детски, перемежается с шелестом занавесок на приоткрытом окне и вторит учащенному дыханию. Алистеру не нужно смотреть в ее глаза, чтобы понять, что здесь и сейчас она чувствует себя гораздо лучше, чем когда-либо за последние долгие годы. Ей незачем его более обманывать.
- Который час? – лениво закрываясь от пробивающихся в комнату солнечных лучей, Голд пытается найти поблизости наручные часы или телефон, но рядом с ним и Алессой нет ничего, кроме смятой простыни и покрывала, которое она настойчиво тянет на себя, стыдливо прикрывая те участки ее тела, которые были зацелованы хирургическими инструментами.
- Не знаю, - выдыхает вместе с поцелуем Алесса и приоткрывает глаза, спрашивая, - Куда мы отправимся сегодня?
- Куда глаза глядят, - отвечает Голд, смыкая свои руки в объятиях вокруг Алессы, и ему, быть может, даже удается прочитать вспыхнувшую в ее глазах панику – отголоски приобретенной клаустрофобии, которую он же в ней и взрастил, а теперь пытается заглушить, напоминая о том, что теснота объятий может значить куда больше, чем необходимость подчиняться.
[audio]http://pleer.com/tracks/14440393U79p[/audio]
«Твоего тепла хватит на то, чтобы привести в промерзлый город лето на два месяца раньше положенного», - улыбаясь думала Алесса, передавая Алистеру ключи от машины, которые он, как обычно, забыл, выходя из дома впопыхах накидывая на свои плечи куртку. Они всегда забывали что-то, когда собирались в поездку вот так – спонтанно, будто бы не было никаких обязательств, никаких рабочих графиков, назначенных встреч и мероприятий, который ни в коем случае нельзя пропускать. Они никогда не ездили по одному и тому же маршруту дважды, открывая для себя заново этот город, штат, да всю страну, если будет так угодно! Привыкшие перемещаться исключительно с комфортом и в короткие сроки, Алесса и Алистер позволили себе растрачивать драгоценное время под монотонный звук мотора их автомобиля, вдыхали запах раскаленной от быстрой езды резины, останавливались в отвратительно-грязных придорожных кафе, испытывая свое терпение и бросая вызов природной брезгливости, чтобы из раза в раз капитулировать, унося ноги из подобных заведений под сдавленный смех и немые вопросы о том, «в своем ли мы с тобой уме?». Собой они, определенно, не были. Или же напротив – стали только сейчас, на несколько этих недель.
- Поехали в горы, - предлагает Алесса, откидываясь назад в свое кресло и блаженно закрывая глаза от молочно-розового закатного солнца, тлеющего вдалеке; они ехали не свидание с ним, но уже прилично опаздывали, поэтому толика импровизации не испортит планов на конец этого дня. – Я хочу туда, где морозный воздух, под ногами – хвойные иглы, а перед глазами – глубокая синяя вода, - немного мечтательно, с оттенком присущей ей меланхолии, говорит зачем-то полушепотом женщина, а по ту сторону ее закрытых век озерной прохладой разливается спокойствие пейзажей, которых жаждет ее душа.
- Это слишком далеко, - отвечает Алистер, но прежде чем он увидит тоску в глазах своей женщины, успевает добавить, - В отличие от Гудзона.
Алесса довольно улыбается и поворачивает голову к пассажирскому окну, пытаясь рассмотреть что-то в быстро меняющейся картинке.
- Я слышала, здесь есть невероятно красивые места… - ее ладонь накрывает руку Голда на рычаге коробки передач, и этого достаточно для того, чтобы Алистер уверенно свернул с трассы на менее оживленную дорогу, ведущую куда-то вглубь лесопарковой зоны, по которой они ехали. Через кроны деревьев, пока еще лишенных своей пышной листвы, виднеется вдалеке темное зеркало речной воды, а еще – несколько свежеотстроенных домов из светлого сруба. Алесса чувствует, как пропускает вдох, когда ловит себя на наивной, почти что сказочной мысли о том, что…
Это, кажется, идеальное место для того, чтобы действительно начать все сначала.

Отредактировано Alessa Montgomery (18.07.2017 16:11:23)

+3

3

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
На миг они стали счастливыми.  Почувствовали, что живут для себя и друг для друга. Никто и ничто не мог нарушить этого уединения. Они не знали, не понимали, а именно ощущали жизнь. Кожей, каждой клеткой тела, всякий раз, когда необходимо было делать опьяняющий вдох. Жизнь ощущалась на его языке со вкусом её поцелуев, под кончиками пальцев, которыми он ласково проводил по ее скулам. Любовь затаилась в глубине её глаз, там, где Алистер видел отражение собственного взгляда. Обнимая ее он точно пробуждался от долго сна. Пока она была в его объятиях, пока он мог изучать в прикосновении изгибы ее тела, ему хотелось узнавать что-то новое, такие вещи о которых в своем избранном когда-то одиночестве он и помыслить не мог. Ее запах навсегда въелся под кожу, обосновавшись в лёгких. Алесса была редко числа тех женщин, которые неизменно пробуждают в мужчине инстинкт защитника. Ни одной женщине до нее так и не довелось растопить черствое сердце чопорного англичанина.  Посвятив себя, друг другу они наконец-то смогли познакомиться с чувством глубочайшего покоя. И казалось, что в час их долгих совместных прогулок по коротким аллеям местных парковых зон за пределами Нью-Йорка, нет ничего важнее, чем держа друг друга за руку, ощущать тепло и шероховатость родной ладони.
Он ведет машину уверенно, его руки расслаблены и покоятся на руле. Не смотря на то, что дорогу он знает неидеально, никакого раздражения или страха он не испытывает. Изредка его взгляд бывает брошен на зеркало заднего вида, потом он ловит в отражении взгляд Алессы и на губах мелькает тень улыбки. Ее голубые глаза – это целый мир, глубоководный, лишающий кислорода. В маленькую щель между опущенным стеклом и границей автомобильной дверцы пробирается встречный ветер. Ее рука то и дело поправляет непослушные пряди волос,  что под напором ветра щекочут ей скулы. Вторая ее рука покоится на мужской руке, что уверенно сжимает переключатель коробки передач.  Им наконец-то, спустя столько лет удалось сбежать от самих себя. Сбежать от целого мира. И сейчас по серпантину они ехали в сторону заходящего солнца, иногда притормаживая у обочины, когда была необходима передышка или еда или крепкие и родные объятия с пьянящими весенними поцелуями, хранящими в себе аромат крепкого кофе и острых хот-догов из придорожного кафе. Во взгляде ее голубых глаз, казалось бы, проникающих в самую суть самого Алистера, читалось  неподдельное обожание. И всякий раз, когда они съезжают на обочину, его руки соскальзывают с руля и притягивают ее к себе. Голд целует свою будущую жену под звуки слегка щелкающего и шипящего радио. Радиоволны доносят до них от ближайших вышек звуки Синатры, который сменяется какой-то модной попсой и все, о чем думается   - приближающаяся ночь в объятиях друг друга, когда роли мужа и жены, любовников, соперников вдруг станут единым целым – безумной любовью. 
И вот она нежится в лучах заходящего солнца на соседнем сидении, балуется точно малый ребенок с кнопками, отвечающими за регулировку стекла, смеется негромко, но всякий раз с такой нежностью, что будто на сердце льют теплый мед.  И смотрит, смотрит с таким обожанием, словно бы никогда ничего дурного в этой жизни и не делала.
- Взгляни, - Алистер сбавляет скорость  постепенно, пока задремавшая под равномерное урчание Алесса протирает глаза и ерзает  по правую от него руку.  Мужчина сдает назад, смотря в боковое зеркало.  А когда их автомобиль замирает на съезде с главной дороги, медленно подцепляя пальцами дужку солнцезащитных очков, позволяет тем плавно съехать на самый кончик своего носа. Они оба смотрят сквозь лобовое стекло на покосившуюся и в некоторых местах со сколовшейся краской вывеску о продаже участка. Яркая стрелка указывает на не асфальтированную дорогу, вглубь  молодой рощи.  Голд переводит взгляд с вывески на Монтгомери и чувствует тревогу, что ее охватила. Он подался ей на встречу и коснулся в поцелуе ее припухших от сна и прошлых долгих поцелуев губ. Алесса, как это бывало ранее не отпрянула и не напряглась, ее плечи медленно опустились, она постепенно расслаблялась, вдыхая аромат его одеколона и запах кожаной отделки салона, коим пропиталась вся его одежда и даже кожа в попытке вытеснить ее запах. Он отстранился только тогда, когда под подушечками его пальцев, блуждающих по ее плечам и рукам, она окончательно расслабилась. С ее лица сошло выражение страха, беспокойства и печали. Таинственно усмехнувшись тому, с каким капризным вздохом Алесса откинулась обратно на спинку своего сидения, явно разочарованная тем, что ее мужчина слегка схитрил,  Алистер повернул ключ в замке зажигания и медленно вывернул руль так, что  автомобиль плавно съехал вниз и покатился по неровной устланной мелкими ветками и еловыми иголками дороге.
Они проехали несколько миль на запад и к моменту, когда автомобиль остановился во второй раз, солнце уже скрылось за горизонтом. Голд не раздумывая вышел из машины и первым делом, раскинув руки, потянулся и расправил плечи, где-то в спине что-то хрустнуло, но это его не испугало, он слегка склонился вперед и помассировал ноющее колено.  С другой стороны автомобиля тоже открылась и спустя мгновение захлопнулась дверца. Алесса выбралась наружу.
- Впереди река, - слегка сощурившись, произнес Алистер, - слышишь? – Они оба выдержали паузу, прислушиваясь к окружающим их звукам. Стрекот, уханье ночных птиц, шорохи в траве, поскрипывание вековых деревьев, шелест листвы и где-то дальше, там, где не было дороги автомобилю плеск воды, возможно, где-то близко были пороги.
- Идем, - Голд протянул руку для Алессы, их пальцы сплелись, и рука об руку они двинулись вперёд, оставив позади автомобиль. Через три сотни метров за стеной деревьев они наткнулись на дом, а за домом виднелась водная гладь. Свет в окнах не горел и дым из трубы не шел.  Дом не выглядел заброшенным, но и сказать, что его обитатели затаились  где-то поблизости, было нельзя. Алистер делает шаг по направлению к дому и чувствует как Алесса в движении мягком, но настойчивом просит его вернуться обратно. Он оглядывается через плечо.
- Что? – В его голосе слышится нетерпение, он даже слегка хмурится. – Я проверю, есть ли кто в доме. – Он делает шаг назад и коротко целует свою женщину в губы, стараясь успокоить. – Не бойся, просто держись позади меня.
- Ты хочешь здесь переночевать? – В ее голосе вновь проступают нотки тревоги.
- А почему нет? – Голос Алистера звучит все так же мягко,  не громче чем голос Алессы, но в нем все равно присутствуют те нотки настойчивости от прежнего мистера Голда, который не побоится ничего ради достижения собственных целей.  Он  проводит руками по ее лицу, слегка сдавливает в ладонях прелестную женскую головку, не позволяя ей освободиться по собственному желанию, и заглядывает в эти печальные, но оттого прекрасные глаза.
- Ты только представь – это ведь приключение, к которым мы так стремимся, может именно здесь, - он обводит взглядом небольшой участок земли с домом и озером в окружении деревьев поглощаемые наступающими сумерками и возвращается к Алессе, - может именно здесь наш горизонт. – Что-то в женском взгляде предостерегает его, но здесь же таится интерес, его только нужно пробудить.  Алистер отступает на шаг от Алессы, но взгляда с нее не сводит.
- Если тебе будет проще принять эту ночь, что мы непременно проведем в стенах этого самого дома, я куплю его для тебя. Хочешь?
Он выжидает чего-то. Молчание затягивается, ну внутри что-то переворачивается. И Алистер вновь сокращает дистанцию между собой и Монтгомери до минимума.  Он чувствует, как ее грудь под одеждой не поддерживаемая бюстгальтером напрягается, соски топорщатся от вечерней прохлады и того, как ткань блузы натирает их. Он запускает свои руки в темные женские волосы, приподнимая те, оголяя женскую шею, заглядывает в синие глаза.
- Ну, чего ты хочешь?

+3

4

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Все выглядело так, будто бы они оказались на месте актеров, которые снимаются в реалити-шоу или каком-то фильме с элементами не то детектива, не то триллера. Алесса едва сдерживала волнение и тревогу, что разливались мелкой дрожью по кончикам ее пальцев - не было никаких причин бояться, но стоило им с Алистером покинуть машину и приблизиться к деревянному дому, как ноги женщины стали ватными и непослушными.
«Ты говоришь, что это – наш новый горизонт, но вспомни, сколько раз мы ошибались, находя за незнакомой нам дверью одну лишь беду?.. Мне очень сложно – я пытаюсь начать жить по-другому, пытаюсь избавиться от привычки постоянно оглядываться, прислушиваться ко всем окружающим меня звукам, разговаривать по телефону, не боясь, что он кем-то прослушивается… Я клянусь тебе, пытаюсь! Но не так быстро, не сразу. Прошу у тебя еще немного терпения…Совсем немного», - поймав не единожды напряженный взгляд мужчины, Алесса вспомнила о том, что едва ли имеет хоть какое-то право чего-то у Алистера просить; вина колючим змеем поселилась внутри ее грудной клетки и душит каждую ночь, когда Монтгомери просыпается глубоко за полночь от известного наизусть кошмара – в нем гибнут все и всё, что женщине дорого. Возможно, при любых других обстоятельствах, она не придала бы этому такого большого значения, но после событий минувшего года, Алесса не может не думать ни о чем другом, кроме как о том, что где-то в будущем ее ждет наказание за все содеянное. За всю ложь, что сорвалась с ее бесстыжего языка. За все решения, принятые по велению не разума, не сердца – только похоти и корысти. Так странно – они с Голдом оба упивались этими грехами до перенасыщения, это был их естественный наркотик, вызвавший настолько сильную зависимость, что попытка разорвать пагубное влечение едва ли не стоило Монтгомери жизни, в то время как Алистер…ничего не потерял, напротив – приобрел то, к чему шел долгие, долгие годы. Алесса была талисманом Голда, его силой и слабостью, его ошибкой и, возможно, спасением. Ведь если присмотреться – время на восстановление нужно было им обоим.
- Стой, - окликает она Алистера, нервно прикусывая губу, которая от этого уже начала шелушиться, - Подожди, - женщина делает несколько шагов вперед, беря Голда за руку и боязливо оглядываясь вокруг; в радиусе нескольких десятков метров не было ни одной души, ни единого чужого звука – только шум реки где-то совсем близко и шорох колосящейся на весеннем ветру сухой прошлогодней травы. – Это так глупо!.. – Алесса пытается смеяться, пожимает плечами, когда Алистер уточняет, что именно кажется ей «глупым», потому что на самом деле она не может найти ни одного аргумента в пользу того, что им стоит как можно скорее убраться отсюда. Все было настолько спокойно, насколько это вообще в их с Голдом жизни возможно. И это мгновение чертовски не хотелось упускать – вопреки старым привычкам и страху.
- Если тебе будет проще принять эту ночь, что мы непременно проведем в стенах этого самого дома, я куплю его для тебя. Хочешь? – его ладони сжимаются на шее чуть сильнее, чем следовало бы, и от этого перед глазами Алессы за одно короткое мгновение промелькивает тяжелая картина из прошлого; в предыдущий раз, когда руки Алистера оказались в этом же самом месте, то они едва ли не задушили ее. То, что было после, женщина и вовсе предпочла бы выкорчевать из собственной памяти. От поцелуя, с которым приближается к ней в настоящем Голд, она сначала содрогается, но быстро берет себя в руки и отвечает, выдыхая свой ответ едва слышным шепотом:
- Хочу.
Он не оставляет ей выбора. Даже когда в его движениях и словах не было агрессии, не было ненависти, даже когда из его обращения к ней по имени пропали навсегда стальные ноты, даже когда исчезла необходимость постоянного контроля – Алистер все равно не оставлял Алессе права выбирать. Возможно, он просто не умел этого делать. Возможно, он хотел, как лучше – она все понимала и принимала, не без горького осадка, напоминающего ей об их прошлом, омраченном ложью и играми, что не привели ни к чему хорошему, но принимала. И убеждала себя в том, что отныне их желания – едины. Если бы у Монтгомери была возможность слиться с Алистером, отдать ему всю себя, лишь бы искупить и избавиться от неподъемного груза вины, то она без раздумий бы это сделала. Ее чувства к этому мужчине, ее любовь была не менее больной и уродливой, чем ее душа. Оставалось только удивляться, как видя эту женщину насквозь, Голд все-таки надел на ее палец кольцо, и сейчас прижимал к себе так по-собственнически крепко, будто бы ревновал ко всему миру сразу.
- Я хочу остаться здесь, - не добавляет короткое «с тобой», но Алистер и сам все прекрасно понимает. Алесса никогда не была с ним так честна, как в последние несколько месяцев, поэтому если что-то слетело с ее губ, это было сказано не просто так, не для отвода глаз или чьего-то успокоения. Она и правда подумала, что хотела бы задержаться здесь. Сменить обстановку, абстрагироваться от города, давящего тяжестью воспоминаний, которыми кишат его улицы, посвятить себя чему-то новому…Здесь, в этом спрятанном в зарослях прибрежной травы доме, Монтгомери подумала, что сможет найти гармонию – с самой собой и своим новым телом, к которому все еще было сложно привыкнуть.
- Поможешь мне? – обратилась женщина к Голду, и не совсем понятно, что она имела ввиду – помочь дойти до дома, или что-то большее. Она улыбалась, и в ее глазах, затянутых влажной поволокой, тлели угольки прежнего задора – подобный огонь умел разжигать в ней только Алистер, но сейчас едва ли получится даже у него. Несмотря на то, с какой привычной жадностью целовала его Алесса, и отсутствие на ней нижнего белья, ее поведение сильно изменилось, она будто бы разучилась слушать свое тело и его желания, либо они не совпадали с ее собственными. – Холодно… - поежилась женщина, когда они уже были совсем рядом со входом – поднявшись на крыльцо, Голд толкнул дверь, но та, конечно же, не поддалась. Не поддалась и вторая, ведущая с заднего двора на кухню.
- Может, попробуем через окно?.. – удивившись ходу своих же мыслей, Алесса усмехнулась, когда наткнулась на вопросительный и слегка недоумевающий взгляд Алистера, - Прямо как в детстве. Нелепо до ужаса! – весь ее английский снобизм будто бы куда-то улетучился, уступив место наивности, неуместной для женщины ее возраста, но такой необходимой для той, что ранее потеряла всякую надежду и смысл к существованию.
Окно поддалось с первой же попытки – щеколда, державшая раму внизу, оказалась старой и нерабочей. Первым в дом пролез, конечно же, Алистер – Алесса не осмеливалась тут же последовать за ним, только осматривала комнату, стоя на носочках.
- Идешь? – спросил заговорщецки Голд, протягивая ей руку. Она кивнула с хитрой улыбкой, а затем влезла следом, немного не рассчитав силу, с которой оттолкнулась от земли. Как итог – они оба буквально ввалились в комнату; Алесса приземлилась спиной на Алистера, и первые пару секунд после не могла осмыслить, что именно произошло, но когда мужские руки аккуратно подтолкнули ее в сторону и ловко уложили теперь уже на пол, то ей не оставалось ничего, кроме как рассмеяться. Монтгомери секунды две-три рассматривала глаза Алистера, нависшего над ней, а затем притянула к себе, обнимая и зарываясь пальцами в его волосах, нежно поглаживая по голове, пока на ухо прошептала:
- Готова поспорить, что в гостиной есть камин. Давай разведем его, м?

+4

5

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Так много шагов, так много испытаний понадобилось преодолеть для того, чтобы ответить на единственный вопрос: зачем я иду? И как оказалось, ответ был прямо здесь. Все, что требовалось для того, чтобы его получить – влезть в чужой пустующий дом, присвоить его и небольшой участок территории, на котором он находился. А еще, чтобы она была рядом. Чтобы ее безумные идеи вроде той, чтобы влезть в дом через окно ломали привычные рамки, в которых ему приходилось жить последние несколько лет.  Это и есть очень простое, почти логическое и даже прагматическое объяснение. Он удивлен, что ему нужны были все эти годы и эти шаги, чтобы прийти к такому пониманию, но вряд ли расскажет об этом, даже ей. Образ жизни, который он навязал себе, часто ставил Голда перед выбором. Он был всегда на грани, чувствовал, что его жизнь приправлена достаточной толикой опасности, все время приходилось быть начеку, смотреть туда, куда другие предпочитают не смотреть, слушать тех людей, которые обычно говорят только сами с собой, все время ощущать себя немного сумасшедшим. И сейчас,  глубоко в его душе зародилось понимание, что единственным способом поддержать тот огонь, который пылал между ними – это развести огонь среди старой золы, отыскать в старом шкафу плед, которого хватит им, двоим и остаться здесь. Навсегда. Не выходить за пределы комнаты. 
Алистер очень медленно, не скрывая того, что старается подавить в себе всяческое желание прижать к себе свою любимую женщину еще крепче, отстранив от себя Алессу, медленно подняв взгляд на ее лицо, смотрит, будто надеется разгадать ее истинный замысел. На целую минуту, между ними повисает тишина, а потом он кивком головы, наконец-то, соглашается с ней. Он обожает ее, всякое ее движение, то, как она делает вдох, как качает головой или заправляет непослушную прядь за ухо во время работы, как поджимает свои изящные пальцы на руках, если те мерзнут, все, каждую мелочь в ней и это похоже на безумство. Смерть их нарождённого ребенка сделала мир Алистера неустойчивым, заставило оцепенеть, впасть в глубокую печаль, и сейчас, держа ее в своих объятиях, он вдруг осознал, что любит Алессу, полагается на нее и готов сделать для нее невозможное.
- Если нам так повезло с окном, то я думаю, что где-то у камина, а быть может под тентом за домом, я найду немного сухих дров. Никуда не уходи. – Он заботливо коснулся в поцелуе женского виска, бережно коснулся губами слегка выступающей  вены.  – Я вернусь и мы, закажем… - Он прервался на полуслове, уловив то самое незаметное для остальных волнение, которое промелькнуло во взгляде женских глаз. – Не волнуйся, нас никто не потревожит. Поищем еду в кладовой.  Не исключено, что нам трижды за сегодня улыбнется фортуна. Поднявшись, он вскользь касается ее оголенного колена, рука медленно скользит вверх, но остановившись на полпути, он выпрямляется, и уголки его рта, дрогнув, создавая подобие улыбки,  замирают, сдвинувшись на пару миллиметров в стороны. Отняв руку, он прячет ее в карман брюк и, медленно повернувшись спиной к Алессе, направляется вперед, огибая углы наставленной в комнате мебели. Ненадолго, как он думал сам, ему пришлось оставить ее одну, позволить самой изучить их временное жилище.
Вряд ли в этом доме ждали гостей и готовились к тому, что незваные путники влезут в дом, воспользовавшись тем, что окно не заперто, а старая щеколда на их счастье, проржавела. За углом действительно удалось найти дрова, но они были лишь заготовками того, что должно в последствие было стать дровами для камина.  Пришлось отыскать топор, пень поустойчивее и, избавившись от  сковывающей в движениях куртки, наколоть дров. К моменту, когда стопка показалась Алистеру достаточной для разжигания камина и поддержания в нем огня на сегодняшний вечер, он уже вспотел от проделанной работы, а его руки, он чувствовал первые серьезные мозоли на своих ладонях и чувствовал, как подрагивают от напряжения пальцы.  До сегодняшнего дня он не знал настоящего чувства усталости от проделанной физической работы.  И это было приятно.  Огонь в камине он развел тоже самостоятельно, хотя никогда раньше не утруждал себя работой подобного рода и, ему пришлось во многом доходить своим умом, не прибегая к помощи со стороны. Зато сколько гордости собой было в его взгляде, когда в камине наконец-то под напором разгорающегося огня, затрещали подсохшие поленья. Он не был горд собой настолько никогда прежде, даже в минуты, когда ему удавалось заключать самые выгодные для корпорации сделки.
- Сколько лет  этому вину? – Голд с нескрываемым недоверием взглянул на найденную Алессой бутылку кем-то оставленного вина, повертел ее в руках и отставил в сторону. – Знаешь, я не привык доверять тому, что пишут на этикетках, а эта этикетка почти от руки написана. К тому же, вдруг оно отравлено.  Я все же за заказ еды. – Он вынул из своего кармана мобильный и не выпуская из своей свободной ладони женской руки, ненадолго погрузился в изучение интернет – ссылок, что выдал гугл.
- Здесь недалеко есть ресторанчик с домашней едой на вынос. Мы можем съездить туда вдвоем.- Алистер недоверчиво оглядел обстановку, что их окружала и, чуть дольше положенного смотрел на огонь. – Не могу, не хочу оставлять тебя здесь одну. Надень мою куртку. Идем.
Пока автомобиль, разрезая светом фар плотный сумрак, плавно шел по дороге, Алистер не упустил шанса отправить своему помощнику данные геолокации дома, в котором решено было заночевать, с просьбой отыскать владельца и выкупить участок за сумму, которую тот назовет. 
Хлеб, сыр, немного мяса, фрукты и вино, вот все, чего им удалось в поздний час добиться от хозяина местного ресторанчика. Голд старался подловить самые тонкие волны настроения женщины, что старательно пряталась за его плечом, через ее прикосновения и короткие, почти ничего незначащие для других людей, взгляды.  Забрав заказ, они покинули ресторанчик у обочины дороги так быстро, будто за ними велась погоня. Все, чего им в тот момент хотелось – вернуться в свой шалаш под темным ночным небом, свое укромное, окутанное их общей тайной место и остаться там. Вдвоем.
Выбравшись из машины, они уже было направились к дому, по хорошо знакомой им двоим дорожке. Именно в тот момент, что-то в голове Алистера щелкнуло и, он решил, что им некуда торопиться, они уже были здесь, почти дома.  Он потянул Алессу за собой, слыша ее негромкий полный непонимания и возможно протеста восклик, но ему было плевать.  Пакет с купленной едой погрузился в траву, опрокинувшись на бок,  яблоки, что лежали сверху, выкатились на траву.
Голд прижимает Алессу к себе и подтолкнув к теплому капоту автомобиля, не разрешает сбежать в дом. Его палец под ее подбородком нежно надавливает на кожу, чтобы поднять ее лицо. Его прикосновение довольно мягкое. Но твердое.
- Я куплю для нас этот дом. И ты станешь моей женой.  Почему мы не сделали этого раньше?
Он ведет пальцем по приоткрытым женским губам, и прерывает ее ответ поцелуем, горячим, открытым и настолько требовательным, что Алесса тает в его руках, а тела пронизывает знакомое им двоим электричество, бурлившее внутри, сосредоточенное между бедер, заставлявшее извиваться, в надежде прижаться еще теснее. Заставлявшее желать большего.  Сладкая волна удовольствия перешла со спины в натруженные руки, спустилась к ногам, заставила подтолкнуть Алессу, чтобы она легла спиной на гладкий капот автомобиля.  Глубокие звуки чистого и завораживающего  женского голоса, наполнили собой ночь.  Мельчайшие волоски на руках стали дыбом. Желание отдалось в ногах, зазвенело и растеклось  по венам. Они позволили темноте поглотить их, медленно растворяясь друг в друге,  полностью овладев телом друг друга. Позже они перебрались к затухающему камину, распивая вино прямо из бутылки и не потрудившись отыскать для терпкого напитка подходящие бокалы. И там, у камина, Алистер, переплетая свои пальцы с пальцами Алессы, вновь возвысился над ней, не позволяя ей вырваться из объятий. Он  прижмет ее к полу, подняв ее руки над головой, прижавшись к ней всем телом. И Алесса, закрыв глаза, позволит ощущениям распространиться по телу, когда Голд  схватив ее за запястья одной рукой, коснется другой ее груди. Она изогнется  от его прикосновения, но не очень сильно. Он будет держать ее, позволяя взять лишь то, что он хочет дать. И Алесса потерявшись  в ощущениях и растворившись в сладких объятиях слабости, поймет, что он не оставил ей ни единого шанса сбежать от него, навсегда стать другой с кем-то другим.
- Что ты думаешь о чашке крепкого кофе? – Спросил он в момент, когда его женщина, продолжая пребывать в состоянии полудремы, растягивала губы в полусонной улыбке, пока он будил ее легкими, почти невесомыми прикосновениями к оголенной спине, ведя подушечками пальцев вдоль позвоночника. Прежде чем коснуться уголка ее губ поцелуем, он произнес:
- Я сделал это. – Пауза. – Я купил для тебя этот дом, Алесса.

+3


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Простите нам наше счастье ‡флэш