https://forumstatic.ru/files/000f/13/9c/62080.css
https://forumstatic.ru/files/0014/13/66/96052.css
https://forumstatic.ru/files/0014/13/66/22742.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Лучший пост
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 4 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Люк · Маргарет

На Манхэттене: сентябрь 2020 года.

Температура от +16°C до +25°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » novia para el enemigo ‡альт


novia para el enemigo ‡альт

Сообщений 181 страница 210 из 308

1

https://d.radikal.ru/d10/1801/57/43baf1303315.png

Время и дата: сентябрь - август 2016 г.
Декорации: Лагуардия, Испания
Герои:
Ismael Soyder - Benjamin Archer (внешность Burak Ozchivit)
Esin Evcen - Maria Betancourt (внешность  Tuba Buyukustun)

Краткий сюжет:
Месть – блюдо, которое подается холодным? Разве оно может остыть под палящим солнцем Испании?

Рейтинг: NC-21

[AVA]https://c.radikal.ru/c21/1910/18/77a4ee37da4e.png[/AVA]
[SGN]https://d.radikal.ru/d37/1909/8f/2595b1368bb2.png[/SGN]
[NIC]Esin Evcen[/NIC]

Отредактировано Maria Betancourt (10.04.2020 19:54:29)

+1

181

Исмаэль не сказал ни слова, когда девушка закашлялась и отшатнулась. Теплый чай пролился на его пальцы. Он не пошевелился. Ужас в глазах Эсин настораживал. Пугал ли? Пугал. Пугало то, во что он превратился и теперь нависал над девушкой, вселяя в нее страх о возможной повторной боли. Любое их соприкосновение, нахождение рядом отравляло душу Эсин. Он ничего не мог с этим поделать и уйти тоже не мог. За дверью ждала тьма, которая затягивала. Там были воспоминания, которые вселяли ужас. Там была она... и ее голос. Голос сестры, который превращался в голос Эсин... их крики и обвинения в унисон звучали в голове пронзительным эхом. Резонировали. Отлетая от стен, били по ушам. Когда Эсин была рядом, голоса умолкли. Возвращался страх о том, что он вновь может причинить ей боль. Подтвердить свое истинное лицо чудовища.
Но он больше не хотел быть таким. Не хотел, чтобы Эсин смотрела на него как на дикого зверя, который в любой момент может прыгнуть и откусить кусок ее плоти. Он хотел... что он хотел? Чтобы после неиссякаемого насилия она делала вид, что ничего не произошло? Чтобы смотрела на него? Улыбалась? Была благодарна, что он кутает ее в одеяло, а не отправляет обратно в клетку? Какой бред. Он не сможет исправить того, что совершил. Пройдут недели, месяцы или годы, но Исмаэль по-прежнему для нее будет чудовищем.
Когда чай был допит, он отложил чашку на прикроватный столик. Не меняя позы, сидел около Эсин, пока она цеплялась за одеяло как за единственное спасение от его посягательств на ее тело. В его мыслях не было подобного. Он не хотел больше насилия. Не хотел причинять ей боль, но своим присутствием отравлял каждый сантиметр пространства. Ничего не мог поделать. Зачем-то тянулся к Эсин, пытаясь для нее и для себя казаться лучше, чем был на самом деле. Пытался держаться подальше, но вновь оказывался рядом с ней. Чтобы сейчас увеличить расстоянике и так сильно не пугать девушку, он взял кресло и сел рядом с кроватью. Из приоткрытого окна дул теплый ветер. Тусклый свет освещал лицо его пленницы. Исмаэль замер, почти не шевелясь. Изучал каждую черту ее лица, пока веки девушки не отяжелели и она не закрыла глаза, проваливаясь в тревожный сон. Ее брови хмурились. Губы сжимались. Около глаз появлялись морщинки. Опять разглаживались и опять хмурились. Дыхание становилось глубже. Эсин уснула. Исмаэль ненароком подался вперед, облокачиваясь локтями о коллеги. Кресло скрипнула, но девушка даже не шелохнулась. Что бы донья Марта не добавила в чай, оно подействовало. Может, он перестанет относиться так пренебрежительно и недоверчиво к ее страсти собирать различные травы по округе.
Его взгляд продолжал скользить по облику Эсин. Пальцы разжались на одеяле. Край толстой ткани сполз, обнажая шею и часть груди, облаченный в полупрозрачную сорочку. Мужчина сделал глубокий вдох. Глаза пробежалась по хрупкой фигурке под одеялом и вернулись обратно к лицу девушки. Он стал изучать изгиб ее носа и губ. Это ничуть не помогало отвлечься, напротив, приковывало взгляд Исмаэля. Он едва сдержался, чтобы не протянуть руку и не коснуться Эсин. Призывая себя успокоиться, одергивал себя и потирал свое помятое лицо ладонями. Щетина царапала, но причиняла недостаточно боли, чтобы наказать за столь постыдные мысли.
Исмаэль продолжал сидеть рядом с девушкой. Немного... и еще немного. Минуты текли, перерастая в часы. Спина затекла от сидения в одной позе. В позвоночник будто воткнули раскаленный металлический прут. Но он сидел, сторожа ее сон. Иногда Эсин ворочалась, переворачиваясь то на бок, то на спину. Даже во сне она не сбрасывала одеяло, будто чувствовала присутствие своего мучителя и пыталась спрятаться. Исмаэль откинулся на спинку кресла. Размят затекшие плечи. Глянул в окно. Над горизонтом светало. На лугах постепенно гасли костры. Охранники сменялись, усталой походкой отправляясь к себе отдыхать, чтобы ближе к ночи опять заступить на работу. Нужно было быть бдительным, даже если опасности не было. Исмаэль сложил руки на груди. Не чувствуя того сам, его глаза закрылись. Он заснул. Не знал, как надолго. Когда открыл их вновь и встрепенулся, в комнате по-прежнему была полутьма. Эсин лежала в неподвижной позе. Рот чуть приоткрыт. Виднелись края белых зубов и кончик розового язычка. Исмаэль встал, чувствуя боль в пояснице. Ненавидел это жесткое кресло, а себя еще больше. Подойдя к столику, он погасил ночник. Свет с окна хватало, чтобы добраться до второй половины кровати и осторожно лечь. Он стянул тяжелые ботинки. Матрас под его внушительным весом прогнулся. Эсин перекатились, прижавшись к его плечу. Он даже не дышал, предчувствуя, что девушка проснется. Во сне ее не менее пугало то, что он рядом. Минуты текли, а ее дыхание по-прежнему оставалось ровным. Мужчина вздохнул и тоже закрыл глаза. Ему требовался отдых хотя бы на пару часов. Больше нельзя. Тогда могли прийти кошмары. Он не хотел ими напугать девушку. И без кошмаров она пугалась не на шутку.
Исмаэль так и заснул поверх одеяла и не сняв одежды. Лежал на спине, скрестив руки на груди. Чувствовал, как сквозь одеяло к нему прижимается девушка. Потом его затянул глубокий сон. Без сновидений. Сплошная чернота как и его душа. В следующий раз уже спустя время он посувствовал что-то жаркое и мокрое. Не понимал сниться ему это или происходит наяву. Он зашевелился и приоткрыл засыпанные песком глаза. Не знал, сколько прошло времени. Обнаружив себя на не той стороне кровати, на которой обычно привык спать, не сразу вспомнил, что происходит. Воспоминания фрагментами оживали в памяти. Исмаэль протянул руку и нащупал живое тело рядом с собой. Горение исходило оттуда. Он вскинул голову, более отчетливей ощущая, каким горячим стало его плечо, к которому прижималась Эсин. Порывисто сев на кровати, он приложил ладонь к ее лбу. Мокрое и липкое от пота, оно было слишком жарким. Ее начинало лихорадить. Первое, что пришло на ум - воспалилась рана. Он метнулся в ванную за аптечкой. Потом вспомнил, что та так и осталась в комнате. Вернулся обратно, присев на край кровати и потянувшись к одеяло, чтобы раскутать девушку и вырвать из медвежьего плена удушающей ткани. - Эсин, ты слышишь меня? - его прохладная ладонь вновь легла на ее влажный лоб. - Проснись, нужно сменить повязку и выпить лекарства, - он с тревогой вглядывался в ее лицо, попутно перекладывая аптечку на колени и зарываясь в нее в поисках чего-то жаропонижающего.

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

+1

182

Эсин ощущала угрозу, нависающую над ней черной тучей. Лекарственный сон немного притупил восприятие, но тело болело, а рана пульсировала. В мягкой постели не чувствовала себя в безопасности. В прошлом уже была похожая постель с белыми простынями. Они быстро обагрились кровью. Стоит синьору захотеть и мягкие куски ткани постигнет подобная участь. Декорации менялись, но сюжет оставался прежним. Ее вернули обратно в клетку. Ушедший день встряхнул уродливый рабский мирок. В последнее время Сойдер игнорировал ее присутствие в доме. Физические издевательства сменились моральной пыткой. В глазах прислуги она видела собственный приговор. Была изгоем с «черной» меткой на плече. Опозоренная на всю округу, она привыкла служить поводом для сплетен и грязных намеков. Новоиспеченный муженек постарался, чтобы ее не считали за человека. Предчувствие надвигающейся беды вымотало. Мужчина волок ее обратно, как овцу на бойню. Злился всю дорогу. Эсин готовилась к худшему варианту. Кому, как не ей знать меры наказания жестокого садиста. Вроде бы он сам отпустил на волю, но уход превратился в бегство. Воображение рисовало самые омерзительные варианты… но ни в одном из ни пленницу не приносили на руках в комнату хозяина. Первый шок от случившегося прошел, но Эвджен до сих пор сожалела, что не удалось выстрелить себе в грудь. Когда-то она любила жизнь во всех проявлениях. Дышала полной грудью. Строила планы и мечтала. Слишком банально говорить, что все это было в прошлой жизни. Да и в последний год она не жила… Сойдер перечеркнул все одним махом. Решил, что она не достойна иной судьбы, кроме роли живой игрушки. Смел пленницу, как пылинку к своим ногам. Оставшиеся крупинки жизни выжимал и изничтожал постепенно. Ничего не осталось. В зеркальном отражении она не узнавала себя. Во сне наблюдала за происходящим будто со стороны. Ходила вокруг застывших тел, соединенных в непристойных позах. В голове мелькали картинки. Синяки, кровь… искаженное гневом лицо мучителя. Она могла приблизится и рассмотреть каждую морщину и жажду боли в его сощуренных глазах. Видела себя стоящей на четвереньках. Слышала бряцанье цепей о клетку.  Морщилась от отвращения и боли, но не могла отключить ретроспективу воспоминаний.
Сквозь сон она слышала дыхание Сойдера и скрип мебели. Он не уходил, но и не трогал. Организм сдался, когда сил держать оборону совсем не осталось. Эсин затащило в вязкую черную жижу. Стало жарко и нечем дышать. Девушка барахталась, но подсознание все равно сигналило держаться за последнюю линию обороны – одеяло. Оно казалось слишком тяжелым и жарким для этого времени года. Испанский климат сам по себе был испытаем. Душно, как в аду и влажно до невозможности. Эсин захлебывалась воздухом и продолжала идти ко дну. Готова была утонуть и никогда больше не возвращаться в усадьбу насильника. Сбежать в могилу стало единственным вариантом. Только Сойдер не собирался ее отпускать даже на тот свет. Удивительно, как меняются приоритеты, когда на кону миллионы. Он даже готов договариваться о сотрудничество. Предложил помочь обанкротить отца! После всего… Неужели он думал… Хотя… нет повода сомневаться, что Сойдер считал ее ничтожеством и трусихой.  Она не «оправдала» его надежд дважды: не согласилась на совместную месть Илкеру и не выстрелила в обидчика. На счет последнего… У нее не было времени подумать над самоубийственными мотивами мужчины. Может таковых и не было. Он знал, что пленница не выстрелит. В его глазах было удивление и… ужас… Он испугался… Чего? Из темноты выплыло освещенное луной лицо… побелевше-обескровленное… искаженное страхом. Ей показалось. Ночь часто рождает странные образы и миражи. Девушку вновь встряхнуло и перенесло на пару часов вперед по хронологической ленте воспоминаний. Она почувствовала на затылке его прохладные пальцы. Они осторожно разбирали спутавшиеся пряди, проводя по ним щеткой. Сколько раз Сойдер таскал ее за волосы? Не проходило и ночи, чтобы эти же локоны не оказывались намотанными на кулак…
Девушку отшвырнуло в клетку. Она оказалась на холодном полу. Продрогшая до костей… обнаженная и избитая. Цепь была туго натянута, не позволяя ей приподняться или дотянуться до миски. Пить хотелось дико, но она могла только смотреть на отражения искорок света в воде. Она понимала, что это сон… но продолжала дрожать от несуществующего холода. Попыталась прижать к себе одеяло… но оно исчезло. Дрейфующее сознание отреагировало на собственное имя. Девушка открыла глаза. Взгляд блуждал по размазанному пятну. Не сразу, но она смогла сморгнуть искажающую пелену и сфокусироваться. Над ней нависал Сойдер. Одеяло было сброшено в сторону. Сорочка сбилась вокруг талии. Он что-то говорил, но от накатившего ужаса Эсин забыла испанский. Не думая о последствиях, она стало отползать на другой конец кровати. Одеяло лежало по середине постели, образуя непреступную горную гряду. Девушка запуталась в простынях и прилипшей к телу ткани. Обессилено рухнула обратно на подушку. Зажмурилась и обреченно обмякла, опуская руки вдоль туловище. Сопротивление вело только к большей боли… она слишком хорошо это помнила и никогда не сможет забыть…
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (22.03.2020 19:35:02)

+1

183

Вдох. Выдох. Сердце слишком отчаянно колотилось в груди, до боли сжимая и разжимая грудную клетку. Исмаэль давно перестал волноваться за кого-то. В доме его окружали рабочие и слуги, которые сами могли о себе позаботиться. Родные были далеко и с ними Исмаэль общался слишком редко и принуждено. Не то, чтобы он не любил мать с отцом, но в данной ситуации нужно было держать дистанцию, а им понять, что их сын давно вырос и не требует их совета или одобрения. Жестоко, но правдиво. С Эсин все обстояло иначе. Она была рядом. В чужой стране. Обиженная и искалеченная его же руками. Хотелось сгладить острые углы. Показать, что он тоже человек, а не только то чудовище, которое по ночам вырвалось в ее комнату в целях оттрахать побольнее. Только пластырь на раны и таблетка не излечит от душевной боли и шрамов, которые остались на теле и на сердце. Он не знал, как исправить то, что натворил, но и оставаться в стороне тоже не мог.
Ладонь мужчины соскользнула с горячего лба девушки. Ее глаза открылись и смотрели будто сквозь него. Не видели, а может представляли, что его здесь совсем нет. Так было легче пережить боль, которая скопилась в широко раскрытых глазницах. Все равно взгляд Эсин прожигал насквозь. Хотелось отвести глаза, но Исмаэль не мог. Смотрел прямо. Почти не моргал. Рука соскользнула на ее плечо. Опустилась на тонкую ткань сорочки. Кожа жгла ладонь. Эсин вырвалась и попыталась отползти на противоположную сторону кровати. Даже невидящими глазами ощущала его присутствие и бежала прочь изо всех сил. Подальше от мучителя. Подальше от боли. А Исмаэля, напротив, тянулся к ней. Как сумасшедший. Ненормальный. Зачем?! Не позволял Эсин отползти далеко. Пытался ухватить за руку, запястье, край сорочки. У девушки не было столько сил, чтобы справиться с преградой одеяла и с ним. Она обмякла на середине кровати. Исмаэль переместился на матрасе, придвигаясь ближе. Высыпал содержимое аптечки на край. Сперва взялся за повязку. Отмотал бинт и осторожно убрал подсохшие от крови края ткани. Кожа покраснела вокруг раны, как и любой другой мелкий порез. Ничего критичного. Он сомневался, что от этого могла подняться высокая температура. Но все-таки нанес мазь и наложил новую стерильную повязку. Зафиксировал, прижимая свою ладонь к предплечью девушки дольше обычного.
Затем в недрах аптечки он отыскал градусник. Перебравшись к изголовью кровати, мужчина придвинулся к Эсин как можно ближе. Вложил в подмышку градусник и прижал девушку к себе. Она что-то бормотала. Пыталась отодвинуться, но он не дал ей такой возможности. Держал крепко, но не причинял боль. Боли между ними и так было достаточно.
Когда градусник запищал, Исмаэль вытянул его, но Эсин так и не отпустил. Разглядывал мерцающие на циферблате цифры. 38 и 9. Чертыхнулся. Отыскал среды высыпанных лекарств жаропонижающее. Эсин держала глаза открытыми, но будто не видела его. Идея затолкать таблетку ей в рот с треском провалилась. Она бодровствовала и в то же время пребывала в каком-то своем мире. Исмаэль поднялся и пошел в ванную. Налил стакан воды. Вернулся в комнату. Примостившись на корточках около прикроватного столика, он раздробил таблетку в ложке, оставшейся от допитого чая. Потянулся опять к Эсин. Она будто инстинктивно почувствовала его присутствие и попыталась остараниться. Жар и нехватка сил не позволили ей этого сделать. Было больно видеть девушку в таком состоянии. Лучше бы она убегала, сопротивлялась и демонстрировала острые коготки, нежели лежала пластом. Исмаэль спрятал боль в опущенных глазах. Присел на край кровати. Приподнял ее голову. Удерживая за подбородок, отправил в рот размелченную таблетку и прижимая стакан воды к губам Эсин. Жидкость попала в рот, но большая часть пролилась наружу и потекла по подбородок. Исмаэль отер рот девушки и отложил в сторону лекарства.
- Потерпи, лекарство поможет... температура скоро спадет, - он успокаивал себя или ее? Сам не знал. Но нужно было говорить, хоть с самим собой, чтобы не сойти с ума. Разрываясь от желания остаться или уйти, Исмаэль побрел в ванную. Намочил марлю, которую можно было использовать в качестве компресса на лоб. Взял небольшой сосуд, куда налил холодную воду. Опять вернулся в комнату Приближался к кровати осторожно, будто боясь потревожить чуткий сон девушки. Взгляд блуждал по ее лицу. На лбу выступили капли пота. Она тревожго мотала головой и опять затихала. Исмаэль опустил холодный компресс на лоб Эсин. Затем забрался ногами на кровать. Прижимая ее к своему боку, он вслушивался в ее прерывистое дыхание. Смотрел в зарождающийся рассвет за окном, но все чаще на Эсин. - Прости, я не хотел, чтобы все так вышло... - шептали его губы в тягостной тишине. Не мог до нее достучаться, а можно ли было это сделать банальным «прости»? Уже пару раз он менял компресс, когда марля становилась теплой, и будет делать это опять, пока девушка не придет в себя. Если температура не спадет, придется звонить доктору Родригес. Она приедет. У нее нет выбора. Ни у кого из них нет выбора. Только Исмаэлю очень не хотелось, чтобы об из «ночной вылазке» знал кто-то еще... кто-то чужой. Эта с самого начала была дурная идея. Он не переставал корить себя за это. Смотреть в глаза доктору не будет сил. Это станет еще один укоряющий взгляд... Мужчина опустил глаза на Эсин. Ее веки были закрыты. Она устала держать глаза открытыми или уснула, он не знал. Про себя молил, чтобы утро не спешило приходить. С появлением первых лучей все станет на свои законные места. С приходом солнца ему не будет места рядом с ней.

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

+1

184

Девушка сдалась практически без боя. Ощущала на себе ледяные ладони Сойдера. Внутренне сжималась в комок, но сил барахтаться не осталось. Даже в бреду она понимала, что бежать некуда. Ночная охота закончена. Добычу притащили обратно. Мышеловка захлопнулась. Ее лихорадило. Зубы отбивали неровный ритм. Суставы выламывало. Боль вновь хозяйничала внутри измученного тела. Его руки...  мозолистые пальцы скребли по щекам и лбу. Опускались на грудь и живот. Мужчина продолжал ее тормошить. Перетаскивал с места на место. Почему не мог оставить Эсин в покое? Неужели в мире нет других слабых девчонок, над которыми можно безнаказанно издеваться? Пленница знала ответы на свои вопросы, но отказывалась их принимать. Они убивали всякую надежду на избавление. Подозрение о вине отца подтвердились. Илкер – причина всех бед. Именно поэтому, одержимой ненавистью, Сойдер не отвяжется от нее пока не растопчет окончательно. В его извращенной логике Эсин должна была отвечать за неведомы грехи своего родителя. В охваченном горячкой сознании звучало оглушающее эхо недавних признаний. Слова мучителя атаковали и больно жалили. Мысли продолжали агонизировать, впитывая губкой несправедливую и жестокую действительность.
Я хочу отобрать у него то, что он отобрал у меня... он отобрал… отобрал…  Помоги мне разорить Илкера…
- Деньги... все сводится к деньгам… опять к ним… только к ним… - Эсин мотало головой, пытаясь отмахнуться от роящихся мыслей.
Ты нужна лишь для того, чтобы Эвджен попался на крючок… Хочу отомстить
- Я - червяк на крючке… - нервный смешок сорвался с потрескавшихся губ. В глазах застыли слезинки. Организм был слишком истошен, чтобы выдавит ь из себя лишние капельки влаги. «Наконец-то» ее роль в местной экосистеме определена. Оказалось, Эсин слишком много о себе мнила… Роль зверушки еще можно счесть привилегией. Она – насекомое… Дождевой червячок, копошащийся в грязи. Девушка поморщилась отчетливо ощущая, как что-то острое пронзает насквозь грудь. Болели ребра... ныло сердце… только всем наплевать на то, что чувствует наживка… Она – расходный материал… нечто невоодушевленное... нечто…
Все было спланированно… Десять лет... десять… лет…
- Десять лет… - губы задрожали… - Десять -лет… - пленница сколотила взглядом по потолку. Черная тень закрывала обзор, но она боялась и не хотела видеть лицо Сойдера… Смотрела на него в упор, но мозг не отцифровывал данные… мужчина оставался просто черным пятном... зловещими... обезличенным... Она разговаривала с тенью? Она вообще не осознавала, что произносит что-то в слух.. как и не понимала, что перескакивает с языка на язык.. смешивая воедино французский, турецкий и испанский…
Не отпущу…не отпущуууу.. – завывало вьюгой… Было очень холодно. В ее аду упала температура до показателей вечной мерзлоты. Эсин искала одеяло, пыталась натянуть его обратно до подбородка, но тяжелая ткань сопротивлялась. Отползала обратно в сторону. Оставляя ее дрожать и ощущать собственную почти наготу. Сорочка прилипла к телу второй кожей, воскрешая времена о существовании в клетке. На полу было холодно… а за окном гудел ветер. В нем девушка так же слышала угрожающий рык насильника.
- Вы отобрали все… Ничего не осталось… что вам еще нужно? Что? -  круг замкнулся.  Ее первая фраза была ответом на последний вопрос. Деньги… Через нее Сойдер получал доступ к капиталам компании. Поэтому он ее никогда не отпустит. Будет держать на привязи пять бесконечно долгих лет.. изобретая все  новые и новые способы унизить и поиздеваться.
Не говор о ребенке… Замолчи… молчи… молчи…
Она замолчала. Что-то горькое полилось в рот. Эсин закашлялась, но проглотила неприятное пойло. Жажда требовала больше влаги... но она почему-то стекала по лбу и вискам, минуя потрескавшиеся губы, а просить попить пленница не решилась даже в бреду. Венки стали слишком тяжелыми. Глаза закрылись, но мало что изменилось… Перед внутренним взором продолжали плавать круги и неясные образы. Будто из другого мира она слышала мужской голос, который просил о прощении. Сознание Эсин продолжало отторгать его слова. В них не было и не могло быть искренности. Нелюдь, совершавший с ней те страшные вещи, не мог просто взять и раскаяться. Сойдер опять что-то задумал… только истинность его мотивов скрыта за ворохом тысячи лживых личин.
Сквозь щелочки слипшихся век просочился солнечный свет. Эсин застонала. Прикрыла глаза ладонью, но ослабшая рука тотчас соскользнула обратно на что-то жесткое, но знакомое на ощупь… джинсы? Девушка с трудом открыла глаза. Сойдер удерживал ее в… объятьях? Прижимал к себе, как нечто.. хм.. ценное.. Его взгляд был полон тревоги. Она зажмурилась. Горячка играла злую шутку. Похоже пленница продолжала бредить. Так оно точно и было. Когда Эсин в следующий раз открыла глаза, все вернулось на законные места. Она лежала под тонкой простыней, а мужчина восседал рядом в кресле, но продолжал сверлить пристальным взглядом. В изножье кровати стояла знакомая корзинка. Из-за ручки выглядывали две любопытные мордочки. Подросших проказника уже с трудом в ней помещались. Скоро в плетеном убежище останется место только для одного. Эсин улыбнулась. На смену радости от встречи со своими питомцами пришел ужас. Девушка вспомнила, что было накануне и испугалась, что в качестве наказания от нее не только отстранят Пако, но и вышвырнут из дома котят. Сама виновата… Убегая, не думала о судьбе животных. Своя шкура оказалась важнее. Стало стыдно. Она была в ответе за того, кого приручила. Эсин смотрела то на котят, то на мужчину. Он вроде бы не выказывал агрессии. Пушистые комки тоже оценивали ситуацию, прежде чем выбраться из укрытия. Сойдер их не пугал… а вот новая обстановка внушала опасения. Первым ожидаемо вылез Янь. Он выпрыгнул на горку из одеяла. Съехал вниз и поторопился к хозяйке. Уткнулся ей в шею и приветственно замурчал. Инь последовал его примеру. Эсин атаковали лаской с двух сторон.  Непонятно откуда взявшаяся болезнь так же внезапно растворилась в небытие. Рука болела, но в целом состояние у нее было сносное… хотя и уставшее. Рядом хлопотала донья Марта, убирая грязные простыни. Чужая постель пахла свежестью. Кресло вновь скрипнула. Мужчина стал прохаживаться по комнате… а может и вовсе ушел прочь. По успокаивающее урчание девушка вновь уснула. На этот раз без бреда и тяжелых сновидений.
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (25.03.2020 19:57:32)

+1

185

Исмаэль удерживал девушку в объятиях до самого утра. Вслушивался в ее бред, вызванный высокой температурой, хоть каждое слово было правдивым и больно полосало по сердцу. Он морщился и притягивал Эсин ближе к своему боку, пытаясь убежать от грядущего утра. Все изменится. Все и так уже изменилось. Ночь вновь выстроила между ними стену недопонимания, а что-то, наоборот, стало яснее. Он понял, что не готов отпустить девушку. Даже когда она больше не будет нужна для вершения мести, Исмаэль вряд ли сможет ее отпустить. Что же делать? С этим он будет разбираться потом. В смятении он лежал рядом и прислушивался к ровному дыханию Эсин. Еще раз измерил ей температуру через час. Жар пополз вниз. Теперь на градуснике показывало только 37 и 2. Лихорадка, вызванная воспаленной раной или чем-то еще, понемногу отступала. Он испытал неподдельное облегчение, что в этот раз обошлось без врача. Доктор Родригес и так стала частым «гостем» в его доме. Пора было с этим кончать, как и со слухами, которые ползли по округе. Исмаэлю стало ясно, что нужно сделать.
Когда в окно пробрались первые лучи солнца, он встал. Укрыв девушку одеялом, оставил ее отдыхать. Принял быстрый душ. Вернулся обратно в комнату. Сон больше не шел. События прошлой ночи слишком взволновали, чтобы безмятежно спать. Его «гостья» ворочались на смятых простынях. Исмаэль тихо выскользнул из комнаты. Вернулся с мяукающими котятами в корзине. Негоже, что они остаются без внимания хозяйки. Исмаэль знал, какие концерты они устраивают по утрам и не хотел, чтобы это разбудило девушку. Сон сейчас для нее лучшее лекарство. Отчасти, принес он котят и для того, чтобы она не чувствовала себя неуютно в чужой обстановке. Порог комнаты переступал лишь донья Марта, чтобы убраться и перестелить постель. Эсин была второй его гостьей. Но не об этом он должен думать сейчас... Визит вежливости не удался, что тут уж говорить.
Потом он вызвал донью Марту. Расхаживая по комнате, он ждал появления женщины. Объяснил ей ситуацию и запретил Эсин работать до тех пор, пока ей не станет лучше. На прикроватном столике оставил лекарства. Донья Марта обязательно проследить за тем, чтобы Эсин принимал их вовремя, а его ждали дела. Девушка пару раз открывала глаза, но сонный взгляд вновь утягивало в вязкую дремоту. Более того, он не хотел смущать девушку, когда она проснется. Его общества за прошлую ночь и так было предостаточно. Пусть остается с теми, кто ей действительно дорог. Донья Марта и котята прекрасно справятся с этой задачей. Исмаэль кивнул женщине, занятой складыванием постельного белья, и выскользнул в коридор. Тихо прикрыл за собой дверь и размашистым шагом отправился вниз. Эхо ботинков тихо отбивались по полу. Вместо привычного завтрака на кухне, Исмаэль спустился и вышел на крыльцо. Пошел в сторону конюшней, где ошивались рабочие. Рядом с одной из лошадей заметил Мануэля. Махнул ему рукой прежде, чем он вскочит на лошадь. Тот поднял нос ковбойской шляпы и удивленно взглянул на Исмаэля.
- Собери всех у виноградников через час, - мужчина приказал и подозвал паренька, который уже вел его лошадь в сторону хозяина.
- Всех? - не менее удивленно отозвался Мануэль.
- Да, мой друг, каждую живую душу, прислугу в том числе, - он кивнул головой и вскочил в седло лошади. У него был час времени, чтобы привести мысли в порядок.
- Что-то случилось, босс? - раньше они делились всем с Мануэлем и Карлосом. Кажется, настало время, когда так уже не будет.
- Возможно, - уклончиво отозвался Исмаэль и, пришпорив свою лошадь, помчался в сторону полей. Ему нужен был воздух. Рабочие едва успели расступиться, не попадая под копыта лошади. За ускользающей фигурой животного и мужчины поднялись клубы пыли. День опять обещал быть душным и слишком жарким.

***
Через час на тропе около виноградником собралась целая толпа людей, начиная с охранников и рабочих, заканчивая прислугой. Шумные голоса голдели, перекрикивая друг друга. Где-то в толпе он видел дона Артуро и донью Марту. В задних рядах прятался паренек Эрни, успевший привыкнуть к здешним правилам и обжиться. Собралась вся усадьба без исключения. Не доставало только Эсин. Ее здесь и не должно было быть. Исмаэль медленно передвигался на лошади к толпе. У края виноградников его дожидался Мануэль и Карлос. Первый был в замешательстве, второй стоял мрачнее тучи и ковырял ботинком камни в земле. Пробежавшись по лицам своих людей, Исмаэль набрал грудь полной воздуха. Они не замолкали, продолжая шушукаться между собой. Тогда он достал из седельной сумки ружье и выстрелил в воздух. Голоса сразу же умолкли. Взгляды обратились в сторону хозяина. Исмаэль прочистил горло. Обвел взглядом лицо каждого из присутствующих.
- Знаю, что никто из вас не понимает причины, по которой я здесь собрал вас. Хочу прояснить ситуацию раз и навсегда, - он спрыгнул с лошади и подошел вплотную к толпе. Позади встали Мануэль и Карлос. - Уже давно я слышу разные слухи о моей жене Эсин. Кто-то не успевает делить ее и мечтает засунуть член в разные дырки, кто-то отпускает пошлые шуточки и мечтает распять ее на глазах у всех... и прочее, прочее. Понимаю, я сам виноват, что не присек это раньше и позволил вам считать, что все дозволено. Вы можете не понимать меня, обсуждать, но пока вы здесь работайте, имейте совесть и уважайте меня и мою жену! Мы сами разберемся в наших с Эсин отношениях, без посторонних ушей и языков, - его голос словно гром проносился среди собравшейся толпы. - Если еще хотя бы раз я услышу нечто подобное, если вы подумайте об этом, если станете смеяться за ее спиной, оскорбите словом или взглядом, я отыщу каждого, выволочку на эту самую поляну и выпорю. Не посмотрю женщине это или мужчина. Посмеете это сделать и ворота моей усадьбы навсегда будут закрыты для вам. Хотите здесь работать, принимайте мои правила. Не согласны, можете уйти прямо сейчас. Мануэль выплатит вам аванс и мы распрощаемся навсегда, - Исмаэль вскинул руку и указал в сторону ворот. - Желающие уйти есть? - среди рабочих все еще стояло гробовое молчание. Кто-то переглядывались, кто-то качал головой. - Что же, прекрасно. Тогда возвращайтесь к работе! - когда толпа оживилась и стала рассасываться, Исмаэль тоже вскочил на лошадь и поскакал в сторону полей, чтобы заняться постройкой конюшни. Настроение было паршивое. В самый раз взять молоток в руки и со всей дури постучать по безжизненному дереву, выпуская наружу всю злость, что скопилась внутри.

***
Исмаэль проработал до самого вечера. Даже когда солнце село, он одним из последних покинул поле. День прошел в напряжении. Другие рабочие будто чувствовали его поганое настроение. Не перебрасывались шуточками. Соблюдали перерывы на перекур и обед. Никто без особой надобности не беспокоил хозяина. Они работали плечом к плечу, но все равно по-отдельности. У Сойдера были свои собственные мысли, в которых он зарылся с головой. Пытался не думать о Эсин, о ее отце, о глупой мести, но все равно возврашался к одному и тому же. К тупику и сложным отношениям между ними.
Вернувшись домой, он застал девушку на своей постели. Она спала. Котята свернулись калачиком по обе стороны от ее головы, сторожили хозяйку. Исмаэль пытался не потревожить ее сон и прошмыгнул в душ. Закрыл за собой дверь, сбросил одежду и встал под горячие струи воды. Когда ломота в теле отступила и он смог разгнуть спину, мужчина выбрался из душа. Обмотал полотенце вокруг талии и также тихо попытался добраться до шкафа. Переоделся и сел в кресло у окна. Стал наблюдать за девушкой. Искал в ней изменения, что-то, что подскажет ему, что делать дальше. Ответов не находилось. Просидев так около спящей Эсин пару часов, Исмаэль спустился в кабинет. Чтобы не думать, пытался зарыться головой в работе. Алкоголь не любил. Работа помогала на некоторое время, потом вновь просыпалось это дикое отчаянье.
Так прошло еще пару дней. Едва Эсин стало лучше, она вернулась к себе в комнату. Оно и понятно.  Девушка не желала находиться рядом с мучителем. Он пугал ее своим присутствием. Пытался держаться поодаль, хоть ночами все равно приходил в комнату. Порой проводил в кресле, а когда усталость брала вверх, перебирался на кровать. Лежал рядом без сна, прислушиваясь к тихому дыханию девушки. Засыпал на пару часов. Затем опять возвращался в кресло, борясь с приближением дурных снов. Когда комната опустела, не стало ни Эсин, ни котят, что-то изменилось. Не хотелось больше проводить там ночи. Не хотелось тонуть в пустоте. Все чаще он засыпал в кабинете поверх разложенных на столе бумаг. Его будили первые проснувшиеся рабочие или обслуга, пытаясь прибрать кабинет хозяина до его появления, не зная, что он никуда не уходил. Днями мужчина пропадал на виноградниках и полях. Контролировал сбор урожая. Опускался в погреба. Только здесь можно было спастись от жары. Они выстроили новую конюшню. Перегнали туда часть лошадей. Места хватало для всех. Стоило подумать о закупке новых скакунов. Дел было много. Не хватало времени даже продохнуть. Бумажную работу Исмаэль предпочитал оставлять на поздний вечер. Деловые партнеры тоже требовали своего внимания. Жаждали результата. Не терпели простоя. Им вновь нужно было организовать встречу, подписать нужные документы, продлить договоры, заключить новые на более выгодных условиях для обеих сторон. Только Исмаэль не хотел и не мог никуда отправляться. Пусть личный самолет доставит в считанные часы и так же быстро мог вернуть обратно. Он не мог оставить Эсин одну до наступления ее совершеннолетия. Враг был хитер и мог подгадать то время, когда его не будет рядом, и напасть. Илкеру нужно было действовать сейчас, пока дочери не стукнуло двадцать один. Поэтому Исмаэль принял решение собрать партнеров у себя в усадьбе. Пусть посмотрят на деле, как происходит сбор урожая и переработка винограда.
Оставалась неделя до их приезда. Исмаэль начал с подготовкой. Сначала собрал всю прислугу. Приказал выловить дом от пыли и грязи. Подготовить комнату для гостей. Не прогонит же он их обратно после столь долгого перелета? В гостиницу тоже не отправит. Его дом вполне вместит еще шестерых людей. Во главе шестерки был Лао Чен - амбициозный китаец, который вкладывал свои деньги в бизнес. Имел свою собственную империю по недвижимости и предоставлял Исмаэлю склады и места для хранения вина по всему миру. Он требовал арендную плату и свой процент от продаж. Еще был итальянец Витторио Герра. Он отвечал за надежную транспортировку вина. Его брат близнец Игнацио Герра всюду таскался за своим братцем, делая вид важного человека. Остальные смотрели на него с насмешкой, терпели, пока он не мешал бизнесу. Обычно он пропадал в первом попавшемся злачном месте, церлял первую попавшуюся женщину и пропадал до самого отъезда. Следующим шел местный испанский бизнесмен, отвечающий за охрану - Пабло Баргас. Ходили слухи, что он занимался чем-то нелегальным, что-то вроде продажи людей, но пока у того были деньги, это по-прежнему оставалось только слухами. Следующим шел Станислав Жданов - русский партнер, который отвечал за связи в Россие и вне ее. С его помощью вино попадало на полки самых богатых иностранцев. Последним был француз Жан-Поль Арно переводчик и бухгалтер в одном лице. Он всегда присутствовал при их встречах. Брал основную работу с бумагами на себя, но какая-то доля доставалась и каждому из партнеров. Исмаэль завершал шестерку, всецело занимаясь виноградниками и сбором урожая. Он давал остальным то, что было нужно для продвижения бизнеса. Они получали немалые проценты от прибыли. Исмаэль получал вдвойне. Таков был уговор, иначе никакого вина. Ему нужно было содержать немалую долю рабочих рук, выплачивать им регулярно зарплату и заботиться о том, чтобы виногдар поспел и надлежаще хранился до обработки и транспортировки. Каждый из партнеров вносил свою долю, а получал намного больше. Эти отношения устраивали всех, пока виноградники приносили деньги. Исмаэль успел заработать приличное состояние. Даже если бизнес рухнет, они остануться на полу еще пару-тройку лет. Потому, по суди, деньги Эвджена для Исмаэля были пустым звуком. Они были не нужны, хоть семейство Эвдженов думало иначе. Пусть думают. Ему это только на руку, пока они не знают истинной причины его мести.

***
В день приезда гостей все в доме были на ногах с раннего утра. В столовой накрывался стол. Прислуга повторно протирала пыль. Кто-то застилал кровати на втором этаже и проветривал комнаты для гостей. Исмаэль расхаживал по кабинету, ожидая того часа, когда нужно будет ехать в аэропорт. Это была обычная встреча, но впервые та проходила в стенах усадьбы. Раньше они выбирали нейтральную территорию. Рестораны или конференц-залы в отелях. Так было удобней. Исмаэль волновался, хоть для этого и не было особого повода. Они приедут, если гости пожелают, он покажет им свои владения, но сначала отобедают и отдохнут после перелета. Донья Марта должна была уже приступить к готовке. В такие моменты лучше было не приближаться к кухне. Там творился настоящий ад.
Исмаэль лично обошел дом еще раз  Проверил каждый угол, все ли готово. Заглянул в гостиную, где был закрыт стол. Прислуга носилась с тарелками и закусками. По близости сновал Дон Артуро, не зная, куда себя деть. Он пытался не вмешиваться в женские дела. Исмаэль тоже. Подбодрив старика, Сойлер отправился на улицу. Сегодня нельзя было оседлать лошадь. У порога дома ждали два черных седана. За одной машиной, стояла вторая, за рулем которой сидел Мануэль и ждал сигнала хозяина, когда можно будет отправиться в путь. Но прежде чем уехать, Исмаэль выстроил охрану по периметру дома. Никто и ничто не должно проскользнуть мимо их носа. Он оставлял свой дом на их попечения. Пусть дорога до аэропорта занимала не так много времени. Он вернется, никто и не успеет заметить его отсутствия. На сердце все равно было неспокойно. Кивнув Мануэлью, он занял место пассажира в первой машине. За рулем был Пако. Махнув рукой, парень завел машину. Они двинулись в путь.
По прибытию в аэропорт, пришлось ждать. Самолет еще был в воздухе. Для удобства гостей, он послал за ними свой личный транспорт. Исмаэль вылез и скучающе оперся о капот машины. Мануэль присоединился. Они говорили о том о сем, хоть Исмаэль так и не смог уловить сути разговора. Приятель протянул ему сигарету. Исмаэль отмахнулся. Вскоре в небе завиднелись крылья белой птички. Когда самолет сел и двигатели затихли, он двинулся навстречу. Первым на трапе появился Лао Чен с сигарой между зубов. За ним подтягивались остальные. Братья Герра были разодеты в дорогие костюмы. Туфли так и сверкали на солнце. Остальные постепенно выглядывали друг за другом, щурясь от яркого солнца. Испанец смотрел с присущим ему оскалом. Русский был настолько широк в плечах, что за ним стал незаметен бухгалтер, прижимающий свой портфель к груди. Исмаэль дождался, когда они все спустятся на землю. Пожал каждому из них руку и пригласил в машины. Они обменялись приветственными фразами на английском. Часть села вместе с ним в авто, вторая часть к Мануэлю. Впереди и позади пристроилась охрана. Длинной процессией они двинулись в сторону усадьбы.
По приближению к дому Исмаэль нервничал все больше, но пытался этого не показывать. Два черных седана притормозили у крыльца. Шофер открыл двер в машине, где сидел Исмаэль. Мануэль занялся второй частью гостей.
- Недурно вы обустроились, сеньор Сойдер, - к нему обратился китаец, осматривая просторы территории и возвышающийся перед ними дом.
- Спасибо, господин Чен. А теперь прошу в дом, напитки и обед давно вас ждут, - Исмаэль махнул рукой в сторону дома. На пороге топтался Дон Артуро, открыв перед гостями дверь. Шестерка зашла. Последним закрыл за собой дверь Исмаэль. Он проводил гостей в гостиную. Пригласил сесть и отдохнуть. Остановился на пороге. Прислуга подоспела с подносом, на котором стояли разнообразные освежающие напитки и алкоголь. Пока гости устраивались, Исмаэль глянул на дона Артуро. - Здесь все в порядке? - он ожидал получить утвердительный ответ, но дон Артуро мялся. - Да, сеньор, только... - старик нервничал, Исмаэль только сейчас заметил, как тот заламывает пальцы. - В чем дело? - в нетерпении мужчина уставился на дона Артуро. - Марта чувствует себя неважно и не смогла приготовить обед для ваших гостей, - слова дона Артуро не сразу дошли до Исмаэля. - Что?!- его голос завибрировал, прогремев по гостиной. Гости обернулись на его голос. Исмаэль отсалютировал им стаканов воды, который успел взять с подноса перемещающейся горничной. - Не волнуйтесь, сеньор, все под контролем. Кажется. Обедом уже занимаются, - что-то слова старика ничуть его не успокоили. Он и сам до конца не верил в свои слова и явно что-то не договаривал. На разъяснения больше не осталось времени. - Сеньор Сойдер, можно вас на минутку? - окликнул его один из гостей. Исмаэль разрывался между нуждой пойти и проверить, что творится на кухне, и гостями, которые требовали его внимания. Послав дону Артуро пристальный взгляд, он шагнул к гостям. Черти что творится! Изображая шырокую улыбку перед партнерами по бизнесу, Исмаэль стал еще не больше нервничать в преддверии почти сорванного обеда.

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

0

186

Странная ночь осталась позади. Рассвет разогнал зловещие тени, но девушка не смогла вздохнуть с облегчением. Лихорадка накатывала волнообразно. Рана на руке побаливала, но не настолько сильно, чтобы вызвать жар. Ее тело знавало травмы гораздо серьезнее. Донья Марта причитала рядом. Шептала молитвы. Сокрушалась, что синьор совсем угробит «несчастную девочку». Списывала состояние Эсин на сильный стресс. Поила отварами, от которых конечности становилось ватным, а мысли растекались неразборчивыми кляксами. Глаза могли оставаться открытыми, но сознание дремало, опутанное лекарственным дурманом. Стоило пленнице попытаться встать с постели, как к губам прижимался очередной стакан с «целебным чаем». Сопротивляться не было сил. Потянулись туманно-бредовые дни. Сойдер запер ее в своей спальне. Зачем? До комнаты-камеры было рукой подать. Эсин могла переползти за стену и больше не тревожить синьора горячечным бредом. Марта не позволяла ей сбежать. Неукоснительно исполняла приказы хозяина. Мужчина приходил вечерами. Маячил рядом. Подолгу сидел в кресле, разглядывая свою зверушку… Исполнял неведомый ритуал, но не трогал. Ни разу не причинил боли и не попытался воспользоваться ее беспомощностью. Когда тьма сгущалась, он ложился рядом. Предательский скрип кровати выдергивал девушку из вязкого болота дурмана. Она не открывала глаз. Прислушивалась. Сердце начинало пропускать удары, ощущая тяжелое дыхание на своей щеке. У мучителя была сотня возможностей поиздеваться, но он протягивал руки только, чтобы поправить одеяло или погладить стражей-котят. Все было странным и каким-то нереальным. Через несколько дней накопилось достаточно энергии, чтобы запротестовать экономке. Она отказалась принимать «чудодейственное зелье». Слабость постепенно ослабила хватку. Девушка смогла подняться на ноги и по стеночке добрести до своих «покоев». Вяло отреагировав на недовольство доньи Марты, она заперлась в ванной комнате и около получаса просидела под прохладными струями душа, смывая с себя напоминания о прикосновениях Сойдера.
Камера сменилась, а заточение продлилось еще несколько дней. Хозяин запретил работать, пока Эсин полностью не поправится. Оказывается, рабам тоже выдают больничные. Вынужденное уединение не шло на пользу. Безделье подстегивало мысли и воспоминания. В голове закручивалась новая воронка разрушительного урагана. Девушка даже пожалела, что отказалась от успокаивающих настоек экономки. Появилось слишком много вопросов без ответа. Некоторые аспекты, наоборот, прояснились, зачитывая неутешительный приговор – ей никогда не стать свободной. Сойдер выглядел настоящим безумцем. Пошатнулся тщательно выстроенный образ социопата. Оказалось, что он может испытывать чувство вины… да и вообще чувствовать. Думать об этом совсем не хотелось. Открытие ничего не меняло в судьбе пленницы. Теперь он казался еще опаснее и непредсказуемее. Эсин - всего лишь средство в достижени его мести. Для «расходного материала» все заканчивалось плачевно... в любом варианте. Мужчина принял выжидательную позицию. При первом же удобном случае, он нанесет сокрушительный удар. Ради поставленной цели он не пожалеет свою зверушку. Дабы окончательно потопить врага, Сойдер не перед чем не остановится. Сожжет компанию дотла. Выбросит в сеть многочисленные порно-ролики с участием Эсин. Растоптанная репутация дочери, окончательно утянет бизнесмена на дно. Она понимала и «оценила» преимущества синьора. Илкер мог сочинить десяток историй, но компромата больше у Сойдера. Его версия «правды» уничтожит врага. Можно наплести что угодно! Слить «достоверным источникам» информацию, что все это время бывшая скрипачка провела в борделе. Эвджену могли предложить выкупить дочь, но он отказался. Кто после этого захочет иметь дело с Илкером? Тревожные мысли пожирали, обращая Эсин в бегство от самой себя. Девушка стремилась вернуться к работе, не подозревая, какие перемены произошли в усадьбе за время ее болезни.
***Донья Марта смилостивилась и вернула ее на кухню «в щадящем режиме». Было ясное утро и почти хорошее настроение. Пленница спустилась вниз. Попыталась влиться в стайку горничных, но те отшатнулись и поторопились отойти в другой угол комнаты. Постепенно вокруг Эсин образовалась ощутимая пустота, будто она источник страшной болезни и все боялись заразиться. Девушка почувствовала неладное. Собрала всю волю в кулак и попыталась не подать виду. Было больно, но она выпрямила спину и смотрела прямо перед собой. Пора привыкнуть к роли изгоя и перестать удивляться. Привычка немного защищала, но не излечивала. Толпа рассосалась, получив указания. Они остались наедине с экономкой. Может Марта успела отсыпать ей очередную порцию работы, но кровь шумела в голове, заглушая голоса. Эсин потопталась на месте, а потом решительно подошла к женщине вплотную.
- Что случилось? – полушепотом выпалила она, хватая Марту за руку.
- Ты о чем, дочка? – экономка старательно округлила глаза, но игра была шита белыми нитками. Холодность обитателей усадьбы понизила температуру в комнате на десяток градусов. Сложно такое не заметить. Не верилось, что Марта не в курсе дела.
- Донья Марта! – только и смогла выдохнуть пленница. Покачала головой и опускаясь на табурет. Женщина последовала ее примеру.
- Извини, - покрытые морщинками руки стали переставлять банки со специями. Девушка выжидала, не решаясь подгонять. Сердце обрывалось. – Я не знала, как тебе сказать. У самой в голове не укладывалось, - опять пауза. Эсин начинала терять терпение. Хотелось вырвать прозрачный сосуд из рук экономки и запустить им в стену. – Пока ты болела синьор такое устроил! – Марта сводила с ума театральными паузами, но было видно, что они лишь от части наиграны. Женщина вправду взволнована произошедшим. – На следующий день после того, как вы… - очередное спотыкание о слова и формулировки довело Эсин до точки кипения.
- Донья Марта, говорите же! У меня сейчас сердце остановится! Что стряслось? – пленница сдавила пальцами лоб борясь с резкой головной болью и дурным предчувствием. 
- Не знаю, что случилось… и где вы пропадали той ночью, но синьор Исмаэль был сам не свой, - Марта посмотрела на пленницу выцветшими глазами. Надеялась, что Эсин приоткроет завесу тайны, но та упрямо молчала и ждала продолжения. – Он приказал собрать все работников усадьбы и ближайших виноградников… тех, что находятся на этом склоне горы, - уточнила она. Девушка понимающе кивнула. Владения Сойдера не ограничивались чертой города, а скорее опоясывали его. Деревни рабочих были разбросаны на многие десятки километров, но самый жирный и лакомый кусок был у тех, кто устроился поближе к усадьбе. На глазах у синьора неукоснительно соблюдались права работников. В случае необходимости, всегда можно обратиться к хозяину с просьбой. Как не странно, для пленницы, многие ценили это возможность. Сойдер был строг, но справедлив со своими людьми... на зверушек его доброта не распространялась.
Так вот... он собрал всех-всех… и заявил, что если кто-то косо посмотрит в твою сторону, позволит пошлые намеки или шутки, то он, не невзирая на пол и возраст, вытащит сплетника на ту самую поляну и высечет кнутом. Представляешь? Не думаю, что синьор Исмаэль станет кого-то прилюдно пороть, но угроза подействовала, - Эсин передернуло. Она знала наверняка, на что способен мужчина. Он уже испытывал силу кнута на несчастном пареньке Эрни. Так что сомнений у пленницы не оставалось, как не должно их быть и у охранников усадьбы. Многие из них присутствовали в деревне. Видели экзекуцию и клеймение жены-невольницы. Сойдер бил точно в цель, арестовывая большую часть своей угрозы именно тем, кто проникнется ее сутью. Остальные если и не верили, то подпитывались слухами. Вокруг Эсин образовался полнейший вакуум. Никто не хотел рисковать собственной шкурой и терять хлебное место.
Чтобы призвать всех порядку, синьор даже выстрелил в воздух! У меня от страха давление подскочило. Он еще предложил несогласным сразу уйти, но никто не шелохнулся, - донья Марта замолчала, наслаждаясь произведенным эффектом.
Эсин чувствовала, как кровь отхлынула от лица. Стало зябко и неуютно. С одной стороны, Сойдер стал на ее защиту, а с другой… в его добрые намеренья не верилось от слова совсем. Как бы он не придумал чего-то  пострашнее сплетен…
- Дочка, ты чего? Не веришь мне?
- Верю, - бесцветно отозвалась Эвджен. Теперь ее руки потянулись к баночкам специй. Нужно было чем-то себя занять... чтобы не сойти с ума.
- Тогда что с тобой? Хозяин стал заботится! Это же очень хорошо!
- Наверное, - убедить себя в этом не получалось.
- Пока ты болела он ходил, как в воду опущенный. Понимаю, что Исмаэль много боли тебе причинил…такое не забывается... но послушай старуху - попытался наладить с ним отношения. Вы женаты и от этого не убежать... – девушка покачала головой, отказываясь воспринимать советы экономки. Как бы хорошо Марта к ней не относилась, любимый синьор все равно оставался на первом месте. Экономка тяжело вздохнула, но настаивать не стала. Посеяв мысль в благодарно вспаханную почву и решила подождать. Всему свое время. Судьбу не обманешь. Небесная канцелярия порой выбирает странные способы, чтобы соединить судьбы людей. Женщина решила оказывать проведению всевозможную помощь.
Оставшись каждый при своем мнении, они разбрелись по разным углам усадьбы. Марта принялась за готовку обеда. Пленница уединилась в библиотеке. С того самого дня ее перестали преследовать охранники. Позже Эсин узнала, что хозяин дома удалил всех лишних за порог. Не чувствуя затылком сверлящих взглядов ей стало легче дышать, но ощущения свободы не прибавилось. Страх перед Сойдером обеспечил ей безопасность от сплетен. Но у всего была своя цена. За избавления от пошлых шуток и грязных намеков пришлось платить полнейшим одиночеством. Случалось, что за день Эсин не слышала и пары слов в свой адрес. Она привыкла молчать и не пыталась разрушить стену отчуждения. Не знала, как это сделать? Да и нужно ли сносить оберегающие барьеры? Устав от постоянного напряжения, девушка пустила ситуацию на самотек. Неожиданно та стала нормализоваться сама собой. Несколько дней к Эсин присматривались. Цепкие взгляды искали перемены в поведении. Не заметив ничего опасного, некоторые вновь стали перебрасываться с ней репликами. Перестали откровенно избегать совместной работы. Прислуга привычно раскололась на два лагеря. Первая группа «войск» включала в себя лояльных и дружелюбных. Они и до угроз Сойдера общались с пленницей нормально. Если сплетничали, то незаметно для Эсин. Вторая – объединила тех, у кого рыльце было в пушку. Бланка возглавляла женскую часть оппозиции и давала советы, как правильнее игнорировать «синьору», чтобы не угодить под санкции. Эвджен наблюдала за расстановкой сил с философским спокойствием. Эмоциональный запас настолько истощился, что девушке стало почти все равно. Она вежливо отвечала тем, кто решался переступить через образовавшуюся пропасть. Они были вынуждены работать вместе. Общение на нейтральные темы разряжало гнетущую обстановку и породило прослойку перебежчиков. Замечая, что некоторые «выскочки» добились расположение хозяйской жены, горничные и охранники из оппозиции начинали лебезить и заискивать. Обстановка оставалась смутной и ради собственного бага, они решили подружиться со «зверушкой» синьора. Вот где пригодилась нейтральная светская улыбка, натренированная годами скучных приемов и вечеров. Эсин кивала и благодарила за поднесенную корзину или услужливо возвращенный «потерянный» платок… но мнения своего не меняла. Знала, чего стоит их доброе слово. Усадьба была маленьким государством со своим «светским обществом», внутренней и внешней политикой. Стоило посмотреть на жизнь дома под таким углом и стало гораздо проще ориентироваться и общаться. Марта похвалила ее мудрость... хотя пленница не особо понимала в чем последняя заключалась. Экономка говорила, что от Эсин ожидали заносчивости и озлобленности. Получив поддержку синьора, она могла начать мстить обидчикам. Бегать и ябедничать мужу, вспоминая пошлые слова и намеки. Сойдер прибывал в таком состоянии, что не стал бы разбираться. Девушка могла под шумок убрать самых неугодных, но этого не сделала. После слов Марты, пленница задумала о своих сомнительных возможностях, но от подобной низости ее замутило. Эсин не была святошей, но хотела сохранить хоть что-то от потасканного достоинства. Мучитель поставил ее в такие условия, в которых невозможно сохранить остатки гордости и человечность. Ей приходилось жить с волками, но выть она категорически отказывалась. Сойдер будто испытывал на прочность, ожидая, когда зверушка сорвется и пойдет по кривой дорожке. Но правда крылась в том, что люди всего лишь люди… а повод для сплетен дарил сам синьор. С его дозволения работники и охранники чесали языками. Поздновато Сойдер спохватился. Ее репутацию уже не спасти. Слухи, как вирус расползлись по округе. Не будет шушукаться за спиной, но продолжал обсасывать «подробности» дома и в компаниях. Хозяин города всегда на слуху… тем более, когда его личная жизнь столь насыщенна и «интересна». Всем рот не заткнуть. Эсин не станет жаловаться. Не попросит у мужчины защиты… никогда…Выкрикивая ему в лицо накопившуюся горечь и обиду, она не ждала реакции. Обвиняла его… ненавидела его… знала, что только он причина всех бед! Их мнения на сей счет совпали. Своим поступком Сойдер признал вину... только загладить ее не смогут никакие запреты и угрозы. Между ними ничего не изменилось. ***Девушка стала работать не покладая рук. К мозаике больше не приближалась. Хотела, но останавливали воспоминания о том вечере. Перехватывало дыхание. К горлу подступали слезы. Она убегала. Закрывала двери в столовую и старалась не выглядывать из кухни. Предложение убрать изразцы обратно в кладовку было принято экономкой в штыки. Оказалось, что синьор не передумал - сохранил за Эсин почетную обязанность реставратора. В самом деле, чем ей еще заниматься? После того, как Пако выставили за дверь, пленница перестала выходить на улицу. Лишилась дружеского общения и уроков, которые занимали ее пытливый ум. Никакая творческая работа не могла заполнить образовавшуюся пустоту. Пако был единственным, кто видел в ней человека. Общался на равных. Не принижал ее достоинство. Никогда не пытался уколоть. Никто не понимал, но Эсин была жестока наказана за непокорность. Сойдер лишил последнего глотка кислорода, указывая зверушки на место. Она обречена расплачиваться за желание быть свободной одиночеством и тоской.
Хозяин навел порядок в доме и потерял к ней интерес. Вернулся к привычному игнорированию. Это не могло ускользнуть от внимания прислуги. Со дня на день Эвджен прогнозировала возвращение прежних «симптомов». Готовилась к возобновлению сплетен и прочих «прелестей» общения с окружающими. Однако, ничего не происходило… пока… Видимо Сойдер хорошенько их напугал. Пользуясь полученной отсрочкой, она просто работала, пытаясь освободить голову от мыслей. Нуждалась в передышке… но боль не отпускала. Плен превратился в болото с каждодневной рутиной, физической и моральной усталостью.
Жизнь горазда преподносить сюрпризы. Кто-то сверху решил всколыхнуть стоячую воду. Впервые за долгие годы в усадьбе ожидались гости. Ежегодный праздник урожая был не в счет. Марта говорила, что в первое воскресенье октября сюда сбривалась вся округа, но в дом никого не пускают. Синьор лишь предоставляет территорию и спонсирует угощение и развлечения. Сейчас совсем другое дела. Хозяин решил собрать под своей крышей деловых партнеров. Богатые и уважаемые люди ехали в деревню обсудить важные дела и немного отдохнуть в домашней обстановке. На своем веку Марта не помнила ничего подобного, а служила в поместье больше сорока лет. Последний прием в этих стенах был еще до того, как отец синьора Исмаэля отошел от дел. Тогда весь дом был наполнен родственниками и гостями. Немало воды утекло. Левое крыло усадьбы ремонтировалось, но оставалось практически не жилым. Во время прогулок Эсин видела гостевой домик. Тот стоял на отшибе. Больше подходил для уединения, чем для удобства высоких гостей. За неделю до эпохального события Сойдер собрал в холле прислугу и распорядился вымыть и вычистить левое крыло. Пришлось потрудиться, чтобы вдохнуть жизнь в мрачноватые комнаты. Поначалу Эсин было жутковато находиться среди молчаливых холмов мебели, укатанной в белые пыльные простыни. Потом она освоилась на новой территории. Стала удивляться, почему Сойдер выбрал для жизни противоположную сторону огромной усадьбы? Спальни левого крыла оказались прохладными. Стены и часть окон были увиты плюющем, создавая естественную тень и барьер от палящих лучей. Неделя подготовки стала для пленницы чем-то сродни экспедицией в неведомые земли. Вечно запертая дверь парадной гостиной вела в уютный внутренний дворик с двумя деревянными скамейками, нестриженными кустарниками и каменным фонтанчиком по центру. После небольшой профилактике в нем зажурчали струйки воды. Рабочие облагородили буйную растительность, придавая дикому месту уют. Шум воды успокаивал, а стоило поднять голову вверх и можно полюбоваться кусочек голубого неба. Жаль, что рассиживаться на скамейке было некогда.  Внимания горничных требовали шесть спален!  Безумие, но по всему выходило, что комнат в поместье столько, что можно было разместить гостей в два раза больше! Запертыми оставались спальни родителей и сестры синьора. Они находились на втором этаже левого крыла… может поэтому Сойдер закрыл именно эту часть дома. Эсин ловила себя на проснувшемся интересе к мучителю. Он не перестал казаться дьяволом воплоти, но теперь пленница знала, что у него есть сердце.. черное.. отравленное жаждой мести. Его прошлое скрывало тайну и трагедию, которая соединила их судьбы воедино самым страшным и уродливым способом. Истина хранилась где-то в лабиринтах старинной усадьбы. Она подумает об этом как-нибудь потом. Сейчас не было времени. Комнаты отмывались, проветривались. Текстиль и живые цветы в горшках вдыхали жизнь. Простота и налет старины вряд ли впечатлят партнеров по бизнесу. На это не было расчета. Сойдер не пытался пустить пыль в глаза. Не распихивал по углам припасенный в закромах антиквариат. Не докупал мебель. Просто наводил порядок, как и положено перед приездом гостей. Это удивляло… но в какой-то степени вызывало одобрение и понимание. Дедушка Эсин так же любил собирать всех под одной крышей. Не нанимал поваров из новомодных ресторанов, а кормил друзей и бизнес партнеров домашней кухней. Пил с ними вино на веранде. В летнее время посиделки переносились в турецкое поместье… Там гостей ожидала поездка по виноградникам и прогулка к водопаду. В подготовительной суете было что-то родом из ее детства. Если абстрагироваться от чужих людей, то можно притвориться… Все так странно и совершенно запутано.***Накануне великого дня дом сиял, как начищенный медный таз. На утро оставили финальную полировку мебели в парадной гостиной и протирку окон. Обойдя гостевые спальни с ревизией, Марта осталась довольна. Женщина разогнала всех отдыхать, а сама вернулась на кухню делать заготовки.  Уборка дома важная, но не основная задача… если гости останутся голодными, то все пойдет прахом. Эсин определи в подмастерья. Донья Марта планировала приготовить все свои коронные блюда и очень волновалась за результат. Ее взвинченное состояние передалось пленнице. Она проворочалась большую часть ночи, так и не сумев нормально заснуть. Помимо гостей ее волновало кое-что важное и личное. В последнюю неделю «обручальные кольца» решили принять участие в программе «последний герой». Эсин давно перестало обращать внимание на облезшую дешевую эмаль и почерневшие ободки, но проклятые безделушки стали трескаться пополам. Ломались один за другим. Пакетик стремительно пустел. В комоде оставалось два последних кольца, а за неделю пришли в негодность три «обручалки». Пленница рисковала остаться без кольца и без пальцев. В том, что Сойдер сломает ей руку, если не обнаружит «символа своей любви», девушка не сомневалась. Положение казалось безвыходным, но пару дней назад появилась слабенькая надежда на спасение. Экономка обмолвилась, что после отъезда гостей, Карлос должен будет лететь в Мексику по делам. Подробности поездки оставались туманными. Расспрашивать Эсин не рискнула. Было не понятно собирается он уехать вместе с гостями или через какое-то время… Пленница боялась старшего сына экономки. После случившегося в самолете, она сторонилась братьев. Мануэль подыгрывал и старательно не замечал, а Карлос будто постоянно злился на хозяйскую игрушку. Бросал такие взгляды, что хотелось провалиться под землю. Почему в Мексику летит именно он? С Мануэлем казалось проще договориться, но выбирать не приходилось. Два дня она искала возможность подойти к нему и заговорить, но мужчина возвращался в усадьбу только к ночи или не появлялся вообще.
Проведение точно издевалось над ней, подсовывая возможность поговорить в самый неудачный момент. Карлос мельтешил на кухне с раннего утра. Горничные закончили наводить лоск и лишнюю прислугу отправили по домам. В усадьбе остались избранные, которые будут подавать обед. Будто по мановению волшебной палочки Марта вытащила на свет несколько комплектов форменных платьев. Девушки с нескрываемой гордостью надели белоснежные передники. Приосанились и стали бросать на Эсин высокомерные взгляды. Пленницу оставили на кухне, чему она тихонько радовалась. Не хотелось попадаться на глаза хозяину. Пусть он лучше совсем о ней забудет, чем выпив лишнего захочет «порадовать» дорогих гостей своей дрессированной зверушкой. Девушка внутренне сжималась, стараясь стать незаметнее. Лезть на передовую она точно не планировала, но с Карлосом нужно было поговорить. Хозяин уехал в аэропорт, а мужчина остался следить за подготовкой. Деловито расхаживал по холлу в компании охранников. Эсин постоянно выглядывала из-за угла. Выждав, когда он останется один, девушка вышла из своего укрытия.
- Карлос, можно тебя на минуточку? - прочистив горло, выпалила она.
- Меня? – глаза у мужчины округлились от удивления, а губы исказила кислая ухмылка. – Чего тебе? – небрежно бросил он, но все-таки подошел к пленнице. Эсин остановилась под лестницей, подальше от посторонних ушей.
- У меня к тебе разговор… точнее просьба… Ты же завтра улетаешь в Мексику? – от упоминаний о Мексике ее замутило. Не было времени приводить в порядок эмоции.  Терпение далеко не добродетель Карлоса. Нужно говорить быстрее, пока он не ушел.
- Улетаю, - хмыкнул он. – Хочешь составить мне компанию? Я тоже испытываю… ностальгию, по нашему небольшому приключению… - сказал, будто сплюнул. Девушка попятилась назад. В висках запульсировала кровь.– Трудно забыть твой шикарный вид сзади… Понравилось, как я тебя стегал? - выражение его лица стало хищным и злым, а слова звучали… обвиняюще… словно Эсин сама хотела того, что случилось.. будто в унижении и боли была ее вина… и ничья другая… Просить помощи у Карлоса было ошибкой. Пленница отшатнулась, как от удара. Собиралась уйти.. но не успела. За углом послышался звук бьющегося стекла. Девушка выглянула в коридор и увидела донью Марту. Лицо женщины стало мертвецки бледным, а у ног лежал разбившийся кувшин. Несомненно, она слышала их короткий диалог и сделала соответствующие выводы. Экономка и раньше подозревала, что сыновья замешены в чем-то недостойном. Эсин устала переубеждать ее в обратном… не ради себя, а ради спокойствия пожилой женщины. Материнское сердце могло не выдержать правды. Марта все утро не отходила от плиты… Надо было ей именно сейчас оказаться в коридоре!
- Донья Марта, - девушка перепрыгнула через осколки.
Как вы могли? Видно, я плохо вас воспитала…- голос дрожал. Экономка схватилась за сердце. Казалось еще немного, и она упадет на пол в след за кувшином.
- От тебя одни неприятности, - процедили за спиной. Карлос ринулся следом. Попытался оттеснить Эсин, но женщина выставила вперед руку, отгораживаясь от сына...
Я подозревала… но не хотела верить. Скажи мне правду, дочка. Что они сделали? – Эсин приобняла ее за плечи и повела в глубь узкого коридора. Марте определенно нужно было прилечь.
- Ничего. Они ничего не сделали, - ложь далась легко и убедительно. Пленница видела, в каком состоянии находится Марта. Ее сердце не выдержит подробностей. Правда не сможет излечить или облегчить боль. Карлос и Мануэль заслуживали наказание… но не за чужой счет. Экономка всегда было к ней добра. Заботилась. В обход указаний синьора, позволяла подолье задержаться в ванной. Приносила обогреватель, когда зверушке в клетке было особенно холодно и больно. Ранить женщину было жестоко… - Это была глупая неудачная шутка… только и всего, - Марта качала головой… знала, что девушка лжет... но ей так хотелось поверить в оправдывающие слова. Повторяя одно и тоже Эсин довела экономку до комнаты. Карлос помог уложить ее в постель. Женщина перестала яростно протестовать против приближения сына. Поверила? Пусть поверит... Ложь во благо вымотала. Эсин будто предала саму себя этими оправданиями... Хотелось забиться в угол и вдоволь нареветься. Не сегодня. Тонометр показал заоблачные циферки. Марта и до этого была на взводе. Подслушанный разговор только ухудшил ситуацию. Карлос торопливо всунул в рот матери таблетку и помог запить водой.
- Нужно возвращаться на кухню... ничего не готово... – женщина паниковала. На нее слишком много всего свалилась. Дернула же нелегкая именно сейчас поговорить о кольцах! Марта далеко не в порядке и не сможет приготовить обед на семерых.
- Я справлюсь, - кивнула пленница раньше, чем осознала, что именно говорит.
- Ты?! – дуэтом удивились мать и сын. Марта вновь заохала и схватилась за сердце.
- А есть выбор? – обреченно поинтересовалась Эсин.  Ответом ей было молчание. Все знали, что найти других «камикадзе» точно не получится.
- Позови, пожалуйста Хелену, - в след девушки крикнул Карлос. Эсин кивнула, не оборачиваясь и понеслась на кухню.
***Глаза боялись и руки делали. Она косвенно виновата в болезни доньи Марты  - ей и исправлять ситуацию. Эсин мысленно вознесло благодарность тетке и деду, которые научили готовить.  Записная книжка с семейными рецептами перешла к ней по наследству. Девушка умела готовить каждое из блюд. Демиры отличалось отменным аппетитом. Она с юных лет вертелась на кухне. Отец бесился, но запретить не мог. Готовка в доме деда походила на настоящий ритуал. В огромной кухне собирались все женщины. Никто не бездельничал в стороне. Сейчас Эсин осталась один на один с кастрюлями и сковородками. Главное не паниковать! Донья Марта успела приготовить холодные закуски. Их оставалось только красиво подать. За оформлением блюд дело не стало. Немного этого искусства Эсин переняла у  отцовского повара. Илкер любил, чтобы дома было не хуже, чем в ресторане. Дочь не разделяла его стремлений… но Француа пришлось уделить надоедливой «принцессе» внимание. Она была прилежной ученицей и вскоре заслужила искреннюю похвалу. Пришло время отряхнуть пыль с знаний и умений.
- Хелена сделала укол. Давление стабилизировалось. Пусть немного поспит, - в дверях появился Карлос. Вид у него был мрачнее тучи. Эсин кивнула, не удостоив мужчину ответа. Не было сил изобретать вежливую форму того, что вертелось на языке. – Я это... звонил Мануэлю. Они только приехали в аэропорт. Самолет еще не приземлился. В запасе есть пара часов… может немного больше..
- Хорошо, - стало ясно, что Карлос так просто не отвяжется.
- Точно справишься? Ты же понимаешь, что если обед провалится, то Исмаэль спустит с тебя шкуру..
- Спасибо, что предупредил, а то я не догадывалась, - зло огрызнулась Эсин. Его присутствие ничуть не помогало. Девушка лихорадочно соображала. Марта собиралась готовить два мясных блюда из баранины и говядины. Ее задумку в точности не воплотить... но в наличии были все ингредиенты, чтобы следовать семейным рецептам Демиров. Баранине предстояло стать турецким блюдом. Говядина удостоена чести представить французскую. Обед обещал быть интернациональным, как и состав гостей. Испанские закуски от доньи Марты…  турецко-французские кушанья от зверушки хозяина. Если она накосячит... то… Эсин не хотела об этом думать.
Баранина отправилась на сковороду, а телятина в духовку. Девушка напрягла память. Кто-то из гостей любил чечевичный суп. Дед тоже уважал такое кушанье. Суп по семейному рецепту полагалось подавать вместе с тонкими хрустящими лепешками. На них могло не хватить времени. Нужно еще нафаршировать баклажаны.
- Пахнет вкусно… Что ты готовишь? – в дверном проеме вновь нарисовался надоедливый Карлос. Для человека не желающего с ней разговаривать... он слишком часто стал проявлять инициативу.
- Имам Баилди, - прошипела девушка. Он уже реально достал!
-
Чего? – мужчина почесал затылок.
- Ах, да… извини… переводится, как «обомлевшим имам». Фаршированные баклажаны… Карлос, чего ты хочешь? – обтирая руки о полотенце, пленница схватила ступку и стала растирать специи.
- Я это... ты же хотела поговорить…
- Больше не хочу…
- Нет? Ну, если ты ко мне обратилась, то это было что-то важное… для тебя.. – как на зло именно в этот момент пленница сильно сжала каменную ступку и очередное кольцо лопнуло. Одна часть ободка со звоном упала на стол. Запас обручалок иссяк.
- Важно... для меня, - не выдержав, она тяжело опустилась на стул. - Колец был целый пакет, а теперь осталось всего два. Они быстро ломаются. Скоро мне нечего будет носить... и тогда… сам знаешь, что будет, - Карлосу не нужно объяснять последствия... Он присутствовал, когда Сойдер произносил «брачную клятву».
- Тебе нужно купить еще?
- Да, только денег у меня нет…
- Ничего… я куплю… - Карлос потянулся к сломанному кольцу. – Возьму в качестве образца, - пояснил он. – Спасибо, что солгала матери.
- Я это не ради тебя сделала… не стоит благодарностей…
- Все равно… спасибо. Я не должен был так с тобой говорить. Извини… Я совсем не понимаю, как общаться с тобой после того, что было.. Мы много выпили… Хотя это и не оправдание. Я привык общаться с женщинами определенного сорта… Ты не одна из них... Я только недавно начал осознавать насколько низко мы тогда поступили. Мне кажется, что тот полет вбил клин в нашу дружбу с Исмаэлем. Он злится и на нас, и на себя… Я не имел права перекладывать вину на тебя…
- Давай не будем об этом, - Эвджен слабо верилось в раскаянья мучителя. Вряд ли он злиться за то, что так повеселило его на мальчишнике.
- Хорошо, только помни, что я тебе не враг… - мужчина покинул кухню, не дожидаясь ответа. Больше не возвращался до самого приезда гостей.
Эсин подхватил ураган неоконченных дел. Не оставалось и секунды на мысли и сожаления. Девушки в передниках подавали напитки и закуски. В духовке подоспела телятина. На плите шипела баранина. В большом казанке-кастрюле томится чечевичный суп. Эсин управилась с тестом. Раскатала тонкие лепешки. Чтобы подрумянится им требовалось всего несколько минут. Хрустящие треугольники тут же отправлялись в корзину. Эсин взбрызгивала их маслом с ароматными травами. «Первое» блюдо понесли на обеденный стол. Аппетит у гостей был отменный. Девушки возвращалась с пустыми тарелками и подносами, но Эсин все равно нервничала не переставая. Трапеза казалась бесконечной. А еще нужно подумать о вечернем чае и десерте к нему. Карлос приносил вести с передовой. Хотя его об этом никто не просил. Вроде бы все шло нормально. Гости засобирались проехаться по виноградникам. Значит у девушки будет время приготовить безе и пахлаву. С последним возиться не мене трех часов. Поэтому, когда шумная мужская компания покинула столовую, она не присела, а продолжила возиться у плиты.
Поднялась донья Марта. Действие укола ослабло. Полусонная и бледная, она вплыла на кухню. Эсин старалась организовать работу. Ее распоряжения исполнялись молниеносно. Только Бланка постоянно фыркала и отказалась мыть посуду. Экономка вмешалась и приструнила родственницу. Большего ей ничего сделать не позволили. Девушки вернули Марту обратно в кровать.
Солнце стало клониться к горизонту, когда десерт был готов и разложен по резным вазочкам. Эсин валилась от усталости, но не могла просто взять и уйти отдыхать. Девушки собрались в комнате отдыха и обсуждали гостей. Дон Артуро сообщил, что мужчины вернуться в течении получала. Эсин улучила минутку и поднялась к себе. Платье прилипало к телу. Волосы и одежда пропитались потом. Девушка быстро приняла душ и вымыла голову. Просушив наскоро волосы полотенцем, она переодела и отыскала в ящике предпоследнее «обручальное» колечко. Именно за им и поднималась. Боялась, что Сойдер заметит отсутствие своего «подарка» и появится дополнительный повод злиться. Она прошмыгнула обратно на кухню. Принялась перетирать вымытую посуду и расставлять тарелки по полочкам. В золле послушались громкие голоса… безумный день все никак не кончался.
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (31.03.2020 18:06:36)

+1

187

Впервые за долгое время дом наполнился шумом и голосами. Лилось вино, звенели бокалы, смех и разговоры не умолкали. Это было так похоже... на то, что было когда-то раньше. Отец с матерью собирали друзей и соседей в стенах своего дома. Накрывали самый большой стол в деревне и устраивали пиршества. Не нужна была причина. Они просто очень любили праздники, и не для того, чтобы похвастаться. Они хотели делиться частичкой того, что они добились своими силами. Под боком была красавица-дочь и подрастающий сын. Их счастью можно было позавидовать. Только счастье оказалось таким же хрупким, как и бокал по случайности разбитый одним из гостей. Прислуга мгновенно реагировала и убирала осколки. Исмаэль что-то отвечал, погрузившись в собственные мысли. Это ощущение дежавю не оставляло. Вытягивало на поверхность воспоминания, смазывая черты реальности. Он все ждал, что вот-вот в дверь войдет отец, а за ним мать с Рабией за руку. Они пожмут гостям руки, перекачуют от одной кучки пришедших к другой. Затем звоночек оповестит о том, что пора садиться к столу. Гости отведают самые изысканные блюда доньи Марты, которая появится под конец ужина, получая бесконечную похвалу. Она почти не изменилась, только лицо еще не было покрыто долголетним морщинами. Видение исчезло, причиняя давно отболевшую боль. Вытягивая чувства наружу, выворачивал сердце мужчины наизнанку.
Он улыбался. Так неестественно и фальшиво. Восседал на одном из диванов гостиной, кивал головой, вроде бы участвовал в разговорах, но все пропускал мимо ушей. Слишком часто поднимал бокал и подносил к губам, пытаясь избавиться от перщащего ощущения в горле. Внутрь будто засыпали гору песка. Пальцы второй руки барабанили по коленке, волнуясь о еще не состоявшемся ужине, возможно, уже о не состоявшемся вовсе. Время неумолимо спешило вперед, а он понятия не имел, что творится на кухне и творится ли там вообще что-то. Исмаэль вскинул левую руку, мельком заглядывая в циферблат часов. Еще было время, чтобы заказать еды в местной кофейне и доставить до усадьбы. Можно было предложить гостям сперва прогуляться, чтобы нагулять аппетит. Не все было потеряно. Неужели?
Исмаэль провел ладонью по пульсирующему затылку, смеясь очередной шутки итальянца. Гости немного расслабились. Лица раскраснелись от выпитого. Языки развязались. Они болтали без умолку. Обсуждали бизнес. Все ожидали подписания важных документов, но никто не подавал виду, будто это была обычная посиделка старых знакомых.
В коридоре мелькала сгорбленная фигура дона Артуро. Тот иногда появлялся на пороге, кивал головой своему хозяину и удалялся, пытаясь убедить, что все в порядке. Но ничего не было в порядке! Проклятье! Почему недуг Марты должен был случиться именно сегодня! Издевательство какое-то! Исмаэль все больше нервничал. Бокалы пустели. Горничные уносили пустые подносы, опять приносили новые. Если так пойдет, то его гости сопьются быстрее, чем обед будет готов.
- Обед готов, сеньор, если ваши гости пожелают, можно садиться за стол, - когда на пороге гостиной раздался голос дона Артуро, он первым вскочил с места. Пригласил гостей за стол, двигаясь позади компании из шести человек. Походка некоторых из гостей была уже шатающейся. Нужно было вывести их на свежий воздух прежде, чем приступить к обсуждению дел. Исмаэль последним вошел в столовую и замер, наблюдая за разнообразием блюд на столе. Эта явно не была стрепня доньи Марты. Невиданные ранее блюда располагались на столе. В тарелки гостей уже наливался суп. Кто бы из прислуги и не приготовил, оставалось надеяться, что это съедобно. Господин Чен уже отправлял в рот первую ложку. Исмаэль сел за стол со всеми и напрягся. На лице китайца всплыла блаженная улыбка. - Это самый вкусный суп, который я ель. Мое почтение повару, - на ломанном английском изьяснялся гость, зачерпывая очередную порцию. Другие ему поддакивали, не отрываясь от тарелок. - Я передам, - Исмаэль кивнул слишком нервно, не имея понятия, кому отправлять слова благодарности. Остальные гости тоже начали стучать ложками. Разговоры за столом умолкли. Все были заняты едой. Внесли вторые блюда. Гости с не меньшим аппетитом набросились на еду. Нужно было признать, что обед удался, каждое из блюд было вкуснее предыдущего. Гости хвалили повара и сметали все до последней крошки. Обслуга не успевала подносить добавку. Гости развалились на стульях и, кажется, совсем были неподвижны.
Спустя время все-таки удалось вытащить их на улицу. Бродя как по музею, они обошли усадьбу. Там сели в машины и доехали до виноградников. Изначально Исмаэль хотел предложить им скакунов, но после плотного обеда это больше выглядело как издевательство. Гости в живом виде могли рассмотреть, как идет сбор винограда. Кто-то даже изъявил желание поучаствовать. Они собрали несколько горстей винограда и выдохлись. Работа не из легких, хоть со стороны кажется лишь забавой. Потом они двинулись дальше по владениям Исмаэля. Он показал гостям обширные территории, поделился планами новых строений. Они остановили машины в лугу, где паслись лошади. Игнацио пожелал оседлать скакуна, хоть Исмаэль и пытался отговорить его. Дикие лошади не предназначены для гостей. Итогом оказалось перемазанная задница и посрамленное достоинство. Гость отряхнулся и впредь держался поодаль от резвых скакунов. Прошло еще немало времени прежде, чем они оказались в погребах. Здесь гости могли отведать уже готовое вино и понаблюдать за процессом его приготовления. Их впечатлили увесистые бочки. Мало кто представлял, сколько работы и времени требуется, чтобы из грозди винограда создать вкусное вино.
Когда с экскурсией было покончено, они отправились обратно в дом. На удивление быстро они расправились с утомительной бюрократией. То ли гости порядком устали, то ли не имели ничего против, но подписи живо легли на белую бумагу и были спрятаны в сейфе в кабинете Исмаэля. Шумная компания опять потянулась к столу. Их ждал десерт и кофе. Кто-то из гостей опять потнулся у спиртному. Исмаэль лишь мог представить, как у них завтра будет болеть голова. Допив свою чашку кофе, гости понемногу тоже стали собираться ко сну. День был насыщенный и долгий, так что до позднего вечера развлекать их не пришлось. Исмаэль проводил мужчин до комнат и пожав руку каждому, удалился. Тело ломило от усталости. Гости утомляли гораздо больше нежели весь день проведенный в седле лошади. Исмаэль отвык от столь плотного общения и необходимости вести светские беседы. Другое дело час в виде телеконференции. Главное, что дело было сделано и завтра гости уберутся восвояси.
У Исмаэля было огромное желание отправится к себе и уснуть, но прежде ему нужно было разобраться с одним делом. Он спустился на первый этаж. Обслуга успела убрать стол. Ранее оживленная гостиная теперь тонула в темноте и тишине. Мужчина двинулся в сторону кухни, а в двери всплыла фигура дона Артуро.
- Сеньор, что-то желаете? - старик нес поднос с едой, видимо, нездоровой жене.
- Как себя чувствует донья Марта? - Исмаэль задержал его на пороге
- Уже лучше, сеньор, спасибо. Лекарства помогли, завтра уже будет на ногах. Вы же знаете, она не любительница валяться в кровати без дела.
- Могу догадаться, - он улыбнулся, представляя сопротивляющуюся женщину, которой сегодня весь день нужно было отдыхать. Такая «пытка».
- Вот несу ей поздний ужин, - старик поднял полный поднос. - Девочки только что закончили с уборкой и мойкой посуды, я отправил их отдыхать, - так он оправдывал свое опоздание к донье Марте.
Исмаэль кивнул и пропустил старика. Потом обернулся и окликнул его.
- А кто готовил обед? - собственно за этим он и шел сюда, чтобы узнать.
- Так это... - Дон Артуро замялся. Исмаэль почуял неладное. - Эсин готовила, сеньор, - добавляя уважительное «сеньор» он будто пытался загадить вину и что пошло не по плану хозяина.
- Если вам больше ничего не нужно, я пойду, - старик мялся, переступая с ноги на ногу.
- Да... да, иди, - Исмаэль отпустил его, оставаясь в задумчивости. Обед готовила Эсин? С какой стати? Зачем ей это? В лучшем случае она бы добавила в еду отравы, чтобы избавиться от него раз и навсегда. Но помогать... зачем она это сделала? Пребывая в неком замешательстве, мужчина повернулся и пошел в сторону лестницы. Добрался до второго этажа и до двери девушки. Что-то не позволило так просто забыть ее стремление помочь, хоть он догадывался, что и не ему она вовсе помогала. Исмаэль замялся на пороге, но протянул руку, сомкнутую в кулаке, и трижды постучал. Дверь после долгого ожидания открылась и на пороге появилась Эсин, а позади нее выглядывали заспанные и мяукающие котята.
- Извини, что так поздно... - Исмаэль смутился и засунул руки в карманы брюк. Хоть раньше это ничуть его не удерживало, врываясь по ночам к ней... Он понятия не имел, сколько сейчас времени, но было уже далеко за полночь. - Мы можем поговорить? - раскачиваясь на носках, он разглядывал облик девушки и пытался не казаться таким пугающим для нее.

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

+1

188

Получив первую передышку за день, Эсин начала нервничать. В цейтноте некогда было думать и анализировать. Она просто делала, что должна. Ради доньи Марты и ради себя. В благодушном настроении Сойдер не так агрессивен.  Нельзя давать ему повод злиться. Хотя сама идея принять на себя кулинарный удар выглядела безумием. Эсин могла расстараться, но все равно не угодить - пересолить или наоборот сделать кушанье слишком пресным. При желании можно прицепиться к чему угодно. Дон Артуро успокаивал ее рассказами о довольных лицах за столом. Сойдер не прибежал сразу на кухню с кулаками и не запустил в нее блюдом должно было вселять надежду на благополучный исход. Основная суета позади. Судя по опустевшим тарелкам, десерт принят гостями благосклонно. Деловые партнеры Сойдера любили поесть и выпить. В подтверждении последней мысли, Бланка внесла на кухню еще несколько опустевших бутылок из-под крепкого алкоголя. Пристрастие к виски в столь душный вечер тревожило девушку больше недосоленного супа. Эвджен поежилась от нехорошего предчувствия. Лишние градусы в крови «мужа» могли выйцти ей боком. Сегодняшний день неустанно делал отсылки к «мальчишнику» в самолете. Ломающиеся кольца, разговор с Карлосом и его грядущий вояж в Мексику... Вселенная будто предупреждала о надвигающейся буре. Пленница не сомневалась, что радушный хозяин удовлетворит все потребности гостей. Если они пожелают развлечься ночью, то Сойдер обратит свое внимания на дрессированную зверушку. Зачем платить шлюхам, когда в доме есть подходящая для утех особь женского пола. В горле застыл комок желчи. Все восставало внутри против подобных сравнений и аналогий, но сколько не пытайся отмыться от дерьма, она оставалась пленницей. Ход мыслей Сойдера ей известен. Еще одного унижения девушка не выдержит. Лучше сразу в петлю, чем стать игрушкой для толпы пьяных мужиков… опять… Стоило попытаться сбежать, пока все заняты алкоголем и увлечены беседой? Эсин посмотрела в окно. За бассейном маячила фигура охранника. Такие тени бродили по всему периметру. В усадьбу они больше не заходили без особой надобности, но на территории народу прибавилось. Кого так боялся ее мучитель? От кого оберегал свой драгоценный дом? Ответов у девушки не было, как и возможности выбраться незаметно и отыскать какой-нибудь лаз в заборе. Нелепой попыткой она точно привлечет внимание и тогда точно без шансов.
- Дочка, что-ты совсем бледненькая, устала? -  дон Артуро закончил складывать столовое серебро в большую коробку с бархатными ячейками для приборов.  Эсин не сомневалась, что Марта заставила его проследить за сохранностью фамильной ценности Сойдеров.  Интересно, чтобы он стал делать, не досчитавшись ложечки? Провел обыск в комнатах гостей и устроил бы им допрос с пристрастием? Дурацкое предположение сбило градус напряжения, но никакие шутки не могли полностью освободить от сковывающего страха.
- Да, очень, - она не привыкла жаловаться, но сейчас чувствовала себя такой уязвимой и беспомощной. Не смогла отшутиться.
Время приближалось к полуночи. Кухня почти опустела. Прислуга сменила белоснежные фартуки на повседневную одежду. Бланка сообщила, что гости покинули столовую. Хозяин собирался провести их по комнатам… От сердца отлегло… О пленнице никто не вспомнил.  Она почти не надеялась, что обойдется. Сойдеру так нравилось над ней издеваться и выставлять в самом унизительном виде. То, что он заткнул рот охранникам могло ничего и не значить. Холопам не пристало обсуждать господина. Эсин не разделяла убежденности доньи Марты. У нее была своя версия мотивов мужчины. Он решил поставить своих людей на место только и всего. Все-таки хорошо, что мучитель о ней не вспомнил! Как хорошо, что он не вспомнил! Стало даже легче дышать.
Эсин закончила мыть чашки. Остальные девушки засобирались к месту своей ночевки. Вдалеке за деревьями светились окна флигеля для прислуги. Горничные тихонько обсуждали скоромное меня позднего ужина. Дон Артура разрешил им взять с собой оставшиеся закуски.
- Ступай к себе, ты сегодня отлично потрудилась, - пожилой мужчина выдернул из ее рук полотенце. – Я сам все выключу и проверю.
- Хорошо, спасибо, - Эсин не нужно было просить дважды. Она сняла передник. Повесила его на крючок и выскользнула из кухни. В коридоре остановилась и прислушалась. Голосов не было слышно, но на всякий случай Эсин сбросила обувь. Прижала мокасины к груди и на цыпочках пробралась в холл. К гостевым спальням можно было добраться двумя путями. Первый вел через внутренний дворик сразу в левое крыло. Второй - через главную лестницу на второй этаж правого крыла. Потом по коридору мимо ее комнаты и злополучного балкона, на который мучитель выводил ее «на прогулку». Эвджен так и не рискнула больше на него выйти. Жуткие воспоминания душили за горло и будто стреноживали пленницу. Но речь сейчас не об этом. Если по какой-то неведомой причине Сойдер поведет гостей по второму пути, то девушка рисковала столкнуться с ними нос к носу. Сомнительное удовольствие. Эсин затаила дыхание. На лестнице тихо. Она выглянула в гостиную. Дверь во внутренний дворик была распахнута. Фонтанчик освещали желтоватые фонари. Эсин увидела неторопливо покачивающиеся тени.  Услышала смех и голоса. Отлично. Который раз за день ей повезло. Пленница тенью прошмыгнула на второй этаж и заперлась в своей комнате. Не зажигая верхний свет, она направилась в ванную. Там включила небольшую лампу над зеркалом. Умылась, ополоснула ноги и переоделась в ночную сорочку. Прихватив с собой щетку для волос, девушка вернулась в спальню. Забралась на подоконник. Прижалась лбом к прохладному стеклу, переводя дыхание. Сердце отчаянно отбивало тревожный ритм. Потребовалось время, чтобы успокоить его. В постель Эсин не торопилась. Ненавидела эту кровать и боялась ее. Можно сменить наволочки и подушки... но проклятая деревяшка все равно хранила ее крики и отчаянные стоны боли. Пушистым обормотам были неведомы ее страхи. Они прекрасно себя чувствовали на огромном ложе. Растянулись и дрыхли без задних лап, даже не поприветствовав хозяйку. Пленница улыбнулась, глядя на них. Тонкой полоски света хватало, чтобы рассмотреть сонные мордочки и дергающиеся усы.
Девушка приоткрыла окно на режим проветривания, впуская в комнату ночной воздух. Расчесывая волосы, она долго смотрела на макушки покачивающихся деревьев. Охранники привычно жгли костры. В ветреную погоду они обкладывали пламя крупными камнями, оберегая территорию от пожаров, но Эсиг все равно не могла понять устройство этого странного мира. Городок с многовековой историей и старинная усадьба с ее обитателями существовали будто вне времени. Было в них что-то неправильно-несовременное.  Люди жили на этой земле поколениями. Как и сотни лет назад жгли сигнальные костры. Не изменяя правила даже в летний зной. По старике выращивали и обрабатывали виноград. Именно традиции добавляли напитку качества и стоимости. Из болтовни прислуги Эсин знала, что владения Сойдера не ограничивается только этой провинцией. У него есть виноградники в других странах, дом в Мексике, квартира в Мадриде и еще много чего... о чем прислуга могла и не знать. Однако усадьба и здешние земли были сродни первоисточнику - самым важным детищем. Остальной бизнес мужчина перепоручал доверенным лицам... но дела в поместье – никогда. Преданность своим корням заслуживала уважения.
Девушка не успела развить опасную мысль. В дверь постучали. Эсин не шелохнулась. Думала прикинуться спящей, но поразмыслив поплелась открывать. Вряд ли ее мучитель стал бы предупреждающе стучать. Он скорее снес дверь с петель, обнаружив, что та заперта изнутри. Ночной визитер даже не подергал ручку… значит постучал из вежливости, и чтобы привлечь внимание. Вдруг с доньей Мартой что-то случилось и нужна помощь. Девушка сделала глубокий вдох и открыла дверь. На пороге стоял Сойдер. Шум разбудил котят. Питомцы поторопились взглянуть на неожиданного гостя. Пришлось одного ловить за холку и хвосты, чтобы они не выскочили в коридор.
- Конечно… синьор Сойдер, - пригрозив мохнатым проказникам пальцем, она открыла дверь шире. Отступила вглубь комнаты, позволяя мужчине войти. Выбора особо не было. Правила и условия ее пребывания диктовал Сойдер. Любой прихотью он мог отправить зверушку обратно в клетку, - С доньей Мартой все в порядке? – мужчина не выглядел озабоченным, но Эсин решила спросить.
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (04.04.2020 04:03:13)

+1

189

Он не знал, что толком собирался ей сказать, когда шел к Эсин в комнату. Разговоры у них вообще не ладились. А с учетом того, что недавно произошло на поляне, девушка едва ли хотела его видеть. Он разбил ее мечты. В очередной раз. Показал, что не видать ей свободы и что выбраться она сможет отсюда, если только Исмаэль сам того захочет. В захочет ли он? Большой вопрос. Пока что было не похоже. Напротив, он пытался тянуться к Эсин, а в следующий момент опять игнорировал, пытаясь не попадаться ей на пути. Вспоминал, что она дочь врага. Все было слишком сложно, чтобы понять здравомыслящему человеку. Он и сам с трудом понимал себя. Ноги сами несли его к двери девушки. Три стука было так сложно и в то же время легко сделать. Ожидание было сложнее. Слышать возню за дверью и мяуканье котят. Сомневаться, откроет ли она вообще? Где-то подсознательно она уже знала, что это он. Небось бог весь что себе напридумывал о его позднем видите. Раньше такие его появления заканчивались болью и недельным «отходником» в клетке или на кровавой постели. Смотря в каком он был настроении.
Сегодня Исмаэль не хотел казаться палачом. Пришел с хорошими намереньями. Его слегка удивило, что девушка открыла перед ним дверь и позволила войти. Он топтался на пороге дольше обычного, но потом все же переступил порог. Не хотелось, чтобы кто-то подслушивал, а зная длинные языки прислуги, не хотелось становиться пищей для сплетен на следующие недели. Хоть Исмаэль и пригрозил им увольнением, все равно не мог контролировать каждого работника усадьбы. Хотелось верить, что им хватит благоразумия проявлять уважения и молчать.
Исмаэль вошел в комнату и огляделся, будто пришел сюда в первые. Взгляд тут же упал на место, где раньше стояла клетка. Он опустил взгляд, чувствуя свою вину. После стал рассматривать окно, на котором видимо и сидела Эсин. Кровать была не тронута. Только четвероногие проказники запрыгнули на матрас, сделали несколько кругов вокруг своей оси и улеглись, скучающе зевая. У них не было других забот. Отчасти Исмаэль им завидовал. У них было внимание их хозяйки, еда и вода. Из чесали за ухом и ухаживали. Исмаэль закачал головой от подобных мыслей. Уголки губ приподнялись. Он вновь взглянул на девушку, которая, замерев на середине комнаты, ждала его ответа и не понимала смысла его визита. От того, что она назвала его сеньором Сойдером стало как-то неуютно. Неправильно что ли. Это звучало... уважительно, а он не заслужил ее уважения.
- Спасибо, - благодаря за приглашение, он прикрыл за собой дверь. Сделал шаг вперед, но что-то подсказало отступить. Исмаэль так и замер на пороге. - С ней все в порядке. Я встретил дона Артуро по пути сюда, - хоть все было немного по-другому, он не стал вдаваться в подробности. - Он нес ужин донье Марты. Сказал, что она чувствует себя гораздо лучше и завтра уже будет в строю, - это совсем не то, что он хотел сказать Эсин. - Но я пришел не за этим... - помедлив, Исмаэль так и держал руки в карманах брюк. Сжимал и разжимал кулаки. Пытался собраться с мыслями. Понимал, что молчание еще больше пугало Эсин. В ее голове могло крутиться всякое разное, что опять делало его чудовищем. С какой стати ему быть другим в ее глазах? Ведь он никогда не был добыр у ней. Все, что Эсин получала, это боль и страдания. Боже, как все запуталось! Хотел бы он вернуться на долгие месяцы назад и вообще не знать, кто такая Эсин Эвджен, а теперь и Сойдер. Она никогда не примет его фамилию, а он не примет того, что сотворил с ней.
- Я знаю, что это ты готовила. Все могло сорваться, а ты помогла и приготовила самый вкусный обед, - нервничая, он вновь стал раскачиваться на пятках. Половицы под ним поскрипывали, разбивая затянувшееся молчание. - Мои партнеры по бизнесу так и расхваливали умения повара. Не знаю зачем ты это сделала, но я пришел сказать спасибо, - он сделал шаг навстречу девушки, вытягивая руки из карманов и протягивая правую руку в сторону Эсин. - Спасибо за вкусные блюда и за то, что ты спасла меня, - не только сегодня, но и когда появилась в стенах его дома. Исмаэль долгое время не понимал, почему так сильно тянется к ней. Сейчас тоже понимал с трудом. Решил не копаться в своих мотивах, а сделать так, как подсказывает сердце. Потом мог об этом горько пожалеть. Ну и плевать!
- В знак благодарности приглашаю тебя на прогулку. Составишь мне компанию? - он и так отобрал у нее возможность видеться с Пако и дышать свежым воздухом. Хотел загладить вину и показать, что он может быть не только чудовищем. - Знаю отличное местечко. Там за лугами есть поваленное дерево, а рядом с ним небольшой ручей... тебе должо понравиться. Пожалуйста, - Исмаэль улыбнулся своей самой искренней улыбкой и отступил к двери. Девушка была в сорочки и ей явно нужно было подготовиться и переодеться, чтобы выйти на улицу. Пытаясь не пялиться на нее так откровенно, мужчина попятился еще ближе к выходу. - В общем, я буду ждать тебя в холле, - не прося от нее мгновенного ответа «да» или «нет», он дал ей время все обдумать. Ухватившись за ручку, мужчина кивнул и вышел за дверь, тихо прикрыв ту за собой. Тяжелые ботинки эхом доносились до комнаты Эсин, становясь все тише и тише, когда Исмаэль спустился на первый этаж и замер в темноте холла. Только тусклый светильник на стене горел, указывая ему путь. Он примостился у стены так, чтобы видеть, когда на лестнице появится девушка... если появится. Он не питал больших надежд после того, что между ними было. Он сам все испортил, а теперь пытался добиться... чего?..

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

+1

190

Дверь отбрасывала длинную тень. Эсин зябко поежилась, переминаясь с одной ноги на другую. Пол казался холодным и липким. В углах оживало нечто опасное и темное… будто на месте клетки разверзлась черная дыра, готовая поглотить Эсин и всю обстановку разом. Видеть Сойдера в стенах этой комнат было особенно пугающе. Своим присутствием он приманивал призраков и оживлял кошмары. Эвджен была вынуждена жить в четырех стенах, пропитанных насилием и болью. Слушать эхо собственных криков. Ощущать под ногами влажную росу давно пролитых слез. Она не хотела здесь быть. В общем бараке с сезонными рабочими было безопаснее, чем в этом фальшивом уюте. Вместо клетки стоял большой кошачий домик… но Эсин все равно видела жуткие миражи. Особенно сейчас, когда Сойдер смотрел в тот угол! Несомненно, вспоминал, как весело проводил время, дрессируя двуногую зверушку. Через две недели ей исполнится двадцать один. Еще какое-то время уйдет на согласование визита представителей компании. Вряд ли дражайший муженек станет затягивать с доверенностью. Чтобы он не говорил, Сойдеру нужен доступ в компанию. Она оставалась приманкой и ключом, отпирающим многие двери. Вынужденная передышка подходила к концу. Не верилось, что Сойдер рискнет прогуляться по Парижу. После ее ухода и последующего сопротивления, у мучителя не оставалось иллюзий на сей счет – пленница воспользуется первым же шансом обрести свободу. На Родине у нее появится возможность. Тащить «жену» силком из стен компании он не сможет, а Эсин могла оказаться покидать конференц-зал. «Проблема» с послушанием легко решаема. Мужчина мог провести «разъяснительную» беседу. Напоминание о богатой коллекции порнофильмов с ее участием убивали иллюзии. Пленница была на крючке… Сколько не трепыхайся, ей не сорваться. Скоро формальности будут улажены и металлическое сооружение займет привычное место. Так чего мучитель хотел от нее сейчас?
- Я рада, что она в порядке, - Эсин искренне переживала за пожилую экономку. Дело не в том, что девушка косвенно виновата к резкому ухудшению самочувствия Марты. Срыв был вопросом времени. Женщина принимала подготовку приема слишком близко к сердцу. Выкладывалась настолько, будто от гостей синьора зависела судьба всего мира. К чему все шло – к тому и пришло. Только синьор вряд ли это понимал и ценил. Испытывал ли он вообще какие-либо чувства? Знакома ли чудовищу благодарность? Привязанность? Любовь? Зачем ей это знать? Какие опасные вопросы стало выдавать подсознание! Будто в насмешку над пленницей, вселенная подбрасывала ей частичный ответ. Сойдер пришел сказать «спасибо» за помощь?! Так сильно хотел выразить свою признательность, что не мог дождаться утра? Мужчина застал ее врасплох. – Ваши гости просто проявили вежливость, - только и смогла прошептать она. Девушка не собиралась проявлять излишнюю скромность. Обед вышел вполне вкусный… но ничего сверхъестественного… К тому же она давно не практиковалась и старалась ради спокойствия доньи Марты. Пустив ситуацию на самотек, они рисковали довести экономку до инфаркта. Спасение шкуры хозяина было второстепенным… сопутствующим мотивом. Вряд ли такую правду примет человек с раздутым самомнением. Сойдер живет в святой убежденности, что весь мир вращается вокруг него. В этом они очень похожи с отцом… как и с остальными представителями бизнес элиты. Эсин решила благоразумно промолчать.  Пусть думает, что хочет.
Пожалуйста, - пленница была готова принять его «спасибо» и на этом раскланяться с ночным визитером, но все оказалось не так просто. В качестве благодарности она бы с удовольствием отдохнула. Неделя выдалась сумасшедшая. Приходилось работать с раннего утра до позднего вечера. Горничные выполняли функции носильщиков, садовников и реставраторов. Они двигали, таскали и покрывали лаком мебель. Мыли... драили... гладили... готовили…Сегодня вообще все делалось в авральном режиме. Девушка наготовила кучу еды, но сама толком не пообедала. Валилась от усталости, а Сойдер предлагал ночную прогулку куда-то за луга. Не ясно, что сейчас больше пугало, компания мучителя или пеший тур до горизонта? Улыбка на красивом лице подкупала соей искренностью, но они оба знали - просьба мужчины скрывала в себе приказ. Он не стал дожидаться ответа. Знал, что пленница никуда не денется, а выполнит его прихоть. Несколько минут Эсин вслушивалась в эхо удаляющихся шагов. По спине пробежал неприятный холодок. Не хотелось думать, что на самом деле скрывается за прогулкой под луной? Если Сойдер надеялся на еще одну охоту с погоней, то выбрал неудачное время. Зверушка выдохлась и далеко не убежит. Что творилось в голове мучителя было за гранью ее понимания. Не мог же он действительно захотеть просто погулять?!
Девушка вышла из оцепенения. Тяжело вздохнув, понуро поплелась к шкафу. Достала первое попавшееся платье. Переоделась. Затянула пояс на талии. Воткнула ноги в балетки. Разгладила руками взъерошенные волосы. Покосилась на приоткрытое окно. С улицы веяло прохладой. Эсин начинала познавать тонкости местной погоды. Иногда среди знойного лета случалось чудо. Ветер приносил холодные массы воздуха со стороны горного перевала. Звучало просто. Казалось, в чем здесь чудо? Но чтобы прохлада спустилась в город должны совпасть ряд факторов: угол направления, влажность, сила воздушного потока.  У этого ветра было особое название, но пленница его не помнила. После двух месяцев изнурительного зноя, такие передышки воспринимались жителями, как благословение. Может поэтому Сойдеру захотелось прогуляться именно сейчас? К утру ветер мог утихнуть или изменить направлением. Все вернется на круги своя. Многие в долине проспят всю магию. Она бы тоже с удовольствием все пропустила... но вместо этого прихватила с собой шаль и спустилась вниз. Сойдер ждал ее, подпирая стену в холле. – Я готова, синьор, - голос предательски дрогнул, Эсин остановилась на нижней ступеньке, изучая носки своих балеток.
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (04.04.2020 23:28:19)

+1

191

Подпирая плечом стену, Исмаэль вглядывался в наводящую тоску темноту. Воспоминания опять вернули в прошлое. Он смотрел в сторону гостиной и будто наяву видел, как в кресле сидел отец и читал газету, возмущаясь о действиях местных политиков. Рядом с ним сидела мать и вязала, перебирая нитки и создавая очередное свое рукоделие. У нее всегда к этому был талант. Дети давно были уложены спать. Они иногда поднимали друг на друга глаза и просто улыбались. В этой улыбке было столько любви, понятной лишь им двоим. Но внезапная красивая картинка обагрилась кровью и глаза двух любящих людей перестали гореть. Взгляды потухли, как и желание демонстрировать любовь. У них отобрали самое дорогое. Их ребенка. Самое страшное для родителей хоронить свое дитя. Как бы Исмаэль и не старался, ему не вернуть их душевный покой. Единственное, что он мог сделать, принести им «голову» убийцы их дочери. Доказать вину Эвджена и заставить поплатиться сполна.
Он уже и не помнил, откуда появилось то чувство мести. Наблюдая за несправедливостью окружающего мира, нежеланием отца что-то сделать и горем матери, он сам для себя выбрал тот путь, по которому шел долгие годы. Для этого отказался от многого. От нормальной жизни. Семьи. Детей. Понимая, что все это может сделать его слабым и стать орудием в руках врага. Исмаэль не мог быть слабым. Не мог позволить врагу восторжествовать во второй раз. Он запирался в своей крепости, вынашивал план и воплощал его в жизнь. Кирпичик за кирпичиком выбивал устойчивую почку из-под ног Эвджена. Неважно, что так долго. Теперь тоже приходилось ждать, пока Эсин достигнет совершеннолетия. Ничего. Он ждал долгие десять лет. Пару недель особой роли не сыграет. А после он вновь сможет действовать. Разорить проклятого выродка, отбирая самое дороге, что у него есть - деньги.
Объяснить свое необъятное желание тянуться к Эсин он так и не смог. Не находились верные доводы, кроме ее смазливого личика. Возможно, все дело в том, что их связывает похожее прошлое, вернее, один человек. Ее отец. Она слишком правильная, чтобы пойти против собственного родителя. Слишком честная и слишком добрая. Все это «слишком» окончательно запутывало Исмаэля. Он не знал, что думать и как действовать. Еще и эта прогулка. Зачем он ее позвал с собой? Зачем пытался показать место, где любила проводить время он и его сестра? Пытался восстановить прошлое? Представить, что она все еще здесь? Но ее больше не существует, и Эсин не сможет заменить ему ту, которой больше нет в живых. Возможно, она и вовсе не придет. Зачем проводить время с насильником, в страхе вновь нарваться на боль. Но если она не придет, то это может послужить поводом для его гнева. Больно будет все равно. Это палка с двумя концами... Он не хотел так сильно пугать девушку, но учитывая их прошлое, не был для нее никем, кроме насильника.
Когда на лестнице послышались тихие шаги, мужчина поднял голову. Не отрывая взглядая наблюдал, как девушка спускается по ступенькам вниз. На ней было платье и повязанная шаль. Взгляд пробежался по ней с головы до пят. Знакомое чувство засосало под ложечкой. Он отлип от стены и подошел ближе к лестнице. - Хорошо, - он протянул к девушке руку, желая помочь ей спуститься, но потом опять ее опустил. Прикосновения могли все испортить. Вместо этого он направился к выходу и открыл перед Эсин дверь. - Пойдем... - в лицо ударил прохладный ветер, шевеля растрепанные волосы на затылке. Он втянул полной грудью свежий воздух и двинулся вниз по крыльцу, держась рядом с Эсин. Опять засунул руки в карманы, чтобы противиться желанию коснуться ее руки или развевающейся шали, которая иногда соскальзывала и касалась его плеча. Они прошли мимо охранников. Завидев хозяина, те расступились и продолжали держать вахту около дома. Оберегая покой тех, кто находится внутри, он больше всего тревожился о девушке. Отец не оставлял попыток добраться до нее. Оставалось продержаться еще пару недель.
- Здесь недалеко,- Исмаэль кивком головы указал в сторону луга. За первым поворотом разветвлялась тропинка. Если пойти по правой тропе, то можно было дойти до конюшни, а если пойти по левой, то та вела прямым ходом до ручья. Мало кто знал о расположении водоема. Оно находилось в зарослях, скрыто деревьями и кустами. - Раньше я часто сюда приходил, когда хотелось спрятаться ото всех, - они проводили здесь много времени, пока их не выследил конюх и не сдал отцу. Родители запретили лазать рядом с водой, прочитали целую нотацию насчет того, что может случиться, если их утянет течение. Они как всегда преувеличивали. Ручей был неглубокий, доходил лишь до колен. После случившегося, Исмаэль не приходил сюда. Может от ручья ничего и не осталось. Жара могла высушить водоем, покрывая все заросшей травой.
Тропинка закончилась. Исмаэль прошел чуть дальше и отвел рукой разросшиеся кусты в сторону. Перед ним высветилось тусклая луна. Внизу доносилось тихо журчание ручья, а рядом лежало все то же поваленное дерево, но уже обросшее мохом и травой. - Вот, посмотри, - вода бросала отблески луны и переливалась серебристыми бликами, будто это и не вода была вовсе. Здесь давно не ступала нога человека. Исмаэль сделал пару шагов, перебираясь через небольшой склон и ступая на землю рядом с ручьем. Здесь воздух был совсем другой. Возвращал в то забытое прошлое. Он оглянулся, ожидая, когда Эсин решится подойти ближе. - Знаю, что вы с Пако гуляли по вечерам. Я не стану запрещать вам видеться. Если хочешь, он может приводить тебя сюда, - избавляя девушку от постоянной охраны, он не хотел лишать ее возможности дышать свежим воздухом. Хоть и решение давалось с большим трудом. У нее в усадьбе могли быть друзья, а не только враги. Хоть Исмаэль всегда останется для нее главным злодеем. Это не изменит ни место, ни время, ни даже благие намерения.

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

+1

192

Ночь окутала дымкой уставший дом. Гости отправились спать. Многочисленная прислуга перебралась во флигель и, наверняка, еще обсуждала насыщенный событиями день. Только хозяину усадьбы не отдыхалось. Эсин лучше других знала, чем он любил заниматься под пристальным надзором кровавой луны. Ночью он сбрасывал человеческую личину и становился жестоким демоном. Сегодня дом мог спать спокойно. Ее крики не отразятся от стен… не потому, что пленница была в безопасности. Сойдер просто выманивал ее за порог навязанной прогулкой. Если что и случиться с глупой зверушкой, то ее стоны подхватит ветер и развеет по округе. Не останется даже имени. Эсин вполне могла не вернуться обратно. Интересно, кто-нибудь заметит ее отсутствие или все сделают вид, что ничего случилось? Мучитель скажет, что она добилась своего и совершила побег. Мрачные мысли не развились в панику. Желание мести, как не странно, служило гарантией ее выживания. Пока Эвджен нужна – она будет дышать... правда не понятно на каких условиях. Звучит «обнадеживающе». Тогда зачем ее волокут «на прогулку» среди ночи? Сойдер не счел нужным поделиться своими планами. Поставил перед фактом. Спасибо хотя бы дал переодеться, а ведь мог вытащить босую и полуголую. Он уже это делал…  и даже приставка «полу» не фигурировала в кошмаре происходящего. Где-то над головой находился ненавистный балкон. Девушка покосилась на потолок. Проходя по холлу ей часто мерещился треск. Казалось, что опоры не выдержат веса каменной надстройки. На балконе осталось слишком много ее боли и унижения.   Они продавят потолок, и рухнут на голову мучителю. Шли дни, но ничего плохого с Сойдером не случалось. Усадьба простояла пару веков. Какое ей дело до страданий порабощенной девчонки?
Мужчина смерил ее оценивающим взглядом. Его глаза сверкнули в ночи. Эсин крепче сжала шаль. Лестница вдруг пошатнулась, но пленница не решилась ухватиться за протянутую руку. Сойдер вел себя подозрительно благодушно и галантно. Не стал настаивать на прикосновении. Молча опустил ладонь и поторопился открыть перед спутницей дверь. Странное поведение для того, кто издевался над ней месяцами, а потом игнорировал неделями. Может у него все-таки множественное расстройство личности? Кажется, при такой патологии одна личность не в курсе, что творит другая. Самое правдоподобное объяснение его поведению! На такой диагноз можно списать внезапный порыв отпустить, и хищное желание вернуть добычу обратно. Какая из личностей рядом сегодня?
Девушка вышла на крыльцо. Вдохнула полной грудью прохладный ночной воздух. Стало чуточку легче. Прошел приступ дурноты и головокружения. Они спустились на подъездную дорожку. Не торопливо направились в сторону главных ворот. Сойдер держался рядом. Не пытался придать пленнице ускорения, как это был во время прошлой «прогулке. Девушка вспомнила, как спотыкалась, пытаясь поспеть за его семимильными шагами. Под конец дороги она падала на колени через каждые десять метров. Только мучителя не смущало ее состояние. Он упрямо тащил Эсин к усадьбе. Сжимал запястье с такой силой, что следы пальцев до сих пор остались на бледной коже. Погруженная в мрачные думы, она миновала нахмурившихся охранников. Стоило Эсин поднять взгляд на мужчин, как они торопливо отвернулись... словно боялись проклятья или дурного глаза. Тем лучше... Страх перед угрозами Сойдера не ослабевал. Завтра никто не станет обсуждать ночную прогулку хозяина с «любимой женой». Пленница так устала от пересудов, что еще одной жареной сплетни не выдержит. Лучше быть изгоем и местном «обществе». Эсин привыкла к одиночеству, потупившимся взглядам и молчанию. После приказа синьора заткнуть рты, самые болтливые стали прятаться и отворачиваться. Значит эти двое тоже входили в клуб ее «почитателей». Внезапно это перестало быть ее кошмаром, а стало их проблемой. Хотя… чему радоваться? В этом доме все быстро меняются местами… по прихоти одного единственного человека, который сейчас идет рядом и услужливо указывает путь.
Идти оказалось действительно недалеко. Вначале тропинка вела вдоль забора. Потом раздваивалась. Вытоптанная рабочими ботинками змейка ускользала обратно на территорию усадьбы. Терялась у мрачных силуэтов построек… Вторая тропинка казалась давно нехоженой. Высокая трава цеплялась за подол платья. Под ногами шуршал мелкий гравий. Они пересекли луг по диагонали. Дорожка сужалась у островка деревьев. Потом и вовсе пропала. Пришлось наощупь пробираться через кусты, ступая на скользкие камни. Не смотря на свою заброшенность, Сойдеру это место оказалось хорошо знакомо. Он без проблем нашел лаз среди сплетенных ветвей. Глаза успели привыкнуть к темноте. Девушка протиснулась между деревьев, не до конца понимая зачем пришла сюда и почему не сопротивлялась? С последним пунктом все более-менее ясно. Упираясь, она могла сделать только хуже... Но вот, к чему Сойдеру эта странная прогулка?
- Красиво, - без особого энтузиазма констатировала пленница. Место вправду было необычным. Со стороны и не подумаешь, что в центре небольшой рощицы прячется петляющий с гор ручей. Вода успела вымыть ложбину в камнях. В природной чаше скопилось достаточно много воды. Дальше в долину утекала лишь тонкая струйка. Она разбивалась о камни и терялась среди травы. Поэтому это место не было обнаружено. Или никто особо не пытался искать, боясь без дела приближаться к жилищу сумасшедшего синьора? Она спустилась к поваленному дереву. Ноги ныли от усталости, но она не присела. Замерла в ожидании, борясь с нехорошим предчувствием... Зачем Сойдер ее сюда привел? Направление его мыслей насторожили девушку. Причем здесь Пако?
- Вы платили Пако, чтобы он выгуливал меня, - едва заметно кивнула Эсин, кутаясь в шаль. Стоило Сойдеру сменить охраннику род деятельности и тот с превеликим удовольствием свалит из усадьбы. Ни разу не объявлялся за последние недели. Передал через донью Марту учебники и блокнот для рисования. Пленница восприняла небольшой подарок, как жирную точку в их странной дружбе... Для Пако это была всего лишь работа. Вряд ли он пожелает просто так навещать ее после долгого трудового дня. Только какое отношение Пако имеет к тайному пруду и цели ночной прогулки? – Я давно перестала делать то, что хочу… - его слова больно укололи. Эвджен была и оставалась пленницей в его доме. Ее лишили чести, жизни и будущего. Она вынуждена работать за тарелку супа. Не имела никаких прав. Даже отказаться от этой ночной вылазки не могла. Сойдер получал удовольствие издеваясь над зверушкой. - Не совсем понимаю, - потребовалось собрать всю волю в кулак, чтобы заговорить спокойно. – вы привели меня сюда, чтобы предложить уединенное место для общения… с Пако? – на последних словах голос предательски дрогнул. К чему он клонит? Сердце бешено застучало в висках. Эсин чувствовала, как кровь редко ударила в голову, а потом сердце рухнуло вниз, делая ноги неподъемно тяжелыми. Вся это звучало и выглядело пугающе двусмысленно. Зачем охраннику приводить ее к ручью? Кто еще будет здесь? Какую грязную забаву еще задумал ее мучитель?
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (06.04.2020 02:29:59)

+1

193

Здесь время замедляло свой бег. Возвращало в прошлое, от которого Исмаэль так старательно убегал прочь. Годы не пошли на пользу этому месту, все заросло травой, но былой красоты все-таки не потеряло. Стало даже как-то уютней. Длинная трава и склонившие тяжелые ветви деревья защищали это место от посторонних глаз и любознательных сорванцом. Благо на территории усадьбы детей практически не было, а те, кто были, не попадали Исмаэлю на глаза. Ручей находился слишком близко к дому, ни одной прислуге не было позволительно  разгуливать на территории хозяйского дома. К чему он это? К тому, что в последний раз много лет назад сюда приходили только он и его сестра. А сегодня он зачем-то решил показать это место Эсин. Осознавая неизбежность того, что сестра сюда больше никогда не придет, это теряло всякий смысл. И это место... было лишь просто место, куда можно было прийти, подумать, послушать шум ручья и на мгновение забыть, кто он такой и сколько грехов скопил в своей черной душе. Сюда даже ветер не проникал и было такое ощущение, что это совсем иной мир. Мир, в котором он может быть просто мужчиной, а Эсин просто женщиной. Только вглядываясь в ее широко раскрытые глаза, возвращалось понимание, что такого никогда не будет. Она не сможет его простить или относиться как-то иначе. Это клеймо как на его теле, так и в его душе останется навечно. Он насильник и палач. Ее не интересуют причины и не важны мотивы. В памяти осталась лишь боль. Может со временем боль притупится, когда она окажется далеко от усадьбы. А пока что он не мог ее отпустить. Когда свершится месть. Может тогда... чтобы не мучить ни ее, ни себя. Ведь она будет знать, что это он повинен в жалкой судьбе ее отца. Это будет еще одна галочка в списке того, за что его не прощать.
- Да, красиво... - отозвался Исмаэль и присел на корточки у воды. Из земли торчали мелкие камни. Он протянул руку, выкорчевывая один и стирая следы темной земли. На пальцах осталась грязь. Он размахнулся и камень, огибая небольшую дугу, плюхнулся в воду. Монотонное журчание ручья успокаивало. Позволяло верить в то, что никогда не случится. Он повернул голову, вглядываясь в хрупкую фигуру девушки. - Так и будешь там стоять? Присядь, я не съем тебя, - его губы искривились в улыбке. Он отвернулся прежде, чем эту улыбку заметила Эсин. Опять смотрел в спешащие ручейки воды. Поднес руку, позволяя пальцам чувствовать ледяной холод. Удивительно, что в детстве им не был страшен даже холод. Они могли плескаться здесь до самого вечера, заваливаясь домой мокрые и уставшие. Мать лишь качала годовой и засовывала их в ванную прежде, чем обо всем догадается отец. - Я не платил Пако за твое выгуливание, это была его собственная инициатива, - он поморщился от слова «выгуливание». Обвинение девушки было вполне справедливым. Что еще она могла подумать во всей этой ситуации? Он платил каждому, когда ему что-то было необходимо. Ее прогулки - в них не было необходимости. В какой-то момент Исмаэля даже начинало бесить, что Эсин проводит каждый вечер в обществе Пако. Когда он застал ее в самой дальней беседке с котятами и подслушал их разговор с Пако, тогда впервые услышал, что девушка тоже умеет смеяться, радоваться жизни, общаться. В ней была жизнь. Жизнь, которая тускнела с его появлением. Также, как и глаза, в которых исчезал блеск. Этой прогулкой он хотел доказать, наверное, в первую очередь себе, что все может быть иначе. Что для Эсин он может быть кем-то кроме насильника. Они могли бы просто поговорить, не важно о чем, он бы поблагодарил ее еще раз за приготовленный обед, а потом он проводил ее домой и они разошлись бы по своим комнатам. Хотя бы один вечер закончить на хороший ноте. Но это все были мечты... Неосуществимые. Далекие мечты. В какой-то другой жизни, где жизнь его семьи не была бы омрачена убийством, а они встретились бы совершенно случайно. Тогда все могло быть иначе. Жаль, что не было такого ластика, стирающего устрашающие воспоминания.
- Может пришло время изменить это, - глупо предлагать подобное той, которая находится в плену. Исмаэль встал и отер мокрые руки о штаны. Сделал пару шагов в сторону девушки. Пытался передвигаться медленно, чтобы не испугать девушку резкими движениями. - Предлагаю временное перемирие, - он присел на край поваленного дерева, разглядывая силуэт Эсин в свете луны. - Ты в праве делать все, что пожелаешь в пределах усадьбы и в пределах разумного, конечно. Нам не обязательно быть врагами... ведь все равно жить под одной крышей долгое время, - он не предлагал ей быть друзьями или каждый вечер прогуливаться по округе, ведя задушевные разговоры. Не стоило доводить все до обсурда, но и врагами им быть не нужно. Он видел, как девушка собирается с духом, требуя неясных для нее ответов.
- Не ищи в моих словах скрытый смысл. Со мной-то ты вряд ли согласишься приходить сюда регулярно? А с Пако вы, вроде бы, подружились... Я видел, как вы каждый вечер гуляли и что-то учили, - он сглупил и сболтнул лишнего, но слова назад уже нельзя было забрать. Плевать! Пусть знает, что он за ними наблюдал и молча бесился от увиденного. Но запирать девушку в доме было еще более жестоко. В конце концов, она нужна была лишь временно. И пока не подписаны документы, лучше ей держаться подальше от чужих глаз. Это место было вполне подходящим и в пределах усадьбы, где охрана следила за передвижением каждого чужака. А сам он вряд ли появится здесь вновь. Воспоминая слишком сильно давили. К тому же, этот ручей располагался в противоположной стороне от его кабинета. Он не увидит ее и перестанет беситься. - Здесь просто безопасней для тебя, чем в открытой беседке, - Исмаэль пожал плечами. Пусть она и не поверит в его благие намерения, было как-то все равно, пока она остается в порядке и дышит.

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

+1

194

В голову лезли разные мысли. От них не было спасения. Когда Сойдер находился рядом, она все время ждала боли. Мужчина выглядел расслабленным и не проявлял агрессию, а тело все равно реагировало на каждый жест и поворот его туловища. Он кулаками вбил в подсознание жестокую философию о каждом последующем худшем дне. От такого «образа жизни» просто не отмахнуться. Он давно и не применял к пленнице физическую силу, но Эсин знала, как обманчива может быть улыбка демона. Стоило лунному свету упасть под другим углом, и та превращалась в оскал. Острые клыки вонзались в ее грудь. На идеально ровных белоснежных зубах появлялись кровавые разводы. Такими девушка запомнила совместные ночи со своим «мужем». Ничего другого на ее долю не перепадало. Вряд ли эта прогулка изменить ситуацию к лучшему. Эсин совершенно запуталась в происходящем и от этого чувствовала себя еще более затравленно и неуютно в незнакомом месте. Ноги подкашивались от страха и усталости. Она послушно опустилась на край поваленного дерева, продолжая неотрывно следить за действиями Сойдера. Мужчина присел на корточки и бросил камешек в воду. Пальцы опустились в воду стали играть блестящими каплями, смывая налипшие крупинки земли. Волосы растрепал ветер. Плечи расслаблены. В этот момент он выглядел растерянным и до ужаса нормальным. Сойдер обернулся, посылая в ее сторону очередную реплику, смысл которой отказывался укладываться в голове пленницы. Мгновение и он опять переключил внимание на ручей. Однако и секунды оказалось слишком много. Девушка увидела то, что была не должна. В его глазах плескалась боль, неуверенность, горечь. Так много всего… Пугающем много… Разве порождения ада могут испытывать такие чувства?  Эсин уже задавалась подобным вопросом... в похожую лунную ночь… И чем это для нее закончилось?
- Но стоило вам перестать платить и прогулки закончились, - отчасти она понимала, что Пако человек подневольный. Не ждала, что он станет рисковать собственной шкурой, чтобы продолжать уроки испанского или каждодневные прогулки. Но в сердце все равно поселилась обида. Пако мог хотя бы раз увидится с ней лично. Перед приездом гостей была такая суета. Все сновали туда-сюда. Но он даже не попытался. Друг называется… Эсин покачала головой, отгоняя бессмысленные обиды.
- Как вы себе это представляете? – устало поинтересовалась пленница. Сколько можно издеваться? Все равно ничего не изменится. Не бывает свободы у того, кто сидит на цепи. На руках нет кандалов, но Эсин продолжала чувствовать их тяжесть. Выпустив из клетки, Сойдер продолжал контролировать каждый ее шаг. Ее обязанности были четко определены. Ее «досуг» проходил строгую цензуру. Не разрешалось выходить за порог без сопровождения. Не дозволялось брать в руки телефоны и другую технику. Не дай Бог она с кем-то свяжется через интернет или даст знать друзьям и родным. Прислуге голову оторвут за недосмотр. Все знали о запрете и прятали смартфоны. О каких желаниях могла идти речь? У девушки отобрали право на жизнь. Лишили индивидуальности. Она носила то, что купила Марта, по указанию своего синьора. Никто не спрашивал нравится или нет… Она была не в том положении, чтобы перебирать. Любое недовольство могло вернуть обратно под замок…В клетке вообще не пригодиться одежда. Эсин работала больше других горничных в усадьбе, но ее зарплата заключалась в тарелке супа и лепешке. Денег в руки ей никогда не давали. Вдруг зверушка накопит достаточно, чтобы сбежать. Никто и никогда не спрашивал, нужно ли ей что-то в городе? Пленница довольствовалась подачками хозяина, когда он вспоминал о нуждах поломанной игрушки. – Насколько временное? – она уже знала ответ... но все-таки спросила. Сойдеру необходимо в кратчайший срок заслужить ее расположение. Когда приедут представители компании, Эсин не должна выглядеть заложницей и прислугой. Муженек хотел пустить пыль в глаза. Вот ради чего этот разговор по душам. Сойдер подошел к ней и присел на другой конец поваленного дерева. Девушка посильнее закуталась в шаль, борясь с желанием увеличить расстояние между ними. – Уверенна, что вы растолкуете мне эти пределы, - горько улыбнулась пленница. Что он мог предложить не меня основных правил игры? Ровным счетом ни-че-го. Связываться с внешним миром Эсин не позволят. Мало ли что она могла написать в соцсетях или кому позвонить с призывом о помощи. В город не выпустят. Да и что ей там делать? Получить очередную порцию косых взглядов и насмешек? Такого «добра» и здесь хватает. Станут платить зарплату? Действительно широкий жест, отдать человеку то, что он честно заработал!
- Как скажите, сеньор, - спорить было бесполезно. Смысл его слов лежал на поверхности. Сколько можно ходить вокруг да около? Неужели так трудно называть вещи своими именами? – Мы оба знает, что мое согласие роли не играет, - она же пришла сюда сегодня, не смотря на жгучее нежелание и дикую усталость. Сойдер делал, что хотел. Распоряжался людьми, как неодушевленными предметами. Сейчас он станет убеждать… что Эсин могла отказаться? Мучителю нравилась эта игра… Хотя в действительности у нее нет выбора. Сопротивление приумножало жестокость и боль. Пленницу ничуть не удивило, что Сойдер в курсе всех их передвижений по парку. Она привыкла к тотальной слежке. Все время искала по стенам красный глазок камеры. – Как скажите, сеньор, как скажите… - голос стал напоминать тихое эхо. Эсин стала изучать уголки шали. Мужчина предельно ясно дал понять, что уже все решил. Куда, с кем и в какое время ей надлежит приходить. Здесь действительно «безопаснее». Зверушка не будет мозолить своим видом глаза обитателям усадьбы и давать свежую пищу для сплетен.
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (07.04.2020 10:44:59)

+1

195

Он знал, что разговора не получится, но, по крайней мере, хотел попытаться. Хоть бы раз быть «другом», а не врагом. Ничего не выходило. Девушка продолжала бросать ядовитые слова, во всех грехах виня его. По сути, она была права. Он тот, кто причинил самую большую боль. Та не забывается ни через неделю, ни через месяц. Проста остается рядом, воскресая каждый раз, когда он рядом. Единственное, от чего Исмаэль не мог избавить девушку, так это от своего присутствия. Даже не желая того, они были вынуждены пересекаться в доме, сталкиваться в коридорах или на кухне. Перенеси он комнату Эсин в противоположное крыло дома, они бы все равно не избежали встречи. Даже когда он пытался игнорировать девушку, она все равно появлялась на его пути, цепляла взгляд, по неведомым ему причинам заставляла тянуться к ней, разговаривать, в попытках наладить хотя бы общение. В этом его тоже ждал прокол.
- Я хорошо плачу своим людям и оплата Пако не менялась от того, гулял ли он с тобой или нет, - с какой стати он оправдывал его? Ему было выгодней, чтобы Эсин считала парня предателем, который вился около нее лишь ради денег. Только Исмаэлю не хотелось портить впечатление о человеке, одного из немногих, кто относился к Эсин хорошо. Он сам не был в их числе и не будет. Они по разную сторону баррикад.
- Я думал... мы могли бы общаться нормально. Ты бы могла сделать хотя бы вид, поддерживающий роль моей супруги. Перестала прислуживать, а заняла бы то место, которое тебе полагается по статусу. Паршивая идея, да? - он пожал плечами и отвернулся обратно к ручью, продолжая сидеть на краю поваленного дерева. Ноги утопали в длинной траве. В полутьме он даже не видел носков своих ботинков.  - По крайней мере, перестань звать меня сеньором, мое имя Исмаэль, - его всегда выворачивали, когда Эсин к нему обращалась подобным образом. Он не заслуживал уважения. Ее уважения... так особенно нет. Мужчина взглянул в бегущую гладь воды и подставил лицо прохладному ветру. Мысли путались, пытаясь найти правильные слова, которые хотелось сказать. Все стало слишком сложно, чтобы объяснить в одном предложении. - Нет определенного времени... до тех пор, пока ты этого захочешь... до тех пор пока ты живешь под крышей моего дома... - чего она ждала, что он назовет определенную дату, время и место, где их примирению подойдет конец? Это так не работало. В последнее время вообще ничего не работало, как надо. Все валилось из рук, а мысли постоянно ускользали к Эсин. Он хотел казаться лучше, чем был на самом деле. Лучше в ее глазах. У него тоже была душа и сердце, он тоже любил и страдал. У него отобрали гораздо больше, чем ее невинность и свободу. У него было право злиться, искать повод отомстить. У него... не было ничего. Пустота внутри и жестокий нрав снаружи.
- Как скажу... как скажу... - он эхом повторил слова девушки, понимая, что очередной разговор пришел в тупик. Она слишком его боялась, чтобы противиться и показывать свой характер. Возможно, он поспешил, когда решил, что эта девочка боец. Она смирилась со своей участью. Клеткой. Подобным обращением. Участью одной из прислуг. Ее все устраивало, а кто он такой, чтобы лишать себя еще одной пары рабочих рук. На ее месте он бы выбрал примирение со своим врагом, нежели вечные игры в кошки мышки. После бы запудрил голову и выбрать подходящий момент, чтобы выбраться на волю. Его силы ведь тоже не безграничны. Она это понимала. Должна была понимать. Онтвсевластен в усадьбе, а за ее пределами властвовали и другие.
Исмаэль оглянулся на девушку и поступил глаза, не желая, чтобы она видела в них ту гамму эмоций и боли, которая переплеталась тугим узлом. Затем встал и ухватился за пуговицы рубашки. Ситуация была двусмысленной и, возможно, прибавило в глазах Эсин еще больше страха. Плевать! Он не будет поддаваться ее страхам сейчас. Сделает то, что пожелает. Белая рубашка упала на траву. За ней последовал ремень и пыльные ботинки. Он снял штаны и трусы, оказавшись полностью голым. Ступил ближе к ручью и шагнул в воду. С последнего его визита сюда, водоем стал глубже. Холодная вода охватила его ноги, оказавшись ему по бедро. Он сделал еще шаг и прыгнул в глубину ручья. Когда воздуха стало не хватать, вынырнул и тряхнул мокрой головой как пес, брызгающий во все стороны. - Не хочешь искупаться, а, Эсин? Или струсила? - Исмаэль осмелился предложить девушке подобную авантюру, зная, что она добровольно ни за что не согласиться оказаться с ним в одном водоеме. Подмигивая ей и вновь ныряя головой под воду, его смех заглушили потоки журчащей воды.

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

+1

196

Единственным желанием было поскорее закончить бессмысленный разговор и уйти отсюда. Сойдер всегда внушал в нее лишь одно желание – бежать без оглядки. Дышать с ним одним воздухом казалось преступлением. Он вообще не имел права дышать, после того, что ней сотворил. У пленницы был шанс покончить со всем раз и на всегда, но она не смогла выстрелить… ни в него… ни в себя. Оказалась слишком слабой для кардинальных мер. Убивать не просто. Только кажется, что нажал на курок и дело сделано. Когда Эсин выстрелила в первый раз - мир будто остановился. Секунды растянулись до бесконечности. Каждое «столетие» в них было наполнено кровью, криками, запахом пороха и смертью. Это было ужасно. Жаль, что не получились с первого раза. Он стал определяющим. Кто-то способен перешагнуть через барьер и стать убийцей во второй... третий... сотый раз... а кто-то, как она… больше никогда добровольно не возьмет в руки оружие. Обхватывая себя руками под шалью, Эсин провела пальцами по заживающей ране на плече – еще одно напоминание о ее слабости и несостоятельности.
Ни в него… ни в себя. Сама виновата... Застряла где-то между и вынуждена выслушивать этот бред.
Терпение не безгранично. Сойдер словно специально ковырял ее раны, подначивал и давил на больное. Хотел, чтобы она не выдержала давления и взорвалась. Хотел повода для злости и жестокости. Эсин помнила, чего нельзя давать мучителю. Нужно перемолчать, перетерпеть, сцепить зубы. Все пройдет! Его порывы к «общению» быстротечны. Дальше последует недели затишья. Ей нужно просто переждать… но сегодня все пошло не так. Девушка слишком устала, чтобы играть по его правилам. Она устала, а Сойдер не мог заткнуться! Пустился в разглагольствования. Говоря о ее «возможностях» так, словно пленница сама не хотела и противилась их нормальным отношениям!  Он так легко отмахнулся от содеянного. Отряхнулся от ее боли и своей жестокости и пошел дальше…  Для него месяцы издевательств ничего не значили и никак на Сойдера не повлияли. Только для зверушки в клетке все было совсем иначе. Она умирала каждый день… и больше не могла восстать из пепла.
- Скорее издевательская, - молчи, - вопило подсознание, но девушку захлестнула обида и она перестала слушать умные советы. – Разве не вы повысили меня от шлюхи до прислуги?  Разве не вы допустили, чтобы весь город узнал об экзотическом «питомце», сидящей на цепи? Разве не с вашей легкой руки меня все считают хозяйской подстилкой и дыркой для члена? Разве не вы отобрали у меня имя и назвали зверушкой? – парни, работающие на Сойдера, с удовольствием подхватили «забавную» идею босса. До последнего посмеивались за спиной. – Думаете, что, приказав заткнуться, вы попутно сотрете всем память? Хотите нормальных отношений? А кто вам мешал до этого обращаться со мной нормально? Или для начала, я должна подписать договор кровью? Хотите, чтобы я заняла место, положенное мне по статусу? Наша... «свадьба» была одним из самых кошмарных унижений… Предлагаете притвориться, что все было иначе? Чего вы хотите? Имейте смелость сказать прямо, сеньор Сойдер! – она в жизни не поверит, что мужчина печется о ее благах. Скорее уж ад замерзнет, чем такие, как он изменятся. – Я помню, как вас зовут, но хочу и не могу называть вас Исмаэлем. По имени обращаются к хорошим знакомым, друзьям, близким людям… а я вас не знаю! То, что вы пользовались моим телом, не делает нас… близкими… Вы – чужак, а к посторонним обращаются согласно принятым в обществе нормам… В вашей стране мужчины все сплошь и рядом «сеньоры».… или предпочтете, чтобы я называла вас хозяином?  -  она старалась говорить, не повышая тона, но казалось, что слова отрекошечивали от поверхности воды и звучали в тысячу раз резче и громче. Возможно, Эсин пожалеет о содеянном… но молчать девушка не могла. Пора спустить мучителя с небес на землю. Вся округа заглядывала ему в рот. Кланялась, называя «сеньором», вкладывая в это обращение слишком много уважения настоящего и мнимого. Он возомнил себя средневековым феодалом, забывая, что у этого обращения есть обобщенно-нейтральное значение.
Кого она пыталась «лечить»?! Рядом находился не местный божок, а городской сумасшедший! Поведение и настроение мужчины менялось внезапно и необъяснимо. Вот он сидел на противоположном конце поваленного дерева, а в следующую минуту подскочил и начал раздеваться! Девушка была ошарашена происходящим. Испугалась? Определенно… Но прошлый опыт их тесного «общения» подсказывал, что Сойдер сбрасывает с себя штаны не ради быстрого перепиха на лоне природы. Почему? Хотя бы потому, что он никогда не раздевался, насилуя и унижая. Наоборот, оставался застегнутыми на все пуговицы. Только член выскакивал из расстегнутой ширинки, вонзаясь в ее тело. Эсин никогда не видела его голым! Да и сейчас не хотела смотреть. Отползла подальше и отвернулась. Чувствовала, что краснеет, как маков цвет. Сойдер обнажился, а стыдно почему-то ей. Где логика? Похоже, этой ночью ее вообще не стоит искать ни в словах, ни в поступках. Плеск воды привлек внимание девушки и заставил обернуться. Над гладью водоема свернул голый мужской зад. Сойдер нырнул. Через минуту его мокрая голова показалась над поверхностью.
- Сумасшедший, - пробурчала она себе под нос. Лезть в воду совершено не хотелось, но разговор «по душам» настолько взбесил, что мозг отключился. Что ей терять? Что он может еще сделать, кроме, как заставить лезть в воду? Так уж лучше она сама… Эсин прошла все круги ада. Существование в клетке быстро отучил и относится к своему телу, как к чему-то сокровенному. Оно было изуродовано насилием. Сойдер видел ее при любом освещении… вытирал о нее грязные ботинки... избивал и калечил… Оставил себе на память множество снимков и записей. Мог «любоваться» ими, когда пожелает. Это не означало, что раздеться перед ним было легко. Помогала убежденность, что Сойдер уже пресытился этим зрелищем настолько, что позволил зверушке носить одежду. Эсин встала. Первым делом почему-то сбросила балетки. Ноги утонули в траве и мягком мхе. В своих переживаниях, она и не заметила, насколько зелено вокруг. У ручья был настоящий оазис. Летний зной выжигал все, но к этому месту солнце было ласково. Ухватываясь за отвлеченные темы, пленница расстегнула пояс. Положила его на край поваленного дерева, рядом с шалью. Пальцы подрагивали. Не сразу справились со шнурком на лифе. Стоило развязать узелок и платье соскользнуло к талии, обнажая грудь. Девушка потянула его вниз вместе с трусиками. Решила избавится от одежды одним махом, чтобы в последний момент не спасовать. Платье упало на траву. Луна ослепляла серебристым светом. Эсин не знала наблюдает ли Сойдер или опять занырнул под воду. Хоть бы он никогда не всплывал! Осторожно ступая по скользким камням, она зашла в воду. Холод окутал щиколотки. Медленно обвился плюющем вокруг бедер и талии. Кончики волос намокли и стали прилипать к спине. – Вы довольны, сеньор? – поинтересовалась Эсин, зачерпывая ладонями воду и приглаживая растрепавшиеся локоны.
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (07.04.2020 12:00:42)

+1

197

Как у нее это получалось? Она всегда находила лазейку в его крепком панцыре и била словами прямо по сердцу. И дело даже было не в том, что это так больно. Это было правильно. Правдиво. Винить его во всех смертных грехах, ведь она не знала и не прочувствовал на своей шкуре человека более жестокого, чем являлся Исмаэль. Он все испортил. Искалечил жизнь невинной девочке. Убил изнутри и изуродовал снаружи. Что можно было сказать в оправдание? Банальное «прости». Самому становилось противно от собственных мыслей. Девушка стояла там, чуть поодаль, ждала от него ответов. А что он мог ей сказать? Жизнь наградила его не малым количеством пинков, но он все еще держался на плаву. Испытывал судьбу. Искал достойного себе врага, который сможет ему противостоять. Жил от одного дня к другому. Барахтался в собственном дерьме, в попытках сделать все правильно. Опять ошибался. Опять спотыкался. Поднимался с колен и шел вперед. Потому что иного пути нет. Никто другой за него не отомстит. Они слишком правильные, он - уже нет.
- Это все я. Ты припомнила не все мои грехи. Забыла упомянуть, как сутками я держал тебя в клетке, выгулива голой по дому, унижал и издевался. Что еще? Ах да! Я выставил на показ перед друзьями, которые, черт возьми, и общаться со мной больше не хотят! Вот такая я мразь и подонок. Так много поводов для ненависти! Так отвратительно находится рядом со мной, - Эсин была здесь лишь потому, что боялась боли. Все сводилось к одному - к боли. Его слова не давали гарантии для Эсин, что боли больше не будет. Она не верила ему и правильно делала. - Расслабься, я пальцем тебя больше не трону, - он и сам себе не верил. Хотел закрыть глаза и очутиться совсем в другой жизни, где не было бы убийств и жажды мести. Где он был бы лишь он. Раньше у него были свои мечты, желания и нужды. Все погрязло под тяжелым пологом мести. Порой казалось, что это не стоит того, но когда он вспоминал изуродованное тело сестры, все возвращалось. Ненавистные мысли. То одолевавшее его чувство безысходности. Злость. Исмаэль не имел права сдаваться сейчас, когда зашел слишком далеко. Для него одна дорога - покарать Эвджена. Любой ценой. Даже если все отвернуться. Проклянут. Возненавидят. Плевать! Он выстоит один!
Злость вновь вспыхнула в нем. От безысходности, от того, что ничего нельзя было сделать и искупить вину перед девушкой. Она всегда будет его ненавидеть. Всегда будет припоминать самые жуткие момента, когда он причинял ей боль и не считал за человека. Теперь многие считали также, но боялись раскрыть рты и сказать ему напрямую, потому что он него зависела их зарплата, положение в обществе и прочее-прочее. Люди трусливы по своей сути. Никто не заступиться за слабого, если это будет угрожать собственному благополучию. Его сестре тоже никто не помог. Не проятнул руку помощи.
- Я не могу изменить прошлого, как бы я этого и не хотел. Сколько бы раз я не просил у тебя прощение, это всего лишь ничего не значащие для тебя слова... Не станет легче, ничего не забудется. Для тебя я всегда будут насильником и чудовищем, - тому и ее боли были свои причины, но ей об этом знать не нужно. - Тебе не понять моих мотивов, но я делал то, что должен был... - то, что обещал... - его клятва у могилы сестры запечаталась на устах, в памяти, на сердце. - Мне мешало то же самое, что не дает тебе забыть и простить, - они рабы своих воспоминаний и чувств, которые поедают изнутри. - То, что я хочу, ты не сможешь мне дать... никто не сможет, - она способна оживить мертвых? Или изменить натуру своего отца? Или родителям вернуть их потерянную дочь, а ему сестру? Этот разговор бессмысленнен в том плане, что Исмаэль так и не сможет открыть своих истинных причин, почему так поступал с Эсин. В прошлый раз, там, на поляне он дал слабину, но больше такого не повторится. Никогда. Она не должна знать, что совершил ее отец кроме того, о чем она уже в курсе. Подстроить аварию и заграбастать себе все деньги не одно и то же, что и совершить убийство. Сегодня он запрещал себе думать об этом и проклятом Эвджене. Было время немного перевести дух, а затем ринуться в бой. Какие-то две недели ничто по сравнению с десятью годами ожиданий.
- Называй, как хочешь, - это не изменит сути, не так ли? Для нее он всегда будет худшим из мужчин. Когда Исмаэль прыгнул в ручей, холодная вода немного остудила его пыл. Злость ушла, как и желание выныривать на поверхность. Здесь, под водой, не было проблем. Лишь голубая бездна и ни одного живого существа. Люди лишь все портили. Своими амбициями, желаниями, корыстью и всесилием. Ему все-таки пришлось вынырнуть, когда легкие стало распирать от нехватки воздуха. Медленно всплывая на поверхность, Исмаэль не увидел девушку сидящей на привычном месте. Ее силуэт мелькнул ближе к ручью. На обросший ствол легла шаль Эсин. Исмаэль задержал дыхание, наблюдая, как она возиться с завяжками на лифе платья. Тонкая ткань и свет серебристой луны очертили стройную фигуру. Он до конца не верил, что она поддастся его провокации. Вот сейчас в ее глазах вспыхнет страх и она забьется в дальний угол поляны или вовсе убежит обратно в дом. Но Эсин его удивила. Храбро дернув за шнурки, ее платье соскользнуло вниз по телу. Она осталась полностью обнаженной. Что-то шевельнулось в глубине груди. Он задержал взгляд на ее округлых бедрах, поднял глаза к обнаженной груди. Тем временем Эсин сделала пару осторолных шагов к водоему. Вода доходила ей до беред, не скрывая от его взора округлую груди и даостривгиеся от холода соски.
- Не совсем. Ты недостаточно мокрая,- в глазах мужчины отразились смешанные чувства. С одной стороны он не мог ее желать, с другой - ведь сам предложил искупаться. Исмаэль подплыл ближе к девушке и ухватил ее за руку. Его скользкие от воды пальцы обвились вокруг ее запястья и прежде, чем Эсин опомнилась, он потянул ее под воду. - Вот так будет гораздо лучше, - с громким всплесклм Исмаэль утянул ее за собой под воду.

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

+1

198

Недосказанность повисла в воздухе, но Эсин прикусила язык. Первый шквал эмоций схлынул, и она решила не отвечать на словесные выпады, сотрясая ночной воздух никому не интересной правдой. Без того сказала слишком много. Что тут еще добавить? Поблагодарить за полный перечень злодеяний? Так ей не нужно напоминать. Пленница возвращалась в клетку почти каждую ночь. Постоянно чувствовала вес тяжелых манжет на запястьях и лодыжках. Слышала звон цепей. Она пыталась бороться с воспоминаниями, но оказалась бессильна перед ними… Не осталось никого рядом, с кем можно разделить страхи и боль. Сойдер говорил с таким жаром и обидой, будто она не имела права бояться и злиться… В его голосе сквозило раздражение. Пропихивал в массы свое виденье ситуации. В его больном мозгу все происходило иначе. Он, а не девушка был настоящей жертвой обстоятельств. Эвджен отравляла его жизнь своим существованием.
В его глазах пленница выглядела истеричной дурой из женского романа, которая понапридумывала себе проблем. Холила и лелеяла их, сводя окружающих с ума своими наигранными стенаниями. Становилось не по себе. Девушка на минутку усомнилась в праведности своего гнева. Действительно, что значила ее жизнь, честь и свобода по сравнению с местью и великими замыслами мужчины?
Бессмысленный разговор закончился ничем. Каждый остался при своем мнении. Эсин не понять его мотивов, а Сойдер хотя и предлагал перемирие, не делал к нему никаких шагов, кроме путанных разглагольствований и нереалистичных предложений. Его «прости» ничего не значили. Поступки говорили куда громче слов. Он не сделал для нее ничего хорошего, не считая попытки заткнуть рот прислуге. Разве одного широкого жеста хватит, чтобы перекрыть все злодеяния? Может и к лучшему, что мужчина особо не старался подтверждать пустопорожние разговоры делом. Пленница помимо воли стала замечать в Сойдере черты, которые обычно ценила в людях. Пока эти «достоинства» погребены под пеплом пролитых слез, между ними сохранялась предельная ясность. Рядом враг. Он причиняет боль и жаждет унижения других. Точка. Она совершит огромную ошибку, если станет реагировать на эмоциональные качели Сойдера. Нельзя ему верить! Когда он вновь больно пнет под дых, мучиться придется только ей. Какая рассудительность. Только где она была пару минут назад, когда Эсин делала первые шаги по направлению к воде? Теперь отступать поздно. Нужно выстоять этот раунд до конца.
Она пыталась привыкнуть к резкому перепаду температуры. По ногам скользило подводное течение ручья. Оно казалось намного холодней, чем верхняя прогретая солнцем водная масса. По спине побежали мурашки. Эсин не решалась окунуться полностью и поплыть. Зачерпывала воду, обливая себя в попытке привыкнуть. Растирала мокрыми ладошками гусиную кожу на плечах и шее. Сосредоточилась на том, чтобы не пытаться прикрыть собственную наготу и не думать о том, что мужчина тоже оставил всю одежду на берегу. Купание было скверной идеей. Как только Сойдеру удалось подловить ее? Зачем ему это нужно? Позняк метаться. Нужен план действий. Сейчас она окунется. Проплывет пару раз туда- обратно и выберется обратно на сушу. Звучало просто… а вот реализация могла захромать на обе ноги. Потому что именно они совершено отказывались подчиняться. Мышцы одеревенели. Подошвы приросли к каменистому дну. Ее медлительность не устраивала мужчину. Как не странно, но она не ожидала подлости от Сойдера. Ночным купанием он хотел взять пленницу «на слабо». В принципе у него получилось. Эсин не струсила, но выиграл все равно он. Пускай, теперь он будет знать, что не стоит предлагать того, чего не хочешь на самом деле. Мужчина точно не был готов к ее согласию. Эсин принимала в штыки все его предложения. Внезапно для всех приняла самое провокационное из них. Сеньор не остался в долгу, на ходу изобрел маленькую месть за обманутые ожидания.  Прежде чем девушка успела опомниться, Сойдер схватил ее за руку и сильным рыком утащил под воду. От неожиданности Эсин вскрикнула. Попыталась на последних секундах до погружения сделать вдох, но это было большой ошибкой. Вместо воздуха в рот и нос полилась вода. Длинные волосы облепили лицо. Ноги подкосились. Она хорошо плавала, но это не имело никакого значения, когда начинаешь захлебывается. Пруд был не глубоким… При ее везении можно было утонуть и в ванной. Девушка потеряла опору. Дно растворилось. Остались только холодные затягивающие потоки. Накатила паника. Так холодно и страшно бывает только на дне могилы.  Она пыталась отталкиваться от воды, чтобы выбраться на поверхность… Легки слипались от нехватки кислорода. Все закончилось внезапно. Эсин не поняла, как оказалась у бортика каменной чащи. Ухватившись за выступ, она встала на дрожащие ноги. Кашляя и задыхаясь, девушка стала нервно смахивать с лица налипшие волосы и листья.
Придурок, - с обидой прошептала она, окончательно прочистив горло от воды. – Теперь я достаточно мокрая? – в горле першило. Голос сорвался. Собрав мешающие волосы, она перекинула их на одну сторону. Растерла трясущиеся руки и предплечья. Глаза щипало от непролитых слез. Сердце выпрыгивало из груди.
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (07.04.2020 23:50:40)

+1

199

Она слишком много думала. Даже отсюда Исмаэль мог слышать, как крутятся шестеренки в ее голове. Эсин оценивала расстояние. Наверное, уже и прибумала, как поскорее выбраться из воды без лишних сложностей. Сложностью в этом случае был он, который также находился в воде и не спешил покинуть охлаждающий источник. Только ночью можно было спастись от удушающей жары. Лето в этом году выдалось слишком жарким, а постоянная работа не давала и свободной минуты, чтобы передохнуть. Исмаэль сам загонял себя в подобные рамки. Работа помогала не думать хотя бы на время. Работа помогала держать дистанцию вдали от Эсин. Они сталкивались в доме по утрам или ближе к ноги, в остальное время девушка могла дышать спокойно - он не посягал на ее личное пространство... и на ее тело тоже. Она бы отдала все, чтобы он так и не возвращался домой. Жаль, что ее желаниям не суждено сбыться.
Сейчас в глазах девушки мелькала злость и в то же время... разочарование? Их разговор так и повис в воздухе. Его слова еще эхом звучали в роще и уносились далеко за пределы ручья. Не хотелось выходить из себя, только ее слова слишком разозлили. Задели за живое. Потому что были правдой? Наверняка. Он ничего не делал просто так. Для всего было свое объяснение и причина. Сегодняшняя прогулка стала исключением. Та вообще была спонтанной затеей, в желании... стать лучше в глазах девушки? Едва ли такое возможно. Она смотрела на него как на дикого зверя, который в любой момент может обнажить клыки и прыгнуть, терзая ее невинную плоть. Исмаэль не искал здесь своей выгоды. Просто хотел прийти сюда, представляя, что прошлое вернулось. Но это место больше не было таким, как прежде. Исчезло детское волшебство и истории, которые они придумывали вместе с сестрой. В кустах не таились «злодеи», а они не были искателями приключений. Теперь злодеи были вполне реальные, а приключения могли стать потерей всего. Исмаэль не боялся. Давно для себя решил, то что важнее всего. Даже если это значило, что в конце пути останется лишь один - он или Эвджен.
Никаких мыслей об Эвджене! По крайней мере, сегодня. Вода поглотила их. Заныривая под воду, он удерживал Эсин за запястье до тех пор, пока она не стала барахтаться и вырываться. Он вынырнул и хотел потянуться к ней, чтобы помочь. Потоки воды подхватили ее, оттесняя к берегу. Исмаэль лишь немного подтолкнул девушку на поверхность. Их руки разомкнулись. Кашляя и хватая ртом воздух, Эсин цеплялась за выступающие над водой камни как за единственное спасение. Исмаэль замолк за ее спиной. Дал ей возможность перевести дыхание. Утягивая Эсин под воду, он не стремился ее утопить. Погружение в воду постепенно, то еще издевательство над организмом. Не собиралась же она там полвечера трястись, зачерпывая ладонями воду и делая вид, что купается? Может у них в Париже так и принято. Там ведь элита, званые ужин и каждый следит за твоим шагом вплоть до того, испускаешь ли ты газы или ковыряешь в носу. Это еще раз доказывало то, какие они разные. Эсин попала в чужой для себя мир. На время он забыл об этом. Стоя обнаженной по пояс в воде, она была просто девушкой, которая рискнула и поддалась на его провокацию. На эти пару минут у них не было болезненного прошлого и ненависти, кровавых следов в каждом сказанном слове с упреком или болью. Но реальность быстро вернула его назад. Эсин тряслась, испугавшись и жадно хватая ртом воздух. Даже на расстоянии он слышал, как бешено бьется ее сердце и грудь резко вздымается и опускается, в попытках втянуть в себя живительный кислород.
- Это лучше, чем «сеньор», - Эсин говорила с такой обидой, что он нахмурился. Не хотелось опять все портить. Лучше уж пусть она злиться, чем выглядит такой обиженной.  - Вполне, - взгляд мужчины скользнули по ее обнаженному телу. Вода стекала по длинным волосам и хрупким плечам, обрисовывая позвоночник и устремляясь по шее к ложбинке груди. Ему нестерпимо захотелось коснуться ее кожи, стереть каждую каплю кончиками пальцев, напоминая себе, какой бархатистой она была на ощупь. Исмаэль запрещал себе об этом думать! Живой она не позволит даже приблизиться к ней настолько, чтобы коснуться на расстоянии вытянутой руки.
- Предполагается задерживать дыхание, когда ныряешь, ты не знала? - он все же не удержался и подплыл ближе к девушке. Ступни коснулись песка на дне ручья. Исмаэль встал, стоя по пояс в воде. Вытягивая руки над водой, он пригладил мокрые волосы ладонью. Брызги донеслись до девушки. - Ладно, прости, я не хотел тебя пугать и тем более топить, - он поднял руки, сдаваясь. Она не оценила его попыток помочь, да и он, собственно, тоже. - Может все же поплаваешь или так и будешь там стоять и мерзнуть? - губы мужчины вытянулись в слабой улыбке, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку.

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

+1

200

Могильный холод продолжал сковывать трепещущее сердце. Эсин не могла сделать полноценный вдох. Приходилось дробить воздух на порции. В горле стоял комок. На зубах хрустели песчинки. Легкие жгло. Девушка прижала ладонь к шраму между ребер.  Минута под водой дорого обошлась. Воспоминания и жуткие ощущения из прошлого накинулись на нее, как стая голодных церберов. Пленница оказалась не готова противостоять им. Одним движением руки, Сойдер напомнил насколько она маленькая и ничтожная. Ему не нужно особо стараться, чтобы швырнуть свою зверушку на дно промерзшей ямы и засыпать землей доверху. Вряд ли хотел убить. Просто развлекался, разгоняя скуку, накопившуюся за долгий день общения с деловыми партнерами. С ними нужно быть вежливыми. Им нужно угождать... Кто угодно устанет… а с пленницей можно не церемонится. Сойдер обращался с ней, как с мусором. Обманчивые реверансы использовались только, чтобы подобраться поближе и задеть побольнее. Она годилась для любой злой шутки. Как бы он тут не распинался, выказывая жгучее желания придать их отношениям налет нормальности, Эсин всегда оставалась девочкой для насилия и битья. Ничто так не отрезвляет, как холодный душ... в ее случае «ванная». Если в голову и закрались опасные сомнения, то с ними покончено – с этим… человеком нельзя заключать перемирие. Он откажется от своих слов при любом удобном случае. Не успеешь отвернуться и в спину угодит очередной нож. Самое «забавное», что он не видел в содеянном своей вины и не понимал насколько сильно напугал девушку. Продолжил язвить, словно Эвджен угодила в неловкую ситуацию по собственной глупости. От части так и есть. Идиотизмом было подаваться на провокацию. Ведь и ежику понятно, что Сойдер затеял купания не просто так. Он ничего не делает спонтанно. Горький опыт ничему не научил Эсин. Стоило вспомнить, как он позволил уйти, чтобы потом рыскать по полям и загонять ее, как куропатку. Сегодня все развивалось по подобному сценарию.
- Я бы задержала дыхание, если бы собиралась нырять, - голос продолжал дрожать от обиды и страха. Но она не планировала делать ничего подобного! По множеству причин, до которых Сойдеру не было дела. Вряд ли сеньора-психа заинтересовала информация, что его зверушка боялась всего, что могло нарушить дыхание… и всего, что хотя бы отдаленно напоминало могильную яму. Эсин со скоростью пули пробегала по узенькому коридору, ведущему в подвальные помещения усадьбы. Про сам погреб и говорить не приходилось. Раньше она никогда не страдала клаустрофобией, но после уже известных событий восприятие мира сильно изменилось. Переступить порог сырого помещения с низеньки потолками было сродни подвигу. Эсин перестала укрываться с головой, а в детстве любила спрятаться под одеялом с фонариком и интересной книгой. Мадам Пети знала о ее маленьких шалостях, но смотрела сквозь пальцы… Беззаботные годы не вернуть. Приходилось мириться с жестокой реальностью и отпечатками, которые оставили многочисленные испытания и издевательства. Она была настолько изуродована снаружи и изнутри, что противно стало смотреть в зеркало. Фобии имели странные очертания, как и одежда, которую пленница старалась носить. Она боялась мужских взглядов, которые оценивали ее, как сексуальный объект. Те, кто хотели поразвлечься, смотрели хищно и жадно, будто лапали на расстоянии. Поэтому она «полюбила» платья неподходящие по размеру. Марта вечно ворчала, что она ходит, как пугало. Порывалась ушить одежду. Девушка отмахивалась, но экономка оказалась хитрее. В один прекрасный день, все, что «уродовало миниатюрную фигурку сеньоры» исчезло из шкафа. Пришлось смириться и носить одежду по размеру. Не ходить же голой. Хотя ей не привыкать… Может поэтому было не так трудно обнажиться перед мучителем. Он приучил Эсин к этому… видел и трогал ее. Вряд ли что-то интересное упустил. Его пальцы и кулаки основательно прошлись по стройному телу. Зрелищем ее голой задницы Сойдер пресытился сполна. Он всеми возможными способами доказал, что не видел в зверушке женщину. Правда, иногда дышал так тяжело, что казалось в следующую секунду кинется и перегрызет глотку… но это случалось не зависимо от того одета Эсин или нет.
Девушка еще раз прокашлялась. Под ребрами кололо и неприятно спазмило. И в этом была еще одна причина, почему она не стала бы нырять! Поврежденное легкое восстанавливалось слишком медленно. Условия, в которых она обитала после травмы, усугубили ситуацию. Когда Эвджен вновь попала в больницу, опасения врачей вызывало слишком многое, чтобы выделить что-то одно. Доктор Родригес умоляла ее беречь себя и, по возможности, сообщить, если вернется кашель. Он возвращался временами… в качестве реакции на пыль или пыльцу цветущего сада… Только врачу об этом никто не сообщал. Оставалось надеяться, что, вдохнув речную воду, пленница не навредила себе еще больше. Из уроков биологии Эсин помнила, что открытые водоемы кишат микроорганизмами, которые плохо уживаются с клетками человека. Поэтому она и не планировала погружаться под воду. Думала проплыть пару кругов… не подвергая себя ненужному риску. Вряд ли ей пригодиться крепкое здоровье… но и выкашливать легкие до конца мучительных дней тоже удовольствие сомнительное.
- Спасибо, я уже наплавалась, - не двигаясь с места, прошептала Эсин. Тело продолжал бить озноб. Зубы отбивали чечетку. Она обернулась на плескающегося в воде мужчину. Эта скотина еще и улыбалась... так искренне... обезоруживающе… Захотелось врезать по его холенной морде, но ручонки были коротки. Девушка пыталась прятать страх за обидой и злостью. Она осмотрелась по сторонам. Как не крути, продеться вновь залезть в воду. В попытке выплыть, ее прибило не к тому берегу. По суше невозможно добраться до одежды. Водоем стал для нее ловушкой. Кругом камни и кусты, а на дне караулили холод и смерть.
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (08.04.2020 15:35:36)

+1

201

Все, к чему он прикасался, погибало. Даже водоем стал «смертельной ямой» для девушки. Она испугалась больше, чем думал Исмаэль. Захлебнувшись водой, воскресли какие-то внутренние страхи, о которых она ему не расскажет. Он вновь для нее стал демоном с двумя головами, утягивающим на дно ручья, цепляясь стальной хваткой и не отпуская на волю. Даже вне пределах четырех стен, Эсин оставалось его пленницей. Куда бы она ни шла, куда бы она ни убегала, память и незабытые ощущения боли и насилия все равно вернут ее в клетку голой и босой... без шанса на свободу... рядом со свои палачом. И все его слова, попытки не приближаться или, наоборот, сделать шаг к примирению ни к чему не приведут. Жертва никогда не прощает своего насильника. Они остаются по разные стороны баррикад. Временное примирение не было тем решение, на которое согласится Эсин. На что она вообще могла согласиться, при учете, что это предложение исходит от него? Да ни на что! Исмаэль не мог ей ничего дать и свабоду тоже не мог обещать, пока она была ему нужна.
Он поморщился и хотел уже отступить, но слишком уж девушка тряслась на противоположном берегу ручья. Раз не хотела купаться, логичней всего было бы вылезти на сушу. Чего она там хотела найти, стоя и клацая от холода зубами? К ней не выпрыгнет золотая рыбка, которое исполнит заветное желание - избавиться от него. Причина была совсем в другом. Ее накрыла своего рода паника. Что-то пугающее было в воде или в нем. Исмаэль не мог понять, так как не видел лица девушки. Только ее опущенные плечи продолжали слишком сильно дрожать.
- Тогда вылезай. Что ты там застыла? - вода была достаточно холодная, а стоя без движения и не попадая зуб на зуб, девушка могла подхватить простуду или того хуже. Иммунитет у нее был совсем скверный. Исмаэль в этом винил себя. Ведь это он заставлял ее днями и ночами лежать голой в клетке. Из еды была какая-то похлебка и вода, дабы сломить ее нрав и упрямство. Кто же знал, что все закончится так плачевно? Впрочем, чего он хотел дождаться? Благодарностей и преданных заглядываный в глаза после того, что с ней сотворил. Полнейшая чушь! Нужно было вытащить ее из этой воды.
- Ты в порядке? - может все дело в ее упрямстве. Она готова была замерзнуть, но наружу не вылезет. Хоть внутренне чутье подсказывало, что дело совсем не в этом. Перебирая ногами, мужчина сделал пару шагов ей навстречу. Постоянно уносящий в сторону поток ручья сбивал его шаг. Вода пыталась его оттеснить обратно на берег, но он упрямо проделал пусть к Эсин. Видя, что девушка так и не двигается, Исмаэль добрался до нее по воде и прежде, чем она была готова вцепиться ему в глотку или завизжать от ужаса, он взял ее на руки и перенес через ручей на сушу. Ходу было всего пару шагов, но и те казались Эсин непреодолимы собственными силами. Он вылез вместе с девушкой из воды и поставил ее на берег рядом с поваленным деревом. Убрал в сторону ее мокрые волосы. Прижался ладонями к прохладным щекам, заглядывая в глаза. Затем огляделся в поисках их одежды.
- На, вытрись, - не найдя ничего более практичного, он накинул на ее плечи свою рубашку. Не заставлять же ее лезть мокрой в платье. Так она действительно заболеет прежде, чем доберется до дома. Донья Марта всполошился и опять устроит ему нагоняй. Эта женщина была самым настоящим исчадием ада, если она злилась или кто-то устраивал бардак на ее кухне. Насчет второго Исмаэль ничего не мог сказать, а вот насчет первого - в последнее время, он возглавлял ее список, кому нужно было намылить шею. Они часто расходились во мнениях, но, по большей части, донья Марта держала при себе свои мысли. Не лезла в дела усадьбы. Работала во благо его семьи долгие годы, чтобы знать, куда можно, а куда нельзя совать свой нос. С появлением Эсин в его доме, в нее будто бес всклился. Она защищала эту девочку как собственную дочь, которой у нее никогда не было. Внезапный проснувшийся материнский инстинкт или все намного прозаичней - она не соглашалась с такой вопиющей несправедливость по отношению к невинной девочке. Увы, причитаниями уже ничего не исправишь. Он сделал все, чтобы изуродовать тело и душу Эсин. Теперь перед ним остались лишь последствия.
Он накинул рубашку на плечи Эсин поплотнее. Ткань прилипла к ее мокрой коже. Исмаэль застегнул среднюю пуговицу, чтобы та не соскользнула на землю. Не в силах игнорировать свою природу, его взгляд пробежался по округлым формам ее бедер и вверх по груди. Мокрая рубашка прилипла к розовым соскам, почти ничего не скрывая. Он сделал порывистый вдох. Медленно отступил, наклоняясь и натягивая на себя штаны. Нужно было отвести Эсин обратно в дом и засунуть под горячий душ. Последнее, явно без его участия. Исмаэль видел, как она сжалась под его пристальным взглядом и это вряд ли было от холода. По крайней мере, не только от него. Он пугал ее даже тем, что слишком громко дышит.

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

+1

202

Темная вода продолжала затягивать в свой губительный омут. Опутывала мокрыми щупальцами. Сковывала мышцы судорогой. Болезненное покалывание ползло вверх по ногам, вонзалось в позвонки и добиралось до легких. Девушка дышала с трудом, а вот сдвинуться с места так и не смогла. Один шаг отделял от пугающей черной бездны. Каменный выступ казался единственным спасение. Сделаешь шаг – погибнешь. Резкий перепад глубины. Вода доберется до груди и ухватит за шею. Может Сойдер вовсе не виноват. Воде просто нужен был проводник, чтобы заполучит жертву в свои сети. Жестокий и кровожадный он был легкой добычей. Не мог противиться потусторонним силам. Бред… ведь бред! Надо же, как услышанные в детстве страшилки могут выстрелить в будущем! Водопад, вблизи поместья Демиров был очень красивым местом, но имел дурную славу. Рассказывали, что когда-то одни местный бей подобрал в жены сыну девушку из знатного рода. Парень возненавидел юную красавицу, потому что давно любил другую. Пойти наперекор воли отца он не мог, но и жениться не хотел. Переполненное необоснованной ненавистью, сердце породило коварный план. Он притворился, что без ума от невесты. Осыпал ее семью подарками, оказывал знаки внимания. Наивную девочку было не трудно влюбить в себя и уговорить на тайные встречи под луной. Накануне свадьбы он привел нареченную к озеру и предложил искупаться. Когда девушка вошла в воду, он утянул ее под тяжелые струи и утопил. Оставил ее тело под водопадом, он вернулся домой. Утопленницы нашли на следующее утро. Сочти случившееся несчастным случаем. «Безутешный» жених горевал недолго. Чтобы развеять печаль единственного наследника, отец разрешил ему соединить судьбу с любимой. Семнадцать лет они прожили счастливо. Убийца почти забыл о совершенном преступлении. Только к водопаду больше ни разу не приблизился. Но за совершенное зло приходится платить самым дорогим. Праздник в его доме обернулся кошмаром. Единственная дочь утонула в озере за несколько дней до собственной свадьбы. Обезумев от горя, он признался в содеянном. Бросился со скалы прямо под водопад, в несбыточной надежде, что стихия вернет дочь взамен на его черную душу. Но вода не приняла «жертвы». Переломанного и искалеченного, его выбросило на берег. В страшных муках и боли он провел свои последние месяцы. Молил об избавлении, а смерть не спешила. С его последним вздох оборвал род. Дом опустел. Был разграблен и разрушен. С тех пор на озере стали видеть призрака в белой длиной сорочке. Красавица сидела на камне под водопадом и расчесывала волосы. Она манила мужчин пением, заставляя приводить к водопаду своих возлюбленных. Если чувства были не искренни и не крепки, то девушки уже никогда не выходили на берег живыми. Местные до сих пор верили в легенды и боялись купаться в озерце «летящей воды». Туристы, наоборот, стали приезжать парочками, чтобы проверить «чувства». Конечно, никто не утонул… но вряд ли это означало, что любовь между ними искренняя и вечная.
Девушка сильнее застучала зубами, а с места так и не сдвинулась. «Вовремя» вспомненная легенда окончательно похоронила ее самообладание. Она чувствовала себя такой беспомощной и обреченной… Ее ненавидели.. Ей желали смерти... Ее никогда никто не любил и уже не полюбит… Эсин не сопротивлялась, когда мужчина   подхватил ее на руки. В каком-то смысле давно была готова к «окончательному» погружению. Остаточная тяга к жизни заставляла бессмысленно барахтаться… работать... дышать... делать вид, что что-то еще может измениться… В этот раз она тоже не станет задерживать дыхание. Только Сойдер не потянул жертву на середину водоема. Осторожно ступая, он удерживал ее над водой, будто прочел мысли и понял, чего так сильно биться пленница. Он вынес Эсин на берег. Поставил на мягкий мох. Теплые ладони обхватили ее лицо. Почему они такие теплые? Сойдер плавал в той же холодной воде, а его тело источало жар, а во взгляде читалась тревога. Ткань опустилась на мокрые плечи. Мужчина закутал ее в свою рубашку. Все так странно и… неправильно? Может Эвджен продолжала тонуть и это предсмертный бред? Определенно... Взгляд Сойдера соскользнул вниз по ее телу. Обласкал грудь и бедра. Девушка сильнее задрожала. Впервые за вечер почувствовала настоящее смущение. Сейчас, когда наготу прикрывала намокшая рубашка, она ощущала себя более обнаженной. В глазах напротив читалось неприкрытое желание. Оно не было похоже на прежнюю жажду причинить боль. Сойдер всегда насиловал ее с чувством легкой брезгливости на лице, словно оказывал ей честь или делал одолжение, когда вытирал о тело грязные ботинки. К подобному обхождению она… привыкла… и боялась… Были еще взгляды охранников… потные… липкие… примитивные…Они красноречиво демонстрировали ход похотливых мыслей. Пленница готова поклясться, что могла предугадать какую именно позу, они представляли в тот момент. О да… Сойдер отлично ее «обучил». Имел ее десятками самых отвратительных способов, но никогда не смотрел, как сейчас… как на женщину… В этом взгляде было что-то из прошлого. Она же не под защитным куполом жила. Понимала, что к чему, хотя и не имела дел с противоположным полом. Многие мужчины бросали в сторону мадмуазель Эвджен пылкие взгляды. Для них Эсин была запретным плодом, на который можно только глазеть и облизываться. Сойдер успел получить все, что только желал... не спрашивая ее согласия. Тогда почему так смотрел? Нет. Ей определенно померещилось! Ночь и разгулявшееся воображение играло с подсознанием. Водоемы, утопленницы-русалки... древние легенды и прошлые страхи. На нее слишком многое навалилось. Мужчина сделал осторожный шаг назад. Надел брюки, показывая, что не собирается ничего делать из того, что Эсин себе вообразила. Жест отступления мучителя стал последней каплей. Она сорвалась.
- Там… под водой... было темно и холодно, как в могиле, - ладонь легла на солнечное сплетение, из последних сил пытаясь удержать слова и рыдание. Не помогло. - Я думала… мне показалось… -  Эсин задыхалась.. – песок на губах…как земля… и этот вкус сырости… -  она понимала, что мужчине не интересны подробности ее воскресших кошмаров. Сойдер был не тем, кто станет утешать и сочувствовать... Однако он угодил по «удар». Никого рядом больше не было, а чаша выдержки переполнилась через край. Эсин почувствовала, что сейчас упадет. Ноги будто треснули в районе колен. Ее качнуло вперед. В неосознанном жесте она ухватилась за руку мучители и уже не смогла отпустить. Слезы душили. Страх вырывался наружу вместе с громкими всхлипываниями. Она никогда себе не позволяла рыдать в голос. Часто плакала от боли, но Сойдер приучил зверушку к тишине. Сейчас пленница шмыгала носом и искала защиты, как маленькая девочка, которую испугало выпрыгнувшее из-под кровати чудовище. Эсин понимала насколько нелепо и отталкивающе выглядит, но унять рыдания уже не могла.
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (10.04.2020 12:42:35)

+1

203

Женские слезы обескураживали и выбивали почву из-под ног. В последний раз только мать так громко плакала, когда узнала о смерти родной дочери. Стенания сотрясали стены усадьбы целыми днями и ночами. Никто не знал, как успокоить горем убитую женщину. Отец пытался держаться, но каждый раз, когда проходил рядом с дверью дочери, его нервы сдавали тоже. Он чувствовал свою вину за, то что долгое время пытался держать дистанцию и не допускал мысли вернуть заблудщую дочь домой. Исмаэль тоже горевал. По-своему. После похорон стало чуточку легче. Умершие находили покой, а их родные вместе с ними. Только продолжить жить как и прежде никто уже не мог. Жизненный ритм изменился. Над домом навис черный полог траура и печали. Каждую ночь Исмаэль слышал, как плачет мать, а из кабинета доносилась громкая ругань отца. Их семья и бизнес рассыпались как карточный домик. Жить в подобном аду было невыносимо тяжело. Изо дня в день, из года в год видеть, как несломимый дух его отца рушился, его подкосила болезнь, а мать не слезала с успокоительных. Это становилось зависимостью, но никто не обращал на это внимание, пока она держала себя в руках и больше не рыдала в захлеб. Об Исмаэле в основном заботилась донья Марта. Подрастая, он уже не нуждался ни в чей заботе. Пришлось взять все в свои руки. Бизнес семьи и заботу о родителях. Больно было видеть, как они превращаются в блеклые тени. Горе и возраст никого не жалели. Один опрометчивый проступок врага погубил так много жизней. Разве у Исмаэля не было права искать справедливость, разве не было права злиться и желать мести? Никто не понимал его подобного стремления, потому что никто никогда не будет на его месте. Они не жили его жизнью, они не теряли сестру насильственной смертью, они не видели, как от родителей оставалась лишь жалкая оболочка. В нем было столько злости и ненависти, что хватит на весь мир!
Он должен был злиться и на Эсин. В ней текла кровь Эвженов. Хоть она и не знала того, что совершил ее отец, она тоже была его врагом. Исмаэль должен ненавидеть и ее тоже... Но стоя сейчас так близко, вслушиваясь в ее сбивчивые объяснения, он не мог найти причин из-за чего ее возненавидеть. Это она должна его ненавидеть. За изуродованное тело и искалеченное сердце, за отнятые мечты и жизнь, за свободу, которую не получит в ближайшие пять лет, если все пойдет по плану. Было так много причин. Но сейчас она стояла здесь. Совсем одинокая. Дрожа от страха и холода. Смотрела на него огромными глазницами, в которых было столько боли и потерь. Ее пальцы дрожали, когда она прижала руку к груди, в попытках удержать рвущиеся наружу рыдания. Девушка покачнулась. Исмаэлю показалось, что она вот-вот упадет. Он выставил вперед руку, почти ухватил за край рубашки, но Эсин была проворней. Ее холодная ладонь впечатались в его руку, сжала так сильно, что казалось, если она не будет держаться, то ее опять утянет под воду. Впервые она прикоснулась к нему. Было это в порыве отчаянья или просто случайно? Он не знал. Не стал разбираться в причинах. Как и в том, что это прикосновение было ему приятным. Чувствовал, как ее холодная ладошка согревается под жаром его кожи. Не отнимал руки. Хотел продлить это прикосновение подольше. Только горькие рыдания были так невыносимы. Она плакала из-за испуга, который принесли воспоминания. Воспоминания, которые он ей «подарил». Если еще несколько минут назад он смел думать, что у нее какая-то фобия воды или травма детства, связанная с подобным водоемом, то все сомнения улетучились, стоило Эсин начать говорить. Все дело в могиле. Проклятой могиле, куда он ее запихнул! Воспоминания об этом высколохнули память. Воскресили все те ощущения, боль и сожаление. Тогда он действительно думал, что девушка мертва. Он опоздал. Засунул ее в такую среду обитания, где она не выжила. Замерзла до смерти. Он стал убийцей, отбирая жизнь невинной девочки. Он стал убийцей уже давно, когда лишил ее невинности и убил в ней желание бороться за жизнь и свободу.
Дурак! Какой же он дурак! Если бы он не потянул девушку под воду, ничего бы не случилось. Уж лучше пусть она огрызается и кричит, чем плачет. С криками и обвинениями он справится. Со слезами... он не знал, что делать и как их остановить. Что сказать, чтобы успокоить? Нужны ли были ей именно его слова? Тот, кто причинил самую ужасающую боль, не мог сожалеть и каяться. Но он сожалел. Так сильно сожалел, не зная, что сказать и как исправить неисправимое. Исмаэль сделал шаг навстречу, оказываясь совсем рядом с Эсин. Руки сами потянулись к ней, обнимая и прижимая к своей груди. Он держал ее крепко, не позволяя упасть или вырваться, если бы у нее появилось такое желание. Хрупкое тело сотрясалось в рыданиях, дрожа как осиновый лист на ветру. Мужчина сделал порывистый вдох. Сердце так громко стучало в его груди, перебивая громкие стуки девичьего сердца.
- Тебе не придется туда возвращаться, - Исмаэль поднял руку, гладя девушку по длинным и мокрым прядям волос. Он успел забыть, какие длинные ее волосы и как приятны на ощупь. Бархатистый шелк щекотал кончики его пальец. - По крайней мере, в ближайшие шестьдесят или семьдесят лет так точно, - он пытался шутить, но не слишком удачно. Лучше ему было вообще заткнуться. - Поплачь... - его шепот раздался у самого уха Эсин. Говорят, что слезы освобождают. Становится легче. Не похоже, чтобы так происходило с ней. Ее рыдания были такими проникновенными, затрагивая и его сердце тоже. Он чувствовал ее боль и ее страхи. Чувствовал то, что не должен чувствовать. Держал ее в обьтиях и не хотел отпускать. Не потому что она все еще продолжала так горько плакать. Потому что это пробуждало нечто незнакомое в его черствой душе. Он чувствовал себя ближе к Эсин, воспринимал ее боль отчетливей и становился чуточку... человечней. Быть человеком было намного труднее, чем безжалостной тварью. Он мог чувствовать также сильно, и это... пугало до чертиков.

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

+1

204

Эсин не привыкла бурно проявлять эмоции. Отец упорно старался вырастить из нее снежную королеву – достойную продолжательницу старинного аристократического рода. Смешно, если учесть, что Илкер к этому древнему роду не имел никакого отношения. «Голубая» кровь досталась Эсин от матери. В семье хранился рукописный фолиант, в котором старательно документировалась история рода Демир. Первая запись датирована еще семнадцатым веком. Тогда ее пра-пра-пра… дед получил должность и титул при султанском дворе. Он не стеснялся своего происхождения. В книге-дневнике было честно описано, как его мальчиком украли из отчего дома и увезли на чужбину. Продали за гроши на невольничьем рынке, так как сочли болезненным и хилым. Он попал во служение башмачнику, который оказался добрым стариком и определил парнишку в школу. Он выучился не только читать и писать. Пройдя через многие трудности, годы скитаний и мытарств, он стал архитектором. Построенная им мечеть получила похвалу султана. Так он оказался при дворе. Был назначен на должность с хорошим жалованием и роскошным дом в подарок. Женился на девушке, семья которой была в родстве с падишахом. В общем пошло-поехало. Вековая лента переплетение судеб... встречи, потери... расставания.… Эсин гордилась прошлым своего рода. Тем трагичнее было осознавать, что она оказалась не достойной фамилии. Много веков назад Демиры начинали, как рабы… а она замкнула круг... и новой главы, скорее всего, уже не будет. У Илкера книги никакой не было и в помине. Хотя во всех интервью, он рассказывал о семейной ценности Демиров, как о своей собственной заслуге. Он называл себя хранителем древней рукописи. «Грозился» передать ее музею. Долгое время она верила в эту версию, пока тетка не отомстила ненавистному родственничку и не просветила племянницу. Прадед Эвджен действительно был в свите последнего турецкого султана. Только в роли простым придворным музыкантом. Был верным слугой, а Демиры много веков оставались преданными соратниками. Изгнание всех уравняло. Тетка спрашивала, ощущает ли Эсин разницу в понятиях? Она ощущала, но отцу ничего не сказала. Хочется ему считать себя аристократом… что в этом дурного? Многие вообще покупают титулы и щеголяют ими, не имеют никакого морального права. Может и не стоило потакать Илкеру. Нужно было поставить отца на место... Намекнуть, что в курсе реального положения дел, чтобы умерить его амбиции… Она не посмела. Несмотря ни на что любила отца. Всю жизнь разрывалась между ним и теткой, стараясь проскользнуть между молотом и наковальней. Получая взамен крохи показной любви.  Зато жизненной науки было в избытке. Последняя попытка пореветь и найти утешение на плече родного человека была очень давно. Ее обидели мальчишки. Помнится набили огромную шишку и толкнули в лужу. Мадмуазель Эвджен прибежала к отцу за защитой, а нарвалась на «непомерно занятого» хозяина жизни. Вместо отцовских объятий было раздражение и публичная выволочка при прислуге. Она смутно помнила предысторию детской обиды, но мораль усвоила навсегда – твои слабости никому не интересны. Если проявляешь их перед другими, не важно перед кем, будь готова стать мишенью для конкурентов, врагов и прессы.  Потом, конечно, были слезы и разочарования. Не все и не всегда получалось с первого раза. Она могла порыдать у себя в комнате, заперев дверь на ключ. Находились добровольные утешители, подставляющие свои «жилетки». Хотелось человеческого участия и тепла… но стоило мадам Пети ее обнять, как поперек горла становился ком. Эсин не могла не выговорится не прореветься, как следует.
С варварским вторжение Сойдера, ее жизнь превратилась в ад из боли и слез. Однако девушка представить не могла, что наступит день, когда мучитель обнимет и скажет слова утешения. Уткнувшись ему в плечо, Эсин дала волю эмоциям. Понимала, как это стыдно и неправильно. Хватаясь за руку мужчины ожидала, что он отшатнется. Отшвырнет в сторону и громко расхохочется. Нависая над ней в клетке, Сойдер часто поливал ядовитыми издевками и смехом… Но сейчас он повел себя совершенно иначе. Поступил вопреки всему, что Эсин о нем знала. Крепко прижал к своей груди. Никогда, и никто ее так не обнимал. Горячие руки окутывали оберегающим теплом. Бездна за спиной больше не казалась настолько всесильной и пугающей. Страх уходил со слезами. Боль уходила…
- Ну, есслиии сеньор Сойдер так счииитает… то, то так тому и быть, - мужчина отмерил ей еще добрые семьдесят дет жизни и Эсин не смогла промолчать. Хотелось ответить на его шутку шуткой. Она захлебывала и глотала слова. Не была уверенна, что ее вообще поняли... но на что-то, большее пока была не способна. Продолжала шмыгать носом. Прижималась к мучителю, у которого внезапно нашла защиту и поддержку. Сойдер гладил ее по голове.  Не упрекал, а нашептывал разрешающе-невероятно «поплачь». Она плакала, пока в легких совсем не закончился воздух. Соленые потоки постепенно иссякали. Глаза жгло. Виски сдавило тисками, но пленница давно не испытывала такого облегчения. – Я испортила вашу рубашку, - спохватившись, прошептала Эсин… - и прогулку… - теперь, когда шок прошел, она понимала, что Сойдер действительно не собирался тянуть ее на дно. Эвджен продолжала прижиматься к обнаженному торсу. Колотящий озноб сменила волна жара. Щеки вспыхнули. Между ними скопилось слишком много пошлости, насилия и грязи. Но ни в одной из «супружеских» ночей не проскальзывало и искры интимности. В моменте вынужденного утешения Эсин померещилось то, чего быть не могло.  Ночь продолжала играть с подсознанием. Сменила жанр, но желание морочить голову. Нужно было отстраниться, а девушка не могла. Продолжила стоять, кутаясь в тепло его рук.
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

+1

205

Исчез шум ручья и гуляющий на макушках деревьев ветер. Он слышал только прерывистое дыхание девушки и ее горькие рыдания. В них было столько боли и отчаянья, что Исмаэлю захотелось забрать эту боль себе. Невыносимо знать, что за столь юный возраст ей довелось пережить. По его вине. В этом не было ни чей другой вины. Даже нельзя было обвинить проклятого Эвджена, потому что он не имел отношение к похищению. Да, он отрекся от своей дочери, но это было меньшее из зол. Было даже лучше, что Эсин будет держаться подальше от отца и его жестоких методов, как «любить» дочь. Это не оправдывало самого Исмаэля. Не делало лучше в глазах девушки. Он сделал всю основную работу, смешивая личность Эсин с грязью. Навряд ли она найдет в себе хоть когда-нибудь силы, чтобы простить его. Насилие не прощают. Насильника не прощают. Больше чем прощение он хотел, чтобы у нее получилось забыть. Забыть и жить дальше. Без боли, без оглядываний назад, без шараханья от других мужчин. Чтобы она смогла полюбить достойного мужчину и обзавестись семьей. Чтобы этот человек стоял горой за Эсин и не давал в обиду. Чтобы она чувствовала себя как за каменной стеной. Любила и жила. Была свободна... и позабыла, кто такой Исмаэль Сойдер.
Такой сценарий он припас для девушки в своих идеальных мечтах. Увы, ничего не происходит по щелчку пальцев. Они там, где есть сейчас. Впрочем, это не самое худшее, что могло произойти. Наверное, это тот редкий случай, когда они не кричат друг на друга или девушка не шарахается от него в темном углу, а, напротив, тянется и обнимает в ответ, боясь, что он отпустит и позволит ей упасть. Он не позволял. Не хотел отпускать. Прижимал к своей груди, так отчетливо слыша, как громко стучит ее взволнованное сердце. Каждый удар отбивался на его груди, впитывая в себя что-то давно забытое, но знакомое чувство необходимости. Быть кому-то нужным, даже если это всего лишь плечо, где выплакаться, для него было в новинку. Всем остальным от него нужны были лишь деньги и крыша над головой. Они искали материальных благ. Эсин искала утешение у того, кто и причинил ей всю эту боль. Как бы парадоксально это не звучало. Исмаэль не хотел, чтобы она отстранялась. Они могли бы остаться здесь, скрыты от чужих глаз, и быть просто мужчиной и женщиной, без навещанных ярлыков и каких-либо правил. Здесь ему не нужно было бы ее ненавидеть и вспоминать, что, так или иначе, она по-прежнему остается дочерью его врага. Дочерью убйицы его сестры. Помогая ей, он предает свою сестру и данное ей обещание. Помогая ей... он ведь не делает ничего плохого? Просто держит девушку в своих объятиях. Разве в этом есть что-то дурное? Быть человеком, уметь сострадать и пытаться утешить. Это гораздо сложнее, чем быть чудовищем. Чудовище чувствует лишь ярость и желание причинять боль. Человека одолевают смятения и иная боль, запретные желания и шквал незнакомых эмоций, которые бьются в глубине груди, разыскивая выход наружу.
Все было так запутанно между ними. С одной стороны, Исмаэль не мог себе позволить тянуться к девушке, с другой, ему так этого хотелось, что от боли сводило зубы. Так давно ему не хватало человеческого тепла. Сбитого дыхания на своем плече. Трепещущих ресниц на коже, когда девушка открывала и закрывала глаза, пытаясь унять слезы. Поток, казалось, был неиссякаем. Она все плакала и плакала. Так пронзительно и горько. Исмаэль гладил ее по голове. Что-то неразборчивое шептал ей на ухо, раскачивая из стороны в сторону как маленького ребенка. Но она давно уже не была ребенком. Об этом так красноречиво говорил его взгляд, которым мужчина на нее смотрел и на приковывающее взгляд изгибы ее стройного тела. Впервые он смотрел на нее не как на жертву, а как на женщину, которой хотел обладать. Эти мысли пугали похлеще того, что творилось в его почерневшем от мести сердце. Он не мог ее желать. Не мог ее хотеть. Эти желания были запретны и недопустимы. Только он ничего не смог с собой поделать. Мысли проникали в голову, не давая покоя и не позволяя оттолкнуть Эсин. Если он проявит слабость... в этот единственный раз... что с того? Разве плохо чего-то делать? Разве плохо хотеть жить, а не оглядываться лишь на прошлое? Разве плохо...
Исмаэля закрыл глаза, сильнее прижимая к себе хрупкое тело девушки. Сделал глубокий вдох, пытаясь собрать мысли в кучу, но вдознул лишь запах ее волос. Они пахли шампунем и речной водой. Ее тело уже не так сильно сотрясалось от дрожи. Вместе со слезами уходило напряжение. Ее плечи расслабились. Мокрая щека прижалась к его груди, а руки не цеплялись, а обнимали в ответ. Рыдание постепенно утихали. Только шмыганье носом доказывало то, что потоки слез еще не иссякли. Они постояли, прижавшись друг к другу, еще и еще чуть-чуть. Секунды растягивались в минуты, но никто из них не решался первым разомкнуть объятия. Совсем не хотелось этого делать. Отпускать и возвращаться домой тоже не хотелось. Из горла мужчины сорвался тихий смешок. Он оценил шутку девушки. Но про себя подумал, что не допустит, чтобы с ней что-то случилось. Проделки его отца выйдут самому Эвджену боком. Он не даст Эсин в обиду. Он сам втянул ее во все это дерьмо, сам и вытащит наружу. Было ли это своего рода обещание? Да, было. Но ей лучше об этом не знать.
- Тебе она идет куда лучше, чем мне, - он шептал девушке на ухо, кутаясь в обволакивающем аромате ее кожи. До сих пор не открывал глаза, пытаясь отдалиться от настоящего и забыть, какая пропасть стоит между ними. - Ничего ты не испортила... мы ведь до сих пор гуляем... Лучше я еще разок попытаюсь тебя утопить, чем буду просиживать штаны с теми напыщенными идиотами, - Исмаэль чуть приподнял уголки губ. Руки поползли по спине Эсин, облаченной в его рубашку. Тонкая ткань не скрывала жара ее кожи. Пальцы очертили изгибы талии и плечь. Поднимая голову и заглядывая в заплаканные глаза девыщки, он обхватил ладонями ее щеки. К ним вернулся былой румянец и тепло. Кожа больше не выглядела мертвецки бледной и Эсин тоже не выглядела так, что готова в любой момент свалиться в обморок. Этот румянец ей даже очень шел. Исмаэль залюбовался ею, вытирая большими пальцами невысохшие слезы на щеках девушки. Гладил бархатистую кожу кончиками пальцев, неосознанно добираясь до губ. Очертив контур припухлых уст, он замер. Замерло даже его дыхание и взволнованно бьющееся сердце. Прежде чем он осознал, что собирается делать, его голова наклонилась и губы прижались к губам Эсин.

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

+1

206

Потеряв все, начинаешь видеть то, что не замечают другие. Люди занимаются своими делами, строят планы, влюбляются, женятся… рожают детей. Живут и не знают, какая опасность подстерегает за следующим поворотом. Боль ходит по свету. Размножается, как вирус. Ищет тех, к кому можно прицепиться и отравить существование. Злодейка принимает различные формы. Может ранить расставанием, уколоть разочарованием и травмировать физически. К кому-то боль наведывается на часок.  Сильная воля отторгает ее, вырабатывая иммунитет. Все люди разные. Одних не сломила смерть близких, а других вгоняет в депрессию маленькая неудача на работе, из которой раздувается трагедия вселенского масштаба – плодородная почва для душевной муки. Эсин никогда не считала себя мягкотелой. Она училась противостоять трудностям, но оказалась не готова к камнепаду издевательств и унижений. Он обрушился га голову, не щадя и не давая передышки. Какое-то время она пыталась выстоять на ногах и защититься. Силы оказались не равны. Эвджен раздавлена и разбита. Боль навечно поселилась сердце. Против такого, что с девушкой сотворили, нет вакцин и противоядий. Приходится мириться с постоянным давящим чувством в груди. Привыкнуть к тесно-мучительному соседству не просто, но выбора нет. Боль диктует правила совместного проживания. Она – домоседка. Не ходит на прогулки и не уезжает в отпуска. Боль, как паразит от которого нет средства. Лежа на полу в клетке, Эсин пыталась вымыть ее слезами. Поворачивалась к глазку камеры спиной. Немо рыдала в одиночестве. Надеялась на временное облегчение, а оно не наступало. Тем страннее было ощущать его сейчас, когда мучитель рядом. Сойдер продолжал крепко обнимать и гладить девушку по голове. Нашептывал слова успокоения. Эсин не понимала смысла в половине неразборчивого бормотания, будто мужчина произносил заклятье на древнем языке. Чтобы он не сделал, но подействовало! Соленые потоки постепенно иссякали, а вместе с ними отступала боль. Страхи и обиды оттеснились к горизонту. Густые заросли деревьев и кустарников стали защитным барьером, отделившим девушку от самых страшных воспоминаний. Пленница была измотана и опустошена, но в этом мгновении хотелось задержаться навечно. Она боялась пошевелиться и разрушить иллюзию. Продолжала прижиматься к Сойдеру. Его тело было тверже камня. Оно пылало, словно вобрало в себя жар ночных костров. В голове промелькнула дурацкая мысль, что именно хозяин усадьбы рассыпает искры по округе, поджигая хворост. Если он не будет «делиться» огнем, то превратится в сверхновую и поглотит все вокруг. Эсин стояла слишком близко, но сейчас было все равно. Она опьянела от ощущения легкости. Дышала и не могла надышаться. Заполняла легкие запах родниковой воды и терпким ароматом кожи. Эти ощущения были куда опаснее мощного взрыва. Эсин не хотела впитывать в себя запах его волос. Не хотела слышать стук взбесившегося мужского сердца…Не хотела запоминать эти объятья. Все, что сейчас делала Эсин было преступлением! Она недолжна чувствовать себя в безопасности рядом с тем, что насиловал и издевался… а несколько минут назад вообще пытался утопить. Если прежние грехи не оспоримы, то в последнем пленница успела его оправдать. Наверное, стоит похвалить себя за объективность к мучителю. Никто не осудит, припиши она Сойдеру все мыслимые и не мыслимые зверства. Он вообще не засуживал оправлений, но сегодня Сойдер не желал ей зла. Дурацкая шутка вышла из-под контроля. Эсин среагировала слишком остро... Но теперь все позади. Она в этом так уверенна?
- Да-да… расскажите, и я заплачу, - беззлобно фыркнула пленница, продолжая шмыгать носом. Что это была? Зачем Сойдеру говорить ей комплименты и откровенно… приукрашивать? Это часть успокоения? Эсин прекрасно понимала насколько жалко и нелепо сейчас выглядит. Глаза покраснели и припухли. Рубашка намокла и прилипла к телу. Волосы превратились в длинные сосульки. На кончиках повисли капли воды. Она похожа на облезшую курицу. Дьявол его побери… впервые, находясь рядом с Сойдером, ей вдруг стало не наплевать на собственную внешность. Что с ней происходит? Это побочный эффект кислородного голодания? В речной воде растворен какой-то токсин, вызывающий временное помутнение? – Спасибо, но я, пожалуй, откажусь... Одного раза вполне достаточно, - нервно хихикнула девушка. – На суше гораздо лучше, - чувствовать мягкий мог под ногами было бесценно, но реплика все равно прозвучала двусмысленно. Никто не торопился разомкнуть объятья. Пальцы путались в мокрой ткани. Ползли по ее спине. Погладили шею и затылок. Мужские руки напоминали два огромных магнита. Кровь перестала подчиняться законам природы. Свернулась в сотню крохотных шариков, которые притягивались к ладоням Сойдера, через истончившуюся кожу. Эсин вновь задрожала, но отнюдь не от холода. Ей стало слишком жарко. Оказавшись в плену его рук, щеки запылали румянцем. Девушка не знала, как описать свои ощущения. Никогда прежде не испытывала ничего подобного. Оказалось, что кожа может прикипать к коже, а пальцы оставляют следы без синяков и боли. Она чувствовала, каждую неровную линию на своих щеках. Шершавые подушечки пальцев очертили контур ее губ. Горячее дыхание смахнуло слезинки с дрожащих ресниц. Реальность замедлилась до невозможного, а события все равно развивались слишком внезапно. Мужчина наклонился и поцеловал ее! Эсин вскрикнула от неожиданности, но не оттолкнула. Почему? Ведь отстраниться была единственно верной и допустимой реакцией. Сойдер был чудовищем! Он отобрал все! Не заслуживал заполучить еще и первый настоящий поцелуй. Смешно и грустно. Эсин скоро исполнится двадцать один, а она ни разу полноценно не целовалась, если не считать неловкий момент за кулисами. Парень из балетной труппы прижал ее к стене. Губы до боли втиснулись в ее уста, а ладошки сжали ягодицы. Парень очевидно был опытнее. Все могло зайти чуточку дальше внятного и смазанного эпизода, а продлилось несколько секунд. Эсин даже отреагировать не успела. Их застукали раньше. Преподаватель откашлялся и попросил заниматься подобными вещами в другом месте. Тот парень нравился Эвджен. Она восхищалась его талантом, пластикой… красотой… но вовремя «поцелуя» не почувствовала ничего кроме смущения и раздражения. В свои юные годы она еще не знала, что нежность и поцелуи второстепенны. Мужчины прекрасно обходятся без них. В женщине «ценят» только способность подчиняться и вовремя раздвигать ноги. Сойдер вдалбливал «необходимые» знания кулаками, а теперь так крепко обнимал и целовал… неторопливо… осторожно… Вначале накрыл верхнюю губу. Провел по ее контуру языком, пробуя на вкус. Потом повторил тоже самое с нижней. Повторил ритуал вновь и вновь, словно не мог насытиться. Голова закружилась. Настойчивый язык вторгся между губ. Щелкнул по ровной линии зубов, требуя и умоляя впустить. Эсин преступно легко подалась натиску. Приоткрыла рот и перестала дышать.  Она успела достаточно плотно познакомиться с изнанкой «супружеской» жизни… но не знала, что делать во время поцелуя. Куда девать руки. Как держать голову? Нужно ли закрывать глаза или можно подсматривать? Глупо! Кто в это поверит? Ей некогда, да и не с кем было практиковаться. Успокаивало только одно - Сойдер вряд ли заметит смятение и замешательство пленницы. Он никогда не узнает, что смог украсть у нее первый настоящий поцелуй.
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (13.04.2020 13:04:55)

+1

207

Время застыло на ее губах. На эти долгие мгновения он забыл, кто такой и кто такая она. Осмеливаясь представить, что они встретились именно здесь и сейчас и что за спиной не было бесконечного насилия и смертей, ненависти и желания мести. Он целовал ее так, как целовал бы любимую женщину. Если бы она была. Если бы он позволил своему черствому сердцу полюбить кого-то и впустить глубоко в душу. Полюбить... Что это значило? Исмаэль давно забыл значение этого слова. Душа покрылась толстой коркой ненависти и с каждым годом становилась все прочнее и прочнее. Любовь, давно забытая, осталась в прошлом, где он хотел стать совсем другим человеком, где его семья все еще жила бы под одной крышей, где сестра была бы жива, где о существовании Эсин он мог и не подозревать. Наверное, это единственное, о чем сожалел бы Исмаэль. Она была нужна ему здесь и сейчас, она будет нужна ему завтра. Он еще не до конца разобрался в истинных причинах - почему. Ради мести ли это или что-то иное кроется под этим «нужна»? Ради мести или он сейчас ее целует? Это ни коем образом не приблизит его к Эвджену. В этом поцелуем не было скрытых смыслов. Только необдуманное проснувшееся желание - хочу.
Исмаэль так давно не чувствовал себя живым, а рядом с Эсин живительный эликсир начинал пульсировать в жилах. Он мог прикасаться, чувствовать тепло ее бархатистой кожи, согревающейся под его большими ладонями. Она казалась такой маленькой и хрупкой. Ее лицо идеально умещалось к его руках, а губы будто были созданы для того, чтобы ее целовать. Припухлые уста дрожали, когда он впервые их коснулся. Вскрик сорвался с губ Эсин, когда он прижался к ним в поцелуе, но на удивление мужчины она не оттолкнула и не отстранилась. Позволяла себя целовать. Позволяла познавать ее вкус. Позволяла прикасаться и чувствовать искорки жизни на обжигающей коже. Надорванное дыхание вырвалось изо рта Исмаэля, когда он почувствовал ее вкус. Губы обожгло нарастающим жаром. Из легких выбился воздух, когда он осторожно высунул язык и коснулся им губ Эсин. Они были сладкими на вкус с примесью речной воды, но Исмаэль мог поклясться, что никогда не чувствовал ничего подобного. Этот вкус впитался в кожу, слился с его дыханием. Он глубоко вдохнул его в легкие, чувствуя то пьянящее ощущение, которое проникало в него. Толкнувшись языком, мужчина сперва осторожно, затем более настойчиво проник в рот девушки. Провел по небу кончиком языка. Отступил. Позволил ей и себе сделать необходимый вдох. Затем толкнулся в рот еще раз, сталкиваясь с жаром ее языка. Покружил, посасывая и втягивая язык Эсин себе в рот. Губы сомкнулись на обжигающей плоти. Он целовал ее с жаром и рвением мальчишки, который впервые вкушает девичьи губы. Так неистого и страстно. Так неправильно и запретно, но так необходимо.
- Гораздо лучше... - эхом отозвался мужчина, так и не размыкая их губ. Он шептал что-то неразборчивое. Из глубин горла срывались стоны. Ладони сильнее вжались в девичьи щеки, а после скользнули ниже. По плечам и спине, обвивая стройную талию и прижимая еще мокрое от воды тело к своей груди. Хотелось почувствовать ее ближе. Еще ближе. Он не понимал, что делал. Его действия не подчинялись разуму. Голова кружилась. Дыхания не хватало, но Исмаэль не отпускал девушку. Ладони скользнули по ее обнаженным бедрам, собирая на кончиках пальцев следы оставшейся воды. Он обнимал Эсин еще крепче. Боялся отпустить. Боялся, что вернется реальность и воспоминания о том, о чем вспоминать было нельзя. По крайней мере, нельзя и не хотелось сейчас, пока он целовал ее. Здесь вдали ото всех они могли притвориться незнакомцами, которых не объединяет кровавое прошлое. Здесь они были просто они. Без всяких правил и навешанных ярлыков. Хотелось продлить это мгновение как можно дольше, но даже замеревшее время продолжило свой привычный бег, невзирая на все уловки мужчины остановить его.
Исмаэль чуть остаранился. Теперь губы прижались к щеке Эсин. Он порывисто и часто дышал, пытаясь собраться с мыслями. Опалял жаром дыхания девичью щеку. Не хотел выпускать девушку из своих объятий. Пальцы по-прежнему прижимались к ее обнаженной коже. Ползли по комканному краю рубашки. Это давно забытое чувство близости что-то воскресило в душе мужчины. - Нам пора возвращаться... - с сожалением он прошептал. Возвращаться не только в  дом, но и в реальный мир. Его руки еще задержались на изгибах девичьего тела. Пытаясь запомнить каждое прикосновение, каждое ощущение, каждую округлость ее форм. То, что помнить не стоило. То, что было под запретом. Он провел руками по длинной волне спадающих волосам, путаясь в них пальцами. Вдыхая дурманящий запах ее кожи. Смотрел почти не отрываясь в глаза Эсин. Тонул в глубине этого взгляда, напоминая себе, что это ничего не значит... это не должно ничего значить. А не значило ли уже? Она под запретом, как и ее тело, ее губы, этот взгляд. Он высунул язык, облизывая губы, еще хранящие вкус поцелуя. - Я помогу тебе одеться, - в этом случае как бы нужно было наоборот, что-то надеть, а он потянулся к пуговице на рубашке, которая была застегнута чуть выше обнаженной груди, и расстегнул. Полы рубашки разошлись, обнажая перед ним округлые груди и розовые соски. Исмаэль порывисто втянул в себя воздух, берясь за края рубашки и спуская тонкую ткань с плечь Эсин. Она осталась полностью обнаженной перед ним. В глазах мужчины запылало желание. Жаром затопило груди. Из легких разом выкачали весь воздух. Господи, дай ему больше выдержки!
[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

+1

208

Поцелуй не прекращался. Мужчина крепко держал ее в своих руках, но не причинял боли. Сойдер не торопился. Казалось он наслаждается поцелуем, как чем-то лакомым и притягательно сладким. Он пробовал Эсин на вкус. Ласковые касания становились настойчивее. Его язык вторгся между податливо приоткрытых губ. Девушка не оттолкнула. Не могла пошевелиться. Не хотела выбираться из затяжного наваждения. Рыдание незаметно сошло на нет. Остались редкие всхлипывания. Сойдер проявил неожиданное участие и поддержку, давая выплеснуть всю горечь с солеными потоки. Необъяснимые перемены в поведении мучителя вводили в ступор. Если бы он посмеялся или одернул, приказывая заткнуться, Эсин не докатилась бы такой «жизни». Вдуматься только! Она позволила Сойдеру себя целовать! Можно, конечно, съехать на привычную, и вполне логичную, тему с затравленной жертвой. Она прошла через ад. На горьком опыте уяснила, что мужчину лучше не злить. Если бы он толкнул зверушку на четвереньки и отымел - она бы стерпела. Сцепила зубы и молча приняла еще одно унижение. Жалкая и безвольная…Эсин не вернула себе способность сопротивляться. В подсознание что-то перещелкивало, напоминая, что яростное сопротивление приведет к новым переломам и травмам. Она не сможет дышать, шевелить, ходить. Насильник мог превратить ее тело в месиво. Раздавленные ботинками пальцы долго заживают и постоянно ноют на погоду. Страхом перед болью легко себя оправдать. Только сегодня не совсем тот случай! Сойдер вел себя иначе. Обнимал и целовал. Прикасался осторожно, будто не к пленнице, а пришедшей на свидание девушке. После ужасов «супружеских» отношений, она не ждала ничего хорошего. Поцелуй казался редким самородком, по ошибке угодившим в огромную кучу дерьма ее жизни. Не знавшее нежности тело, слишком трепетно реагировало на малейшее проявление ласки. Мучитель вколотил в ее сознание мысль, что Эвджен не достойна иного обращения, кроме насилия. Он повторял это сотни раз, и девушка поверила. Как же странно было чувствовать вкус его губ и собственных слез. Он позволил пленнице вдоволь выплакать. Подставил плечо. Гладил по голове. Вместо бескрайнего океана боли в груди остался глубокий ров, наполненный пустотой. Он отсекал от воспоминаний о жестокости и насилии. Сейчас Эсин не чувствовала себя эмоционально искалеченной и физически использованной. Родниковая вода омыла шрамы. Слезы подарили временное освобождение. Холодный свет луны выжег страхи. Ветер унес боль, оставляя в душе опустошение и обманчивое ощущение свободы. Эсин не знала, как долго это продлиться. Время застыло. Даже следующая секунда казалась чем-то невообразимо далеким. Сойдер подался назад. Почти освободил ее губы из жаркого плена. Почти… и всего на миг, чтобы разделить один вдох на двоих. Ладони продолжали сжимать ее пылающие щеки. Только сейчас Эсин осознала, что не смогла закрыть глаз. Часто моргала. Картинка постоянно размазывалась, но она впервые видела глаза мучителя так близко. Раньше они казались непроницаемо черными. Любые проблески света умирали в глубине дьявольской бездны. На дне покоились осколки ее мечтаний и надежд. Однажды заглянув в эти глаза, Эсин нашла в них свою погибель. Мужчина тоже смотрел так жадно и пристально, будто впервые разглядел в ней что-то интересное.
Оборвавшийся поцелуй получил более настойчивое и чувственное продолжение. Его губы стали горячими и каменно-твердыми. Сойдер овладел ее ртом. Девушку словно током ударило. Разряд зародился на кончике, взятого в плен, языка. Искры наполнили легкие вместе с жадным вдохом.  Эсин показалось, что она падает. Голова закружилась. Пальчики крепче ухватились за мужское плечо. Пленницу затянуло в самый эпицентр неизвестных для нее ощущений.  Сумасшествие какое-то! Эсин находилась в трансе или под кайфом, или все сразу. Она никогда не пробовала наркотиков. Отчего-то казалось, что они в чем-то похожи на анестезию. Люди принимают различные вещества, чтобы забыться и оторваться от гнетущей реальности. Наркоз ведь тоже призван обезболивать. Снести все восприятие человека, чтобы помочь ему пережить хирургическое вмешательство или выстоять перед болезнью. Девушка знала о чем говорила. За последний год ей довелось несколько раз испытать на себе «чудодейственный» эффект лекарственных снов. Поцелуй – это наркоз для боли и памяти. Руки мужчины соскользнули вниз по спине. Путались в мокрой ткани. Добрались до края рубашки. Горячие ладони прижались к обнаженным бедрам. Сойдер продолжал целовать ее и прикасаться. Под сердцем что-то кольнуло. Это переставало быть просто поцелуем. Она не успела пропустить опасную мысль сквозь себя. Поцелуй оборвался, но мужчина не скомкал финал. Смог выйти из него красиво. Губы прижались к подбородку. Проложили дорожку по щеке. Поставили влажную точку у виска. Все вышло слишком нежно и чувственно, чтобы быть правдой. Сойдер что-то говорил, но из-за бешенного стука сердца, она не разобрала первую реплику. Очнулась, только когда мужчина отстранился, собираясь помочь ей одеться. Его пальцы добрались до единственной застегнутой пуговицы. Рубашка распахнулась и медленно сползла с плеч. Вместо того, чтобы одеваться, Эсин вновь оказалась полностью обнаженной. Тепло его тела больше не согревало. Девушка задрожала от порыва ночного ветра. Нужно было наконец-то отмереть и начать что-то делать, а она продолжала стоять соляным столбом. Окончательно растерялась и запуталась в мыслях и чувствах. Не понимала, где находится и как далеко валяются вещи. Сойдер тоже не шевелился. На расстоянии она слышала неровное сердцебиение мужчины. Его взгляд продолжал пылать неприкрытым желанием. Он смотрел на пленницу с той же страстью, что и до поцелуя. Значит ей не показалось. Луна здесь не при чем. На небо выползли полупрозрачные облака. Серебристый свет стал более рассеянным и интимным. Эсин потупила взгляд. Ей вновь стало слишком жарко. Дабы хоть что-то сделать, она решила отжать лишнюю воду с волос. Если этого не сделать, то платье быстро намокнет. Пальцы подрагивали, когда девушка перекинула спутавшиеся локоны на одну сторону. Собрала их в ладонь и надавила. Между пальцев побежали тоненькие струйки.  Холодная вода скопилась в ложбинке между грудей, подстегивая сердцебиение. При первом же глубоком вдохе, крупные капли прочертили линию по животу. От контраста температур по коже побежали мурашки. Эсин еще раз повторила процедуру.  Воды почти не осталось. Пленница позволила волосам упасть вниз, частично прикрывая ее наготу.
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (16.04.2020 00:45:36)

+1

209

Исмаэль застыл на месте, позабыв, что хотел сделать. Взгляд задержался на обнаженных формах девушки. Серебристая луна освещала изгибы молочной кожи. Взгляд прошелся по тонкой шее и ложбинки между грудью, опустился к плоскому животу и треугольнику темных завитков волос на лобке. Он не должен был так смотреть, но ничего не мог с собой поделать. Его будто магнитом тянуло к Эсин. Благо он не касался ее, иначе едва ли смог бы удержаться от искушения поцеловать девушку еще раз. И не только в губы. Обласкать каждый сантиметр тела на лоне природы, где они были в дали от чужих глаз. Какая чертовщина с ним творилась! Исмаэль пытался собрать оставшиеся крупицы разума вместе. Ему нежно было потянуться к стволу дерева, взят там лежащее платье и надеть на нее, достать ее обувь и повязать шаль. Может тогда она перестанет так притягивать его внимание и уймет запретные желания.
Но мужчина так и не шевельнулся. Стоял совсем рядом, комкая в руках рубашку. Не нужно было даже подаваться вперед, чтобы почувствовать запах Эсин. Этот аромат невольно попадал ему в ноздри, будоража и воскрешая забытые воспоминания о том, как быть человеком, как любить, как завоевывать женщину, а не сличать ее только лишь шлюхой и дыркой для траха. Она тоже не спешила отстраняться, даже не убегала, а в глазах... в глазах исчез былой страх или ему только показалось? Игра тьмы и света. Ему хотелось верить в иное. В то, что он тоже может быть кем-то больше, ем насильником и вызывать не только отвращение и ужас. Увы, долго довольствоваться этим ее взглядом Эсин не позволила. Щеки вспыхнули, она опустила глаза, совершая некие манипуляции со своим волосами. Кажется, они стали еще длинее с тех пор, когда видел ее в последний раз одной подобной ночью, когда едва не отпустил.
Исмаэль напрочь забыл об одежде. Вода потекла по обнаженному телу девушки. Блестящие капли заструилась по ложбинке, скатываясь ниже по животу и исчезая между ее ног. Эсин перекинула волосы на другую сторону. Водопадом они рассыпались по ее телу. Не контролируя своих рук и действий, Исмаэль прикоснулся к обнаженной коже. Начал с тонкой шее, проводя кончиками пальцев по пульсирующей жилке. Опустился ниже, отведя копну волос в сторону, прошелся по лобжинке и округлостям полной груди. Соски твердые и заостренные призывно торчали, но только ли от холода они стали такими. Тело Эсин откликалось на его прикосновения. Его пальцы застыли на животе. Скомкав в кулаке рубашку, Исмаэль поднес ткань к ее телу и обтер сначала шею. Тем же путем скользнул по ложбинке и груди. Рубашка не скрыла того жара, который источало тело девушки. Исмаэль опустил руку ниже, касаясь живота и промежности. Осторожно собрал каждую каплю и опустился на колени. Ткань коснулась девичьих бедер и стройных ног. Он вытер каждый сантиметр ее тела. Под благим намереньем мог прикасаться к ней, если бы не выдающий его взгляд и выпирающая ширинка. Благо он успел натянуть на себя штаны. Представляя, как бы испугалась Эсин, увидев его возбужденный член во всеготовности. Это никогда не предвещало для нее ничего хорошего. Близость равнялась болью. И прежде чем она заметила бы выпирающий бугор и на штанах, Исмаэль обошел вокруг нее, вставая за спиной. Обтер рубашкой и ладонями ее спину. Опустился к пояснице и ягодицам. Обнаженная грудь мужчины прижалась к ее спине. Исмаэль почувствовал, как жар выжигает невидимую дыру в его груди, но не отстранился. Напротив, хотел чувствовать эти прикосновения и близость ее тела как можно дольше.
Рубашка упала к ногам девушки, когда он потянулся к ее платью. Тонкая ткань казалась еще тонше рубашки. Эта тряпочка едва ли могла скрыть хоть что-то. Исмаэль чувствовал на пальцах приятную на ощупь материю. Платье хранило запах девушки. Он вновь обошел вокруг нее, встав лицом к лицу. Скомкав платье до выреза шеи, Исмаэль просунул туда голову Эсин. Ей пришлось приподнять руки, чтобы сунуть в рукава. Ткань длинной волной опустилась вдоль ее стройного тела. Незастнегнутым остался лишь лиф платья. Мужчина осторожно потянул за шнурки, пытаясь их завязать, но для себя делая лишь хуже. Платье облепило девичью грудь как вторая кожа, демонстрируя налитые полушария и выпирающие наружу соски. Он тихо выругался. Пришлось завязать несколько узелков прежде, чем платье стало держаться на груди Эсин. Костяшки пальцев постоянно касались твердых сосков.
Потом он опять отошел. Вернулся с ее обувью. Присев на корточки, потянулся к руке девушки и положил себе на плечо. Поднял одну ее ногу и надел балетку. Затем надел вторую. Она почти была готова. Исмаэль выпрямился и потянулся к ее талии, обвивая поясом тонкий стан. Потянул за концы так сильно, что их тела соприкоснулись. Грудь девушки впечаталась в его грудь. Макушка Эсин угодила в его подбородок. Он опалил жарким дыханием копну влажных волос. Что он собственно делал? Она сама в силах была одеться. Исмаэль не понимал, отчасти и не хотел понимать плана своих действий. Собственно, и не было никакого плана. Он сделал порывистый вдох, тут же сожалея об этом. Запах девушки окутал его как плотное одеяло. Он потянулся к ее шали и протянул часть одежды Эсин. - Держи, - какой-то чужой и незнакомый ему голос сказал об этом. Она была одета, а его желание никуда не делось. Лишь интенсивней в глазах вспыхнули искры.
Между борьбой с самим собой, Исмаэль натягул на плечи рубашку, всецело пропитанную запахом девушки и на белой ткани оставшимися разводами мокрой травы. От ее запаха нигде не было спасения. Он был на губах, на рубашке и, казалось, что проник даже под его кожу. - Пойдем, тебе не помешает принять горячий душ, - а мне холодный, - но последнего он не сказал в слух. Ухватив Эсин за руку, он повел ее прочь от затерянного места. За спиной продолжал журчать ручей, призывая вернуться. Исмаэль на миг оглянулся. Ему привиделась обнаженная девушка по пояс в воде с длинными черными волосами. На этот раз это была не его сестра, а Эсин. Воспоминания смешались, путая его сознание. Покачав головой, мужчина прогнал видение и нырнул в кусты, чтобы проложить им путь к усадьбе.

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

+1

210

Луна плыла по небу, отмеряя неумолимый ход времени. Облака ускользнули дальше, цепляясь за кромку покачивающихся деревьев. Серебристый свет водопадом заструился вниз. Искорки-брызги отразились в темных мужских глазах. Лучше не гадать, что на самом деле твориться в голове у Сойдера. Взгляд мужчины продолжал обжигать, резко контрастируя с порывами холодного ветра. Только ее тело не сталь, которую можно закалить, поочередно засовывая в огонь и студеную воду. На стыке двух стихий, Эсин почувствовала себя хрупкой и незащищенной. Пустоту внутри стала заполнять растерянность. Она оказалась не готова к странному сценарию ночной прогулки. Все еще сильнее запуталось. Сойдер проявил неожиданное участие и понимание. Его тихий шепот и успокаивающие поглаживания по голове не успели стать просто воспоминаниями. Девушка была обезоружена. Сложно вновь выпустить оборонительные колючки, когда продолжаешь чувствовать тепло чужих рук и вкус первого поцелуя на губах. Эсин не знала, как истолковать происходящее. Что это значит? Значит ли хоть что-то?
Расстояние между ними позволило малость отрезветь. Сердце перестало барабанить о грудную клетку, заглушая остальные звуки. Сознание сменило перегоревшие предохранители и начинало потихоньку включаться. Легче от этого не становилось. Поведению мужчины не находилось даже мегабредовых объяснений. Сойдеру не зачем пускать на нее слюни. Сеньор давно получил все желаемое. Оскверненное тело вызывало отвращение даже у самой пленницы. Пришлось научиться прикасаться к себе, чтобы выполнять обычные бытовые функции. Если в руки попадала мочалка, то девушка теряла контроль и скребла кожу до кровавых царапин. Многочисленные купания в ароматных отварах доньи Марты не сделали ее тело чище. Шрамы не разгладились. Уродство было выставлено напоказ. Не осталось ничего потаенного. Для насилия не бывает запретов, но даже оно может наскучить. Экономка часто повторяла, что вскоре все плохое закончится. Девушка не верила, но Марта оказалась права. Свободы у нее не прибавилось, но еженощный террор сошел на нет. К облегчению Эсин, хозяин «охладел» к своей зверушке. Об этом не судачил только ленивый. Что изменилось? Полуобнаженный мужчина и пожирает ее взглядом полным желания и муки. Если бы пленница не знала предыстории, то истолковала бы взгляд, как проявление безответных чувств. Абсурд! Между ними только месть и ненависть. К какой категории отнести поцелуй? Еще один вопрос без ответа. Слишком опасный вопрос, как и осознание привлекательности ее мучителя. Он остался все тем же демоном. В свете луны его кожа сияла. Бисеринки воды запутались в волосах и стекали по натренированному телу. Украдкой, но Эсин тоже изучала его. Зачем? Поцелуй пробудил в ней странные чувства. Смесь любопытства и обиды. Пользуя ее, Сойдер не позволял почувствовать ничего кроме унижения и боли. Застегнутый на все пуговки, он оберегало тепло своего тела и жар поцелуев для женщин достойных ласки. Он не упускал удобного случая напомнить зверушке об этом. Ему нравилось втаптывать в дерьмо самооценку пленницы. А теперь посмотрите, как все обернулось? Эсин могла счесть это забавным, если бы воспоминания так больно не кололи душу. Пора было заканчивать… прогулку. Вот сейчас она сделает шаг к поваленному дереву. Оденется, вернется в свою комнату и забудет об этой ночи! Случившееся вне стен усадьбы там и останется.
Девушка слишком долго собиралась с силами и мыслями. Сойдер оказался решительнее и проворнее. Расстояние между ними вновь сократилось до минимума. Длинные мозолистые пальцы, прикоснулись к ее шее. Повторили путь стекающих вниз капель. Отклонились от мокрых дорожек, накрывая грудь. Эсин внутреннее сжалась. Память срезанировала, откликаясь болью. Эти пальцы прежде выкручивать соски до багровых синяков. Только ради этого и «прикасались»… но сейчас шершавые подушечки едва задевали напряженные вершинки. Гладили и дразнили. Это пугало гораздо сильнее жестокости… потому что она почувствовала электричество, срывающееся с кончиков пальцев. В его руке оказалась скомканная рубашка, но ткань не спасала от нарастающего жара. В прикосновениях было столько осторожности и интимности. Тщательно вытирая ее тело, мужчина присел. Его губы оказались на уровне живота. Дыхание проникало под кожу. Ласкало и щекотало. Эсин не хотела этого чувствовать! Она не должна это чувствовать! Но оттолкнуть и сказать «довольно» она тоже не могла. В голове прибавилось густого тумана. Мужчина замер за ее спиной. Ладонь заскользила по талии. Очертила изгибы бедра. Сойдер прижался  к ней всем телом. Девушка почувствовала выпирающе-окаменевший член. К непонятной эмоциональной сумятице добавился знакомый страх. Сейчас все закончится. Он швырнет на траву и навалится сверху. Придушит... ударит...  заставит заплатить за «мучение» и ожидание. Но ничего не случилось. Мужчина продолжил осторожно промакивать остатки влаги. Потом отошел в сторону и вернулся с платьем. Помог надеть его. Он путался в завязках лифа. Так тесно затянул, что платье облепило грудь подчеркивая, а не скрывая. Такая же участь постигла и пояс.  В движениях прибавилось отчаянной резкости. Наказывая пленницу за соблазнительный вид, он лишил девушку возможности сделать полноценный вдох. Потянул на себя, прижимаясь в последний раз. Эсин показалось, что он... прощается… Безумная мысль ускакала раньше, чем она успела за нее ухватиться. Сойдер отыскал в траве балетки. Обул ее, как маленького ребенка. Поддерживал от падения. Положил ладошку Эсин к себе на плечо, чтобы она чувствовала опору. Все страньше и страньше…  В действиях и прикосновениях забота сплеталась с неприкрытым желанием, но последней черты мужчина не переступил.  Протянул ей шаль. Можно облегченно выдохнуть? Как бы не так! Одна деталь гардероба успела исчезнуть бесследно. Сколько Эсин не оглядывалась по сторонам, она так и не смогла найти свои трусики. Теребя в руках шаль, она прикусила язык. Спросить мужчину о пропаже было неловко… даже после всего произошедшего... особенно после того, что случилось у пруда. Дойти до усадьбы без белья она, конечно, сможет… но мысль о том, что трусики останутся валятся в траве не давала покоя. Сеньор определил закрытый зарослями пруд, как место прогулок с Пако. Будет неловко, если он притащится сюда по приказу хозяина и обнаружит на камешке белую тряпочку с дешевым кружевом. Нужно улучить момент, когда Сойдера не будет дома и вернуться сюда, чтобы «уничтожить» улики.
За спиной хрустнула ветка. Эсин обернулась. Сойдер стоял у небольшого лаза, раздвигая кусты. На нем была надета мокрая рубашка. Девушка озадаченно оценила своего мучителя. Неужели ему не холодно и не противно? Ткань пропиталась ее грязью, а теперь облепила грудь мужчины. Сойдер ухватил ее за руку, помогая преодолеть барьер. Девушка молча вылезла на тропинку. За зеленой стеной было ощутимо холоднее. Ветер ничего не сдерживало. Он забирался под ткань. Ударял в лицо и трепал влажные волосы. Эсин быстро продрогла и закуталась в шаль. Обратный путь они проделали в полной тишине. Каждый думал о чем-то своем. Девушка пыталась вовсе не думать. У ворот их встретили молчаливые охранники. Они, как по команде отперли калитку. Впустили хозяина, а потом так же слажено закрыли железную створку и задвинули засов. Погруженная в полумрак усадьба никак не отреагировала на тихие шаги в холле. Ночная вылазка осталась незамеченной гостями и домочадцами. Следуя за Сойдером, девушка поднялась на второй этаж. Они притормозили у дверей спальни. Тишина стала неловкой. Эсин бросила взгляд через плечо мужчины. Он преграждал путь в комнату. Лихорадочно соображая, пленница пыталась подобрать «прощальные» слова. Поблагодарить за прогулку? Прозвучит двусмысленно. Пожелания спокойной ночи будут издевательством. Девушка застыла, теребя уголки съехавшей с плеч шали.
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (18.04.2020 14:30:39)

+1


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » novia para el enemigo ‡альт


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно