https://forumstatic.ru/files/000f/13/9c/97668.css
https://forumstatic.ru/files/000f/13/9c/51545.css
https://forumstatic.ru/files/000f/13/9c/65771.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Музыка дня
Добро пожаловать!

...

Real-life | NY-city | Crime | NC-21

Эпизоды | Реальное время

Люк · Маргарет

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » novia para el enemigo ‡альт


novia para el enemigo ‡альт

Сообщений 121 страница 140 из 337

1

https://d.radikal.ru/d10/1801/57/43baf1303315.png

Время и дата: сентябрь - август 2016 г.
Декорации: Лагуардия, Испания
Герои:
Ismael Soyder - Benjamin Archer (внешность Burak Ozchivit)
Esin Evcen - Maria Betancourt (внешность  Tuba Buyukustun)

Краткий сюжет:
Месть – блюдо, которое подается холодным? Разве оно может остыть под палящим солнцем Испании?

Рейтинг: NC-21

[AVA]https://c.radikal.ru/c21/1910/18/77a4ee37da4e.png[/AVA]
[SGN]https://d.radikal.ru/d37/1909/8f/2595b1368bb2.png[/SGN]
[NIC]Esin Evcen[/NIC]

Отредактировано Maria Betancourt (10.04.2020 19:54:29)

+1

121

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

Исмаэль смотрел на старика с явным пренебрежением. Его жалкие попытки вывести его из себя не срабатывали. Из-за этого Эвджен злился еще сильнее. Лицо стало алым как помидор. Глаза бегали из стороны в сторону, лихорадочно соображая, что сделать, чтобы выгнать новоиспечённого родственника. Он мог вышвырнуть его из дома, но не из компании. Это болело сильнее всего, что какой-то чужак приберечь к рукам его деньги. Если подумать, они никогда и не принадлежали ему, наследницей была Эсин. Папочка был до тошноты алчным, прибирая к рукам состояние родной дочери. Что это за семейка такая? Исмаэль не понимал и не хотел понимать. Чем больше он видел, что за человек перед ним, тем сильнее возненавидел тот миг, когда Эвджен появился на пути его сестры. Ведь они хорошо жили, не зная, что такая мразь существует на свете. Старик пришел. Разрушил спокойствие его семьи. Отец заболел. Мать не могла выносить такого горя. А он... что мог сделать он, будучи еще подростком. К его мнению не прислушивались. Когда отец заводил разговоры о делах, Исмаэля всегда отправляли к себе в комнату. Мол, не для детских ушей эти разговоры. Но он всегда прятался на лестнице около ниши и слушал сквозь вентиляционную решетку, как отец и местные служители правопорядка обсуждали детали смерти Рабии. Он впитывал как губка. Из тех же разговорах узнал о письме, которое незадолго до смерти прислала его сестра. Ему ничего не сказали. Посчитали маленьким и глупым.
Но теперь давно закончилось то время, когда с ним не считались. Его почитают и уважают. Он во главе семейного бизнеса. Доходы ростут с каждым годом. Виноградники расширяются, а вместе с ними и нули на счетах в банке. Он возродил империю заново. Поднял с колена репутацию семьи. И все ради чего? Ради того, чтобы посмотреть на своего врага сверху вниз. Исмаэль много добился и не за счет украденного наследства. Эвджен сейчас выглядел жалким. В глазах Сойдера он опустился еще ниже, принижая собственную дочь.
Исмаэль тихо засмеялся. Покачивая носки вывезенных до блеска туфель, которые торчали над столом, его откровенно забавляла эта словесная перепалка. - Отыскать нужное место для меня раз плюнуть. Но я также уверен, что во имя сенсационного позора Илкера Эвджена репортеры не побрезгуют явиться сюда... стоит только помнить пальцем, - откинувшись на кресле, он смотрел врагу прямо в глаза. Черты его лица смягчились. Он был расслаблен и сосредоточен. Ему было что рассказать журналистам. Кажется, они оба это понимали.
- Да, именно это я и делаю - угрожаю тебе, - желчная улыбка не сходила с лица Исмаэля. Стало до тошноты противно находиться в одном помещении с этим человеком. Он бы мог подняться, подойти ближе. Швырнуть его к стене и сдавить горло руками. Каких-то тридцать пять секунд сжимая горло, он станет задыхаться, а в глазницах полопаются сосуды от нехватки кислорода. Исмаэль опустил взгляд на свои сжатые кулаки. Медленно их разжал. - Страшно, папочка? - вновь поднял темнеющий взгляд на старика. Как же сильна была его ненависть к нему. Он и не подозревал кому перешел путь. Эвджен думал, что он охотится за его деньгами. Ошибается. На кону его душа. Он вопьется пальцами в нее и разорвет на мелкие кусочки. Изуродует его жизнь также, как он изуродовал его сестру.
- Не смей оскорблять мою жену! - повысив голос, заявил Исмаэль. Он облокотился о стол. Спустил ноги на пол и медленно поднялся. Глаза горели. Желавки на шее и скулах напряглись, перекатываясь с места на место. - Сядь, Эсин, - он вытянул руку, указывая девушке на кресло. Затем обошел стол, медленно приближаясь к Эвджену. Его редеющий затылок и покрасневшие от злости уши было все, что он видел. Прежде, чем старик обернулся к нему.
- Убирайся сейчас же! - Эвджен не унимался, в порыве решимости направившись в сторону двери. Теперь их разговор на повышенных тонах мог слышать весь дом, но Исмаэлю было откровенно плевать. Пусть хоть весь город слышит - до какой мерзости опустился Эвджен.
Он подошел в плотную. Как раз в тот момент, когда старик схватил девушку и отшвырнул от двери. Исмаэль ее перехватил и толкнул в кресло. - Сиди, - процедив сквозь зубы, он смотрел на хозяина дома. Злился на него нежели на девушку. - Посмеешь выгнать за дверь собственную дочь? А внука тоже выгонешь? - встав к Эвджену нос к носу, на его губах появилась прежняя отвратная ухмылка. - Да, ты не ослышался. Эсин беременна. Поздравляю, ты скоро станешь дедушкой, - это была еще одна уловка со стороны Исмаэля, чтобы увидеть, как высунется лицо старика. Тот побледнел. Затем покраснел. - Надеюсь, ты опять не свалишься от столь неожиданной новости. Иначе не попадешь на собственный бал, а нам самим придется сообщать эту радостную весь твоим гостям, - он протянул руку, сжимая плечо Эвджена и не позволяя тому сдвинуться с места. - Что же ты, папочка, даже не поздравишь нас? - смех Исмаэля разнесся по кабинету, отскакивая от стен. Этот смех был пластырем на его раны, видя в каком шоке пребывал Эвджен. Это было лишь началом его игры.

+1

122

Ситуация выглядела безумной в своей тупиковости. Мужчины уперлись лбами, как два барана на узеньком мосту. Бессмысленная перепалка. Угрозы, которые, если разобраться, были обоюдно уничтожающими. Сойдер не мог выставить отца в дурном свете, не подставляясь по удар сам. Жизни Эсин напоминала осиное гнездо. Ткни один раз палкой и разворошишь рассерженных ядовитых тварей. В тело и сердце тотчас вонзятся десятки ядовитых жал. Новоиспеченный муженек не мог не знать, что въедливые папарацци ухватятся за информацию и не успокоятся, пока не вытрясут все до последней грязной подробности. Может ему и вправду наплевать на собственную репутацию? Вытолкнет избитую полуголую пленницу под щелчки фотоаппаратов. Плеснет бензину в костер всеобщего алчного любопытства и прыгнет в свой самолет. Свалит куда-нибудь в Мексику. Руки правосудия до него не достанут, а Эсджены останутся хлебать дерьмо ложками. До «возвращения» в отчий дом девушка считала, что ее положение уже не может стать хуже… Оказывается, что бездна падения не имела дна.. По милости Сойдера ей предстояло изучать все новые глубины унижения и позора. Илкер выкрутиться. Он всегда был скользким и изворотливым. Сколько раз пресса начинала мусолить похождения бизнесмена, но все быстро сходило на нет. Вокруг него ходило множество слухов, но в скандалы они никогда не переходили. Эвджен больше был сосредоточен на деловой репутации и не смешивал бизнес и личное. Эсин знала, что однажды ему пытались навязать жену из довольно обеспеченной семьи. Овдовевшая молодая женщина влюбилась в него, как кошка. Бизнес-партнер предложил Илкеру женится, обещая в приданое чилийский завод и модернизированное производство. Отец вежливо отказался. Официальная версия - «трудный возраст» ребенка подростка. Личные обстоятельства сгладили недовольство отказом, но послевкусие осталось. Сотрудничество развалилось. Эсин узнала обо все постфактум. Даже испытала какую-то гордость за то, что отец выбрал ее, а не прибыль. С сегодняшней колокольни ей казалось странным, что родитель упустил выгоду. Хотя… он побоялся сделать молодую жену дважды вдовой. В этом прогнившем мире каждый зарабатывает деньги, как умеет. Способы обогащения один грязнее другого. Мужчины похищают и насилуют. Женщины превращаются в шлюх и черных вдов… Эсин, помимо ее воли, уготована роль разменной монеты. Она - средство в достижении цели... зверушка... подстилка… никто.  Раньше ей пользовался отец…  Подавал финансовую заинтересованность под соусом любви и заботы. Сделал все, чтобы она была далека от семейного бизнеса и ничего в нем не понимала. Продолжай ее жизнь идти по накатанной колее, то по достижении совершеннолетия, скрипачка бы не глядя подмахнула документы. Отписала все ненаглядному папочке. Могла и не узнать о предательстве. Жила в особняке матери. Строила карьеру. Она никогда не была транжирой. Не покупала бесполезных вещей и кучу тряпок, которые сгниют в шкафу за ненадобностью. Тетка учила бережливости и рассудительности. В страшном сне женщина не могла представить, что племянница превратится в рабыню, у которой не будет права даже надеть обувь, белье и теплые вещи.
- Думаешь, огласка опозорит только меня? Не будь так уверен, щенок! Мне тоже есть, что рассказать и показать репортерам, - приосанившись, отец, ткнув в незваного гостя пальцем.  Блефовал? Вправду успел накопать компромата на Сойдера? Зачем далеко ходить. Мучитель присылал ему записи изнасилований и фотографии. Сойдер сам ей говорил, что «радовал папочку». Мог затирать свое лицо, но технологии шагнули далеко. Все тайное вывается на свет. Тошнота подступила к горлу. Сегодня весь мир мог полюбоваться на то, как ее лишали девственности на полу вонючей конюшни… Гости на приеме будут первыми, кто увидят фотографии ее обнаженного тела в клетке или станут рассматривать бледное лицо «невесты» во время регистрации брака.
Отец оттолкнул ее от двери, и девушка едва не рухнула на колени. Сойдер перехватил ее и швырнув в кресло. Прорычал зверушке команду «сидеть». Сама бы она долго переминалась бы в углу, решая кого боится больше отца или мужа? Оба лицемерные и фальшивые... Оба несли зло... Кто страшнее для нее? Наверное Сойдер.. Илкер оказался предателем... но при всех показно распушенных перьях он был трусоват. Эвджен сдвинулась на край кресла, но встать не решилась. Сердце щемило в груди. Горячая лапа Сойдера оставила на предплечье почти ожег. От контраста. температур она вновь стала ощущать насколько сильно замерзла. Опустив взгляд в пол, девушка изучала босые ноги. Голая кожа покраснела и до колен была забрызганы грязью. Сойдер запретил отцу ее оскорблять. Забота о благополучии «жены» настолько наигранна, что девушку едва не стошнило. Он притащил ее из другой страны… не заботясь ни о душевных ранах, ни о физическом самочувствии. Весна в Париже не баловала теплом. Прохожие кутались в пальто и шарфы. На ногах у людей были теплые ботинки, а в руках большие разноцветные зонты. Она же мерзла и мокла под проливным дождем почти обнаженная… а Сойдер распинался так, словно крик отца единственное, что могло травмировать ее тонкую душу. Уроды и лицемеры! Мужчины так не похожи внешне, но Эсин смотрела сквозь блестящую оболочку. Видела гниль и черноту. Они - одинаковыми! Испорченными деньгами и вседозволенностью. Сил смотреть и слушать не осталось. Эвджен вновь опустила взгляд в пол и закрыла уши руками. Крики все равно просачивались сквозь окоченевшие пальцы.
Беременна… внука… дедушкой…
Эсин будто молнией ударило. Он знал о ребенке! Все это время знал и упивался ее беспомощностью. Смеялся над ее жалкими попытками уберечь малыша, строя на его счет свои дьявольские планы. Все это изначально входило в его планы. Да, что он за чудовище?! Девушка тяжело втянула в легкие воздух. Правда обрушилась на нее бетонной плитой, переломав разом все ребра. Эсин прижала обе руки к животу. Сглотнув соленый ком, старалась не разрыдаться. Шок удерживал подступающую истерику.
- Предлагаешь мне радоваться приплоду, от которого ты открестился еще до зачатия? –  выплюнул Илкер, сбрасывая с плеча руку новоиспеченного зятя. Упоминая о пунктах брачного договора в отношении возможных детей, Эвджен еще глубже вонзил острый клинок в сердце дочери. Насильник все рассчитал. Ее крошка была нежеланной и ненужной никому, кроме девушки. Ей наплевать на признания так называемого донора спермы. Да хранят ее высшие силы от такой милости! Не нужна ребенку фамилия Сойдер и проклятые деньги. Только бы дали выжить и отпустили. О большем Эсин и не мечтала.
Лицо Эвджена ежеминутно меняло оттенок от бледно-желтого к красному, а потом и зеленому. Еще чуточку и его стошнить от «радостной» новости. Сойдер добился своего. Выдержка отца лопнула. До этого бизнесмен хоть как-то удерживал эмоции в узде. Планка упала. Он шагнул в сторону дочери. Замахнулся. Эсин смотрела на него снизу вверх, но не попыталась закрыться от возможного удара. Что могла сделать его маленькая, почти женская, ладонь по сравнению с каменными кулаками Сойдера? Не напугал, папочка… Почти безразличие к угрозе обескуражило Илкера. Он опустил руку и сжал ее в кулак.
Не смей марать мою фамилию о своего ублюдка, - он все-таки ударил… Не ладонью... но очень-очень больно и в самое уязвимое место. Отец сделал шаг назад, словно собирался уйти. Девушка качнулась. В глазах помутнело. Она пыталась постичь смысл выплюнутого в лицо… и не могла. Не доставало сил ответить. Она онемела от ужаса... обиды и разрастающейся боли внутри. – И хватит пачкать антикварную мебель. От тебя сплошная грязь! -  смена темы как еще одна пощечина. Ему говорили о внуке, а Илкер трясся над мокрым креслом. Резкий рывок вперед застал девушку врасплох. Он схватил ее за плечи, выдергивая из кресла. Почти приподнял над полом. Эсин балансировала на носочках. – Нужно было скинуть тебя с обрыва вместе с твоей блудливой матерью, - переходя на турецкий Илкер говорил только для нее. Шипел прямо в лицо, брызгая капельками слюны. Девушка сдавлено вскрикнула в ответ на угрозу больше похожую на признание в убийстве. Она почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Налившийся багрянцем взгляд отца проклинал ее и сулил беду. Сойдер вывел его из себя настолько, что бизнесмен выпалил страшную тайну в лицо дочери. Много лет назад он избавился от жены, подстроив автомобильную аварию. Ее отец – убийца.
Все длилось не дольше полуминуты... но Эсин воспринимала происходящее как в замедленной съемке. Илкер развернул дочь к себе спиной отшвырнул в сторону. Устоять не было ни единого шансов. От почти удара в спину захрустели позвонки.  Запутавшись в ватных ногах, Эсин полетела прямо на стол. В самый последний момент попыталась сгруппироваться и увернуться, но ударилась об угол столешницы. Глаза заволокла кровавая пелена боли. Схватившись за живот, она стала медленно оседать на пол.
[AVA]https://d.radikal.ru/d22/1910/65/42061114f603.png[/AVA]
[SGN] https://d.radikal.ru/d25/1909/6b/6288ff7a18ac.png[/SGN]
[NIC] Esin Evcen[/NIC]

Отредактировано Maria Betancourt (28.11.2019 20:09:32)

+1

123

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

Ладонь жгло от прикосновения к плечу Илкера Эвджена. Его плоть пропитана ядом, как и все внутренности. Сердце перекачивает отраву, отражаясь в покрасневших округлых глазах. Капилляры лопнули от переизбытка злости. Исмаэль мог вполне опасаться, что новоиспеченный «папочка» свалится с сердечным приступом. Как и в тот раз - он не стал бы ему помогать. Для каждого своя судьба. Судьба Илкера Эвджена сгинуть в мучениях. Исмаэль в этом будет иметь очень большую роль. Старик еще даже не подозревал, что его ждет. Все предыдущие угрозы лишь вершина айсберга. А угрозы Эвджена его не пугали. Он слишком труслив, чтобы выставить на всеобщее обозрение грязное белье своей семьи. В каком-то роде Исмаэль теперь входил в нее, связанный узами брака с его дочерью. Эвджен не опозорит себя подобным образом. А даже если попытается что-то предпринять, ему все равно. Исмаэль слишком долго шел к этой цели, чтобы теперь отступить. Он поставил на карту все. Свою репутацию, отношения с родителями. Человечность и свою совесть. Ему вдоволь придется вымаливать о своих проступках, но сперва он покончит с врагом и отомстит за сестру.
Старик стряхнул его руку, выплевывая очередную порцию отвращения в его сторону. Да, Исмаэль позаботился о том, чтобы в случае того, если Эсин забеременеет, ее ребенок был бы только ее проблемой. Он не собирался заводить детей. Особенно иметь ребенка, в чьих жилах течет кровь убийцы его сестры. Это послужило бы неуважением к его семье, к Рабии. Но при учете того, что он через раз думает о безопасности во время насилия над девушкой, это вполне могло произойти. В этом случае, он знал, как решить проблему при помощи доктора Родригес. Один визит и о ребенке забыли бы так же быстро, как о приснившемся накануне сне. Но не о том он думал сейчас. Не о том! Тряхнув головой, Исмаэль посмотрел злым взглядом на старика.
- У каждого из нас есть свои скелеты в шкафу. Если я стану вытягивать твои... кто знает, что может произойти, - нехватка доказательств не позволила засадить Эвджена за совершенные им преступления за решетку. Он подчистую стер свои пальчики и связи, которые когда-либо имел с его сестрой. Поэтому Исмаэль выстроил собственную вендетту. Нет, он не поддастся на провокации старика. У него было слишком много лет, чтобы умерить свой нрав и посмотреть на ситуацию трезвой головой. Хоть первым порывом и было добраться до старика и убить его. Он пересилил себя. Не даровал ему легкое избавление. Будет вытягивать кирпичик за кирпичиком, пока устойчивый фундамент не рухнет Эвджену на голову.
Заявление о возможном внуке ничего не расшевелило в чертсвом сердце его врага. Впрочем, Исмаэль мог предугадать его реакцию. Если ему было плевать на родную дочь, то на ребенка от первого встречного так тем более. Он в нем действительно ошибся. Илкер Эвджен был помешан на своих деньгах. Чем ему не угодила Рабия? Стала требовать слишком много вложений? Сестра любила роскошные наряды и дорогие подарки. Отец не всегда могу обеспечить ее желанным капризам. Да и не считал правильным баловать молодую девушку. Дурость часто ударяла в ее юную голову и она делала глупости. Но родители пытались воспитать ее, как и его, правильно. Где-то не доглядели. Слишком много времени уделяли работе. Не смогли увидеть желание дочери вырваться на свободу. Были обычными людьми. Пока не стало поздно для всего. Какими бы они и не были - его родители - они не виноваты в том, что Рабию была убита. Во всем виноват Илкер Эвджен. Исмаэль сжал руки в кулаки, сдерживаясь, чтобы не расплюснуть голову старика о дверной косяк. Почуяв опасность, тот даже отпрянул, переключая внимание на свою дочь.
На этот раз Исмаэль не встал между ними. Не успел, а может и не хотел. Одним синяком меньше или больше. Он тоже был не лучше, калечя невинную девочку. Видел истинное лицо старика. Тот размахнулся, в попытке ударить Эсин. В последний момент что-то мелькнуло в его глазах. Больнее физической боли могло задеть только слово. Что-то сжалось в груди Исмаэля, предчувствуя неладное. Он сделал шаг ближе. Собирался удержать девушку за руку, не позволяя Эвджену трогать дочь. Старик перестал быть осторожным. С его языка слетело неоспоримое признание в убийстве. Почему это не удивляло Исмаэлья? Он спрятал лишние эмоции за каменным лицом, мысленно проклиная Эвджена за убийство, которое тоже сошло ему с рук. Глаза мужчины сощурились. Это дало пишу для размышлений. Как легко он избавлялся от людей, которые стали обузой. Затем старик толкнул Эсин в сторону. Лицо противника побагровело от злости. Исмаэль видел, как Эсин сползает на пол к его ногам. Глаза закатилось. Ее лицо стало слишком бледным. Исмаэль сжватил Эвджена за грудь. Скомкал ткань халата.
- Только посмей меня тронуть, Сойдер, и бед не оберешься! - старик пыхтел, прижатый к косяку. Хватался пухлыми пальцами за стальную хватку мужчины. Он был сильнее Эвджена и мог легко уложить на лопатки.
- Такое, как ты, только палочкой тыкают, - он выпустил его из хватки и склонился над девушкой. Подхватив ее на руки, Исмаэль ступил за порог. - Я еще вернусь. Не думай, что все закончилось. Все только начинается, дорогой папочка, - Исмаэль отвесил ему фирменную ухмылку. - Извини, пожать руку не могу, руки заняты, - повернувшись в сторону коридора, он шел к выходу. Позади еще звенел злобный голос Эвджена. - Проваливай и не возвращайся! Вон отсюда! - режущий слух и нервный голос доставлял Исмаэлю дополнительное удовольствие. Он выбил врага из равновесия. - До встречи, папочка, - мужчина обернулся, видя, как за его спиной мелькает силуэт старика. Смех Сойдера разнесся по длинному коридору.
Он вышел из дома под проливной дождь. Шофер открыл перед ним дверь. Исмаэль положил обездвиженное тело девушки на заднее сидение машины и сам залез с противоположной стороны.
- Куда едем, сеньор? - шофер занял свое место за рулет и завел мотор. Стеклоочистители работали с бешеной скоростью, но все равно дорогу можно было разглядеть с трудом.
- В аэропорт и домой, - Исмаэль откинулся на спинку сидения, поглядывая на завалившуюся на бок голову Эсин. Лицо оставалось бледным. Нащупав пульс на запястье, он ничего особенного не заподозрил. После его визитов в комнату, она бывало выглядела гораздо хуже.
- Что стряслось с девушкой? - отезжая от дома Эвджена, вполне ожидаемый вопрос задал шофер.
- Потеряла сознание. Скоро должна очухаться, - он отпустил девушку и отвернулся к окну. Мимо проплывали высокие здания, но не на этом было сосредоточено внимание Исмаэля. Он думал о том, что делать с девушкой и как сам мог так ошибиться, выбрав не ту цель для мести Илкеру Эвджену.

Отредактировано Benjamin Archer (02.12.2019 00:55:54)

+1

124

Боль окутывала липкой паутиной. Эсин хватала ртом воздух, словно выброшенная на сушу рыба. Ноги отнялись. Она беспомощно осела на пол, заваливаясь на бок. В кружащейся голове сигналило запоздалое предупреждение. Отцовский стол всегда служил «местом для ударов». Громоздкий и угловатый, он доминировал над другим антиквариатом в кабинете. Не совсем вписывался по стилю, но, несомненно, выглядел статусно. Вошедшему в комнату сразу было понятно, что за столом восседает хозяин жизни. Илкер держал его для солидности. Все остальные, включая родную дочь постоянно натыкались на углы стола, набивая синяки. Сегодня отец использовал предмет мебели, как орудие преступления. Много лет назад, он так же подстроил «несчастный случай», сбрасывая машину жены с обрыва. Сегодня родная дочь «сама» оступилась и неудачно упала на угол стола. Бизнесмена едва не стошнило от новости о беременности Эсин. Он не растерялся, воспользовался единственной подвернувшейся возможностью, чтобы избавится от нежеланного внука-наследничка. Он мог запретить Эсин давать ребенку фамилию Эвджен… но части бизнеса, которая была так же прописана в завещании деда он лишить не мог…. Решил простенько и без затей избавится от нахлебника. До «возвращения» в отцовский дом она не задумывалась о финансовой аспекте своей беременности. Слишком сосредоточилась на безопасности и здоровье малыша. Сидя в клетке, мало что могла дать крохе. Только оказавшись у ног своих палачей, Эсин прочувствовала их ненависть сполна. Мужчины возвышались над ней подобно гигантским надгробным плитам. Холод могилы затягивал все глубже в недра земли. Паркет затрещал. Доски разошлись. Она провалилась в черноту. В смерти не было ничего спасительного. Фантомные ощущения преследовали пленницу. Она чувствовала, как земля забивается в рот и нос… а длинные скользкие черви копошиться в растрепанных волосах. Она еще жива, а стервятники выклевывали закрытые глаза. Могила возводила рыхлые, постоянно осыпающиеся стены, а боль поедает изнутри. Невыносимо. Девушка продолжала слышать голоса. Насмешливые угрозы Сойдера. Почти истеричные ответа отца. Сути не разобрать. Пусть. Ей наплевать на грызню родственничков. Пусть хоть поубивают друг дружку. Но таких, как они даже в ад не берут. Кто-то вспомнил о ее существовании. Перевернул на спину. Боль усилилась. Перекрыла кислород. Взорвалась внизу живота. Наконец-то все заполнила густая мгла, поглощая звуки и ощущения. ***Дождь барабанил по капоту и крыше. Невидимая рука пыталась до нее достучаться при помощи стихии. Эсин медленно приходила в чувства. Босые ноги облизывали струйки теплого воздуха. На лице подрагивали свежие капельки воды. Платье облепило тело второй кожей. Мокрый компресс ткани немного охладил ушибленное место. Не открывая глаз, она прижала одеревеневшие пальцы к животу. Удар пришелся чуть ниже пупка. Каждый вдох отзывался болью, но может все обойдется? Ее кроха и не такое переживала. Сколько раз Сойдер бил ее ногами и кулаками в живот, а ребенок цеплялся за жизнь. Он – борец, как его прадед! Все не могло вот так закончится! Эсин понимала, что трагической развязки не избежать. Но тогда девушка считала, что мучитель не догадывается о беременности. Его осведомленность заставляла дрожать от ужаса. Что ее ждет теперь? Ребенок ему нужен был для антуража, чтобы произвести неизгладимый эффект на ненавистного тестя и окончательно растоптать пленницу-жену. Цели достигнуты. Эсин превратилась в полное ничто. Мокрое... жалкое... искалеченное. Комок страхов и боли даже зверушкой назвать слишком гордо. От прежней талантливой красавицы не осталось ничего. Она уничтожена, но мучитель зачем-то продолжал тащить полумертвое тело за собой. Охотники не бросают свои трофеи. Из зверушки сделают чучело. Пропитают формалином и поставят в углу на всеобщее обозрение. За что ей такие мучения? Кто одержал победу в схватке? Ненависть уничтожила все, как взорвавшаяся ядерная бомба. Сойдеру удалось выбесить отца. Илкер вскипел, но в итоге все равно оставил за собой последнее слово - попытался убить ее ребенка. Пытался? Каковы шанса, что ее малыш еще жив? Девушка не знала ответа. Обнимала себя, боясь рассыпаться от боли и дробящей на части тревоги.
Открыв глаза, она убедилась, что находится в автомобиле. Они торчали в очередной парижской пробке. Утро нового дня было в самом разгаре. В час пик можно было простоять на одном месте минут сорок, особенно в такую непогоду. В салоне царило гробовое молчание. Эсин кусала потрескавшиеся губы, вжимаясь в дверцу автомобиля. Сойдер занимал собой все пространство. Давил и пугал даже на расстоянии. Девушка старалась не смотреть в его сторону. Но и затылком чувствовала недовольство мучителя. Визит к Илкеру закончился не так, как планировал испанец? Пленницу передергивало от мысли, что впереди их ждет прием в честь именинника. До вечерних унижений еще нужно дожить. Обычно хреновое расположение духа муженька выливалось для нее в многократное насилие и побои. Ребенок… Девушка ссутулилась и сжималась в комок, отгоняя жуткие мысли. С ним все будет хорошо! При… она не хотела даже мысленно произносить слово выкидыш. Прерывание беременности сопровождается кровотечение…. У нее острая боль... но крови нет! Значит остался малюсенький шанс на спасение! Она будет держаться за него… иначе лучше сдохнуть. Открыть дверь и бросится под колеса встречного автомобиля.
- Свежая пресса, синьор, - опомнившись водитель. Поднял кипу газет с переднего сидения и переложил ее назад с явным вздохом облегчения. Давящая тишина в салоне дотянулась и до него. Молодому человеку было тоже не по себе. Сойдер подхватил верхнюю газету. Эсин обернулась на шелест бумаги. Взгляд споткнулся о журнальную обложку. На глянце красовался Илкер. «В честь юбилея знаменитого бизнесмена и мецената…»  Статья на два разворота обещала откровенные ответы о личном. Опасаясь гнева Сойдера, она все-таки не выдержала и протянула руку к журналу. Название издания было ей знакомо – англоязычная версия делового парижского еженедельника. Иногда оно баловалось слезливыми статейками о трудном детстве сильных мира сего. Подавало встряхивание грязного белья под соусом очеловечивания бизнеса. Что-то из разряда «богатые тоже плачут». На что не пойдешь ради повышения тиражей. В состоянии близком к трансу, Эсин открыла нужную страницу и пробежалась глазами по ровным строчкам. Текст постоянно разрезался фотографиями из их семейного альбома. Родительская свадьба… ее детство... мама на каком-то благотворительном приеме под ручку с дедом. Идиллические картинки не имели ничего общего с «исповедью бизнесмена». Илкер повествовал о том, как ему пришлось тяжело после безвременной кончены жены. Он сам воспитывал единственную дочь. Больше и не женился. Не мог пережить потерю. Признавался в том, что не смог стать хорошим отцом… Слишком баловал и душил любовью, культивируя в чаде эгоизм и непринятия отказав. Эсин росла трудным ребенком. С юных лет попробовала наркотики. Была неразборчива в связях. Отцу приходилось прятать от общественности постыдные факты. Откупаться от корыстолюбивых ухажеров, чтобы они не опубликовали ее полуголые фото. Он надеялся, что подростковое бунтарство пройдет и все успокоится. Давал девочке все, а та отплатила черной неблагодарностью. Наплевав на родных, Эсин сбежала с очередным любовником. Заключила с ним брак. Инфаркт у бизнесмена случился как раз из-за ее побега. Эсин бросила учебу. Отказалась от друзей. Возможно, вновь вернулась к наркотикам. Общение ведет только через своему мужа и адвоката. Отец типа решился на интервью в надежде, что неблагодарна прочтет и сжалится над разбитым сердцем старика. Несмотря ни на что он ее любит и ждет. В конце статьи была приписка от репортера, что они провели журналистское расследование, которое косвенно подтвердило слова Эвджена. Дочь не вернулась в консерваторию после каникул. Не села в самолет до Турции. Отключила телефон и не пользуется соцсетями. Из проверенных источников в окружении винодела стало известно, что в совет директоров компании вошел один испанский бизнесмен. На каком основании мужчина занял место в руководстве доподлинно не известно, но слухи поженили его с дочерью босса. Если это так, то автору статьи искреннее жаль месье Эвджена и его дочь... потому что поведение новоиспеченного мужа оставляет желать лучшего. Он уже успел заслужить репутацию ловеласа.
Закрывая ладонью рот, чтобы не завопить в голос, Эсин отложила журнал в сторону. Грудь разрывало немое рыдание. Такая чудовищная ложь! Отныне она для всего света наркоманка и шлюха… Отец опорочил ее на весь мир. Перестраховался, устраивая Эсин публичную казнь. Он же выглядел чуть ли не святым. Девушка отвернулась к окну. События сегодняшнего дня взрывались в памяти одно за другим. Душевная боль смешивалась с физической. Интервью стало вишенкой на этом торте предательства и лжи. Беззвучное рыдание изредка вырывалось наружу сдавленным всхлипом. Она уставилась невидящим взглядом на потоки дождя. Погрузилась в болезненное оцепенение. Остаток дороги сожрала боль. Эсин не помнила, как долго они ехали. Останавливали ли еще куда-нибудь заезжали.  Почему опять очутились в самолете? Не слышала происходящего салоне. Не понимала, как поднялась по трапу и оказалась пристегнутой в кресле. Самолет трясло от турбулентности.
Острая боль ударила в живот, как разряд дефибриллятора. Вернула пленницу в страшную реальность. Эсин едва сдержалась, чтобы не сложиться пополам. Ладошка приросла к животу. Девушка почувствовала, что-то липкое и горячее между ног. Кровь… Нет! Нет! Только не это… Ей показалось! Сойдер сидел напротив, но смотрел в другую сторону. Забираясь к себе под подол, она осторожно провела ледяными пальцами по внутренней стороне бедер. Потом так же медленно вытянула руку обратно, оставляя на голой коже алые разводы. Кровь. Девушка скомкала край платья натягивая его на колени. Не хотела, чтобы мучитель видел и наслаждался смертью ее ребенка, как представлением в  цирке.
[AVA]https://d.radikal.ru/d22/1910/65/42061114f603.png[/AVA]
[SGN] https://d.radikal.ru/d25/1909/6b/6288ff7a18ac.png[/SGN]
[NIC] Esin Evcen[/NIC]

Отредактировано Maria Betancourt (02.12.2019 18:25:27)

+1

125

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

Дорога выдалась длинной и слишком долгой. Исмаэль больше устал морально, нежели физически. Встреча с Илкером Эвжденом выжала его как лимон. Трудно было сосредоточиться на чем-то одном. Он думал о том, что подвел сестру и что использовал в своих целях совсем невинную девочку, которая в конечном итоге оказалась непригодна для мести. Он вытер об нее ноги, а Эвджен повторил то же самое. Унизил и вышвырнул за дверь. Убийца. Теперь Исмаэль знал, что убивал он не раз. Его сестра, жена Илкера Эвджена. Сколько еще преступлений было на его совести, о которых никто не знал? Было страшно заглядывать внутрь, узнавая истинную сущность убийцы. Но это нужно было сделать. Как только Исмаэль вернется домой, прикажет своим людям более тщательно изучить «несчастный случай» с матерью Эсин. Даже у самого идеального убийства есть за что зацепиться.
Дождь барабанил по крыше авто. Косые капли падали на стекло. Мужчина вглядывался в размытые силуэты темных зонтов, спешащих по промокшие улицам Парижа. Они застряли в пробке. Шум дождя сглаживал тягостное молчание. Не хотелось говорить. Шофер переключал радиостанции, клацая по кнопкам, пока Исмаэль не попросил выключить радио. Скрежет помех бил по ушам. В висках стучало. Он оглянулся на девушку. Она по-прежнему лежала без сознания. Голова упала на бок. Рот приоткрылся. Грудь равномерно вздымались и опускалась. Даже в бессознательном состоянии она протягивала ладонь, защищая живот, будто в действительности была беременна. Спектакль получился отменный, только Эвджен не оценил по достоинству. Еще один нахлебник и возможный «вор» наследства не входил в его планы. В его мысли закрались подозрения, что следующей жертвой «несчастного случая» должна была стать Эсин, не появись он и не похить ее из родного дома. Эвджен выжидал. Дал себе время «оплакать» потерю жены. Потом бы настал черед дочери. В любом случае, он бы выставил себя в роли бедного и несчастного, который потерял всю семью в столь короткий срок. Следовало быть осторожней. Пусть цепкие щупальца старика не дотягивается до усадьбы Исмаэля, но тот мог использовать свою власть на своей земле или когда он опять появится в компании Эвджена. Чудовище скрывалось за обликом человека.
Смотря в зеркало заднего вида, Исмаэль такое же чудовище видел с собственных глазах. Отвернувшись к окну, он стал изучать мелькающие перед глазами силуэты. Под боком зашевелилась девчонка. Застонав, она открыла глаза. Уставилась на него как на исчадье ада и тут же отодвинулась в самую дальнюю часть сидения. Если бы не дверца машины, давно бы выпала наружу. Он так сильно ее пугал? Кроме насилия и боли она ничего от него не получала. Исмаэль посмотрел на нее дольше обычного и отвернулся. Шофер протянул ему газеты и журналы. Не было желания читать и вдаваться в подробности грязного белья других. Он положил их рядом с собой и заметил, как Эсин потянулась к одному из изданий. Нашла для себя что-то интересное. Так углубилась в чтение, что не заметила любопытного  взгляда Сойдера, обращенного на нее.
Машина медленно поползла по дороге. Они вынырнули из пробки и поехали по залитым дождем улочкам в сторону аэропорта. Мужчина взял журнал, который побывал в руках Эсин. Бегло пробежался по заголовку. Прочел пару обзацев. Почему это тоже его не удивляло? Вся жизнь Илкера Эвджена была соткана из лжи. Осквернить репутацию дочери и выставить себя в роли жертвы это так в манере Эвджена. Он прятался за деньгами, старательно отбеливая свою репутацию. Играл грязно. Что же, Исмаэль тоже не будет церемонится и заставить врага пожалеть о дне, когда он коснулся пальцем Рабии. Он сжал в ладони журнал и бросил на сидение. Девушка тихо всхлипывала в уголке. Исмаэль не стал ее трогать. До аэропорта они ехали в гробовом молчании. Тишину прерывал лишь барабанящий дождь.
Прибыв к месту вылета, он тронул девушку за плечо. Она никак не отреагировала. Исмаэль вылез наружу и обошел вокруг авто. По пятам за ним семенил его человек, держа над головой зонт. Он открыл дверь машины. Эсин едва не вывалилась на дорогу. То ли опять была без сознания, то ли пребывала в шоке от сегодняшнего дня. Исмаэль не стал тратить время на поиски подручных. Сам взял Эсин в охапку и внес по трапу самолета внутрь. Усадил ее в кресло и застегнул ремень безопасности. Взял ее за подбородок, вглядываясь в зрачки черных глаз. Ее взгляд не выражал ничего. Зрачки были расширены. Затем Исмаэль стянул пиджак, закатал рукава и уселся напротив. Откинулся на спинку кресла. Мотор самолета зажужжал, готовясь к взлету. Этот день его вымотал. Ничего не шло так, как надо. Теперь предстояло вернуться в свою берлогу и проработать другой план для мести. Надавить на самое больное - отобрать компанию Илкера Эвджена. Живой человек для него значил меньше гребаных денег. Проклятый убийца!
Исмаэль закрыл глаза, давясь от злости и безысходности. Кажется, на какое-то время даже отключился. Открыл глаза от того, что самолет трясло, а он едва не съехал на пол. Приподнявшись и выпрямив спину, он уставился в маленькое окошко, за которым клубилось темные облака. Надвигалась непогода или оставалась за спиной, поэтому их так трясло. Мужчина мельком глянул на девушку. Она сидела в кресле, комкая подол платья. Что-то в ее поведении ему не нравилось. Лицо по-прежнему было слишком бледным. Гримаса боли исказила ее лицо. Может удар нанес большую травму, чем он думал? Исмаэль отбросил в сторону лямки незастегнутого ремня и встал. Приблизился к девушке. Ухватил ее за подол платья. - Покажи, что ты там прячешь? Где-то болит? - он потянул за край ткани, пытаясь оголить ее ноги и живот.

+1

126

Они прошли зону турбулентности. Погасла табличка «пристегните ремни», но Эсин продолжало трясти. Платье успело немного просохнуть, а теплее не становилось. В салоне работал кондиционер. Грязь застыла на ногах трескающейся коркой. Кожу кололо. В горле пересохло. Вдоль позвоночника стекали капельки ледяного пота. Сердце обрывалось и падало вниз при каждом посильном ударе. Сегодня его нашпиговали осколками предательства. Отец! Как он мог так поступить?! В голове не укладывалось. Череда разрушительных взрывов-воспоминаний оглушала и лишала последних сил. Эсин складывало пополам от боли. Она пыталась держать спину пряма. Не хотела привлекать внимание. Давилась стонами, когда хотелось кричать. Сдерживаться становилось все сложнее. Каждый последующий приступ-спазм вспарывал низ живота. Она сидела не шевелясь. Косилась на кровоподтеки на запястьях. Очень скоро ее опять засунут в клетку и нацепят кандалы. Избавление казалось таким близким и реальным. Илкер мог не выпускать незваных гостей из своего дома. Позвонить охране. Отбить дочь на своей территории было легко... даже слишком просто. Там власть Сойдера сходила на нет. Там другие законы и они могли защитить заложницу. Отец мог, но не захотел связываться. Он отказался от Эсин еще задолго до ее внезапного появления. Планировал интервью. Все тонко рассчитал и подстраховался. Теперь каждая всплывшая информация, фотография или попытка оправдаться со стороны нерадивой дочери будет выглядеть, как горячечный бред наркоманки. Что дальше? Он оспорит брак дочери с испанским проходимцем, ссылаясь на ее невменяемость? Эвджен бы очень этого хотел, но на контракте стояла его подпись. Деньги назад Илкер не получит. Это служило слабым утешением для девушки. Она бы отдала все капиталы мира только бы спасти своего ребенка. Увы… это невозможно! Один подонок нанес роковую травму… Второй сейчас довершит начатое. Сойдер и ее отец ненавидели друг друга по неведомым девушке причинам. Враги, объединившись для самого гнилого из злодеяний, составили дьявольский тандем. Соучастники в убийстве ее ребенка стоили друг друга… Сойдер позволил малышу прожить так долго только ради кульминационного момента. Он вдоволь позабавился, наблюдая через камеру за ее попытками согреть и сохранить обреченное дитя. Ребенок больше не нужен. Может и Эсин уже сыграла отведенную роль? Раздавленная и униженная она не пригодна даже для насилия. Ей позволят умереть вместе с нерожденым ребенком?
Пленница изучала посиневшие от холода ногти и перепачканные кровью пальцы. Понимала, что это конец, но не хотела верить. Она не должна была так привязываться. Правильнее было возненавидеть и вытравить семя насильника из своего тела, а пленница дала ему прорасти. Ребенок не виноват. Родителей и обстоятельства появления на свет не выбирают. Он крошечный и беззащитный. Он еще не видел солнца. Не ощущал ласки материнской руки... Не слышал колыбельной песни. Эсин не решалась ему петь. Боялась, что через камеру Сойдер услышит и придет песнь… неся боль и погибель. Нужно было догадаться, что Марта сдаст ее с потрохами. Девушка поверила ей, потому что нужно было во что-то верить. В аду нет друзей. Женщина растила синьора-садиста с малых лет. Конечно, она оставалась преданной своему хозяину. Якобы потайная забота была санкционирована Сойдером. Зачем-то ему нужно было, чтобы пленница и ее ребенок дожили до десятого апреля. Он выбрал дату и способ, как мучительнее убить их.
Ладонь правой руки по-прежнему прижималась к животу. Пальцы подрагивали в успокаивающем поглаживании. Происходило то, что она видела в кошмарных снах. Лежа на полу, Эсин просыпалась от ощущения невосполнимой потери. Ее малыш умирал вновь и вновь от слишком грубого натиска насильника… от удара ботинком в живот… от постоянного напряжения… холода и стресса… Ее кроха смогла вынести столько испытаний… но смерть все равно подстерегла и напала исподтишка. Девушка не верила и боролась. Она должна быть сильной! Мамы до конца остаются сильными, чтобы не пугать своих детей. Даже глядя в дуло направленного в грудь пистолета она бы гладила свою крошку и повторяла, что все будет хорошо. Ребенку нечего боятся. Нужно просто закрыть глазки и спрятаться в материнских объятьях. Все исчезнет. Выстрел всего лишь секунда- легкая милосердная смерть… Только в руках ее мучителя не было огнестрельного оружия. Сойдер сам был оружием. Сжимал пудовые кулачки. Косился на нее… Что-то заподозрил. Эсин сильнее вжалась в спинку кресла. Молилась, чтобы он отвернулся… но мужчина поднялся и сделал шаг в ее направлении.  Схватившись за подол, он дернул платье вверх. Ослабшие пальцы девушки не смогли удержать ткань, но ремень безопасности не позволил оголить ее тело. На обозрение мучителю оказались выставлены только ее окровавленные бедра. Нелепейшие вопросы слетели с его перекошенных губ. Сойдер продолжал глумится над ней. Хотел услышать подробности того, как больно ощущать медленную смерть малыша?
- Ребенок, - сдавленно прошептала Эсин, - Осторожней, синьор… не испачкайте в его крови свой шикарный костюм, - однажды Сойдер избил ее за обильное кровотечение после жестоких анальных забав. Она испортила джинсы насильника, заляпав их бурыми пятнами и поплатилась за это десятью ударами ремня. Сейчас его брюки почти касались перепачканной коленки. Еще немного и останется кровавая клякса. Виновата будет Эсин. Впрочем, если он захочет... то придумает иной повод для избиения. Девушка обхватила себя руками и втянула голову в плечи.
[AVA]https://d.radikal.ru/d22/1910/65/42061114f603.png[/AVA]
[SGN] https://d.radikal.ru/d25/1909/6b/6288ff7a18ac.png[/SGN]
[NIC] Esin Evcen[/NIC]

Отредактировано Maria Betancourt (04.12.2019 15:26:31)

+1

127

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

Он нависал над девушкой огромной тенью. Щупальца нехорошего предчувствия сжала его горло. Эсин и до этого боялась его, но не показывала в открытую страх. Помимо страха в ее глазах была еще и боль. Обжигающе тягучая боль. Может ей вспомнился их перелет перед бракосочетанием? Тогда он поиздевался над ней на славу, позволяя другим наблюдать за ее унижением. Нет, дело было не в этом. Она так отчаянно забилась в угол кресла и из последних сил сжимала подол платья, пытаясь не позволить ему заглянуть под тонкую ткань. Он вспомнил об их первой встрече. На конюшне она также отчаянно пыталась прикрыть себя руками, но Исмаэль разодрал ее шикарный наряд, превращая некогда модную вещицу в тряпье. На него тогда смотрели такие же огромные глаза, не понимающие, что происходит и отчего она оказалась здесь. Если бы только он знал раньше, что девчонка не повлияет на Илкера Эвджена никоем образом, он бы раньше стал действовать, не втягивая Эсин в эти грязные игры. Не дожидался бы ее совершеннолетия. Быть может, к этому моменту старик был бы гол и бос.
Он закачал головой, отбрасывая подальше подобные мысли. Сейчас попусту гадать, что было, если бы было. Дернув за подол платья, Исмаэль оголил бедра девушки. Перед ним появилась отвратная картина, полная крови на бледной коже. Шепот Эсин выбил его из колеи. - Ребенок?! - в его голосе звучало такое удивление, что самолет завибрировала от резкого тона мужчины. Этого он никак не мог ожидать. Ребенок? Какая нелепейшая чушь. Он не мог поверить ее словам. Ребенок... в нем была кровь убийцы Невозможно! - Так ты действительно беременна... - он ткнул пальцем в небо, пытаясь разозлить Эвджена и придумывая самые нелепейшие предлоги, чтобы в нем проявилась хоть капля человечности и отцовства. Сердце старика даже не дрогнуло, оставаясь таким же каменным, каким и было при их с Эсин появлении в кабинете. - Почему не сказала, что тебе больно? - ну ясно почему, еще в подписанном договоре Исмаэль ясно дал понять, что если она забеременеет, то ее ребенок - ее проблемы. Черт бы все побрал!
Исмаэль дернул ремень безопасности, отстегивая девушку от кресла. Если бы он не удержал ее руками, она бы так и свалилась прямиком на пол. Лихорадочно соображая, что ему делать, он подхватил Эсин на руки и переложил на диван. - Лежи и не дергайся, - чертыхаясь он пошел в кабину пилота. Лететь им было еще чуть больше часа. Требовал поторопиться, иначе у них в салоне может оказаться труп... даже два трупа. Исмаэль ничего не смыслил в медицине. Приказал пилоту связаться с помощью, чтобы ждали у самого трапа самолета, когда они придемляться. Возвращаясь в кабину самолета, он находу включил телефон и стал набирать номер доктора Родригес. Длинные гудки выводили из себя. Никто не поднимал трубку. Проклятье! Исмаэль скинул и набрал дежурный номер больницы. После третьего гудка ответила молоденькая девушка.
- Доктор Родригес сейчас не может подойти... у нее операция, - линия прерывалась. Самолет опять затрясло. Пошли помехи.
- Это Исмаэль Сойдер, - он представился, зная, что его имя произведет должный эффект и они отыщут доктора по возможности скорее. - Передайте доктору Родригес, пусть она мне перезвонит, как закончится операция. Этот вопрос жизни и смерти! - Исмаэль закричал в трубку, пытаясь перекричать шум в самолете.
Он кинул телефон в карман и метнулся в уборную. Взяв оттуда полотенца и намочив их водой, он вернулся к Эсин. Она лежала в той позе, в которой он не оставил. Только глаза были закрыты. Мужчина приблизился. Замер, сосредоточившись на груди. Девушка сделала рефлекторный вдох. Вновь хватаясь за подол, он задрал ее платье почти до груди. Перед глазами появились окровавленные бедра. Внизу живота был назревающий синяк. Исмаэль приложил полотенце к ее промежности. Обтер кровь. Махровая ткань тут же перекрасилась в алый цвет. Он надавил, пытаясь остановить кровь. Понимал, какая быссмысленная идея это была. Он не знал, чем еще ей помочь.
- На этот раз я не дам тебе умереть, - одно полотенце он подложил под Эсин, вторым надавливал на промежность. Девушка открыла глаза. Он смотрел в ее отсутствующий взгляд, умоляя не сдаваться. - Прости меня... я не хотел, чтобы все так получилось, - он просил о прощении той, которая, никогда не сможет простить. Главное, чтобы выжила. Исмаэль не мог допустить, чтобы еще одна смерть осталась на его руках. Ребенок... он не мог себе позволить думать об этом сейчас. Нужно было что-то сделать, как-то действовать.
Зазвенел его телефон. Исмаэль полез в карман окровавленной рукой. На дисплее высветилось имя доктора Родригес.
- Сеньор Сойдер, мне передали... - начала было женщина, но Исмаэль тут же ее прервал.
- У Эсин началось кровотечение и, кажется, она беременна. Что мне делать? Как остановить кровь?
- На каком она сроке?
- Откуда мне... я не знаю. Небольшой, вроде бы. Живота не было видно, откуда я мог знать... черт! Что мне делать, доктор? - паника нарастала в его голосе. Если он позволит ей умереть, то не спасет еще одну невинную душу. Он станет таким же убийцей, как и отец Эсин.
- Хорошо-хорошо успокойтесь, сначала успокойтесь, - доктор говорила спокойно и размеренно. - Вместе мы поможем Эсин. Вы слышите меня?
- Да-да, я... слышу вас, - его голос хрипел от перевозбуждения.
- Делайте то, что я вам скажу, - Исмаэль со всей силы сжал телефон, вглядываясь в мертвецки-бледное лицо девушки и как сквозь стеклянный купол слыша каждое слово доктора Родригес.

+1

128

Насильник нависал над ней. Додавливал морально, как крохотную беспомощную букашку. Дышал ей в лицо, обдавая щеки горячими потоками воздуха. Сойдер был сотворен дьяволом из ненависти и огня. Одним касанием он обжог тело и иссушил ее душу. Не мог и не хотел останавливаться на достигнутом. Смерть – кульминация. Мучитель был в первом ряду. Издевался. Она бы поверила в отлично сыгранное удивление, если бы несколько часов назад, он сам не сообщил отцу о беременности Эсин. К чему ломал комедию? Хотел окончательно свести пленницу с ума, запутывая ее воспоминания в тугие узлы? Зря старался. Она не в том состоянии, чтобы оценить задумку. Девушка смотрела сквозь него, не понимая, как таких носит земля? Столько злобы и желчи в одном человеке. О чем она? Сойдер не был человеком.
- Зачем? Чтобы вы сделали еще больнее? – всплеск лицемерной тревоги ударил звонкой пощечиной. Тратить последние силы на диалог с подонком не слишком разумно. Она должна оберегать ребенка, а не сотрясать воздух. Только смолчать пленница не смогла. Роль испуганного мужа Сойдеру не подходила. Можно подумать, маньяк раньше беспокоился о том, чтобы ей не было больно. Их «милое общение» основывалось на насилии и садизме. Она не на секунду не поверила в добрые намеренья мужчины. Продолжала сжиматься в комок, закрывая ладошкой живот, пока силы совсем не оставили. Эсин почувствовала, как после очередного режущего спазма, тело стало обмякать. Лицо Сойдера превратилась в смазанное пятно. Лишившись опоры она стала заваливаться на бок. Понимала происходящее, но повлиять никак не могла. После острой боли накатывало онемение и почти бесчувствие. Организм словно пытался вырвать передышку перед новым спазмом. Раскаленные ладоши опустились на предплечья. Казалось, что холодная влажны кожа зашипела под ними. Ей не дали свалится. Девушка часто заморгала, но обстановка вращалась, словно в центрифуге. К горлу подступила тошнота. Она закрыла глаза. Поморщилась. Слова Сойдера резанули слух. Требование «не дергаться» она слышала почти так же часто, как и приказ раздвинуть ноги. Эсин куда-то недолго несли. Малейшее движение отзывалось болью. Она захлебывалась собственными стонами. Потом затихла, проваливаясь в глубокую яму. Оттуда ее безжалостно вырвали шарящие по телу руки. Осознание того, что сейчас опять произойдет добивало окончательно. Сойдер задрал платье. Устроился между ее ног. Наверное, возился с застежкой на брюках. Кровь его никогда не останавливала. Наоборот, садисту нравилось насиловать ее снова и снова, наслаждаясь тем, какие звуки издает растерзанная, пропитавшаяся бурой жижей девичья плоть. Сегодня особенный случай. Сойдер собирался сплясать на костях ее ребенка. Очередной приступ боли, вспышкой прояснил сознание. Эсин увидела склонившегося над ней мужчину. Не сразу узнала. Он как-то изменился в лице или смерть играет с ней в шарады. Пленница поняла, где именно находится. На этом самом диване Сойдер удерживал ее, помогая дружку лапать и щипать. К этому дивану ее придавили, связывая и давая всем желающим возможность поразвлечься. Здесь он собирался добить ребенка очередным актом жестокости над несостоявшейся матерью.
- Неужели в вас не осталось ничего человеческого? – глотая слова и срываясь на шепот, Эсин задала самый нелепый риторический вопрос. Ослабшие пальцы тянулись к скомканному платью. Она пыталась укрыть живот. Пленница замерзла.. Ребенок испытывал такие же ощущения. Холод приближал смерть. Девушка до последнего пыталась согреть и защитить. Ладонь прижалась к телу. Непослушные пальцы соскальзывали с живота на диван. – Простить? – она не могла постичь смысла сказанного. Сойдер произнес слово, отсутствующее в его лексиконе и во всех языках мира. – Я понимала, что мы обречены, - вдох... выдох... Поджатые от боли обескровленные губы. – Знала, что вы убьете моего малыша… но не могла подумать, что вы возьмете в соучастники моего от… Илкера… Поздравляю, синьор… вы превзошли сами себя… - убийцы… на чем бы не основывалась их взаимная ненависть, мужчины были одинаковые. Два моральных урода и подонка грызлись из-за денег, уничтожая все помехи на пути к ним. Часто в качестве преград стояли люди. Отцу было выгодно избавится от нее. Сойдеру, наоборот, нужна была ее никчемная жизнь в качестве ключа к сокровищнице Эвджена. Только ребенок не нужен никому, а без него девушка не собиралась цепляться за жизнь. Сохранив ребенка, она решила, что будет барахтаться пока он жив. Они уйдут вместе. Эсин не отдаст свою кроху смерти. Они шагнут на ту сторону вдвоем, и девушка будет защищать малыша, где бы они не оказались в итоге.
Должно быть Эсин опять отключилась. Сквозь густую дымку до нее доносился знакомый женский голос. Слуховые галлюцинации? Доктора Родригес здесь не было и быть не могло... но так хотелось ухватиться за этот уверенный, успокаивающий голос. Он не раз спасал девушку. Сойдер вмешивался и заглушал доктора. Паниковал… волновался... спасал уплывающие из рук денежки.
- Тринадцать недель... – проклятое число… Эсин никогда не была суеверной… но сейчас самое время… - может четырнадцать… - звучало не так обреченно… Девушка не была уверенна, что ее вообще слышат..- Последняя менструация была в декабре после св… - она не договорила… не смогла произнести вслух это издевательское «свадьба». Низ живота опять резануло. Ноги свело судорогой. Ее звали по имени. Голоса. По очереди… Дуэтом… мужской и женский. Доктор просила не отключаться. Успокаивала, говорила, что даже кровотечение еще не приговор. Ее скоро доставят в больницу и сделают все возможное, чтобы спасти ребенка. Она должна держаться и оставаться в сознании. Эсин не верила в то, что говорит доктор правда. На руках Сойдера было слишком много крови. Мужчина шуршал чем-то и произносил вслух какие- то странное слова. Латынь? Приспешник дьявола подготовил жертву на алтаре и вызывал своего хозяина.  Доктор Родригес была с ним заодно. Она отметала каждое из предложенных… названий? Девушка через не могу открыла слипшиеся веки.  Сойдер перебирал большой аптечный чемодан. Боль вновь напомнила о себе приступом. В глазах помутилось. В бедро вонзилась иголка. Эсин пискнула и опять отрубилась.
Ее бросала из одного мира в другой, словно нигде не находилось места. Открыв глаза в очередной раз, пленница увидела стоящего рядом мужчину в форме. Он убеждал синьора сесть в кресло и пристегнуться. Самолет начинало трясти. На пути очередная зона турбулентности и грозовой фронт, который им придется обходить… теряя драгоценное время. Она лежала полуголая в луже крови, а незнакомец в форме зачитывал приговор ее малышу, глядя на окровавленное тело. В горле стоял ком, но заплакать Эсин уже не могла. Вместе с кровью из нее по капле уходила жизнь. Сердце билось через раз. Стало почти не больно. Взгляд подолгу застывал на одной точке. Она смирилась со своей участью. Ребенок умирал, и она шла вслед за ним… крепка держа за руку смерть.
[AVA]https://d.radikal.ru/d22/1910/65/42061114f603.png[/AVA]
[SGN] https://d.radikal.ru/d25/1909/6b/6288ff7a18ac.png[/SGN]
[NIC] Esin Evcen[/NIC]

Отредактировано Maria Betancourt (06.12.2019 19:43:26)

+1

129

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

Смерть была близка. Исмаэль мог чувствовать ее, вдыхая спертый воздух в самолете. Полными страха глазами смотрел в глаза Эсин. Сейчас, когда, казалось бы, все уже потеряно, он молил, чтобы она и ребенок выжили. Два невинных существа попали под раздачу его мести. Так несправедливо. Нечестно. Слишком жестоко. Он уже терял сестру по собственной глупости. Теперь не мог позволить умереть и Эсин. Пусть в ней текла кровь его врага, но приговором не должна быть смерть. Если она выживет, он перестанет относиться к ней так, как относился до этого. Если она выживет... Он хватался за иллюзию, которая все быстрее и быстрее распаладаась в его руках.
Девичье лицо было слишком бледным. Крови на его руках становилось слишком много. Мужчина положил телефон рядом с собой, включив громкую связь. Доктор Родригес говорила ему, что делать. Движения выходили какими-то машинальными и неживыми. Пальцы заледенели. Дыхания не хватало. Перед глазами стоял окровавленный образ девушки. Он сам довел ее до такого состояния... Это было страшнее, чем видеть ее окровавленной после того, как он стягал ремнем. Там была только ее жизнь. Сейчас это была жизнь и ребенка, которого Исмаэль не желал и не мог принять, но никогда не мог представить, что невинное существо будет погибать на его руках. Его окровавленные пальцы прижались к щеке Эсин. Он пытался привести ее в чувства. Не позволить потерять сознание. Мысленно молил о прощении, но понимал, что никогда его не получит. Эта вина будет на его совести до окончания жизни.
Самолет затрясло с новой силой. Исмаэль пытался удержать тело девушки в одном положении. Связь с доктором прерывалась. Ее голос то звучал, то наступало полное молчание. Они попали в очередную зону турбулентности. Аптечка слетела на пол. Медикаменты рассыпались по всему салону самолета. Исмаэль среди ампул нашел нужную и набрал в шприц прозрачную жидкость. Игла вонзилась в бедро Эсин, но это будто был не он. Был сторонним наблюдателем, а за него все делал кто-то другой. Вместе с кровью в теле бурлил адреналин. Пот выступил на лбу. Руки по-прежнему ледяные касались еще более ледяного лица девушки. Она пыталась что-то сказать. Открыла потрескавшиеся губы. Тринадцать... четырнадцать недель... Три с половиной месяца он не знал, что она носит под сердцем его ребенка. Теперь все складывалось. Стал понятен ее покладистый нрав и смирение с существование в клетке. Откуда она могла узнать, что беременна? Прекращение менструации стало первым звоночком? Ей кто-то помогал? Донья Марта? Исмаэль не сомневался, что женщина знала, но ничего не сказала своему сеньору. А если бы он знал? Потребовал бы немедленно избавиться от ребенка?.. Он уже ничего не понимал. Не хотел понимать. Только бы Эсин выжила!
Оглянулся, когда позади него выросла тень пилота. Тот настоятельно просил занять свое место. Исмаэль метнул на него безумный взгляд и отослал назад. Требовал быстрее доставить их на землю. Злился на стихию за бортом самолета, на себя, на весь мир за то, как он бессилен. Эсин больше не отвечала. Потеряв сознание, лежала совсем неподвижно. Щеки были перемазаны кровью там, где касались его пальцы. Темные пряди волос упали на лицо. Исмаэль менял полотенца, прижимая махровую ткань к ее промежности. Ничем больше не мог помочь. Оставалось ждать. На земле их дожидались медики во главе с доктором Родригес. Прежде чем отключиться, она пообещала ждать их в аэропорту. Сделает все, что сможет... когда они окажутся на земле. Но когда это будет?! Полет казался бесконечно долгим. Рука Исмаэля впилась в облокотник дивана, пытаясь удержать равновесие. Самолет стало трясти еще сильнее. Он оставался рядом с Эсин, вглядываясь в ее бледное лицо и одними губами моля, чтобы она выжила...
Кто-то положил руку ему на плечо. Исмаэль вздрогнул. Так резко обернулся, что пилот отскочил от него как от прокаженного. У него действительно был безумный вид. Волосы взлохмочены. Зрачки расширены. На руках и одежде кровь.
- Сеньор, мы приземлились, - мужчина объявил, пятясь назад. - Медики ждут у трапа, мне позв...
- Не нужно! Я сам отнесу ее, - он оборвал пилота на полуслове. Его голос был слишком резок. Затем сгреб Эсин в охапку, прикрыв ее тело найденным на борту одеялом. Укутал и вынес наружу, осторожно ступая вниз. Перед трапом дожидались две машины скорой помощи. Его охрана, чтобы можно было обеспечить быструю дорогу в больницу. Около машин стояли медики с каталкой. Замерев, рядом стояла доктор Родригес. Исмаэль спустился и положил Эсин на каталку. Врачи тут же переключили все свое внимание на состояние девушки. Погрузили в машину скорой помощи.
- Помогите ей... пожалуйста, - не замечая того сам, он ухватился за руку доктора Родригес, не выпуская ее из сильной хватки.
- Я сделаю все, что в моих силах, сеньор Сойдер, - она кивнула, положила руку поверх его окровавленной руки. Доктор забралась следом за другими медиками в машину. Исмаэль оглянулся на своих людей, подав знак, чтобы езжали вперед, и тоже сел в кабину скорой помощи. Медики оглянулись на него, но ничего не сказали. Мигалки заревели над головой. Они тронулись, быстро увеличивая скорость и вливаясь в поток машин. Две черные машины, в которых сидели его люди, расчищали для них путь. Исмаэль вгляделся в бледное лицо Эсин. На нее надели кислородную маску. Доктор Родригес наклонилась вперед, заслоняя ему обзор. Зашуршали обертки. Резко запахло медикаментами. Он опустил глаза на свои руки, покрытые засохшей кровью. Чувствовал такую беспомощность и что от него здесь ничего не зависит. Молил врачей и чудо, чтобы девушка жила. Живи, Эсин... пожалуйста, живи...

+1

130

Умирая по прихоти Сойдера, она смирилась с тем, что лицо мучителя будет последним, что придется увидеть в жизни. Он старательно смешивал пленницу с дерьмом, превращая в дрессированное домашнее животное. Добился своего в самый извращенный и болезненный способ, а на искаженном лице не было привычной ядовитой ухмылки. Эсин успела демонизировать его. Месяцы в неволи наложили неизгладимый отпечаток на психику и восприятие. Он лишал девушку права оставаться человеком. Эсин отвечала тем же. Исмаэль Сойдер не умел сочувствовать! Зло не раскаивается. Оно может только притворится. Отец и муженек стали ярким примером лицемерия. Илкер долгие годы играл выгодную ему роль. Теперь настал черед Сойдера изображать драму ради наживы. Выгода – ключевое слово и девиз. Мужчины в ее жизни оказались слеплены из одного теста. Ради денег готовы на все. Эсин не удивляло, что насильник бросился спасать свой пропуск в компанию Эвджена, но к чему изображать скорбь и просить о прощении? Слишком вжился в роль? Подстраховывался? Полное погружение в образ раскаявшегося грешника ему удалось. Велика вероятность, что она сдохнет еще до посадки. На земле Сойдера встретит толпа сочувствующих новоиспеченному вдовцу, разом потерявшему жену и ребенка. Какие подозрения в убийстве, когда к репортерам выйдет обезумевший от горя мужчина. Ради показухи придется похоронить ее и малыша. Эсин не будет гнить к канаве. Слабое утешение. Ничего другого не осталось. Даже боль покинула ослабшее тело. Вытекала наружу вместе с кровью. Холод сковывал невидимыми цепями и тянул на дно трясины под названием смерть. Сердце еще боролось. Барабанило по вискам, перекрикивая обреченный шепот мучителя. Он умолял держаться. Просил прощения, обжигая лицо горячим дыханием. Тер ее щеки. Не привычно хлестал наотмашь. В касаниях мужчины мерещилась какая-то… осторожность?! Он словно боялся навредить. В предсмертной агонии чего только не привидится. У Эсин богатый опыт. Она не верила миражам. Они рассеиваются с последним вдохом. ***Яркая вспышка взорвала блаженно-спасительную темноту. Эсин застонала от резкой спазмирующей боли. Судорожно пыталась сделать вдох, но не чувствовала, что дышит. С трудом открыла глаза. Над головой мелькали прерывающиеся полоски яркого света и силуэты в голубых одеждах.
- Она приходит в себя
- Быстрее… Вторая смотровая... Сеньор Сойдер, подождите здесь… Вам туда нельзя… Сеньор Сойдер… - фигуру своего мучителя она узнает из миллиона даже в театре теней. Лица девушка не видела, но вся одежда и руки были перепачканы кровью. Бурые пятна контрастировали на фоне пастельных тонов больничного интерьера. Неосмысленный взгляд зацепился за них. Сойдер не отпускал ее. Преследовал. Боялся пропустить развязку. Ему нравилось издеваться над пленницей. Садистская натура должна ликовать. Столько боли Эсин еще не чувствовала. В полуобморочном состоянии она не могла контролировать эмоции. Вся гамма страданий отражалась на бледном лице. Прошлые попытки снизойти в ад казались мелочью по сравнению с оторопью и ужасом сегодняшнего дня.
- На счет три… Один… два… три… - больно. Свет над головой стал статичным, но все таким же мутным. Запах стерильной чистоты перебивал медно-кровавый привкус во рту. Она все-таки дотянула до больницы. Зачем? Почему ей не дают просто сдохнуть?
- Эсин ты меня слышишь? – доктор Родригис выплыла из тумана. Ее лицо было окружено оранжевым сиянием.
С лица девушки убрали маску. Она должна была помогать дышать, а по факту только мешала. Эвджен давилась живительной смесью. Освободившись от пластикового намордника, девушка жадно втянула раскаленный воздух. Поморщилась от давящего ощущения в груди.
- Ребенок? – неразборчиво прохрипела она, но доктор прочитала вопрос по обезумевшему взгляду.
- Твой ребенок жив. Ты меня слышишь? –легкий всполох надежды в глазах пациентки тут же угас, стоило вспомнить перепачканный кровью салон самолета и руки Сойдера. По животу елозили чем-то противно холодным. Нечто инородное было и внутри. Хотелось выть от страха и боли, но с губ срывались только сдавленные хрипы. Руки опутали трубки капельниц. Девушка ощущала, как лекарства выжигают опустевшие вены.
- Мой ребенок… - продолжала шептать Эсин, будто не слышала объяснений доктора.
- Давление продолжает падать…
- Введите еще два кубика… Не останавливайтесь…
- Эсин… Посмотри сюда… - доктор Родригес придвинула монитор. – Ты получила травму. Удар повредил сосуды. Ты потеряла много крови, но видишь… - женщина ткнула в расплывчатое изображение...- это настоящее чудо… Твой малыш настоящий боец. Посмотри.  Головка… туловище… - Эсин хватала за иллюзию и боялась поверить. На губах мелькнула слабая улыбка. Холод и мгла тянули обратно. Веки закрывались. – Давай, девочка! Не отключайся! Ты нужна своему ребенку. Открой глаза! Слышишь, как бьется его сердце…- часто-частое трепетание… отчаянное… живое, словно крылья бабочка, стучащие по оконному стеклу. Девушка пересилила вязкую боль и вновь разлепила склеившиеся веки. – Умница! Я прикреплю датчик, и ты будешь слышать сердцебиение.
- Кровотечение почти остановилось, но тонус повышается…
- Доктор Родригес, посмотрите сюда…
- Анализы! Сколько я должна ждать?! – доктор тихо выругалась.
- Систолическое 65… пульс 130… - прибор над головой истошно завопил. Девушку затрясло. Мышцы на ногах и руках свело судорогой. Невидимый тяжелый кулак врезался под ребра, сплющивая все внутренние органы. В ушах зазвенело. Эсин больше не слышала сердцебиение своего малыша… Она больше ничего не слышала. Вакуум поглотил все…***Эвджен приходила в себя урывками. Бред смешивался с реальностью. Границы между желаемым и действительным стерлись. Она видела монитор рядом с постелью. Слышала жизненно необходимое упрямое сердцебиение. Слышала. Улыбалась, как умалишенная и продолжала бороться с лихорадкой и слабостью. Слышала и молилась… хотя никогда не умела и не знала, как это делать правильно. Слышала и дышала из последних сил. Пока сердце ребенка билось у Эсин оставалась причина цепляться за этот мир. Болезнь не сдавала позиций. Лекарства не справлялись. Она видела все больше тревоги в глазах докторов. Зажмуривалась и слушала сердцебиение ребенка. Игнорировала присутствие Сойдера. Казалось, если обратить внимание, то, похожий на каминное изволение, мужчина очнется. Выдернет провод из розетки, лишая последней надежды. Он только одеждой выделялся на фоне бежевой стены. Сидел у изножья кровати… а в следующую секунду… а может и спустя несколько часов или дней перемещался на другой конец палаты, пялясь в окно. Она проваливал во мрак и по возвращению вновь натыкалась на него.  На этот раз Сойдер словно статуя-химера «украшал» собою вход, накликая беду. Она не заставила себя долго ждать. Налетела, как лесной пожар, гонимый ветром. Боль ворвалась в почти безмятежный лекарственный сон. Пронизывающая… резкая… всепоглощающая. Тело разрывало в клочья. Девушка кричала, но не могла вырваться из сгущающих туч кошмара. Щупальца обвились вокруг талии и буквально переломили тонкий стан пополам. Она перестала чувствовать ноги, но боль нашла способ и забралась под ребра. Свила там гнездо и продолжала клевать Эсин изнутри. Она металась в лихорадке. Выбиваясь из сил, проваливал в очередную черную яму. Из которой ее вновь подкидывало в объятья нестерпимой боли. Когда все кончилось, Эсин не решалась открыть глаз. Звуки окружающего мира просачивались сквозь медикаментозную завесу… но трепетание крохотного сердца среди них не было, как и монитора возле кровати. Девушка все поняла без лишних объяснений. Почувствовала, что ребенка больше нет. Слезы стали сочиться из глаз. Соленые потоки не иссякали часами. Кажется она плакала даже во сне и не могла остановится. Лежала, уставившись в одну точку на мокрой подушке. Не реагировала на окружающих и увещевания докторов. Ей хотелось умереть, но смерть оказалась привилегией, в которой девушке было отказано… но и жить ее заставить никто не мог. Эвджен отказывалась от еды. Обрывала капельницы. На время процедур ее стали пристегивать мягкими манжетами к перилам кровати, чтобы «пациентка себе не навредила». Она была пленницей в больнице. Стены другие, но от кандалов ей не избавится никогда. За дверью стояла охрана. В палату они не входили, но и жалюзи не закрывали. Эсин постоянно ощущала затылком их взгляды. Надзиратели боялись, что она соорудит петлю из простыни? Сил не было даже на попытку суицида. Сводить счеты с жизнью в больнице нелепейший из поступков. Откачают с вероятностью 99,9%.
Доктор Родригес заходила три раза на дню. Рассказывала байки про своих знакомых и родственников. Объясняла схему ее лечения. Расхваливала чудодейственные препараты, будто они могли исцелить ее раздавленную душу. Успокаивала, что все еще будет хорошо. Сама в это не верила. Благодаря своему «образу жизни» Эсин схлопотала воспаление почек. Потрепанный организм плохо справлялся с недугом, но время, якобы, не было упущено. Если верить доктору у нее есть все шансы не остаться инвалидом до конца дней. Девушка должна радоваться? Зачем ей здоровье? Чтобы подольше протянуть в неволе на потеху садисту-муженьку? Врачи боролись за нее… так старались сохранить способность к деторождению. Знал бы Сойдер на что они тратят деньги точно бы не обрадовался. Его уж точно не волновали репродуктивные функции зверушки. Странно, что он уволок девушку обратно в усадьбу, как только миновала угроза ее жизни… Ее… а сердце ребенка остановилось прямо в утробе несостоявшейся матери. Как ей теперь существовать с этой мыслью… Как перестать слышать призрачное сердцебиение в голове? Как не видеть перед глазами ультразвуковую картинку с живым малышом? Как? Ну, как?!  Мысли были похожи на глубокую непрерывно кровоточащую рану. Стоит только затронуть и алые сгустки срываются слезами с сердца. Эсин душило рыдание. В такие минуты она зарывалась лицом в подушку и прикусывала мокрую ткань наволочки, чтобы заглушить рвущуюся наружу боль. Рядом постоянно были люди, но она чувствовала себя одинокой и беспомощной перед жестокой реальностью.
Дверь тихо отворилась. Эсин по шагам поняла, кто стоит на пороге. Не обернулась. Не подняла головы. Сойдер опять пришел «навестить». Не позволял забыть о себе. Ему и раньше нравилось долавливать морально, сверля взглядом. Пообещав пленнице, что каждый последующий день будет хуже предыдущего, он оставался верен жестокой клятве.
[AVA]https://d.radikal.ru/d22/1910/65/42061114f603.png[/AVA]
[SGN] https://d.radikal.ru/d25/1909/6b/6288ff7a18ac.png[/SGN]
[NIC] Esin Evcen[/NIC]

Отредактировано Maria Betancourt (11.12.2019 20:40:50)

+1

131

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

Серены истошно вопили над головой. Облик медработников мелькал перед глазами. Машину скорой помощи заносило почти на каждом повороте. Пришлось хвататься за поручень, чтобы не свалиться на пол. Аппараты пищали. Шуршали обертки от шприцов и лопались стеклянные ампулы. Врачи переговаривались на своем языке. Исмаэль не улавливал и не знал их терминов. Смотрел на бледное лицо Эсин. Ее щеки так и остались перепачканы собственной кровью. Но гораздо больше ее было на руках Исмаэля. Засохшая корка стала темной. Он сжимал и разжимал пальцы, но не чувствовал тепла. Руки казалось заледенели, как и сердце, что продолжало биться внутри груди. Он никогда не хотел, чтобы все закончилось вот так. Заигравшись в месть, он не заметил, как стал переступать через человеческие чувства. Знаки были и перед этим, но Сойдер их привычно игнорировал. Дважды. Уже дважды девушка оказывалась на пороге смерти и дважды обманывала смерть. Третий счастливый раз? Что за чушь... Он не хотел, чтобы она расплачивалась за грехи отца. Проклятый Эвджен не умел любить даже собственную дочь. Если раньше Исмаэль думал, что в нем осталось хоть капля человечности, то теперь убедился, что в нем нет ничего из человека. Он убийца. Убил его сестру, собственную жену, на череду была дочь.
Только это не оправдывало самого Исмаэлья. Он был также виноват перед девушкой, как и ее отец. Пусть он не толкал ее, но приложил все усилия, чтобы Эсин оказалась в тех обстоятельствах, в том доме, где имело место лишь ненависть и злость. Он молил, чтобы она выжила. Не мог стать ее убийцей. Тогда он будет не лучше Эвджена. Хоть уже давно опустился до его уровня, истязая и мучаяя уную девушку. Сердце отчаянно забилось в груди. Он не хотел становиться таким. Единственное, что им овладевало, это была месть. Любым способом добиться возмездия. Но это он должен расплачиваться за собственные грехи, не она. Эсин была... лишь жертвой обстоятельств. Возможно, когда-нибудь у нее хватит сил простить его.
Шины завизжали по асфальту. Шофер резко тормознул. Скорая остановилась перед входом в больнице. Дверь открылась, ослепляя ярким дневным светом. Исмаэль спрыгнул на землю. Его тут же оттеснили. Подвезли каталку. Эсин переложили и повезли по длинным коридорам больницы. Доктор Родригес отдавала приказы, не отходя от девушки. Когда они исчезли за разезжающимися дверями, он поспешил следом. Перед ним выросла медсестра в белом халате.
- Вам туда нельзя, сеньор Сойдер. Мы позаботимся о вашей жене, - протянул руку, она заставила его остановиться. Дверь медленно закрылась перед самым его носом. Каталка с Эсин исчезла, превращаясь в белое пятно перед его глазами. Исмаэль заметался по коридору, изменяя шагами пространство от правой до левой стенки. Звуки больницы постепенно возвращались. Перед этим он не слышал ничего. В ушах будто стояли заглушки. Теперь какофония звуков резко нарастала. Слышались голоса и сирены подъезжающих машин скорой помощи. Разговоры у поста медсестер не умолками. Доктора и пациенты сновали туда-сюда. К нему приближались шаги. Врач в белом халате прошел мимо и исчез за той самой дверью, куда увезли Эсин. Ожидания было нескончаемо долгим. Он не должен был так волноваться, но ничего с собой не мог поделать. Мысль о том, что по его вине могут умереть два невинных существа, не давало покоя.
Когда ноги перестали держать, Исмаэль сел на кресло. Рядом замаячили знакомые лица охранников и Мануэля. Потом появился Карлос, заменяя брата. Они даже о чем-то говорили, но Исмаэль не помнил ни единого слова. Перед глазами стояло бледное лицо девушки и лужа крови под ее телом. Если она не выживетя, он собственноручно убьет Эвджена... Руки невольно сжимались в кулаки.
Спустя долгие часы ожидания дверь опять разъехалась. На пороге показалась доктор Родригес. В хиирургичесуой шапочке. Стягивая маску с лица. На груди ее была кровь. Слишком много крови.
- Как Эсин? - Исмаэль тут же вскочил на ноги.
- Мы сделали все, что могли, - усталый взгляд доктора не свидетельствовал ни о чем хорошем.
- Она... - умерла? - он так и не осмелился задать этот вопрос до конца.
- Ваше жена жива, - успокоила его доктор.
- А... ребенок? - Исмаэлью с трудом далось осознание, что Эсин беременна его ребенком. Он не готов был стать отцом. Тем более иметь ребенка, в чьих жилах течет кровь убийцы его сестры.
- Они оба живы. Состояние стабильно-тяжелое. Следующие сутки определят все. Остается только ждать, - доктор Родригес снисходительно улыбнулась. Наверное, тоже не верила в его искренность, помня, как он поступал с Эсин. Думала, что это его рук дело. Впрочем, она права. Он приложил руку к тому, чтобы девушка оказалась в подобном состоянии.
- Можно... могу я ее увидеть? - Исмаэль опустил взгляд на окровавленные руки, которые тут же спрятал за спиной. Почему-то стало стыдно.
- Нет, вас туда не пустят. Лучше поезжайте домой, вы ничем не сможете сейчас помочь Эсин, - женщина приблизилась и протянула руку, касаясь его предплечья. - Вам тоже нужно отдохнуть, сеньор Сойдер. Вы ужасно выглядите.
- Я... да, - он не знал, что нужно сказать. - Я приеду завтра.
- А теперь извините, меня ждут мои пациенты, - доктор кивнула и ушла.
Исмаэль смотрел ей в след, с трудом соображая. Эсин жива и ребенок жив. Следующие сутки решат их судьбу. Он развернулся и побрел в сторону выхода. Он ничем не мог помочь Эсин... - слова доктора эхом звучали в его голове.
Вернувшись домой, он заперся у себя в комнате, ничего и никого не хотел слушать. На душе творился бардак. Той ночью он так и не уснул. С первыми лучами солнца переоделся, принял душ и направился обратно в больницу. Стены встретили холодно и недружелюбно. В кодироде его дожидалась доктор Родригес. Дежавю вчерашнего дня приобретали все более яркие очертания. Врач сообщила, что ночью у Эсин был приступ. Она потеряла ребенка. Они сделали все, что в их силах. Ни это ли была их привычная фраза? Доктора должны были делать все, они давали клятву и так далее... На сердце стало тяжело. Доктор проводила его в палату к Эсин. Потопталась за спиной, а потом ушла. Исмаэль долгое время не решался подойти ближе. Его пугало бледное лицо девушки. Наконец-то он сделал несколько шагов. Подошел к кровати. На ее лице больше не было следов крови. Девушка была одета в больничную одежду. К руке прикреплен катетор. Жидкость капала из бутылки, попадая в кровь. Рядом стояли приборы, изредка подавая звуковын сигналы. Мерили давление и пульс. Показатели вроде бы были стабильные. Доктор уверяла, что жизнь Эсин вне опасности. Исмаэль осторожно коснулся ее прохладной ладони. Когда никто не видел, он позволил себе проявить слабость. Протянул руку, смахивая с ее ресниц застывшие слезы. Эсин так и не очнулась. Была под сильнодействующим лекарством. Исмаэль побыл с ней немного. Шептал безмолвное «прости».  Затем ушел.
На следующий день он вернулся опять. И через день тоже. Искал в смотрящих сквозь него глазах прощение, но не находил. Эсин не реагировала на его присутствие, а может просто игнорировала. Отказывалась от еды. Пришлось привязать ее к кровати, ради ее же безопасности. Доктор Родригес советовала потом показать ее специалисту. Он поможет и ей будет легче справиться с потерей неродившегося ребенка.
Когда уходил и возвращался в усадьбу, пытался зарыться с головой в работу. Из мыслей все равно не выходила Эсин. Он рассказал донье Марте о том, что случилось. Женщина призналась, что уже давно знала о беременности девушки. Исмаэль не мог на нее злиться. Она проработала так много лет в их усадьбе, став для него второй матерью. Если бы не ослепляющая месть... Исмаэль запрещал себе думать об этом. Работал почти до изнеможения, к ночи валясь с ног от усталости.
На днях Мануэль рассказал ему, что около усадьбы трется какой-то подозрительный тип. В их деревне почти все друг друга знают и если появляется новое лицо, это сразу становится известно большинству. Пробив его по связям, выяснилось, что он родом из Франции. Связь прослеживалась, но о точной связи с Эвжденом не было известно. Или же ублюдок подтер следы, или же это было совпадение. Исмаэль не верил в совпадения. Перестраховавшись удвоил охрану по периметру усадьбы. Также около палаты Эсин поставил своих людей. Местные жители пока что не пронюхали о ее госпитализации. Пока они могли их удерживать, но рано или поздно правда всплывет наружу... и поползу слухи.
На следующий день он опять вернулся в палату. С самого раннего утра на улице стояла жара. Исмаэль отказался от шофера и сам сел за руль. Подъезжая к больнице, из головы не шел тип, который следил за его домом. Пару раз ему казалось, что за ним кто-то наблюдает. Странную физиономию он также видел в коридорах больницы, но посетитель, облачный во все черное, растворился в толпе и Исмаэль не смог толком его разглядеть. Охрана не заметила ничего подозрительного. В палату к Эсин входили только медсестры и доктор Родригес. Может у него действительно паранойя?
Он тряхнул головой и припарковал машину на стоянке. Прошел по привычному пути к палате. Кивнул заступившему на пост охраннику и осторожно толкнул дверь в палату. В руках у него был сверток. Он закрыл за собой дверь. Эсин лежала в привычной позе, уставившись в одну точку. Может следовала уже сейчас пригласить к ней психолога? Нужно было поговорит с доктором Родригес. Она рекомендовала какого-то толкового специалиста. Он прошел глубже в палату. - Здравствуй, Эсин, - он привык, что на его приветствие никто не отвечает. Девушка будто была здесь и одновременно ее не было. Она жила в своем собственном мире, защищаясь от боли и от него. - Донья Марта передает тебе привет. Вот прислала гостинцы... свежеиспеченный хлеб, булочки и фрукты... - он стал перечислять, чтобы заполнить негнетающую тишину. После положил сверток на столик рядом с кроватью. Девушка все еще не прикасалась к еде. Если так пойдет и дальше, придется насильно впихивать в нее пищу. - Доктор Родригес говорит, что ты постепенно идешь на поправку, - присев на стул рядом с кроватью, он посмотрел Эсин прямо в глаза. Они были темные и слишком пустые. Дорожки невысохших слез еще блестели на ее щеках. - Это не конец света, Эсин. Ты слишком молода и... еще сможешь иметь детей, - врачи его уверяли, что никаких проблем с этим не должно возникнуть. Только не он будет отцом ее детей. Когда истечет их брачный договор, он ее отпустит. Но если она никак не повлияет на своего отца, может стоит разорвать связь прямо сейчас? Исмаэль не думал об этом. Не знал, как поступить с девушкой. Эвджен продает ее дом. К отцу она точно не пойдет. Ей не было куда идти. Может были какие-то друзья. Денег от Исмаэлья она вряд ли примет. Все слишком сложно. Сначала ей нужно поправиться. - Тебе нужно поесть... Ты слышишь меня, Эсин? - он протянул руку, касаясь ее ладони. Она уже не была так мертвецки холодной с тех пор, как он прикасался к ней в прошлый раз.

+1

132

Лекарства притупляли боль. Только благодаря им девушка еще могла дышать. Уколы и капельницы обеспечивали нормальный сердечный ритм и восполняли кровопотерю. Докторам была поставлена четкая задача сохранить ее никчемную жизнь. Они боролись за показатели на мониторе, а на агонию души всем наплевать. Эсин умирала сотни раз за день… тихо и не заметно. Медицинский персонал сновал рядом, но старательно избегал прямого зрительного контакта, будто боялся заразиться и ощутить на себе грязь пережитого пациенткой. Кто-то знал... другие подозревали и кормились слухами. Сплетни расползались, как сорняки.  На нее приходили поглазеть, как на обезьянку в зоопарке. Шушукались за приоткрытой дверью, но охрана не пускала лишних людей в палату. Хоть какой-то от них толк.  Жаль, что оставить за порогом своего синьора они не могли. Сойдер приходил с пугающей регулярностью. Отсчитывал день за днем ее существования. Ждал, когда сможет вновь утащить обратно и наверстает упущенное. Он был отличным актером. Умело изображал раскаянье и скорбь. Играл на публику, создавая алиби. Для него была так же важна внешняя картинка, как и для Илкера. Они могли посоревноваться в таланте выворачивания истины наизнанку. Сойдеру высказывали сочувствие по поводу потери ребенка! Медсестры сопереживали тому, кто использовать беззащитную кроху ради достижения своих грязных целей! Не родившийся ребенок был всего лишь поводом унизить пленницу и насолить Эвджену. Он и не планировал сохранять малышу жизнь, а теперь вздыхал у изголовья кровати с видом побитой собаки. Чудовищно! Ее окружали предатели лжецы и лицемеры. Оставалось надеяться, что сегодня никто из персонала не пересечется с Сойдером и не начнет рассыпаться в сожалениях. Эсин не выдержит еще одного искреннего сочувствия безвременной утрате. Боль накапливалась внутри. Подушка пропиталась слезами, но соленые потоки не приносили облегчения. Она осталась одна в целом мире с разбитой душой, поруганным телом, без капли надежды и полном безверии. Больше не для чего жить... незачем бороться… Смерть никуда не ушла. Заграбастав в свои костлявые лапы ее малыша, она терпеливо дожидалась, когда девушка последует за ним. Эсин постоянно ощущала сковывающий могильный холод, но сдохнуть ей не давали. Подобие жизни стало худшим наказанием за неведомые грехи.
Она смотрела прямо перед собой, стараясь не фокусироваться на оптимистичном тоне мучителя. Ей принесли еду. Какая щедрость! Булочки и приветы Сойдер мог засунуть себе в задницу. Донья Марта играла в одной команде с синьором. Только она знала... только она могла продать ее малыша с потрохами, а теперь пекла для несчастной булочки? Казалось бы, невинными фразами, он будто продолжал издеваться. Никто не заметит подвоха, но Эсин понимала тайный смысл сказанного. Она идет на поправку? Значить скоро вернется обратно в клетку. Грудь сдавило. Приборы молниеносно отреагировали. Показания стали колебаться. Пульс подскочил. Скрыть свое внутренне состояние за непроницаемой маской она уже не могла.
- Это не конец света? – хриплым эхом прошептала девушка, начиная задыхаться от боли. Все, что с ней произошло за последние месяцы… Бесконечное насилие... побои... унижение... голод... холод... потеря себя... призрачной семьи... здоровья... прошлого и будущего! Ребенок! Крохотный... беззащитный… Все это не конец света?! В ушах продолжало звучать частое сердцебиение. Его уже нет, а сердце продолжало биться в памяти девушки... но это не конец света! – Запомни этот день... потому что каждый следующий будет еще хуже… - она повторяла слова мучителя, понимая, что мужчина выполняет обещание превратить ее существование в ад. Сойдер – безумец! Он не понимал. Не хотел понимать. Проще притворится, что все хорошо. Переложить на врачей ответственность за содеянные злодеяние. Заплатить за то, чтобы поломанную игрушку починили. Отделаться дежурно-заезженной фразой, что она слишком молода и еще будут дети. Он сейчас серьезно?!  Эсин не молода. Она давно мертва. Тело продолжает функционировать, но ее уже нет. – Вы… вы… правда думаете, что после всего, что я смогу быть с … - договорить не хватало сил. Она скорее перегрызет себе вены, чем разделит постель с мужчиной… То, что называют близостью и делают ради удовольствие для Эсин наполнено кровью и болью… Даже чтобы зачать ребенка… Она не сможет провести еще хотя бы одну ночь… Лицо девушки исказилось рвущейся наружу болью. – Меня никто не спросит… верно? Еще четыре с половиной года… вы… или ваши дружки… - девушка вспомнила перелет в Мексику. К шлюхам отношение было куда лучше, чем к ней. Потные липкие руки скользили по бедрам. Пальцы вонзались в глубину сухой истерзанной плоти. Удары ремня... Смех… Боль... Приборы истошно завопили. Топот ног по коридору. Над ней склонилась доктор Родригес.
- Что произошло? – женщина удержала за предплечья, мотающуюся в постели пациентку.
- Мой ад – это не конец света… не конец... – слезы лились по щекам… Боль вырвалась наружу стоном отчаянья и нестерпимой муки.
- Тихо-тихо, девочка… - теплая рука опустилась на лоб Эсин. Убрала в сторону влажные пряди. – Сейчас все пройдет… - игла вонзилась в кожу. Приборы стали затихать. – Вы свободны, я сама здесь разберусь, - с персоналом доктор Родригес всегда была подчеркнуто строга. Две безмолвные тени испарились из палаты раньше, чем лекарство стало действовать, утягивая Эсин в омут фальшивой лекарственной безмятежности. Кто-то поправил съехавшее на бок одеяло. В дальнем углу гудел кондиционер. С груди убрали непомерный груз. Девушка отключилась. На какое-то время в палате воцарилось молчание, но доктор не торопилась уходить, стабилизировав состояние больной.
- Синьор Сойдер, позвольте объяснить то, что другие никогда не решаться сказать вам в лицо, - не дожидаясь одобрения женщина продолжила. Набралась смелости и торопилась высказать все наболевшее, пока инстинкт самосохранение не сработает и не заставит заткнуть совесть. – Мы достаточно давно знакомы, что дает право называть вещи своими именами. Мои коллеги в один голос твердят, что поставят вашу… жену на ноги. Они не лукавят. Делается все возможное, чтобы Эсин выжила и не осталась инвалидом.  Но большинство не знает полной картины, - женщина вытащила медицинскую карточку из кармашка, приделанного к изножью кровати. – Если опираться на официальную версию… Падение с высоты собственного роста. Внутренне кровотечение… Выкидыш. Даже это звучит трагично. Я знаю о чем говорю. У меня было три выкидыша. Пережить это тяжело. Со мной рядом были родители и любящий муж… и все равно боль потери отняла несколько лет жизни. С Эсин все… хуже… Мы оба знаем, что это лишь вершина айсберга, - отложив карточку, доктор извлекла из кармана халата планшет. Нажав на пару кнопок, женщина открыла записи. – Девять переломов разной степени заживления… травма легкого, воспаление почек… физическое и эмоциональное истощение, сотрясения мозга, трещина челюсти, многочисленные разрывы вагинальные... анальные… Она жертва насилия. Полностью оправится от такого невозможно. Не ждите, что по волшебству медицинской феи Эсин исцелится. Я стараюсь врачевать телесные раны. А потом? Следуя протоколу, пациента передают психологам. Так положено, чтобы оправдаться в собственных глазах. Сделано все возможное. Мы берем нового пациента и стараемся не оглядываться на тех, кому якобы помогли. Правила заведены не зря. Если отслеживать дальнейшую судьбу жертв сексуального насилия, то мы не сможем выполнять свою работу… Скорая смерть была бы для многих куда гуманнее, чем такая жизнь. Некоторые совершают попытку суицида сразу после выписки… Одна женщин из десяти остается в психиатрическом отделении до скончания века. Те, кто выбирается из больничных стен ищут свой наркоз для памяти. В ход идут антидепрессанты, наркотики и алкоголь. Реабилитация помогает далеко не всем. Большая часть остаются социально изолированными. Не вступает в интимные отношения... Не заводит или теряют семьи. После надругательства распадаются восемь из десяти браков. Лишь двадцать процентов возвращаются к нормальной жизни… Это неутешительная статистика в отношении жертв единичных случаев насилия. Девочки, которым удалось вырваться из сексуального рабства находятся в еще худшем состоянии... особенно те, кто не знал мужчин до… Я не пытаюсь выдавить из вас слезу. Не надеюсь, что вы проникнетесь моими словами и перестанете делать то… что делаете. Ее тело всего лишь развлечение. Вы, как избалованный мальчишка считаете, что все можно купить, но никакие деньги не исцелят эту несчастную девочку! За нее некому заступиться… Хотя бы я буду напоминать о вашей вине и не позволю полностью переложить ответственность на чужие плечи, - она развернулась и зашагала к двери. Грязные тайны хозяина города тяготили ее сердце.  Доктор увязала в них, как в болоте... Она не могла спасти Эсин… и себя не могла спасти... В этом городе все были прокляты, каждый за свои грехи. Женщина знала свои проступки наперечет… но в чем была виновата бледная исхудавшая до костей пленница?  Знал только Сойдер… Плевать на мотивы синьора... Никто не заслуживает подобной участи.
- Ваша жена придет в себя через час. Можете дождаться, если хотите. Я бы с удовольствием запретила вам переступать порог палаты… но не уверенна, что так будет лучше для нее… Быть ненужной никому… даже своему мучителю, – женщина устало пожала плечами… - Решайте сами, синьор Сойдер… Только не говорите ей, что все будет хорошо… это жестоко даже для вас, - приглушенный хлопок закрывающейся двери поставил точку в монологе доктора Родригес. В палате повисла тяжелая тишина.
[AVA]https://d.radikal.ru/d22/1910/65/42061114f603.png[/AVA]
[SGN] https://d.radikal.ru/d25/1909/6b/6288ff7a18ac.png[/SGN]
[NIC] Esin Evcen[/NIC]

Отредактировано Maria Betancourt (15.12.2019 17:43:47)

+1

133

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

Она была девчонкой с фамилией Эвджен. Зверушкой в клетке для забав сеньора и достижения его целей. Он не должен был ничего чувствовать по этому поводу, желая осуществление мести - уничтожить ее папашу. Все было продумали до мельчайших деталей. Как довести до кипения папочку, притупить его бдительность, отобрать и обесчестить дочь, уничтожить изнутри и отобрать компанию. Илкер Эвджен и Эсин Эвджен были созданы из одного теста. Она была дочерью убийцы и от нее не стоило ждать ничего хорошего. Будучи уверенным, что доченька не заслуживает ничего кроме ненависти, было как-то легче. Роль жертвы ей не шла. Но вот теперь она лежала в этой палате. Худая, бледная, отчаявшись и лешенная своего дитя. Она совсем не была похожа на зверушку и на искусительница, в чьих жилах течет кровь Эвлженов. Она была просто девочкой. Совсем юной, беззащитной. Какой когда-то была и его сестра. Она пыталась выжить, но ей даже не позволили увидеть дневной свет. Она медленно умирала, как сейчас умирала и Эсин. Жизненные показатели были в норме, но внутри все заледенело, готовясь принять свою судьбу. Она перестала бороться... С того дня, как потеряла ребенка, она перестала бороться. Прежний блеск исчез из ее глаз. Исмаэль видел разительные перемены, хоть и пытался не признавать их. Бороться ее заставляло нерожденное дитя, а на саму ей было наплевать. Слишком молодая, чтобы опускать руки. Но именно такой ее сделал он. Разве он не хуже Эвджена? Тот даровал его сестре смерть. Медленную и мучительную. Пусть так. А Эсин оставалась жива, заключенная в боли и отчаянье. И что ему теперь с ней делать? Как вымолить прощение? Как заставить вновь бороться за право жить?
Девушка бормотала что-то несуразное, но в этой несуразица она в точности повторяла его слова. Он говорил ей об этом в день их первой встречи, а затем повторял при каждой удачной возможности. Каждый следующий день будет хуже... - эхом звучали его собственные слова, резанируя и вырываясь из уст Эсин. Сегодняшний день был самым худщим. Это ли была окончательная точка? Он остался верен своему обещанию. Сделал ее существование невыносимым. Она уже тысячу раз пожалела, что родилась в семье Эвдженов. Ненависть, похоть и жестокость, которая была отражена к ней, никаким образом не приблизила его к заветной цели. Нужно было отсидеться «в окопах» и переосмыслить все заново. Вот если бы так просто можно было «отсидеться» и ей, стерев из памяти насилие и все пережитые месяцы унижений рядом с ним. Возродить жизнь заново и желание жить в теле Эсин. Разве это по силам простому человеку? Теперь он вынужден смотреть, как по его вине увядает еще одна жизнь. Он не так все понял, не различил за маской любящего отца циничного ублюдка. Годы ожиданий пошли на смарку. Но для Эсин никчемны были его слова в виде «ой, я ошибся» или «извини». Он поломал ее жизнь и вернуть все так, как было не в его силах. Ни в чьих.
На мониторе что-то запищало и замигало красным. Исмаэль не сразу понял, что это такое. Эсин открыла рот, хватая недостающий воздух. Заметалась на койке. Он не заметил того, как в палату ворвались медсестры, а за ними и сама доктор Родригес. Исмаэль вскочил с места, едва не опрокинув кресло. Его опять оттеснили. Делали какие-то манипуляции с девушкой, что-то кололи и нажимали на мониторах. Кажется, что спустя вечность они перестали пищать. А еще спустя другую вечность  тело Эсин обмякло. Она закрыла глаза, спасаясь лекарственным сном. Неужели так будет всегда? Лучше бы он убил ее... Эта ужасающая мысль пришла в голову сама по себе. Невыносимо было видеть страдания девушки. Она попала к нему в руки невинной, юной девочкой, а теперь за спиной была масса жестокости и потеря ребенка. Ребенок... Тяжелые тиски сжали сердце. Он не хотел ничего чувствовать. И не хотел этого ребенка. Кровь убийцы не могла перекреститься с его кровью. Но в груди образовалась зияющая дыра. Исмаэль ее прятал за черным взглядом. Поднял глаза, когда доктор Родригес сделала к нему шаг. Он думал, что просто уйдет. Как обычно кивнет и закроет за собой дверь. Но в ее глазах горела решимость. Она пыталась ему что-то сказать. Донести то, что не нужно было повторять дважды. Он уставился на планшет. На экране всплыли диагнозы и какие-то термины. Под ними везде было имя Эсин. Он понимал всю чудовищность ситуации, но был бессилен это как-либо исправить. Было ли для него оправдание? Месть? Едва ли.
Он слушал доктора, переводя взгляд куда-то ей за плечо. Вглядывался в бледное лицо Эсин. Это не спасало от разрывающей боли. Осознавая свою вину, не становилось легче. Он было открыл рот, чтобы что-то сказать. Прекратить этот убийственный монолог, но слова не шли из его уст. Он был вынужден слушать. А что еще он мог сделать? Оправдываться? Искать в лице доктора союзника? Она давно была на стороне Эсин. С первого дня, как увидела девушку, в ее глазах вспыхнула жалость и материнское чувство взыграло над доктором. Никто не был на его стороне. Никто не понимал истинных мотивов. Сейчас... Исмаэль и сам с трудом их понимал.
Когда за доктором закрылась дверь, он так и остался стоять по середине палаты. Спасительная дверь была так близко. Уйти и не возвращаться. Ну и что, это всего лишь девчонка. Дочь его врага. После насилия он всегда оставлял ее в крови и одиночестве. Но что-то не дало Исмаэлью уйти в этот раз. Теперь кровоточили не ее тело, а душа. Он подошел к спящей Эсин. Придвинул ближе стул. Сел. Стал ждать ее пробуждения. Смотрел пронзительным взглядом на ее закрытые веки. Его плечи сгорбились будто под невыносимой тяжестью. Он протянул руку, но на этот раз не решился коснуться ее. Все, к чему он прикасается, в итоге разваливается или ломается. Он с такой легкостью переломил стержень девушки, который держал ее спину и желание жить. - Прости меня... - он шептал одними губами, пытаясь искать прощение там, где его никогда не найдет. Он так упивался властью и силой, заигравшись человеческими чувствами, что забыл, что значит быть человеком. Прощение было для Эсин, для Серхио или для паренька по имени Эрни, для любого другого в стенах этой больницы или в его усадьбе, но только не для Исмаэлья Сойдера. Нужно было понять, как жить с этим грузом на сердце, но он совсем не знал - как. Как помочь невинной девочке вновь обрести себя. Как сделать так, чтобы она вновь захотела от него сбежать. Он не стал бы за ней гнаться. На этот раз он бы позволил ей уйти. Только она больше не хотела ни бежать, ни бороться. Она смирилась со своей участью и это было больнее всего. Он сломал ее.

+1

134

Лекарственный дурман рассеялся слишком быстро. Боль вернулась задолго до пробуждения. Вовсе никуда не уходило. Медикаменты приносили несколько жалких минут отключки. Время спасительного сна с каждым уколом сокращалась. Тело успело привыкнуть или доктор Родригис боялась синдрома отмены и понижала дозу. Видела в глазах пациентки мольбу. Один укол с «неправильно» рассчитанным сочетанием препаратов и все будет кончено. Эсин станет свободной. Доктор знала, что спасать девушку бессмысленно. Впереди ее ждет клетка, побои, насилие и травмы. Все закончится новым визитом в больницу. Порочная веревочка не могла виться вечно. Она истечет кровью. Удар окажется слишком сильным и зверушку не успеют откачать. Насилие приведет к закономерному финалу.  Ни к чему оттягивать неизбежное. Один укол мог облегчить участь приговоренной на годы сексуального рабства и унижения. В какой-то момент Эсин показалось, что женщина готова выполнить ее безмолвную просьбу. Эвтаназия – не убийство, а милосердие. Однако доктор не смогла переступить размытую черту. Сердце пленницы продолжало биться, не понимая за что так жестоко наказано. Визит к отцу не объяснил ненависть Сойдера, но хотя бы указал верное направление. Илкер крепко насолил ее мучителю. Теперь неведомый конфликт улажен? Превращая ее в ничто, мужчина получил материальную компенсацию в виде наследства и аморальное удовлетворения от регулярных истязаний. Ее жизнью рассчитались по неведомым долгам, а отцу было жалко лишь акции и испорченную антикварную мебель. Так зачем ей продолжать существовать? Чтобы дышать и помнить, как предают родные люди? Чтобы закрывая глаза возвращаться в самые жуткие места на планете? Раз за разом переживать многочисленные дни и ночи надругательств? Лететь в никуда на самолете вместе с тремя ублюдками… возвращаться в клетку… быть изнасилованной на балконе на виду у всех желающих. Зачем? Зачем? Зачем?! В тот раз Эсин повезло... рабочие не подняли голов, но в следующий все будет только хуже и хуже… Сойдер обещал ей ад… а он слов на ветер не бросает…
Горло сдавило спазмом. Боль знала, что бежать девушке некуда. Потирала руки и терпеливо ждала. Оставалась рядом. Поселилась в груди. Свила в разбитом сердце уютное гнездышко и никуда не собиралась улетать. Девушка не пыталась ее прогнать. Боялась остаться совсем одна, а мучительные воспоминания напоминали о ребенке. Он оставался жить в отголоске призрачного сердцебиения и единственной увиденной картинки на мониторе. Ее малютка успела так мало... по крайней мере у них было первое УЗИ. Слабое утешение... другого не осталось. Ничего не осталось… Рука инстинктивно продолжала тянуться к животу, защищая пустоту…Кожей чувствуя постороннее присутствие, она с трудом открыла тяжелые веки. Сойдер нависал над кроватью поправляя съехавшее набок одеяло. Странно-неуместное проявление заботы вгоняло девушку в ступор. В палате бессмысленно играть на публику. Никто не оценит старания. Эсин смотрела на него, как на пришельца из космоса. Изменчивое поведение похитителя пугало до дрожи, но сил реагировать не оставалось. Сейчас она не могла даже боятся. Устало уронила голову обратно на подушку. Тихо застонала от неприятной волны, прокатившейся от затылка по позвоночнику. Больше ничего не нарушило тягостного молчания. ***Сойдер преследовал в кошмарных снах и наяву. Приходил каждый день. Минула неделя. Заканчивалась вторая, а мучителю все не надоедало тратить время на визиты вежливости. Мужчина не угрожал, не смеялся в лицо, стараясь задеть за больное. Уговаривал поесть и не торопил с выпиской… Только Эсин не верила в добрые намеренья синьора. Никогда ему не поверит и не простит! Приступ раскаянья у садиста не стоит и ломаного гроша для его жертвы. Прогонять его девушка боялась. Молчала... Молчала… Молчала… Он продолжал приходил. Хотел напугать? Зря старался… Эсин и без этого была на гране. Нервный срыв случился, когда пленница впервые услышала «синьора Сойдер». Не сразу осознала, что медсестра обращается к ней, протягивая вечернюю порцию таблеток. Синьора Сойдер? Ее будто ударили наотмашь. Девушка отшатнулась. Отползла подальше от ничего не понимающей сестры и сидящего на стуле мучителя. Откуда они узнали об унизительном бракосочетании? Теперь все знают? Все видели фотографии? Косились на «обручальное» кольцо на ее пальце?  Эсин и под пытками не призналась в случившемся. Грязное и мерзкое действо не делало ее синьорой. Не на секунду не забывая, как все происходило, она готова была под землю провалиться лишь бы не слышать издевательского обращения к себе. Она не синьора Сойдер. Зверушка в клетке не может быть женой. Но и Сойдеру не выгодно, чтобы про позорный брак знали окружающие. Так будет сложнее от не избавится, когда зверушка издохнет под пытками. Наличие жены налагает ответственность… Он не мог рассказать всем… а значит посчитает, что утечка произошла с ее стороны. Эсин могла заявить о своем так называем статусе, чтобы отомстить или приподняться в глазах других. Новость могла пустить пыль в глаза людям. Быть на словах законной женой лучше, чем шлюхой синьора Сойдера. Только она ничего этого не делала! Кто поверит?
- Я ничего никому не говорила, - Эсин схватилась за голову, зарываясь пальцами в волосы. – Я никому не говорила, что мы женаты… никому… Не знаю, как они узнали… Я не виновата… Я этого не делала… - казалось, что Сойдер сейчас озвереет и вобьет ее по шею в пол. Девушка уже чувствовала, как огромные кулачища лупят ее в лицу. Кровь стекает из разбитой губы в рот и хрустят сломанные кости... – Я никому не говорила… - ударов не последовало… Спасли прибежавшие на шум медики. Ее привычно успокоили лекарствами. Спустя пару уколов и нескольких бесконечных минут, Эсин обмякла. Паника растворилась в океане безразличия к своей участи. Одно состояние почти естественно сменяло другое. Чудовищная гармония выглядела дико даже для самой пленницы. Девушка закуталась в одеяло не смотря на духоту.  Недолго осталось ощущать мнимую защищенность, которую давало подобие одежды. Больничная сорочка из полубумажной ткани колола кожу, но после месяцев, проведенных нагишом, прямоугольник с дыркой посередине казался Эсин самым изысканным нарядом. Только от болезненных мыслей одежда не могла защитить. Действие лекарств небезграничное. Боль вырывалась рыданием. Слезы не спрашивали разрешения, катились по щекам почти непрерывно, но легче не становилось. В лучшем случае было никак. В редкие часы отупения, доктор Родригес стала вталкивать в пациентку больничную еду. Девушка не ощущала вкуса, но пила бульоны и жевала резиновые лепешки. Хотела, чтобы все отстали и перестали тыкать иголками, выжигая вены лекарствами... Не помогало. Капельниц и уколов меньше не становилось.
До самого дня выписки, ее пичкали таблетками. Утром доктор принесла еще кучу рецептов на месяц вперед. Неужели женщина полагала, что хозяин продолжит лечить свою зверушку? Ей ли не знать... Доктор Родригес видела и знала почти все… Как и в прошлый раз она пришла проводить пациентку. Путаясь в собственных ногах, Эсин встала с постели, еще до прихода Сойдера. Медсестра услужливо сообщила, что машина синьора подъехала на парковку.
- Держись, девочка. Прости, что не могу больше ничего сделать… - доктор обняла Эсиг за плечи. – прости… - девушка все понимала. У Родригес были свои тайны и причины бояться Сойдера. Никто в этом городе не поступит наперекор всемогущему хозяину. Пленница тоже устала барахтаться и сопротивляться неизбежному. Комкая подол больничной сорочки, она не знала, что делать дальше. – Оставь себе, - доктор прочитала ее мысли. Видимо тоже не была уверенна, что на это раз ее не проведут по коридору голышом.
- Спасибо, - с трудом проглотив комок слез, Эсин нашла себе силы обнять женщину в ответ. Еще одного позора она не выдержит. Доктор, как могла минимизировала ущерб. Не станет же он сдирать с нее кусок спасительной ткани на глазах десятка свидетелей.
Дверь в палату не успела захлопнуться после ухода медсестры, а в проеме появился Сойдер. Эсин не подняла глаз. Изучала его ботинки.
- Доктора Родригес, срочно вызывают во вторую травму, - сердце пленницы оборвалось. Женщина тихо выругала, повертела севший пейджер на своем поясе. – Доктор Родригес срочно подойдите... – не замолкал селектор.
- Прости… Все рецепты и рекомендации я оставила на тумбочке,– женщина махнула рукой на стопку бумаг. – Мне пора, - когда в больнице говорили срочно, не оставалось времени на разговоры. Доктор Родригес исчезла, оставляя ее наедине с самым ужасным из мужчин. Оттягивать неизбежное не было смысла. Эсин сняла одноразовых тапочек. Ступила босыми ногами на холодный каменный пол. Сделала несколько неуверенных шагов по направлению к двери. Она должна была держаться, но как в прошлый раз гордо расправить плечи не было сил. Хотелось сжаться в комок. Накрыть голову руками и просочиться сквозь толпу невидимкой.
[AVA]https://d.radikal.ru/d22/1910/65/42061114f603.png[/AVA]
[SGN] https://d.radikal.ru/d25/1909/6b/6288ff7a18ac.png[/SGN]
[NIC] Esin Evcen[/NIC]

Отредактировано Maria Betancourt (17.12.2019 15:07:26)

+1

135

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

Ожидание выматывало. Его давно ждали дела в усадьбе, но Исмаэль сидел и ждал пробуждения девушки. За дверью палаты доносились шаги и приглушенные голоса. Тень охранника мелькала за стеклянным окном палаты. Тот не позволял себе отвлечься ни на секунду, зная, чем это ему может грозить. Исмаэль не хотел быть беспощадным и жестоким хозяином, но недавние события говорили не в его пользу. Его уважали, но также сильно и боялись те, кто знал, что вершится за закрытыми воротами усадьбы. Нужно было встряхнуться и начать все сначала. Шаг за шагом выстроить месть и добраться до Эвджена. Сдержать слово, данное сестре. Тогда, быть может, жертва Эсин будет не напрасна. Сейчас все выглядело слишком в черном цвете. Глаза проходящих мимо в коридорах больницы любопытствовали и осуждали. Теперь они знали, что эта девушка его жена. Не пройдет много времени и слухи распространяться по всей деревне. Дойдут до отца с матерью. Следовало им сказать раньше. Но уже все равно. Они узнают рано или поздно. Лучше уж поздно. Мать днями не вылает из своего сада. Отец раз в неделю наведывается на рынок и играет в шахматы с доном Артуро. Сплетни дойдут и до них. У него было в запасе еще некоторое время. Нужно было придумать, что им сказать. Как и остальные, они не знали всей картины и не сопоставляли юную девушку с убийцей, который отнял у них дочь. Исмаэль не собирался делиться этими подробностями. Пусть зльятся на то, что он женился тайно. Это самое меньшее, что он может сделать для них. Утаить всю правду. Для блага их самих. Сердце отца может не выдержать, а мать не сможет прожить одна. Он оберегал их. По своему, но оберегал.
Он всмотреться в бледное лицо Эсин. Ее он не уберег. Не понимал всей сути Илкера Эвджена, когда полагал, что дочь для него хоть что-то значит. Руки сжались в кулаки. Он опустил голову. Пальцы уже не были в крови девушки, но по ощущениям та до сих под была на его руках. Въелась под кожу. Дразнила запахом и металлическим привкусом во рту. Эсин тоже это чувствовала? Хрупкая фигура лежала на койке, укрытая одеялом. Беспомощная, под воздействием лекарств. Этот было для нее спасением? Все время пребывать в дурмане. Но даже усыпая, ее руки продолжали тянуться к животу. Искали больше не существующего ребенка. Быто трудно на это смотреть. Хотелось выйти за дверь и не возвращаться. Но он не позволял себе этого. Не нужно было даже присутствия доктора Родригес. Он и так помнил свою вину. Тысячи раз жалел о каждой ране и синяке, нанесенными Эсин. Никогда раньше он не позволял себе поднимать руку на женщину. Месть сделала его безумным и одержимым. Он переступал через принципы и любые правила, пытаясь настигнуть своей цели. Он оступился... но Эсин всяд ли поймет его. Отобрав у нее самое дорогое, он так и остается для нее врагом.
Девушка зашевелилась опять. Приоткрыла опухшие веки. Сфокусировала свой взгляд на нем. Смотрела как на призрака. Нужно было что-то сказать. Наверное, нужно было. Исмаэль открыл рот, но слова не прозвучали. Он не хотел довести Эсин до еще одной истерики. Порой казалось, что только его голос действует на нее как спусковой курок и она начинает метаться на кровати.
Он посидел с ней еще, пока не пришла медсестра, чтобы сделать очередные уколы. Под удачным предлогом Исмаэль покинул палату. Только выдержка заставляла не бежать прочь из больницы, а зашагать к выходу. Сесть в машину, на пару секунд перевести дух и завести мотор. Дорога до дома была окутана туманом. Он с трудом помнил, как доехал и, пересев на лошадь, поскакал в сторону полей. Верховая езда всегда помогала. Но в этот раз и в ней мужчина не нашел спасение. Он работал до самой ночи, а потом, как и всегда, уставший ввалился в комнату и падал поперек кровати. Спасительный сон на пару-тройку часов был обеспечен. Затем наступал новый день. Он опять ездил в больницу и опять зарывался с головой в работу. Почти ничего не менялось. Эсин отмалчивалась. По крайней мере, рядом с ним. О чем им было говорить? Ее кололи и пичкали лекарствами. Лечили тело, но не душу. Он не знал, как ей помочь. Если бы можно было что-то сделать или достать волшебное лекарство, Исмаэль бы незамедлительно отыскал бы его. Жаль, что еще не придумали пилюлю от потерь и сердечной боли. Иногда на девушку вновь находили приступы. Врачи были рядом и контролировали ситуацию. Становилось страшно то того, что он будет делать, когда ее выпишут из больницы. Как тогда остановить приступ, если тот повторится вновь?
Мысли об этом пугали. И чем ближе был день выписки, тем страх увеличивался. Он убрал из комнаты Эсин клетку и видеокамеру. Уничтожил доказательства того, что там вершилось насилие. Послал донью Марту прибраться и застелить постель. Даже если Эсин окрепнет, ей все равно понадобится постельный режим. Впервые за долгое время в этой комнате открыли окна и впустили свежий воздух. Дышать становилось легче. Исмаэль все равно не задерживался там подолгу. Воспоминания играли злух шутку. Не оставляли и за порогом пустой комнаты, предназначенной для девушки.
Когда он прибыл в больницы в день выписки Эсин, над зданием сгустились тучи. На сердце было тяжело. Он сам приехал на машине. В пределах деревни пытался не пользоваться шофером. Хотел быть как все, но его все равно замечали. Расступались, когда он шел по улице и длинному коридору больницы. Исмаэль остановился у палаты. Перевел дыхание. Охранник отступил, пропуская его внутрь.
Внутри находилась и доктор Родригес. Опять его посетило чувство дежавю. Такое уже происходило. Только на этот раз доктор не задержалась до конца. Ее вызвали к другому пациенту. Они остались вдвоем. Исмаэль перевел взгляд на Эсин. Она не смотрела ему в глаза, уставившись в пол. Он закрыл за доктором дверь и прошел глубже в палату. Положил на край койки одежду, купленную в магазине. Донья Марта позаботилась о гардеробе Эсин. Исмаэль ничего не смыслил в этом. Выгрузив поверх покрывала платье, нижнее белье и обувь, он кивнул в сторону одежды. - Переоденься, - затем отошел к столику, на котором лежали рецепты и бумаги о выписке. Мужчина положил их к себе в карман и остановился у окна, позволяя девушке спокойно переодеться. Все эти месяцы прожив голышом, она не торопилась коснуться одежды. - Смелее, она не кусается, - он отвернулся к окну, рассматривая размеренную жизнь деревенских жителей. Было утро. Кто шел на работу, кто на рынок. Жизнь продолжалась, но в этой палате, казалось, застыла и не торопилась вперед.

+1

136

Наедине с Сойдером ей хотелось биться в истерике, плакать и кричать. Их тет-а-тет всегда заканчивался насилием. В больнице мужчина вел себя деликатно и даже… заботливо, если к садисту применимо это человеческое определение.  Просочившаяся информация об их браке, связала ему руки. Синьор был таким же показушником и позером, как ее отец. Главное, чтобы внешне все выглядело пристойно, а что в реальности творится за дверьми благопристойного дома никого не касается. Неужели его не передергивало от соболезнований о потери ребенка? Должно быть тяжело скорбеть, когда тебе радостно от чужой потери. Он притащил ее в родительский дом, чтобы разыграть беременность, как козырь. Брюхатая дочь, от которого отказался муж - страшный сон Илкера Эвджена… Пойдут слухи, что нагуляла не пойми от кого.  Отец всегда был ловким. Извернулся в лучших циничных традициях. Первым уличил Эсин в аморальном поведении и беспорядочных связях. Воспользовался удобным случаем и избавился от «проблемы». Утечка о браке тоже могла пойти от Илкера. В статье не было указания на фамилию новоиспеченного зятя… но кто знает, что еще опубликовали за время ее болезни? Она уничтожена во всех смыслах: морально, социально и физически. Но какое дело до людской молвы? Через час Сойдер вернет зверушку обратно в клетку. От очередной расправы ее отделала лишь дорога до усадьбы. Эсин затравленно озиралась по сторонам. Стены палаты вдруг начали давит.  Большие внутренние окна были открыты. Охрана деликатно отвернулась, когда вошёл хозяин. Получили команду не смотреть на происходящее внутри? Девушка нервно сглотну, пятясь назад. Ее выписали… Формально она здорова, пусть и едва держится на ногах. Раньше Сойдера не останавливала кровь и слабость жертвы. Медицинские документы на столике, как очередной смертный приговор. Бумаги притягивали ее взгляд. Потратившись на врачевания изуродованного тела, Сойдер укрепился права на так называемую жену. Избавился от нежеланного ребенка... Довел до белого каления Илкера Эвджена. Хотел смешать ее с дерьмом и преуспел в этом как никто другой…Но заходил в палату всегда мрачнее туч, которые сейчас нависали над старинным городком. Хмурое настроение мучителя пугало до икоты. Сойдер выглядел хреново... не на много лучше ее самой. Раньше Эсин как-то не замечала его покрасневших глаз и тесных кругов под глазами. Она вообще старалась не смотреть мучителю в лицо. Сейчас это вышло случайно, на короткую долю секунды. Она вновь потупила взгляд сжимая пальцы на тонкой сорочке.
Девушка стиснула зубы, чтобы не застонать в голос. Лекарственное одурманивание сошло и эмоции вернули яркие рубиново-алые краски. Ее мучения только начинались. Пять лет слишком долгих срок… в ее случае он сродни с вечностью. Умереть вместе со своим малышом ей не дали. У рабов нет выбора! Эсин предстояло выйти за порог. Еще раз пройти коридорами больницы, как тропой позора… Она не сможет. Ноги подкашивались. Холод вписался в стопы. Поднимался вверх по ногам. Добирался до позвоночника. В ней не осталось и капли прежней силы и выносливости. Надо идти, но ноги приросли к камню.
Сойдер прошел в глубь палаты. Наблюдая за его действиями, девушка все равно не могла уловить сути. Большой бумажный пакет мелькал в этих стенах каждый день. Синьор утруждал себя доставкой домашней еды для жены-пленницы. Даже про одноразовые приборы не забывал. Издевался? Испытывал? Ожидал, что она нарушит правила для зверушки? Девушка хорошо усвоила уроки после того, как тяжелые ботинки несколько раз потоптались по пальцам. Домашним животным ложки и вилки не положены.  Сойдер впадал в ярость даже, когда девушка черпала ладошкой воду из миски. Нужно было наклонятся и лакать языком, как кошка. Ради ребенка Эсин смирилась с более жестокими и унизительными «правилами». Малыша больше нет, а наука осталась. Сейчас эти свертки казались еще неуместнее, чем обычно. Решил напоследок? Последняя трапеза перед восшествием на эшафот. Рядом с бумажными свертками поменьше лег прозрачный пакет с обувью. Женские эспадрильи бежевого цвета мало походили на закуску. Девушка плотнее сжала губы, не двигаясь с места даже после приказа переодеться. Вот так просто? Захотел лишь одежды, белья... обуви... Захотел разрешил еще немного побыть подобием человека? Только зверушке одежда не положена. Рваная тряпка, чтобы прикрыть наготу и никаких излишеств. Она помнила правила и не хотела накликать на себя гнев хозяина…Когда она перестала сопротивляться боли стало меньше.  Один шаг вперед… два назад. Эсин покачала головой. Сойдер собрал документы и отошел в другую сторону палаты. Деликатно отвернулся к окну давая девушке иллюзию выбора. После возвращения в усадьбу ей предстояло узнать, что крылось за щедростью Сойдера, но и ослушаться его девушка боялась. Он не раз давал понять, что вполне может протащить ее голой через всю больницу. Споткнувшись о больничные тапки, девушка вернулась к койке. Трясущимися руками развернула пакет поменьше. Не снимая сорочки надела трусики. Разорвала упаковку с платьем. Светлое платье в мелкий цветочек понравилось бы прежней Эсин. Той, кто осталась после месяцев плена уже никогда не станет нежной невинной девочкой, прыгающей через лужи, подхватывая в охапку легкие газовые юбки. От прикосновения к тонкой мягкой ткани на глаза навернулись слезы. Зачем Сойдер это делает? Рабам нужно показывать волю, чтобы они не забывали, чего лишены? Не отрывая бирки, девушка натянула платье через голову. Тихонько шмыгнув носом, бросила на пол эспадрильи. Обувь оказалась великовата. Платье тоже болталось в талии, но этому Эсин была только рада. Ей хотелось нацепить на себя побольше одежды… бесформенной… мешковатой, чтобы скрыть фигуру, шрамы и все тело.
Одетая и обутая она выглядела пристойно, но выйти из палаты все равно не могла. Не помнила, как очутилась за порогом. Втянув голову в плечи, Эсин сосредоточилась на каждом шаге. Сойдер взял на себя роль поводыря. Удерживал за плечи, подталкивая в нужно направлении. Без него бы Эсин рухнула и разбила бы нос еще в отделении. Люди расступались. Пропускали их... Шушукались за спиной... Здоровались в лицо. Духота улицы смешалась с не менее удушающей толпой. Горожане преграждали им путь, желая поприветствовать синьора... и поближе поглазеть на его жену. На открытой местности ее вдруг накрыл приступ клаустрофобии. Пленница стала смотреть поверх голов. В первые заметила, что один из входов в больницу ведет на центральную площадь. Возле собора гуляли парочки туристов. Им не было дела до суеты жителей крохотного городка. Эсин уцепилась за фигуру одного из них. Безобидный типично туристический прикид. Джинсовые удаленные шорты за колено, цветастая рубашка и профессиональный фотоаппарат. Мужчина тоже смотрел прямо на нее. Сверкнул белоснежной улыбкой и объективом. Эсин задохнулась от неожиданности и побелела от страха. В каком-то непонятном порыве девушка спряталась за широкую спину Сойдера. Никогда не думала, что станет искать защиты у насильника, но она узнала «туриста». Не могла ошибиться!  Двуногое существо итальянского происхождение было еще той мразью и приехало оно не ради достопримечательностей… Винченсо Марино прибыл по ее душу… Он не побрезгует растоптать то, что от нее осталось.
[AVA]https://d.radikal.ru/d22/1910/65/42061114f603.png[/AVA]
[SGN] https://d.radikal.ru/d25/1909/6b/6288ff7a18ac.png[/SGN]
[NIC] Esin Evcen[/NIC]

+1

137

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

Исмаэль поборол в себе желание застонать в голос. Больница вызывало в нем дурные чувства. За прошлые недели он стал здесь регулярным гостем. Должен был привыкнуть, но больничный запах как и в первый раз врывался отвратным лекарственным облаком в ноздри, гоня его прочь. Он же стоял на месте. Засунув руки в карманы штанов, перетаптывался с ноги на ногу. Ждал, когда Эсин оденется и обуется. Для этого ей понадобилось больше времени, чем ожидалось. Она с опаской косилась на одежду. Еще более неуверенней коснулась пакета и зашуршала его содержимым. Он следил за девушкой боковым зрением. Не пытался подгонять. Когда она облачилась в платье и натянула обувь, Исмаэль повернулся. Подошел ближе. Остановился за ее спиной. Оторвал торчащую снаружи бирку на платье. Бросил на столик и повел девушку в сторону выхода. Любопытные глаза смотрели со всех сторон. Он же смотрел на них холодно и не выражая никаких больше эмоций. Чужаки инстинктивно чувствовали его настрой и расступались, пропуская их вперед. Исмаэлю не нравилось столь пристальное внимание, но за годы прожитые в родных местах, к этому относишься проще. Были простые работяги и его семья. Выше статусом, положением в обществе. Его отца уважали, приходили за советом или с просьбой помочь. Он никогда не отказывал. Был честным человеком и поступал по совести. Оглядываясь на свои поступки, Исмаэль не мог сказать того же о себе. Его также уважали, как и боялись. Особенно та, которая сейчас шла рядом с ним. На Эсин он продемонстрировал всю свою ненависть и жестокость. Ненависть, которая должна была достаться Илкеру Эвджену, а получилось все наоборот. Старик выкрутился, а Исмаэль стал насильником и убийцей.
Выйдя из больницы, стало немного легче дышать. Хоть в спину и смотрели любопытствующие чужаки, он предпочитал их игнорировать. В лицо ударила уличная жара. Асфальт расколялся от прямых лучшей солнца. Спасение от жары было лишь вечерами и ночами, но основная работа на виноградниках все равно происходила днем. Он хотел поскорее очутиться в поле. Только там Исмаэль чувствовал себя собой.
Пробираясь сквозь толпу на парковку, он кивнул нескольким знакомым. Не пытался остановиться и заговорить с кем-то. Держал Эчин за плечи, иначе, кажется, девушка бы рухнула на землю и так бы и осталась лежать. Ее все еще одолевала слабость. Минуя оставшуюся часть пути, Исмаэль остановился у машины. Открыл для Эсин дверь и ждал, когда она усядется на пассажирское место. Но ее взгляд был обращен совсем в другую сторону. Она смотрела на толпу, а потом и вовсе его удивила, резко спрятавшись за его спиной. - В чем дело? - он смотрел то на девушку, то в сторону толпы, где она... что-то или кого-то заметила? Может Серхио ошивался рядом? Хоть по слухам он вернулся в дом матери, сев бедной старушке на шею, пока не найдет толковую работу. По его меркам толковая робота - было ничего не деланье. - Что ты там увидела? - взяв девушку за плечи, он развернул ее к себе. Разгородил от посторонних глаз. Бледное лицо казалось стало еще белее за несколько последних минут. Глаза полные страха взирали то на него, то куда-то через плечо Исмаэля. Он еще раз посмотрел в ту сторону. Около собора сновали туристы. Обычное дело. Теперь они будут плодиться с удивительной скоростью, вплоть до сезона дождей. - Эсин?.. Ты кого-то узнала? - может это был тот тип, которого он пару раз видел в стенах больницы. Только лица его Исмаэль так и не рассмотрел, так что не мог сказать наверняка. Очередная толпа прошла мимо них. Люди расползались как муравьи. Шум и гомон голосов нарастал. Он так и застыл, смотря на перепуганную девушку и удерживая ее за плечи.

+1

138

Эсин стало дурно от белозубой улыбки итальянца. Его появление нельзя списать на дурацкое совпадение. Беспринципный урод гордо именовал себя частным сыщиком. Он палец о палец не ударит, если за это ему предварительно не заплатят. Действовал грязными и сверхаморальными методами, но всегда исполнял полученный заказ. Если у девушки когда-то и были сомнения в том, что отец является основным работодателем Винченсо Марино, то после недавних событий картинки разрозненного пазла сложились воедино. Принято считать, что родительская любовь слепа. Отчасти верное утверждение… хотя и применимо ни ко всем. Илкер продал ее за тридцать серебряников. Она же успела полюбить ребенка, зачатого в насилии и боли. Ребенок… В груди кольнуло. Эсин зажмурилась. Старалась не думать об этом. Поздно... да и Сойдер вряд ли позволил бы ей сохранить беременность. Она готовила себя к трагической развязке, но боль потери от этого ничуть не уменьшалась. В клетке у нее будет много времени оплакать малыша. Если она перестанет есть, то скоро зачахнет и последует за ним. Только им не суждено встретится. Если и есть что-то после смерти, то им судьба оказаться в разных местах. Хватит! Сейчас речь не об этом. Впору «поговорить» о дочерней любви, которая десятки раз искала оправдания поступкам отца. Верила в нелепые объяснения. Хотела видеть в алчном и трусливом человеке что-то хорошее... достойное подражания. Любовь зашоривала сознание. Теперь ее глаза открыты. За прозрение пришлось заплатить слишком дорогую цену, чтобы верить в совпадения. Детектив приехал по ее душу или получил заказ на Сойдера. При любом раскладе она в проигрыше. Не велика разница быть объектом или способом достижения цели. Последним своим громким делом, Марино разрушил крепкую семью. Настроит детей против отца. Сломал карьеру и жизнь хорошему человеку, обвинив его в педофилии. Отыскал потерпевшего, которого якобы растлевали много лет назад. В прессе поднялась волна, снесшая все на своем пути. Смешала грешное с праведным. Никто не заметил за мутью и грязью истинные мотивы задуманного. Отец в прошлом был дружен с месье Ришаром (несчастным обвиняемым). Потом их пути в бизнесе стали расходиться. Каждый пытался реализовать свои амбиции. Равноправного партнерства в конгломерате не выходило.  Они не стали продлевать контракты. Вроде бы разошли мирно, но вскоре стали сталкиваться лбами и соперничать в различных тендерах. Бизнес отца давно не ограничивался только виноделием. Он цеплялся зубами все, что приносило прибыль.  Тогда Эсин казалось, что он умел разграничивать работу и личную жизнь. Семейство Ришаров приезжала в гости на уик-энд. Отец плавал со «старым другом» на яхте. Ничего не предвещало беды. Обвинения грянули, как гром среди ясного неба. От извращенца отвернулись все. Появились те, кто якобы видел и догадывался... история вспыхнула, как лесной пожар. Даже его жена поверила. Подала на развод. В сеть просочились вполне невинные фото, как Ришар гулял в парке со своим внуком. На одном снимке он держал мальчонку за плечики, на втором - трогал за колено. Эсине показалось, что его подловили, в момент потряхивания ребенку брюк. Она знала дядю Француа всю свою сознательную жизнь.  Но на волне всеобщей истерии фото стали маслом в огонь. Акции его компании рухнули. Он проиграл судьбоносный тендер, который мог бы приумножить годовую прибыль втрое. Контракт достался Илкеру. Чудовищно было предположить, что все затевалось ради этого. Никто и не подумал, кроме Эсин. По официальной версии парнишка, которого растлевав Ришар устал жить с кошмарами прошлого и захотел справедливости. Для расследования он нанял частного детектива, чтобы тот собрал доказательства и отыскал других пострадавших от действий педофила. Если все было так, то почему за оплатой своих услуг он заявился к Эвджену?  Девушка стала случайным свидетелем тайной встречи под покровом ночи. Загостившись у отца, она осталась до утра. В его особняке всегда плохо спала. Спустилась вниз. Услышала приглушенные голоса. Войти в кабинет не решилась. Отец часто засиживался допоздна... Только визитеров обычно не принимал во внеурочное время. Она набрала стакан воды и собиралась исчезнуть незамеченной. Дверь из кабинета открылась. Итальянец застыл в проеме, похлопывая по ладони толстой пачкой денег. Заметив дочь хозяина, он широко улыбнулся. Отсалютовал и прошмыгнул к черному ходу.  Эсин накрыло чувство дежавю. Ночь. Человек в черном. Рукопожатия с отцом. Этот жест и улыбка… Все это было… давно… много лет назад. Вот почему лицо Марино ей казалось знакомым. Увидев его «впервые» по телевизору, она решила, что детектив просто часто мелькает в репортажах. Но нет... она видела его рядом с отцом в похожих обстоятельствах, когда была совсем ребенком. Голос его тоже казался знакомым. Но память выдала совпадение только, когда детектив отсалютовал ей на прощание. Находясь в полном смятении, она бросила к отцу. Не могла поверить, что у него общие дела с этим негодяем, оболгавшим его друга. К слову, Илкер без особого энтузиазма, но поддерживал Ришара. «Не верил» в его виновность. Тогда отец дал ей вполне логичное объяснение. Он встретился с представителем потерпевшей стороны, чтобы замять дело. Большего ей знать не стоит. Нечего вмешиваться во взрослые дела. Через месяц с Ришара были сняты все обвинения. Потерпевший отказался от своих слов и сбежал в теплые страны. Это косвенно подтверждало версию отца. Илкер остался в белом, но сомнения грызли Эсин. Она продолжала копаться в детских воспоминаниях. Прошло два года. Ришар как-то собрал свою жизнь из осколков. Их семьи больше не общались. Дядя Француа запретил детям звонить и приглашать Эсин к себе. Девушка была дружна с его младшей дочерью. Тереза долго мялась прежде, чем сообщить, что они больше не смогут даже перезваниваться. Почему? Он тоже подозревал Эвджена. Выпив лишнего, он подловил девушку на благотворительном приеме. Прямо в лицо заявил, что Илкер двуличное меркантильное чудовище. За все сломанные жизни он будет гореть в аду и утянет туда и Эсин. Пророчество Ришара сбывалось. Она очутилась в чистилище раньше отца. Ее мучитель тоже ненавидел Эвдженов лютой ненавистью. Илкер собственноручно затолкал ее на раскаленную сковороду и убил нерожденного внука.
Девушка задрожала не смотря на жару. Запретила себе вспоминать! Не сейчас! Иначе она начнет рвать на себе волосы прямо здесь, на радость зевакам и детективу с камерой… Он приехал поохотится на горячие снимки. У Сойдера просто звериная чуйка... Он знал или догадывался, что, обезопасив себя, Эвджен перейдет к активным действиям. Поэтому и принес ей сегодня полный комплект одежды. Конечно, внешнее благополучие важнее всего. После ее прошлого феерического прохода босиком в ободранном платье слухи точно поползли по городу. Винни хотел подловить подобный момент? Зачем ему? Сойдер говорил, что преподносил отцу снимки в качестве подарков. У Илкера собралось столько унижающего компромата, что можно взорвать интернет. У входа в больницу их встречал только Марино и никаких папарацци. Значит подобного пока не случилось. Ключевое слово «пока». Пленницу обложили со всех сторон. Она не искала защиты у мужа-мучителя. Шмыгнула за его спину, как за единственное высокое «сооружение» на открытой местности. Девушка не хотела ничего ему говорить. Она очутилась между двух чудовищ. Неужели придется выбирать сторону? Сойдер причинил ей столько боли! Даже не прикасаясь, он продолжал насиловать ее во снах и воспоминаниях, от которых не было спасения. Но боялась она больше Марино! Не логичный детский страх… не то, чтобы беспочвенный… скорее не подкрепленный фактами и открытыми действиями детектива. - Винни Марино… Детектив... Он работает на Илкера… - открытого подтверждения этому вряд ли найдется. Вспоминая пачки денег, отец платил ему наличными за грязную работу. Ей было плевать поверит Сойдер своей зверушке или нет! Девушке просто необходимо было выплеснуть хотя бы эту тайну наружу. Хранить в себе столько тьмы и боли … она больше была не способна. По смотрев через плечо мужчины, Эсин больше не нашла в толпе белозубого оскала. Винни исчез… но пленница чувствовала его взгляд...
[AVA]https://d.radikal.ru/d22/1910/65/42061114f603.png[/AVA]
[SGN] https://d.radikal.ru/d25/1909/6b/6288ff7a18ac.png[/SGN]
[NIC] Esin Evcen[/NIC]

Отредактировано Maria Betancourt (20.12.2019 21:21:28)

+1

139

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

Страх девушки виднелся в глазах. Ощутимый, словно живой. Стоило протянуть руку и почувствовать сотканную из пустоты материю. Что-то действительно ее напугало в толпе чужаков. Исмаэль огляделся, но ничего не заметил. Он и не знал, что или кого ему стоит искать. Может это все пережитый шок и потеря ребенка? Эсин боялась вернуться в четыре стены его дома, полагая, что она опять окажется в клетке. Среди насилия и боли пытки будут продолжаться до очередного визита в больницу. Он опустился в глазах девушки до невозможности низко. В облике человека, а под кожей и в глазах насильник и убийца. Испытывая отвращение к самому себе, Исмаэль уже и не надеялся, что Эсин ему ответит. Казалось, она замерла, погрузившись в собственные мысли и страхи. Он не знал, о чем она думает. Они не были столь близки. Если посудить, они вообще друг другу чужие люди. Переодически он ее трахал, рассеивая на теле раны. Их связывал брак и его необъятное желание мести. Лишь потому девушка оказалась рядом с ним и до сих пор продолжает быть рядом.
- Винни Марино... - это имя ни о чем ему не говорило. Он не встречал его в связях с Илкером Эвжденом. Достоверный источник не мог ошибаться. Это значило, что Эвджен действовал слишком осторожно, не желая, чтобы о его связях с этим типом прознали посторонние. За этим могли скрываться его темные делишки. Сама того не понимая, Эсин, возможно, вручила козырь в его руки. Исмаэль запомнил это имя. Значит он не ошибся, видел в стенах больницы подозрительный силуэт. Он ошивался около усадьбы. Что-то вынюхивал. Не трудно было догадаться, что именно. Ему нужна была Эсин. Эвджен слишком разволновался за свои деньги, поэтому прислал своего человека. Чутье подсказывало, что этот был гораздо опасней паренька Эрни. Ему не терпелось вернуться домой и выяснить, кто такой этот Марино.
Оглянувшись по сторонам, он так и не увидел ничего подозрительного. Кем бы ни был этот Марино, он умел играть в кошки-мышки. Стоило быть осторожней и непременно следовало усилить охрану по периметру усадьбы. Он не хотел обнаружить неожиданный сюрприз на своей территории. Эта деревня была его домом и он не позволит, чтобы какой-то чужак нарушил покой.
Помогая Эсин усесться на пассажирское место, он склонился над ней и зашелкнул ремень безопасности. Ему все еще не был понятен ее настрой. Исмаэль уменьшил вероятность, что по пути домой она захочет выпрыгнуть из машины. Громкие слова доктора Родригес до сих пор не выходили из головы. Теперь безопасность девушки была в приоритете. Он не мог допустить, чтобы с ней что-то случилось. И еще этот таинственный тип никак не выходил из головы.
Мотор загудел. Исмаэль прокрутил руль и выехал на проселочную дорогу, минуя церковь и рынок. Вдоль дороги располагались местные магазинчики, банк, напротив бар, который в это время суток был еще закрыт. Большинство жителей осталось позади. Впереди простирались луга и редкие прохожие или всадники на лошадях. С некоторыми из них Исмаэль здоровался, поднимая для приветствия руку. В салоне авто царица натянутая тишина. Преодолевая очередную кочку на склоне, боковым зрением он поглядывал на девушку. Дорога была долгой. Может оттого, что из мыслей не шел Эвджен и тот тип. Может оттого, что его волновало, как станет себя вести Эсин вне стен больницы. Там было как-то спокойнее. Близкое присутствие врачей гарантировало то, что они незамедлительно отреагируют на приступ и вколат должную дозу лекарств. Исмаэль крепче сжал руль машины. Сделал глубокий вдох. Напряжение не отпускало. В груди жало неприятным грузом. Он открыл окно со своей стороны, впуская свежий воздух, но в лицо ударила жара. Яркое солнце висело над головой, предвещая жаркий день. Тучи остались висеть над зданием больницы. Дождь обойдет их стороной. Ничто не мешало работе на виноградниках, но сейчас даже это его особо не радовало.
Наконец-то впереди показались ворота усадьбы. Охранники расступились, узнавая машину сеньора. Исмаэль подъехал к главному входу и заглушил мотор. Вылез из машины. В окне дома мелькнула тень. Это была донья Марта или кто-то из прислуги. Рабочие в это время были на полях. Дон Артуро должно быть шествовал по рынку, закупая все из списка Марты. Сама она не хотела пропустить возвращение Эсин.
- Пойдем, - он открыл дверцу со стороны девушки и ухватил ее за предплечье, помогая выбраться наружу. Повел в дом. В коридоре в неожиданности застыла горничная с тряпкой в руке. Покорно опустив голову, она пыталась уйти незаметно, но Исмаэль остановил ее. - Позови донью Марту. Она мне нужна в комнате Эсин, - прислуга кивнула и быстро прошмыгнула на кухню. Исмаэль же, удерживая Эсин за плечи, повел ее в сторону лестницы. Подъем наверх оказался дольше, чем он предполагал. Девушка еще не набралась сил, чтобы совершать такие длинные пешие прогулки.
Когда они оказались у двери ее комнаты, Исмаэль прокрутил вставленные в замок ключи и пропустил Эсин вперед. Подвел ее к кровати и указал на белые простыни. - Ложись, - кровать была перестелена стараниями доньи Марты. Комната проветрена, полы вычищены. В углу у окна теперь стоял цветок в горшке, будто там и в помине не было металлической конструкции. Исмаэль перевел взгляд обратно на девушку. В глазах мелькнуло сожаление о той боли, которую он ей причинил. Если бы только он знал... Нет, он не станет думать об этом! Боль все равно прострелила изнутри, добираясь до сердца. - Хочешь есть? Стрепня Марты гораздо вкуснее, чем та больничная бурда, - Исмаэль опустил глаза, пряча в них нахлынувших чувства. Достал из кармана рецепты для лекарств, чтобы передать их донье Марте, когда она придет. Лучше было держать нужные медикаменты под рукой. Его взгляд застыл на хрупкой фигуре девушки. Нужно было что-то сказать, как-то вымолить у Эсин прощение за каждый издевательский проступок, но слов не находилось, да и были ли они? Разве сможет она простить убийцу своего ребенка? Затянувшееся молчание прервал приглушенный стук в дверь.

+1

140

Эсин оказалась между двух чудовищ. Рассказав одному демону про присутствие другого, пленница не облегчила свою участь. Легче ничуть не стало. Страх продолжал копится внутри. Со словами выплеснулась малая часть. Такая незаметная, что девушке не хватило даже на один полноценный вдох. Марино растворился в раскаленном воздуха, а его имя эхом звучало из уст Сойдера. Мужчина несколько раз проговорил его вслух. Пытался запомнить новую информацию или не верил ей? Зверушке было наплевать на доверие мучителя. Если Винни ей не причудился, то беды не избежать. Она точно знала, что итальянец присвоил себе лавры одного из всадников апокалипсиса. Чума… Война… Голод... Кто он сегодня? История с Ришаром была самой нашумевшей, но не единственной из которой могли торчать уши бизнесмена и частного детектива. Он приходил в родительским дом раньше! До того случая три года назад! Под покровом ночи, тайно от всех. Эсин знала... чувствовала это… но собрать воедино картинку не могла. Была слишком маленькой или испугалась незнакомца в черном… Что-то произошло… Воспоминания путались, но неизменно пугали… сейчас больше, чем когда-либо прежде. Ее отец – исчадье ада. Убил жену и внука и даже глазом не моргнул. Как же плохо она знала Илкера! Не замечала бельма на глазу. За любовь приходится платить. Отныне и впредь у Эсин нет отца! Ребенка тоже больше нет! О чем бы она не пыталась думать… все равно мысли сводились к нерожденному малышу. В моменты особо сильного отчаянья, девушка ненавидела доктора Родригес за то, что показала изображение УЗИ и дала услышать биение крохотного сердечка! Этот звук преследовал по пятам. Сводил с ума своей реалистичностью. Ненависть таяла, уступая место благодарности. Ее ребенка убили. На память осталось хоть что-то помимо клетки и постоянного страха за жизнь.
Мужчина подтолкнул ее к машине. Эсин не сопротивлялась, позволила усадить себя в кабину, будто робот переставляла ноги. Совершала машинальные движения, разглаживая складки нового платья. Для молодых девушек естественно надевать новые наряды и вертеться перед зеркалом. Только не для нее. Четыре месяца голышом перечеркнули всю прежнюю жизнь. Не верилось, что когда-то у нее был целая комната одежды, обуви, сумочек и прочей женской мелочевки для создания образа под настроение. Теперь у Эвджен только одно настроение, продиктованное болью и страхом. Сойдер отобрал ее свободу, честь, наследство и право быть человеком. Она возненавидела собственное отражение. Уродливые шрамы, как закладки, отсылающие в тому или иному черному дню. Глубокая борозда на шее притягивала любопытные взгляды. На нее глазели доктора, медсестры и случайные люди в коридорах. Про ее клеймо стали ходить слухи по больнице. Доктор Родригес отчитала болтливый персонал, но шило в мешке не утаишь… Скоро весь городок будет знать, что Сойдер поставил тавро своей «молодой жене». Для него девушка всего лишь скотина. Ее везли обратно на бойню. Красивое платье не сделало ее вновь человеком. Комнатных собаченек тоже наряжают в платьица на потеху хозяевам. Наверное, она должна быть благодарна за милость и щедрость? Ее не протащили босой и полуголой по площади. Только девушка не чувствовала благодарности. Отсрочка насилия не похожа на доброту. За кусок материи в цветочек ей придется отработать своим телом… насилием и унижением.
Она смотрела в окно и не видела ничего вокруг. Молилась, чтобы дорога никогда не заканчивалась… и они не доехали. Ее не услышали. Ворота усадьбы выплыли из-за горизонта, как мираж. Эсин вжалась в сидение. Смотрела на громил у входа вспоминала, как Карлос обещал привязать к столбу. Созвать все желающих и «драть ее до смерти». Рано или поздно Сойдер ей наиграется и позволит дружку осуществить «сексуальную фантазию», как тогда в самолете разрешил стегать, лапать и измываться, поучая шлюх. Машина остановилась. На лбу выступила испарина.  Привычно-затравленным жестом напуганной улитки, Эсин втянула голову в плечи. Уставилась в пол. Не хотела запоминать лица тех, кто вышел поглазеть на возвращение хозяйской игрушки. Ноги заплетались. Она спотыкалась через каждую вторую ступеньку. Сойдер подвел ее к двери и на время убрал руки с плеч. Пленница с трудом сохранила вертикальное положении. Понимала, что если упадет на колени, то мужчина заставит оставшийся путь до клетки проделать на четвереньках. Щелкнул замок. Дверь ее камеры открылась. Хищные недра комнаты поглотили их. Эсин перестала дышать. Боялась сорваться и забиться в истерике. В больнице ей сходило с рук… но здесь власть демона безгранична. Он накажет... изобьет... изуродует... сделает больно… очень больно… Ребенок умер. Терять больше некого и нечего. Эсин должна бороться дальше. Сопротивляться, кусаться, царапаться и плевать насильнику в лицо… Но она больше не могла. Месяцы в неволе, смерть малыша и предательство отца раздавили ее волю, как таракана. Единственной целью стало минимизировать боль. Не давать повода для наказания. Сойдер все равно будет пользоваться ее телом… но покорность уменьшает количество ран.
Один шаг... второй… третий. Перед глазами замелькали белые простыни. Синьор любил белое…  На нем кровь смотрелась особенно привлекательно? Девственно чистая ткань манила его к действию. Постель идеально заправлена. Разглажена без единственной складочки. Новые простыни или трудолюбивая донья Марта смогла отбелить старые? Может это постель, которая была в день подписания контракта? Девушке повсюду мерещилась кровь. Она боялась посмотреть в угол, где стояла клетка. Белые простыни приковали ее взгляд. Сойдер приказал ей лечь, а пленница продолжала стоять и смотреть на застеленную постель. Мужчина ждал… не толкал в спину, придавая ускорения. Проверял насколько покорна стала зверушка? Не пропустил ли он что-нибудь в программе дрессировки? Она усвоила уроки. Нужно было что-то делать, не дождаять звонкой пощечины. Эсин сняла обувь. Сделала шаг к постели.  В изножье ей чудилась собственная тень. Изуродованное полосами тело, цепляющееся за покрывало руками и зубами, чтобы заглушить рыдание и крики. Нужно раздеться, а пальцы не слушались. Девушка села на край кровати. Подтянулась чуть дальше на середину. Легла на спину. Задрала подол и развела коленки в сторону. Правила… Для зверушки были прописаны четкие правила существования: не снимать кольцо, не пользоваться столовыми приборами, раздвигать ноги без промедления, когда приходит хозяин. Сойдер что-то еще говорил... но она не слышала.  В ушах звенело от нервного перенапряжения. Она уставилась в потолок, не решаясь зажмурить глаза. Сейчас он навалится сверху... заберется на белые простыни в пыльных ботинках. Оставит следы подошв на постели и ее коже… Так уже происходило… так будет еще четыре с половиной года… и умереть раньше ей не позволят. Существование в аду тоже стало незыблемым правилом для зверушки.
[AVA]https://d.radikal.ru/d22/1910/65/42061114f603.png[/AVA]
[SGN] https://d.radikal.ru/d25/1909/6b/6288ff7a18ac.png[/SGN]
[NIC] Esin Evcen[/NIC]

Отредактировано Maria Betancourt (22.12.2019 00:40:43)

+1


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » novia para el enemigo ‡альт


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно