https://forumstatic.ru/files/000f/13/9c/62080.css
https://forumstatic.ru/files/0014/13/66/96052.css
https://forumstatic.ru/files/0014/13/66/22742.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Лучший пост
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 4 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Люк · Маргарет

На Манхэттене: сентябрь 2020 года.

Температура от +16°C до +25°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Реальная жизнь » whisper in my ear


whisper in my ear

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://i.imgur.com/vwJBnbk.png
лето 2018 г.
если кратко, то
Не будь занудой, Тристан! Я же знаю, внутри тебя, где-то там, живет клевый мужик, и мы его спасем!
everlast - maybe

+1

2

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
слушать
Секс — как религия, как образ жизни. Секс — как товар: он продается, покупается, подчиняется закону рынка: спрос рождает предложение. Он на больших экранах, в листовках и на билбордах, в словах и во взглядах, он на театральной сцене и за ее кулисами. Он везде: в воздухе, в гравитации, в школьных правилах, где — то в самом центре Земли, раскачивает планету вокруг своей оси, меняя времена года и тенденции  - без грамма стеснений и смущений. 
Её глаза встревожены, зрачки расширены. В ушах девочки стучит кровь, вторя биту, рвущемуся из колонок ночного клуба. На Саше дорогое платье с биркой известного дизайнера, едва достающее до середины бедра, туфли на высоком тонком каблуке, добавляющее девочке и роста, и возраста — здесь её не воспринимали вызывающе, отсутствие приличной одежды — секрет успешного знакомства. Сегодня у нее в руках приглашение на закрытую вечеринку в Сохо. Несмотря на то, что в поле её интересов музыканты, актеры и бизнесмены, в толпе раскачивающихся под музыку тел её образ пропитан пудровым ароматом ванили, обыденной отстраненностью и мягкостью движений. Среди её поклонников актеры, набирающие популярность актеры подростковых сериалов и спортсмены. Среди тех, кому готова поклоняться она — те, кто готовы помочь её карьере. Ей должно повести, вопреки всему. Она - хамелеон, ребенок мигрантов в стране, основанной мигрантами, это её изюминка, слышимая в акценте и непривычных американскому уху междометиях — шах  и мат из будущего, покрайней мере, так говорит её агент. В портфолио Саши съемки в рекламных кампаниях масс — маркета, селфи с Беллой Хадид, роль второго плана в постановке на Бродвее, оставленная в прошлом работа в кофейне в Бруклине и съемная квартира в Лос — Анджелесе на время эпизодических съемок в полнометражном фильме, где ей досталась роль советской шпионки и несколько поцелуев с Райном Гослингом.
Саша о пустяках разговаривает с барменом, пьет только разбавленный джин, чтобы сохранять трезвость ума, откидывается на спинку высокого стула, выставляя напоказ ноги, насытившиеся солнцем западного побережья. Она курит, хотя ненавидит привкус никотина на губах, на языке, внутри. Она оставляет номер мобильного телефона продюсеру Netflix, пока тот будто бы ненавязчиво и как само собой разумеющееся пытается закончить цепочку поцелуев на её шее. Саша просит его подождать, пока она скрывается за черной глянцевой дверью женского туалета. Она глубоко и тяжело дышит, вжимаясь лопатками в холодную плитку. Девочка пишет сообщения своему агенту, он рекомендует ей выпить побольше. Она закрывает переписку с ним и зачем — то пишет Тристану, который по странному стечению обстоятельств оказывается всего в нескольких кварталах от нее.
Саша выскальзывает через задний вход клуба, курит на углу дома, впервые подмечая, что сигареты действительно успокаивали. Когда у обочины останавливается  Кадиллак, Саша быстро оказывается на пассажирском сиденье.
- Спасибо, - девочка не смотрит в глаза Прайсу, но ощущает его взгляд на себе. Где же та самая непринужденность в общении? Казалось, что одним взглядом парень по левую руку от нее переворачивает их привычно дружеские общения верх дном. Девочка перехватывает его взгляд на кромке платья, готовая выстрелить фразой «ты чего — то там не видел?» на отдаче, но вместо этого Нолан скидывает туфли на автомобильный коврик и с театральной удивительностью спрашивает: - Мы так и будем тут стоять? 
Она открывает окно, впуская в легкие запах ночного города, зачем — то выкидывает пачку сигарет и выключает телефон, как обычно, примерно на сутки, зачем- то подкрашивает губы и рассказывает Тристану о скучной вечеринке. Её пальцы цепляются за собственное запястье, там где пульс, скользят до локтя и обратно. По телу мурашки от ночной прохлады, в голове нагромождение бессвязных мыслей.  Тристан её слушает, не задает вопросы, это как раз то чего ей сейчас хотелось. Они едут по Бруклинскому мосту, сворачивают на Линкольн — стрит, затем на Джефферсон авеню, он прибавляет громкости в радиоприемнике и теперь уже вопросы не задает она, а подпевает "Starboy" Weekend - a.

+1

3

Одиночество. Невидимое, но подспудно ощущаемое, эфемерное чувство, ставшее весомым и значимым. Заменившее желания и стремления своими приоритетами, всё в угоду его жаждущему внимания величеству, всё под ноги алчущего сопереживания монстру.
Одиночество. Прячется в бетонных коробках, заперто замками и железными дверями, оно крикливо в не примятой второй половине кровати, стыдливо, как докучливый любовник, в полупустом шкафу, где заказаны полки «на вырост», ластится в подхватываемом бродягой-ветром занавесях, шелестит в страницах журналов, которые не тронет иная рука. Оно восседает в огромном кресле, всевидящее око комнаты, ставшей кабинетом на несколько лет больше задуманного, насмехается над планами обратить стены в розово-голубой цвет, кричаще в пыли, протираемой по случаю. Это проклятая комната, и миазмы паразитирующей воздух мрази просачиваются, спорами грибковых образований отравляют существование оглушающей тишиной, не заглушаемой ни шумом телевизора, ни битами музыки. А сумерки... как же ненавистны сумерки, крадущие дневной свет, населяющие каждый пустой угол уродливыми тенями.
И делают выручку торговые центры, огромными корзинами плюющие товарами, скупаемыми лишь для одной цели: заполнить пустоту, но она - бездонная яма, пожирающая продукты потребления, перемалывающая их в крошку, забивающейся мелкой пылью в каждый угол захламленного жилища.
Одиночество.
Прочь. В кофейню, ресторан, бар, вымыть из легких её дыханье, хоть на одну ночь, притвориться кем-то иным. Актёром шумной труппы прожигающей жизнь, вместе. И на виду у всех. Обнаженно, в тотальном одиночестве.

Сегодняшний вечер не был исключением, Трейси - одна из старых подруг Тристана (настолько древних, что скрывала дату их знакомства) праздновала свое освобождение от оков гражданского брака, уже битые два часа пьяно доказывая, как счастлива тому, что застала Зака - её неверного избранника - на простынях, которые сама же тщательно выбирала (не в том деле проявив дотошность) в Зара Хоум.
Требование обновить рюмки звучало все чаще и отрывистее, Си совершенно не умела пить, но любила тосты и рассуждать о бывшем, понемногу вечеринка скатывалась на то самое дно, в котором редкие обладатели щетины на лице за их сдвинутыми столами, обращаются козлами двуногими, вынужденными отвечать в собственном лице за всё мудачество мира. От того звонок от Саши Тристан воспринял даже с долей досады (как это он сам не догадался до такого простого решения?!), но с готовностью спешащего на первую случку самца гориллы выпалил вместо приветствия: «я тебя внимательно слушаю». И моментальным согласием подъехать к ней «прямо сейчас» похоже скорее озадачил, чем обрадовал девушку, не привыкшую к такой его прыти.

У клуба Тристан испытывает неловкость, схожую с пробивающей зубной болью. Когда-то ночь, проведенная вдали от подобных заведений, считалась прожитой зря, в те самые двадцать, когда блевать над унитазом было столь привычно, как соревноваться над тем, кто больше подснимет за ночь. Теперь же, после тридцати, Тристана привлекает покой, старый добрый рок и уют собственной постели. Не сказать, что он сожалеет о тех сумасшедших годах во власти басов электронной музыки, скорее не приемлет возвращения, но пока до тех, послесороковых, осуждающих за глупость и разврат, еще далеко, он благосклонно воспринимает шагающую в его сторону красивую девицу, перебирающую стройными длинными ногами в той степени опьянения, которая требует приключений. Отличная добыча для тех, кто выбрался в клуб на охоту. В Тристане смеется лукавый старикашка, забивая голос плоти вечно молодого-вечно пьяного, требующего забыть зачем он здесь и выйти навстречу.
Пока внутренние диалоги забавляют Прайса, девица открывает дверь машины, заставляя его одновременно торжествовать и охреневать от происходящего. И только после, его тяжелый, налитый похотью взгляд, определяет в незнакомке Сашу. Она же успевает заметить изменения его настроений до того, как Тристан окатывает изнутри себя ушатом ледяной воды, и он не находит ничего лучше, чем ничего не сказать в ответ, а только прибавить громкости музыке. Нолан закидывает ноги на приборную панель - Прайс морщится, но смешливо произносит:
- Нет, мисс, водитель готов ехать по вашему заказу.
А потом они едут в окутанную огнями улиц ночь, пусть адрес доставки задумчивой Саши так и не прозвучал. Она скоро отходит, превращается в ту самую говорливую девчонку, знакомую Прайсу до глупых ребячливых выходок. Он улыбается ее рассказам, браваде в голосе, повествующей о том, что она все так же верит в то, что покорит этот город одним упорством и талантом. Он снова очарован ее наивностью, погружающей его в юность, ради которой Тристан продолжает начавшееся так странно знакомство. Отчего-то всё чаще возвращаясь мыслями в ту самую ночь.
И может поэтому тормозит у ворот собственного дома, отданный во власть прошлого?
- Не против зайти? - нарушает общее внезапное молчание, обоснованное странным выбором пункта назначения, Прайс, они не раз бывали у него дома, но никогда ночью. Время - всего-лишь условность, или?..

+1

4


Холодный яркий свет попутных неоновых огней погружает машину в переливы оттенков синего, красного, фиолетового и желтого цветов. За стеклом — бесформенные тени и образы, сменяющие друг друга вдоль обочин дороги, внутри — очередная знакомая  песня и Тристан, по левую руку от нее, с которым Саше всегда было и проще, и сложнее одновременно.
Между ними особенная эмоциональная дистанция -  четкая линия, за которую они не переступают, но которая вовсе не мешает говорить первое, что придет в голову, делать то, что хочется. Как и сейчас, когда Саша, следуя привычки терять собственное «я» среди сценариев, ролей и саундтреков, перебирает вслух псевдонимы, рассуждает о том, как однажды будет способна собрать стадионы, но непременно будет создавать вокруг себя ажиотаж, ограничиваясь небольшими клубами, как тот из которого Прайс забрал ее сегодня.
Она обещает Тристану автограф, по — дружески, без повода и очереди. Она рассказывает о своих успехах на прослушивании, ведь мечтать на переднем сиденье машины куда проще, чем быть богемной девочкой, сидящей на барной стойке и отдающей предпочтение крепкому алкоголю — ей нравится грезить о реальности полной софитов, находясь вне ореола их свечения над головой и вдоль контуров тела.
Настроение Саши всегда переменчиво. Иногда она походит на торнадо, налетевшее на ничего не подозревающих жителей маленького городка, где — нибудь в Техасе или в Канзасе, путая карты их привычной и размеренной жизни.  Иногда она, напротив, напоминает, на промозглый ветер северных морей, от которого хочется прятаться за стенами и теплой одеждой. Она — в вечных поисках себя, с четкой целью на финише и потерянной точкой старта.
- Не смейся надо мной, - с детской обидой в голосе говорит девочка за несколько минут до того, как машина остановилась. - Ты еще будешь рассказывать своим друзьям, что знаком со мной лично, - в ее нотах ее голоса наигранность, на лице — искренняя улыбка, возможно, первая за день. 
Саша — мечтательница, эмоциональная нестабильная девочка, возможно, из-за возраста, скорее всего, из-за злоупотребления алкоголем. Она подражает тем, кто ее старше, копирует походку, учится взглядам, флирту, примеряет на себя маски, оставляя от каждой из них лишь тот фрагмент, который ей казался идеальным пазлом мозаики, дополняющим отражение в зеркале. Она учится только практике, совсем забывая про теорию. Наверное, поэтому перебор словесных интонаций, посылов и образом, сам по себе ее  рассказ Тристану — исповедь, щемящая своей легкостью и откровенностью. 
Радиоприемник в машине умолкает в унисон двигателю. Наступает тишина, своими чернильными пятнами словно вбирающая в себя отголоски выпитого алкоголя и непосредственности девочки. Она не пытается вглядываться в полумрак за окнами автомобиля, она следит за Тристаном боковым зрением, еле сдерживает себя, чтобы привычно не заговорить с ним первой.
Все — таки ей с Тристаном было куда сложнее, чем проще. Иногда Саше казалось, будто бы она в действительности была в него влюблена: она ревнует его ко всем знакомым, рассказанным к случаю историям, витает в облаках, обрывает телефонные разговоры первой — лишь бы он не догадался. Иногда она видит в нем только хорошего друга, который может помочь ей с машиной, с переездом или составит компанию в кино. Куда реже, от неоправданной злости или обиды на пустом месте она убеждает себя в том, что он просто знакомый, контакт в записной книжке телефона.
- Не против, - губы расплываются в улыбке. Саша выходит из машины первой, нарушая секундную магию, говоря уже силуэту, стоящему по другую сторону от автомобиля, - Но только если ты меня покормишь. Ужасно хочу есть, на этих вечеринках только закуски. - Она аккуратно вышагивает в сторону двери, боясь споткнуться на высоких каблуках, но тут же воображая, как бы они смеялись над этим случаем, как минимум еще несколько недель. В задумчивости где — то у самого порога, Нолан все — таки чуть не упала, во время ухватившись за Тристана, чтобы удержать равновесие, сама же шутит, что если бы она упала, то он мог бы загадать желание, кто знает, возможно, оно бы сбылось.
- Будда, -  переступив порог, девочка скидывает неудобные туфли и опускается на колени подле добермана. - Тебя тоже не кормили, да? - она ломает голос, говоря с ним будто с ребенком, настойчиво повторяя, что она тоже не отказалась бы, пусть даже от макарон. Тут к месту пришлось бы повторение истории о том, что в России обычно на такой случай в холодильнике обязательность есть пачка пельменей, а потом снова пришлось бы обращаться к помощи гугла, чтобы показать как это выглядит, хотя бы на картинках.
- Итак, - Саша проходит на кухню, садиться на стул, закинув ногу на ногу, и достает из сумочки три мини — бутылки виски. - Это тебе. Говорят, что это один из лучших сортов, - она не разбирается в напитках, совсем ничего не понимает в крепком алкоголе, поэтому просто выставляет их на стол, открывая одну для себя.
- Только не спрашивай у меня документы, - девочка делает небольшой глоток, после чего протягивает бутылку Тристану.

+1

5

Когда Саша со свойственной ей непосредственностью соглашается пройти в дом, бодро выпрыгивая из машины, Тристану становится не по себе. Наверное, это стыд, если он еще не разучился его чувствовать, нутро его грызут мысли, возникшие из ниоткуда, но прочно утвердившиеся за время поездки. Теперь эти мысли - барьер между беззаботностью Саши и его тягуче-тёмными фантазиями, но, когда она подворачивает ногу на неровной дорожке, не привыкшая к высоте тонкого каблука, Тристан подхватывает её с отеческой заботой, справляясь с собой, стена рассеивается, а после превращается в зыбкую дымку, окутавшую её полуголую фигуру - в конце концов, Прайс не метит в святоши, чтобы отрицать то, что его влечет красивое и сильное, юное и страстное.
Саша уже треплет Будду, Тристан отмечает ноты ревности. К Нолан, как бы это смешно не казалось, но Прайсу всегда претит, с какой радостью встречает девчонку огромный доберман, привычно холодный к окружающим и жалующим только хозяина.
- Будда, - укоризненно добавляет Тристан, заметив то, что пес пожевал не только собственный мячик и затасканного им с детства медведя, но и заодно гостевой тапок. Да, у Прайса имеется даже такое, пусть сию обувь принесла соседка для единственной себя под предлогом, что на песке, окутавшем полы данного дома, можно разводить рассаду, - дурная псина, - скорее для проформы добавляет Прайс, прекрасно понимая эмоции Будды сим вторжением в их холостяцкую обитель. Выбрасывая тапки в мусорную корзину, туда же, где покоятся так и не съеденные панкейки. Вкусные, думается, просто Прайс совершенно забыл о них, а вспомнил лишь когда они покрылись липкой паутиной плесени. Плотно завязывая пакет, скрывая следы преступления, он широко улыбается.
- Вот это я понимаю, - бутылочки на столе манят содержимым, особенно пятнадцатилетний глинфидиддик, - у меня есть шоколад, - пытаясь вспомнить содержимое закромов, Тристан даже запускает руку в волосы, и заодно массирует уставший затылок, - корм! - это важно, огромная миска Будды заполняется до предела, - и яйца. Ну ты понимаешь, - зачем-то быстро добавляет он настолько глупо, что протянутая початая бутылка кажется спасением, Тристан хватается за нее, как за пресловутую соломинку утопающий.
Глоток крепкого напитка приятно согревает нутро, - хорош, - Тристан без сомнений забирает бутылочку у Саши, взамен оставляет ей шоколад, извлеченный из недр шкафа. В холодильнике Прайс находит еще и утративший этикетку красный соус да почти издохшую луковицу. Довольно хмыкает и принимается готовить единственное доступное ему блюдо. К концу шкворчания готовящейся яичницы, по мановению не иначе сжалившегося над Сашей волшебника, на свет извлекается бекон, тонкими прожаренными полосками усеивая ранее приготовленное блюдо.
Пока Тристан уничтожал свою бутылку, Саша приговорила очередную.
- Уоу, - ставя на стол большое блюдо, не озаботившись отдельными тарелками, Прайс покачал головой, - твоя мама не учила тебя, что пить на голодный желудок вредно? - непочатый глинфиддик, наконец, перекочевывает в руки Тристана, - иди к папочке, - в его голосе столько сладкой патоки и вожделения, что девочка тут же откликается, ластясь к нему всем телом, - ну.. детка, не стоит, - растерянно говорит он, но у неё свои планы, и юркий язык аккуратно вылизывает пальцы, сдобренные пролитым алкоголем. Тристан глубоко вдыхает и морщится, - фу, Будда.. что за.., - и кидает ей последний ломтик бекона.
Глинфиддик заканчивается слишком быстро, Саша доедает яичницу, в воздухе повисает тишина, сдобренная сытой отрыжкой собаки. Тристан находится в том состоянии, когда ноги сами тянут в кровать. И хозяин из него вообще ни разу не радушный.
настроение
- Останешься? - спрашивает он Нолан, не собираясь её никуда везти, всегда есть такси, готовые и не на такие подвиги, нужно только определиться быстрее, - можем послушать музыку, - кивая на двери в сад, приглашает Тристан. Там огромный гамак, Прайс готов заделиться его площадью. Мощные колонки откликаются на зов аудиосистемы, по дому разливается что-то расслабленно-сексуальное.
- О да, - Тристан прикрывает глаза, самое оно, - пошли, бери только плед.
Он уже забыл, что не получил ответа на свое приглашение, но не с ума же сошла Саша, чтобы отказываться от ночи под звездами? Конечно, Прайс не тот, кого представляют мечтающие о славе девочки, но голосящие даже сквозь музыку сверчки и развешенные на деревьях старинные лампы с рассеянным теплым желтым светом решают в его пользу. Он падает в гамак, тихо поскрипывающий в такт его первому движению и замирает в предвкушении.
Музыка набирает обороты и голос Ланы обещает get high by the beach, в это мгновение Тристан почти счастлив.

+1

6

that's me in the spotlight

Тристан готовит для нее поздний ужин, а она, подливая виски в кровь, сравнивает его с старшим заботливым братом или папочкой, когда ее нога медленно скользнула вдоль второй и, перекинув ступню, опустилась своим весом на колено, провокационно обнажив бедро.
- Хочешь? - она всего лишь предлагала остатки жидкости янтарного цвета, которую пригубила мгновением ранее. Что между ними? Конечно, только дружба, в основе которой лежал сиюминутный роман при свете сигнальных огней полицейских машин. Иногда они делали вид, что ничего не было, а иногда напротив сквозняком двусмысленных намеков разрушали уют некого взаимопонимания. 
Саша знала некоторых девушек Тристана, зачастую позволяла себе делать себе выводы, что Прайс выбирает только пустых и доступных девушек, перепачканных косметикой и измученных косметологическими процедурами. Несколько раз, как сегодня, она старалась быть именно такой в его глазах — ведь так проще и правильней. Тристан же довольно часто акцентировал внимание на ее возрасте, будто делая из переменной величины изъян, на который девочка зачастую позволяла себе отвечать пошлостью. Как сейчас, когда она, захмелевшая, с глупой улыбкой на лице, устраивает трехсекундное шоу, стягивая бретельку платья и облизывая пересохшие губы.
У нее несколько тысяч подписчиков в социальных сетях, она могла сейчас бы быть практически с кем угодно, на ком угодно, под кем угодно, но Саше хотелось быть с Тристаном. Наверное, потому что он выставлял ей границы, возможно, потому что у нее практически нет друзей мужчин, только не потому, что рядом с ним она чувствовала себя школьницей, которая с особым трепетом ждет приглашения на весенний бал. Зачастую они обмениваются советами, что обязательно должно закончиться трогательным нежеланием лезть в жизни друг друга — постоянная потребность спорить, возможно, как часть игры в небезразличие. Может быть, все дело в четко поставленных границах и выставленных рамках?
-  Звездное небо, гамак, кладбище. Я, конечно, хочу, - пауза, - остаться. - осознанные фантазии наяву. Повторение истории. Знакомое чувство не покидало Сашу с момента, как девочка переступила порог дома Тристана. Полумрак. Дежа вю. Под свободы темного неба взлетают басы музыку, Нолан подхватывает голос голливудской дивы, скидывает туфли, прибавляющие ей роста и возраста, кружится вокруг себя на месте. Ей сейчас хотелось бы стать одной из тех девочек с Манхэттена, которые выкуривают в день по три сигареты: на завтрак, обед и ужин, которые всегда получают то, чего хотят и тех, кого хотят. Саша хочет играть во взрослую жизнь, а до совершеннолетия еще один долгий год.
- Мне предложили сниматься в рекламной компании Calvin Klein, - девочка кутается в плед, специально не делясь им с Тристаном: любимая игра детей - «если хочешь, то отбери». Она раскачивает гамак из стороны в сторону, будто бы они сидели на качелях, в унисон своим рассказам, о том, что через несколько месяцев билборды  с ней будут украшать Таймс — Сквер. Девочка раскачивает гамак сильнее на риторических вопросах о том будет ли он смотреть на нее. Они шатаются из стороны в стороны -  противостояние из одного воображаемого угла в другой , наваливаясь друг на друга, Заливистый смех и на кавере R.E.M. - Loosing my religion, двое оказываются на сырой земле, укрытые сорванным гамаком. Саша хохочет сильнее, не чувствуя за собой ни грамма вины, а только сгибает ноги в коленях от чего ткань платья задирается вверх. Пикантная сцена: «до» и «после», когда ее нога соприкоснулась с его бедром. Правда лишь в том, что между ними обоюдное желание: снова сиюминутное, возможно и перманентное, скользнувшее под самую кожу тонкой игрой с прочной нитью, пронизывающей каждый нерв, натягивая его до предела. Их снова продолжало раскачивать на блестящей леске. Нельзя моргнуть, потерять момент или вернуться к изначальной точке. Дурманящую пелену не стряхнуть, румянец, сокрытой в ночи, не согнать и пульс не привести в норму. Саша приподнимается первой, обдавая мочку уха Тристана шепотом:
- Мне уйти или остаться?

Отредактировано Sasha Nolan (17.08.2019 20:57:01)

+1

7

Маленькая собака - всегда щенок. Тристан в любой ситуации оставался тем же мальчишкой вашингтонского разлива, разве что годы жизни на Манхэттене заставили его погрустнеть, а вместе с этим набрать язвительности и пофигизма. Впрочем сам он это называл жизненным опытом.
Тот самый опыт ему подсказывал, что сегодня что-то изменилось между ним и Сашей. Тристан не желал списывать происходящее только на ее внешний вид, потому как смотрел глубже - сама Нолан вела себя иначе во всём этом облачении, а Прайс - человек простой. Видит цель - не видит препятствий, даже когда затуманенный алкоголем мозг ему ни о целях, ни тем более о методах их достижения не подсказывает. Чистые незамутненные разумом инстинкты. Впрочем, в этом весь Прайс, в достижении дзена галапагосской черепахи. И её же быстроты реакций. Поэтому, когда от произнесенного Сашей игривого «хочешь?» проходит не меньше пяти десятков ударов сердца, Тристан разражается ответом:
- Хочу, - тем же тоном, мол «я тоже умею играть в эти игры», где обломы случаются много чаще реальных предложений.   
Стоит заметить, что Прайса это редко беспокоит, потому как прожитое время на острове богатых и знаменитых, научило Тристана одному: в погоне за успехом, у обладателей миллионных счетов, сил на завоеванных лоском побед дам не остается. А скучающие райские пташки всегда натыкаются на Тристанов. В его случае в собственном же доме. И даже юбиляры в разгар просмотра организованного Прайсом фейерверков, часто заполучают рога в придачу, конечно же, природная скромность не дает Тристану оглашать изначально бесплатные бонусы. Это порывы души. Их Прайс не считает нужным контролировать. Тем более в таких встречах одни плюсы - утолившие голод дамы никогда не перезванивают, а больше всего Тристан ценит свой комфорт, тишину холостяцкого дома и свободу на принятие решений, пусть и продиктованных хотя бы орлянкой. Только не чьими-то капризами, на них у Прайса с младых лет аллергия.
Ощущение изменений в химии связи между ним и Сашей, пойманное еще до выхода на улицу, нарастает. Оно, как экзотический ядовитый плод, который занесло в благодатную почву, сначала пускает корни, прочно обосновываясь внутри, а после пускает побеги. Неизвестные, сеющие лишь смутную тревогу у садовника, который недоуменно смотрит на создание, и так и не находит объяснения тому чувству дежа вю, что появляется при взгляде на сочные листы и завязь бутона. Слишком красивого, чтобы быть безжалостно выкорчеванным. Зачарованный взор не обращает внимания на глас рассудка, а инстинкты лишь добавляют масла в огонь. Им знаком растекающийся изысканным наркотиком яд по венам. Они жаждут продолжения. И насаженные ровными рядами удобные культурные растения гибнут, сметенные разлитыми в воздухе испарениями от цветения. Тристан прямо сейчас чувствует этот запах (или это аромат кожи Саши?), становится трудно глотать и тело обретает особую чувствительность. Прикосновения даже самые невинные теперь обретают двойное дно. Слова - сакральный смысл.
Она хочет... остаться. Он знает. И знал еще до того, как её голос облек желание в фразу.
Хрипловатый голос под энергичные басы сообщает, что его обладательница "losing my religion", у Тристана понимание, что он теряет гораздо больше, но отчего-то его воображение рисует кутающуюся в плед Сашу во всех интимных подробностях, которых он, естественно, не помнит, облаченную лишь в мужские боксеры. И обладателя белья зовут не Calvin Klein, а гораздо прозаичнее.
- Хочу... на это посмотреть, - в голосе Прайса прямое указание на то, что он занимается этим в воображении уже в данную минуту, но на Нолан нападает бесшабашность юности. Гамак раскачивается слишком быстро, вызывая тошноту, но ощущение не успевает закрепиться, отрезвляющее падение на землю заставляет Сашу смеяться. Так заразительно, что не увлекающийся сим занятием Тристан смеется вместе с ней.
Play With Fire
Одной рукой он, сминая и без того примятую траву, пытается привстать над землей, но не успевает посетовать на возраст и загубленную поясницу. Оголенное бедро, наливающее лунным светом, слишком красноречиво, пусть Прайс и сомневается, что Саша хорошо владеет этим языком. Не отдающая отчет другая рука уже скользит по её ноге, и не Тристан изобрел закон всемирного тяготения -  она медленно, но уверенно опускается вниз. 
Жаркий шёпот Саши должен звучать соблазнительно, но в этой игре давно смешаны роли, а Тристан пусть и не обладает врожденным благородством, но всё же произносит:
- Правда в том, что ты уже не сможешь уйти, - когда Тристан оказывается между её разведенными в сторону бедрами, он падает еще глубже. В тот самый день, когда они так же алчно сдирали друг с друга одежду. Когда тот же алкогольный привкус губ сменялся проступившей солью обнаженной кожи. Когда остатки рассудка затмевало нетерпение. Когда насытиться было невозможно, только падать и падать глубже, сжимать кожу до проступающих отметин, жадно забирать. Без остатка... отдавать себя.

+1

8

Hurts - Suffer
Правда в том, что еще до того, как Саша села в машину к Тристану, она решила, что проведет эту ночь с ним. Сейчас ей важно все контролировать, ей получать желаемое — она не верит в то, что это самообман или решение простого уравнения, условия которого располагались где — то между физиков и биологией. Дано: двое, вместо знака сложения - алкоголь, вместо скобок — уединение, вместо умножения отключенная электроэнергия, поделенная на оставшееся напряжение. Это её осознанный выбор. Инстинктивный, на уровне низменных потребностей. 
Ни единой мысли о дальнейшем, ни одного отголоска настоящего. Где — то на кухонной столешнице вибрирует телефон приглашениями на закрытые вечеринки, в мягкие кровати и номера отелей с видом на город. Но сейчас Нолан хочется обладать Тристаном или чтобы он обладал ею. Возвращаясь к урокам математики: если кто — то забыл, то от перестановки слагаемых сумма не меняется. Девочке нравится видеть, как загораются синевой его глаза, когда расстояние между их лицами сокращается до критической отметки, а ночная мгла постепенно тает, превращаясь в утреннее зарево. Саша целует Тристана первой, потому что так хочется ей. Она улыбается, касаясь его груди рукой, ведет пальцами ниже, сминая одежду, потянув за собачку на джинсах и выдавливая ко всем чертям металлическую пуговицу. Память в этот самый момент пытается воскресить воспоминания их первой ночи, среди беспорядков, где — то на окраине Бруклина, - чисто так для сравнения. Изменилось ли что — то?  Определенно, да. Накал страстей, искра, рваное дыхание, стук сердца, глаза в глаза, приглушенные слова, а все остальное просто шум.
- А мне казалось, что я не в твоем вкусе, - девочка прослеживает губами линию челюсти, касается мочки уха и смеется разгоряченным шепотом.
Где та грань, которая отделяет «друзей с привилегиями» от «любовников», флирт от соблазнения? Наверное, она невидима и почти неосязаемая, и сейчас поднимаясь с мокрой травы, послушно, вместе с тем немного наигранной, бесцеремонно избавляясь от остатков одежды,  Саша переступала через нее. По ту сторону все немного сложнее, чем обыкновенный низменный инстинкт, появляется эмоциональная подоплека — под её действием наслаждение будет иным? Скорее всего, да. По ту сторону нет больше шуток, что здесь и сейчас ничего больше, чем спойлер рекламной кампании.
- Сегодня я хочу оказаться в твоей постели, - раздельно, по словам, на выдохе, переступая через одежду, убирая пальцы от собственного тела, покрытого мурашками, Саша сделает несколько уверенных шагов в сторону дома скрытого пеленой ночи.
Сегодня все по-другому: если раньше Тристан никогда не лез к ней в душу, зачастую играл роль старшего брата, то сегодня  на вдохом, касанием языка, губ,  диким взглядом эта игра была разыграна в последний раз. У Нолан нет никаких сомнений, она словами и всем своим телом говорит Тристану «да», делает паузу, останавливаясь у задней двери.
Трудно сказать привлекал ли её Прайс, в обычное время, когда её кровь не разбавлена алкоголем. Скорее да, чем нет. Пусть она и пытается старательно утаить этот факт, рассказывая ему об очередных поклонниках, любовниках, коллегах, каждый раз желая вызвать ревность, а не как услышать очередной совсем не нужный совет.
Он единственный кто смотрел на неё с восхищением не через объектив фотокамеры. Несмотря на их обоюдно простое отношение к сексу, для Саши с Тристаном это не было валютой или попыткой дать взятку фортуне, подкинувшей выгодной контракт. С ним все было по другому: как в сериале, в финале которого обязательно будет счастливый конец. Секундное смятение, вопросом изменит ли это все между ними с утра? Хотелось бы.
Или этот предрассветный час останется в памяти дурманящим сном?
Одним на двоих.
Увиденным и прочувствованным наяву.
Только между ними.
Опять. 
А может быть здесь и сейчас происходит нечто желанное и куда более ощутимое, чем привычный секс?
Выдох.
Вдох полной грудью в прогибе вперед, прямо навстречу замешкавшемуся Тристану. - Никаких фотографий и автографов, - её смех куда больше походит на стон, а шутка на провокацию: её обнаженное фото в его телефоне, может это что-нибудь да значило? Всеми мыслями Саша уже давно не здесь, а в кровати Тристана, под ним. Ей хотелось именно так, без задних сидений автомобилей или туалетных комнат чьих-то домов или ночных клубов. Ей нужно было оказаться здесь, чтобы понять, что тот клубок чувств, который иногда так давит на живот, вполне себе настоящий.

+1


Вы здесь » Manhattan » Реальная жизнь » whisper in my ear


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC