https://forumstatic.ru/files/000f/13/9c/62080.css
https://forumstatic.ru/files/0014/13/66/96052.css
https://forumstatic.ru/files/0014/13/66/22742.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Лучший пост
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 4 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Люк · Маргарет

На Манхэттене: сентябрь 2020 года.

Температура от +16°C до +25°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Реальная жизнь » guess who's back ‡эпизод


guess who's back ‡эпизод

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

NY • April ` 20

mrs Lewis & mr Davis

https://i.pinimg.com/originals/55/85/f8/5585f8e9017a2d1712d930a6cd356932.gif

«Мы избегаем встреч с теми, кого, в своё время бросили или потеряли, обидели или обманули, любили или лгали, предали, но не забыли.» ©

Отредактировано Kyle Davis (12.04.2020 10:45:25)

+3

2

https://i.imgur.com/xFH9fOc.jpg https://i.imgur.com/b6RYANB.jpg https://i.imgur.com/t7BoBxK.jpg
Yeah, it's my life In my own words, I guess
Я ждал поезда. Поезда, который увез бы меня далеко назад в будущее. Я не знал, что меня ждет там, ибо прощаясь, я всегда уверен, что ставлю точку. Искал пути и выходы, бежал от себя. Не более, чем на минуту оставаясь наедине со своими мыслями, уходил по «неотложным делам». Кто бы мог подумать, что это так страшно. Остаться наедине с собой. Изучать себя. Анализировать. Разбирать по деталям каждый отрезок жизни. Поторапливающий сигнал был подан, а потухшая от мелкого апрельского дождя сигарета опущена под ноги. Я стал другим человеком, только плохие привычки остаются неизменными спутниками жизни. На небольшом столике дымится чашка с пресным чаем, под ногами едва ощутимо отбивается стук колес. Я сотый, а быть может тысячный пассажир, выдерживающий неловкую паузу при знакомстве со случайным попутчиком, психологом, который даст бесплатный многочасовой сеанс очищающей терапии. Я обязательно поговорю с ним как ни с кем легко и открыто, словно скоро будет моя станция и мы никогда больше не увидимся. Если готовы, тогда ответьте на самый простой вопрос: вы счастливы?
Счастье многогранно. Я только учусь его ощущать. Глобально или в мелочах – это не важно. Мне тридцать пять, а я только учусь жить. К сожалению, я не смогу вновь стать ребенком или отмотать время хотя бы на несколько лет назад. Да что говорить о годах, когда минувшая секунда тот час же становится прошлым. Воспоминанием. Миражем. Не ощутимой, но такой прочной нитью, с одной стороны обвивающей запястье, а с другой – крепким узлом повязанной на косу в руках костлявой. Невидимой веревкой мы неумолимо тянемся друг к другу, чтобы в конечном итоге обрести вечное упокоение. Будь ты высокопоставленный чиновник, отчаянная домохозяйка или бродяга-музыкант, исполняющий неизвестные хиты в переходах метро, все мы ничтожно упадем в колени пред землей сырой. Рано или поздно. Стараемся не думать об этом, боимся даже на мгновение представить, как придется отпускать в небытие близких людей, которые, казалось бы, тебя никогда не оставят. Все мы одиноки перед смертью. Быть может поэтому я так боялся остаться наедине со своим «я». Когда человек чист совестью и помыслами, он вряд ли будет бояться смерти. А я… нет, на сто процентов не могу назвать себя счастливым человеком. Я только учусь.
Но как смерть связана со счастьем? – спросит меня немолодой товарищ, отпивая остывший чай, распахнувшийся на все купе лимоном и корицей. А я ему коротко отвечу, что на днях похоронил отца. И все откладывал на «потом». Потом встречусь, потом позвоню, потом поговорю, потом расскажу о своей жизни и выслушаю его армейские истории, потом мы выпьем с ним виски – это все потом, а здесь и сейчас я бросаю небольшую горсть земли в глубь свежевырытой могилы, здесь и сейчас я обнимаю убитую горем мать и сестру, здесь и сейчас я в одиночестве делаю глоток коллекционного бренди, которую, конечно же, отец приберегал на «потом»… и вместе с тем буду вспоминать счастливые моменты. Человек априори счастлив, когда обладает такой роскошью как жизнь, а «потом»… потом все обесценивается.
But what happens when karma turns right around to bite you?
And everything you stand for
turns on you to spite you?

Следующий и вполне логичный вопрос: живу ли я в Мансфилде или приезжал к родственникам? Ведь именно на этой станции я запрыгнул в поезд до Нью-Йорка. Ни то и ни другое. Не хотелось углубляться в детали своего калифорнийского происхождения, но общими чертами я обрисовал картину крайних месяцев своей жизни. Конечно же, узнав о недуге я первым же рейсом отправился в Сан-Франциско. Бросил работу, которой у меня на тот момент было выше статуи свободы, оставил будущую жену в совсем не интересном положении и уехал. Я часто так делал раньше. Сбегал от проблем, прикрываясь благими намерениями. И, черт возьми, состояние отца для меня было своего рода спасательным кругом. Рутина, быт, ежедневные выговоры от Кэмбэлла. Я устал. Морально, физически… но больше морально конечно. Не мог даже себе признаться в том, что в силу своего эмоционального «я», наделал поспешных решений. Я бы никогда не осмелился сказать Виктории, что все, что между нами произошло – это ошибка. Она замечательная, правда. Она – лучшее, что могло бы со мной произойти, если бы я был немного сдержанней, ответственней, сознательней. В общем, если бы я был не я.
Еще вчера ты верил в прекрасное будущее с ней, а сегодня ты живешь прошлым, и не понимаешь, зачем тебе настоящее… так?
О нет, я не живу прошлым. Эта женщина самое приятное воспоминание, но я не живу прошлым. С ней я впервые почувствовал то, что люди оговаривают любовью. Но я до конца не понимаю, а любовь ли это? Мне, как любому мужчине, нравилось ее завоевывать. Ее недоступность, дикость сводили меня с ума, заставляя делать безумные поступки. Так она стала первой женщиной, которой я дал ключи от своей квартиры. В осознанном возрасте, разумеется. Да, я однажды чуть не женился по глупости. Вернее уже дважды. Но чтобы рассказать всю историю, не хватит этих трех часов монотонной поездки. Виктория, моя будущая не состоявшаяся супруга, была по совместительству моей коллегой по работе, а если быть точнее – напарницей. Отношения у нас завязались в тот момент, когда мы оба еще были не свободны. Я не жалею, что выбирая между брюнеткой и блондинкой, я отдал предпочтение светлой стороне, но жалею, что сломал Вике жизнь, когда она ради меня бросила своего перспективного жениха. Возможно, ее жизнь сложилась бы иначе и я бы не слышал вдогонку проклятий. Когда она была на третьем месяце, это мы уже как несколько недель вернулись с Бали, она потеряла ребенка. В этом нет ничьей вины, просто так бывает. Мне стыдно признать, что в тот момент я почувствовал себя вновь свободным. Будто ребенок в современном мире может сковывать по рукам и ногам. Но в то же время, я не мог ее бросить со всеми навалившимися на нее проблемами. Обратно на работу в наш Департамент ее отказались принимать, еще бы, такое пиршество закатили по поводу ухода! Наши отношения из знака бесконечности резко преобразовались в две параллельные, не пересекающиеся; я честно пытался быть ближе, не раздражаться по мелочам, говорить искренне, что люблю… но ежедневно проживая один и тот же сценарий, я врал сам себе. Она замечательная. Когда я, собрав чемоданы в Сан-Франциско, в последний раз обернулся, чтобы запомнить навсегда ее образ, она сказала, не проронив ни одной слезы, что так свойственно Максвелл: «никогда не иди назад. Возвращаться нет уже смысла. Даже если там те же глаза, в которых тонули мысли. Даже если тянет туда, где еще все было так мило, не иди ты туда никогда, забудь навсегда, что было. Те же люди в прошлом живут, что любить обещали всегда. Если вспомнил ты это — забудь, не иди ты туда никогда. Я тебе больше не верю, ты — чужой. Ты веру в душе убил, в любовь, в людей и в тебя. Живи просто тем, чем живешь, как тебе удобно и хоть жизнь твоя похожа на ад, смотри только вперед, никогда не иди назад.» Да, ее образ навсегда будет в моей памяти. Но я не живу прошлым.
What happens when you become
the main source of her pain?

Не жалеешь?
О чем? На пути к неопределенным целям, я не раз разочаровывался в своей силе. Вернее в ее отсутствии. Безрассудство, вызванное отчаянием толкало на поступки, за которые впоследствии становилось стыдно. Я стараюсь о таком не вспоминать, но как не крути, мои решения – часть меня. Литры джина, разъедающие сухой желудок. Порошки, вызывающие яркие галлюцинации и без того воспаленного мозга. Вновь бежал туда, где тьма поглощает свет. Думал, что в отчаянии я разыщу себя. Wasted... Только приняв реальность, ты продолжаешь жить дальше. Ты отпускаешь время.
И ты отпустил?
Нет. Не до конца. В моменты слабости и погоней за тьмой, я обращался к прошлому. У нее есть имя, густая огненная шевелюра и эти соблазнительные косточки на бедрах. Да, снова женщина. Вся моя жизнь разделена на главы с именами любимых женщин. Однако, эта глава не была дописана… И если с другими все было понятно и логично, то в страницах этой я вносил множество коррективов, вновь и вновь возвращаясь к первому абзацу. Говорил себе «не хочу», а что-то внутри требовало продолжение. Стирал, удалял файлы, но она, как вирус. Оставь хоть одну точку, запятую или пробел, история вновь приобретала черно-бордовые оттенки. И я вдруг понял, что в этом эпизоде нет конца и нет начала. Она просто есть. Живет во мне и всегда жила. Ее не вырвать, как испорченную страницу из черновика, не вырвать из нутра. Она так же необходима мне, как жизненно важный орган. Легкие, например. Если другие истории можно сравнить с селезенкой, то эта определенно не меньше, чем легкие.
Почему именно эта женщина?
У меня нет ответа на этот вопрос. Может быть я слишком много вложил в нее, чтобы так просто отпустить из своей головы. Из жизни отпустил, прогнал, вернее сказать. Иллюзия новой жизни с чистого листа придавала мнимую блажь, я даже поверил в то, что навсегда избавился от Моники. О нет, после официального прощания мы больше так и не встретились. Я не знаю, жива ли она, а если и жива, то я бы и врагу не пожелал такого существования. Почему? Эта девочка катилась в пропасть с самого начала. Ни одни уговоры и просьбы остановиться не воспринимались всерьез. Желание нюхать было больше, чем желание быть со мной. Каждый раз я проигрывал в битве с кокаином. А в войне, пожалуй, одержал победу. Мне было сложно принять это решение, отрезать ее от себя. По ощущениям как отрезать руку, а по факту как удалить гниющий зуб.
А любовь?
На этот вопрос у меня тоже нет ответа. Эмоциональная созависимость скорее. Моника окунала меня в насыщенный спектр эмоций, какие я ощущал только рядом с ней. Даже дело не в сексе, хотя с этим тоже никаких вопросов не возникало. Эта женщина давала мне чувствовать, что я все еще живой. Мне нравилось тащить ее на себе. Чем глубже она погружалась в тину, тем больше мне нравилось ее спасать. Я любил ее по-особенному. Больной любовью в ущерб себе. Конечно, сейчас я бы не пошел на такое. Сейчас я в принципе не рассматриваю себя в отношениях. Поездка в Мансфилд окончательно приземлила меня. Мысли в голове упорядочены в алфавитном порядке и в Нью-Йорк я возвращаюсь с конкретной целью.
The sky darkens, my life flashes
The plane that I was supposed to be on crashes
And burns to ashes; that's when I wake up
Alarm clock's ringin', there's birds singin'
It's Spring

Проснулся я от резкого торможения, вся сила которого особенно чувствуется в крайнем вагоне. Неужели я дома? Лениво зевая, успев вовремя прикрыть ладонью рот, вглядываюсь в окно. Густой туман опустился на дико неприветливый Гранд Сентрал Терминал. Моего соседа по купе и след простыл, а я даже не поинтересовался, как его зовут. Впрочем, это уже не важно.
Пустая квартира встречает меня запахом затхлости и сырости. Последнее мгновенно обуславливается старыми разводами на потолке в ванной комнате. Видимо, кому-то очень хотелось из душевой кабины устроить джакузи. Случилось бы это пару месяцев назад, я бы непременно устроил разбор полетов с неблагополучными соседями, а сейчас мне на этот потолок так же параллельно, как США все равно на экономику Ирана. Невнимательность к мелочам застает врасплох, когда натыкаюсь пальцами ног о разбросанные по полу вещи, что собирались наспех несколько месяцев назад. На прикроватной тумбочке нахожу небольшой сверток бумаги, на котором аккуратно лежит обручальное кольцо. Нет желания вскрывать письмо, я и так знаю, что там написано. Беру в руки украшение и внимательно рассматриваю каждую деталь, каждый камушек, пробу; будто я не бывший жених, а работник ломбарда, изучающий новый товар. Страшно даже представить, что происходило в этой квартире, когда за мной закрылась_захлопнулась дверь. Не выношу женских слез, не умею утешать, не умею правильно расставаться. Проще бросить все на полпути, чем постараться исправить, с гордость пройти период так называемой притирки, да, Дэвис? И все же беру невскрытый конверт и отправляю его вместе с кольцом в шкаф той самой прикроватной тумбы.
Парадоксально, но я не чувствую даже намека на усталость после долгой поездки. Двухчасового сна в позе эмбриона вполне хватило для того, чтобы сейчас наводить порядки в апартаментах. Открыть настежь окна, дабы выветрить остатки воспоминаний, накопленного на фоне ссор с Викой негатива. Свежий весенний ветер тот час же бьет по ноздрям, окончательно вытрезвляя рассудок. Тщетные поиски стратегических запасов кофе, сбор хлама в большие мусорные пакеты; под раздачу попадают даже некоторые вещи, которые я больше никогда не надену. Курю одну за другой, заполняя укладистое пространство кухни-студии сигаретным дымом, не замечая как постепенно погружаюсь в туман. Прохладный душ и чистые вещи в списке дел помечены зеленой галочкой. Я готов. Наверное, готов. По правде говоря, сейчас страшно даже переступить через порог зоны комфорта. Будто я эти месяцы пробыл не в других городах, а в полной самоизоляции от реальности. А фактичность такова, что с каждым часом нахождения дома, у меня будет все меньше шансов для преодоления страхов.
– Слушай, у меня из без этого голова битком забита херней… Блять, я понимаю, что это для тебя пиздец как сложно, но ты можешь поуменьшить децибелы? Спасибо. Давай я тебе чуть позже наберу, мне… я уже подъехал к Департаменту, - категорично бросаю трубку, наивно полагаясь на понимание Билла. Понимаю, что в ближайшее время мне предстоит ему очень многое рассказать. В том числе и про отца, и про вояж в Мансфилд, и про несостоявшуюся свадьбу, и про вынужденную смену сим карты, как минимум. Но сейчас я собираю все оставшиеся силы, чтобы выйти из машины и переступить порог Департамента.
Даже если на Землю опустится метеорит, в нашем офисе ничего не поменяется. Меня встречают косыми взглядами и перешептываниями; обрывками слышу свою фамилию, оставляя за спиной коллег. Никто не решается заговорить со мной. Никто, кроме…
– Капитан Кэмпбэлл, - увидев знакомую фигуру в конце длинного коридора, я набираю скорость шага, едва ли не переходя на бег. Шеф медленно поворачивается в мою сторону, не спеша здороваться. Он будто даже не удивился моему внезапному возвращению. Сведенные к переносице брови вмиг разглаживаются, не оставляя и следа от возрастных морщин на лбу. Пытаюсь прочесть в его взгляде хоть какую-то эмоцию, но это тот еще сукин сын. С невозмутимым выражением лица он с легкостью мог сейчас мне врезать по роже. И был бы прав.
[float=left]https://i.ibb.co/CtcjQ7f/tumblr-m6rfhr7-OBl1qfwrreo4-250.gif[/float]– Кто ты? – интонационно его вопрос звучал столь же ненавязчиво, как будто мы только что говорили о погоде. На несколько секунд меня охватило оцепенение, что даже забыл как дышать. Просто смотрел на Шефа, не моргая, подбирая нужные слова. – Мы можем поговорить?
Мне всегда было сложно находиться в обществе этого человека, но я всегда чувствовал позади себя поддержку, а сейчас я абсолютно один. Лицом к лицу со своими проблемами. Пока капитан расхаживал по своему кабинету в поисках каких-то бумаг, я литой статуей замер в пороге, не решаясь двинуться с места. – Ну, Дэвис, в ногах правды нет, - не отрывая взгляда от документов, Кэмпбелл приглашает меня присесть, а я слишком громко облегченно выдыхаю, от чего становится не по себе.
– Капитан, позвольте мне все объяснить. Это была вынужденная мера. У меня отец был при смерти. Решение улететь в Сан-Франциско было резким, но обдуманным. Через три дня после моего приезда, мой отец скончался. Я понимаю, что оставил здесь много открытых дел, но готов сегодня же приступить к своим обязанностям и… - на одном дыхании говорю весьма связную речь, когда вдруг Кэмпбелл прерывает меня громким: - наконец-то нашел! Вот, Дэвис, это пример формы, которую ты сейчас заполнишь, - лист формата А4 ложится передо мной.
Внимательно зачитав заголовок, я… - но это же заявление об отставке… Я не понимаю…
– Что ты не понимаешь, сержант. Вернее сказать, БЫВШИЙ сержант? По-моему там английским по белому все написано.
– Я понимаю, что поступил непрофессионально, но…
– Что НО, Дэвис?! – Кэмпбелл переходит на повышенные тона, упершись обеими руками о стол, приподнимается с места, напирая в мою сторону. К слову, сегодня я впервые услышал, как орет шеф. – Ты бросил дела, бросил работу, ничего не объяснив. Через день после твоего исчезновения детектив Максвелл подписывает увольнение и тоже ничего не объясняет. Телефон не отвечает. И тут вдруг ты объявляешься через два месяца такой хороший и готов работать?! Ты в своем уме, Дэвис?
– Я все понимаю, но я же объяснил, что это была чрезвычайная ситуация. Неотложная. Я готов к любой работе и слово сержанта, что больше такого не повторится.
– Слово сержанта ты уже давал при назначении. Чего стоит твое слово, Дэвис? Испытательный срок. Месяц. И если за этот месяц хоть один залет, ты не то, чтобы в отставку уйдешь, вылетишь по статье. Я это устрою, поверь мне. И я верю Кэмпбеллу. Сколько бы неприязни и стычек между нами не было, но я его уважаю. Он профессионал своего дела, принципиален донельзя. Был лишь один процент из ста, что за мной останется место. И это ли не чудо?
Осадочек от разговора с шефом тлел на дне пустого желудка, пока я разгребал коробки в своем старом кабинете. Пустой стол, который некогда принадлежал Максвелл, одиноко пылился напротив моего. Грустно усмехаюсь, вспоминая нашу первую встречу и неравные бои за первенство в дуэте. Очередные ненужные бумаги рвутся на четыре части и отправляются в уже заполненную мусорку.
– Ну привет, Дэвис, - от неожиданности едва не переворачиваюсь на шатком стуле, руками пытаясь балансировать в воздухе. До боли знакомый женский голос встретил меня врасплох. Оборачиваюсь навстречу звонкому смеху, что исходит от двери в кабинет.
– Эби! Эбигейл! Ты?!
– Ну, двойника у меня нет, потому, наверное, я, - улыбается шатенка, вальяжно расхаживая по комнате.
– Как ты тут? Какими судьбами? Что ты делаешь в Нью-Йорке? – рандомные вопросы, которых в голове тысяча. Я подрываюсь с места и лечу на встречу подруге. Крепко обняв до хруста в ребрах, отодвигаю ее за плечи, внимательно всматриваясь в лицо и, убедившись, что это на самом деле она, вновь крепко обнимаю. – Эй, полегче, задушишь ведь, смеется Эби, постукивая меня по спине. – Я просто не могу поверить…
– А придется, сержант. Нам еще вместе работать, - игриво отмечает девушка, когда окончательно освобождается от моего захвата.
– Как работать? Ты же всю жизнь посвятила армии и…
– Всему свойственно меняться, Дэвис. Тебе ли не знать, - несколько грустно выдыхает Эби, я даже замечаю грусть в ее глазах.
Дальше девушка рассказала, как оказалась в этом городе, что способствовало глобальным изменениям в ее жизни. Наша последняя встреча на острове имела столь мистичный характер, что я даже подумывал, что это был мираж.
– То есть ты тут надолго?
– Даже дольше, чем ты можешь себе это представить. Кэмпбелл, кстати, не особо в курсе нашего с тобой армейского прошлого, так что в твоих интересах не распространяться об этом. Завтра я введу тебя в курс дела, а сегодня… - девушка бросила взгляд на настенные часы, - сегодня ты свободен. Наслаждайся.
And I tread a troubled track
My odds are stacked
I'll go back to black

Я даже и предположить не мог, насколько иногда круто жизнь переворачивается сверх на голову. И если минуту назад ты думал, что попал в непроглядную задницу, то в следующую – появляется свет в конце тоннеля. Если и существуют ангелы хранители, то у меня это однозначно Эби. Не пересчитать, сколько раз она вытаскивала меня из глубокого дерьма, а моей благодарностью были и есть – непоколебимая дружба и безграничное доверие. На позитивной волне и с улыбкой на лице я покидаю Департамент. Домой не хотелось от слова совсем. Признаться честно, я даже подумываю съехать с этой квартиры. Как бы сильно меня не устраивало расположение и «начинка» апартаментов, воспоминания не вымываются ни одной концентрированной хлоркой.
Оставив машину на парковке, опускаю солнцезащитные очки на переносицу и уверенной походкой двигаю в глубь Гранд Сентрал-Парка. Десятки, а то и сотни людей уже вылезли из зимней спячки. Гуляют, целуются, кормят уток. Уличные кафе в ожидании нового сезона, расставляют запылившуюся мебель. Стараясь найти более уединенное место, останавливаюсь у берега водоема, носящее имя Жаклин Кеннеди. Центральный Парк весной и уединение – это понятия явно несовместимые. Вокруг меня кружит детвора, споря кому достанется последний кусок хлеба для кормления речных птиц, заставляя меня попятиться назад и… столкнуться с чем-то мягким. Резко оборачиваюсь, замечая, что только что по неосторожности сбил девушку. – Простите, бога ради, - тут же помогаю ей подняться, подхватив за локти. Незнакомка стряхивает остатки пыли с верхней одежды, не проронив ни слова. – Дети – цветы жизни, - гнусно оправдываюсь, - могу я как-то загладить свою вину? Подаю упавшую на асфальт сумочку ее хозяйке, когда та заканчивает с пальто. – Ты… ?

Отредактировано Kyle Davis (12.04.2020 13:51:48)

+1

3

Я умерла там.
По неосторожности или умышленно.
Все для тебя. Все о тебе.
И по щелчку мир разрушается. Разлетается по кирпичику, словно какая-то неведомая сила разносит его в пух и прах.
Твоя вечная любовь там мало длилась.
Да и мы ведь не обещали ничего друг другу, так?
Твоя девочка-война, взорвавшаяся от собственных мыслей. Пришедшая в негодность. В радиусе нескольких метров от меня всё полыхало не один месяц. Я сходила с ума.
Пить, курить, плакать.
Прости, что я не принцесса. Прости, что не достойна. Прости, что не дотянула.
Голова разрывается от боли с утра. Но вчера я улыбалась и танцевала с бутылкой. А когда в ней закончилось то паршивое пойло, то била стекло. Босыми ногами по полу. Осколки пронзали ступни, но анестезия действовала слишком хорошо.
Прожигать свою память алкоголем, опьяняющими дурманами, жалкими попытками изменить вектор своей деятельности. Моё сознание стало решетом, изгаженным словно дырками, от потушенных о него сигарет. Сходить с ума и в этом состоянии находить успокоение, ведь там я хотя бы на миг окуналась в то время, когда Венди была рядом. Цепкие, тонкие пальцы хватались за её образ, а душа вопила, оглушая всю округу своим криком. Уход любимой сломал меня окончательно. Предательство Дэвиса растоптало остатки самоуважения, гордости. Сплошная апатия. Я валялась на самом дне, проломив своим телом три яруса и не знала, что предпринять для того, чтобы подняться. Для того, чтобы всплыть. Да и хотела ли я всплывать? Здесь, в иле и песке мне было так комфортно, уютно. Мой ангел-хранитель продолжал за мной наблюдать, я точно знала. И мне нужно было с ней поговорить. Жизненно необходимо было услышать голос Венди. И не те остаточные голосовые сообщения в нашем диалоге, оставленные в те редкие часы, когда мы были в разных местах. Мне казалось, что моим спасением может стать Кайл. Ох, нет. Он принес дополнительную порцию боли. Ведь я всегда выбираю не тех.
Стирай его из памяти. Больше нет никаких запятых, осталась только точка. Одна большая, жирная точка перед моим носом. И её нельзя вырезать, стереть ластиком, исправить эту досадную и непростительную помарку. В жизни нет корректора, функции черновика. Мы потеряны и не найдены. За нас уже всё решено.
Знаешь, я бы действительно умерла, если бы не он. Погрязла бы в зловонии и неадекватности. Там комфортно, мягко и хорошо. Ты не видишь никаких проблем. Главная проблема - ты сам. Папа насильно связал меня, ворвавшись в квартиру, ставшей для меня клеткой. С диким криком и пощечинами. Славное пробуждение для моей несуществующей души. Клиника в Европе. Я превратилась в зомби.
Отрицание.
Гнев.
Торг.
Депрессия.
Принятие.
Помнишь?
Во врачей летели все предметы, которые каким-то образом попадали мне в руки. Одного я лаже укусила, чуть не оторвав ухо.
Где ты была?
Где был ты?
Где были все эти чертовы люди, которые обещали меня любить. Которые обещали быть рядом. Они только и могли, что осуждать. А я пошла в разнос и гнила изнутри. Мне так нравилось. Я кайфовала от этого. И только тихий голос отца в телефонной трубке, еле слышные слезы матери. Единственные, кто за меня переживал. В очередной раз. Какая чувствительная девочка Мон. Ты же была рождена ярким солнышком, кто посмел тебя сломать.
Какая разница, что будет дальше, когда в твоей спине такой большой нож?
А дальше пустота. Транквилизаторы, антидепрессанты, долгие разговоры с психиатром и другими больными. Мари, например, потеряла дочь. И все время ходила с куклой в руках. У каждого своя проблема. И почти всегда она равна какому-то человеку. Утрате или появление оного в твоей жизни.
Не люби меня.
Пожалуйста.
Выйди вон из моей головы.
Пожалуйста.
Мысли по кругу. Я псих, я истеричка, я изуродованная версия самой себя. Сколько уже можно убивать себя? Смена обстановки и общение с нариками, которые излечивались, попадали снова и снова в это заведение, изменили меня. Я видела свет. Я видела тьму. Один неудачный передоз, заставивший отца предпринять самые крайние меры.
Я не умею любить. И Кайл этого не умеет. Из нас получились бы отличные друзья, но где-то и когда-то мы свернули не туда. Да и с Венди мне не стоило заходить так далеко. Её судьба могла бы сложиться иначе. С друзьями все мы другие. Иногда я даже завидовала тому, как себя ведет Дэвис в кругу близких друзей. Он их так обожает. Почему мы не могли также?
Слезы в подушку. Музыка в уши. Мистер Салливан сетует на то, что наш прогресс остановился и я перестала открываться. В моей жизни был один психолог, которому я готова была открываться. С которым я хотела говорить. Поднимаю глаза на мужчину, обнимая себя за плечи.
- И что? Это всё?
- Ты можешь возвращаться домой. Все рекомендации я передам своему коллеге, которому передаю тебя в Нью-Йорке, - Салливан будто хочет побыстрее от меня отделаться, я ему уже так надоела, - Ты не употребляешь больше года. И надеюсь, что ты сможешь продолжать в том же духе и не вернешься сюда. Однако психотерапию я тебе советую продолжать и посещать собрания, где люди с зависимостью делятся своим опытом и переживаниями.
Не верю своему счастью.
Вернее, не испытываю никакого счастья.
Что ждет меня там? За стенами лечебницы. Мои глаза застыли в простой мольбе к психиатру "не бросайте меня, не отпускайте меня, не позволяйте выходить".
- Удачи тебе, Моника, - его широкая улыбка и рука, поданная через стол для рукопожатия выглядят многообещающе.
Полуживая. Полумертвая. Живу в полупрошлом и ничего не могу с этим поделать.
Сходя по трапу в родном Нью-Йорке, заставляю себя улыбнуться, чтобы не выглядеть слишком забитой в глазах отца.
- Ты так исхудала, милая. Сейчас мы поедем к нам и покушаем. Ты не против? - налетевшая с объятиями мать пугает меня в какой-то степени.
Целый год я не ощущала никакой близости. Если родители и навещали меня, то встречи длились час или от силы два. Больше нам не позволяли. Нужно было очистить разум и не зацикливаться на старых связях. Даже, если эти связи твои родители. Киваю на вопрос с неохотой, но стараюсь её скрыть, смотря себе под ноги.
Привет, город, который я тысячи раз пыталась сжечь в своей голове.
Все указания мистера Салливана я выполняла со всей ответственностью. По сути, мне больше и нечего было делать. Друзья, которые могли бы вновь затянуть меня в пучину наркотиков были вычеркнуты из жизни. Телефоны сменила, аккаунты в социальных сетях тоже. Поначалу я жила с родителями, но по собственному наитию попросила найти мне собственное жилье. Новый психиатр, Маргарет, пусть и была против, но в итоге согласилась. Конечно, по её размышлениям, со мной должен быть рядом кто-то, кто сможет помочь мне контролировать зависимость. Не дать мне сорваться. А как по мне, пристальное внимание мистера и миссис Льюис заставляло меня только сильнее думать о том, кем я была ещё полтора года назад. Да и как я найду того, кто поможет не сорваться, если я постоянно сижу дома с родителями? Никуда не выхожу. Ничего не делаю. Только сижу.
Отец предлагает мне восстановиться на юридическом. Я не долго упираюсь. Это хотя бы какое-то занятие, способное меня отвлекать. Ни друзей, ни подруг у меня нет. Только психиатр Маргарет, которая совсем скоро кажется превратится в единственного человека, которому я могу доверять. Всё с той же инициативы отца он устраивает меня помощницей в юридическую фирму моей крестной. Диана нравится мне тем, что она не способна на жалость. Не вспоминает мои трудные моменты в жизни. И загружает меня работой. Шутит, что я давно могла бы стать приличным адвокатом, если бы в своё время не сглупила. Что ж, она права. Там же, на работе, мне удается познакомиться с Тимом. Правда, к юриспруденции он не имеет никакого отношения, кроме как того, что он пользуется услугами адвоката. Эти вечные заигрывания в мою сторону, флирт. И мои шутки на тему того, что я люблю только девочек. Он хороший, добрый, милый парень. Но разве я готова к отношениям. Разве способна на любовь и могу кому-то подарить тепло?
Одиночка. Полуночница.
Когда-то была богата, теперь же обнищала до нитки. Пора наращивать всё заново.
Еще одна настоятельная рекомендация от Маргарет:
- Чаще гуляй и меньше сиди дома. Займись йогой... - она видит моё кривое лицо, о да, эту идею я восприняла очень радостно, - Хорошо, найди что-то себе по душе.
- Танцы. Давно хотела освоить фламенко, - психиатр воодушевлена тем, что я впервые предложила выход из ничего не деланья.
На курсы я записалась. Проблема имелась только в отсутствии партнера. Но пока можно было об этом не думать. И снова. Парк. Снующие люди туда-сюда. Их озабоченный вид меня успокаивал. Как приятно, что у меня нет их проблем. Беспроводные наушники в уши, музыка громко. Только она помогала не свихнуться. Главное не слушать грустные песни, которые окунали меня в раздумья и тоску о прошлом. Так задумалась о своем, что не сразу ориентируюсь, когда меня сбивают с ног. Закатываю глаза, тут же поднимаясь на ноги. Хорошо, что мне даже помогли. Поднимаю взгляд на своего обидчика, принимая сумку из его рук и застываю на месте. Первая реакция "беги".
Что он там говорит? Я не слышу.
Не хочу слушать.
Никакой злости, никакой обиды или сожалений. Смерть умиротворяет, знаете ли. Она исцеляет от всех человеческих недугов, одаривая спокойствием и неожиданной негой. А я ведь, считай, скаталась на тот свет и вернулась обратно. Взгляды на Дэвиса и понимание того, что мужчина никогда не окажется в моих объятиях и не станет "моим", не приносили мне больше боли. Раньше он одним своим появлением наносил мне точные удары прямо в сердце. Не давал дышать, сминая лёгкие в один сплошной ком. Жалел ли ты, моя любовь, что когда-то выбрал меня? Жалел ли ты, что мы когда-то встретились? Я не жалела, принимая то место, куда меня завела любовь к тебе. Не самая чистая, светлая, вселяющая надежду. Ты заставлял меня жить и перешагивать через извечные принципы, инстинкты, морали и порядки.
Так скучать по нему и теперь держаться сдержанно. Хмурится, не спешить снимать наушники и пытаться заговорить. Давай сделаем вид, что ты не встречал меня. Давай пройдем мимо. Давай отпустим окончательно. Но разве, не будет означать обратное, побеги я от тебя сейчас, как ошпаренная?
Не будет ли это означать, что я не отпустила.
Что никогда не смогу отпустить тебя.
Будто мои объятия или любое прикосновение может стать катализатором химической реакции, которую уже невозможно будет остановить. Он сам не захочет меня отпускать. Не захочет оставаться здесь. Между нами всегда оставалось нечто необъяснимое. Даже после того, как пало проклятие, названное нашим притяжением. Даже после того, как мы распрощались полностью. Бесповоротно и беспощадно. У нас не было шансов, милый. Мы были горячи, не шли на компромисс. И ты конечно же скажешь, что во всем виновата я сама.
Прости меня.
Я вряд ли скажу тебе это и признаю свои ошибки до конца.
Но ты прости меня.
Мне нечего было ему сказать, я и сам опустошёна до последней капли. Выжата и растаскана по углам. 
Мы погибли там, на том месте, когда Кайл увернулся от меня и попрощался с "нами". Выбрал не меня. Мы растерзали наше совместное возможное будущее в одночасье. И больше нечего было ждать. Срок годности нашей драмы просрочен. Мы орошаем окружающее нас пространство только смрадным запахом и грязью, на которую садятся мухи и прибегают тараканы. Мы лишь копии самих себя. Бездарные клоны и актёры второго плана. С нас довольно. С меня довольно.
Раньше я молила только об одном, единственном шансе увидеть его, обнять. Прижать к себе и поговорить с ним. А теперь смотрела на Дэвиса и понимала, насколько же он чужой для меня...
- Привет,- тусклая улыбка, появившаяся на моем лице лишь дань прошлому, попытка не причинять ещё больше боли, которую мы когда-то множили.
Уважение превыше всего. Я всегда буду уважать Кайла. Его выбор. Его решения.
- Кто же ещё мог так безрассудно сбить меня с ног, да? - продолжаю, вытягивая наушники и усмехаюсь.
Как же неловко всегда выглядят встречи с бывшими. С теми, с кем хотел прожить остаток своей жизни. За кого готов был отдать всю себя. Но не смог справиться с зависимостью, не смог отказаться от той части себя, которая отчасти и приводила тебя к этому человеку снова, снова...снова.

+3

4

Это было похоже больше на тесный диалог с самим собой, чем на бесплатный сеанс с психологом-самозванцем. Мноюзванцем. Я сам его выбрал, вернее у него даже не было выбора. Чистая случайность, по которой он оказался со мной в одном спальном вагоне. Моментами мне даже казалось, что он спит с открытыми глазами, но к его счастью меня это никак не смущало. – Какой была ваша первая встреча? - молчание тянулось уже более десяти минут, когда собеседник внезапно нарушил тишину, не отрывая взгляда от удаляющихся незнакомых пейзажей. Он будто все это время обдумывал мои слова, визуализируя картинку моей жизни, словно он мой близкий товарищ, которому не все равно. Мне хотелось так думать, наверное. Высокие липы сливались в одно сплошное зеленое месиво, фактически не оставляя шанса попасть на это невзрачное полотно деталям обыденной жизни обыденных людей. На стекле, покрывшемся плотной белой пеленой от нарушенного баланса микроклимата, появлялись редкие частицы атмосферных осадков, что так характерны для апрельской погоды. Наши встречи были такими же редкими, потому такими запоминающимися. И как бы я не хотел, не старался забыть, предательская абсолютная память не давала мне такой возможности. Каждая наша встреча была своего рода реминисценцией. Они мало отличались от других, при этом каждая из них сохраняла свою индивидуальность; становилась лучше или хуже, ярче или тусклее, но более значимее так или иначе. И в тот день, когда мы впервые встретились, тоже шел мелкий дождь. Мелкие капли точечно оставляли липкие следы на сухом лице, когда я выписывал очередной штраф неудачнику-парковщику. Не знаю, что меня в тот момент раздражало больше – особенности погоды в мою смену или сам принцип работы. Скорее ни то и ни другое. Несправедливость. Ошибочность. Предвзятость. Неужели я отслужил в армии, прошел успешно академию, сдал отлично тесты ради того, чтобы выписывать штрафы в такую дрянную погоду?! – гневно отрываю клочок бумаги, немного повреждая основание постановления об административных взысканиях на дорогах. В тот день было влито слишком много кофе в пищевод. Ах, как же я глубоко ошибался, называя пять стаканов «слишком много». Это был шестой и последний на сегодня. Из автомобильной рации, настроенной только на полицейскую волну, только что поступило задание. Первое «нормальное» задание, как я тогда считал. Мне повезло, что датчик слежения полицейского автомобиля сработал исправно, повезло, что диспетчер не обнаружил других патрульных в радиусе двух миль от точки А в точку Б. В нужном месте в нужное время. А повезло ли? Выбираю ее из группы малолеток, вытаскиваю из гущи событий, заламывая руки, когда она пытается убежать… именно такая картина могла бы быть, если бы… Если бы не история, что не терпит сослагательного наклонения. По факту девчонку оставили мне, как вишенку на торте. Еще одно издевательство за день. Тогда я вспомнил детство, когда отец после долгих уговоров, впервые посадил меня за руль. Недоверие читалось в его выражении лица и любом движении. Он всегда ждал от меня подвоха, а я постоянно старался не оправдать его ожидания. Хотя бы на один процент из миллиона. Как итог – в тот день я даже не завел старушку мазду, зато выслушал двухчасовую лекцию о коробке передач, кузове, двигателе, ходовой части и другой не нужной, на тот момент девятилетнему пацану информации. Но о чем история моя не врет, так это о том, что руки мне удалось ей связать. Дважды за день. Наручниками. В первый раз, когда опускал ее голову на заднее сидение полицейского автомобиля, слыша вдогонку «да ты хоть знаешь, кто мой отец, коп?»; а второй раз был не так многословен, но сопровождался все тем же движением опускания рыжеволосой головы уже на уровень своего паха. – Я не помню. Это было так давно… - отмахиваюсь, якобы от ненужных мне деталей, откидывая голову назад так сильно, что глухой звук картонной стены лишь констатировал наличие новой шишки на затылке. Двенадцать. Двенадцать с половиной лет назад. Мы глумились друг над другом на протяжении десяти лет, называя это нездоровыми отношениями и бежим друг от друга на протяжении двух, называя это спасением. Уверен, если она жива, то даже не вспоминает обо мне. Она слишком гордая, чтобы помнить обиды. Ставя многоточия, мы оставляли друг другу шанс вернуться. Я оставлял. Новая встреча всегда брала начало с эпилога прошлой. И так было до октября позапрошлого года. Не крайняя – последняя речь из ее сухих, вечно обветренных, пропитанными можжевеловым вкусом моего джина губ, в которые я вгрызался редкими ночами, когда волею судьбы ловил девчонку на многолюдных улицах города-гиганта. Такое странное желание возмездия. Мой физический урон против ее сердечного. Она всегда побеждала в этих битвах. Оставляла меня, убегая восвояси, когда я литрами заливал в себя спирт в надежде забыться. Но ни один алкоголь не лечил меня так, как та самая надежда. Я точно знал, что она вернется. Будет рядом, пусть и не долго, ведь для нее временных рамок не существовало. Ее обещания вновь обретут смысл, когда мы будем лежать в моей постели, пропахшей потом и спермой. Я дам ей шанс, а она в очередной раз разобьет его о столешницу из акрилового черного камня, на котором тонкой белой дорожкой стелиться путь в ад. И она ее с усладой вдыхает, оказываясь на верху блаженства. А я… я оставался суровой реальностью, от которой она так бежала.
– Как ее зовут помнишь?
– Монику? – потирая свежий ушиб, не сразу доходит о неуместности вопросительной интонации, - Моника. Ее зовут Моника.
– У меня была одна пациентка с таким именем.
The sacred geometry of chance
The hidden law of a probable outcome

Застрявшие две строчки всемирно известной песни в голове никоем образом сейчас не относились к азартным играм, скорее к моим неглубоким познаниям в математике, которых в общем-то хватило, чтобы вспомнить о теории вероятности и прикинуть, что шанс встретить конкретного человека в Нью-Йорке равен примерно одному к восьми с половиной миллионов, а если учесть наплыв сезонных туристов – и того больше. Почему именно Моника? Почему Гранд Централ Парк? Почему утки? Дети? Неловкие взгляды и слова, застрявшие комом в горле. Она изменилась. Другая. Взрослая. Ей к лицу строгость и сдержанность, ей к лицу это весеннее пальто и новая стрижка. Я должен был спинным мозгом почувствовать и вовремя сбежать, пока вкус ее свежих духов не ударил мне в нос. Пожалуй, единственное, что не поддалось изменениям – запах и ее рост. Даже на каблуках она была на несколько сантиметров ниже, что заставляло меня смотреть на девушку чуть наклонив голову. – Практикую такие способы знакомства недавно, поэтому пока не особо получается, - неудачная шутка сопровождается кривой улыбкой. По-свойски убираю сухой лист с ее плеча, демонстрируя девушке остатки осенней роскоши, хранившихся несколько месяцев под толстым слоем снега. Неуместный жест. Вновь неловкое молчание. – Хорошо выглядишь, - искренне отмечаю очевидное. Нравится мне это или нет – я не знаю. С одной стороны, я рад, что она, как минимум, в добром здравии, но… Моника никогда не была такой чужой. Даже в нашу первую встречу. Черт. Опять дождь.
Доля секунды, чтобы привести мысли в порядок, когда морось становится настоящим ливнем, заставляя людей хаотично бегать по парку, прикрывая головы газетами, сумками, куртками, да и вообще чем придется. Схватив ладонь девушки, пока она не опомнилась, поддаюсь всеобщей панике, и мы оба бежим на опережение действительности. Сливаясь с общей массой, набирая скорость, не сразу понимаю, что Льюис ускользает от меня, вырываясь вперед. Нет, я точно понимаю, что сейчас не готов упустить ее, как бы бредово это не звучало. Не теряю ее из вида, поворот направо, замечаю знакомый силуэт под небольшим козырьком заброшенного киоска с мороженным. – Где… где ты на… научилась так быстро бегать? – старость и ее спутница одышка застают меня нахрапом, когда я опершись одной рукой о колено, другой вытираю воду с лица и волос. Нормализовав функционал органов дыхания и приведя вестибулярный аппарат в более-менее нормальное состояние, я наконец-то выпрямляю спину, в процессе скользя взглядом по тонкой фигуре девушки. – Все так же хорошо выглядишь, даже мокрая, - вновь улыбаюсь, - думал, предложить в качестве извинений химчистку, но по всей видимости, в услугах прачечной твое пальто больше не нуждается. Тем временем дождь набрал такую силу, что в радиусе двух метров мы могли наблюдать непроглядный водопад. – У меня тут недалеко припаркована машина, но нужно подождать, когда утихнет ливень. Стягиваю с себя мокрую куртку, оставаясь в едва ли влажной рубашке. Но к моему удивлению без верхней одежды даже теплее. – Так что в качестве извинения за мою невнимательность предлагаю тебя подвезти. Не бойся, на машине я сдаю назад лучше и аварий не предвидится.

+1

5

Думаешь, это конец?
Возьми меня за руку, как в первый раз.

https://i.imgur.com/wytUV0Q.pnghttps://i.imgur.com/CvIzj4X.pnghttps://i.imgur.com/iVA7TzN.png
Замедленная съемка. Наша личная матрица, созданная собственноручно. Машинально стараюсь ловить взгляды Дэвиса на себе. И до меня не сразу доходит закономерный вопрос, зачем я это делаю. Пытаюсь воскресить те ощущения, что уже давно мертвы. От прикосновения мужчины пробирает дрожью. Да, он не дотронулся до кожи. Да, на мне несколько слоев одежды и пальто. Да, я сама всё это выдумала. В очередной раз. У меня даже получилось не дернуться, не зашипеть дикой кошкой, а спокойно дождаться, когда Кайл продемонстрирует мне маленький листочек. Грязный и не симпатичный.
Будто под прицелом. Стоит сказать не то и не так, он достанет табельное и пристрелит. Сколько же раз я наступала на одни и те же грабли. Сколько же раз такой сценарий был наиболее вероятен, когда я специально доводила его и не пыталась себя сдерживать. Мне нравилось видеть искренние эмоции на лице Дэвиса: ненависть, вожделение, непонимание, нежность. Да, иногда в нас жило и это чувство.
[float=left]https://i.imgur.com/psb1fqf.png[/float]- Спасибо. Ты тоже, - мне кажется я соврала сейчас, но поспешно отведя глаза, переключаюсь на капли, начинающие падать с неба.
Видишь, даже небеса плачут. Они шепчут нам, предлагая сбежать. Сбежать друг от друга, сделав правильный шаг. Но ты, Дэвис, делаешь всё наоборот. Мы снова бежим, точно. Вот только не друг от друга, а вместе. Но я не хочу повторения. Я не могу допустить повторения. Мне хватило нашей взаимной токсичности, хватило раздражения и постоянной неясности.
- Так ты считаешь, что он тобой манипулировал? - новый психотерапевт явно решил переложить свои обязанности по анализу рыжей черепной коробки на меня.
- Нет, - мотаю головой, закусывая нижнюю губу и зачесывая пальцами рыжие волосы назад, стараюсь удобнее устроиться в кресле, - Это как бы, не так просто, - тяжкий вздох, прокручиваю воспоминания с участием мужчины и вновь выдыхаю шумно, активно жестикулируя руками и тут же усмехаюсь, - Это было взаимно. Мы отличались взаимностью во всем. Если это манипуляции, то в обе стороны. Если это страсть, то она разжигала нас двоих. Дэвис единственный мужчина, с которым у меня была такая глубокая связь. Откровенная до костей и внутренностей, - мне бы сейчас сидеть на диванчике подруги и пить с ней лёгкий мартини, а лучше сразу виски, но я почему-то разрываю свою душу перед совершенно чужим мне человеком, за неимением других вариантов, - Он останется особенным.
- Но ты говорила мне, что он хотел тебя изменить. Разве любящие люди не принимают нас такими, какие мы есть? - я буквально готова впиться своими ногтями в её лицо за этот вопрос.
- Ему не нравились наркотики в моей жизни... - Маргарет не дает мне договорить...
- Он хотел, чтобы ты его слушалась. Ты способна идти за мужчиной, Моника? Разве у тебя не характер лидера, разве ты сама не хочешь руководить всем, что кружится вокруг тебя? - голос психотерапевта звучит уверенно и решительно, тихо и певуче, но отчего-то отдает стальными нотками, которые мне неприятны до боли.
Не хочу с ней соглашаться. Подношу правую руку к губам и принимаюсь кусать ноготь на большом пальце, смотря на пол.
- Понимаешь, Моника, - она обрывает свою фразу на половине, давая мне возможность сфокусироваться на её голосе, - Ты состояла в токсичных отношениях, которые носили оскорбительный характер. И как ты говоришь, они были абсолютно обоюдны. Оскорбления, насилие, угрозы, манипуляции, собственничество. Разве такие отношения можно назвать нормальными, полноценными?
Поднимаю глаза на молодую женщину, закусывая нижнюю губу и ощущаю физическую боль, забываю на мгновения о моральной. Мне не хочется принимать правду. Не хочется принимать реальные обстоятельства, которые я когда-то действительно считала нормой. Потому молчу. Молчу и смотрю на Маргарет.
- Что ж, подумай об этом. Чуть позже мы начнем проводить с тобой сеансы, где постараемся понять твою тягу к разрушительным отношениям.
А что если мне не подходят другие? С нормальным человеком мне становится скучно. Я сама придумываю причину, по которой он точно бросит меня. Я сама разыгрываю сцену, которая станет финальной. Драматичной, скорбной, увлекательной.
Вырываюсь вперед, искренне надеясь, что Кайл двинется в другую сторону. Может, он потерял меня из виду? О, нет. Когда Дэвис чего-то хочет, он обязательно этого добивается. Мужчина со стальным стержнем, с превосходным нюхом. Его невозможно провести, чего бы не касался изложенный вопрос.
- Стараюсь держать себя в форме, - ага, потому что так посоветовал мой лечащий врач, выбивает ненужные мысли.
Трясу головой, тщетно пытаясь избавиться от лишней влаги в волосах.
- А ты всё также куришь и скоро не сможешь пробежать сто метров без одышки? - говорю всё это без злости, без укоризны, скорее с неким лукавством и сожалением, но не мне давать советы по здоровому образу жизни.
В его словах скользит некий флирт или же этот подтекст я вижу подсознательно. Наклоняю голову в правый бок и поджимаю тонкие губы, одергивая мысленно себя и стараясь дождаться, пока он продолжит свою реплику. В моих глазах испуг. Запускаю руки в карманы пальто, чтобы брюнет не увидел дрожи. Вот так представляешь себе встречу с ним, а встретившись, желаешь провалиться на месте. Сгореть дотла, чтоб уже не возродиться. Сомнения, одолевающие меня, режут изнутри ножом.
Знать, как нужно поступить и поступать неверно, самое загадочное, что может быть в женщине. И в целом, в характере человека. Мы уже облажались с Дэвисом по полной, так почему же я не могу завести в его лице друга? Настоящего, хорошего и искреннего. Который знает меня лучше, чем собственные родители.
- Не хочется добавлять к твоей карме минусов и только лишь для очищения твоей совести, я соглашусь, - пожимаю плечами как-то неуверенно.
Нырнем в прошлое? Взвесив все "за" и "против", сможем остаться людьми с человеческим отношением к друг другу. Стоит попробовать.

+2

6

– У меня была одна пациентка с таким именем, - я будто специально пропускаю мимо внимания эту фразу, опуская взгляд в полупустой стакан. Да не пессимист я, здесь действительно меньше половины уже остывшего чая. Мне не интересно. Не интересно слушать этого человека, потому что сегодня хочу сам выговориться и видеть в ответ понимание, поддержку от совершенно постороннего человека. Только не сочувствие. Я слишком долго держал в себе себя, чтобы сейчас слушать абсолютно бесполезную информацию…
– Вы доктор? – блять, Дэвис, зачем? Хотел же опустить эти никому не нужные вопросы, звучавшие с неоправданным интересом, что собеседник несколько опешил. Он и сам явно не ожидал внимания к своей персоне. Привыкший помогать людям, суетиться вокруг кого-то, но точно не быть в центре внимания мужчина долго молчал, внимательно изучая тесное купе, будто ища ответы на мои вопросы в деталях скудного интерьера.
– Нарколог. Сухо и безвкусно звучит из его уст, словно он сам обесценивает свою деятельность. Безусловно важная профессия, определенно он спас десятки или сотни жизней, вовремя подобрав правильное лечение для вовремя обратившихся пациентов. Нет, я не хочу говорить о ней больше. Давайте сменим тему. Черт, зачем он вообще сказал слово, начинающееся с «нарко»? Жжет желудок то ли от недавно упавших в пищевод грибов по-корейски, то ли от давно похороненных воспоминаний. Наверное, нужно завязывать с корейской кухней.
– И, конечно же, вы не имеете права распространяться о пациентах? – риторический вопрос, который вообще не должен присутствовать в нашей беседе. Почему-то я не могу перестать думать о судьбе, в которую отказываюсь верить. Или карма, вселенная, стечение обстоятельств, воля случая, да что угодно. Это же не может быть она, правильно? Мы, два абсолютно разных человека, что едут по разным городам, каждый по своим делам, ранее никогда не пересекавшиеся и более никогда не встретившиеся, не можем говорить об одном человеке, верно?
– О, да что вы? За распространение конфиденциальной информации могут лишить лицензии, - я понимающе киваю, при этом ни черта не понимая. Ни одного слова, будто этот человек вдруг заговорил на иностранном языке. Все дело в собственных мыслях, что пожирали меня с каждой секундой все с большим упоением. И я не могу остановить этот круговорот. Никогда не употребляющий чего-то «интереснее», чем алкоголь, сейчас я походил на наркомана больше, чем торчки. – Почему она стала особенной?
– Она не была особенной, - машинальный резкий ответ, не требующий мозгового штурма, - она была для меня всем. Даже в моменты ненависти она была для меня всем. Потому что я подарил ей самое бесценное – время. Это слишком большой вклад был, чтобы так просто отпустить. Но я отпустил, пусть и в надежде на очередную случайную встречу после двух-трех месячного перерыва, так называемого отдыха друг от друга. Обрывая последнюю нить, что нас связывала, я как обычно представлял, что режу прочный канат тупым лезвием ножниц. Но в один момент нас не стало, а я проснулся в новой квартире, другая женщина мне заваривала кофе, на другую работу я собирался по утрам, а по вечерам посещал другие бары, где шанс пересечься с Моникой был равен одной десятой из ста целых. Отдавая всего себя человеку я лишь тешил себя иллюзиями о взаимности. И я сейчас не про чувства. Я вообще думаю, что не способен любить. Тут больше в понимание и взаимоуважении. Мон девальвировала каждую мою попытку на сближение, выпуская остро заточенные когти, а мне оставалось отвечать тем же. Сарказмом на сарказм, страстью на страсть, агрессией на агрессию, болью на боль. О да, мне было сложно подобрать слова «для расставания» и было жутко неприятно закрывать за ней дверь, отчетливо понимая, что это в последний раз. Но я так же понимал, что закрывая одно, открываем другое. Так и получилось. Безуспешно. Я просто не способен сделать кого-то счастливой, потому что эгоист до мозга костей. Хотя, кто его знает, как сложилось бы, если бы… история же не терпит сослагательных наклонений. – Чем больше мужчина вкладывает в женщину, тем сложнее с ней расстаться – это правда. Но обычно люди оценивают перспективу отношений еще в самом начале. Почему ты ждал десять лет? Попутчик так беспечно скачет с формами обращения. Исходя из возраста, он и не должен мне выкать, но что касается речевого этикета… Ах да, он же нарколог, а это своего рода диагноз.
– Терпел, потому что верил, а когда вера умерла, я надеялся. А надежда… ну вы понимаете, - собеседник лишь усмехнулся, отпуская меня в свои мысли. Она умирает последней или не умирает вовсе. Она кричала, что я для нее не авторитет, что она хозяйка своей жизни и будет крутить ей, как захочет. А я пытался по-всякому: по-хорошему – разговорами, глядя в глаза, крепко сжимая ее пальцы в своих ладонях, умоляя покончить с этим, приводя тысячи аргументов; по-плохому – сковывая ее наручниками, запирая дома, оставляя на впалых скулах пощечины. На какое-то время мои методы, любой из них, работали. Я вновь начинал верить в нее, в нас, но потом случались срывы. Я боялся, что однажды мне позвонят либо с морга, либо с полиции. Глупо было скрывать нашу связь, хотя ее мало кто одобрял из моих знакомых и коллег. Может кого-то и интересует чужое мнение, но точно не меня. Я отмахивался от слов Билла, уверяя его, что смогу изменить девчонку. Не смог, не хватило сил и терпения, больше не мог себе позволить сжигать драгоценное время. Однако по-прежнему надеюсь, что у нее получилось, ведь ни с морга, ни с полиции мне так и не позвонили.
And if I told you that I loved you
You'd maybe think there's something wrong

– Да, ничего не меняется, - усмехаюсь, извлекая из заднего кармана брюк новую пачку сигарет. И благо, что новую, не вскрытую, иначе с легкой руки погоды – минус двадцать сигарет. Одним движением срываю верхнюю часть защитной пленки, игнорируя посыл министерства здравоохранения о вреде курения в виде одноименной надписи. По привычке прикрываю глаза, делая первую затяжку и облегченно выдыхаю, выпуская дым в дождевую стену. Не стесняюсь смотреть на нее. И даже не знаю, ликует ли мое нутро или основательно поникло в осознании того, что передо мной абсолютно другой человек. От моей Моники остались лишь внешние детали. Взгляд, голос, одежда had change… Настораживает только равнодушие. Она больше не попросит прикурить, она больше не заговорит со мной на живые, не искусственные темы, она больше не подпустит меня к себе. В этом я уверен на сто из ста. Щелкнуло ли у меня? Однозначно. Больше десяти лет не выбросить из памяти, пусть эти воспоминания и походят на хлам. Было бы здорово, если бы было чистилище для особо острых эпизодов жизни, этакая «корзина» как в майкрософт – одна кнопка delete и сразу больше на несколько гигов для чего-то более стоящего. – Я рад тебя видеть в добром здравии, Моника. Что нового за последние полтора года, мы же примерно столько не виделись? – пиздец какой неловкий разговор, но я действительно не знаю, о чем говорить в таких случаях. Вроде бы и есть понимание, что перед тобой не чужой человек, по сути часть тебя, твоей жизни, но… расставаться я никогда не умел. А и встречаться лицом к лицу со своим прошлым. Впрочем, если уж говорить о расставаниях, то единственная из всех моих девушек, перед кем я хоть как-то объяснился, была Моника. Не особенная, а мое все. – Кажется, дождь утихает.

0

7

Я любила тебя.
Любила ли я тебя?
Что такое любовь. Как её есть и чем закусывать, когда она отдает такой явной горечью. Насколько сильна необходимость в этом чувстве для человека. Почему я не могу прожить без мысли о ней и дня. Почему я не могу прожить без мысли о тебе и дня. Мы же блять конченные. Это диагноз. Хронический.
Вопреки всем рекомендациям врача, я не должна была выходить из своей комнаты. Выходить из своей квартиры. Тогда шанс нашего столкновения был равен бы нулю. Ну или какой-то ничтожной миллиардной возможности.
Это больно, понимаешь ты или нет?
Да ничего ты не понимаешь.
Света больше нет. Одна темнота. И я одна. И все спрашивают, что со мной приключилось. А со мной приключился ты. И смерть лучшей подруги. И врожденный идиотизм. Рыдания заглушают озвучку сериала, на моих коленях чипсы и рядом бокал мартини. О да, я та еще гламурная чика. Ну серьезно? Тошнота, подкатывающая каждое утро, отрезвляла. Я слишком быстро поняла, что дальше так не может продолжаться.
Нас больше нет.
Да и существовали ли когда-нибудь?
Слишком много чести, Дэвис. Слишком много боли. Если тебе станет проще, то моё сердце рвалось на части. Пару минут. А потом замолчало на веки вечные. Вот это клятва! Убить себя лишь бы больше никогда такого не чувствовать. Мой мозг обещал выпустить иглы-мысли, умертвив меня, если я ещё хотя бы раз заговорю о тебе со знакомыми. Повезло, что рядом оказались правильные люди. Разговоры, уговоры, помощь. Алкоголь. Клубы. Бредовые связи. Алкоголь. Наркотики. Летние вечера и флешбеки из нашего прошлого. Это так ненормально, что я могла улыбаться только в те моменты, когда трогала своё прошлое. Где самым главным действующим лицом был ты. В настоящем не было причин для счастья. Никотин. Алкоголь. Наркотики.
Целься лучше.
Я жива.

Так забавно видеть его здесь, сейчас, вблизи. Будто новый флешбек, ранее не посещающее меня воспоминание. Вот он, родной и живой, бери его и неси домой. Но нет. Куда уж там. Заправляю прядь рыжих, вьющихся и непослушных волос за ухо. Говорят, что волосы отражают характер человека... Тогда это настоящий провал. Нам всем хана. Они такие непослушные. Хоть и тонкие, но их не уложить ни в одну из сторон, которая будет нужна мне.
- Наверное, - с отсчетом времени у меня туго.
В лечебнице время тянется иначе. Мне вообще кажется, что прошло лет пять, десять? Там всё так тускло и уныло, что хочется повеситься. Провожу ногтями левой руки по затылку и ниже, по шее. Отрезвляя себя этими действиями. Капли воды всё ещё продолжают скатываться по моему лицу. Липкое и неприятное ощущение от этого всего.
"Давай устроим скандал. Снова. Покажемся друг другу живыми", - умоляюще кричат мои глаза, но я вместо этого закусываю нижнюю губу. Словно оказавшись не тут. С тобой. Но не здесь.
Я кричу.
Пустая комната, пустая квартира.
Мои пьяные танцы.
И смех.
Боже, как же круто быть ненормальной. Безумной. Дурной.
- Что тебя интересует? - с вызовом переспрашиваю у мужчины, готовая хвастать, - Новая работа. Новая квартира. Новые люди. Меня всё устраивает.
Будто был выбор. Мне всё это продиктовали, а я списала с ошибками, в черновик. Вот только чистовика не имеется. Вибрации, исходившие от нас, сбивают с толку. Мы чужие. Заруби себе на носу, Дэвис.
Мы остыли.
Мы простыли.
Мы исчезли.
Навсегда.
Переверни этот мир. Мы устали от игр. Пора с этим заканчивать, хоть мы даже и не начинали.
- Пора ехать? - стараюсь выглядеть как можно более непринужденно, лишь бы он не подумал, что я стесняюсь или чувствую себя неловко.
Необходимость выпить становится всё сильнее. Появление Кайла будоражит во мне самые темные, самые страшные стороны. Об этом нельзя будет рассказать Маргарет. А признаваться в своей одержимости Дэвису не самая лучшая затея. Кому звонить, когда станет совсем невыносимо? Опять кричать в одиночестве, бить кулаками в стену, стирая кожу. И крепкий алкоголь, способный заглушить печаль.
Твои глаза, Дэвис, снились мне. И я проклинала тебя. Венди было легче прощать. Она умерла. А ты меня бросил. И эта язва до сих пор живет во мне. Мне сложно было справиться с обидой. Она прошла, да. Как и то, что цепляло в тебе. Так что же осталось, раз я всё ещё стою перед тобой?
Кто из нас проиграл?
Глядя на тебя и меня, пожалуй, никто не выиграл. Оба остались у разбитого корыта. Оба остались ни с чем.
От неловкости не убежать, но мы пытаемся. Под моросящий дождь, обещающий окончиться вот-вот, бредем к твоей машине. Молча. Боимся ли задеть что-то старое и важное? Кто знает. Я просто не хочу знать о тебе ничего, лишь бы не узнать лишнего. Лишь бы только не тронуло. Лишь бы мы снова не сцепились на той же теме, лишь бы не прикасаться к тебе. Лишь бы не открыться, услышав откровенность в ответ.
И в тот же момент этого хочется. Отчаянно, безудержно, очень-очень-очень сильно. Мне казалось, что мы больше никогда не встретимся и я смирилась. Со всем и сразу.
Отпустить друг друга.
Да, мы отпустили.
Вот только сделали ли это в действительности? Перестали ли думать друг о друге?
Воля. Нам стоит ценить её, пока она есть. И не терять её в отношениях. Мы же разрывали другого, привыкая к этому, наслаждаясь этим.

Отредактировано Monica Lewis (03.05.2020 00:32:41)

+2

8

День рождения на самом деле очень схож с днем смерти: ты в центре внимания, в окружении близких и не очень людей, за тебя поднимают тосты и толкают речи, сегодня о тебе говорят только хорошо либо не говорят вовсе. Разница лишь в том, что в последнем случае тебе уже все равно. Ничего не слышишь, не видишь, не знаешь. Над тобой накроется крышка после душещипательного монолога пастыря, который, по всей видимости, отпустит грехи посмертно, а затем все, что от тебя останется – обезвоженное тело – будет гореть при температуре не меньше 1092 градусов. И все. Еще неделю назад человек, а сейчас горстка пыли. Мы никогда с тобой не говорили о смерти. Ты как будто и не думал об этом вовсе. Прожигал каждый день, как последний. Именно прожигал, не думая о последствиях, которые не заставили себя долго ждать. Честно, Дастин, ты полный идиот, если думал, что чем-то отличаешься от обычных смертных! Ты конченый эгоист. Умирая, ты думал только о себе. Не о матери, которая пусть и отличается скверным характером, но ни на секунду со дня свадьбы не переставала тебя любить! И не о нас с Фридой. Да, мы давно выросли, самостоятельные, не требуем опеки, контроля, да и звонить нам можно раз в месяц, чтоб убедиться, что мы еще держимся на плаву, но зачем нас было бросать вот так? Не попрощавшись, не дав напутственного слова. А помнишь, ты обещал меня научить водить машину? Помнишь, обещал, что покажешь мне Центральный парк в Нью-Йорке, в котором прошла вся твоя юность? «Обещать – не значит жениться» - это точно про тебя, Дастин. А я всегда тебе хотел доказать, что умею добиваться своих целей. Жаль, что тебе было все равно. Ну ладно я… а твоя дочь? Она-то долгожданная была. Почему из-за твоего эго она сейчас заперлась в гостевой комнате и плачет навзрыд, моля тебя вернуться? А я ничем не могу помочь. Да что там помочь, я даже порог этой комнаты не могу переступить. Не потому что она заперта, в этом как раз проблемы я никакой не вижу. А в моих дальнейших действиях. Что я ей скажу? Как помогу? Да, я чувствую за собой вину. За тебя, блять, Дастин, за тебя я чувствую вину! Сказать ей, что все будет хорошо? Солгать в подобной тебе манере? Она не маленькая девочка, которая верила, что тетка Марта улетела к облакам на розовых пони! Она юная, не по годам мудрая женщина, которой нужен отец. А ты наглым образом посмел умереть, да еще и в день ее рождения. Полный идиот ты, Дастин.
[float=left]https://i.imgur.com/P5CY7WR.jpg[/float] Скорбь, повсюду скорбь. Черный цвет преследовал меня весь. Мне негде было скрыться от криков, что доносились из разных комнат такого большого дома. Не припомню, когда в последний раз наша семья собиралась полным комплектом. Но ты любил быть в центре внимания. Что ж, наслаждайся. «Твой час настал», - горестно скажет пастырь над твоим гробом, а я мысленно добавлю «звездный». Если и существует загробные миры, то сейчас ты наверняка довольно улыбаешься, попивая виски. Или что там наливают в Аду? Церемония затягивается на целый час, я еле себя сдерживаю, чтобы не уйти со словами «да хватит уже». Рядом сидит мать и сестра, я остаюсь только ради них. Потому что для них ты был важен. А что касается меня… как-то жил без отца при твоей жизни, и после твоей смерти буду жить. Наконец-то все закончилось. Я крепко обнимаю мать, что неустанно плачет целый день. – Кайл, - рука сестры ложится мне на плечо, другой она обнимает матушку, - пожалуйста, останься еще на несколько дней.

But I chose lust when I deceived you
I'll regret it but it's too late
How can you ever trust me again?

– Конечно, понимаю. Не могу понять только одного – зачем отпустил? Зачем в омут с головой в другого человека? Черт, это слишком сложный вопрос. Можно просто ответить «я не знаю»? Нет? Можно назвать это наваждением? Я был слишком зол на Монику, чтобы снова простить для очередного плевка мне в душу. С каждой новой дозой она все глубже втаптывала в грязь мои старания. Хотя казалось бы, что глубже уже некуда. Но в тот момент я искренне поверил, что в этот раз навсегда. И это «навсегда» длилось около полугода, может чуть больше. Да, тогда я позволил себе жить на широкую ногу, угождая своему мужскому эго. Я упустил Летицию, роскошную итальянку, с которой наверняка бы обрел много проблем, покруче чем с Моникой. Тогда мне проще было сказать, что мы слишком разные с ней, что я не ее поля ягода, чем признаться себе в чувствах к другой женщине. Таких настоящих, искренних и светлых, как ее волосы. Виктория заставила меня забыть обо всем и обо всех, она показала мне такую жизнь, которая раньше казалась призрачной, я стал лучше, взрослее, сильнее, перестал безумствовать и совершать глупые поступки. Слишком часто говорил, как сильно люблю ее, слишком часто думал о будущем с ней, что в итоге понял – мне комфортно об этом только думать, чем воплощать в реальность. Да, в этих правильных отношениях я полностью потерял себя. Это были хорошие изменения, но я не чувствовал себя собой рядом с этим человеком. Я разучился отличать настоящее от искусственного. Слишком приторно, что уже не вкусно. Возгарая быстро, еще быстрее остываю. Достигнув определенного пика преображения в нового, правильного человека, я старался избавиться от этой маски, этого тела, с каждым днем постепенно возвращаясь к привычному Дэвису. К такому, которого некогда полюбила Вика. И признаться, для меня было странно, что она не приняла меня таким, какой я есть на самом деле, прожив определенное время с лучшей версией меня. Мы же все меняемся лишь на время, до удобного случая, чтобы прийти к своему истинному я. – Не знаю. Возможно совершил ошибку.
– То есть ты любил Монику?
Не ожидая такого вопроса, выдаю из груди отрывистые смешки.  – А что такое любовь? Все мы без исключения любим только себя, даже в отношениях с другим человеком. Мы любим себя рядом с тем или иным человеком. А безусловной любовью называем безусловное принятие себя рядом с тем или иным человеком. Поэтому да, я любил Монику.
– Звучит эгоистично. И все же, если забыть о себе и вспомнить Монику, какие чувства она в тебе вызывает?
– А я ее не забывал.
Собеседник лишь хитро улыбнулся.

We found our life's been changed

Хвать играть эту роль, она тебе не идет, Льюис. Я знаю тебя настоящую, я видел тебя настоящую. Ты показала мне себя изнутри. К чему сейчас мы строим из себя интеллигентов, что познакомились под проливным дождем и внезапное свидание обязывает нас говорить о погоде? Зачем тебе этот цирк? Зачем я поддерживаю этот цирк, ловко подхватывая фразу, мило улыбаясь, когда еле сдерживаю желание вцепиться тебе в горло, да заглянуть в глаза, в которых наверняка еще танцует черт. – Да, думаю можно ехать, - невесело бросаю взгляд на затянувшееся небо, с которого едва срываются остатки мороси.
– Новая работа? – переспрашиваю, будто с первого раза не услышал четкий ответ, произнесенным не свойственным для Моники воинственным тоном, - я давно говорил тебе валить из той забегаловки с гордым названием «тир», да и стрелок из тебя никудышный. Без злобы констатирую, на ходу натягивая влажную куртку. – Где сейчас работаешь?
Я не игрок, но клянусь то, что сейчас происходит синонимично покеру. Нам не скучно играть в эту игру даже вдвоем. Кто будет хитрее? У кого на руках будет фулл хаус, а у кого флеш рояль? Кто быстрее сдастся? Девушка явно не из тех, кто к проигрышам относится равнодушно, да и надо мной азарт берет вверх. Тем не менее мы оба берем неприличную паузу, позволяя молчанию сопровождать нас до самого автомобиля. Говорят, что девушки начинают новый виток жизни с новой прически, у нас же отрезки существования делятся на то, какая машина сопутствовала в тот или иной период. Со своим фордом я попрощался через несколько недель после исчезновения Моники, тогда же сменил адрес и место работы. Сейчас у меня форд куга, пассажирскую дверь которого я галантно открываю перед Льюис. Сам же уютно устраиваюсь на свое привычное место водителя и, заведя двигатель, торопливо настраиваю кондиционер на обогрев. Мы двигаемся неспешно с легкой подачи воскресных пробок, а напряжение между нами давит уже с такой силой, что еще немного я выпаду в лобовое стекло. Только спустя несколько минут понимаю, что движусь в непонятном направлении. – Ты так и не сказала, по какому адресу тебя доставить? Вовремя, Дэвис. Главное делать все вовремя.

Отредактировано Kyle Davis (10.05.2020 17:21:28)

+1

9

Будь хорошей девочкой, Моника. Соответствуй всем ожиданиям и выполняй свои главные функции, навязанные обществом. Поступи в колледж, выйди замуж, роди детей. И стань одной из тех домохозяек, которые искрятся от радости, когда похвалят их пирог или когда их ребёнок сходит в горшок, а не мимо. Разве не такой у меня был план до тех пор, пока в моей жизни не появились наркотики? Мне душно. Сердце бьётся птицей, словно запертое в клетке. Грудной клетке. На уровне интуиции мне было кристально ясно и понятно, что я сделала ошибку. Уже совсем не понять, кто из нас антигерой. Сумбур в голове разрастается в геометрической прогрессии, беря в плен всё моё тело. Пальцы на руках не слушаются, прикованные к чёртовой сумке. Ноги не слушаются, не хотят сделать хотя бы шаг назад или вперед. Слова мужчины служат только катализатором этой своеобразной химической реакции, поглощающей в процессе весь кислород вокруг. Виски сдавлены. И само пространство давит на меня, всё кружится.
- В одной юридической фирме, помощницей, - уголки моих губ приподнимаются и я смотрю на Дэвиса с легким восхищением, - Да, ты давно мне это говорил, - ты всегда говорил правильные вещи, - Но стреляла я не плохо, согласись, - стреляла я паршиво, но мне всегда нравилось дразнить мужчину.
Дальше сплошное молчание. Преступное. Но мы к нему готовы. Мне нечем дышать, выведите меня на свежий воздух, остановите машину. Лямка ремня безопасности кажется какой-то тесной, поправляю ее нервными жестами. Пора бы уже опустить плечи, выдохнуть и примириться с нашей встречей.
Просто открой ему ту дверь, которую вы оба заколотили досками и ржавыми гвоздями. Ты хочешь этого. Сознайся в простом желании быть рядом с ним, не смотря ни на что. Или это временный эффект от его парфюма и аромата неизвестности. Полное замешательство, обрушившееся на мою голову, сбивало с толку. Опомнившись, снова поворачиваю голову к Кайлу, осматривая его.
- Недалеко отсюда. В паре кварталов, - прикусываю язык, понимая, сколь быстрой будет наша поездка, - Поверни здесь налево, - подавшись корпусом вперед, облизываю губы и рукой показываю направление, - А ты, Дэвис? Как изменилась твоя жизнь? - для нас это совсем нестандартный разговор, он отдает холодностью, но так даже лучше.
Мужчина не моей мечты.
Мужчина, не подвергающийся никаким логическим анализам. Его поступки - взрыв. Он сам - вулкан. Между нами самый настоящий электрический разряд, который обещал подорвать невидимую преграду. Ту преграду, которую мы сами были не в состоянии уничтожить на данный момент.
Самое отвратительное чувство: не знать, кем ты являешься на самом деле. Тобой ли были совершены те поступки. Тобой или наркотиками. Была я собой с ним? Закрой глаза. Не смотри назад. Послушай его, только вслушайся в его голос, в этот тембр. Просто постарайся вслушаться в то, что он тебе говорит и не отвлекаться на лишние переживания. На дурные мысли и дрожь. Наша дикая смесь любви и эгоизма должна была испепелить меня уже давно, но если мы оба живы и его голос отзывается во мне стремлением повиснуть у него на шее, то так тому и быть. С этим уже ничего не поделаешь.
- Правда, я хотела съесть что-нибудь не полезное и жирное, - произношу мысли вслух, вместе с тем из желудка вырывается голодная серенада, видимо, посвященная Дэвису.
Привычка разговаривать вслух, осталась с лечебницы. Там мало с кем можно поговорить нормально, по душам. А это тебе критически необходимо. И единственным адекватным человеком, по-моему скромному мнению, была я. Осекаясь, бросаю взгляд на Кайла.
[может ты дурак? может я дура?]
Что-то мне подсказывает, прямо кричит, что я подсознательно пытаюсь его задержать. Но разве ему не нужно по делам? К своей девушке. Или вообще семье. Он ведь говорил о семье, правда, не со мной. Меня радует, что мой невроз унялся. Спокойствие разлилось по венам вместе с невнятным предвкушением. Наверное, еды, которая будет падать в мой желудок.
Меня немного поломало, прости.
Теперь я обычная.
Мои глаза будто извиняются за всё, что успело произойти за те полчаса от силы, которые мы находились вместе. Специально не смотрю в глаза Дэвису. Кому нравятся грустные бабы? Все любят веселых, диких, раскрепощенных и тех, кто умеет вовремя заткнуться. Во мне сейчас, пожалуй, осталось только последнее.
Но это не точно.
Стараюсь не проверять и тебе не советую.
///
- Так ты, лесбиянка? Без вариантов? - ослепительная улыбка парня и мой строгий вид совершенно не совместимы, - Есть же бисексуалы. Я читал. Они любят таких шикарных мужчин, как я и...
- Тим, тебе не нужно работать? - смягчаюсь, вспоминая, что это клиент и лукаво улыбаюсь, пытаясь вникнуть в отчеты у меня на столе и напустить на себя максимальную занятость.
- Хороший бизнес должен функционировать и без твоего постоянного участия, Моника, - он хлопает ладошами, потирая ладони, - К тому же, ты меня сегодня спасла, перенеся встречу с Дианой на утро. Я твой должник. Скажи, чем я могу отблагодарить тебя?
Блондин наклоняется над моим рабочим местом, нависая надо мной. Мне не нравится такое вмешательство в моё пространство, но я молчу, прищурив глаза и поднимая глаза на мужчину, собираясь культурно послать его в жопу.
- После твоей работы. Кофе. Но лучше бы пицца. И если тебе что-то не понравится, ты сразу уйдешь! - не дав мне договорить, он уходит, оставляя меня наедине со своими мыслями.
Знал бы Тим, какое у меня прошлое, не подходил бы ко мне даже здороваться. В тот раз мне пришлось сходить с ним на свидание. И мне даже понравилось. Человек, с которым можно было поговорить на отвлеченные темы, впервые за долгое время оказался рядом со мной.
- Ты же отказывала мне не потому, что тебе нравятся только девушки, - после продолжительной порции шуток и последнего куска пиццы, Тим решается заговорить на болезненную тему, мне казалось, что я её пережила, - Если твое сердце занято, только скажи. Боюсь, с этим я ничего не смогу сделать, - разумный подход, одобряю.
- Не знаю, - пожимаю плечами, стараясь улыбаться и выглядеть непринужденно, натягивая рукава своей кофты на кисти рук, - Да, в моем сердце все еще жива привязанность. Но оба их источника для меня мертвы, - слишком категорично, слова понятны только мне самой и Тим прочищает горло от неловкости, - Моя лучшая подруга умерла, - начинаю с самого ясного, - У меня была наркотическая зависимость, которая стоила мне отношений с человеком, которого, как мне казалось, я любила, - две остальные новости уместились в одно предложение.
Поежившись, смотрю на свой последний кусок пиццы и понимаю, что в рот я себе его уже не затолкаю.
- А сейчас?... - Тим начинает неуверенно, тихо, явно ошалевший от моей откровенности.
- Что? - моргаю, взяв стакан с водой и запив кусок, застрявший в горле.
- Сейчас ты выглядишь вполне здоровой. Извини, если... - не даю ему закончить, отплатив той же монетой, что и он мне когда-то.
- Ничего. Я чистая, - показываю браслет "трезвости" на запястье и смеюсь, - Мне хватило сил. Жаль, что поздно.
Отличное, легкое, ни к чему не обязывающее свидание. Без поцелуев или лишних касаний. Для меня это в новинку. Меня подвозят к нужному дому, Тим открывает мне дверцу авто и провожает до подъезда.
- Маякни мне, когда будешь готова, - от его веселости не осталось и следа, я хмурюсь.
- Что?
- Как я и говорил. Я могу справиться с любой трудностью, когда мне нравится девушка. Но только в случае, если ее сердце свободно. Мне нет смысла доказывать тебе, что я замечательный. А я охеренный, я тебе говорю, - мы смеемся в унисон, - Ты смотришь на меня без заинтересованности. Ты еще не отпустила. Поэтому, я прошу тебя дать мне знак, когда ты будешь готова к новым отношениям. Но ждать я буду не долго... - он даже не обнимает меня на прощание, а просто возвращается к своей машине, - Так что поторопись!
- Вали уже, Тим! - минуту я стою и рассматриваю удаляющийся автомобиль.
Иногда посторонние люди видят в нас больше правды, чем мы сами.
///
Смотря на Дэвиса, вспоминается этот диалог. Кого я не отпустила? Может быть, Венди? Но мы и так с ней не общались последние несколько месяцев ее жизни. Она избегала меня. Девушка была на меня дико зла и обижена из-за всего, что она узнала о нашем прошлом. Но я почему-то знаю, что она меня простила. А простил ли меня Кайл?
- Знаешь, я даже скучала по нашим ссорам, - опустив руки, наконец перестаю теребить сумочку или другие предметы вокруг, - По всему. По каждому дню, проведенному с тобой, - тихий шепот, очень надеюсь, что он его не услышит за шумом авто, - Так кричать и выяснять отношения могли только мы, - расхохотавшись, откидываюсь на сидение, - В клинике только и остается, что мусолить своё прошлое раз за разом...
Вот он и приговор. Не особо радостной вышла наша встреча. Но разве встреча с близким тебе человеком сама по себе уже не радость?

+2

10

Я тебя люблю.
Я смотрю на тебя и не знаю, что ответить.
Ты очень хорошая, такая правильная, светлая, воздушная. Необыкновенная. Подарок судьбы. Тебя ведь только холить, лелеять и оберегать от всех бед и напастей. Ты смотришь на меня так глубоко, словно сканируешь душу, вчитываешься в мысли, пытаясь найти правильные ответы. Но их там нет. И уже давно. Может, я сам придумал эти чувства, потому что на тот момент так было комфортно и… удобно. Но это очень жестоко обманывать человека, который смотрит на тебя со вселенской преданностью, ожидая взаимности, которую ты просто не можешь дать. Ни морально, ни физически. Я истощен эмоционально и больше не могу играть эту роль, на которую сам некогда подписался. Обвиняй меня, бей, хочешь убей. Я все заслужил и поднимаю белый флаг, сдаваясь твоему гневу. Мне проще будет, если ты меня возненавидишь, но это низменное чувство тебе не присуще, не так ли? Слишком гордая, чтобы кричать и плакать из-за человека, который тебя не достоин. Восхищаюсь тобой. Извиняюсь перед тобой. Но так будет правильно. Бывает же так, что мы встречаем подходящих людей в самое неподходящее время. У меня так со всеми.
– Тогда почему бы тебе ее не найти? Прошло столько времени. Думаю, вам будет, о чем пообщаться, - выдавая глубокий зевок, мужчина удобнее устраивается в своем кресле, явно готовясь ко сну. А наш сеанс и впрямь неприлично затянулся. Бросаю взгляд на наручные часы, вспоминая как сильно Льюис любила опаздывать. Всегда и по любому поводу, даже очень важному, касающегося жизни и смерти. Бьюсь об заклад, в большинстве случаев она это делала специально, только для того, чтобы лишний раз вывести меня из себя, так как прекрасно знала о моем пристрастии к пунктуальности. Она не из тех, кого нужно искать. Она сама хищница. Без предупреждения, не давая форы нападает, когда совсем этого не ожидаешь. Будучи связанными прочной тягучей веревкой, мы бежали друг от друга на максимальной скорости, до предела, до пика, тщетно ведя борьбу с законами физики, пока в очередной раз не сталкивались лбами. Идиоты. Я отрекся от прошлого, в котором жила Моника. Но никогда не исключал возможности нового столкновения. Это же гравитация, магнетизм. А кто мы такие, чтобы спорить с утвержденными формами взаимодействия? – Когда-нибудь обязательно, - еле слышный, потому что никому ненужный ответ с легкой улыбкой на лице.

Та самая главная победа, моей самой главной войны
Леди из моей первой главы

Сколько нам еще предстоит держать это замкнутое пространство в молчании. Как же это не похоже на Монику. Болтливую, неугомонную, нетерпеливую и любопытную девчонку, которую я встретил больше десяти лет назад. Так все же меняет время или общество? Лечит ли время или люди? Что заставляет нас меняться в корне? Думаю, что одно, что другое играет в деформации личности второстепенную роль. Главенствующую позицию, как ни крути, играем мы сами. Только от нашего желания и стремления зависит конечная цель. Хотим ли мы стать лучше или хотим живьем лечь под гранит. Цепная реакция наших действий, выводов и выборов влияет на то, кем мы станем в итоге. И я горжусь Моникой, что ей удалось сделать правильный выбор, но угнетен тем, что сопутствующим к этому был не я.
Молча следую указаниям девушки, поворачивая баранку налево. Казалось, что за годы патрулирования, я должен был выучить этот город от и до. К тому же район центрального парка был моим основным после перехода из Адской Кухни в Департамент. Но к моему огромному удивлению, в этом переулке мне побывать не удалось. Словно эта часть района была спрятана от меня на самом видном месте, как в известном фильме о волшебниках. Да и выгляжу я сейчас не менее удивленным, чем Гарри Поттер, который только что очутился на платформе 9¾.
- А ты, Дэвис? Как изменилась твоя жизнь? Спасибо, Льюис, ты умеешь вовремя задавать вопросы. От неожиданности я чуть не «целую» впереди плывущий ленд ровер, но благо тормоза в порядке. Чего не скажешь о моем резко скачущем настроении. Что именно меня подкосило: возможность аварии или суть вопроса?

Мое горе от ума, не забывай, куда, зачем, когда, к кому ушли.

– Что ты делаешь? – чувствую, что Вика выглядит растерянной. Чувствую, потому что не смотрю на нее из-за стыда и страха поддаться ее же чувствам. Потому что во мне остались лишь воспоминания и несбыточные планы. Голос девушки дрожит, но она не смеет плакать. Следит за мной, хаотично движущимся по комнате. Сегодня я решил уйти. Решение не взвешенное и не подкрепленное здравым рассудком, но точно знаю, что непоколебимое и неизменное. Еще одна футболка летит в открытый чемодан, и еще одна, и еще одна.
– Мой отец болен. Твой вопрос действительно уместен? – огрызаюсь, но не на Максвелл, а на себя, потому что блять не могу взять волю в кулак и сказать прямо. Не могу я вот так сесть и поговорить с ней, потому что меньшее, что хочу – причинять ей боль. Хотя прекрасно понимаю, что тем самым раню ее еще больше.
– Почему я не могу поехать с тобой? У нас свадьба через несколько месяцев, ты не забыл? – агрессией на агрессию. Вика принимает позицию, скрещивая руки на груди, но это самый ненадежный способ защиты, когда оружием выступают слова.
– Помню, - глубоко выдыхаю, отправляя в чемодан пару кроссовок и… туфли. Мне точно понадобятся мои единственные туфли под этот черный классический костюм. – Послушай, - вот я наконец-то смотрю на нее одним из самых решительных и хладнокровных взглядов, - нам нужно отложить и взять паузу.
– Ты в своем уме? Какую к черту паузу?! Заказан ресторан, приглашены гости, платье…
– Это подождет, - осекаю перечисление свадебных атрибутов/ритуалов, укладывая последние необходимые вещи в поездку, - отцу осталось несколько дней. Ты думаешь, свадьба – это сейчас действительно важно? Я вообще не уверен, что хочу этого… Ну вот, я это сказал. Три. Два. Один.
– Что? Что ты сейчас сказал? Скажи мне правду, это из-за ребенка?
[float=right]https://i.imgur.com/H2O2ZcQ.gif
[/float]– Нет, Вик, это не из-за ребенка. Это из-за меня. В том, что происходит виноват только я. В каждой нашей ссоре, которые стали неотъемлемой частью нашей жизни, виноват я. Избавив тебя от себя, я сделаю подарок всем, правда. Пожалуй, один из немногочисленных поступков, что продиктованы не эгоизмом, а заботе о ближнем. Вика меня сделала лучше, да, но в этой идеальности, я потерял уникальность. Или я слишком люблю свободу. Или я слишком труслив, чтобы стать счастливым и наконец-то перестать бегать за неприятностями.
– Ты всегда думаешь только о себе, правда, Дэвис?
– Не в этом случае, - стягиваю на пол чемодан, запакованный в специальный чехол и присаживаюсь на край кровати прямо напротив блондинки, - то, что случилось с ребенком – несчастный случай, а то, что случилось с нами… мы просто к этому не готовы, понимаешь? Окей, хорошо, я к этому не готов.
– Ты меня любишь?
– Я же думаю только о себе, а эгоисты способны любить только себя.
– Если ты сейчас уйдешь, то больше меня никогда не увидишь. Напоследок поворачиваюсь, но не для того, чтобы обнадежить девушку. Хочу запомнить этот момент, чтоб вспоминать, когда мне в следующий раз захочется наступить на эти грабли.

Если хочешь уходи, не буди, не веди, не вини меня ни в чем
Эти разговоры ни о чём, эти встречи тоже ни о чём.

– Кроме нового звания, пожалуй, больше нечем похвастаться, - сухо отвечаю, концентрируя все внимание на дороге. Уныло будет попасть в аварию в пробке. Еще печальнее, когда только восстановился на работе. Я бы и рад делиться с Моникой всем, абсолютно. Это приятно открываться заново человеку, который и так знает тебя по вертикали и горизонтали. Но мне не дозволено переступать границы, пусть и условные. А нарушать правила? Это интересно только когда вы оба этого хотите. – Супер, наши планы совпадают, - это я о вредной и жирной еде. На горизонте маячит большая желтая буква «М», подъезжая к которой, я постепенно начал выкупать откуда растут корни у этой бесконечной пробки. Макдрайв в центре города, да еще и в воскресенье. Ну конечно.
Слово за словом, откровение за откровением, мы все ближе у пункту назначения. На несколько секунд теряю дар речи, то и дело поджимая на газ и бесшумно дыша, чтобы не упустить ни одной фразы. Отпускаю педаль, и подобно Монике откидываюсь на сиденье. Голову поворачиваю вправо, изучая родной профиль. – Ты знаешь, - хмыкая, невесело улыбаюсь, кладя ладонь на плечо девушки, - порой мне казалось, что мы любили ссориться больше, чем наши отношения. Я впервые в одном предложении, адресованное Монике, соединил местоимение «наши» с именем существительным «отношения» с глаголом «любить».
– Добрый день. Вы готовы сделать заказ? – резко одергиваю руку, когда сотрудник ресторана обращается к нам. Окно открывается на максимум, я заказываю привычное меню с двойным чизбургером, а Моника кажется не разделяет моих вкусов. Так или иначе, получив на пункте выдачи заветные фирменные пакеты с едой, они оба отправляются на заднее сидение. Словив на себе возмущенный взгляд, объясняю, - машина только с мойки. Потерпи немного. Получается даже донести информацию мягко и деликатно.
[float=left]http://i.picasion.com/resize90/a5cfd798790f7be8acbfbe674592622f.gif[/float]Я точно этот день планировал провести иначе. Я точно не ожидал, что планы придется менять в следствии бесцеремонного вмешательства Льюис в мою жизнь. Это происходит снова. И снова, и снова… Уверен, этом нет логического объяснения. Одно было неизменно – и это лежало во внутреннем кармане куртки. Навигатор ведет в неизвестном направлении куда-то за город. Машин становится все меньше, а придорожная зелень гуще. – Поверните направо, - окей, поворачиваю направо, - через двести метров поверните направо.
– Ты боишься? – замечаю некоторое замешательство в глазах Моники, которое меня даже забавляет, – если бы я тебя хотел убить, я бы сделал это изящнее. Паркуюсь возле небольшого домика, уютно устроившегося среди высоких сосен. – Приехали.
Глубоко вдыхаю свежий воздух, который так пахнет свободой. Парадоксально. Будучи мелким, ничтожным человечишкой на фоне километровых деревьев, я чувствую себя самым свободным человеком. – Моя квартира на тотальной уборке в руках профессионалов из клининговой компании, потому пришлось на пару дней съехать. До работы, конечно, дольше добираться, но, думаю, это того стоит. Мне сказали, что тут где-то недалеко есть озеро… - я слишком воодушевленно пересказываю свои мысли, что только сейчас замечаю конкретный испуг в глазах Моники, которая только что вышла из автомобиля. – Мы покушаем, и я тебя сразу отвезу в город, не переживай, - открываю багажник, доставая оттуда дорожную сумку, - захвати, пожалуйста, с заднего сидения еду.
Внутри дом был обставлен совсем по-домашнему. Сразу чувствуется рука Эбигейл, которой, собственно, и принадлежит эта хижина. Большой восторг вызывает камин. Самый настоящий! Посередине небольшой гостиной лежит искусственная шкура бурого медведя, слегка повидавшие виды диван, газетный столик, сервант и лестница на второй этаж. Из сумки, брошенной на стол, достаю сухие вещи. – Вот, возьми это, - снова недоверчивый взгляд, - ой, да брось, пока я растоплю камин и твои вещи высохнут, нужно же тебе в чем-то ходить. Уже силой вкладываю вещи в руки Моники. – Ванная комната наверху.
Пока девушка переодевалась, я сам успел сбросить с себя одежду и надеть свежие спортивные штаны и домашнюю футболку. Дрова предательски не хотели гореть, пока я не нашел старые ненужные бумаги в серванте и не применил их по назначению. Скрип деревянной лестницы свидетельствовал о том, что я в гостиной уже не один. – Расскажи мне о клинике. Что ты там делала? – продолжая махать оборванным картоном на огонь, обращаюсь к Монике и только оценив ее внешний вид, добавляю, - тебе идут мои вещи.

+1

11


✖✖✖
Ты - мои больные раны
Ты - мое больное я
Сносишь круче, чем торнадо
Сносишь, как первый затяг
✖✖✖

Говорят, люди не меняются. Тогда как можно охарактеризовать метаморфозы, произошедшие со мной? Мнимое спокойствие и никакой агрессии. Или результат плодотворной и кропотливой терапии с психотерапевтом наконец возымел должный эффект. Носила ли я маску тогда или примеряю её на данном отрезке своей жизни.
Мы меняемся.
Я меняюсь.
И не знаю, кто там изрек избитую фразу о том, что мы навсегда остаемся закоренелыми эгоистами или неисправимыми нытиками. Если ты не захочешь, ты ничего не изменишь в своем окружении, в своем ритме жизни, в своей работе, в себе. Но стоит только сделать первый шаг навстречу, захотеть. И обстоятельства сами подхватят тебя вихрем, заставляя шагать по нужной тропе. Словно в ветреную погоду ты попытаешься пойти против стихии и наоборот, когда она подтолкнет тебя в том направлении, выгибая твою спину и заставляя её выпрямить.
- Поздравляю, - сухо комментирую успехи Дэвиса, словно перенимая его манеру общения.
Нам не о чем говорить. А раньше даже разговора не требовалось, всё держалось на страсти. На взаимном притяжении. Кто же его забрал, кто и куда спрятал. Камень падает с души, когда Кайл соглашается с предложением перекусить и перенимает инициативу. Всё, чего мне хотелось, так это набить желудок вредной, но вкусной едой. Банальное, грустное изречение о неидеальности наших отношений и я вздыхаю, но с улыбкой на губах.
На лице мужчины изумление, стоит мне повторить его заказ и ненадолго задуматься о том, чего я хочу больше: спрайт или кофе. Не мешало бы согреться, потому кофе, хоть он мне здесь и не нравится. Капучино. Его я ещё готова выпить из рук сотрудница мака. Дэвис отправляет наши пакеты на заднее сидение, у меня же остается только лоток со стаканчиком для кофе. После его объяснения, смотрю на свой напиток и прикладываю к нему тонкие пальцы, грея их. Специальная крышечка мне в помощь, не настолько же я рукожопое создание. Или настолько? Мельком взглянув на мужчину, отпиваю несколько глотков и довольная своей шалостью, хмыкаю или даже хихикаю.
Местность меняется, машин становится всё меньше, а мой кофе заканчивается. Прищурившись, пытаюсь разобраться, куда мы едем. Странно, что этот вопрос в моей голове возник не после пяти минут езды в неизвестном для меня направлении.
- Для моего убийства у тебя нет причин, Дэвис, - пытаюсь внести толику разумности в наш разговор, но страха почему-то в голосе оттого только больше становится, - Куда мы приехали?
В недоумении смотрю на брюнета, выбираясь из авто и вслушиваясь в его слова, раскрываю глаза еще шире.
- А в клининговую компанию тебе пришлось обратиться, потому что кто-то бесил тебя больше, чем я и ты его того этого... - большим пальцем свободной руки имитирую острое режущее орудие убийства, проходясь им по своему горлу и не менее театрально высунув язык изо рта, демонстрирую свои актерские данные и умение показывать дохляков.
Наконец-то опомнившись и увидев моё замешательство, Кайл хоть немного меня успокаивает. И почему я не задаю все те вопросы, которые кружатся в сознании. Еще раз осмотревшись и оценив картинку на сходство с домиками у озера из ужастиков, я принимаюсь хмуриться еще больше. Но решаю, что перечить старому другу нет никакой нужды, потому забираю еду с заднего сидения и направляюсь за ним.
На первый попавшийся столик ставлю фастфудовское добро и недоверчиво принимаю от Дэвиса какие-то вещи, не особо разглядывая их. Откуда во мне эта покорность. Почему я бездумно и молчаливо соглашаюсь. Видимо, пока весь сценарий нашего короткометражного фильма не расходится с моими желаниями. Не противоречит им. Свитер смотрится на мне смешно и нелепо, но я никого и не собираюсь впечатлять. Штаны неумолимо ползут вниз, не задерживаясь на моих бедрах. Попыхтев и пошипев на вещи, долго смотрю на себя в зеркало. Есть вариант идти и постоянно держать их руками или подтягивать, только получится это очень заметно делать. Хоть я и потолстела после того, как перестала употреблять наркотики, моей жопы не хватит для того, чтобы удержать штаны Кайла на себе.
Спускаюсь вниз с каким-то злым и расстроенным настроением, поглядывая на свою одежду и гадая, сколь скоро она высохнет и мы сможем отправиться в путь. Расчесав волосы руками, бросаю одежду на спинку диванчика и сама спешу на него усесться. Так хотя бы не придется натягивать штаны и поправлять их. Еще раз осматриваю свой внешний вид сверху вниз, но принимаю слова мужчины за издевательство.
- Проходила курс лечения, что я ещё там могла делать, - ядовитой желчи нет, но и успокоение из меня выветрилось, - Если бы наркотики остались в моей жизни, то я бы сейчас перед тобой не сидела, - смотрю на еду, но мне лень двигаться, - Чей это дом?
С наркотиками я была веселой, жизнерадостной, громкой. И без них я вдруг резко повзрослела. Ответственность, придавив меня бетонной плитой, пригвоздила к асфальту. У меня не осталось сил для борьбы. Ни с чем и ни с кем. Жалею ли я о том, что отказалась от зависимости? Временами да. Лучше уже кануть в лету и избавить этот мир от своего существования, чем бороздить пространство в своем никчемном и бездарном обличье.
- Клиника хорошая, - непонятно почему решаюсь продолжить эту тему, будто на исповеди у священника, - Отец уже давно ее подобрал. А после моей передозировки и тех вещей, которых я видела, не осталось сомнений, что у меня есть только два пути: лечение или смерть. Как видишь, иногда я могу быть благоразумной и принимать правильные решения, - за речью, исходившей от меня, не замечаю, как встаю и беру нашу еду.
Мне кажется, даже обороты моей речи поменялись. Вместо передоза передозировка, вместо кучи матерных слов, вполне себе красивые и цензурные обороты. Когда я только успела нахвататься такого. Или достаточно было искоренить всех барыг и наркош из моего круга общения, вуаля, Моника превратилась в молодую и интересную женщину.
Снова вернувшись на диванчик, не теряюсь и через минуту уже набиваю рот чизбургером. Я такая голодная. И теперь готова слушать Кайла, не факт конечно же, что слышать. Но всё же.
- Тепеф со мноф скушно, Дэвис, - облизывая губы и снова кусая булочку с мясом, оцениваю внешний вид мужчины.
Как говорится, поели, теперь можно и поспать... Нет, не в том смысле. А в том, что когда у тебя удовлетворены основные потребности, ты начинаешь желать большего. Ты ведь социальное существо в конце-то концов.

+2

12

https://i.ibb.co/TTLKb4d/d3df2ff5-f682-4688-a33a-0b198bd09764.jpghttps://i.ibb.co/3hgtTjV/46ecda50-71e5-4d1a-bf88-362a438f30a3.jpg
каждый делал то, что мог, либо
я просто совру, сказав что здесь был выбор.
у меня была мечта и никаких ебаных игр

– Эй, ты как?
– Что… - резкое, как мне кажется, движение головой не идет на пользу, а пульсирующая боль в висках лишь набирает силу, не давая зрению той резкости, что позволила бы рассмотреть обстановку, которая явно не по кайфу, - что происходит? Где я? Сухость во рту и неистовая жажда – как подтверждение того, что я долгое время пробыл в отключке. Уже без лишнего геройства, падаю обратно на что-то мягкое, прищуривая глаза, инстинктивно полагая, что так будет лучше видно Эби, ведь это был ее голос, не так ли?
– Всего два варианта, где люди оказываются после аварии, Дэвис. Это либо больничная койка, либо деревянный ящик.
– Я всегда был сторонник кремации, - понадобились все накопленные в коме силы, чтобы натянуть кривую улыбку. Наконец-то вижу знакомые черты лица брюнетки. Негодующей, явно обозленной на меня, но не умеющей скрывать усмешки на юмор, что понимали только мы. Понимали и умели посмеяться над собой, над обстоятельствами, в которые попадали. Даже самые дрянные, как авария, о которой я ничего не помню. Будь я в более добром здравии, Эбигейл наверняка огрела бы меня чем-то тяжелым, но что это? Сочувствие? Жалость? Стальная леди, обделенная человеческими эмоциями, едва сдерживает слезу. – Все пиздец, да? Будучи немощным, я не мог трезво оценить свое состояние, я даже конечностей своих не чувствую… Блять. Я. Не. Чувствую. Своих. Ног.
На секунду стало страшно. Еще секунда и безысходность накрыла меня. Бесполезные движения. Хаотичные. Все как в тумане от мигрени, нехватки кислорода; ненамеренно вырываю из левой руки капельницу вместе с катетером, пока девушка не остановит меня, вжимая мои плечи обеими руками. Силой приковывает к кровати, устраняя мои противодействия, выжидая, когда мои силы будут на исходе. А их и так нет. Их и так нет. Выдыхаю. Смиряюсь. Скупая соленая капля падает мне прямо на лоб, Эби уже не скрывает своих эмоций. Уже незачем. – Сейчас придут врачи, я позову, - вытирая остатки влаги с лица, быстро начинает девушка, - все будет хорошо, слышишь?! Все будет хорошо. Это временные трудности. Ты справишься, а я тебе в этом помогу. Я буду рядом, Дэвис когда тебе хреново, когда ты в кайфе, но особенно когда хреново. Помни, что все, что нас не убивает – делает сильнее.


но веришь ли ты, что завтра станет лучше?
веришь ли ты, что завтра вообще будет?

– Если бы наркотики остались в моей жизни, то я бы сейчас перед тобой не сидела. Чей это дом?
– Рад, что ты не сыграла в ящик, - искренняя улыбка появляется на моем лице, даже гордость какая-то что ли. В то же время досадно. Ведь по факту, лишь избавившись от меня, она избавилась от плохих привычек. Это доказывает, что я для Моники никогда не был авторитетом, а мои слова для нее были ничтожнее пыли. А что, если бы… Да-да, история не терпит сослагательных, но все же. Если бы я стал причиной ее изменений в – лучшую – сторону? Что было бы кроме утешения моего самолюбия? Поставило бы это логическую точку в наших больных отношениях или дало толчок к чему-то новому – серьезному – взрослому? Осознанному. – Это дом моего близкого друга. Друга с большой буквы. Друга, с которым сквозь кайф и пиздец. Друга, для которого благородство и широкие жесты не для зрителей, а разногласия не подлежат огласке. Друга, которому я обязан всем, своей жизнью. Друга, у которого я в неоплатном долгу. И так уж вышло, что этот друг женщина, которую я в Друге никогда не видел. Нет, она очень красива, обаятельна, остроумна и еще тысячи эпитетов на все гласные алфавита, но нас друг к другу никогда не тянуло. Мы жили под одной крышей, спали в одной кровати, я видел ее фактически голой каждый день, как и она меня, однако…мы оба против инцеста. – Я тебе никогда о нем, - ней, - не рассказывал, потому что… - потому что знал, как ты реагируешь на запах постороннего женского парфюма на воротнике моей рубашки -…на какое-то время мы потеряли связь. Около года назад мы встретились в Индонезии, а сегодня я узнал, что она моя новая напарница. Вот такие повороты судьбы. Пока говорю, прохаживаюсь по гостиной, внимательно изучая детали, что так или иначе оттеняли увлечения хозяйки дома и…ее пристрастия. Останавливаюсь напротив серванта, от которого уже издали отдавало сыростью и древностью. Провожу пальцем по стеклу, оставляя на поверхности тягучий след, а по комнате доносится характерный неприятный звук, что аж сводит зубы. Множество литературы, не уступающей по возрасту мебели, старые бумаги; опускаю взгляд вниз и открываю стеклянную дверцу. За кипой документов нахожу припрятанную на «серый» день, по погоде смахивающий на сегодняшний, бутылку вина. – Расскажи о лечении, клинике, - говорю, не поворачиваясь к девушке.
[float=right]https://i2.imageban.ru/out/2020/05/31/6d637f18f1872439cf8475817af7aec0.jpg[/float] Словно это было вчера. Помню, как мы сделали этот снимок. Ненавижу фотографироваться, кричали мы в один голос, когда один, вернее одна из сослуживцев навела на нас камеру. Ее звали Хоуп Джарвис и она была мне не безразлична. В этом я решил признаться себе только сейчас, когда шансы встретиться минимизированы до отметки с минусом. Хоуп была уверена, что между нами с Эби есть особенная связь, не граничащая с дружбой, но смысла доказывать обратное не было. Скажем, не моего поля ягода, я до нее объективно не дотягивал ни финансово, ибо дочь капитана, ни морально, ни визуально. И да, пожалуй, самое важное – Хоуп так же нравилась Эби, а соперничать с подругой за девушку – это унизительно как минимум. По итогу ни я, ни Эбигейл не решились сделать шаг вперед, боясь публичного моббинга. Для нас обоих приоритетом была служба, а с гормонами совладать было просто с учетом регулярности тренировок на выносливость
Фото отправляется обратно на пыльную полку серванта, дверцы которого беззвучно закрываются после того, как я прихватил два бокала. Наконец-то мое внимание полностью направлено на рыжую спутницу, внезапно ворвавшуюся в мою жизнь. Снова. Приятные ностальгические нотки придали настроению теплых красок, я снова улыбаюсь, уже уставившись на Монику. Мне тепло. Я бы подумал, что от разгоревшегося огня в камине, если бы это тепло не шло изнутри меня самого.
– Как видишь, иногда я могу быть благоразумной и принимать правильные решения.
– Так значит ты закодировалась? – держа бутылку за горлышко, весело виляю ею перед Моникой, - да брось, это же… - нахмурившись, придав лицу серьезный вид, вслух зачитываю с этикетки, - сухое красное! Всего один бокал за компанию и клянусь больше не буду наливать, - не дожидаясь ответа, уже ставлю оба стакана на столик, быстро отыскав в боковом кармане сумки припрятанный дорожный штопор, освобождаю от пробки и ровно наполовину наполняю ароматным напитком каждый бокал, - и не беспокойся, все в силе. Я тебя вечером отвезу в город, а до вечера еще как минимум восемь часов.Один бокал подвигаю ближе к Льюс, приступившей к поглощению фаст-фуда, а в другую беру свой бокал. Медленно обхожу стол, ненадолго задерживаясь у камина, без которого в этой комнате точно было бы не так уютно, обхожу по периметру диван и останавливаю позади девушки.
– Тепеф со мноф скушно, Дэвис.
Я здесь
Если ты хочешь скандала.

Я все еще здесь, если ты во мне нуждаешься. Перед тобой то, от чего ты отказываешься. Алкоголь не расслабляет, вы правы. Он просто открывает человека с другой стороны. Обнажает эмоции, которые мы так усердно прячем под трезвым образом жизни. Я не пил уже больше двух месяцев, даже на похоронах отца не коснулся рюмки, а здесь и сейчас я хочу забыть о призрачных правилах, придуманных мной же. Делая первый глоток терпкого напитка, я отпускаю прошлое, в котором я обязан был соответствовать чьим-то ожиданиям; прошлое, в котором меня, словно вещь, подгоняли под чьи-то мерки. Делая второй глоток насыщенного напитка, я вдыхаю тонкий запах свободы и едва заметно улыбаюсь. Шаг вперед, упираюсь в спинку дивана, на которую кладу оба локтя. – Поставь, пожалуйста, - шепотом, чтобы не спугнуть этот особенный момент, передаю свой бокал Монике, которая без лишних слов ставит сосуд обратно на стол и возвращается в прежнее положение, попадая прямо в плен моих ладоней. Массажными движениями, путаюсь пальцами одной руки в мокрых рыжих прядях, тем самым нарушив грань. Будто между нами не было этих месяцев молчания, неведения. С моей стороны точно не осталось условностей. Я не пьян ни на градус. Я настоящий. И я первый обнажаюсь внутренне. Потому что в отличие от ситуации с Хоуп, здесь и сейчас есть только один приоритет – наслаждение. Наслаждение нашим прошлым, настоящим. Наслаждение обществом друг друга.
Опустившись лицом к щеке девушки, носом утыкаясь в мочку уха: мне с тобой никогда не будет скучно.
Я дам тебе путь отступления, отступив первым. Убрав пальцы из твоих волос и быстро отстранившись от тебя, я дам возможность меня остановить. И я пойму тебя, если для тебя это все «слишком». Быстро, неправильно, противно. Я пойму, если ты мне скажешь об этом прямо. Обхожу диван по той же траектории, опускаясь на конечной точке напротив Моники, не боясь смотреть девушке в глаза. Не стыдясь нашего прошлого, в котором оба наделали проблем величием с Эверест, но я готов обойти стороной это прошлое ради…будущего? Каким оно может быть я не знаю, я даже не имею ни малейшего понятия с чего начать. Только понимаю, что мы не зря сегодня встретились. Тянусь к бокалу. – Я виноват перед тобой. Где-то был груб, когда-то необъективен, но для тебя всегда было особенное место тут, - указательный палец на груди, - хочу просто выпить за тебя и за твою новую жизнь.

Отредактировано Kyle Davis (31.05.2020 18:06:46)

+1

13

Не покидай

Сука, нахуя это все?
Ну поиграли и хватит.
Отъебись от меня.

Из-за тебя пальцы снова дрожат, в горле пересыхает и сердце бешено колотится. Но это только сейчас так. От откровенности, от близости. Кусок чизбургера застрял и не хочет проталкиваться слюной. Ты думал, что я сбегу? Ты угадал.

В твоей одежде вылетаю из домика, готовая броситься под первую попавшуюся проезжающую машину, лишь бы больше не смотреть в твое лицо и не видеть твоих глаз. Наскоро наматываю шлейку сумки, матерясь и вопрошая небеса, зачем села к тебе в автомобиль. Зачем повелась на тихий, спокойный голос, словно у гипнотизера. Зачем поддалась желанию прикоснуться к тебе и в очередной раз погибнуть.

- Отвези меня домой, - никакой реакции, немая сцена без участия Чарли Чаплина, - Говорю, блять, Дэвис! Садись и вези меня домой, - от переизбытка эмоций и стремления заглушить хотя бы часть из них, судорожно выдыхаю и вдыхаю воздух, колотящимися руками исследуя содержимое своей сумочки.

Что я там ищу? Возможно, свои мозги. Или вчерашний день. А может успокоительные, которые мне прописала Маргарет и настоятельно рекомендовала пить их в самых крайних случаях. Клянусь, он настал. Эта поездка может обернуться срывом, потому что на данный момент, я нахожусь на пике своих эмоций. Они волной сносят, то поднимая к вершине, то пригвождая ко дну. Американские горки из чувств, которые я так любила когда-то, а сейчас ненавижу. Терпеть не могу. Не знаю, что с ними делать. Уж лучше купировать рецидив на начальной стадии, чем потом разгребать всё то дерьмо, которое я наделаю под его аффектом.

- Зачем? - в моих глазах слезы, нутро срывается на крик, - Ты же знаешь, что я нырну в тебя без остатка, но мы снова останемся ни с чем. Ты и я, Дэвис, мы два неукротимых урагана. Нам тяжко, когда сталкиваются наши интересы, принципы, мнения. Мы не умеем идти на компромиссы. А ты сейчас вынуждаешь меня снова поверить в то, что я тебе нужна! - не найдя в его глазах, в его молчании таких необходимых для меня ответов, подрываюсь к нему, пытаясь обыскать его и найти ключи от машины, - Отдай мне и я уеду сама отсюда... Отдай... Только отдай, - зарыдав, обессиленно падаю головой ему на плечо, выдыхая и обмякаю.

Самое паршивое, что я летела и стремилась в эти руки. Неосознанно гналась за этими чувствами и оказавшись в его объятиях, вздохнула с облегчением.

В своем воображении.

- Это отличная новость! Разве нет? - выковыривая кончиком языка куски пищи из своих зубов, на секунду задумываюсь о том, почему он осекся близкий друг, он, она. А мы ведь никогда не говорили о моих похождениях. О Венди. Были только догадки со стороны Кайла. Какие-то выдумки, ревность. И да, не спорю, виновата, сама отвечала взаимностью. - Ты интересуешься с какой-то определенной целью? - мой вопрос выходит слишком жестким и грубым, мне неприятно говорить с ним о клинике, потому что это место уничтожило меня и воссоздало по-новому образу, все это очень унизительно, - Лечение в клинике было трудным и болезненным, - складываю руки с почти пустой оберткой от чизбургера у себя на коленях, потупив взор, - Поначалу даже не понимаешь, зачем ты на это согласился. Ты типа признал проблему, пришел просить помощи, а спустя какое-то время понимаешь, что тебе и так хорошо. У тебя нет проблем. Тебе хорошо в этом забвении, потому что у тебя нет ничего, кроме этого самого забвения... А клиника хорошая. Родителям стоило не малых денег содержать меня там.

Эти бесенята в его глазах. Меня от таких лечили. Таких из меня изгоняли, вырывая клоки израненного прошлого и части моей сути. Сначала я сопротивлялась, а потом поняла, что все это к лучшему. Контролировать самого себя - самое важное, самое главное.

Восемь часов.

Говорить ли, что он милый и смешной сейчас? Говорить ли, что я не могу отвести взгляда от него? Признаваться ли хотя бы самой себе в этом. Согласиться ли с поражением, которое будет стоить мне ни-че-го. Пожалуй, я снова поставлю на zero и понадеюсь на удачу. Плевать, что судьба ежечасно, ежедневно доказывала мне о нулевом запасе у меня этого вещества. Мне не на что играть с леприконами. Фортуна только усмехнулась бы, доведись нам с ней пообщаться. И мне неизвестно, кто сыграл злую шутку, высосав всё моё счастье, везение, радость. Видимо, в своё время я была транжирой и в прошлой жизни истратила все свои бонусы. Или может быть наша история с Дэвисом достойна была того, чтобы истратить всё на неё?

Без протестов позволяю всучить мне в руки бокал с вином, хоть и не собираюсь пить.

Восемь часов.

А мы с тобой переживем их?

Новое откровение от мужчины бьет под дых. Отчего его внезапная прямота стала для меня чем-то больным, тяжелым. Не от того ли, что я совсем не помню, скучала ли я по нему. Хотела ли вернуться именно к нему, увидев его профиль. И я все прекрасно знаю. Все ответы на вопросы изнутри уже розданы, разгаданы, понятны. Остается набраться смелости и озвучить их вслух.

Боюсь нарушить нашу идиллию лишними словами. Покоробить её ненужными подробностями, Испортить. Слишком много мрачного и паршивого было в последнее время рядом, вокруг, в паре метров. Пора уже было разводить тучи руками, исправляя положение. Найти бы ещё рациональные варианты того, как это можно сделать. С Дэвисом или нет, но я точно решила, что мне нужны цели и стимулы, к которым я буду двигаться.

Трясет. Хорошо, что к этому моменту у меня в руках только мой бокал. Из него утекло только, пожалуй, пару капель, что остались у меня на губах. А мурашки, поселившиеся где-то под ребрами и полностью покрывшие мою кожу, предательски заставляли топорщиться одежду. По крайней мере, мне так казалось. Уже и мокрые волосы мне не мешали совершенно, и большой размер моего одеяния тоже. Будто все так и должно быть.

- Это все взаимно, Дэвис, - со скромной улыбкой произношу, набравшись смелости и наконец без стеснения заглянув брюнету в глаза.

Это блять совсем не то, что я хотела сказать. Очень часто выходит так, что я говорю или делаю все не так. Психолог советовал мне старательно разделять здоровые импульсы с нездоровыми, вот только, кто ж здесь поймет: где здоровые импульсы, а где те, которые могут мне похерить всю жизнь.

Снова это странное ощущение, когда мои импульсы, касающиеся Кайла, живут отдельно от меня самой. Как нечто естественное. Вторая натура, природа. Такие привычные жесты, как наши пошлые шутки или мои укусы за его шею, смотрелись бы сейчас нелепо. Так ведь? Пытаюсь укрепить эту истину в подсознании, дабы не возвращаться к ней. Дабы не переживать все те интимные моменты, которые были между нами.

Может быть что-нибудь ещё? Ты хочешь сказать ему что-то ещё? Пока есть время. Пока вы наедине. Пока есть такая возможность. Я же должна понимать важность такого простого шанса. Его просто и легко могут опять отнять.

Мы можем не существовать.

Нет времени на фальшь.

Нет времени на размышления.

Нет времени для того, чтобы ждать.

У нас совсем не осталось времени...

Совсем.

Понимаешь?

Только здесь и сейчас.

Подвинувшись так, чтоб взять его пальцы в свою ладонь, будто за нечто чужеродное и диковинное, хватаюсь за них. Мне важен тактильный контакт с ним. Перейти к объятиям или к более откровенным касаниям, мы не готовы. Мне страшно. Все еще прокручиваю в голове ту сцену из своего представления. Хочу зарыдать, но не позволю себе. Да, я слаба. Да, борьба с зависимостью высосала из меня все соки, но это не значит, что он единственное мое пристанище. Мое спасение.
Или...
Это действительно так?

+1

14

Да Боже ты мой! Сколько лирики во всем этом! Когда ты повзрослеешь, Кайл? Ты вообще собираешься становиться серьезным мужчиной, что не боится ответственности, не бежит от проблем, прикрываясь, как тебе кажется, «более глобальными»? Я не дал тебе должного воспитания. Мы мало разговаривали. Мать запрещала пороть вас, а зря... Все это было зря. Все твои тридцать пять были зря. Тряпкой был, тряпкой остался. Мямлишь себе что-то под нос, живешь в воображаемом мире, где все вертится вокруг тебя. По твоему мнению, конечно же. Дальше своего носа не видишь. Посмотри на себя, на, посмотри, в кого ты превратился! Вырос ничтожеством. «Наследник»… Мне стыдно, что мы делим одну фамилию. Стыдно за тебя! Противно! Если бы я знал раньше… А тебе стыдно? Ты хоть раз задумывался о последствиях своих действий?
Нет. В этом моя главная проблема. Я никогда не задумывался о том, что могу кому-то сделать больно, поступить неправильно, я никогда не расценивал неудачи за проигрыши. И если бы отец знал о всем, что происходило после армии, я точно знаю, что он мне сказал бы. Друзьями мы никогда с ним не были, да и если на то пошло, то и общие темы для общения отсутствовали. И конечно он не знал о том, что происходило у меня в личной жизни. Но каждый раз, когда я чувствовал, что совершаю ошибку, я не сожалел. Я думал, как бы отреагировал отец, если бы узнал. И черт возьми, наслаждался, представляя его перекошенную физиономию. Мне доставляло удовольствие не соответствовать его стандартам, не оправдывать ожидания. Можно назвать это справедливостью. Возмездием за «прекрасное» детство, проведенное вдали от семьи в условиях концлагеря, когда я день изо дня выгребал крысиный помет и считал секунды до Дня, мать его, Благодарения! Да, Дастин, я в уме считал до шестидесяти, с каждым новым счетом занося грабли. Я ждал того дня, когда наконец-то увижу тебя, когда ты в пятнадцатый или какой там раз пообещаешь показать мне Центральный Парк в Нью-Йорке, где прошла вся твоя юность. И я ждал того дня, когда мы наконец-то остановимся напротив Уоллмен-Ринк, когда он отдастся воспоминаниям, а в его глазах я увижу скорбь по безвозвратно ушедшему, я расскажу о Кэмп-Пендлтон. О том, как Дастин осознанно украл мою юность, не дав даже шанса на полноценные «золотые» годы. Но он свято верил в то, что поступает во благо моему будущему. Кретин. И кто теперь из нас дальше своего носа не видит? Да не нужны мне это «наследство», не нуждаюсь в твоем одобрении. Ты даже не представляешь насколько мы с тобой похожи, Дастин. Тебе стыдно за меня, но по факту… я даже более честен в своих поступках, нежели ты. Твои предательства оставались немыми, а разговоры о чести и долге неприлично громкими. Кто из нас более лицемерен? Я, который боится признаться себя или ты, который осознанно прибегает в лжи?


– Ее зовут Эбигейл. Хозяйку этого дома, - небольшой глоток расслабляющего напитка, который что-то нихера не расслаблял, - вы с ней чем-то похожи. Обе любите риск, преданы своим идеалам, категоричны к деталям, только ее я зову другом, а тебя не назову никогда. Потому что в ней уверен, она – стабильность, верность, а ты как молния, вспышка. Импульсивная, заложница эмоций. Даже эта броня псевдо Барбара Стрейзанд на глазах трещит по швам, когда смотрю в упор. Тебе и правда идет моя одежда, пусть и смотрится нелепо. Я не хочу твоей наготы, пусть и изголодался по женскому телу. Обнажись душой, эмоциями. Это гораздо больше ценится у нас с тобой. В нашей ненормальной паре, которой чуждо все каноничное. Ты знаешь, если бы мы встретились в юности, отец бы запретил с тобой общаться, еще и пригрозил бы домашним арестом. Испорченная девчонка, не знающая слова «нет», не подходила даже в качестве кандидатуры на роль спутницы первенца. Но я бы все равно сбегал к тебе, бежал за тобой к нашему любимому месту – неизвестности. Вопреки слову отца или по зову чувств – это детали. Но я бы бежал за тобой.
– У тебя хорошие родители. Странно, что за столько лет ты меня с ними не познакомила лично, - о, нет. Меня это никоим образом не оскорбляло. Как минимум я был бы обязан ответить тем же жестом в сторону Моники. А это значит, что мы официально пара. Обязательства нас обоих тяготили. На тот момент мы не были готовы морально. Даже страшно представить, в какой жизненный эпизод вылилось бы знакомство Моники с моим отцом. Но сейчас от Дастина остались только воспоминания, мне не нужно противоречить его идеалам, а это значит, что все, что сейчас происходит искренне. Это уже не месть или протест, это реальность, которую я готов делить с этой девушкой. Как жаль, что у нас всего восемь часов.
Едва заметно вздрагиваю от неожиданности прикосновения холодных пальцев. По инерции накрываю их сверху освободившейся от бокала ладонью. Одно желание – согреть, укрыть, обезопасить. Виртуозно перебираю тонкие пальчики, словно учусь игре на арфе. Ее ладонь в сравнении с моей кажется крошечной, такой хрупкой, будто не этими пальцами она впивалась мне в горло в порыве очередного приступа. Медленно опуская веки, касаюсь губами тыльной стороны ладони девушки. Честно, даже не слышу говорит ли она сейчас что-то. Для меня этот момент поставлен на паузу, длиною в восемь часов. Неужели, чтобы прийти к этому нам потребовалось целых полтора года.
Взгляд падает на нетронутый пакет с едой. Честно, у меня даже аппетит пропал – настолько я наполнен эмоционально изнутри. Черт, а ведь и правда это мой первый фаст-фуд за последние два месяца. Как так получилось, что женщине удалось изменить меня полностью? Приучить к правильному питанию, режиму дня, галстукам, которые я, сука, ненавижу всем горлом. Этого стало слишком много в моей жизни. Вы бы знали, как приятно чувствовать себя собой. И как странно, что это чувство всегда было только с человеком, от которого я так старательно убегал. – Как думаешь, - накрыв сверху ладонью все еще холодную руку Мон, что лежит у меня на колене, переплетаюсь с ней пальцами в замок, - если бы не было этих десяти лет, если бы мы встретились только сейчас, при совершенно обыденных обстоятельствах, была бы между нами эта искра, за которую мы держались все десять лет?

+1

15

Писал про нее три года и думал, что хватит. Но пишу про нее до сих пор. (с)


- Ты останешься со мной? В этой комнате? Пожалуйста... - тащу на себя за руку мужчину, хнычу, - Мне страшно, папочка. Я боюсь темноты, ты же знаешь, - на маленькое, рыжее солнышко можно было смотреть вечно, я была чудесным ребенком.
- Моника, я не смогу быть рядом с тобой постоянно. Ты должна научиться защищать себя сама, - то ли из-за стресса на работе, то ли из-за недавней ссоры с матерью, он ответил мне так грубо и вырвал руку, что я прорыдала всю ночь.
Мне было 5. Родители любили меня, но видимо показывали свою любовь не так, как мне бы того хотелось. Вечные несостыковки ожиданий и реальности. Мать опекала, закрывала от окружающего мира. Отец постоянно бросал на амбразуру, порой забывая, что я девочка. Да, я не любила розовый. Да, предпочитала мужские увлечения. Да, я рубилась с ним в игрушки. Мы смотрели боевики, ужастики. Мы ездили вместе на рыбалку. Но я осталась девочкой. Моя метаморфоза из девочки в девушку происходила настолько коряво, что этот процесс аукается мне до сих пор.
/////
- Разве мы никогда не были с тобой близки, как друзья? - с грустью уточняю, мне самой никогда не удавалось дружить с мужчинами.
Либо минимум контакта, без допуска к душе и телу. Либо они начинали проявлять инициативу. А меня это напрягало. Мало кто мог хотя бы от части понять меня и принять. Да, все они кивали, улыбались, стараясь затащить меня в койку. Но стоило им отказать и прилетали комплименты: "ты замороченная", "ты ебанутая", "ты даже шанса мне не дала". А шансов ни у кого нет. Мне не давали лишних шансов и от меня их ждать не стоит.
[float=left]https://i.imgur.com/mOsxVfY.gif[/float]- Тебе повезло, раз у тебя есть настоящий друг, - спрятав глаза, облизываю губы и мну в своей ладони свитер, снова накатывают воспоминания о Венди.
Подняв взор на Дэвиса, будто не сразу осознаю, где нахожусь. Осматриваюсь. 
- Мой отец всегда хвалил тебя. Плохая идея говорить им, что я портила тебе жизнь. Вы бы с ним быстро спелись, - засмеявшись, представляю эту встречу и с мечтательным выражением лица снова возвращаю своё внимание Кайлу.
/////
[float=right]https://i.imgur.com/nwO22uD.gif[/float] Ты не уникальна. Твою душу продают, взамен на другую. Тебя так просто оставить позади. Стоит только бросить тебе в руки пакетик с дурью. А ты будешь рада. Будешь прыгать на задних лапках, виляя хвостом. Тебе большего не нужно. Ты ничтожная копия самой себя. Меняешь маски. Меняешь людей. Меняешь места. Неизменным остается только одно - кайф. Как бы херово тебе не было, он всегда спасал.
- Так дальше не может продолжаться. С такими успехами ты не доживешь до тридцати, Моника, - в очередной раз получаю нагоняй от отца, закрываю уши, но мои руки не могут обеспечить полную непроницаемость звуков извне, - Если бы не твой сосед, то...
Я бы подохла, пап. Я и сейчас медленно подыхаю у тебя на глазах. И только чудо меня спасло, да. И это чудо, скорее всего, имеет своё имя. Венди. Сука, давай закончим этот спектакль. Оставьте меня все в покое! Я хуевая дочь, хуевая подруга, хуевая девушка. Я не умею играть в хорошо_красиво_спокойно. Это не про меня.
А вы все пидорасы.
Это законы жизни.
//////
Его касания - мучительная пытка. Ты бы мог представить альтернативную версию нас самих? Уверена, они где-то есть и где-то они счастливы. А может, передушили друг друга в скандале, пожирая глазами. Давай представим на мгновение, что всё это сон и мне можно все. Мне снова можно всё, не взирая на манеры и приличия. Будто прочитав мои мысли, Кайл задает очень странный вопрос. Не могу на него ответить, вздрагивая от неожиданного и тесного контакта наших рук. Вырвать её, как мой отец? Да, такая идея проскальзывает в моей черепной коробке. Но разве этого я хочу. Мы устали. Но радует, что теперь не от друг друга. А скорее от скитаний.
- Не знаю, Кайл, - как редко я называю его по имени и как трепещу от тех моментов, когда он прибегает к моему наречению, - Может да, может нет. Мне бы хотелось думать, что где-то есть наши двойники и у них все хорошо. Всё хорошо оттого, что они вместе, - выходит слишком просто с ним разговаривать.
Без сарказма, без криков и без натянутых нервов. Но надолго ли нас хватит? Восемь часов, как проверка на прочность и вшивость. Свободной рукой опираюсь на своё колено, изгибаясь и с улыбкой наблюдаю за ним, подпирая подбородок. Приподнимаю ту руку, которую он переплел в хитросплетение из пальцев и прикасаюсь тыльной стороной ладони к его лицу.
Можно оставить нас здесь?
Время нас не щадило.
Всё ещё испытываю страх, смотря пристально ему в глаза. Раньше мы умели трахнуться глазами, слов и действий не нужно было. Сейчас же все предельно неясно, впрочем как обычно, но так умиротворенно. Спрятать свои раны, перешагнуть.
Почему теперь не ночь?
Она всегда расставляла всё на свои места. Убирала лишнее, добавлял остроты. Но разве не можем мы справиться без тьмы?
Мужчины и женщины влюбляются чисто из-за гормонов. Норэпинефрин заставляет сердце биться быстрее. Дофамин приносит чувство радости. Окситоцин — ощущение близости. Фенилэтиламин стимулирует желание интимности. А срок годности у этих гормонов не более трёх лет. Трех лет. Об этом я прочла в клинике. Оказалось, что мне интересны не только химические вещества, способные вызывать у меня привыкание и веселье. Но и те реакции, которые происходят в организме. Наши гормоны уже вышли из срока годности, но мы опять с тобой сидим друг напротив друга.
Что между нами и чем оно зовется.
Давай определимся прямо здесь и сейчас, чтобы потом ни у одного из нас не возникало чувства разочарования. Мы вдвоем против всех или каждый сам за себя. Знаю, нам обоим будет трудно перейти эту черту. У тебя были отношения, я же загнанный зверь. Я до сих пор не понимаю, нужны ли они мне. Способна ли я на адекватную привязанность.
Кто-то говорил, что мы не подходим друг другу.
Бред.
Мне кажется тот самый ключ от всех моих потаенных дверей у тебя в руках.

Отредактировано Monica Lewis (03.06.2020 22:36:01)

+1

16

– И для кого весь этот цирк? – нервно поправляю воротник рубашки и бросаюсь к стакану с джином, как утопающий к спасательному кругу. Вот за что я любил возвращаться в город диско – домой. Целый бар донельзя напичканный разнообразием алкоголя был полностью в моем распоряжении. В этом доме никогда не было моей комнаты, обставленной по моему вкусу, что преображалась бы с течением моего взросления. Каждый раз приезжая, я выбираю одну из шести гостевых, успокаивая любимого отца своим недолгим визитом. Недолгим следует подчеркнуть. Сам же хозяин дома не отличался гостеприимством даже в этот день. Собственно, а почему «даже»? Сегодня день его рождения, позволяющий на законных основаниях вести себя, как мудак.
– Дорогой, давай сегодня обойдемся без сцен? – матушка уникальна в своем умении найти подход к каждому. Таким терпением и выдержкой как она, не наделен даже императорский пингвин, что может высиживать яйцо до ста тридцати дней, обходясь без пищи и воды. За это я ее безгранично уважаю и ценю, а потому натянуто улыбаюсь и коротко киваю в знак своего смирения. Ответив мне такой же улыбкой, Диана облегченно выдыхает, убирая ладони с моих плеч. – Я рада, что ты дома, - совсем по-матерински целует в макушку, а я совершенно искренне смущаюсь. Мы очень редко виделись в детстве из-за интерната, который отец для собственного успокоения и прессы, называл военным лагерем для детей и подростков. Но каждое Рождество и День Благодарения я проводил рядом с ней, стараясь абстрагироваться от присутствия иных членов семьи. Только ради матери я всякий раз сдерживаю криминальные позывы в сторону отца, потому что она любит этого идиота. А он не достоин ее любви, верности, заботы и терпения. Не знаю, насколько правдивы высказывания о том, что мужчина ищет себе женщину подобную своей матери, но если бы на моем пути встретилась девушка хотя бы отдаленно походившая чертами характера на Диану, я бы даже не задумывался, честно. – Ты знаешь, что этот дом никогда не был моим, но я тоже рад быть здесь, - заношу стакан, имитируя тост и залпом допиваю остатки. В зеркале вижу кого угодно, но себя. Наверное, таким меня хотели видеть родители, «когда я вырасту», но в определенный момент что-то пошло не так…
Мне восемнадцать, я выпускник военного лагеря. Ничем не выделяюсь среди остальных ребят внешне, но все мы внутренне сломлены. Причем очень давно. С первого дня здесь. Нас калечили, извлекали все живое, выращивая из нас массовку для потенциальных воин. Каждый из нас понимал, что при первом призыве все мы окажемся на передовой и это не обсуждаемо. Но даже это уже не волновало. Признаться честно, я даже хотел попасть в авангард, чтобы хотя бы эти годы были прожиты не зря. Передо мной стоит выбор: вернуться туда, где меня не ждут или двигаться дальше. Очевидно, что я выбираю, не так ли? Я смотрю на себя в зеркало и вижу взрослого, самостоятельного, умеющего решать свои (да и чужие) проблемы парня. И мне симпатичен этот человек. Первый и единственный раз я мысленно благодарю отца за пренебрежительное отношение ко мне и за то, что благодаря ему, я стал этим человеком. Человеком, которым горжусь.
Решительно шагаю вверх на следующую ступень. Армия.

– Как обстоят дела в Нью-Йорке? – обновляя нам стаканы, интересуется Диана.
– Чуть меньше льда, - удивленно поднимаю брови, вовремя останавливаю матушку, которая едва не доверху засыпает емкость. Щедрость – еще одна безусловная черта этой великой женщины. – Работа – дом и так по кругу. Все по-прежнему, мам.
– Ты конечно же знаешь, какой следующий вопрос я тебе задам, - лукаво щурится, делая небольшой глоток. Взяв в руки свой стакан, недовольно закатываю глаза, не желая слышать тот самый вопрос.
– Не начинай…
– Кайл, тебе уже тридцать два. Пора всерьез об этом задуматься. Ты не будешь вечно служить. Рано или поздно ты захочешь семью, детей… Ты нас даже ни с кем не знакомил! У тебя хоть была девушка?
– Мам, давай не будем об этом, я тебя прошу, - изобилие льда в моем стакане приходится как раз кстати, когда я начинаю закипать.
– У него есть девушка, - ухмыляется внезапно появившаяся в дверях Фрида, - Моника, кажется? Хитро смотрит на меня, а затем переводит взгляд на матушку: у них, правда, сейчас сложный период. Они тааак ругались по телефону.
– Откуда ты…
– Подслушала, конечно, откуда еще? Сестра проходит в гостевую комнату, временно выступающей моим пристанищем, и останавливается рядом с Дианой. Что могу сказать о Фриде… Она невыносимая. Вся наша семья, как на подбор. Каждый со своими тараканами, но у Фриды они особенно быстро бегают. Любимица отца, цветочек, фея, гордость – все это о моей сестре. А наши с ней отношения остаются за рамками цензурной лексики. По-своему я люблю ее, и я всегда буду для нее старшим братом, но ни о каких доверительных отношениях речи идти не может.
– Не будь язвой, - шепотом говорит Диана, наклонившись к уху сестрички, - он и так приезжает к нам раз в год.
Фрида корчит недовольное лицо в след покидающей комнату матери, а затем поворачивается ко мне, полная любопытства и желанием выдавить из меня информацию, да «погрязнее».
[float=right]https://i6.imageban.ru/out/2020/06/05/5f4f124723911b11224c55844f2e408f.gif[/float]– Тебе уже есть двадцать один? – протягиваю свой стакан сестре, концентрация алкоголя в котором превышала допустимую норму даже для совершеннолетней Фри.
– Не смешно, - с некой агрессией отбирает у меня фужер, будто я не добровольно делюсь сокровенным. Фрида делает жадный глоток, мгновенно округляя большие синие глаза. Кстати, цвет глаз – это единственное общее между нами. И единая особенность в том, что синий оттенок они приобретали, когда мы очень злы на что-то или… на кого-то. Девушка слишком горда, чтобы выплюнуть благородный напиток на не менее ценный ковер, а я слишком наслаждаюсь происходящим, чтобы сдерживать усмешку. Фрида, подхватив мое настроение, сама заливается смехом отчаяния.
– Ну ты и мудень, братец, - констатирует брюнетка, обратно вручая мне стакан, - это поэтому вы так орали друг на друга? Девушка не может смириться с тем, что ее парень алкоголик?
– Мы орали друг на друга, потому что я мудень, - подъебать друг друга – это святое, но если бы Фрида знала, как в точку сейчас попала… Только с другой стороны мишени.


Давай, рви связки, кричи на мои глаза красные.
Ты роза моя, сука, колючая, но ласковая.

Ты никогда не была такой. Со мной по крайней мере. Не была такой ласковой, женственной, нежной, ранимой. Я все ждал, терпеливо выжидал, когда ты откроешься для меня с этой стороны. Но, как это обычно бывает, ожидание события приятнее самого события. Я хотел быть с такой Моникой, когда ты была моей, хотя бы часть тебя, но не когда ты совершенно чужая, готовая в любой момент сорваться с этого места и убежать. Позаботься о том, чтобы я тебя не нашел в ближайшие пару лет. Ведь столько времени нам достаточно, чтобы стать совершенно не своими. Или достаточно одной секунды, мгновения и слова «прощай»? Тот день, когда ты навсегда ушла из моей жизни, стал условным переломным моментом, что делит сейчас мою жизнь на «до» и «после». Не было хуже, не было лучше. Было по-другому. Абсолютно все. Я наверное, даже дышать стал по-другому. Нет, не свободнее, не легче. Просто иначе. Перестал оборачиваться на твои силуэты, больше не приезжал в те места, где мы «никогда» бы не встретились. Человека можно вычеркнуть из своей жизни – это правда, сам испробовал на себе. Только если между вами чуть больше, чем десять лет, чуть больше сотни ссор, чуть больше тысячи поцелуев – в этом случае извлечь человека из внутреннего дома возможно только хирургическим путем и посмертно. Хотя кому я вру, ты бы меня и на том свете достала. – Иди ко мне, - в тон тишине говорю, осушая бокал. Устраиваясь в углу тесного дивана, подминаю за спину пару подушек, левым локтем опираюсь на быльце, а правую руку закидываю на спинку, открывая свои «объятия». Атмосфера располагала к этому жесту, сейчас он был уместен, как никогда раньше. Девушка прижимается спиной ко мне и позволяет одной рукой обнять. Мы оба понимаем, что так будет лучше. Избегать зрительного контакта, когда темы разговора плавно переходят с общепринятых на интимные. Не в пошлом смысле этого слова. Носом упираюсь в рыжую макушку, пальцами правой руки, едва касаясь, провожу по всей ключице девушки. Сейчас мне сыграли на руку предпочтения в свитерах с V-образным вырезом. – Расскажи мне о ней, - продолжаю нежные движения пальцами по шее, - о Венди. Ты любила ее?

+1

17

Какое-то изуродованное счастье получается. Да и счастье ли это? Можно ли быть счастливым наполовину? Или, может, с какой-то особенной оговоркой, которая будет все оправдывать.
- ...Вы можете поцеловать невесту...
В подвенечном платье я? Или не я. Забавно наблюдать за воображаемой картиной начала семейного счастья со скамьи приглашенных в той самой церквушке, где я в лет 13 планировала повенчаться. Хлопаю в ладоши вместе со всеми, всматриваясь в лицо девушки, которое оказывается открытым от фаты. Обомлев, лопатками льну к твердой поверхности деревянной скамьи. ТАМ Я. Скорый взгляд на жениха. Не могу понять, отчего его лицо покрыто темными пятнами. Не могу понять, кто он. Оборачиваюсь по сторонам, но все места вокруг меня пусты. Да и алтарь собственно тоже...
Вскрик.
И я просыпаюсь от кошмара. Кто там стоял передо мной и с чего вдруг мне сняться такие сны?
- Это может означать, что втайне от самой себя ты этого очень хочешь, - мягко раскладывает по полочкам для меня эту мысль Маргарет, но я брызжу от смеха.
- Да ладно? - в ответ получаю лишь кивок головой, - Где я, а где брак!
- Возможно, ты хоронила в себе свои истинные импульсы все это время и именно поэтому искала спасения в иной зависимости, неадекватной, больной. А теперь твое подсознание, после нашей долгой работы, хочет подтолкнуть тебя к верному шагу.
Поджав губы, киваю теперь я. Окстись, подруга. Ты вообще видишь, с кем ты разговариваешь. Какая из меня примерная жена, какая из меня мать в принципе.
...
Кайл привлекает меня к себе и оттого становится ещё неуютнее, страшнее. Буквально в первые пару минут. Но Дэвис наносит новый удар, воскрешая в нашем диалоге Венди. Моя тату вечно будет напоминать мне о подруге, если я её не сведу в конце концов. Такие идеи приходили мне в голову неоднократно. Уж очень хотелось напрочь отказаться от прошлого и забыть его. Но вы только посмотрите на меня. Лежу на мужчине, которого так отчаянно желала там оставить, но вновь впустила в себя и в свою жизнь. Пусть ненадолго.
- Это была своеобразная связь, привязанность. Я эгоистично хотела, чтобы она общалась только со мной и смотрела только на меня. Не знаю. Это был эгоизм чистой воды. Только спустя время я поняла, что не могу наперед предугадать, что будет для неё лучше, а что окажется хуже. Было уже поздно... - слова путались с языком, я вжималась в Кайла, будто он чем-то может мне помочь или успокоить, усмирить мой внутренний гнев на саму себя или страх повторения, вину, целый коктейль чувств разыгрался под ребрами, - У каждого своя любовь. Но моя безобразная и некрасивая. Иной раз мне кажется, что я была ужасной психичкой и истеричкой. Но вместе с тем имела такое терпение, которому может позавидовать каждый.
Рассказывала ли я тебе, что убила её изменщика жениха? Признавалась ли в тех греха, коих не считаю и за грехи вовсе. Я пропахла адским пламенем и табаком. Запах из прошлого, неминуемо меня преследующий и не дающий отдышаться. Набрать свежего воздуха полные легкие.
- Я любила её неправильно. Но делала это, как умела. И тебя я любила так, как могла... - внезапный порыв, я оборачиваюсь лицом к Кайлу и повисаю у него на шее, оставляя влажный поцелуй на коже, - Прости меня за все, - так говорят, когда прощаются.
Или... или когда хотят начать все сначала. Но это не очень похоже на нас с Дэвисом. Мы бросаем и бежим. Мы отрекаемся даже в те моменты, когда чувствуем, что любим. Так разве это любовь? Сильнее прижимаюсь к нему, сдавливая в объятиях. Мне неудобно лежать, но я не хочу разъединять нас.
- Венди заслуживала друга лучше, чем я. Венди заслуживала девушку лучше, чем я. Не знаю, за какие прегрешения я оказалась на её пути, - почему-то язык не поворачивается тоже самое сказать о Кайле.
Мы причиняли боль взаимно и это было неправильно для всех. Для всех, кроме нас. Очень не хотелось входить в ту же реку дважды. Но мы ведь и не будем этого делать. Не знаю, насколько изменился Дэвис, но я точно перестала быть той самой Моникой, в которую он влюбился. Влюбился? По крайней мере, я ему нравилась. Между нами был нескончаемый секс и не только телами. Мозгами. Глазами. Губами. Касаниями. Эта страсть угасла. Мы смотрим друг на друга чужими глазами, но оттого не менее интересно узнать человека, держащего меня в объятиях. В своих сильных и волосатых руках.
- Я ранила всех, кого люблю. Не понимая, каким должно быть это чувство, - когда сил держаться за шею брюнета совсем не осталось, я ослабляю хватку и заглядываю ему в глаза.
Так близко. Это лучший сеанс моей психотерапии за последние несколько лет точно. А остальные, по пьяни, не в счет. В груди что-то снова щемит, но я выдыхаю в подбородок Кайла и силюсь успокоить натянутые нервы. Я действительно не помню, говорила ли Дэвису о том, что убила человека. Но думаю, если бы он знал, то точно никогда бы со мной не поздоровался.
- Мы с тобой похожи, Кайл, - уже дважды он Кайл, а не Дэвис.
Что это могло бы означать? Мы сейчас пообнимаемся, словно брат и сестра, да разойдемся с улыбками на губах. Так ведь поступают бывшие, которым нечего делить?

+1

18

Ну какой из меня боец? Шаг за шагом, неуверенно переступаю с ноги на ногу, пытаясь не кривиться от стреляющей боли в области таза. В каждое движение приходится вкладывать максимальные усилия. Если бы не она… если бы не ее поддержка, я бы бросил эту затею, выбрав упрощенный путь. Куда легче лежать, прикованным тяжким бременем калеки к кровати, томно вздыхать, ожидая безвкусного больничного обеда и думать о своей тяжкой судьбе в перерыве между приемами обезболивающих. Она не позволит мне так доживать свой остаток. За это я ее и ненавижу, и обожаю одновременно. Плавно и почти незаметно палата военного госпиталя сменилась привычными декорациями казармы; инвалидная коляска уже как с три недели пылится в углу, пока я вовсю осваиваю искусство передвижения на своих двоих, но пока не без помощи костылей. К слову о казарме. Меня откровенно недолюбливают за несколько предвзятое отношение, за улучшенные условия и за то, что… мне позволили жить вдвоем с Эбигейл. Безусловно многие думают, что что-то не без чего-то, где-то не без кого-то. И только мы понимаем всю важность наших отношений, которые так легко перечеркнуть одним необдуманным поступком. Мы давно перестали обращать внимания на то, что говорят вслед, молчанием же больше разыгрывая бурную фантазию наблюдающих.
Нет, нет, нет. Только не сейчас. Только не сейчас, когда я научился различать реальность от иллюзий. Чертовы пилюли с их побочными действиями. Не в силах противостоять приближающейся тьме, я покорно опускаю тяжелые веки. Снова эта магистраль, берущая начало в Сан-Диего… – Smack that, all on the floor, smack that, give me some more, - новый хит небезызвестного исполнителя буквально взорвал все музыкальные топ-чарты на прошлой неделе, а сейчас подрывает и меня с пассажирского сиденья в такт, - I feel you creeping, I can see you from my shadow, wanna jump up in my Lamborghini Gallardo, - надрываю голосовые связки, пытаясь перекричать проигрыватель. Мне давно не было так весело. Пусть это и не Ламборджини, но наваливает за сотку меньше, чем за пять секунд. Безумная улыбка на моем лице, огонь в глазах, адреналин в крови требуют больше, быстрее, еще быстрее. Приятными волнами от пят до макушки растекается чувство страха, мы с Шарлоттой переглядываемся, ловя кайф от бесов друг друга. В ней миллион причин, по которым я возвращаюсь в этот город каждые выходные. Она – свобода, она – сумасшествие, она – безумие. Мы делим на двоих эмоции, на двоих делим бутылку, на двоих делим постель. Между нами нет сковывающих обязательств, должностных рамок. Этот салон пропитан запахом травы и ментоловых сигарет, которые я покупаю для Чарли вместо цветов.
– Ты ебанутая, - сквозь зубы протягиваю, блаженно откидывая голову назад, когда девушка путает коробку передач с моей ширинкой.
– Сочту за комплимент, - ухмыляется брюнетка, выжимая из автомобиля максимальную скорость, игнорируя запреты, правила, игнорируя красный свет.
– Так и есть… БЛЯЯТЬ!
[float=left]https://i2.imageban.ru/out/2020/06/16/76ad9ba4dcbe296939d8a4ddfcf53a09.gifhttps://i5.imageban.ru/out/2020/06/16/6704d2c9c3c4739bb93019dea0f18cee.gif
[/float]– Кайл… Кайл! Дэвис! – быстро моргая, открываю левый глаз. Холодная ладонь Эби на моем предплечье. Я еще сплю? – Когда ты перестал принимать таблетки?
– Что? – нахмурив лоб, придаю лицу максимально непонимающий вид.
– Ты снова кричал, - огорченно выдыхая, девушка замерла надо мной. Открыв второй глаз, замечаю, что с ее лицом что-то не так, - еще неделю назад ты говорил, что это прекратилось, ты шел на поправку, а сегодня… Девушка шумно открывает прикроватную тумбу возле моей кровати, на верхней полке которой я аккуратно складывал мизерные таблетки-транквилизаторы под сменной одеждой. Стыд тут же сменяется на недовольство собой. Хотел же еще их слить в толчке!
– Кайл, - машинально тянусь рукой к протянутой навстречу мне ладони, - мне сложно… Сложно быть изгоем, сложно доказывать им всем, что… что ты сможешь, справишься. Я же верю в тебя. Нет, все-таки мне стыдно. Я подвел Эби, когда не имел права этого делать. Я, будучи взрослым и не совсем далеким человеком, поступаю как законченный идиот, эгоист!
– Черт! Прости меня, - но уже поздно. Меньше всего я хотел видеть мокрыми глаза подруги. И уж точно не хотел стать причиной слез. Эбигейл устало падает рядом со мной и как-то невесело улыбается. Я знаю, что она не злится на меня. Знаю, что не считает меня обузой. Но она устала. Прости меня. Крепко обнимаю девушку, мысленно обязуясь больше ни под каким предлогом не предать ее доверие. – Что у тебя с губой?


Внимательно слушая рассказ Моники, перебираю у себя на плече небрежно разбросанные рыжие волосы. Такая странная привычка. И кто мне вбил в голову то, что если девушка позволяет касаться своей головы, то непременно одарит меня и безграничным доверием? – Среди ныне живущих смертных нет святых, - и почему-то в моем сознании вновь всплывает облик Шарлотты. На ее лице навечно застывшая улыбка, хитрый прищур глаз, что так сводил меня с ума. Я гнался за призраком еще несколько лет. Меня ломало от нехватки тех эмоций, которые могла дать только она. Чарли… помешанная на алкоголе и сексе сучка взрывала мозг, бросая меня из крайности в крайность. Я был марионеткой в ее руках, я был никем в ее жизни. Никем и остался. За столько лет я ни разу не был у нее на могиле, она бы этого точно не хотела. Но я много думал, скорбел и корил себя за то, что не погиб вместо нее. До сих пор не понимаю, как выжил. Кто-то говорил ангел-хранитель, кто-то говорил в рубашке родился, кто-то говорил судьба… я не знаю. Шарлотта жила в моей голове до тех пор, пока там не стало слишком мало места. Пока Моника не заполнила собой все условное пространство. – Эй, тебе не за что извиняться, - мы встречаемся взглядами, когда девушка поворачивается ко мне лицом, - да, мы похожи, - очерчивая указательным пальцем ее острые углы нижней челюсти, плавно двигаясь к подбородку, губам. Легкая улыбка появляется на моем лице. – Ты никогда не была особенной, - я вспоминаю недавний разговор с психологом в поезде, который вполне возможно может оказаться плодом моей воспаленной фантазии, - ты была для меня всем. С тобой я чувствовал себя живым. Это самое бесценное чувство. И, наверное, это и есть моя любовь. Неспешно тянусь к ее губам, давая несколько секунд для отступления. Рука, что рисовала овал лица девушки, остановилась на ее затылке. Непривычно мягко целую Льюис, будто в первый раз, все еще позволяя девушке отстраниться.
Сделать правильный выбор.

+1

19

Где ты там, говори!
Осталось 5 минут
И если сердце горит...

Мне это не нравится. Меня бросает в дрожь и окутывает своей толстой удавкой страх, накидываясь на мое горло. Он близко. Но у меня все еще есть шанс на побег. Нам с Кайлом осталось жить ровно до того момента, пока нас тянет к друг другу. Пока мы не нашли очередную причину для столкновения. Пока не начали орать, оглушая другого и испытывая барабанные перепонки оппонента. Биться в конвульсиях совсем не время. Я растаскана по углам, потеряна, растрепана. Он наверняка ощущает эту трясучку, схожую с ознобом при высокой температуре. Мне не хватает кислорода. Снова. И теперь уже не из-за интимности и однородности нашего нахождения. Не из-за того, что Дэвис целует меня. Или не из-за того, что по моей голове забегали мурашки после его прикосновения.

Моя проблема - страх.

Оцепенев, не могу понять, то ли оттолкнуть мужчину, то ли прильнуть к нему сильнее. Почему всё так быстро? Почему руки окончательно похолодели, а пальцы меня не слушаются. Превратились в ледяные и окоченелые. Самой большой ошибкой, которую вы можете совершить в своей жизни, является постоянная боязнь ошибаться. Именно поэтому многие люди обходят стороной шансы, которые им подкидывает судьба. Или же возможности изменить свою жизнь, которые они вопреки здравому смыслу, обходят стороной. И почему? Потому что привыкли жить в зоне своего комфорта. Раньше я не особо заботилась о том, что это такое в принципе. Теперь же хваталась за привычный уклад вещей, ставший таковым за последний год, как утопающий за соломинку. Мне нельзя вновь скатиться до наркоманки, готовой продать родных родителей за дозу. И совсем не понимаю, может ли Кайл стать катализатором к возвращению старой Моники.

Есть время всё вернуть
Я промокший, я в ноль,
Где ты, отвечай

И нет, я не отстраняюсь. Пробую его губы на вкус, будто любимое мороженое. Но его рецептура точно поменялась. Вкус другой. И все конечно можно объяснить тем, что в прошлом трава была зеленее, а солнце светило ярче. Но это действительно уже не мой Кайл. Какой-то другой человек и совершенно непонятно, могу ли я его приручить. Хочу ли я его приручить. Получится ли. Мне не по себе.

Я приду за тобой,
Чтоб заново начать

Перехватывает дыхание снова и снова. Я с ним не выживу, но рискую.

Щеки горят. Мозг в черепной коробке обещает взорваться, если я продолжу в том же духе. Мощности моих процессоров недостаточно, чтобы обработать тот шквал мыслей и эмоций, посетивший сейчас моё бренное и бедное тело.

Я будто тонула и Дэвис попытался мне помочь, вдохнуть в меня жизнь и сделать искусственное дыхание. Но вот насколько удачно прошла эта манипуляция, нужно еще проверить. Вспоминаю свою первую неделю после возвращения в Нью-Йорк. Беседы с психотерапевтом в два часа дня. Остальное время в моём ежедневнике было абсолютно пустым, не заполненным. Я каталась в метро с одной конечной станции на другую и так без остановки до самого вечера. В отражениях видела не только себя, но и призраков из прошлого. Наушники в уши и вперед под лирические треки, а лучше под рок, колесить вместе с поездом уже давно известные маршруты. Один раз мне даже показалось, что я встретила Кайла. Абсурдно, но да ладно. Ты бы никогда по собственной воле не пересел из комфортабельного сидения авто на быстрое, но такое многолюдное метро. Мне действительно показалось, что парень, зависающий в своем телефоне - это ты. Вперив взгляд в него, я хмурилась и не спешила отводить глаза. Но стоило ему посмотреть мне в лицо, тут же стало ясно, что я ошиблась. Как можно было спутать родные черты лица с чужаком, забредшим на мою территорию по чистой случайности? Видимо, мне очень хотелось увидеть тебя. На секунду во мне, как в стакане, начала подниматься буря. Но от осознания несостоятельности версии о твоем нахождении в метро, у меня всё оборвалось. Оборвалось в хорошем смысле. Я не хотела этой встречи. Не искала её. Вздохнула в полегкой.

Сейчас же я просто поддавалась течению. Не упиралась, но и не гребла изо всех сил, чтобы доплыть до берега или изменить курс. У меня не было и не будет четкого представления, зачем мы с ним встретились в парке. Это называют роковым стечением обстоятельств или счастливым случаем. Кому и как милее, выбирайте сами. Я же, чуть поддавшись вперед, запечатлела новый виток. Виток, от которого обомлело сердце. Нам необязательно всё рушить или приводить к краху. У нас нет связи друг в другом. Возможно, этот вечер останется лишь приятным воспоминанием. И мы оба смиримся с этим, оставив от него только теплую улыбку на губах. Но я не настолько хорошо контролирую свои мысли и действия после терапии, чтобы останавливать нас. В конце концов, каждый получает по заслугам. И то, чего мы хотим, рано или поздно сбывается. Но стоит быть осмотрительнее в своих желаниях и не забывать, что за них потом обязательно придется заплатить.

Мои ладони плавно ложатся ему на щеки. Щетинистые и теплые. Может, моё воображение все это выдумало? Хочет подстроить картинку под желаемое. Напомнить, каково это было, любить Кайла Дэвиса.

0

20

Дорогой ресторан встречает натянутыми улыбками официантов. Так и читается на их лицах «добро пожаловать, деньги». Среди родных людей чувствую себя чужим. Эта атмосфера раздражает в целом. Сегодня мне придется молчать весь вечер и пить какое-то французское вино за тысячу евро, от которого, как и от обычного брюта на утро будет сносить башню. Костюм на мне сидит смешно, чувствую себя в нем еще более неуклюже, чем в полицейской форме. Бесконечно поправляю галстук и запонки, то расстегиваю, то застегиваю сковывающий движения пиджак. Нам приносят меню, ценники которого неоправданно зашкаливают. Вспомнить бы как пользоваться всеми этими приборами, согласно правил этикета. Во избежание конфузных ситуаций, останавливаю свой выбор на говяжьем стейке и традиционном греческом салате. Мать, как и всегда, выглядит бесподобно. Готов поспорить, эта женщина ведьма или втайне ото всех принимает эликсир молодости. Фрида… стала совсем взрослой девушкой. Уверен, будь она менее зависима от одобрения отца, давно вышла бы замуж и может быть даже не по расчету. Отец… он, как обычно, опаздывает на собственный праздник. Эгоист до мозга костей появляется в главном зале спустя двадцать минут, когда на стол уже были поданы горячие блюда и закуски. Здоровается со всеми, скользя по каждому надменным взглядом и наигранно нежно целует в щеку матушку.
Разговор не вяжется даже между супругами. На каждый вопрос Дианы, Дастин отвечает слишком резко, показывая всем видом, как ему до звезды весь этот семейный ужин. К любимой дочери он более лоялен, даже сам интересуется об успехах в университете. Фрида чувствует некое превосходство над всеми, надо мной в первую очередь, потому позволяет себе немного расслабиться. Звучит тост в честь Дастина. Еще один. И еще один. За здоровье, за клинику, за семью…
– Я хочу выпить на своего сына, за первенца, за наследника… - меня сейчас стошнит. Беру всю волю в кулак, чтоб не швырнуть сжатый в пальцах бокал в лицо ублюдку. Фальшиво улыбаюсь, держу прямо спину. Боковым зрением замечаю, как покоробило сестру и как напряглась матушка. Я ей обещал, что буду держать себя достойно и держу слово, чего бы мне это не стоило. Как бы сейчас не унижал меня Дастин. Звон четырех бокалов привлекает внимание обслуживающего наш стол официанта. Парень тут же подбегает к нам, уточняя нужно ли повторить бутылку шардоне и растворяется в толпе одинаково одетых коллег, получив утвердительный ответ, пока я продумываю план побега. – Родной сын решил навестить старика – это событие, которое нужно отметить самым дорогим вином, - мать осторожно кладет руку Дастину на запястье, при этом умоляюще смотрит на меня. Сестра, предвкушающая начало шоу, скрывает ехидную ухмылку за огромным бокалом.
– Я рад быть здесь, отец, - эту же фразу несколькими часами ранее я говорил Диане. К слову, это мои первые слова за вечер. Надеюсь первые и единственные, потому что долго врать я не смогу физически. Интересно, как это у нормальных людей? В нормальных семьях? Где основоположением семейного статута является взаимоуважение и доверие, а не банковские счета и власть. Где людям не приходится тренировать улыбку перед зеркалом, чтобы не выдать свои истинные эмоции. Где люди могут быть кем угодно – от дворника, до космонавта, и их будут принимать любыми. Их будут любить не за что-то, а вопреки всему. Единство, а не каждый сам по себе, не каждый сам за себя. Я точно знаю, какой модели отношений я буду придерживаться в своей собственной семье.
– Ты все еще рядовой полицейский? – как бы между прочим бросает Дастин, отправляя королевскую креветку в рот.
– Я на хорошем счету у руководства. Для тебя, наверное, странно, что люди могут чего-то добиться без миллионов и связей, - в подобной ненавязчивой манере, отзеркаливая движения отца, говорю я, накалывая на вилку лист салата.
– Для меня странно, что ты можешь чего-то добиться без того, от чего отказался, когда решил переехать в Нью-Йорк.
Слева от меня раздается нервный смешок. На радость Фриде шоу началось. А вот Диана нервно покручивая золотые кольца на своих тонких пальцах, ищет спасение в проходящем мимо официанте. Прости матушка, но ящик пандоры открыт…
– Нью-Йорк – город возможностей. Даже такие бездари как я, могут найти себе место под солнцем.
[float=right]https://i2.imageban.ru/out/2020/07/13/2aa292a8581344a947b38489337255d9.gif https://i2.imageban.ru/out/2020/07/13/4f968422ce1c722d93841618299e4113.gif[/float]
– Хорошо, что фамилия Дэвис одна из самых распространенных в Штатах…
– Можешь сказать проще, отец, - не дав договорить Дастину, начинаю я, занося обновленный бокал вверх, - хорошо, что я не позорю твою фамилию, которая имеет большое влияние в Сан-Франциско. Хорошо, что среди моих коллег мы не обсуждаем наше происхождение. И хорошо, что я сейчас как можно дальше от тебя, а встречи наши такие редкие. Улыбаясь, соприкасаюсь своим бокалом с бокалом отца в первую очередь, затем с матушкой, и в конце обращаюсь к Фриде: и как хорошо, что у тебя двое детей.
– В семье не без урода, - с такой же улыбкой, но на полтона ниже цедит Дастин.
– Так точно, - делаю небольшой глоток, - ах да, еще этот урод встречается с девушкой-наркоманкой и кажется, все серьезно. Контрольный в голову Дастина. Диана удивленно охает, прикрывая рот обеими руками. Фрида застывает с вилкой во рту, выпучив на меня глаза. – С днем рождения, Дастин.
– Довольно! Устроил здесь цирк! Тебе никогда не стать частью этой семьи, - у меня получилось вывести его на эмоции, спасибо… Монике за это. Отец бросает салфетку на стол, опрокидывая бокал. Начинается хаос вокруг нашего столика, дающий фору Дастину на побег. Мать, замечая его удаляющуюся фигуру, бежит следом за ним. Я, почувствовав вину перед Дианой, бегу за ней. Рев мотора, он сбегает. Как обычно. Повесив вину на меня, скрывается за ближайшим поворотом.
А я и не хотел никогда быть частью этой семьи.
Мне просто не дали такой возможности.
Все, что я хочу сейчас – билет на самолет до НЙ и больше никогда сюда не возвращаться.
Там меня ждет Моника. И наш с ней мир, в котором мы оба чувствуем себя собой. Во всем пиздеце между нами мы чувствуем комфорт.
– Прости, мне не стоило приезжать.

Дорогая, тебе не нужны такие отношения
Ты говоришь:
“Я не уверена, что ты сможешь обеспечить продолжение”

Она покоряется, отдается, не сопротивляется. А я не знаю, что делать дальше. К такому меня этот день не готовил. Поцелуй длится неприлично долго, я изредка открываю глаза, но лишь для того, чтобы убедиться в реальности происходящего. Не хочу ее отпускать, но чувство неправильности режет изнутри. Не правильно. Все должно быть по-другому на этот раз. Наши отношения – это точно Феникс. Но что сказать о чувствах? Помнишь, как мы сходили с ума в совсем не уютных местах? Откинув правила и стандарты, отключив здравый рассудок, мы отдавались друг другу как в последний раз. Это и был последний раз, каждый новый раз. Минута до полночи и ты сбегаешь, убегаю я. Открещиваясь, зарекаясь, что больше никогда. Ты выбиваешь памятные минуты дурью, я – другими, совершенно не похожими, правильными. Хочу остановиться и спросить, все ли в порядке? Не будет ли у нее проблем? Да, я хочу знать, что у нее никого нет. И никого не было после меня. Так эгоистично полагать, что она моя собственность. Только она уже давно не моя.

“Я люблю тебя”
“Я люблю тебя так же сильно, но есть другие предложения”

Поцелуй грубее, требовательнее. Мои руки забираются под мой же_ее свитер; пальцами касаюсь оголенных ребер. Не отрывая губ и с закрытыми глазами, приподнимаюсь. Легко подхватив девушку, усаживаю себе на бедра. Правая рука остается на ее тазу, левая портит прическу рыжей. Глубже, откровеннее, между нами стираются границы. А были ли они вообще между нами? Помогаю ей двигаться на мне, прижимая сильнее к себе. Отрываюсь губами, смотрю прямо в глаза. Мои прикрыты от удовольствия, наполнены диким желанием. Наказать, отругать за то, что была не рядом, за то, что ушла, когда я просил, за то, что не поступила по-своему, как раньше. Влажный поцелуй на ключице, засос на шее. Я уже забыл какая у нее нежная кожа. Свитер оказывается на полу. Позволь мне на тебя смотреть, не стесняйся. Как в первый раз, изучающе исследую ее грудь пальцами, останавливаясь на сосках. Она сводит меня с ума движениями, взглядом, запахом. Этот момент может длится как можно дольше? Хотя бы еще семья часов… Покусывая, облизывая торчащий сосок, мое возбуждение вырастает до предела.

“Я верю в твое дело”
Но я сомневаюсь, что ты сможешь изменить положение.

– У тебя есть кто-то? – выдаю сквозь подавленный стон. Не в силах бороться с любопытством и ревностью. Ревновать к призракам – это наше любимое. Я, наверное, сейчас все испорчу. Но мне нужно знать, что отдаваясь мне, она подписывает пакт не только о перемирии.

+1

21

Вдохнуть – выдохнуть
Выдохнуть – вдохнуть
Компромиссы и страхи калечат суть

Это и есть я? Демоны, загнанные под плинтус терапией и разговорами, выбирались наружу и жаждали только одного. Поцеловать, обнять, быть рядом. В надежде на то, что будет как прежде. Ярко, некрасиво. Так бывает. И в этом заключено своё эстетическое искусство. Своя красота.

Диалог с собою внутри.

В голове мешают звоны. Я ведь не могу верить никому другому. Мне уже показали истину, к которой я привыкла, прикипела, прикорела. И заменить её невозможно. Это как с детства вдалбливать ребенку в сознание, что белое - есть черное. Спросите его лет в 30, показав "белое", он ответит с полной уверенностью, что это "черное".

- Что? - сквозь закрытые глаза и тихие звуки, похожие на мурчание, не сразу понимаю, что вопрос адресован мне и действительно этот вопрос, иного не будет, - Ты думаешь, что я буду целовать тебя, встречаясь с кем-то? - оскорбленная, ищу простой ответ на заданный вопрос в его глазах, в чертах лица.

Да, Моника, ты так поступала. Разве нет? Была влюблена в одну, трахалась с ним. Но это другое... Дайте мне оправдаться. Оправдаться хотя бы у себя в голове, на выдуманном суде. Мы не были вместе с Венди, у неё был жених. И мне нужно было двигаться дальше, жить. Окончательно не свихнуться от того, что я натворила. Шея хрустела от поворотов так, словно я стараюсь сломать её себе сама. Тонкие пальцы выпускают когти, рисуя на белой коже красные следы от царапин. Замена моральной боли на физическую. Самая распространенная практика среди людей с диагнозами, схожими на мои. И я тщетно пытаюсь, стараюсь, барахатаюсь, что бы больше не повторять прошлых ошибок.

Он мне не верит. Не доверяет. И так будет всегда. Глядя в его беспощадные глаза, оказываюсь мысленно в наших склоках, агрессии, гневе. А мне ведь казалось, что этих моментов совсем в моей памяти не осталось. Всё чисто, прозрачно, радужно и приятно.

Первая реакция - сбежать. Устала я что-то доказывать, показывать, казаться лучше. Мы же знакомы с тобой целую тысячу лет. Ты же знаешь меня "от" и "до", все равно спрашиваешь. Тону в твоих глазах, испытывая неподдельный страх. По телу проходит дрожь.

https://i.imgur.com/pWjoVEW.gifhttps://i.imgur.com/h4YoFDr.gif

Не хочу больше кричать. Или хочу. Маяк затерялся в тумане. Все ориентиры сбились. В клинике нам запрещали кричать в своих палатах. Единственное место, где это разрешалось, была оротерапия. Так я её называла. Там каждый пациент мог оттянуться на всю катушку. Потом болело горло, звенело в ушах, но ты выходил оттуда с полным удовлетворением.

Внутри замирают часы. Время потеряло свою ценность. Мы живем в ином измерении. Избавимся ли мы когда-нибудь от призраков из прошлого или будем вечно ведомыми ими?

- У меня никого нет... - нахмурившись, становлюсь снова хмурнее тучи, подозревая, к чему вел Кайл, дыхание всё ещё было резким и ненасытным после такого же поцелуя - А у тебя?

Он любит говорить загадками, темнить. И я естественно могла пропустить знаки, намеки и информацию, которая мне могла бы помочь разобраться во всем происходящем. Но изначально передо мной такой цели не стояло. Мы не планировали сближаться, мы не планировали целоваться. Совершенно случайная встреча привела к совершенно не случайному стечению обстоятельств. Если бы мы оба не хотели, то не находились бы в этом лесничем домике.

Что дальше?

Разве меня когда-нибудь волновала долгосрочность отношений, которые могли бы у меня быть. Наверное я так заботилась лишь о связи с Венди. Касаемо Дэвиса, у меня всегда была какая-то безумная уверенность в том, что мы обязательно встретимся. Что ему не удастся скрыться от меня на достаточно дальнее расстояние, где я бы его не нашла. А после - сама бежала. Как это типично для девушки, для меня. И ничего в этом нет странного или предрассудительного. Если человек вас любит, он вас найдет. Ну или... вас столкнет лбами злодейка судьба, что и произошло с нами.

Впиваюсь пальцами в его плечи, начиная задыхаться.

Это не со мной.

Мы как в кино.

У меня паника. Задыхаюсь. Вздохнуть или выдохнуть нормально не получается.

Чего я сейчас боюсь больше: быть растоптанной со своими идиотскими порывами или получить заведомо желанный ответ? Наверное мой приступ панической атаки похож на тот, который происходит у астматиков. И мне действительно не хватает воздуха, кислорода. Рядом с ним.

Совсем чуть-чуть и я потеряю сознание.

Сползаю с мужчины, положив ладони себе на грудную клетку, будто бы могу сама себе сделать искусственное дыхание и массаж сердца. Реанимировать меня не поздно ли? Не поздно ли реанимировать наши отношения? Да когда я успела стать такой рациональной, такой пугливой, такой правильной.

- Воды... - тянусь рукой к спрайту и когда он оказывается у меня в руке, жадно припадаю губами к соломинке, второй рукой вцепившись в руку Кайлу, будто он может исчезнуть и оставить меня наедине с самой собой.

Скоро станет прозрачной вся эта муть
Вдохнуть выдохнуть

0


Вы здесь » Manhattan » Реальная жизнь » guess who's back ‡эпизод


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC