https://forumstatic.ru/files/000f/13/9c/62080.css
https://forumstatic.ru/files/0014/13/66/96052.css
https://forumstatic.ru/files/0014/13/66/22742.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Лучший пост
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 4 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Люк · Маргарет

На Манхэттене: сентябрь 2020 года.

Температура от +16°C до +25°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Реальная жизнь » злой, уходи. добрый, останься ‡эпизод


злой, уходи. добрый, останься ‡эпизод

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

https://i1.imageban.ru/out/2020/07/08/01e3f1893c491dda775e49a8725b363b.gif

https://i3.imageban.ru/out/2020/07/08/7042d1d441854e2ed88fbd750ebd4cc6.gif

июль 2020
злой-плохой
ищет меня
грязно ругается
где ты прячешься?

+1

2

Свет софитов слепит, заставляет отворачиваться от всего мира. Кто она и что забыла здесь? Этот вопрос кутает в свой колючий плед, зудит в каждой клеточке кожи. Она не помнит, как всё это началось.
От неё ждут ответа. Висит в воздухе вопрос. Под носом микрофон. Что вдохновляет её? Что помогает творить? У этого нет имени. Она отвечает просто - одиночество и страх. Её агент смеется и обращает всё в шутку. Обнимает за плечи и отводит в сторону. Здесь не принято честно - говорит. Здесь нужно придумать красивую историю. Помнишь, мы сочиняли? Ну что же ты, Джэйн! Неужели ты не рада?
Нет, она совсем не рада. Это место не для неё. Эта выставка не для неё. Это всё не она, не её, она лишь стояла рядом.
Она помнит улыбку Филла. Как он держал её за руку, и говорил, что всё будет в порядке. Только теперь вот совсем не в порядке. Она слышит лес. Он дышит ей в спину, пока шагает босиком по стылому мху. Чувствует, как она касается коры деревьев и устало стонет верхушками сосен на ветру. Он следит за ней, дышит ею. Он и есть Джэйн Салливан. И он не хочет говорить.
Она помнит, как растворилась в последнем одном на двоих дне. Как била его кулаками в грудь, проклинала и уходила прочь. Как он не стал догонять, уставший от этой войны. Как виделись в последний раз. Она не простит того, что отпустил. Несмотря на рваную рану. На бездну, в которую шагнула добровольно, заперевшись в квартире. Несмотря на раскрошенную в щепки опору.
Она пьет и бьется в агонии собственной непричастности ко всему, что происходит в её жизни. Оставляет запястья на растерзание всем ночным кошмарам. Бьет бутылки о стены и слушает пластинки слишком громко. Наказывает себя, снова и снова погружаясь по локоть в черную краску.
Вывернутая наизнанку боль на холсте. Стекающие вниз фигуры без лиц. Выломанные конечности. Полные ярости и жажды убивать глаза. Безумие в самой кристаллизовавшейся форме. Она - творит, чтобы выжить. Её агент, на котором настоял Филипп, - назначает для её агонии цену.
Мисс Салливан, эти работы помогут многим честнее взглянуть в глаза своим страхам. Прислушаться к себе. Выразить себя. Начать открыто говорить о своих чувствах и кошмарах. Вы окажете миру услугу, если покажете свои картины. Она верит в этот высший смысл. Но теперь видит, что всё было снова ради денег. Бессмысленных бумажек, о которых никогда не заботилась и не хотела думать. Ради пузырьков в бокалах игристого, ради официантов с идеально белыми воротничками. Она держит в дрожащих руках четвертый или пятый по счету. И всё не может почувствовать хоть каплю облегчения.
В её обманутых глазах сереет зыбкая плесень. Ползет по лицу. Осыпается спорами на пальцы. Смотрите все. Сквозь дыру в её душе видно каждое вздрагивание усталого сердца.
Джэнни, милая, ты слишком много пьешь. Брат забирает из рук бокал. Не прекращает свою бессмысленную опеку. Он хочет видеть в этом своего рода арт терапию. Он всегда маячит рядом с самого исчезновения Филлиппа. Он просто ушел - так сказала сестра. И  Мэтт поверил. В её жизни ведь такое происходит слишком часто.
Салливаны, улыбочку! Агент ведет за собой стайку фотографов, как наседка цыплят. Вездесущий. Бесчувственный. Самый ненастоящий здесь. Она даже не пытается улыбнуться. Старается только сохранить спокойный вид, пока обвивают талию и скалятся патлатые её хищники. Шипят на каждую вспышку, готовые нападать.
Тише, это скоро закончится. Им не нужна я, только моя оболочка. Успокаивает их, чешет за ухом, проваливается пальцами во что-то бордовое и липкое. Извиняется и исчезает за дверями туалета. Старается судорожно отмыть руки. Но оно уже впиталось под кожу. Покрывает руки грязной коркой. Трескается на сгибах.
Еще один бокал залпом.
Она уходит с премьеры задолго до закрытия. В дверях за локоть ловит какой-то парнишка. Спрашивает, правда ли она - та самая. Великая художница Салливан, что перевернула его маленький нежный мирок с ног на голову? Она молчит. Старается стряхнуть с плеч эту ответственность. Ничей мир она не переворачивала. Даже не старалась. Только свой. Вывалила, как кучу грязного белья. И собрала кучу оваций. Вот она, ваша современность. Вот он, мир, в котором она старается выживать. Нет, милый, она не та самая, хоть и Салливан - отвечает устало.
А он всё не отстает. Спрашивает, нужна ли ей помощь. Предлагает свою руку и проводить до бара. Мальчик, уверовавший в то, что понял её душу по нескольким масляным мазкам. Узнавший о ней всё по искаженному автопортрету.
Что же, веди. Не называй ни имени, ни возраста. Просто веди, свято уверенный, что именно ты сможешь оказаться её спасением. Пускай. От неё мало что зависит сейчас. Только выбор напитка. Бутылку вина. Юноша, найдется закурить?
Она пускает клубы дыма в темнеющее небо Нью-Йорка. Её держат за талию и предлагают проводить домой. Здесь шумно, а там темно и спокойно. Так говорит и фривольно целует в лоб. А что ей до этого. Из канализационных люков сочатся призраки. Она тащит своего вечернего рыцаря в парк. Просит еще вина и раскидывает руки на траве. Ловит губами начинающийся дождь и поцелуи на шее. Он ничего не понял. Но с ним почему-то спокойнее сегодня.
Даже когда целует в губы под ливнем. Когда пальцы обвивает плющом и приковывает к земле.
Он ничего не понял.

+1

3

Тьма преследует его. Тьма вязкой нитью цепляется к конечностям, погружая к глубинам сознательного. Первый раз. Нехватка воздуха, легкое головокружение. Откинув голову назад, тщетно пытается отыскать включатель. Он парализован, локализован. Тело камнем приковано к кровати, а любое движение приравнивается к многочасовым пыткам времен холокоста. Ему больше не страшно это ощущение, он проживал это каждый раз, засыпая в новом месте. Отпускает и смиряется. Второй раз. Уже видит сквозь темноту, видит, как что-то или кто-то приближается к нему. На этот раз он может двигаться, может вскочить с кровати и убежать, похоронив прошлое на заброшенном кладбище в Люцерне, но он сидит. Опершись на обе руки сидит и внимательно изучает этот сгусток мрака. Неестественным блеском глаз и поднятыми к верху углами губ приглашает неизвестного в свой мир. Проходи, располагайся, знакомься. Чувствуй себя как дома. Третий раз. Ощущения острее, реальнее. Это уже не сон. Холодная, вспотевшая ладонь тянется к абажуру. Пятнадцать квадратных метров гостиничного номера принимают свои привычные очертания под тусклым светом лампы. Огорчение накрывает, словно штормовыми волнами. Он здесь один. Был, есть и будет. Никого, кроме нас.
– Коди? Это Ваше настоящее имя? Заметно нервничает, перебирает четки быстрее и быстрее, отсчитывая каждую из одиннадцати коричневых бусин. Нужно что-то сказать, но подступивший ком к горлу дает ему фору в несколько секунд. Он кивает, выглядит убедительно, презентабельно в этом костюме, рубашке и чистых ботинках. Точно знает, что после этого интервью его примут на работу. Потому что это второе собеседование, второй отель в рейтинге по версии трипадвайзер, они на втором этаже в кабинете под номером два. Его спрашивают о знании иностранных языков, он улыбается. Пусть он в голове держит целых четыре ответа на разных языках и диалектах, но отвечает о знаниях только двух. И это устраивает интервьюера. Вы приняты на работу, Коди Синклер. Далее детали условий труда, сумма оклада, две подписи на договоре в двух экземплярах, заключающее рукопожатие.
Ликуя внутри, не издавая эмоций снаружи, травит легкие новой порцией дыма. Мы дышим с тобой одним воздухом, ты ближе, чем я думаю, я так чувствую. Ты – часть меня, Мэйсон. Всегда был и будешь. Не сдох? Ну и пусть, так даже лучше. Убить тебя снова будет большой наградой. Годы ожидания воздадутся секундой возмездия. Ты прохожий в этой жизни, я тоже. Проходящий, уходящий в жизни кого-то. Но не в жизнях друг друга. Не говорим, но слышим, ощущаем, дополняем. Ты счастливый человек, я – нет. Ты добрый, я – нет. Ты живой, я – существующий. Ты первый, я – второй. Должно быть все по-другому, иначе. Где эта параллельная реальность?
Он привык переезжать с места на место. Даже не верит, что этот номер станет его пристанищем на неопределенный, но долгий срок. Отель Мариотт как галочка напротив личных достижений в профессиональной сфере. Номер до неприличия чист, неуютно огромен. Панорамные окна заставляют дышать, открыть широко глаза и открыться миру. Позволить этому городу коснуться себя, позволить себе стать частью чего-то огромного. Гигантский, неустанно работающий механизм, а ты лишь мелкая деталь, которая так легко заменяется другой – более новой, совершенной, модернизированной. Стал ли он заменой или все еще сидит на лавке запасных? Так ли значима его роль, как он сам себе рисует? Рисует, рисует, рисует… Верхушки небоскребов аккуратно касаются линии рваных облаков. На город опускается мягкий закат, становится скучно и неинтересно, слишком слащаво для его черно-белого пейзажа. Хватит. Простой карандаш выбрасывается на пол, плотные шторы – граница между зонами комфорта и дискомфорта. Немногочисленные вещи летят из сумки на белую простынь. Так быстро что-то ищет, словно это дело жизни и смерти. В левой руке лекарство, в правой сыроватый женский портрет. В нем не хватает теней и жизни. Когда я тебя встречу?
Покойно стало только с наступлением полной темноты. Хотя это прилагательное совсем не уместно к городу-огней, движения, драйва. Переступив порог отеля, он впервые ловит себя на мысли, что не знает куда идти: направо, налево или прямо. Но куда бы он не пошел, найти единения с собой получится только внутри себя. Здесь неприлично курить на ходу, не прилично пялиться на людей, не прилично останавливаться в толпе. Получается, здесь он самый воспитанный?
– Адам! Адам, подожди! Рефлексы-предатели выдают его. Резко, дважды оборачивается, ускоряя шаг. Кто эта женщина? Почему она смотрит на него? Почему зовет его… по имени, которое он оставил на границе Санди-Спрингс? Накидывает капюшон от дождя и/или чтобы стать невидимкой. Чертов большой город. Чертов Адам Синклер. Руки запрятаны в карманы толстовки, нервно ищет там четки, бесшумно выдыхает. Успевает за две секунды до красного и контрольный бросок взглядом назад, ее нет. Звук тормозящего автомобиля, сигналы от гневного водителя, которому он чуть ли не испортил планы на вечер. – Просите, - махнув рукой, извиняется то ли перед незнакомцем, то ли перед собой. Уставший от потока туристов парк встречает его одинокими фонарями. Мелкий дождь оседает на лицо и другие открытые участки тела. Как же он сейчас завидует этим двум беззаботным, которые поддавшись страсти, могут игнорировать все происходящее вокруг. Он тоже так умел когда-то. Улыбается. На этот раз искренне, без злобы. Он учится радоваться за других. Пусть они и навсегда останутся лишь прохожими.
Эта ночь не будет похожей на предыдущие.
Сегодня он не будет считать до трех.
А утром проснется без будильника от приятного, проступающего сквозь плотную ткань света. Это будет начало чего-то нового, живого. Во второй раз за сутки он улыбнется искренне, но уже приветствуя постояльцев Мариотта.

+1

4

Она открывает глаза в отеле. Чуть морщится от головной боли. За окнами ещё темно. Сколько прошло времени? Сколько ещё пройдёт?
В висках танцуют колючие зайчики. Под пальцами мягкая, смятая простыня. В глазах вековая тяжесть. Вокруг шепот миллионов потерянных душ, таких же, оставивших в этих номерах частичку себя.
Она чувствует тьму. Но чью-то чужую. Тяжёлую, агрессивную. Она пульсирует, заставляет тварей поджать хвосты и свернуться в ногах. Что-то происходит здесь, но Джэйн так не хочет пытаться это что-то понять. Она просто ощущает. Не кожей даже. Чем-то глубже. Особыми нитями, что плетутся чуть глубже пор. Путаются с пучками нервов.
В дверь что-то стучит. Коротко, тихо, настойчиво. Замирает, выжидает. Она прижимается к сопящей рядом спине. Старается не дышать. Смотрит на тонкую полоску света под дверью. Знает, что не увидит там тени. Незванные гости не отбрасывают тень.
Она снова открывает глаза уже утром. Морщится от света. Холодными пальцами трёт виски. Её мальчик исчез. В ванной не шумит вода. На подушке два слова - спасибо тебе. Его забрали - значит, так нужно. Она видит следы ночной борьбы. Озирается на спящую израненную стаю. Они отбили её. Его не стали. Спасибо.
Она собирается наспех. Выходит из отеля. Помятая, потрёпанная, уставшая. Во влажной ещё от дождя одежде. В дверях замирает, скованная холодом. На одно мгновение кажется, что он здесь. Смотрит. Торжествует. Облизывается. Говорит - ты следующая, завтра они тебя не спасут.
Всего мгновение. Показалось?
Дома дежурит брат. Она входит на цыпочках, но он тут же выходит навстречу. Осматривает вчерашнее платье. Забирает из рук бутылку вина, что Джэйн несёт домой. К себе домой. В своё логово. Где теперь пахнет блинчиками, как в детстве. Старший Салливан с возвращения научился поступать правильно, как старший брат. Только нужно ли это ей?
Он понимает всё без слов. Помогает раздеться, провожает в душ. Он убрался на кухне, чтобы утихомирить нервы в ожидании сестры. Расставил по местам пластинки.
На столе номер свежей газеты и едва тёплый кофе с корицей. На фото, где оставляет чашкой коричневатый круг, серьезная блондинка смотрит прямо в душу. Рядом растерянно улыбается высокий мужчина. Подпись сообщает, что художницу в её творческом пути всегда поддерживает брат.
Агент и журналисты. Испортят любую жизнь.
Статистика посещений. Рейтинг критиков. Отзывы посетителей. Она отправляет это дерьмо в мусорный бак.
Но это фото уже по всему городу. Она не знает, но чувствует. Тысячи глаз, обращённых к ней из-за каждого угла. Сердце начинает биться чаще.
Она кричит, зовёт брата. Плачет у него на груди. Сбрасывает весь груз прожитой ночи. Спасается от назойливых взглядов в самых опасных на свете объятиях. Потому что самых родных.
Через пару часов агент приносит пачку писем. Десяток навскидку. Отдаёт прямо в руки. Уходит под настойчивые требования брата. Она смотрит на пляшущие буквы чужих незнакомых слов. Пробегает глазами восторги, обращённые не к ней. Благодарности, что не заслужила и не надеялась получить. Пока не цепляется глазами за строчки. Замирает в оцепенении. «Я тебя чувствую. Я тебя найду.» Читает раз за разом. Зовёт Мэтта, показывает ему дрожащими руками. Обычное письмо. Автор не может описать словами, что чувствует. Не может найти эпитетов. Она видит глазами брата. Ёжится. Сутулится. Молча уходит к себе. Извергать свои страхи и мучения на бледные от усталости холсты. Гуляет мастихином по тонким венам. Задыхается растворителем. За задернутыми шторами.
Вечером она курит на скамейке, с которой видно отель. В нём до сих пор пульсирует и рвётся наружу. Джэйн не помнит, как пришла сюда. Не знает, почему Мариотт. Переставляет буквы местами, ищет ответ. Но его нет. Не существует в природе. Он ещё не родился.
Она видит, как тянутся щупальца. Как отрываются от сердца и пропадают за даерями. Они ищут, выслеживают. Против её воли.
На скамейку подсаживается пожилой неопрятный господин. Забирает из рук бутылку вина. Спрашивает откуда она. Почему здесь. Она дёргается в сторону, смотрит потерянно. Прячет руки в рукава толстовки и сжимает кулаки.
Хочется уехать. Прочь из города. Пропасть со всех радаров. Перестать существовать. Раствориться в безлюдной пустоши.
Ей говорят, что распитие карается, просят документы. Она встаёт и уходит шатко.
Зачем уезжать, когда можно напиться до пустоты. Создать пустошь внутри и раскидать её вокруг. Размазать тьму по комнатам и закрыть глаза. Слушать сердце, что будет отчаянно биться за жизнь. Сколько бы она не старалась.

+1


Вы здесь » Manhattan » Реальная жизнь » злой, уходи. добрый, останься ‡эпизод


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC