Manhattan

Объявление

MANHATTAN
Лучший игрок
Лучший игрок
Лучший игрок
Лучший игрок
Лучший игрок
Лучший игрок
Лучший игрок
MANHATTAN
Лучший игрок

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Реальная жизнь » Лето наших надежд ‡флеш


Лето наших надежд ‡флеш

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Время и дата: конец июля - начало августа 2003 года
Декорации:Московская область, где-то в колхозе
Герои: Нина и Егор Климов, Лиза и Димка Ивлевы, Марина и Вася Волковы, и парни
Краткий сюжет: Каждый студент проходил через тонны картошки или помидор. Партия говорит надо и все едут на поля. Не прошла такая участь и мимо Нины Климовой, студентки 2 курса одного из ведущего лингвистического университета Москвы. Лиза соглашается поехать с ней, и что всех удивило, так это Маринкино согласие.
- А знаете, девочки, будет весело, - мечтательно сказала Нина.

Отредактировано Nina Klimova (16.10.2020 14:42:17)

+2

2

Жаркая пора для студента это сессия. Отгремели последние праздники в семье Климовых, отгуляли дни рождения парней и годовщину свадьбы хозяина, с новые надеждами смотрели в будущее. Вот и Нина, умиротворенная, по своему и по человечески счастливая, сидела в кабинете мужа и пыталась понять, что от нее хзхаочет услышать преподаватель на экзамене. Егор два дня назад уехал в командировку, оставляя с женщинами Игоря, Лиза пошла на курсы парикмахеров, а Марина, предоставленная сама себе в отсутствие Василия, бегала по салонам красоты. В первый вечер Нина была очень расстроенная, что муж уехал. Она так хотела поехать в Крылатское, покататься на лодке по каналу, но увы. Не только отъезд сломал все, но внезапно перенесенные даты сессии заставили девушку засесть за книги. Французский давался легко, и времени на него уходило немного. А вот с английским Нина мучилась. Кострамской Петр Петрович, графских кровей, не терпел не близкого перевода, не мог даже вынести пытку ушами неправильных тональных произношений гласных. И приходилось Нине слушать английский язык английского народа.
- Окей, - как-то раз Семка Выстропов, на вопрос Всем понятно задание, ответил на американский манер. Что тут началось.
- Вы учите классический английский язык. Там нет никаких grandma и grandpa. Сокращение для идиотов!
Галя, с которой Нина подружилась за этот год, аж проснулась. Нина едва могла сдержать смех, глядя на сонную подругу, которая пыталась понять, что случилось и какой вопрос был задан. Нотацию они тогда выслушали хорошую. Монотонный голос, каким становился у Кострамского, загонял в спячку даже отличников. Но если он увидит хоть одни закрытые глаза, все – всех ждет горящий плацдарм на аудировании.  Клавдия заботливо ходила за хозяйкой, отбирая книги загоняя ту то за стол, то в постель. Вот только не могла Нина спать одна. Ей казалось, что комната готова ее сожрать, тяжелые портьеры задушить. А спасти ее некому. Девушка тайком включала маленький ночник и читала, закрываясь одеялом.
И вот наступил последний день сессии. Нина окрыленная выбежала из аудитории, запрыгивая на подоконник. Обещала дождаться Галю, чтобы прихватить Димку, поехать в кафе. Жутко хотелось мороженого. Жара стояла для Москвы нереальная. И мечтательная девочка Нина бредила речкой. Вспоминалась поездка к родителям Ивлева. Как там было хорошо! Но у Егора работа и жена не смела просить для себя поездки. Хотя и дома было хорошо. С Клавдией они не скучали. Да и всегда кто-то был у них дома. Правда Лизу видела давно. Ей некогда, тоже учится.
- Козел! – с другой двери вышла Марина, злая как сто чертей. – Он глухой! У меня отличное произношение!
- Не сдала? – Нина сочувственно посмотрела на Волкову.
- Сдашь ему, ага. Урод. Теперь придется отложить Турцию на неделю, а то и две.
- Турцию? – Егор ей ничего не говорил. Нина на столько привыкла, что если едут, то все вместе. – А там хорошо?
- Там круто! – Марина достала сигарету и тут же спрятала. По коридору шел декан их факультета.
- Завтра собрание курса. Быть всем. А вам, Климова, приехать с родителями.
- Зачем с родителями?
- Вам нет восемнадцати. Поэтому нужен законный представитель.
- А муж пойдет?
- Вы замужем? – декан явно не ожидал такого, молча кивнул и пошел дальше. – Какая ранняя девочка, - бурчал себе под нос.
Нина увидела в окно Димку, а тот в ответ помахал ей. А Галя все сидела в аудитории. Быстро написав смс, чтобы подождал, Климова подошла к большой двери и посмотрела в замочную скважину. Галя сидела вся красная и что-то объясняла Петру Петровичу. Марина махнув на все рукой, ушла.
- Димка! – Нина неслась мужчине, размахивая сумкой, - я сдала!
- Банан? – Карась поржал.
- Четыре!
- Банана? Ого! Вот это ты преуспела. А ты? – обратился он к вспотевшей Гале.
- Трояк.
- Вот, учись Нинка, госоценка. А ты четыре банана! Прыгайте, тебе куда?
- Дим, поедем в кафе. Поедим мороженого. А потом отвезем Галюсю домой.
- Да я доеду, - смутилась Галя, что не было на нее похоже. Видать экзамен совсем ее вымучил.
Но Климову было не остановить. Они быстро домчали до уютного кафе, что было оборудовано на плавающем понтоне. Галя заказала себе мяса, Карась салатов и пару шампуров. А Нина пять морожен, разных. День закончился очень весело – Карась дал девчонкам посекретничать, оставив тех неподалеку от лавочки, на которой развалившись, кормил голубей. Нина стащила из кафе хлеба, тайком пряча в пакет. Галину завезли во двор и они с Ниной еще простояли полчаса, болтая.
- Нинок, поехали. А то на ужин опоздаем, - ныл Димка, крутясь рядом.
- Спасибо, что подбросили. Завтра увидимся, - Галя крепко обняла подругу и пошла к подъезду. – Не забудь привезти свой блокнот. Ты обещала.
- Хорошо, - Нина крикнула из машины, куда ее затолкал Карась. – Димка, да я уже сижу, а машина не едет.
- У водителя уши опухли, в салон не помещаются. Ну вы и горазды, - смеялся он, аккуратно вклиниваясь в поток машин. – А эта Галя она…
- Хорошая, правда?
- Да, прикольная девчонка.
За ужином, где собрались не все ребята, мужчин ы обсуждали футбол, где Спартак позорно подул Зениту, а Клавдия и Нина рассматривали новые каталоги вышивки и одежды. Книги пестрели разноцветными закладками на страницах, которые женщины выделили и решили, что вышивки, как одежды, много не бывает. Нина решила завтра после собрания обязательно наведаться в рукодельный магазин.
- Одежду надо, Нунуся, - уговаривала Клавдия, старательно выдергивая из рук девушки каталог с одеждой, чтобы еще раз показать и убедить ее. – Вышивка же есть уже.
- Мало, всего три наборчика и несколько маленьких. А мне хочется вот сюда, - подскочила она и показала на стену, - вышить два пейзажа. И Клавдия Макаровна, на кухне нет картин. Скучновато там.
- Моя ты хорошая, - экономка улыбнулась. – Хорошо, но пообещаешь, что заедешь за юбочкой и штанишками.
- Обещаю. Ой, забыла. Егор, - тихо позвала мужа, отрывая от горячей дискуссии. Мужчина обернулся и пристально посмотрел, что у Нины все внутри сжалось. Легкое постукивание пальцами по столу заставил его жену пересесть поближе. – Завтра, - она положила руку с обручальным кольцом на его ладонь, - собрание курса. Тебе надо поехать со мной.
- Хорошо. Ко скольки?
- Преподаватель не сказал, но я думаю к девяти утра, не ошибусь.
Мужчины еще немного посидели и к десяти все отправились отдыхать. Макаровна выгнала Нину с кухни, когда та попросилась помочь убрать посуду. В коридоре она столкнулась с шедшим из душа мужем. Сделав шаг, ощущая скользящие по плечам крепкие пальцы Егора, Робко пожала плечом и взяла его за руку. В блеснувшей искре стальных глаз, Климова словно спаялась с мужчиной, ощущая как горячо ползет жар по телу, как тянется к нему тело, а слова застревают в горле. Не смотря на то, что в квартире остался ночевать Игорь, ее не смутил этот факт. Разорвав пленительную борьбу взглядов, в которой она всегда проигрывала, Нина сделала шаг в сторону ванны. Егор усмехнулся, слегка приподнимая правый уголок губ, и подтолкнул ее в двери.
В их безмолвной беседе, когда глаза полыхают, когда руки нетерпеливо стремятся сдернуть одежду, так мешающую прикоснуться к желанному, было что-то нереальное. Нина едва видела стены ванной комнаты, постанывая выползала из тесной фланеливой рубашки, поскуливала притопывая, сбрасывая с себя домашние штаны. Потом все начало сжиматься, и в фокусе ее зрения , появившись, остается только он, Егор.
Подушечкой большого пальца он провел по ее нижней губе, надавив в центре. Затем его пальцы скользнули по ее подбородку, его губы скользнули по очертанию ее скул. Климов жестко целовал ее в ложбинку ключицы, оставляя яркий след, что на утро будет алеть неровным, но так понятным пятном. Муж умело разжигая огонь ее страсти, словно скрипач играл на скрипке, не смотря в ноты, а чувствуя их в ее голосе.
Нине нужно было немного отступить, перевести дыхание, но прикосновения Егора действовали на нее как магическое заклинание. Климова застонала, когда муж начал ласкать ее грудь. Сжав ладонями чувствительную плоть, он теребил набухшие соски.
Нина провела пальцами по широкой мужской груди, рваными движениями, дразня, прикоснулась к его члену. По венам побежала горячая кровь. Тихо простонав, Нина прогнулась навстречу его ласкам. От него исходила невероятная энергия, готовая затопить обоих, не дать опомниться, слить воедино и разорвать на пике страсти
Желание пульсировало во всем ее теле, вырываясь с каждым вздохом, с каждым непонятным слогом, который проваливался обратно и вырывался с диким криком ее надрывного от возбуждения голоса. Каждая клеточка оживала и пела, когда Егор склонил голову к ее груди и обхватил губами нежный сосок, сжал терзая его зубами. Жена вскрикнула — такими острыми были ощущения на грани наслаждении и боли.
Пальцы Нины вцепились мужу в волосы, умоляя его не прекращать эту сладкую муку. Ее тряханула и девушка оказалась сидящей на стиральной машинке. Увидев едва заметное движение бедер, провела пальцами по жестко стоящему члену. Раздвинув ноги, стала поглаживать клитор натянутой головкой, теряя себя от невероятных ощущений. Ее нещадно крыло возбуждение, и через минуту, буквально, она закричала, больно цепляясь в плечо мужа тонкими ноготками. Кружилось все. Тело дрожало от прикосновений, но чувству, что не насытилась, Нина не прекращала дрочить себя членом.
Егор наблюдал, ловя последние тихие всхлипы жены, и не разрывая тонкой грани между ними, тут же грубо вошел на всю длину. Нина распахнула глаза .
- Да, - больно не было. Она текла, была готовая к долгой «гонке», которая будет продолжаться на волнах желания. Она казалась себя необузданной распутницей в такие моменты. И если бы не дикое возбуждение, она бы покраснела, стыдливо пряча взгляд.
В университет они приехали немного раньше. Клавдия позаботилась, чтобы Климовы не проспали. Возле главного входа толпился весть первый курс, а точнее второкурсники. Попросив ее подождать, Нина просочилась в толпу, находя Галю. Та была не выспавшаяся и молча кивала головой.
- Что с тобой? Не заболела?
- Нет, работала всю ночь. Ты не в курсе зачем все это?
- Нет.
- А ты с кем?
- С мужем. Мне же нет восемнадцати. Извини, я пойду к нему.
- Ага, я наверное лучше пойду спать. Позвонишь, расскажешь?
- Конечно, - Нина обняла подругу и вернулась к Егору. – Никто ничего не знает.
- Подождем, - притянул ее к себе и спокойно рассматривал всех, кто уже тут был или подтягивался с разных концов дорожек.
- Приииивееееет, - протяжный голос Марины выдернул Нину из дремоты. – Егор, а ты зачем здесь?
- Она сказала, что нужен.
На пороге показался декан факультета, на котором учились Марина и Нина. Назвав номера групп, мужчина пригласил всех в аудиторию. И тут толпа студентов разъединилась. Переводчики ушла в здание. Как оказалось, университет решил продолжать традицию, берущую свое начало из советского прошлого.
- Доброго утра всем. В понедельник все вторые курсы уезжают в колхоз, на помощь нашим сельским труженикам. На уборку помидор. Останутся в городе только те, кому не позволяет здоровье. Но для этого вы должны принести освобождение. Саму практику будете проходить в университете.
Кто-то радовался, кто-то грустно вздыхал. Нина нахмурилась и сжала ладонь мужа. А она? Справку точно не достать – здоровье у нее хорошее. А это значит, придется уехать на сколько от Егора?
- Продолжительность нахождения студентов в колхозе пока определяется сроком в три недели. Постараетесь, приедете раньше. И так, в понедельник в семь утра вас будут ждать автобусы. Там вы сможете не только помочь собрать урожай, но и заработать. Готовьтесь. Прошу подойти в деканат родителей Молокановой Ларисы, Кожевниковой Тони, Климовой Нины и Обручева Ивана. Благодарю всех и жду в понедельник бодрых.
- Родителей? – Марина прошептала близко став рядом с Егором. – А ее родители где? Матери то уже нет в живых.
Климов промолчал, подождав, когда немного схлынет толпа. Нина растерянная подошла к нему и взяла за руку. У деканата стояли трое с родителями. И только она была явно не с папой. Егор хоть и выглядел старше своих лет, но было видно, что явно не отец этой девушки. Декан пригласил всех внутрь.
- Я вам раздам сейчас заявления, в которых вы напишите, что разрешаете своим детям ехать с курсов на уборку помидор в колхоз «Красное знамя».
Лариса оказалась маленькой и хрупкой девушкой, мать которой тут же выдала, что ее дочь и ящика пустого не сможет поднять, не то что уж нагруженного. Декан покачал головой и согласился.
- Думаю, ректорат не пойдет против. Потому что справку вам вряд ли дадут. Так то Лариса здорова. Все остальные согласны ехать?
Егор не двинулся, читая заявление и посматривая на жену. Нина сидела не шевелясь. Ей и хотелось поехать, и не хотелось от Егора уезжать. Муж вытащил ручку и подписал заявление, исправляя «законный представитель» на «муж».
В коридоре их встретила радостная Маринка. Ей не терпелось окунуться в это…
- Приключение. Будет весело. Нина едет?
- Едет. Долг Родине отдавать.
До понедельника оставалось четыре дня. У Нины не оказалось вещей «для колхоза». Все дорогое и качественное. Поэтому Клавдия снарядила ее, саму себя и Егора на рынок, Черкизовский. Нина долго думала, что надеть туда, где не знают о слове «примерочная». Помнила девушка, как пляшут на картонках женщины, стараясь не сильно уж оголяться перед лицами Кавказа. Может те уже, и привыкли к такому «спектаклю», но не Климова. И в итоге выбрала широкую юбку-клеш, а под нее натянула тонкие рейтузики. И ноги прикрыты, и если юбку поднимет, то не сильно засветится.
У рынка еле нашли куда припарковаться. Несмотря на то, что день был рабочим, народу толкалось прилично. Нина буквально вцепилась в руку мужа, шла рядом, поглядывая на прилавки. Список был внушительным. Клавдия все рассчитала, и Егор согласился по всем пунктам. Первое место, где они остановились был ряд со спортивными костюмами. У Нины их было пять, но все дорогие, а тут можно купить пару и потом выкинуть – рассуждал Карась, когда за чаем слушал шептания Макаровны. Тут же нашлись и футболки. Дальше они потянулись к месту, торгующему носками. Клавдия набрала целый пакет. Как же у Егора тоже кончаются, или нет, но запас всегда нужен. Нина нашла пару топиков, в которых под рубашку было удобно ездить на поля. Недалеко обнаружился павильон с кепками и банданами. Климова ухватилась за расписную с черепами и метлами по мотивам Гарри Поттера. Смеясь, показала находку мужу. Егор слегка приподнял брови и усмехнулся.
- Зачем тебе?
- Под Кепку, хоть волосы часто не надо мыть. От песка и пыли защита.
Бейсболки взяла три. Две с сеткой, чтобы голова могла «дышать», и одну простую. Мало ли какая погода будет, все прикроется и будет тепло. Пару толстовок нашлись в соседнем ряду. А кроссовки прошлось искать долго. Егор браковал любую пару, что нравилась Нине или Клавдии. То подошва деревянная, без ног останется, то воняют будто год не стирали после старых носков. Да и размер у Нины был не как у Дюймовочки, сорок! А нога узкая. Намаялись, и Егор, забрав женщин, повез в спортивный магазин. Качественная обувь залог здоровых ног.
Как оказалось, сумки для вещей тоже не было. Как и нормального рюкзака для личных вещей Нины. Все купили в торговом центре. А вечером, волнующаяся собирательница томатов, не знала, что же с собой в рюкзак взять. На кровати лежали книги, вышивка, блокнот для рисования, пеналы с принадлежностями для вышивки, карандашами. Клавдия принесла косметичку, упакованную тональным кремом и пудрой.
- Перед полем всегда наносишь пудру, потом крем и снова пудру. Пыль и солнце не испортят тебе лицо. А вечером все смоешь. Тут я тебе положила таблетки и список, что и отчего. Пластырь, перекись, зеленку, бинты и вату. Много резинок, если порвутся. Что же еще?
- Путеводитель, - произнес Егор, с любопытством смотря на женщин. – Вдруг между рядами заблудится.
Телефон взяла она китайский с аккумулятором на дней шесть энергии. Ей дали денег, если вдруг захочется в поселке сходить в магазин за вкусненьким. В утро отъезда, к жому прикатили Ивлевы и Волковы. Василий был чернее тучи, а Карась все ржал, представляя как девчонки попой к солнцу будут корячиться на грядках. Клавдия накормила свою хозяйку бутербродами, натолкала в пакет еды, в термос в связанной ею сетке налила чаю.
- Клавдия Макаровна, ну куда я его потом?
- Да хоть выброси. Главное, чтобы ты покушала, моя хорошая. Я тебе там перчаток десяток еще положила. Ты  ж забыла купить.
- Ой, точно. Спасибо.
- Все, поехали. А то пешком за автобусами пойдут.
Нина обнялась с экономкой, вытирая той слезы, села в машину. Впереди ее ждало нечто неизвестное, но явно интересное.

Отредактировано Nina Klimova (26.10.2020 08:28:38)

+1

3

Чем ближе лето, тем меньше времени и сил остаётся на учёбу. Хочется гулять, купаться и загорать, а не высиживать положенные часы в пыльных душных аудиториях, засыпая под нудный бубнёж лекторов, строчить конспекты, в которые заглянешь разве что накануне экзамена, и листать пожелтевшие страницы учебников, пропуская абзацы, посвящённые марксизму-ленинизму. Где-то за неделю до начала сессии студентам напомнили о необходимости подчистить «хвосты», в противном случае они не будут допущены до экзаменов, и вся эта ленивая, размякшая на ласковом майском солнце масса вдруг оживилась и обрушилась потоком на головы преподавателей, потрясая написанными за ночь рефератами, уговаривая дать возможность переписать контрольную, сдать тест, искренне недоумевая, почему это обычно доброжелательный профессор не хочет пойти навстречу мученикам науки. «Позвольте полюбопытствовать, где ж вы пропадали весь семестр?» - спрашивал преподаватель, сверяясь со списком посещаемости, который вели старосты групп. Прочерк напротив искомой фамилии свидетельствовал о том, что у студента находились более важные дела вне стен университета, нежели посещение лекций и семинаров. Петух не клюнет, студент и не вспомнит, что с гулянками пора завязывать, пришла пора браться за учебники. Призрак сессии с её бессонными ночами, красными от недосыпа глазами, больной головой и сидением до утра над своими и чужими конспектами в попытках расшифровать сделанные наспех сокращения и за несколько дней выучить то, на что отводится полгода, оказал обычное благотворное влияние на прогульщиков и любителей отложить на завтра то, что надо было сделать еще вчера. Паломничество не прекращалось ни на день, вавилонская башня из несданных вовремя работ росла и росла, впереди маячили экзамены, а вереница просителей, умоляющих войти в положение, понять и простить, не уменьшалась.
В их число попала и Марина Волкова, присутствовавшая на одном занятии из пяти по каждому предмету, включая профильные. Оттачивать произношение, разбирать скучные тексты, погружаясь в дебри французской грамматики, посещать дополнительные семинары с параллельной группой – всё это вызывало у жены Акелы вселенскую тоску, заставляя пожалеть об опрометчивом решении идти по стопам Климовой. Нет бы выбрать факультет попроще, не пришлось бы так напрягаться, из кожи вон лезть, окучивая старых пердунов в обмен на приличные оценки. Ей осточертело ходить «на чай» к увешанным регалиями трухлявым пням, но она же не Нина, не семи пядей во лбу, у неё элементарно нет времени, чтобы сесть и выучить от корки до корки то, что другие понимают на интуитивном уровне. В школе Марине ставили тройки за красивые глаза, а тут от неё чего-то требовали и грозили отчислением.
В бочке дёгтя нашлась малюсенькая ложка мёда: как-то вечером, будучи в хорошем расположении духа, Акела намекнул, что в июле есть вероятность махнуть на две недели в Кемер. Турецкие партнёры давно зазывают к себе и сулят райский отдых на побережье. Пятизвёздочный отель, номера люкс, солнце, море, лучшие девочки, всё по высшему разряду. У Нинки с Маринкой последние экзамены, пока они зубрят, Климов решил смотаться в Томск, потолковать с местной братвой насчёт стрельбы на окраине, устроенной сильно борзыми пацанчиками, посчитавшими, что их кровно обидели столичные гости, отказавшись отстегнуть двадцать процентов сверх той суммы, которую заплатили ментам за баб из обезьянника. Москвичи во главе с Прохоровым наезда не поняли, недовольные хозяева схватились за стволы, и понеслась моча по трубам. Принимающая сторона с себя ответственности не снимала и соглашалась компенсировать потери, но для окончательного урегулирования конфликта требовалось личное присутствие Клима.
Нина не обрадовалось известию об отъезде мужа, чего не скажешь об её заклятой подруге. Та спала и видела, как бы поскорее проводить Акелу со двора и глотнуть долгожданной свободы. Обручальное кольцо сдавливало Марине не палец, а горло, её заветной мечтой было избавиться от ненавистного куска золота и того, кто его надел. Едва за Василием закрылась дверь, как жена полетела в ванную прихорашиваться, строя далеко идущие планы на вечер. Жаль, что Егор уезжает, а то бы она напросилась в гости. Тухнуть в компании дурочки Воробьёвой и Елизаветы Ивлевой, двух клуш, у которых все разговоры о вышивке, вязании и парикмахерских курсах под душещипательное бразильское мыло Марина согласилась бы разве что от безысходности и отсутствия альтернативы. Пусть сидят в своём курятнике под недремлющим оком старой грымзы и не путаются под ногами, не мешают и не учат жить.
За эти дни она раз или два ночевала дома и вспомнила об экзамене за час до его начала. У Кострамского была идиотская привычка задавать дополнительные вопросы и по совокупности ответов ставить оценку. Женские чары на него не действовали: во-первых, в силу возраста, а во-вторых, профессор придерживался строгих нравственных принципов в отношениях со студентками. Ни томные многообещающие взгляды, ни пышный бюст, ни микроскопическая юбка, открывающая безупречные Маринкины ноги, не произвели на Петра Петровича никакого впечатления, более того, он посчитал неподобающий вид студентки Волковой оскорблением и ему, и всей романо-германской филологии. Сдать экзамен дотошному старикашке, застрявшему в прошлом веке и разражавшемуся гневной тирадой всякий раз, когда слышал американский вариант произношения вместо британского, было невыполнимой задачей, по крайней мере для Марины. Нина зашла в первых рядах и выпорхнула, сияя от счастья, с отметкой «хорошо» в зачётке. Её товарке не повезло, преподаватель категорически отказался ставить Волковой «удовлетворительно» и отправил на пересдачу. Прощайте, турецкие пляжи и ночные клубы, здравствуй, ежедневная тупая зубрёжка. Сказать, что жена Акела была зла, значит ничего не сказать. Мысленно пожелав Кострамскому побыстрее отправиться на тот свет, девушка вылетела из аудитории, заталкивая ненужную зачётку в сумку. От нервов тряслись руки и хотелось курить, но Нина очень просила подождать Галю и вместе отметить окончание сессии.
В кафе Марина не поехала, ведь у неё, в отличие от некоторых, не нашлось повода для праздника. Дома ждал вернувшийся из Томска муж, это означало полвечера провести у плиты, потом отбывать супружескую повинность, и неизвестно, что хуже. После разлуки у Акелы просыпался зверский аппетит, ел и пил в три горла и трахался, не зная усталости. Маринка ходила враскорячку, а ему всё мало.
- Ты виагру, что ли, жрёшь? – раздражённо спрашивала жена, отпихивая Василия, но тому было наплевать, что она устала и хочет спать. – Отстань, сказала! Не трогай… ууу, скотина
Сопротивляться бесполезно, Волков подминал женщину под себя, заламывал ей руки и засаживал до самых гланд, расшатывая кровать. Марина в ответ кусалась, норовила вытолкнуть, ударить коленом в пах и уползти, пока очередная попытка не заканчивалась тяжёлой пощёчиной, от которой темнело в глазах и пропадала охота бороться с этим бугаем. Трудно поверить, что когда-то ей нравилось спать с Акелой, теперь же секс с ним превратился в пытку. Выбираясь из супружеской постели, она чувствовала себя так, словно побывала в сауне с десятком мужиков и каждого обслужила по полной программе. Но тогда это было одним из условий нахождения рядом с Климом – делать, что он скажет, трахаться с теми, на кого укажет, а сейчас… Волков относится к ней, как к своей собственности, пользуется телом, унижает, оскорбляет, бьёт. Ну да, она сама его выводит, ну и что? Знал, на что подписывается, когда звал замуж и сулил золотые горы, никто ему не обещал ни любви, ни верности. А теперь, смотрите-ка, обида берёт, что жена его не уважает, ноги вытирает.
- Узнаю, что блядуешь
- И что ты сделаешь? – усмехнулась жена, замазывая синяк на скуле. – Изобьёшь до полусмерти? Запрёшь дома? А может, убьёшь?
- Марин, не шути, - тихо предупредил Акела, вставая у неё за спиной и сжимая спинку стула.
- Ой, напугал. Шутить нельзя, трахаться нельзя, по магазинам ходить нельзя, деньги тратить – не вздумай, Марина! – прибавила она с яростью и обернулась, бешено сверкнув глазами. – А что мне можно, а? Дома сидеть, трусы твои стирать, жрать готовить и ноги раздвигать? Думаешь, рабыню себе купил, наложницу? Да подавись ты своими деньгами, этими крохами, подачками от Клима. Другой бы давно нашёл способ заработать, чтобы жена ни в чём не нуждалась, но ты же у нас слишком гордый, не так ли? Или слишком трусливый? Боишься, что Егор тебя за яйца подвесит, если узнает, что ты в обход него действуешь. Что молчишь? Значит, угадала… Господи, какой же ты трус…
- Заткнись.
- Только с бабами смелый.
- Пасть захлопни, я сказал, - прохрипел муж, хватая её за горло.
Марина повисла в руке, насмешливо скалясь, халат сполз с плеча, явив взгляду свежие синяки. Муж занёс над ней кулак, и она невольно зажмурилась. В следующий миг он отбросил её на диван, пнув со злости стул. Женщина сжалась, смотря, как он давит ботинками полетевшую на пол косметику, и вздрогнула, когда за ним с треском захлопнулась дверь.

В Томске Егор провёл четыре дня и вернулся в Москву в тот самый день, когда его жена сдавала последний экзамен. Томичи подошли к улаживанию проблемы со всей серьёзностью и подключили к этому делу смотрящего по городу, хорошо понимая, что со столицей шутки плохи и наверху с них по-любому спросят за допущенную оплошность. С Михой Мартыновым, державшим в кулаке всю Томскую область, у Климова имелась давняя договоренность, условия чётко соблюдались и претензий ни у того, ни у другого не было и быть не могло. Канал поставок отработанный, менты прикормлены, с местными на короткой ноге – все свои, все друг друга знают, не город, а большая деревня. И тут такая лажа.
Зачинщиков нашли по горячим следам, ими оказались молодые ребята, недавно принятые в банду и захотевшие как следует пощипать столичных мазуриков. Сообразить, чем грозит подобная самодеятельность, умишка не хватило, да и не рассчитывали они, что нарвутся на матёрых волков и едва унесут ноги. Думали отсидеться по-тихому, переждать поднявшийся шум, но и тут не свезло. Дураков отвезли в лес, а смотрящий с гостями отправились в ресторан выпить за мировую.
Войдя в дом, Егор с порога учуял аромат куриных котлет, разулся и прошёл на кухню. Клавдия спозаранку встала к плите, накормив завтраком хозяйку и собрав ей контейнер с обедом. Нина устала объяснять, что в университетском буфете хорошо кормят, незачем брать с собой перекусы, и всё равно по утрам находила в пакете термос и горячее. Пожилая женщина считала своим долгом следить за питанием жены Егорушки и усердно впихивала в неё наваристые супы, салаты, отбивные с картошкой, макароны, солянку, пекла пирожки к чаю, но несмотря на это, молодая хозяйка оставалась такой же худышкой. Слушая бабкины причитания, Егор только усмехался: Нинкины мослы заводили похлеще грудастых и жопастых порнозвёзд, ни на какие девяносто-шестьдесят-девяносто у него не вставал так, как на её единичку. А еще говорят, мужик не собака, на кости не бросается… Дело вкуса, кому арбуз подавай, а кому свиной хрящик.
- Кухаришь, старая? – улыбнулся мужчина, обнимая экономку за обширную талию и целуя седые волосы, забранные в тугой пучок. – Есть что пожрать?
- Приехал, Егорушка! – обрадовалась та и предупреждающе шлёпнула по руке, потянувшейся к прикрытой тарелкой сковороде. – А ну-ка! Руки мыл?
- Не-а, не успел.
- Тогда шагай в ванную, а я мигом на стол соберу. – И добавила ласково: - Ух, паскудник.
Через полчаса начали подтягиваться пацаны, здоровались с Клавдией Макаровной и все как один устремлялись на кухню, к ожидавшему их хозяину. Не явился только Гвоздь, которого на днях забрали за нарушение общественного порядка. Забухал с корешами и пьяный спустился в метро, в поезде пристал к какой-то бабе, за неё вступился неравнодушный пассажир, завязалась драка. На станции обоих приняли менты и доставили в изолятор временного содержания. Климов связался со своим человеком в органах, попросил разобраться в ситуации. Тот скоро перезвонил и заверил, что в ближайшее время Истомина отпустят безо всяких проволочек. Дело-то житейское, с кем не бывает.
Седьмой час, а жена еще не вернулась, Карась тоже не отзвонился, хотя по идее, должен был. В перерыве между таймами Егор набрал ему и минуты три слушал гудки.
- Где застряли? – спросил он в ответ на приветствие, слыша шум автомобильной трассы на заднем плане.
- В кафе сидим, обмываем Нинкины отметки.
- Нормально сдала?
- На четвёрку.
- Ладно, жду вас. Да, чуть не забыл: Клавдия котлет нажарила.
- Э-э, слышь, мне-то оставьте! - всполошился Карась, отнял трубку от уха и зашипел на девчонок, чтоб побыстрее доедали мороженое и двигали на улицу.
- Обещать не могу, сам понимаешь, не тот случай.
- Егор, я мухой! Нинок, шнелле, шнелле, я тебе по дороге еще куплю! Шевелите булками, красавицы, некогда рассиживаться…
Несмотря на опоздание, Димка всё же сумел урвать пяток котлет и ушёл в гостиную досматривать матч. Около десяти гости разошлись по домам, кроме дежурившего в ночь Танцора. Слышимость в квартире хорошая, и вздремнуть ему не удалось – под громкие Нинкины стоны это было малость проблематично. К рассвету Климовы угомонились, а спустя два часа запищал будильник. Егор повернулся к спящей жене и погладил заскорузлыми пальцами голое девичье плечо. Нина не отреагировала, продолжая безмятежно сопеть в подушку. Тогда он приподнял край одеяла, окидывая взглядом прикрытую локтем грудь с фиолетовыми следами, впалый живот и длинные ноги тоже сплошь в отметинах пальцев. В ответ на непрошенное вторжение Нина застонала и уперлась ему в плечи, открыла глаза, встречаясь взглядом с нависшим над ней мужчиной, и послушно приподняла бёдра.
- Хорошая девочка, - проговорил Егор, ускоряясь и отрывисто вбиваясь в желанное тело. Жена постанывала сквозь прикушенные губы, цеплялась за него, металась и сжималась на члене, выгибаясь и дразня бледно-розовыми сосками, венчавшими маленькую упругую грудь, от которой у него сносило крышу, стоило представить её в своих ладонях. От укусов твёрдые горошины покраснели еще сильнее, Нина всхлипывала, когда муж впивался в распухшие соски, извивалась и пыталась прикрыться, но Климов перехватил мелькающие перед лицом руки, прижал к подушке и за несколько минут беспощадной долбёжки довёл дело до финала.
За завтраком жена сидела рядом, прислонившись к плечу, ела с ним из одной тарелке, раскрывая рот, как голодный галчонок, и он с трудом сдерживался, чтобы не увести её назад в спальню. Вчера она просила съездить с ней в институт и решить какой-то вопрос. Нина не догадывалась, о чём пойдет речь и растерянно оглядывалась, стоя в толпе ошеломлённых сокурсников. Никому не улыбалось переться неизвестно куда и почти месяц горбатиться на колхозных полях. Но со слов декана выходило, что откосить без справки от врача не получится, а это дело хлопотное и затратное, если в анамнезе нет подходящего заболевания. У Егора мелькнула мысль купить Нинке бумажку, но посмотрел на неё и передумал, прочитав по глазам, что ей хочется поехать вместе со всеми, да и когда еще удастся хлебнуть студенческой романтики? В памяти свежи воспоминания, как они с пацанами ходили в самоволку, прятались от военных патрулей и под покровом ночи возвращались в часть. А тут всего три недели в сарае, на раскладушке, с сортиром во дворе, душем из бочки, на подножном корму… На всю жизнь запомнится это лето.
Макаровна, как услышала, куда её девочка едет, так за голову и схватилась. Поохала и принялась за сборы, засучив рукава: сама Нинушке вещи уложила, косметичку и целую аптечку засунула в сумку. Никто у неё не сидел сложа руки, Егор свозил жену на Черкизон, потому что не в брендовых же шмотках помидоры полоть. У Клавдии был с собой список, из которого она вычеркивала, что купили и что осталось найти.
Накануне отъезда Нина не сомкнула глаз, тихо лежала подле мужа, изнемогая от жары в крепких объятиях. Просить Егора отодвинуться или дать ей чуточку свободы и возможность дышать полной грудью было бесполезно. Он молча сжимал узкую горячую ладошку, гладил тонкие пальцы, вертел золотой ободок на безымянном, и спокойно, ровно дышал жене в затылок. А под утро, пока все спали, оседлал себя ею и не давал слезть, не обращая внимания на тихие просьбы. Долбил Нинку снизу, глядя, как подпрыгивает маленькая грудь, просвечивая нежно-розовым сквозь завесу пшеничных волос, гладил худенькие бедра с выступающими косточками и светлый треугольник внизу живота, потирая чувствительную точку и заставляя Нинку стонать его имя, выгибаться и быстрее насаживаться на член.
За столом Климова клевала носом и ела через силу, да и то, чтобы не обидеть ненароком Клавдию Макаровну, постаравшуюся напоследок повкуснее накормить свою дорогую Нинусю. Ей было страшно подумать, что хозяйка следующие недели будет питаться не пойми чем, отощает и, не дай Бог, заболеет, очутившись в непривычных условиях. И так худющая, в чём только душа держится, а тут лишний раз пирожка не скушаешь, целый день на жаре, среди чужих людей, мыслимое ли дело?
- Мог бы выправить справку-то, ирод, не чужому человеку, чай, - вздыхала Клавдия, проверяя, всё ли положили, не забыли ли чего. – Её ж комары заживо съедят… Чего смеёшься? Я серьёзно говорю, а он улыбается!
Устав от бабкиной болтовни, Марина вышла на балкон покурить. Муж соглашался достать ей какую угодно писульку, лишь бы она осталась в Москве, но у неё были другие планы. Если вначале она подумывала отказаться от поездки под благовидным предлогом, то позже поняла, какая замечательная возможность ей выпала! Подумать только, целых три недели не видеть кислой рожи Волкова, не слышать упрёков и обвинений в транжирстве, а главное, никакого секса с этим ненасытным ублюдком. Ради такого можно и потерпеть неудобства жизни в деревне или куда они там едут? Всё лучше общества человека, которого она ненавидит.
В прихожей Нина получала последние наставления от Клавдии Макаровны и, похоже, насилу сдерживала слёзы. Стоявшая на пороге Лиза схватила подругу за руку и потянула к лифту. Вещи уже отнесли вниз и погрузили в машину. Девчонки сели вместе и болтали всю дорогу, все никак не могли наговориться, зная, что не скоро увидятся. На Павелецком вокзале ждали автобусы, вокруг которых сгрудились студенты и провожающие. Тут же находились преподаватели со списками из числа сопровождающих и отмечали вновь прибывших. Роман вытащил из багажника сумки и поставил на землю. 
- Обязательно звони и рассказывай, как ты там, хорошо? - попросила Лизавета и крепко обняла подругу. – Я буду очень скучать. Жаль, что я не могу поехать с вами…
Недалеко от них стояла немолодая семейная пара, взявшая в кольцо тоненькую, анемичного вида девушку, понуро глядевшую под ноги. Казалось, её способен унести даже сильный порыв ветра, и трудно представить, чтобы это хрупкое создание занималось тяжёлым физическим трудом. Как и предсказывал Борис Павлович, ректор университета, Ларисе Молокановой, сокурснице и одногруппнице Нины, не удалось получить справку, которая избавила бы её от участия в сельскохозяйственных работах. Родители девушки были глубоко возмущены равнодушием участкового терапевта, но добиться, чтобы их дочь освободили от поездки в колхоз, так и не сумели.
Вероника Олеговна, мать Ларисы, некоторое время прислушивалась к разговору девушек и, видимо, что-то решив для себя, отдала мужу пакет и подошла к ним.
- Простите, что вмешиваюсь в вашу беседу, но у меня к вам просьба… Конечно, это прозвучит странно... – Замявшись, она оглянулась на дочь, которую отец отвёл в тень и обмахивал сложенной вдвое газетой. – Это Лара, моя дочь. Сами видите, она не может никуда ехать.
Лиза с Ниной озадаченно смотрели на странную женщину, не понимая, чего она от них хочет.
- Вы сказали, что были бы рады составить компанию подруге? – с надеждой спросила Вероника Олеговна, обращаясь к жене Карася. - Поезжайте вместо Ларочки, прошу вас. Просто скажите, что вы – это она, никто же не станет проверять.
- Да, но… - забормотала Лиза, ища поддержки у Нины.
- Ну пожалуйста, я Вас очень прошу! А хотите, я Вам заплачу? – на глазах у изумлённых девушек она полезла за кошельком.
- Перестаньте, не нужно никаких денег, - запротестовала Ивлева и добавила, разводя руками: – Просто… у меня с собой ничего нет…
- Я тебе дам, - шепнула Нина, беря её под локоть. – Клавдия Макаровна мне полшкафа положила.
Бормоча слова благодарности, женщина вернулась к мужу и дочери, и все трое быстрым шагом удалились в сторону метро. Теперь надо было как-то объяснить случившееся Карасю. Тот долго не мог взять в толк, с какой радости жена собралась напару с Климовой полоть колхозные помидоры вместо того, чтобы холить и лелеять любимого мужа в эти долгие жаркие летние месяцы.
- Лиз, ты сама поняла, что сказала? Какая Лара, какое помочь? Хочешь сделать доброе дело – да не вопрос, махнём к моим на дачу, они только рады будут. Мать из грядок не вылезает, лишние руки ей не помешают.
- Димочка, ну я уже пообещала, понимаешь? – пролепетала та, виновато заглядывая Дмитрию в глаза.
Тот сплюнул, отмахнулся от неё и пошёл прочь, не оборачиваясь.
Между тем, студенты начали занимать места в автобусах, проверяющие громко выкликали фамилии и просили родственников отойти в сторону.
- Климова!
- Это я, - немедленно откликнулась Нина, хватая сумку и дёргая Лизавету за рукав.
Ни слова не говоря, Хирург забрал у девушек вещи и сложил в багажное отделение. Карась остался сидеть в машине.
- Молоканова!
- Я здесь, - сказала Лиза, со страхом ожидая, что её попросят предъявить паспорт, и обман вскроется тут же на месте. Но профессор Соловейчик кивнул, сделал пометку на листе и смерил девушку хмурым взглядом.
- Вам нужно какое-то особое приглашение? Проходите, не задерживайте других.
Затоптав окурок в пыль, Егор Климов проводил взглядом выезжающие с привокзальной площади дряхлые «Икарусы», неторопливо направился к ларьку с мороженым и взял любимый с детства пломбир. Развернул обертку и с наслаждение откусил сразу половину, чувствуя, как от холода заломило зубы.

Раньше всех отсутствие хозяйки заметил Кокос. Первые дни он всюду её искал, бегал по комнатам, пронзительно мяукал и всё надеялся, что из-за угла появится та, кто забрала его с холодной страшной улицы в тёплый дом, кормила, вычесывала и играла, разрешала спать на своей подушке и не ругалась, если ему случалось промахнуться мимо лотка. Большого грозного человека, от которого невкусно пахло чем-то горьким, кот побаивался, но всё равно приходил и устраивался поблизости, когда Егор смотрел телевизор или читал газету. Линял хвостатый член семейства страшно, то ли от жары, то ли из-за особенностей породы, и Клима раздражало, что одежда постоянно в кошачьей шерсти.
- Налысо побрею, - предупредил он однажды, надев костюм с начёсом.
Кот недоверчиво прищурился, подумал и зевнул во всю пасть, переворачиваясь на спину и поджимая лапы. В этом доме с него пылинки сдували, прощали мелкое хулиганство и носились, как с писаной торбой, и больше других, разумеется, Нина. Она исчезла, и Кокос остро ощутил нехватку внимания и ласки. Клавдии Макаровне было не до того, на ней уборка и готовка, ведь Егор редко обедает в одиночестве, всегда приводит с собой ребят. Мужики молодые, аппетит хороший, попробуй-ка, накорми вечно голодных здоровых лбов! Набегут хуже саранчи, опустошат холодильник, наедятся до отвала и рассядутся с пивом перед телевизором, до ночи футбол смотрят. Ор стоит, мат, от дыма не продохнуть, а к вечеру на кухню обязательно заглянет Леонид Прохоров с вопросом: «Тёть Клав, есть чего пожевать
- Глисты у тебя, что ли? – возмущалась домоправительница, гремя посудой.
Котовский ржал, утаскивая кусок мяса со сковороды, уворачивался от ударов скрученным полотенцем и с победным видом запихивал добычу в рот.
- В детстве не докормили.
- Да ты в зеркало погляди, харя шире плеч! Ты как в метро через турникет-то проходишь, не застреваешь?
- Не переживайте, тёть Клав, я на колесах.
Покинутый женой Карась отбыл к родителям на дачу, изредка оттуда позванивал, но возвращаться не спешил. Летом для их бизнеса наступает мёртвый сезон, выручка от борделей тоже снижается, и «мамки» на местах крутятся как могут, стараясь сохранить лицо перед Хозяином. Давно известно, что ему нет никакого дела до падения трафика клиентов в период с июня по сентябрь, курьеры приезжают каждый месяц, а вопрос: «Где деньги, Зин?», заданный безразличным тоном, заставляет таких, как Катерина Ивановна, управляющую «Раем», просыпаться среди ночи в холодном поту.   
За неделю Дмитрий помог отцу поставить дровяной сарай, поправил забор и вычистил колодец. Светлана Васильевна потчевала мужчин овощами и зеленью с огорода и вслух сокрушалась, что Лизанька не смогла приехать. Сын от этих разговоров мрачнел, уходил загорать на речку и возвращался после захода солнца. Сделано было немало, но новый день приносил новые заботы: там подкрасить, тут прополоть, воды натаскать, яблоню засохшую вырубить, за навозом в соседнюю деревню съездить, машину разгрузить и перетаскать на участок три кубометра свежего коровьего говна. К вечеру у него язык лежал на плече, а батя только посмеивался и угощал настойкой на смородиновом листе, дескать, проверенное средство, мёртвого на ноги поставит. Карась морщился, но пил и ему правда как будто становилось легче, а назавтра всё повторялось сначала…
Отсидев положенный срок, из кутузки вышел Гвоздь. Дверь ему открыла экономка Климовых, и Истомин на радостях, что снова дышит воздухом свободы, сплясал перед бабкой гопака. Отмечать событие поехали в недавно открывшийся стриптиз-клуб на Пятницком шоссе. Их радушно встретили и проводили в отдельный зал с удобными диванами, подиумом и круглой сценой. Молоденькие официантки в экстремально коротких пышных юбках, просвечивающих лифчиках и кружевных чулках принесли напитки, гости выпили, и в приглушенном свете под хриплый баритон Джо Кокера на подиум друг за другом выпорхнули три юные феи. Одна из девушек прочно заняла шест в центре сцены, две другие выступали в качестве подтанцовки, не стремясь перетянуть внимание на себя, хотя по мнению Романа, ничуть не уступали главной звезде. Девочки старались на совесть и принялись энергично избавляться от элементов одежды, демонстрируя всё больше обнаженного тела. Через пять минут Гвоздь не выдержал и стащил со сцены раздетую до трусов стриптизёршу, повалил на диван и раздвинул ей ноги. Девчонка, не ожидавшая такого поворота, пронзительно завизжала и начала отбиваться, её товарки оцепенели от страха, глядя как Гвоздь, ухмыляясь и похрюкивая от возбуждения, расстегивает штаны и вываливает на всеобщее обозрение внушительное хозяйство. Та, что постарше и поопытнее, продолжила танцевать, из соображений безопасности держась подальше от края сцены, вторая улизнула за кулисы и наткнулась там на администратора, явившегося проверить, как идут дела. Ему уже сообщили, что сегодняшние гости - люди серьёзные и крайне важно, чтобы они остались довольны обслуживанием и захотели сюда вернуться, в противном случае персонал может считать себя уволенным.
- Ты куда собралась? - рявкнул мужчина, оттеснив напуганную стриптизёршу к стене. – Язык проглотила? В чём дело, говори.
- Там один… схватил Люду…
- И чего? Потрахаетесь с гостями, от вас не убудет. Давай-давай, иди обратно.
- Я не проститутка, - прошипела та, вырываясь и пятясь к двери. – И не подписывалась спать с клиентами.
- Не подписывалась? А на что ты вообще подписывалась? За баксы арбузами трясти и жопой крутить? Запомни, Надя, клиент скажет, ты перед ним раком встанешь. Захочет, будешь сосать и причмокивать. – Увесистая пощечина отбросила ошеломлённую девушку назад, она ударилась затылком о стену и вскрикнула, сжимая гудящую голову.
- Вытри сопли и пиздуй работать. И чтоб я больше не слышал, что ты на что-то там не соглашалась. Заставлю языком полы мыть, поняла меня? Арбайтен, Надя, люди ждут.
- Слышь, братишка, - прохрипел возникший из ниоткуда Прохоров, гоняя в зубах сигарету и ощупывая цепким взглядом побледневшую девушку, сжавшуюся в комок в углу. – Нам еще долго ждать? У вас тут что, дефицит свободных дырок?
- Надюша сейчас подойдет, - расплылся в улыбке администратор.
Котовский кивнул и скрылся в клубах дыма, будто шагнул в преисподнюю. С той стороны двери доносились слегка приглушённые музыкой крики Люды, которую насиловали сразу двое, пока её коллега делала минет Хирургу. На соседнем диване расположились Клим и Димка Ивлев, позавчера приехавший в Москву. Собравшаяся с духом Надежда направилась было к ним, натянуто улыбаясь, но по дороге её перехватил Леонид и разложил на ближайшей горизонтальной поверхности.
- Может, загород сгоняем, как тебе мысль? – предложил Карась, выпив.
- Ты же только оттуда, - хмыкнул Егор, стряхивая пепел и глядя через плечо, как его ребята пялят тёлку, а та сипло стонет, лёжа на спине и свесив набок голову.
- Да в Москве полный атас, жарища, сплю с открытыми окнами, - объяснил тот. – Еще воду отключили, авария какая-то, весь подъезд с вёдрами и тазиками к соседям бегает. Короче, веселуха.
- Твои как?
- Как кони ломовые. Мать огород перекопала, выпрашивает себе вторую теплицу. У соседей вон какие перцы, а мы чем хуже? Мало нам помидор с огурцами, будем думать, куда перец девать, если вырастет.
- Хва… ти-и-ит…
- Дырку натёрла? Ничего, потерпишь, - крякнул Гвоздь, вставляя выскользнувший член обратно, и стоны, всхлипывания, шлепки возобновились с прежней силой.
Плеснув себе и Егору водки, Дмитрий посмотрел на друзей и повернулся к старшаку.
- Девчат проведаем.
Климов наклонил голову в знак согласия и поднял стакан.

Собрались за час, Клавдия всю ночь пекла любимые Нинушкины пирожки и наказала Егору проследить, чтобы та съела всё до последней крошки.
- С друзьями-то разрешишь поделиться? – уточнил Егор на всякий случай, вешая спортивную сумку на плечо.
- Спрашиваешь тоже! – экономка насупилась, но видя, что он не всерьёз её подначивает, сменила гнев на милость, поцеловала в щеку и мелко перекрестила на прощание. - Ну, езжайте с Богом.
Колхоз «Красное знамя» стоял в восьмидесяти километрах от Москвы на месте деревни Знаменское. От прежнего цветущего хозяйства осталось одно название, дворы пришли в упадок, молодёжь потихоньку спивалась, старики доживали свой век, так и не дождавшись наступления светлого будущего, за которое рвали жилы и гнули спину на общественных полях.
Дорога к колхозу пролегала через нескончаемые луга, изобиловала выбоинами и колдобинами, тянулась вдоль обмелевшей речушки и терялась за дальним лесом, заслонявшим верхушками горизонт. С невысокого пригорка длинной печальной вереницей ползли уставшие студенты, присланные на помощь колхозникам. Им навстречу пылил кортеж из трёх внедорожников, согнав ребят в кучу, поближе к профессору Соловейчику, исполнявшему роль надсмотрщика и следившему за порядком, не давая будущим лингвистам пуститься в разброд и шатания.
Ехавший впереди автомобиль сбросил скорость и встал на обочине; водитель вышел и оглядел притихшую молодёжь. Взгляд выхватил из толпы Нину, одетую в короткие шорты, футболку, в нахлобученной задом наперёд бейсболке, с ног до головы покрытую пылью. Егор снял солнцезащитные очки и коротко свистнул.
- Нинка! Климова!
Она заслонилась рукой от солнца, глядя на мужчину округлившимися глазами.
- Ну здравствуй.

Отредактировано Georgy Klimov (03.04.2021 19:50:07)

+1

4

Поездка оказалась для Нины новым путешествием. Девочка, которая толком никуда не выбиралась из города, сидела возле окна, прилипнув к стеклу носом. Вокруг звучали песни, играли гитары, пахло курицей, яйцами и, как ни странно, пивом. Те парни, и некоторые девчонки, весьма правильно растолковали свободу от родительского ока, накупив на первой остановке пива. Нину стукнули в плечо.
- Климова, держи, - Ваня протянул ей стакан пива.
- Нет, я не пью.
- Тогда рыбку?
- Давай, - охотно выхватила сушённый кусок чищенной тараньки. Лиза сидела рядом явно выпавшая из студентов, задумчиво листала книгу, что ей дала Нина. Маринка же умчалась в конец вагона к своей группе. Там было весело и шумно. – Лиз, не переживай. Димка отойдет и позвонит.
- Я…, - пожала плечами Лизавета, обняв книгу, - сумка осталась дома, а там телефон, расческа и все остальное. Даже если Дима будет звонить, меня не услышит.
- Ерунда, - Нина откусила размоченный кусочек рыбы, - вот доедем до общежития, и ты увидишь, что в моих сумках есть все. Сумок три! Кстати, надо поесть. Жалко будет, если приготовления Клавдии Макаровны пропадут.
- Так много приготовила?
- Ну ты ж ее знаешь. Доставай, а я полотенце достану. Не дотащим, - пыжилась Нина, вытаскивая большую спортивную сумку.
Как оказалось, дорога заняла всего три часа. Куратор огласил готовку на выход в момент, когда Нина наливала чай из термоса. Лиза бубнела с полным ртом, торопясь все запихнуть в себя. Нина быстро все перелила обратно, сказав, что вечерком посидят под звездами и попьют чай. Марина схватила сумку, показала, что будет со своей группой, но девочкам наказала забить ей койку рядом с ними.
Нина едва не вывалилась на перрон, когда сумка на плече перевесила вперед. Лиза ухватила ту за ремень на штанах, а впереди, подпирая руками, оказался тот самый Ваня Соколов.
- Стоять! Снимай сумку, - Нина кое-как присела на подножку вагона, стягивая сумку. – У вас на двоих еще такая сумка есть?
- Да.
Их спасло то, что у перрона стоял грузовик, в который все студенты покидали сумки и налегке двинулись в сторону поселка, где располагались общежития…
- ЭТО ЧТО!? – визжали модницы курса, стоя перед большим гаражом. Его переоборудовали для студентов, разделяя комнаты простыми ширмами. Приподнимись на носочки и все видно. – Жить тут?! А где зеркало? А где душ???
- Прекратите стонать, - рявкнул куратор, проталкиваясь сквозь остановившуюся толпу студентов. – Душ на улице, туалет там же. Поверьте, вам некогда будет рассиживаться. Завтра в 7 утра подъем, завтрак и на поля. А теперь расселяемся, и мой вам совет – поспать лечь раньше.
Нина хлопала глазами, ничего не понимая – ну что такого? Ну, кровать есть, душ есть, кормить будут. Что за возмущения?
- Пойдем, - потянула Лизу за собой. В квадрате, как она назвала потом комнату, стояло около тридцати кроватей. Простых, с сеткой под матрасом. Застелены были покрывалом. – А что? Почти как дома. Вон наши три, бегом. А то сейчас, - быстро лавировала между грядушками, - очнутся и все. Не хочется у выхода спать.
Марина пребывала в шоке до самой ночи. Не понимала, как она могла согласиться на это все? Маникюру придет конец, волосы будут черти какими. Тут даже фен включить некуда. Нина же сидела на кровати и улыбалась.
- Приключения начинаются, - завороженно произнесла Климова. К десяти вечера она позвонила Егору, взахлеб рассказывая как доехала, где спит, и что ее ожидает завтра. Слышно было, как рядом с мужем в нетерпении крутилась экономка. Шикала, просила вопросы задать. Пожелав Егору спокойной ночи, Нина попала в оборот Клавдии. Та всхлипывала, давала советы, просила быть осторожнее и не забывать прятать от солнца руки и лицо. Девушка попросила ее передать Дмитрию привет от Лизы, и чтобы он не обижался. – Мы уже скучаем.
Столько событий, для нее новых, умотали Климову. Поужинав тем, что Клавдия им надавала, Климова свалилась спать. Лиза побродила по гаражу, поговорила с теми, кто немного в шоке и не спит, а Маринки и след простыл. Ивлева даже не успела моргнуть глазом, как Волковой не стало. Лишь у кровати раскрытая сумка стояла. Нина зарылась с головой под одеяло, и только ладошка торчала с зажатым в ней телефоном. Лиза аккуратно забрала аппарат и пошла на улицу. А вдруг Димка увидит, что звонит Нина и трубку поднимет. Он поднял, вот только услышав голос жены, ответил:
- Я не остыл.
Лиза вздохнула. Даже не ожидала, что так крепко ее мужа заденет ее отъезд. Хоть пешком иди в город и проси прощения. Из кустов вынырнула Волкова, убирая с губ прилипшие волосы.
- А где Нинка? – Марина улыбнулась, виляя пошла в гараж. – Пойдем спать, завтра ж грядки окучивать.
Лиза задумалась, но решила – это дело Марины, и тоже отправилась спать.
- ПОДЪЕМ КУРС!
- Аааааааа, - Климова подскочила на кровати, запутавшись в одеяле, тут же полетела на пол. И была в этом не одинока. – Кто? Зачем?
Вокруг с перепугу ползали ее сокурсники. Лиза потирала глаза, не понимая где оказалась. А Маринка куталась в одеяло, пытаясь спать, еще минут двадцать. Да куда там. На их половине появился какой-то солдат с усами как у таракана.
- Кто еще не слышал про подъем?! Завтрак проспите – останетесь голодные.
Покормили вкусно. Марина, уж на что привереда, съела всю кашу овсяную, яйцо и бутерброд. А вот от какао все дружно отказались. Нина никак не могла полюбить этот напиток, как бы не старалась Клавдия. Лиза не любила шоколад, а Марине хотелось кофе в турке.
- И так, слушаем разнарядку. На сбор ящиков отправляются…. – Волкова хотела запротестовать, но подумала, что ящики не помидоры и согласилась. Да и шанс быть не застуканной вырос в разы. Она все же думала, как скрыть от Климовой свои отлучки. А то, что они будут, Маринка была уверена, что в прочем, тем же вечерком, дорожку уже замостила. – Остальные по машинам и на поля. Ящиконосцы в другую машину. Обед привезут, если есть особо голодающие.
На поле студентов ждал куратор и пару колхозников. Всех переписали, объяснили куда таскать, сколько норма, пожелали удачи. Нина приставила руку ко лбу.
- А горизонт далекоооооо, - протяжным голосом пропела она. – Лиз, пойдем.
К обеду Они двое были далеко от всех. Девочки с курса настолько оказались городскими и бездачными, что через полчаса уже отдыхали.
- Климова, ты двужильная? – спросила Анжелика. Ее родители работали в МИДе, и конечно же ей пророчили теплое местечко. Только почему отпустили сюда, никто не понял. – Или денег хочешь заработать больше всех?
- Ага, - отозвалась Нина, разгибаясь, стоя на широко расставленных ногах. – Много заработать. А вы чего?
- Уже задолбались, - кряхтели студенты по сторонам. – Нас надолго не хватит.
- Три недели, - Климова показала три пальца.
- Не напоминай.
К вечеру и сама Нина еле шла, опираясь на Лизину руку. Оказалось, останавливаться было противопоказано. Ее сразу скрутило в спине, ноги как у олененка, задрожали, а в глазах потемнело. Марина выходила из душа.
- Нас раньше привезли. Бегите быстрее, пока не заняли. Есть хочу жутко.
- Так сумка ж с вкусненьким стоит под кроватью.
- Точно, - Волкова облегченно вздохнула. – Сегодня идем в город.
- Какой город? – Лиза остановилась.
- В поселок этот. Наши собираются разведку провести. Может что купим, пивка например.
- Мороженого!
- Кому что? – Волкова закатила глаза.
На следующий день энтузиазм Нину немного покинул. Она вяло тянулась следом за Лизой, больше таская за ней ящики. Сначала пустые, потом уносила полные. А в обед едва смогла поесть первое – руки дрожали и все из ложки выплескивалось. Решили, что соберут побольше, а потом вдвоем перетаскают.
- Ящики кто собирает, проще, - простонала Анжелика. – Мне Светка говорила, они легкие и их просто закидывают в машину. Потом сидят, ждут следующую. А у нас что-то все непрерывно. Предлагаю! Снижаем темп, а то сляжем. Тем более, слышали, сегодня в поселке дискотека! Тусим!
Нина готова была лечь прям между грядок и притвориться кучкой земли. Болело все, но сдаваться ее энтузиазм не собирался. Правда, на отдых был согласен. Сорвала помидор и откусила, чувствуя, как сок потек по языку.
- Тебя еще не тошнит от них? – голос Лизы был словно из другого мира. – Вставай, лицо сгорит.
- Нет, я ж прикрылась. А помидоры с грядки…. Ты понюхай, как пахнет пасленом! В магазине такого не купишь.
К пяти вечера Климова едва могла тащить за собой ноги, которые отставали и не желали догонять туловище. Если она не сбавит темпа, то придется признать – она труп. А чего хотела доказать и кому? Ничего и никому. Просто это впервые, когда Нина работает и может за труд получить деньги. Это новое в ее жизни – ведь ни разу не трудилась и не знает, что такое оплата труда. Интересно это новое ощущение. Когда еще получится такое почувствовать?
В душе стало полегче. Тело получив долгожданную воду, нежилось под струями прохладной воды. Вокруг переплетались ароматы различных шампуней и мыла, приятно щекоча нос. Лиза протянула ей большой пузырек французского шампуня, который Клавдия заказывала в каком-то каталоге. Девчонки с завистью посматривали на Климову и ее подругу.
- Крутой! Ты в курсе, сколько он стоит?
Нина пожала плечами. Не знает она ничего. Все покупают за нее, даже к прилавкам приходилось пробираться.
Распаренная, с румянцем на щеках, Климова плыла в сторону кровати, совершенно не разделяя азарта предстоящего танцевального действа. Все волнительно бегали к сумкам друг друга, ища вещи или косметику. Кто-то распылял едкий запах лака для волос, строя на голове прическу, кто-то перемерил весь свой гардероб, не находя приличной для танцев одежды.
- Чего сидите? – Волкова в корсете, выразительно подчеркивающем ее грудь, юбке миди и сандалиях, прикрывающих пальчики ног, сшибала красотой наповал.
- Маринка! Ты выглядишь улетно! – Климова прижала ладошку к губам и цокала. Подруге было что показать. – Всем свернешь шеи, не касаясь.
- Это как? – Лиза валялась, обнимая подушку.
- Они сами будут ломаться, когда парни оглядываться станут.
- Вы чего лежите? Я что без вас пойду?
- Я еще Егору не звонила. Да и устала. Лизу бери.
- У меня нет вещей, забыла?
- У меня две сумки! Забыла?
- Прекратите! Вы не можете оставить меня одну! Подруги вы или кто?
- Надеюсь, - кряхтя, Нина поднялась с кровати, - за шорты не отругают. Юбок нет, как и красивых сандалий.
- Лизка, держи юбку и футболку, пойдет.
Никто в деревне не ожидал, что дискотека станет тем местом, куда соберется толпа народу. От силу всегда человек десять танцевали. А тут… девушки стеснительно стояли у входа, поглядывая, кто первым сделает шаг. Ведь страшно. Вообще, на курсе Нины и Марины училось больше скромных, спокойных девушек. Но были и заводилы, как Марина и Галя. Как же сейчас Климовой не хватало ее подруги. И не звонит ведь. Из распахнутых настежь окон зазвучала песня группы «Руки вверх!» - равнодушных не осталось. Нина утащила за собой Лизу, Маринка и так уже третий танец ударно отплясывала. Это было волшебно! Нина последний раз так отрывалась на свадьбе у Ивлевых и днях рождениях парней, которые где бы не справлялись, утекали в рестораны. А там только для них зал, и можно ощущать свободу.
Она прыгала как заведенная, и не скажешь, что каких-то пару часов назад, эта девочка умирала от усталости. Лиза не отставала, а вот Маринка опять куда-то подевалась. Нина остановилась, покрутила головой и застыла. На нее прямо смотрел парень, гоняя между губами спичку. Внутри Климовой все похолодело, а рука потянулась в сторону, где танцевала Ивлева. Нервно сглотнув, когда парень оторвался от стены и двинулся прямо на нее, Нина сделала шаг назад, с кем-то сталкиваясь.
- Ну что такое! – Вера Шульц, с курса педагогов иностранного, расстроенно обернулась. – Нин, ну ты смотри куда идешь!
- Извини. Лиз, нам пора.
- Что такое? – Ивлева отбросила назад копну волос и тут же ухватила подругу за руку. – И правда, пора нам. Пойдем.
Нина вскрикнула, когда ее локтя коснулись пальцы, больно сжимая и в тоже время, таща в сторону. Нина дергалась, толкала свободной рукой в плечо парня, но его пальцы, как браслеты обхватили предплечье и соединились с другой стороны. Весьма не мытый образ внушал отвратительное восприятия его как человека. А когда он начал говорить, Нина отшатнулась. Не первой свежести спиртной напиток так и вырывался выхлопами.
- Красавица, откуда такая? – рукой пытался перехватить за талию. – Не дергайся. Кровь с молоком… Брыкастая.
- Отпусти! Фу, воняет!
Лучше бы на не говорила этого. Лизе пришлось буквально повиснуть между подругой и ухажёром, чтобы тот не смог и движения сделать какое намеревался. Вытянув блестящие губы, парень стал тянуться к лицу Климовой. Уж как бы ее муж не пил, но никогда таких выхлопов не было. Егор не позволял себе вонять как бомжу.
- Прекрати… Шагу ступить нельзя, чтобы кто-то не пристал, - Лиза встала чуть впереди подруги, зло смотря на парня.
- Чего прекратить! – отпихнул Лизу в сторону и двинулся к ошеломленной Нине. – Такие пташки в нашей деревни это чудеса. А я от чудес не отказываюсь.
- Последний раз предупреждаю, - Нина сделала шаг назад, - о своих действиях ты пожалеешь. Отвали!
И они с Лизой рванули, не сговариваясь, в сторону выхода, распихивая на ходу танцующих. Кто-то орал вслед матами, что с волны сдернули, кто-то махал руками, стараясь остановить никому не понятную погоню. Девушки выбежали на улицу, буквально скатились с полуразрушенных ступеней.
- Лиза, нельзя останавливаться. Бежим в лагерь. Господи, - Нинины глаза полезли от страха на лоб. Ухажёр появился в дверях, крича своим друзьям, чтобы придержали двух… Коров! – Бежим!
Полутрезвые или наполовину пьяные друзья пока повернулись, сообразили за кем их гонят, Климова и Ивлева скрылись в темноте.
- Откуда эти бабы?
- Да приехали городские. Вон толпой на танцы пришли.
- Найти этих двух. Особенно блондинку.
Через минут двадцать Нина и Лиза ворвались под спасительную крышу ангара, где разместили студентов, и опустилась на пол, переводя дыхание. Лиза, согнувшись пополам, хватала ртом воздух. Страх крался по спинам обеих. Ну вот кто их дернул туда идти? Зачем послушались Маринку?
- Главное, - Нина посмотрела на подругу, - чтобы не узнали мужчины. Иначе нас повесят.
- Ты права.
Утром обе еле встали. Ночные пробежки никого не оставят равнодушным на утро. Вот и девушки, кряхтели и стонали, еле волочили ноги в сторону умывальников. Марина уже сидела за деревянным столом и радостно им помахивала.
- Ты куда вчера делась? – Ивлева сразу проснулась. – Мы чуть не влипли.
- Чего? Танцевала. Потом вышла покурить. А чего произошло?
- Да какой-то не особо чистый колхозник пристал к Нине. Еле отбились.
- А какой?
- Да какая разница, Марин, - Нина устало села рядом, - будь он хоть прынц сто раз. Еле ноги унесли. Все, больше никаких танцев. Пойдем, умоемся.
Работалось сонно. Нина хоть и опережала всех, уйдя далеко по выделенной ей полосе, но сегодня ящик отказывался наполняться. Уже четвертый куст, а ящик полупустой.
- Климова, он не заполнится, если ты будешь через один съедать. Из зарплаты вычесть?
- Я ем? – даже сама не замечала. – Нервы расшалились. Все, сегодня вышиваю и никуда ногой не ступлю.
После ужина Марина упорхнула на танцы, а Климова и Ивлева уселись подобнее. Лиза читала вслух, а Нина вышивала. Взяла с собой один из сезонов от фирмы Риолис. Очень нравилось шить шерстью, хотя летом потели руки и казалось, кожу нитка дерет. Но это чувство быстро проходило, когда забываешься и погружаешься в сюжет. Книгу схватила первую попавшуюся – первую часть Гарри Поттера. Лиза, далекая от литературы, многое узнавала рядом с Ниной. Сколько сериалов пересмотрели вечерами, когда мужья уезжали, а Лиза перебиралась к Климовым.
- Какая интересная книга! – Лиза сидела и восторженно смотрела перед собой.
- А чего перестала читать? – Нина улыбнулась, толкнув подругу в плечо. – Надо пораньше лечь.
За досками послышался шум. Девочки громко выгоняли незванных гостей.
- Пойди, глянь, где эти курицы спрятались.
Нина замерла. Над фанерной стеной возникла голова с оскалом.
- Они тут.
И буквально сразу, отдернув шторку, что заменяла дверь в импровизированную комнату, вошел тот самый парень.
- На стреме встань.
Нинку как подменили. Побросав все на кровать, она ринулась в сторону. Ивлева осталась на месте.
- Куда! Сюда иди. Видишь завела, - положил руку пах, где явно колом стоял член, - давай, сюда иди. Будем сливать.
- Уйди! Пошел отсюда! – Нина перемещалась на столько быстро по кроватям, что колхознику не удавалось ее перехватить. – Пошел отсюдаааааааааааааа!
- Что тут происходит!? – голос куратора разнесся по ангару. – Вы кто такие! А ну вон пошли! Что глазами хлопаете! Вперед, на выход.
Мужчина ворвался в комнату и тут же подошёл к гостю.
- Сесть хочешь? Я тебе организую.
- Она мне денег должна, не отдает, - колхозник хрипел под давлением куратора. Мужчина был не из маленьких и вполне себе справлялся с молодым парнем.
- Все в порядке? Ничего не сделали?
- Ннннеееттт.
Дни потянулись чередой – одним утром проснулись от стука капель по крыше, радостные, что поля отменяются, студенты сбегали в столовую, расползлись по ангару. Нина завалилась спать, Лиза читать дальше, а Марина была чернее тучи.
- Это что, получается мы сегодня вообще никуда не выйдем?
- Там ливень, куда ты собралась?
- Я… - Марина запнулась, будто Лиза поймала ее на чем-то страшном. Сжалась вся и выпалила, - козинаки обещали завести. Вот как без сладкого?
- У Нины медовые палочки есть, сейчас достану.
- Все у нее есть, - ворчала Маринка, покусывая губу.
Грязь быстро сошла на нет, покрывая дороги и всех, что вообще по земле колхозной ходил, пылью. Нина заматывала лицо тряпкой, не смотря на слой косметики, которую наказала ей наносить Макаровна. Каждый вечер они болтали долго. С Егором всего минут пять, а потом трубку рала экономка и досконально расспрашивала любимицу, как ей там живется. А в один из дней, Егор позвонил рано, сказав, что у него встреча и возможно закончится поздно.
- Я так скучаю, - вздыхая, произносила девушка. – Тут прикольно, но иногда грустно по вечерам. Надежда на то, что осталось всего две недели, и я вновь увижу тебя.
- Целый день без воды, все идут верблюдыыыыыыы, - завывал Степан Вайберг, пиная ногами попадющиеся помидоры. – Как в пустыне, ни горизонта, ни хоть какой-то  цели или оазиса. Кроме….
Все остановились, когда на скорости к ним подлетел кортеж из трех больших машин. Нина вытирала пот с лица, больше размазывая тональный крем, пропитанный пылью, чем становилась похожа на человека. И тут услышала родной голос. Климова медленно подняла глаза, приставляя руку ко лбу козырьком.
- Егор?
- Это что за крутые парни? – загалдели девчонки, поглядывая на ошеломленную Нину.
Девушка медленно отделилась от толпы студентов и визжа, бросилась к стоявшему на дороге мужчине.
- Егор! – смех ее разнесся над всеми, - Привет!
Она сильно обхватила его за шею, повисла. Сильные руки прижали ее тонкое тело к себе, а ухо опалило горячее дыхание. Рядом раздались сладкие звуки поцелуев – это Ивлев наконец-то нашел свою жену, и, не стесняясь, жадно впился в губы любимой женщины.
- Егор, - Нина не могла насмотреться на мужа, а позади раздался голос куратора.
- И что все значит? Климова, что за встреча на Эльбе?
- Перт Иванович, - Климова отлипла от мужа и повернулась. – Это мой муж…
- Понятно. Молодой человек, простите, не знаю вашего имени…
- Егор.
- Очень приятно, Петр Иванович, куратор вот этих работников. Давайте все встречи вечером.
Нина хотела было возмутиться, отпроситься, но видя, не позволяющий даже заикнуться об этом взгляд, прошептала.
- Егор, встретимся вечером, хорошо?
- Топай, - муж провел рукой по ягодице, вызывая в Нине бурю эмоций, скомандовал своим парням, чтобы двигались дальше.
Акела вышел вперед и не мог понять, почему эти две тут, а его жены не видно.
- Нин, а Марина где?
- Она на другом поле. Они ящики для нас собирают.
- Понятно.

- Работать нет настроения, - вздохнула Климова, плетясь в самом конце, все оглядываясь, пока машина мужа не скрылась за поворотом.
По возвращению с поля, девушки быстро искупались и побежали в столовую. Встреча вызвала эмоции такие, что голод пристал почти сразу. И Нина с Лизой еле дотерпели до ужина. Марину не было видно, и Лиза переживала – как ей передать, что мужчины тут? Перехватив пару горбушек, оторвалась от Нины немного, Ивлева покусывала губы. Куда ныряет Маринка, она давно сообразила, не пойман не вор. Но если ее не застанет тут Василий, быть беде. Поэтому ту надо найти срочно.
Лиза крикнула Нине, что та обернулась, показала на живот и туалет, бегом помчалась за строение. За ним была тропинка, с которой Марина обычно возникала. Пройдя немного вперед, Лиза спустилась в небольшой дорожке, что уходила в сторону блестящей в лучах заката речке. Неподалеку стояло строение, напоминающее сенохранилище. Вздохнув. Крикнула:
- Марина!
И каково было ее облегчение, подруга почти тут же показалась.
- Ты чего? Чего орешь?
- Пошли обратно. Мужья приехали. И твой тоже, - предугадала смех Волковой.
- Как? Какого черта они приперлись! Стоп, Егор тоже приехал?
- Все, говорю же тебе. Пойдем, они могут уже приехать.
- Не проболтайся!
- Я могила. Пойдем уже!
Они успели. Марина искупаться, привести себя в порядок. А появление мужчин не оставило никого равнодушным. Девушки обомлели, увидев стоящих напротив входа в ангар парней.
- Боже! Этот, что впереди…. Какой красивый!
- А тот что за ним…
Марина выпорхнула, за ней Лиза и Нина. Климов улыбнулся своей фирменной улыбкой, подмигнул жене. Нина посмеивалась, покусывая уголок нижней губы, медленно, словно подразнивая подошла к нему.
- Привет, муж.

+1

5

За час в автобусе и еще три в поезде Марина и пяти минут не просидела с закадычными подружками и сбежала, едва разговор зашёл о мужьях. Лиза пересела поближе к окну, застелила лавочку газетой и помогала Нине чистить купленную на станции рыбу. Слушать, как они по десятому кругу мусолят одно и то же, гадая, возьмёт Димка трубку или нет, если ему сейчас позвонить, Волковой совершенно не хотелось, более того, она и не скрывала, что считает поступок Ивлевой глупостью, и Карась прав, послав её куда подальше.
- А если бы она и правда заболела? – тихо спросила Лиза, стоя с Мариной в грязном тамбуре.
Она и сама понимала, что другой реакции у Димы и быть не могло, и чувствовала перед ним вину за порушенные планы и испорченный отдых. Изначально речь шла о том, чтобы всей компанией съездить в Турцию, и, само собой, вдвоём они всё равно никуда бы не поехали, но одно дело просидеть лишние три недели в городе и совсем другое упасть на хвост девчонкам и умотать в деревенскую глушь.
- Тебе-то что за печаль? – поинтересовалась жена Акелы, затягиваясь сигаретой и успевая одарить улыбкой идущего в соседний вагон знакомого парня. Тот слегка притормозил, окидывая девушек заинтересованным взглядом, и протянул Марине банку пива.
- Мариш, вечером ты как?
- Пока не знаю, если что, позвоню.
- О`кей, жду.
- Это кто? – спросила Лиза, когда они вновь остались одни.
Подруга неопределенно пожала плечами, подтянула сползшую бретельку и повернулась к раскуроченным дверям: створки кое-как прилегали друг к другу, между ними зияла широкая щель, а сверху торчали осколки стекла.
- Да так, знакомый. Учимся вместе.
- Марин, если Вася узнает
- Не расскажут - не узнает, - резко оборвала Волкова, стряхивая на пол длинный столбик пепла. 
Лиза молча кивнула, понимая, что та прекрасно обойдется без непрошенных советов и всё равно поступит так, как считает нужным. Нравится ей играть с огнём и дразнить Васю, да бога ради. Люди взрослые, сами во всём разберутся. Мало ли, вдруг он не против, что жена встречается с другими мужчинами, раньше ведь так и было, девушек в их тесной компании пускали по кругу, Лиза сама через это прошла, до сих пор противно вспоминать. И Марина хлебнула сполна, не стал бы Климов её беречь как Нину. На Воробьёвой он через пять дней женился и думать забыл о брошенной любовнице, которая ради него и в огонь, и в воду, и в грязи изваляться готова и всё равно оказалась не нужна. Удивительно всё-таки, как она сумела это пережить, выйти за Акелу, подружиться с той, что отняла у неё любимого человека, и по-прежнему бывать в гостях у Климовых. Лиза бы так не смогла и, расставшись с Димкой, покончила бы с собой. А Марина сильная, у неё, должно быть, стальные нервы и камень вместо сердца, иначе бы не издевалась так над мужем, не унижала бесконечными изменами, не пожирала откровенно и нагло Егора глазами, что стыдно становилось смотреть на её ухищрения. Только Нина ничего не замечала, относилась к Марине по-доброму, с открытой душой, как к близкой подруге. Порой Елизавета спрашивала себя, как можно быть такой наивной и доверчивой, неужели не видно, что Марина по-прежнему любит Клима? Любит, ревнует, злится и мечтает подвинуть счастливую соперницу. Страшно, когда такое происходит не на киноэкране или страницах книги, а с теми, кого знаешь лично. Дай бог, Марина успокоится и поймет, что может быть очень счастлива с Васей, и не наделает глупостей. Хотя кто бы говорил о глупостях… Лизавета тяжело вздохнула.   
Вернувшись в вагон, она попросила у Нины телефон, позвонила мужу и несколько минут слушала долгие гудки.
- Не берёт? – сочувственно спросила подруга.
Девушка грустно покачала головой и стала глядеть в окно, считая мелькающие вдоль железнодорожных путей столбы. 
На перрон выгружались с шумом и гиканьем, искали забытые в вагонах вещи, бросали сумки прямо на пыльные плиты, толкались, смеялись и долго не могли построиться. Кураторы пересчитали студентов по головам, и поезд наконец тронулся, протяжно просвистев на прощание. Со всех сторон к перрону подходил лес, вдалеке зеленели ржаные поля, где-то тоскливо мычали коровы, бредущие на водопой к реке. Под руководством Петра Ивановича ребята покидали вещи в кузов раздолбанного трёхтонника, а сами двинулись пешком через лес.
Местные вышли поглазеть на приезжих, не впечатлились увиденным и разбрелись по домам, обсуждая, кого к ним пригнали на этот раз: девки городские к труду не приучены, вырядились как на блядки, шорты едва задницу прикрывают, футболки в обтяг, пальцы наманикюрены – в земле копаться в самый раз. Парни вроде ничего, но тоже какие-то малахольные, хотя девчатам понравились, ну да завтра видно будет. Вывезут в поле, там и поглядим, на сколько их хватит.
Добравшись до места ночёвки, гости подняли такой крик, что на другом конце посёлка было слышно. Присев на скрипящий матрас, Марина со злостью подумала, что зря ввязалась в эту авантюру, лучше бы дома осталась. Ну подумаешь, три недели с сексуально озабоченным Акелой, зато туалет не на улице и не нужно стоять в очереди, чтобы туда попасть. А душ тут, видимо, из бочки, вон около кустов виднеются четыре палки, обмотанные непрозрачной клеёнкой.
- А есть мы будем со свиньями в хлеву? – пробормотала Волкова сквозь зубы, заталкивая под кровать сумку. 
Решая, кто где будет спать, девчонки спорили до хрипоты, обиженно дули губы и потерянно бродили по гаражу, представляя, каково здесь жить целых три недели. Дуло изо всех щелей, в углах висели клочья паутины, с потолка шлепались какие-то жуки – то на пол, то на голову, а Ирке Водопьяновой короед спикировал прямо в чашку. Климова с Ивлевой спрятали в общую тумбочку зубные щётки, расчёски, мыло и другие предметы личной гигиены и уселись ужинать. Они и Марину звали присоединиться, но той кусок в горло не лез.
Начинало темнеть, переполненные впечатлениями студенты укладывались спать, стараясь не думать о том, что день грядущий им готовит. Судя по энтузиазму Соловейчика, ничего хорошего их не ждёт, драть будут по три шкуры, не меньше, чем с рабов на американских плантациях.
- Я как раз «Унесенных ветром» читаю… - шёпотом поделилась Ира, взбивая тощую подушку и подтягивая ноги к груди. Она была самой высокой на курсе и выступала в составе баскетбольной команды. Павел Денисович, физрук, в буквальном смысле молился на Водопьянову и страшно негодовал, что и её забирают на сельскохозяйственные работы. Говорят, даже ходил по этому поводу к ректору, бил челом и рассказывал о необходимости соблюдать спортивный режим, но тщетно.
В отличие от многих, Лизу не пугала перспектива провести весь день в поле пятой точкой кверху, на даче у свёкров она и так из грядок не вылезала, как бы ни ругалась Светлана Васильевна. Так уж её воспитали, что старшим нужно обязательно помогать, а сидеть сложа руки или загорать в шезлонге можно и дома. Вон, ложись на балконе и загорай, сколько влезет, а на даче надо вкалывать. Вечером жарили шашлыки и бегали на речку купаться, ложились поздно, иногда на рассвете, а в семь Димкин отец приходил будить разоспавшуюся молодёжь. Случалось, Лиза не могла головы от подушки оторвать, рядом сопел в ухо муж, а на улице расхаживал бодрый свёкр, вслух рассуждая о планах на день. 
При мысли о Диме защемило сердце, и Лизавета решилась еще раз набрать заветный номер. Вторая попытка увенчалась успехом, правда, радоваться было нечему. Она извинилась и нажала «отбой». На дорожке показалась Марина в футболке и шортах, в повязанной вокруг талии тонкой джинсовой куртке. Пока подруги набивали животы домашней кулинарией, она вышла подышать воздухом и встретила Максима Коваленко, того самого, который угостил её пивом в тамбуре.
- На ловца и зверь бежит, - улыбнулась Волкова, пряча в карман сигареты и зажигалку.
Они спрятались за дровяником, надеясь, что никому не придёт в голову прийти сюда поздно вечером. Всё произошло быстрее, чем обычно, и только потому, что время поджимало. На обратном пути ей попался парень из местных, высокий, крепкий, плечистый, в рабочем комбинезоне, кирзовых сапогах и лихо заломленной кепке. Проходя мимо, он оглядел Марину от макушки до пят и, заметив, что она тоже смотрит на него, остановился.
- Здорово, красавица… Ну-ну, не беги. Студентка?
- Не твоё дело. Дай пройти.
- Херасе ты дерзкая, - удивился тот, делая шаг навстречу, схватил девушку за пояс и прижал к себе. – Да вы, городские, все такие… любите поломаться.
- Руки убрал, - рявкнула Волкова, однако её слова не возымели на деревенского хама никакого действия. Тогда она размахнулась и со всей дури влепила ему пощечину.
Парень обалдело моргнул, сжал своей лапищей с расщепленным надвое большим пальцем Маринкино лицо и смачно поцеловал в губы.
- Сука бешеная, - оттолкнув опешившую от такой наглости девушку, он зашагал дальше по тропинке, сунув руки в карманы и посвистывая.
Марина тщательно вытерла рот, жалея, что под рукой нет зеркала, и поспешила к гаражу. Около смородиновых кустов маячила Лиза Ивлева, вглядываясь в темноту и явно кого-то поджидая. Проверяющий спросил девушек о Волковой и тем пришлось соврать, что у неё прихватило живот. Как только он ушёл, Лизавета выскользнула на улицу и села караулить пропавшую Маринку.
- Расслабься, подруга, - успокоила та, со стоном вытягиваясь на соседней кровати. Сейчас бы в душ, а лучше полежать в тёплой ванне, но, увы, все блага цивилизации остались в городе.
- Марин, ты всё же будь поосторожнее, хорошо? – попросила Елизавета, косясь налево, на сладко посапывающую Нину. Та спала сном младенца и не слышала ни как они пришли, ни как разделись и легли.
- Мы не дома, здесь за нас некому заступиться.
- Господи, Лиз, какая же ты скучная… Ну прямо пай-девочка, а вовсе не бывшая…
- Замолчи, - вскинулась Ивлева, сверкая глазами.
Марина примолкла, улыбаясь краем рта и наслаждаясь паникой подруги. Ей нравилось подкалывать Лизу, напоминая о недавнем прошлом, хоть и сама мало чем от неё отличалась. Да, она отдавалась мужикам не за деньги, а по приказу Климова, но разница, по сути, невелика. Та же проституция, вид сбоку.
- Тише, а то разбудишь кого-нибудь, - прошептала жена Акелы, кладя ладонь под щёку. – Мы же этого не хотим? Не хотим. Поэтому ты молчишь и я молчу, договорились? Ладно, давай спать, а то завтра не встанем.
Лиза не ответила, слышно было, как натужно скрипит железная сетка под матрасом, затем наступила тишина. Марина еще чуть подождала и приподнялась на локте, рассматривая холмик на соседней кровати. Поняв, что Ивлева спит либо притворяется спящей, она легла обратно и закрыла глаза.
На другой день никто уже не вспоминал о вчерашней ссоре. Чуть свет студентов разбудили, не дав толком продрать глаза, и отвезли в поля. Там им в двух словах объяснили, что от них требуется, и работа закипела. Очень скоро до Волковой дошло, как же ей повезло, что не приходится день-деньской торчать под открытым небом, на солнцепёке, мечтая найди где-нибудь тень, а лучше залезть по шею в воду и просидеть там до вечера, пока не спадёт жара. Водитель, забиравший пустые ящики, рассказывал, какой ад творится на помидорных полях: ребята падают прямо посреди грядок и отказываются вставать, обещая умереть тут же на месте от теплового удара, если суровые надсмотрщики не сжалятся и не объявят получасовой перерыв. Больше всех старался Ванька Соколов, проваливший экзамены в театральный и, надо сказать, у него неплохо получалось, Станиславский бы, пожалуй, поверил. 
- Воды! – хрипел парнишка, по-пластунски подползая к доценту Вениаминову и протягивая дрожащие руки. – Один глоток… сжальтесь, хозяин!
Со всех сторон раздавались смешки, да и сами преподаватели ухмылялись, наблюдая за этим спектаклем.
- Работай, негр, - скомандовал Вениаминов, опираясь на обструганную палку, добытую в соседнем лесочке, и обмахиваясь широкополой панамой, - солнце еще высоко, а у нас план горит. Работать будем отсюда и до обеда.
- Валерий Алексеевич, мы же не в армии, пощадите! – простонал кто-то, не отрываясь от сбора помидоров, норовивших выскользнуть из ослабевших, покрытых зеленоватым налётом пальцев.
- Мартынов, у тебя в августе пересдача, не забыл? Осенний призыв начинается в октябре, советую не расслабляться и на всякий случай ознакомиться с уставом Вооруженных Сил Российской Федерации.
- Спасибо за напоминание, - промычал будущий призывник, обливаясь потом и меча спелые томаты в ящик, предназначавшийся для тройки сборщиков, из которых двое валялись без сил в тени.
Нина с Лизой ушли далеко вперёд, им только и успевали подносить ящики, удивляясь, откуда у этих тщедушных девчонок столько сил и упорства. Трудовое рвение Климовой подбешивало остальных ребят, но и её в конце концов доконала дневная жара, заставив бросить наполовину обобранный куст и растянуться на траве.
В колхоз возвращались затемно, качаясь как пьяные и опираясь друг на друга, мечтая поскорее добраться до кровати. Преподаватели подбадривали ребят, суля вкусный ужин, но обещанная яичница с салом и зелёным луком не нашла отклик в сердцах молодёжи, едва не полёгшей в битве за урожай на подмосковных полях.
- Навезли работничков, - бухтела повариха Матрёна Яковлевна, раскладывая картофельное пюре по тарелкам и шлёпая сбоку сочную куриную котлету, от которой за версту несло чесноком. – Ешьте больше, а то к пятнице ноги протянете. Ишь ты, тощая какая… - добавила она с жалостью, поднимая глаза на Иру Водопьянову, зависшую над корзинкой со сдобой. – Да ты бери, бери, не бойся, коржики свежие. Мать моя, и не стыдно тебе костями-то греметь на всю округу, ведь всех парней распугаешь…
Пунцовая от смущения, девушка схватила и тарелку, и чай с коржиком, и подсела за стол к одногруппникам. После ужина те из ребят, у кого еще оставались силы, отправились добывать пиво. Боевую задачу, поставленную им трудовым коллективом, неспособным оторвать свои измученные тела от кроватей, передовой студенческий отряд с блеском выполнил и принёс в гараж шесть полуторалитровых баклажек живительного напитка.
Марина посидела со своими, дожидаясь возможности незаметно улизнуть на улицу. К её разочарованию, возле дровяника никого не было. Докурив, она собралась уходить, как вдруг из кустов кто-то вынырнул, дыша в лицо густым вонючим перегаром. Волкова инстинктивно выставила вперед руку, отталкивая напиравшего незнакомца и сжимая колени, которые тот пытался раздвинуть. Наконец ему это удалось, Марина взвыла, но её быстро заткнули, сунув в рот грязную тряпку. Ясно, что это не Макс, но кто тогда? Выплюнув мокрый кляп, молодая женщина в ярости обернулась и увидела перед собой вчерашнего хама. Тот ловко перехватил руки с острыми ногтями, нацеленные ему в лицо, и больно сжал пышную Маринкину грудь, дергая и наминая, словно коровье вымя. Волкова шипела, плевалась, стараясь достать его ногой и пнуть посильнее. Колхозник хмыкал, запустив лапу в вырез кофточки, и щупал налитые буфера. Пары минут хватило, чтобы содрать с неё трусы и вставить по самое не балуйся. От боли и неожиданности у Волковой глаза полезли на лоб, она не знала, куда деваться от этого живодёра, напоминавшего повадками Акелу, извивалась и грызла губы, придавленная сопящей потной тушей. 
Сбежать удалось лишь под утро, сверкая пятками и голой задницей: юбка превратилась в лохмотья, трусы бесследно пропали, а длины кофты хватило только до середины бедра. Благо, в такую рань никто не стоял в очереди в душ и можно было спокойно помыться. Синяки и засосы она долго и тщательно штукатурила, зная, что иначе вопросов не избежать. Даже наивная и недалёкая Нина догадается, откуда следы, у самой такие же на видных местах. На завтрак Волкова не пошла, притворившись спящей, а когда подъехал грузовик, смешалась с толпой и укатила готовить тару под помидоры. Работа не бей лежачего, не то что у сборщиков, те еле ноги волочат после страды. Им бы отлежаться до завтра и снова в бой, но Марину подобный расклад совершенно не устраивал. На второй день столовку облетел слух, что вечером в доме культуры состоится дискотека, вход свободный. Девчонки пошушукались и единогласно решили плюнуть на нормативы, за которые радеет доцент Вениаминов, не упахиваться вусмерть и беречь силы для танцев.
Как водится, без приключений не обошлось. Кто-то из местных кобелей запал на Нину, напугав бедняжку до икоты; об этом Марине по секрету рассказала Елизавета. Страху закадычные подружки натерпелись будь здоров, всю ночь под одеялом дрожали, боялись, что пьяный в дупель деревенский Ромео их найдёт и потребует продолжения банкета. Волковой стало до жути любопытно, кто же это такой, но ей не удалось выведать подробности. У самой Марины всё складывалось просто замечательно с той лишь разницей, что свидания проходили не возле дровяника, а в пустом сарае над обрывом. Тракторист Илья, перепортивший уйму девок, с наступлением сумерек обходил территорию, сворачивал к реке и проторенной дорожкой шёл к сараю, где зимой хранили сено.
К утру жена Акелы не могла пошевелить ни ногой, ни рукой, тело ныло, а это животное храпело рядом, не потрудившись застегнуть штаны. На вопрос, чего он к ней привязался, парень зевнул и ответил, жуя размочаленный ржаной стебель: «Да я таких здоровенных доек сроду не видел…» Волкова вспылила, назвала его козлом, второпях натянула платье и убежала, слыша обидный хохот в спину.
На третьи сутки Илья подкараулил её у речки и затащил в лес. Встречи возобновились с прежней частотой и временно прекратились из-за проливных дождей, остановивших полевые работы. Другого предлога покинуть гараж у Марины не находилось. Один раз она не утерпела, накинула дождевик и помчалась в сельпо за эклерами, так как Нинины запасы сладкого подходили к концу.  Вернулась спустя три часа и с пустыми руками, жалуясь, что напрасно ходила месить грязь, пирожные расхватали еще вчера, а по пути назад дождь усилился, и она задержалась, ища, где укрыться. Нина безоговорочно поверила в её неуклюжее объяснение, чего не скажешь о Лизе, знавшей и видевшей больше, чем Марине хотелось бы.
В начале следующей недели небо прояснилось, земля высохла, и уже во вторник по главной улице прогромыхал грузовик с полусонными студентами.

Вслед за старшаком из машины вылез Карась и встал рядом, высматривая жену. Лиза не верила своим глазам. Она и не надеялась так скоро увидеть Димку, подгоняла дни, и вот он здесь, смотрит на неё и улыбается. Они приехали не одни, за ними выстроились Кот, Танцор, Гвоздь, Акела и Хирург. Не найдя взглядом жену, Волков помрачнел и отвернулся, догадываясь, где может быть его благоверная. Горбатого могила исправит, а Маринка, походу, вообще страх потеряла. В то время как другие радовались долгожданной встрече, Василий гонял под скулами желваки. Лиза попыталась выгородить подругу, но ему упорно чудилась какая-то фальшь в её словах. Ладно, с этим он попозже разберётся, сейчас бы пивка холодного горло промочить и избавиться от кислятины во рту.
Нинка, смеясь, кинулась Егору на шею; видно, что соскучилась и рада его приезду. Не факт, что по нему лично, а не по городской жизни, но ему было не до таких тонкостей. Муж обнял её за талию и приподнял над землей, утопая в глазах голубее и ярче, чем летнее небо. С того дня, как она уехала, внутри поселилась непонятная пустота, как будто из сердца кусок вынули. Климов регулярно звонил жене, правда, беседа выходила односторонней: в основном говорила Нина, делилась впечатлениями и в мельчайших подробностях описывала прошедший день, а он слушал, иногда задавал вопросы, давая понять, что ему интересно. Минут через десять приходила Клавдия, и хозяин вручал ей трубку. Трёп с экономкой мог затянуться на час, а и то и больше, в зависимости от заряда батареи в телефоне. С собой в поездку Нине дали простенький гаджет, который не жалко сломать или потерять, аккумулятор в нём быстро садился и, как бы не хотелось Макаровне подольше поговорить с Ниночкой, приходилось следить за временем. 
Глядя на гостей, Пётр Иванович понял, что с этой минуты хлопот у него прибавится. При виде хорошо одетых спортивных ребят, от которых за километр веяло шальными деньгами, студентки мигом оживились. Девчонкам не давала покоя Нинина люксовая косметика, они наперебой просили у неё то шампунь, то пенку для умывания, то тональный крем. Климова, добрая душа, со всеми делилась, не замечая косых взглядов, которыми её награждала скуповатая Марина, а когда запасы кончились, спокойно купила в сельпо обычное банное мыло и дешёвый шампунь с экстрактом ромашки.
Вняв просьбе профессора, Климов неохотно отпустил жену и дал знак своим, чтоб рассаживались по машинам. Прощаясь, Карась поцеловал счастливую Лизавету и запрыгнул на пустующее место рядом с водительским. Куратор велел ребятам построиться и погнал их дальше, пропустив вперёд внедорожники.
От места, где кортеж повстречался со студентами, до колхоза было рукой подать. Навстречу машинам неслась орава ребятишек, поднимая клубы пыли и распугивая дремавших на солнцепёке кур. Дворовый Шарик зашёлся хриплым лаем, до предела натягивая длинную цепь, волочившуюся за ним от покосившейся будки. Через забор во двор полетели камни и палки, пёс завертелся волчком и спрятался под крыльцом, обиженно скуля.
- Вот сучонок, - хмыкнул Кот, хватая за шиворот конопатого пацана, искавшего, чем швырнуть в собаку, и отвесил ему пинка под тощий зад. Приземлившись в заросшую крапивой канаву, малец с воем вылетел на дорогу и помчался по улице, подпрыгивая и размазывая сопли по лицу. Его приятели побросали палки и, опасливо косясь на здоровенных незнакомых дядек, дёрнули следом.
- Ах вы поганцы! – калитка распахнулась, выпуская разъярённую бабку с коромыслом наперевес. Она мыла полы в доме, услыхала шум и поспешила на помощь четырёхлапому охраннику. Несмотря на грозный лай и повышенную лохматость, Шарик ни разу никого не укусил, и местное хулиганье нагло пользовалось его добротой, подворовывая по ночам клубнику с бабкиного огорода. Степанида Ниловна ходила ругаться к председателю, грозилась нажаловаться в милицию, а ягоды продолжали пропадать. Ребятня перелезала через забор, топтала цветы и объедалась дармовой клубникой, не боясь быть пойманной с поличным. Разок старуха их шуганула, так они в отместку повадились бросать к ней во двор всякий мусор. Война шла с переменным успехом, и больше всего доставалось бедняге Шарику, с годами растерявшему половину зубов.
- Потише, мать… Не, ты глянь, как разошлась, - Богдан забрал у хозяйки коромысло, взвесил в руке и прислонил к забору. На вид ей было лет сто, но деревяшкой размахивала, как заправский солдат.
- А ты не командуй, ишь, начальник нашёлся! – огрызнулась та, хмуро зыркнув на него из-под седых насупленных бровей. – Вы кто такие, откудова взялись? Тоже, поди, городские?
- Из Москвы мы, отдыхать приехали, - ответил Климов, стоя спиной к солнцу, и снял тёмные очки. – Ищем, где остановиться. Может, подскажешь, к кому обратиться?
- Вот оно чего… - обрадовалась старуха, потирая сухонькие руки и подозрительно стреляя глазами по сторонам. Молодёжь в их Тмутаракань заглядывала редко, все ж по Турциям да Египтам разъезжают, кому охота по Золотому кольцу кататься, на гнилые избы да усадьбы любоваться, комаров кормить? То ли дело заграница - там и себя показать можно, и на других посмотреть, культурки современной поднабраться, о которой в родных ебенях слыхом не слыхивали. Спасибо хоть студентов на месяцок поработать пригоняют, не дают развалиться колхозу. Свои-то только о том и думают, как бы в город сбежать, устроиться там, работу нормальную найти, а коли сложится, то и семью завести. Девчатам в этом плане попроще, да они и похитрее, не пропадут, выкрутятся как-нибудь, а ребят с места не сковырнёшь, вот и спиваются, еле-еле до сорока дотягивают. Взять внука Ниловны: вроде всё при нём, красавец парень, не дурак, девять классов отучился и пошёл в трактористы. Говорила ему мать, царствие ей небесное: «Илюшенька, не сиди ты тут, закиснешь с тоски, езжай-ка лучше в Москву, мы с бабушкой денег тебе дадим, комнату снимешь. Поступай в институт, может, в люди выбьешься». Куда там! Шестой год баранку крутит и в ус не дует, по выходным с дружбанами самогонку глушит, с девками кувыркается. Любят его бабы, прямо млеют и сами на шею вешаются, зенки друг у дружки выцарапать готовы, такие пакости устраивают, что и сказать стыдно, а Илюхе хоть бы хны. Первый парень на деревне, ходит гоголем, грудь колесом, кепка набекрень и ухмылка во весь рот. Пальцем поманит, и девки на танцах в очередь перед ним выстраиваются. Припёрся тут на днях злющий, желваки ходуном ходят, высосал поллитру водки в один присест, от бабки отмахнулся и ушёл в сад спать. Видать, получил-таки от ворот поворот, не всё ж коту масленица. Слава те, Господи, может, мозги на место встанут, а то хреном направо-налево махать много ума не надо. Отец евойный тот еще ходок был, да намяли бока, почки отбили, селезёнка лопнула. Неделю кровью харкал, не спасли. Теперь вот Илья по окрестным деревням шароёбится, чужих курочек топчет. Уж не раз притаскивался домой с подбитым глазом, да что с того? Отлежится, бабка самогонкой отпоит, и опять за старое принимается.
- Так вы заходите, касатики, заходите, в дверях-то не стойте. Родненькие вы мои… Вот я вам сейчас кваску налью домашнего… 
- Спасибо, мать, - сказал Егор, беря у хозяйки щербатую кружку, наполненную до краев ледяным пенным квасом.
Гости набились в кухню, выхлебали целый бидон, а Ниловна тем временем собрала им закусить и позвала за стол. Еда была самая немудрящая, но голодные мужики смолотили за милую душу и наваристые щавелевые щи, и яичницу со шкварками.
Пообедав, Климов достал из бумажника хрустящую пятихатку. Спрятав «красненькую» в надёжное место, старуха расщедрилась на бутыль самогона, хлеб и свиную колбасу. Через полчаса гости перенесли в дом вещи, договорившись с хозяйкой, что остановятся у неё на неделю, а там как получится.
Едва стемнело, Егор, Дмитрий и Василий отправились в студенческое общежитие, а Ниловна подсказала наикратчайший путь. По соседству с гаражом, где разместились приезжие, стоял деревянный вагончик, переоборудованный в столовую. Взбудораженные неожиданной встречей, Нина с Лизой проглотили ужин не жуя, выскочили из-за стола и, не сговариваясь, побежали мыться и переодеваться.
Для Марины новость о приезде мужа стала ушатом холодной воды, она мигом сообразила, чем ей это грозит и кинулась заметать следы. В ход пошли проверенные средства, но при желании засосы нетрудно обнаружить, а вот объяснить их появление гораздо сложнее. Акела не дурак, иллюзий насчёт супружеской верности не питает и только ждёт случая припереть жену к стенке. Её это трогало мало и куда больше волновала предстоящее свидание с Климом. Желая предстать перед ним во всём великолепии, Марина целый час провела в душе, игнорируя попытки товарок вытурить её оттуда, долго и тщательно красилась, укладывала волосы и подбирала наряд. Нинкины шорты и футболка с надписью на груди годились разве что для школоты, приехавшей погостить к родственникам в деревню. Ивлева тоже недалеко ушла от подружки, нацепив первое, что под руку попалось. На их фоне жена Василия Волкова блистала, жаль, что человек, ради которого она так старалась, этого не заметил и не оценил, потому что смотрел в другую сторону. Кроме Нины он никого не видел, и для Марины это было как удар под дых. Климова, завидев мужа, засияла и пошла навстречу, постепенно ускоряя шаг. Карась и Лиза удалились куда-то в обнимку, и только Волковы стояли неподвижно, словно чужие.
- Пойдём, - Егор взял жену за руку, и она послушно пристроилась рядом, слегка задевая его плечом.
Пётр Иванович, сокурсники, Вася с Мариной остались позади, растаяв в густых вечерних сумерках, и чем дальше, тем тише становились звучавшие за спиной смешки и голоса, впереди темнел лес и шумела река. Кое-где в окнах домов загорался свет, около магазина кучковался подвыпивший народ, тут же с лаем носились собаки, метались перепуганные куры. Нина придвинулась ближе, крепче стискивая ладонь. Егор давно заметил, что она по какой-то причине побаивается собак и обходит их по широкой дуге. Даже мелкий йорк или чихуахуа способны её напугать, несмотря на игрушечные размеры, а та встреча с овчаркой в новогоднюю ночь долго не забывалась и порой снилась Нине в кошмарах.
Ближе к окраине широкая улица сужалась и делилась надвое: левая сторона уводила к колхозным полям, а правая терялась в высокой траве и обрывалась у берега. Идя за мужем, Нина успела нарвать цветов и воткнуть их в волосы, но по дороге всё растеряла, а собрать новый букет не хватило времени.
- Раздевайся, - скомандовал Егор, расстегивая джинсы.
Купальник она не надела, поэтому пришлось лезть в воду в нижнем белье. В этом месте били подземные ключи, и скоро Нина озябла и покрылась мурашками. Мужу холод был нипочём, он плавал в нескольких метрах от неё и не собирался выходить на берег. В конце концов девушка замёрзла настолько, что перестала чувствовать пальцы на ногах, и вскарабкалась на скользкую корягу, глядя на ныряющего Егора. Его голова то показывалась на поверхности, то вновь исчезала, слышны были только всплески воды и кваканье потревоженных лягушек в прибрежных зарослях. Очутившись рядом, он спросил, глядя на её поджатые к груди ноги: «Замёрзла?» Нина кивнула и в ту же секунду очутилась по шею в воде. Вместе они добрались до берега, там Егор расстелил на земле рубашку и подозвал жену. Та приблизилась, робея, опустилась на колени спиной к нему, приподняла намокшие волосы и перекинула их на грудь. Этот вполне невинный жест переключил тумблер у него в голове; Нина охнуть не успела, как её грудь сжали жёсткие пальцы, растирая затвердевшие от холода соски. Поскуливая, она подалась назад, к нему, съёживаясь и утыкаясь запылавшим лицом в плечо. Мокрые трусы полетели в траву, девушка оказалась на спине, раскинув ноги, содрогаясь всем телом от резких толчков, и выгнулась дугой, жмурясь от острой боли, пронзившей от паха до макушки. Климов и впрямь соскучился по ней; она вскрикивала и металась, будто нанизанная на раскалённый вертел, извивалась, забывая, что не может никуда убежать. Потом её сняли с члена и поставили на четвереньки, ввинчивая в задний проход пальцы. Это было еще больнее, чем предыдущее проникновение в сухую вагину, но слюна облегчила ему задачу. Нинка везде была горячей и узкой, и Климов ехал крышей, вламываясь поочередно в обе дырки, слыша надрывный плачущий голосок, просивший делать это помедленнее: «Ну пожалуйста… Егор, больно…». Худенькая, гибкая как лоза, с копной закурчавившихся после купания пшеничных волос, за которыми не видно лица, маленькой грудью, словно созданной под его ладони, она всхлипывала, мелко дрожа, и беспрерывно сжимала долбившийся в нутро член.
Одним разом Нина не отделалась, на тонкой шее появились свежие засосы, на ляжках, ягодицах, груди и животе отчётливо проступали следы пальцев. После очередного оргазма жена попросту отключилась, но Егора это не остановило. Её хотелось трахать до тех пор, пока в яйцах остаётся хоть капля спермы. Бог знает, что такого в этой девочке, но оно действует на него, как мощнейший афродизиак, превращая в ненасытное животное, готовое сношаться сутки напролёт в надежде утолить сжигающий его голод.
Стояла глубокая ночь, когда Нина слабо пошевелилась у него в объятиях, подняла голову и прошептала запекшимися губами: «Егор…»
- Спи, - ответил тот, и она покорно затихла, вновь засыпая.
От Ниловны Климов знал, что машина за студентами приезжает в семь и к этому времени работники должны быть в сборе. Неявки и прогулы караются по всей строгости закона вплоть до соответствующей записи в личном деле. До первых проблесков зари Нину ничто не тревожило, она крепко спала, ни разу не повернувшись и не поменяв позы на протяжении ночи; незадолго до восхода солнца её разбудили, помогли одеться и проводили до гаража, большую часть пути неся на руках.
- Значит так, Климова, - предупредил профессор, нависая над своей лучшей студенткой, зевавшей с риском вывихнуть челюсть. – Сегодня и завтра никаких встреч с родственниками и прочими членами семьи.
Побагровев, Нина втянула голову в плечи и поползла к следующему кусту. Двигавшаяся вровень с ней Елизавета высыпала полный подол в ящик и замерла, услышав строгий голос:
- Между прочим, Молоканова, Вас это тоже касается.
- Извините, пожалуйста, - пристыженно пробормотала девушка, пряча глаза.
До конца дня они работали без перерыва, отказались от ужина и сразу легли спать. 

Расставшись с женой, Егор пошёл домой отсыпаться. Во дворе он столкнулся с хозяйкой, с утра пораньше выползшей полоть грядки и кормить гусей и кур. Бдительный Шарик встретил гостя предупреждающим рыком, получил нагоняй от бабки, поджал хвост и уполз в конуру. Как раз перед этим Ниловна присела отдохнуть на скамейку возле крыльца, поставив рядом наполненные доверху вёдра. Благо, колодец во дворе, за водой далеко ходить не надо, не то что лет десять назад. Правда, и она тогда помоложе была, сейчас-то не набегаешься, силы не те. Вот и шаркает потихоньку туда-сюда, глядишь, к завтраку и управится, а там и постояльцы встанут, ребята молодые, аппетит хороший. Вчерась только и успевала харчи на стол метать, раз пять в подпол слазила. То огурчиков малосольных принеси, то буженины, то сморчков маринованных, зеленушки нарви с огорода… Покойный муж Степаниды, тоже большой любитель выпить, занюхивал самогонку рукавом, на крайняк горбушкой, дескать, закуска градус крадёт, а у городских, вишь, на всё своя манера. До петухов гужевались, девчат привели, но не здешних, студенток. Одна тихая такая, незаметная, всё к парню своему жалась, и он её так любовно обнимал, к себе притискивал, а вторая, пофигуристей, расселась как царица, нос кверху задрала, даже «здрасьте» не сказала. Поглядела на неё хозяйка, ругаться не стала, чистую рюмку подала, винца хорошего из закромов принесла. Девица с локтя махнула и глазом не моргнула, Степанида прямо ахнула. А та сидит, глазищами чёрными исподлобья зыркает, парни на неё тоже поглядывают, ухмыляются, стало быть, знают, какова она из себя есть. Ту, что поскоромнее, уже наверх увели, а на эту цацу охотников не нашлось.
Акела не мешал жене надираться, дождался, когда сама решит, что ей хватит, вытащил из-за стола и вывел на воздух. Маринка минуты две пыталась справиться с зажигалкой, но руки не слушались. Подняв голову, она увидела хмурое лицо Василия, скривилась и хотела отвернуться, но её грубо взяли за плечо и впились в губы. Некстати высунувшаяся на улицу хозяйка застала их в момент жарких лобызаний, моргнула и убралась обратно.
К утру все наконец-то утихомирились и разошлись по комнатам, не мешая Ниловне шуршать по хозяйству. Отправив бабку готовить завтрак, Егор натаскал воду из колодца, наполнил вкопанные в землю корыта и бочку для полива. После еды для каждого нашлась работа по душе: Ромка обнаружил, что рукомойник съела ржавчина, сгонял в хозяйственный магазин и с Гвоздём напару сколотил новый умывальник, раздобыв где-то инструмент и доски; Гарик вооружился косой и за пол дня выкосил весь участок, заросший беленой и крапивой, а чуть позже они с Лёнькой выкорчевали засохшую яблоню, отпилили ветки и разрубили ствол. Карась со старшаком взялись перестелить пол на террасе, сопровождая это дело отборным матом, визгом пилы и электрического рубанка. Шастающие мимо сельчане с любопытством заглядывали в щели в заборе и чесали в затылке, на какие это шиши Ниловна наняла рабочих, до этого же вечно жаловалась, что и пенсия-то у неё кот наплакал, внук не помогает, на терраске пол сгнил, то и гляди провалится, а он и ухом не ведёт. Ждёт не дождётся, охламон, когда бабка помрёт, только хрен ему, а не наследство! Спасибо, хоть чужие люди помогают, не бросили старушку в беде, коли своих не допросишься.
- Живут у меня, столуются, - важно объясняла Степанида, поправляя цветастую косынку. –  И руки у них золотые, не то что у мово Илюшки. Толку от него как от козла молока, жрёт от пуза да сивуху лакает… На сколько приехали? Говорят, на неделю, а там уж не знаю… Спрошу, мож и вам пособят. Нынче времена такие, что копейка лишней не бывает.
После ужина отправились навестить своих и нарвались на заградотряд, состоявший из Петра Ивановича, доцента Вениаминова и одного старшекурсника, поехавшего добровольцем на сельхозработы. Эта троица выстроилась перед дверями гаража, преграждая путь незваным гостям, а профессор Соловейчик непререкаемым тоном заявил, что ни сегодня, ни завтра свиданий с его подопечными не будет.
- Не, ну нормально, - присвистнул Карась, повернувшись к начальнику. Не так они представляли себе отдых в деревне, и не за тем сюда тащились, чтобы на девчат издалека облизываться. - Походу, заездили наших
Егор выслушал Нинкиного руководителя и, когда тот умолк, пристально взглянул на него, заставив присутствующих напрячься. Мощная атлетическая фигура, крепкая посадка головы, набитые костяшки пальцев, а главное спокойная уверенность человека, твёрдо стоящего на земле обеими ногами, привыкшего всегда достигать поставленных целей, делали Климова серьёзным противником, и всё же невысокий сухощавый Пётр Иванович, бывший партиец и убеждённый коммунист, не шелохнулся, встав посреди дороги. В это время его коллеги прикидывали шансы не загреметь в больницу, если завяжется рукопашная, и надеялись, что всё закончится мирно.
- У них что, ненормированный рабочий день? – спросил Егор, чуть сощурившись. Профессор упёрся, однако ему нравились люди, готовые стоять до последнего, а трусливые ссыкуны вызывали презрение.
- Нет, конечно, дело не в этом.
- В чём тогда?
- Стоит жаркая погода, ребята сильно устают, им необходимы полноценный отдых и здоровый сон, - объяснил Пётр Иванович. - Прошу понять меня правильно, я несу личную ответственность за каждого и за всё, что здесь происходит
При этих словах сопровождающие Клима коротко переглянулись. Дмитрий ухмыльнулся, сплюнул под ноги и похрустел шеей. Что и говорить, потрахались они вчера от души, Лизка утром еле с кровати слезла. Марину он не видел, но судя по расслабленному виду Акелы, ей досталось по полной.
- Понимаю. Ладно, пусть отдыхают. Но послезавтра я хочу увидеться с женой.
- Хорошо, я вас услышал.
- Надеюсь.
Похоронив планы на вечер, мужики завалились в сельпо и основательно затарились спиртным, консервами и кое-какой бакалеей. Накрыли стол во дворе под раскидистой, треснувшей пополам грушей, в которую в прошлом году ударила молния, поставили рядом магнитофон и ящик водки. Возвращаясь с собрания, Степанида Ниловна слышала отдалённые звуки музыки, а подойдя к дому, застала честную компанию за распитием беленькой. Над забором со стороны соседского участка торчала лопоухая голова, моментально пропавшая с глаз, стоило старухе сердито цыкнуть и погрозить кулаком чересчур любопытной Варваре.
Музыка и хор пьяных голосов до самой ночи разносились по окрестностям, тревожа мирный сон колхозников, но среди полусотни жителей не нашлось смельчака, который бы рискнул призвать приезжих к порядку. Да и сама хозяйка, хоть и была не робкого десятка, смирнёхонько сидела у себя в комнате перед телевизором, пока не стихли хохот и матюги под окнами. Перед тем как разойтись, ребята собрали пустые бутылки и жестянки с закусью, щедро поделившись остатками с псом, ныкавшимся в кустах смородины.
Дрыхли как убитые до полудня, в первом часу потянулись друг за другом на кухню похмелиться и закинуть чего-нибудь в пустые животы. Бабка расстаралась на славу, обихаживала заезжих москвичей как родных внучат и замахала руками, услышав, что те хотят разобрать и заново поставить сарай, где хранился садовый инвентарь и всякий хлам, половину из которого давно следовало отнести на помойку. Работа спорилась, Ниловна только и успевала подносить мужикам квас – солнце немилосердно шпарило, вода в сточных канавах высыхала за минуты, одуревшая от жары птица нехотя клевала зерно и копалась в мусоре, улицы будто вымерли и всяк искал, где попрохладнее.
С Климовской команды ручьями тёк пот, пацаны разделись до пояса и по очереди уходили в тень перекурить и умыться. На месте прогнившей развалюхи вырос небольшой сарайчик, пахнущий свежей стружкой, оставалось обшить его изнутри фанерой. Отделку решили отложить на завтра – времени достаточно, можно не торопиться. На закате сходили на речку, а дальше разделились: Клим, Акела и Карась двинули домой, остальные отправились в народ. На глаз определив местных давалок, Котовский пошёл знакомиться. Чуйка его не подвела, девочки чуток пожеманились для проформы и отдались симпатичным столичным гостям, что называется, не отходя от кассы, в пустующем сенохранилище над обрывом.
В пятницу в доме культуры обещали танцы, молодёжь с обеда толпилась у входа и, как только двери распахнулись, толпой ломанулась внутрь. По этому случаю студентам дали поблажку и отпустили раньше положенного, чтобы на танцульках не валились с ног от усталости. Энтузиазмом сборщики помидор и прежде не горели, а теперь и вовсе расслабились, так что приходилось стоять у них над душой и тыкать в халтуру носом. Угроза штрафовать работающих спустя рукава возымела желаемый эффект, но ровно до того момента, как прозвучал долгожданный гудок и последовала команда грузиться в машину.
Около восьми Климов сотоварищи был у студенческой общаги, где его ждала картина маслом: какой-то здешний ухарь зажал Нинку и напирал на неё, растопырив руки и пьяно покачиваясь. Она пятилась, стиснув кулачки и испуганно озираясь, а в нескольких шагах от них стояла Лиза, держа палку с явным намерением вступиться за подругу.
Кровь шибанула в голову, жаром обдало лицо, и Егор, не помня себя от бешеной неконтролируемой ярости, схватил парня за плечо, развернул и впечатал кулак в оскаленную рожу. Облик и голос жены, зовущей его по имени, отодвинулись на задний план, он ничего не видел, кроме окровавленной физиономии захваченного врасплох, ошалевшего от неожиданности противника, продолжая наносить короткие мощные удары, от которых тот тщетно пытался закрыться. В драку вмешались подоспевшие кураторы, предварительно затолкав визжащих студенток в помещение и заперев снаружи дверь. Обидчик Нины упал, держась за сломанный нос, земля пестрела пятнами крови, впитавшейся в пыль. Кто-то из его знакомых, ставший свидетелем драки, ринулся за подмогой, вопя во всю ивановскую: «Слышьте, пацаны, городские наших бьют!» Через пять минут к месту событий подоспели с десяток крепких ребят, вооружённых дрынами, и с разбегу налетели на охрану Климова.
От удара суковатой палкой по спине Василий крякнул, обернулся и двинул нападавшему в зубы, попутно расквасив нос. Пацан взвыл, кровь хлынула фонтаном, а Волков уже встречал следующего. На Ивлева полезли сразу трое, он вертелся волчком, раздавая тумаки направо и налево, успевая каждого отоварить, промахнулся и словил удар в печень, от которого потемнело в глазах.
Егор стряхнул повисшего на нём безусого мальчишку, поддал ему хорошего пинка и вовремя среагировал на летящий в голову кулак, уйдя в сторону. Бок ошпарило болью, но посмотреть, что там такое, не было времени. Отшвырнув с дороги выскочившего не пойми откуда доцента Вениаминова, он повернулся к здоровенному бугаю с подбитым глазом, прущему прямо на него. В этот момент прогремел выстрел; все остановились, ища, кто стрелял, а владелец берданки прокричал твёрдым зычным голосом: «Предупреждаю, стреляю на поражение! Считаю до трёх. Ра-аз…» Не успел он сказать «два», как деревенские мигом бросились врассыпную.
Повесив ружьё на плечо, мужичок не спеша спустился с пригорка и оглядел москвичей. Досталось и нашим, и вашим, но он видал и похуже. Из-за чего случился сыр-бор, догадаться нетрудно, вон он, зачинщик, зубы в траве ищет. Покачав головой, Максимыч, добровольно помогавший председателю следить за порядком в колхозе, угостил ребят папиросами в жестяном портсигаре.
- К фельдшеру загляните, - посоветовал народный дружинник, собираясь уходить. – Он у нас второй год, толковый парень. Навострился наших шалопаев латать.
На прощание Клим пожал деду руку и подошёл к Карасю, опиравшемуся плечом о ствол берёзы.
- Братуха, ты как? Идти можешь?
- Если не далеко
Пугать девчат разбитыми лицами не хотелось, да и бойцу не помешала бы помощь врача. Друзья подхватили его под обе руки и повели, а точнее понесли к двухэтажному кирпичному зданию в конце улицы, в котором находился медпункт. Дремавший за книгой фельдшер распорядился уложить Ивлева на кушетку и приступил к осмотру. Только он расстегнул на нём рубаху, как в дверь затарабанили. На пороге стояла взъерошенная Нина, у неё из-за спины выглядывала бледная Елизавета.

Отредактировано Georgy Klimov (08.02.2021 22:37:30)

+1

6

Нина скучала по мужу. Привыкшая, что он рядом, вечерами сидела рядом, перекинув ноги через его колени, то вышивала, то делала задания. А порой и вовсе, гадала одной ей понятные японские кроссворды. Климова пыталась научить этому парней, кто интересовался, что же выйдет в итоге, но так и не смогла пробиться ни к одному. Может она просто плохо объясняет? Но Богдан с каждым приездом спрашивает А что же там получилось? Иногда находила рядом с мужем уже приготовленное занятие на вечер. Нина легко переключалась с одного дела на другое, даже если в планах было что-то третье.
Жаркая ладонь мужчины скользнула по ее тонкому запястью, сжимая пальцы Нины, что внутри той все перевернулось. Такого сюрприза она точно не ожидала, что даже не успела позвонить Клавдии и порадоваться. Хотя та знала, куда собирается Егор. Она спускалась позади него, то подпрыгивала, то семенила за ведущей сильной рукой. Когда дорожка становилась чуть пошире, нагоняла мужа и прижилась к нему теснее. От него пахло магическим ароматом тела, который Нину сводит с ума. Впереди красноватыми перебегами воды светилась река, медленно неся свои воды в сторону поворота, заросшего с одного берега камышом, а с другой шла песчаная коса, на которой днем веселилась деревенская ребятня. Нине так хотелось туда сплавать, посмотреть. Но не было ни компаньона – Лиза отнекивалась, Марина вторила ей, ни сил после уборки вообще двигаться.
На приказ раздеваться, Нина сжалась, представляя, какая холодная может быть вода. Хотя до речки они так и не добрались ни разу. Шорты сами упали на песок, едва расстегнулась пуговица, а футболка бережно сложенная легла на упавшие штаны мужа. Особо поплавать не получилось. Казалось, что пальцы ног утопали в холодных струйках откуда-то там внизу взявшегося крана. Поддержать удовольствие мужа она не смогла долго, что пришлось искать место посуше. Мокрые волосы, по которым «бродил» легкий ветерок, вообще превратились в мокрое полотенце. И когда Егор подплыл к ней, Нина стучала зубами, потирая пальцы ног, чтобы согреться хоть немного.
Нину мотало, удерживаемую крепкими руками. Она вскрикивала и пыталась немного отползти, чтобы не так больно ощущать толкающегося в ней Климова. Но он будто чувствовал, предугадывал ее намерения, не давал и двинуться, сковывая ручищами, вжимая ее тело в высушенную дневным солнцем землю. А по всему телу зацвели синяки и укусы – свежие, красные. Ее тело порой напоминало маковое поле – и каждый «цветок» расцветал с восходом солнца. Едва один увядал, как новый распускался. Ей было больно, но даже сквозь эту агонию тела, Нина теряла себя, когда внизу живота скрученная пружина рвалась на мелкие части. В глазах темнело, а руки и ноги безвольно падали на землю, слегка подрагивая. По шее, сдавливая слегка, ползли пальцы, касаясь уха, заползая в волосы. Егор приподнимал ее голову, а Нина соловело смотрела в ответ, тяжело дыша. Силы в муже была неубиваемая, и если он сам не останавливал себя, то Нина могла и вовсе оказаться растерзанной на части.
Она вздрогнула, когда на плечи легла ткань, тихо позвала:
- Егор, - не открывая глаз, уткнулась в грудь мужа, забываясь тяжелым сном. Рукой пошарила по его плечу, нашла пальцы Климова, вцепилась, и только тогда провалилась в сон.
Егор поставил Нину на ноги только у деревянного стола, что был собран в десяти метрах от входа в барак. Она сжала его руку и сделала шаг. Ноги подкашивались, голова гудела как взболомоченный улей. Из двери вышла Лиза. И покачиваясь, они ушли в душ, который был спасением. Нина смыла с себя землю, из волосы повытаскивала траву. Разговор не клеился – обе уставшие и засыпающие как боевые лошади – стоя.
На завтрак Нина еле дотащилась, спасибо Лизе и Марине, последняя выглядела не лучше Климовой и Ивлевой. Однокурсницы смотрели на них кто с сочувствием, кто с завистью. Нина в жару натянула на себя хлопковую рубашку, пряча синяки, на ноги пришлось штаны надеть.
- Нин, упреешь, - с сочувствием произнесла Лизавета.
- А что делать? – Нина села на кровать, держа в руке бутылку с чаем, которую ей любезно налила начальница столовой. – Показывать всем? А крем почти закончился. Я не смогу работать. Давай в лазарет сходим.
- Кто поверит, - Лиза забралась на кровать, водя расческой по волосам подруги. Заплетая туго пшеничные волосы, прикладывалась к спине Климовой и вздыхала. Ей то было хорошо, да и то едва ноги волочит. А Нина молчит, терпит. А видно, что худо совсем. – Садись на подушку.
- Да не надо. Нормально все. Марина куда делась? У нее есть силы двигаться?
Лиза свела брови и посмотрела поверх фанерных стенок на дверь. А и правда. После завтрака Волкова как растворилась. А ходила Маринка на тот берег, где ночевал Егор с женой. Она пересчитала количество презервативов и зло сплюнула. Как же было обидно! Какого черта они приперлись! Волковой и Климов уже был не мил. Акела ж как привязанный притащился следом, да вот ей это совсем не нужно. Нет Клима, муж даром не упал.
Когда Волкова вернулась, машина со сборщиками была уже далеко. Нина буквально лежала на коленях Лизы, подпрыгивая на ухабах.
- Девчонки, - у ним подсела Вероника Соломина. – вы чего такие? – а у самой глаз бегает, сверкает.
- Устали, - просто ответила Ивлева.
- А кто это был?
- Где? – неохотно ответила Лизавета, приоткрыв один глаз.
- Парни, что приехали.
- Мужья.
- Ничего себе! Вы видели их тачки?
- Конечно, - пробурчала Нина, натягивая на лицо бандану. – Одна из них моя.
- Вот вам повезло, - в голосе звенела зависть. – А там были и свободные. Познакомите?
- Ник, мы похожи на сводниц? – устало, едва разлепляя губы, произнесла Лиза. – Пойдите и познакомьтесь.
- А где живут?
- Потом объясню.
- Маш, скажи, тот, что первый был, ох хорош.
- Это ж Нинин муж. Ты чего, не видела?
- Так нас же на ужин погнали, не успела рассмотреть толком. Нин прости, что о твоем муже так говорю.
- Да ничего. Я не ревнивая.
Это был день «сизифого труда». Нина едва соберет ящик, как рядом оказывается пустой. Лиза шла чуть впереди, но тоже еле передвигала ноги. Климова как в сказке о цветике-семицветике – один помидор ем, второй беру, третий примечаю, а четвертый уже Лиза сорвала. К обеду ее уже тошнило от помидор. В одежде тело было как в бане – пот тек водопадом, голова раскаленная усталостью и солнцем отваливалась, что казалось шея сломается от такого натиска. Привезли обед.
- Не доползу, - прошептала Климова и упала меж кустов.
- Маш, принеси первое, пожалуйста.
- Ага, сейчас. Вам совсем туго?
Нина простонала:
- Мне вообще уже никак. Оставьте тут, а вечером заберете.
Но появившийся куратор, как никто, умел придать ускорения. Климова подскочила и встала на ноги.
- Все. Сегодня в семь вечера, я лицезрю вас двоих в постелях, спящими. Идите в начало поля, будете считать ящики.
Пока Нина купалась после полевых работ, девочки им принесли еды. Рассказав начальнику столовой байки, что девочки сделали едва не две нормы, получили похвалу и большие порции гречки с котлетой, тарелку икры кабачковой и хлеба. Нина уминала молча, кивая на расспросы. Маринка же сидела на углу скамейки, ни слова не произнося, а лишь буравя Климову, которая как леопард была покрыта пятнами, синеющими из-под рубашки. Куратор, как и обещал, стоял на страже, и едва Лиза с Ниной закончили есть, отправил тех спать. Забыв зарядить телефон, Нина не смогла позвонить мужу, и легла, переживая, как же не встретятся сегодня.
- Меж двух огней, - сонно говорила Лиза, - тут куратор, там муж. Кого слушаться?
А в ответ тишина, Климова уже спала.
Утром они поднялись с петухами. Нина чувствовала себя бодрой, хоть горы сворачивай. Умывшись, они с Лизой просто валялись на кроватях, тихо разговаривая. Маринка же спала, накрывшись одеялом с головой. В сумке еще оставались зефирки, что Макаровна положила с собой. И вооружившись водой из колонки, девчонки лопали сладенькое.
А вечером обещали танцы. Лиза рассказала, что запомнила, где остановились парни, и они решили с Климовой нагрянуть сюрпризом. Тем более, Петр Иванович сказал, что утром завезли козинаки в сельпо. А уж как их любила Нина…
- Успеем забежать, - деньги они тратили только на сладкое. Кормили до отвалу, а вот конфет совсем не давали. Маринка ж все на сигареты тратилась. А на сладкое говорила Жиром заплывете, столько лопать.
Но все планы разрушились с появлением местного закадрилы. Нина не успела и моргнуть, как ее дернули и больно впечатали спиной в столб. В нос ударил «аромат» застарелого, отвратительного перегара, что Климова едва не вывернула нутро на ноги этому обиженному мстителю.
- Отбегала, - выдохнул он Нине в лицо, на что она вцепилась в его лицо, отворачивая в сторону голову мужчины. Он выбил ее ладонь, толкнул за стенку душевой постройки.
- Отпусти.... – Нина выставила руки вперед, толкая стоящего перед ней ухажера в плечи, а когда тот попытался рукой пошарить по телу, наступила ногой на ботинок. – Пошел отсюда.
- Нина! – голос Лизы раздался недалеко, но увидеть подругу не получалось. Нина только и успевала отбиваться и уворачиваться тянувшихся к ней сложенных сальных губ бантиком. – Отойди от нее!
Маринка, выбежавшая на крики, остолбенела. Так вот кто за Климовой бегает. Говнюк! На всех грядках решил потоптаться! И так погано стало на душе, что Волкова было повернулась уйти, как на пригорок поднялись Клим, Карась и Акела. Нина скулила, отпихивая тракториста, Лиза с дрыной стояла за его спиной и начала уже замахиваться, как ее заслонил налетевший, словно ураган, Климов. Нина упала на четвереньки, сжала руками голову. Муж в шаге от нее бил этого назойливого ухажора. Девушка не сразу разобрала, что крик, разносившейся по небольшой площади перед гаражом, был ее криком. Она звала Егора, вскарабкавшись на ноги с помощью Лизы. Хотела попытаться докричаться до Егора, но позади на Димку и Василия налетели друзья тракториста. Вениаминов оттащил Ивлеву с Климовой поближе к бараку, подальше от заварушки, а потом и вовсе затолкал всех внутрь, закрыв дверь на замок, амбарный. Нину трясло так, что девушка колотила в окно лишь прикосновением рук.
- Лиза, они убьют их, колхозных слишком много, - Климова трясла подругу и пыталась ей достучаться, что надо отсюда выбраться и помочь. Лиза висела как кукла, смотря в окно, как Карася одолели сразу трое. Василий высвободился и подоспел на подмогу, а вот Клим отбивался один. А потом перед окном вырос куратор, закрывая действие собой, что Нина и Лиза лишились последней возможности понять, как обстоят дела. Маринка не знала куда деваться. Этот приезд не только спутал ей карты отдыха, так и грозил тем, что контору спалят. Да, она в мыслях сотни раз огрызалась Волкову, что потрахаться на стороне не прочь. Но одно дело шито крыто, а тут все вскроется только пальцем щелкни. Орать в лицо одно, а быть разоблаченной и из теории получить в зубы от мужа, стать перед фактом измены с кучей доказательств – смелость Марину покинула разом. Ее трясло не хуже Климовой. Только, если Нину за мужа колбасило, от переживаний, то Маринку быть разоблаченной. Зачем поехала? Ну, ведь могла уломать на Турцию мужа! И Нинку подговорить, что Турции круче колхоза. Та бы справку выпросила и все. Отдых на пляжу, ночные клубы. А теперь?
Дверь открыли тогда, как только все разошлись. Нина вырвалась из барака и тут же залезла на стол. Оттуда было видно, как Егор и Вася буквально тащат Димку.
- Пошли! – скомандовала она Лизе и потащила подругу в сторону, одной ей известной.
По дороге встретили мужчину с ружьём, который показал им дом фельдшера и подтвердил, что именно туда пошли мужчины. Девчонки со всех ног побежали к дому, на заборе которого стал вырисовываться красный крест. – Егор!
Муж обернулся. Нина медленно моргнула, сделав шаг ему навстречу. Почувствовав, как он сильно прижимает ее к себе, девушка расплакалась. Как оказалось, на ее лице были ссадины от столкновения с деревянной постройкой. Егор провел пальцами по щекам жены и усадил рядом с собой на кушетку. Фельдшер суетился вокруг Карася, который повернуться не мог. Его заклинило сбоку, и требовалась, как потом выяснилось, тугая повязка. Лиза держалась, как могла. Но едва врач переключился на Василия с Егором, упала на колени перед кушеткой и уткнулась носом в ногу мужа.
- Ну ты чего? Пацаны размялись, скажите парни.
- Лежи, - Егор потянулся, сжав его плечо. – Ничего, мы еще станцуем…
Нине вытащили из щеки штук пять заноз, обработали кожу, смазав точечно йодом. А что еще могло быть в этой деревне? Обняв Лизу, девушки на улице ждали, когда Карася выведут.
- Бля, я че красна девица на выданье? Сам пойду.
- Ну, смотри, - Акела убрал руки, как Димка тут же свился в сторону. – Ползем?
Мужики заржали, будто ничего не было, никакой драки, ни синяков.
На пороге, в переднике и ведром, наполовину полным помоями для свиней, их встретила пожилая женщина. Лиза шепотом рассказала, что это хозяйка, в чьем доме остановились парни. Положив Карася на кровать, парни сами развалились на кроватях. Нина присела рядом с мужем, сжимая его ладонь.
- И кто это? – спросил Акела.
- Понятия не имею. Мы ходили на танцы в прошлые выходные, с Лизой еле убежали от него. А потом он приходил, скандалил с нашим куратором, что я ему денег должна и не отдаю.
- Он вообще так нагло впервые себя повел, - отозвалась Лиза. – Я готова была его огреть палкой. Господи! А если бы убила?
- Такой не сдохнет от хворостинки. Ну что Клим, надо показать детям, что не правильно ведут себя.
- Завтра, - отозвался Егор, а Нина легла на него, прижимаясь головой к широкой груди.
- А может не надо? – тихо отозвались девчонки почти в один голос.
Дверь дома с таким треском раскрылась, что Нина скатилась на пол от того, как вздрогнула.
- Бабка! – орал какой-то мужик, полушепелявил. – Штарая ты где?
Акела поднялся и вышел из спальни.
- Опа, ты за добавкой? – тракторист уставился на Василия и сделал шаг назад.
- Это мой дом, че вы тут забыли? Ментов вызову, что площадь отжимаете!
Вылетев из дома, путаясь в собственных ногах, парень скрылся за соседним домом. И как в руки ему, шла Марина к дому. Много вопросов появятся, если она не придет вслед за этими курицами. Увидев ухажера, Волкова остановилась. А тот оскалился щербатой улыбкой, растопырил ручищи, пер танком на Маринку.
- Мое лекарство. Иди сюда, телочка моя, - Маринка, поймав момент, за всей дури засадила трактористу меж ног и дала деру в сторону избушки, где квартировался муж с друзьями. Жертва двух нападений свалился у забора, посылая заветные матные заклинания в спину удирающей Маринки, пополз к калитке домишка.
Оставив мужчин отдыхать, Нина с Мариной и Лизой стали накрывать на стол. Бабка расстаралась на славу.
- Кто? – в калитке появились Хирург, Богдан, Танцор и Кот. – Что случилось?
- Там…. – Нина взмахнула рукой в сторону дома.
- Что с тобой? – Богдан остановился напротив Нины и всмотрелся в ее лицо, - веснушками колхоз наградил?
Парни засели на совет, закрывшись от девчонок. А они молча сидели за столом, пытаясь хоть что-то в себя запихнуть. Маринка опрокинула стопку самогонки и закусила огурцом. Лиза последовала ее примеру.
- Стресс снять надо.
- А мне чем?
- Выпей и все пройдет, - отмахнулась Маринка, закуривая. – А ведь могли поехать в Турцию…
К вечеру у дома остановилось три машины, из которых вышли крепкие парни. Как оказалось, Богдан позвонил своим и вызвал для подкрепления. Мало ли – два села как припрут с вилами. Ложками не отмахаться.
Нина сходила за сшитым из лоскутков одеялом, забралась на мужа и укрылась. Под тихий говор мужских голосов, Климова уснула. И даже не смогла проснуться, когда приходила соседка жаловаться что, мол Ниловна деньги тут зарабатывает, а ейный внук у нее дома лежит, побитый вот этими бугаями. И надо бы плату за внука дать, а то лечится водкой и огурчиками. А все это не казенное.
Утром Нину никто не будил. Как оказалось, Роман и Игорь сходили к бараку и договорились, каким образом одним им известным, что у девчонок денек выходной. В доме остались лишь спящий Карась, закутанная в одеяло Нина и суетившаяся у печки Лиза. Хорошо то как утром! Никто не орет Подъем, вокруг не топают сотни ног, не гудят голоса в поисках одежды. Климова открыла глаза и не могла понять где находится. Вокруг все было не как в бараке.
- Где я?
- Ты в колхозе, - с усмешкой ответил Димка, который уже восседал на кровати и болтал голыми ногами. – Это такое место, где рабство стоит корочки студента. Но тебя отмазали.
- Кто?
- Сказал бы Дед Пихто, но Ромыч и Игорян на него не похожи. Все пучком, Нинок. Сейчас покушаем, поспим. И снова покушаем. А там вечерком в баньку, кости греть.
- Какая банька? – Нина села и уставилась на Карася, словно тот приведение. – Вещей нет, все в гараже ж.
- Тут сельпо классное. Купим вам по халатику и тапочкам, - от картин, что в его голове рождались, Димка едва силился не смеяться в голос, отчего кривился на стреляющие ребра. – Все, прекрати Нин! Мне нельзя ж двигаться.
- Я тебя не трогаю, - улыбалась Климова, вылезая из-под одеяла. – Ты сам напридумывал, сам и смеешься. Пойду на разведку.
Поговорив с Лизой, Нина вышла во двор. Убранная «до блеска» земля без единого сорняка, новый сарай, большой сколоченный стол под навесом. Справа вход в погреб, на двери которого висел амбарный замок. Обойдя дом, Нина увидела огород, а у забора кусты с малиной. Рот сразу наполнился слюной, и уже через минуту, Климова сидела под кустом и жадно поедала ягоды. Косточки приятно хрустели на зубах, а вкус малины растекался по рту, заставляя Нину в буквальном смысле постанывать.
- Ты кто такая? – над забором появилась голова тетки, а рукой, в которой держала скалку, пыталась прогнать непрошенную гостью. – Воровать удумала! А ну я сейчас милицию вызову! Ниловна! Воруют у тебя!
Климова подскочила.
- Успокойтесь. В этом доме живет мой муж.
- Этот дом Ниловны и ее внука. А он сейчас у Катьки валяется избитый. А ну пошла отседова!
Нина быстро ушла, но за углом наткнулась на еще одно препятствие – тот самый буйный ухажер. Парень стоял в калитке и улыбался щербатой улыбкой. Климову прошиб холодный пот. Вокруг никого, чтобы позвать на помощь. А помощь ей явно нужна. Расстояние между ними было метров двадцать, но ей казалось, что он протянет руку и хватит ее.
- Сама пришла, - гыгыкнул тракторист и сделал шаг в сторону Нины. – А чего мялась? Из-за тебя смотри как пострадал от этих гопников городских. Мушкетеры выис…
Нина вжалась в стену дома, увидев, что в калитке появился Егор с Игорем и Богданом.
- Что кардинал, очухался? – голос Игоря не предвещал вечера юмора. – Ты заходи, заходи.
Климова стояла ни живая, ни мертвая. Егор подошел к ней, взял за подбородок и пристально посмотрел в испуганные глаза.
- Выспалась? – Нина кивнула. – Иди в дом.
Ей дважды повторять не надо было. Девушка юркнула за дверь и бегом, сшибая идущую на голоса Лизу, залезла на кровать, укрываясь одеялом с головой.
- Нинок, ты чего? – Карась закряхтел, пытаясь сесть. – Эй, че случилось то?
Она просто вытащила руку из-под одеяла и пальцем указала на дверь. Это конечно много прояснило, и Димка стал звать хоть кого-нибудь, чтобы его подняли. Когда Климова вот такая, значит, стряслось действительно нечто. Прибежала Лиза с испуганными глазами и пыталась что-то сказать, тоже показывая на дверь.
- Так, подними меня. Пойду, гляну, - она замотала головой, - поднимай, если не хочешь, чтобы я как Ванька-встанька скатился с кровати.
Лизавета стащила мужа с кровати и отпустила. Тот покряхтел и пошел на голоса.
Ни ну трясло до вечера. И пока не пришла Ниловна, не открыла и рта.
- Девонька моя, - всплеснула та руками, увидев худую, испуганную, вжавшуюся в мужа Климову. – Так это тебя Анька Петровна пыталась скалкой отходить. Господи, да глаза то какие, с пол-лица.
- Что еще за скалка? – мужчины напряглись, когда Роман спросил хозяйку дома. – Нин, рассказывай.
Заикаясь, запинаясь на каждом слове, через икоту девушка рассказала, как увидела кусты малины и присела поесть. Ведь никто не сказал, что нельзя. Вот она по наитию и хозяйски стала пощипывать кусты. А тут тетка вылезла.
Ниловна все руками всплескивала и качала головой. Девочка совсем, видно ж, что жизни не видела.
- Сегодня идем в клуб. Там будет весело, - сказал Танцор, растягиваясь на стуле. Нина посмотрела на мужа и покачала головой. Явно она никуда уже не хотела идти. – Ниловна, а твой внук всегда такой наглый?
- Замучил супостат. Напьется и дерется. Управу хотела на него найти, да жалко. Кровинушка ж родная.
- Ничего, ему уже разжевали как надо себя вести. Ну что, надо бы и поесть.
К шести часам стол ломился от шашлыка и закуски. Пришли Волковы, и когда Марина услышала про клуб, побледнела. Ей не хватало, чтобы муж просек ее гулянки. Одно дело дразнить, а другое понять, что это реальность.
- Вась, мож ну их. Пойдем погуляем? – Маринка готова на все, лишь бы не тащиться в местный дом культуры, что вечерами становился местом не только для поцелуев, но и для драк. Что впрочем в деревнях обычное дело. – Что мы там забыли?
В сумерках, в последних лучах заката, к местному клубу надвигался «шторм».

+1


Вы здесь » Manhattan » Реальная жизнь » Лето наших надежд ‡флеш


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно