https://forumstatic.ru/files/000f/13/9c/97668.css
https://forumstatic.ru/files/000f/13/9c/51545.css
https://forumstatic.ru/files/000f/13/9c/65771.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Музыка дня
Добро пожаловать!

...

Real-life | NY-city | Crime | NC-21

Эпизоды | Реальное время

Люк · Маргарет

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » Who can tell when summer turns to autumn ‡флешбэк


Who can tell when summer turns to autumn ‡флешбэк

Сообщений 41 страница 60 из 169

41

Бросив насмешливый взгляд на мальца, когда сдавленный хрип: «Не надо», - прозвучал явным отражением отношения Лео к поднятой теме, Зеро снова заржал, перекрывая звуками хохота играющую по радио очередную всемирно признанную композицию всемирно известной группы. Такая зажатость в половых вопросах, как и многие другие проявления мальчишки, начиная от периодического задирания кверху конопатого носа, заканчивая попытками потягаться с бугаем два на два силушкой богатырской, вызывали у Блэка нечто сродни умиления, которое находило отражение в смехе, в насмешливости и подначках. Эти реакции, отражавшие гораздо больше, чем Лео сам готов был признать, вторящие его собственному мировоззрению энное количество лет назад, позволяли Зеро не просто со стороны посмотреть на самого себя в бытность нескладным, неопытным подростком, подверженным перепадам настроения, импульсивности и желающим любыми способами отвоевать свое место в этом мире, вызывали приятные и не очень воспоминания, но и давали возможность представить, как может сложится жизнь мальца, если из них сложится достойный тандем. Ничего странного или удивительного в реакциях Лео, на взгляд мужчины, не наблюдалось, более того, Зеро мог практически с точностью спрогнозировать, какую из них получит в ответ на свою речь, иногда специально вставляя те или иные словечки или затрагивая те или иные вопросы. Но вот последующие слова мальца заставили его дернуть бровью, растеряв веселость, и замолчать на некоторое время.
- Нет, не так, – ответил Блэк, серьезно и спокойно. В его тоне не осталось прежней веселости, и речь зазвучала иначе, обрастая жесткими нотами. – Если ты что-то говоришь, ты всецело держишь за это ответ. И все эти твои «ладно забудь», - оставь для своих подружек, – существовали рамки, за которые Зеро не пускал никого, даже Сэвена, считавшегося по факту, самым близким ему человеком, несмотря на все разногласия, которые стояли между ними и становились все более заметны. Затронутая Лео тема была одной из причин споров, все чаще возникающих между Блэками, и обсуждать ее в каком-либо ключе, тем более в том, который имел место в беспечных рассуждениях мальчишки, Зеро был не намерен. Несмотря на выступающую на поверхность ширму несерьезной болтливости, большую часть времени отгораживающую его от внешнего мира, способного шокироваться, удивляться, возмущаться или реагировать десятками иных способов, проблем с самоидентификацией у него не возникало, как не возникало их и с расставлением приоритетов. Зеро не винил мальчишку в том, что тот не распознает очерченных границ, за которые нельзя заступать, просто потому, что твое мнение может оказаться не к месту, а видение вопроса – тусклым и размытым, однобоким. Но и просто опустить это Блэк не мог. 
- Хочешь иметь свое мнение? Это похвально, мало кто может этим похвастаться. Но имея его, опирайся на что-то большее, чем однобокое видение ситуации, – Зеро пожал плечами, протянул руку, нажимая на кнопки радио, когда на выбранной волне начались помехи, и, в этот раз остановив свой выбор на бодро-мычащих мотивах кантри, снова устремил взгляд на дорогу. Долго пребывать в состоянии, требующем от него каких-то наставлений и оглашения прописных истин, по дороге в незапланированный, а оттого еще более приятный отпуск, Блэк не мог, а потому в следующих его словах было куда меньше серьезности:
- В отличии от некоторых, у меня подружек было куда больше, чем две моих руки. Хотя, может и «Космо» подсобил, как знать, когда тебе какая макулатура в руки попадет, – пальцы снова начали отстукивать ритм по рулю. – Почему же не буду? Мне много чего есть приходилось в своей жизни, по сравнению с чем молоком из-под коровы и овощи с грядки покажутся тебе птичьим молоком и даром небес, – не углубляясь в воспоминания о временах, когда с еда в его жизни не просто не тешила вкусовые рецепторы, но и не радовала изобилием, отметил Зеро. Это была еще одна страница его жизни, которую он открывал лишь немногим, зачитывая отрывками, но не стремясь углубиться, продемонстрировав во всей красе. Та часть личного дела, которая наполовину и для него самого оставалась загадкой, решать которую, впрочем, он не стремился, как и не пытался никогда найти свои корни, людей, которые были его настоящими родителями, и понять, почему же так вышло, что он оказался один посреди того шоссе, где его нашел табор.
Вопрос о предпочтениях в части выбора дам, заставил Блэка снова рассмеяться, окончательно отпустить внутреннее напряжение, образовавшееся на фоне не слишком удачно затронутой темы.
- Костюм Леи? Серьезно? Так, мой друг, и вылезают твои сексуальные фантазии на поверхность, – протянул Зеро, размышляя над постановкой вопроса и над тем, что он может предложить в ответ. – Разные, – после мысленного анализа всех возможных вариантов, пришел к единственно верному варианту Блэк. – У меня они были самые разные. Но, если говорить о чем-то более конкретном, опираясь на физические параметры, то усредненный вариант. Но, главное, конечно, не в этом. В ней должен быть стержень. Самоуважение, достоинство, гармония, в конце концов. Она должна знать, чего хочет. Ну и, конечно, не должна быть легкой добычей, – раскурив очередную сигарету, Зеро выпустил дым в окно. – Я предпочитаю дам постарше. От них меньше можно ожидать, что они тут же представят себя за тобой замужем и родившими уже троих.

+5

42

Воздадим же славу батончикам из мюсли! Серьёзно, именно сейчас вся эта пока ещё плохо прожёванная клейкая масса склеила челюсти Лео не хуже ирисок, не вытаскивая пломб, но и не давая раскрыть рта. Так что все непередаваемые эмоции, которые никак не выходило облечь в слова, мгновенно отражались на лице. Начиная с самой первой и самой яркой. Что я такого сказала? Сравнений подбиралась целая куча, будто копая милую маленькую ямку для прелестного цветочка, тянущего свои тоненькие полупрозрачные лепесточки вверх к солнцу, Лео попала краем лопаты точно в высоковольтный кабель. Ощущения так себе… Она и сама часто пользовалась этим давним приёмом, срабатывающим в большинстве случаев: лучшая защита – это нападение, но никак не ожидала, что увидит то же самое от Зеро. В конце концов, она ни в чём его не обвиняла, а думала… вот ведь маленькая эгоистка… только о себе и своём положении подпольщицы, агента под прикрытием ради не очень-то возвышенной цели. Оттого отповедь стала полной неожиданностью, которую предполагал разве что тот самый батончик. Спаситель! Поэтому только глаза её метали громы и молнии прицельно, на зависть Зевсу, Тору и всем остальным божествам, увлекающимся электричеством в чистом виде.
Вместе со жгучим интересом, какую же ситуацию она видит так однобоко, а заодно какие-такие старушки могут сильно насолить, она задумывалась о быстрой смене настроений самого Зеро. Свет включили и выключили, щелкнув тумблером так быстро, что за это короткое мгновения она только поперхнуться и успела. О, нет и нет, Лео прекрасно знала, что где-то там, за ширмой, не хуже той, которую она выставляла вокруг себя, он тоже бывает серьёзным, злым, усталым, твёрдым, упрямым и… ладно-ладно, продолжать она могла если не до бесконечности, то очень и очень долго. Просто Лео становилось любопытно, что же там. Знакомое ощущение еще из череды тех, которые непроизвольно возникали при рассказе Молли о «его истории». Не выходило у Лео определиться до конца, чего именно она хочет в данный момент, и что чувствует, а потому на поле брани сражались вышеупомянутые старушки, меряясь силами с требованием к Зеро, обрисовать другие бока ситуации, которой их сейчас недоставало. Примерно как меняющиеся друг за другом слайды всего с двумя написанными на них фразами «расскажи мне!» и «пошёл ты!», когда проектор светит ей точно на лицо.
Окунаясь с головой, Лео рисковала не меньше мальчишек, прыгающих жарким летним днём в прохладное озеро. Обязательно с ветки нависающего над водой дерева, чтобы улететь подальше, пока никто не догадался привязать тарзанку, и даже не подозревая, что где-то около самой середины стальной прут ржавой арматуры только и ждёт, когда кто-то на него напорется. Она же сейчас как на стекляшку наступила, не порезавшись даже, а просто почувствовав несильный укол. Но как зачарованная хотела идти дальше, в самую глубь, не зная, что там дальше, но и не боясь этого. И всё-таки прикинулась туговатой на ухо, чтобы не сказать чего-то лишнего, снова отдавая дань великолепному батончику из мюсли. Какая это марка? Всегда такие брать буду. Сама придумала – сама обиделась. Любимая игра, которую просто так не оставишь. В общем, Лео притихла, только показывая театр мимических картин, потому что свой слаш уже допила, за водой пришлось снова изворачиваться и тянуться, теперь уже в сам холодильник, а Зеро скорее оторвал бы ей руку, чем спустил на тормозах взятый без разрешения его стакан. А мюсли требовали быть прожёванными до конца.
Минутка тишины в тему, чтобы подумать лишний раз над остальными его словами, которых она только и ждала, не пересчитывая в уме влажные салфетки, чтобы протереть руки и каждый сорванный с грядки тёплый от солнца помидор, зато жадно стараясь услышать хотя бы одно определение из описания девушки мечты, подходящее Лео. Разочарование повисло в воздухе. Она видела его, дышала им, втягивая полной грудью. Хорошо, тут преувеличение или литературный оборот. Но о полных грудях он не слова и не сказал. Короче, усреднённый вариант внешности ей подходил, а вот дальше шла полная печаль. Самоуважение, достоинство, гармония! Ау! Ведь где-то же были, нет? Видимо, показалось. Зато гордости вплоть до гордыни целые завалы. Или нет, не так. Целые баррикады, сложенные без единого зазора, чтобы наверняка. Ну, мышка моя, а ты знаешь, чего хочешь? И далее как в любой трагичной пьесе: она горько посмеялась над собой. Разве что по-настоящему не вышло из-за сахара в батончике и склеенных челюстей. Если бы Лео знала, чего хочет на самом деле, то… Сейчас она и придумать не могла, где именно оказалась бы, как раз потому, что совершенно не представляла ни что делать, ни с какого конца за это браться. Пуф! И как по волшебству решение пришло… Держи карман шире. Она могла точно сказать, кого хочет, а вот с остальным возникали серьёзные сложности. Практически неразрешимые. Зато легкодоступной её точно не назвать. Потому что пацан. И она трагически рассмеялась над собой еще раз. В третьи разом Лео решила хоть сколько-нибудь повременить, хотя по возрасту тоже не подходила, проигрывая всухую неизвестным девушкам и женщинам, похожим больше на её мать, чем на неё саму. Девичьи мечты, видимо, разбивались точно так же как и розовые очки – стёклами вовнутрь, а Лео лишний раз почувствовала в себе желание, жившее в ней, сколько она себя помнила. Стать похожей на мать. Только вот сейчас она находилась от воображаемого идеала на другом конце света, в другой звёздной системе, в другой вселенной. Так далеко, как это вообще могло бы быть, и тут не помогал даже до конца прожеванный и проглоченный батончик, больше не мешающий говорить как раз в то время, когда сказать ей было и нечего.
– А мне вот нравятся… – вяло начала она, но… а кто бы сомневался… скатываясь в описание собственного отражения в зеркале, отмахнувшись от предполагаемых фантазий пятнадцатилетних пацанов, когда грудь занимала половину неба вместо светила. И всё же делая упор на внешность, ибо не знала себя. Потеряла устоявшееся видение где-то в середине месяца, прожитого в своём голубом жуке. – Я где-то читал, что грудь не должна быть больше бокала для шампанского. Не того длинного и узкого, какие сейчас используют, а как в руках у Лео на кадре из «Великого Гэтсби». Вот чтобы такая была. И еще ниже меня. Красивая. Да, красивая. Весёлая… ну, с чувством юмора. Ещё чтобы с ней можно было бы вести себя как обычно, а она бы принимала меня таким, какой я есть. И чтобы сама никого из себя не воображала, если только самую малость… Ну, знаешь, девчонки, они же без этого никак не могут. И чтобы не врала.
В конце вышло патетично до нельзя, прямо-таки звенящей последней нотой, подчёркивающей образ, а заодно и становящейся той самой деталью, которая этот образ превращала в непохожий на неё саму. Когда-нибудь… Когда? Лео перевела взгляд на так же медленно проплывающие за лобовым стеклом облака и задумалась, надеясь, что со стороны это выгладит как грёзы об идеальной, а оттого несуществующей вовсе девушке.

+4

43

Мир Зеро всегда делился на части, у каждой из которых был свой замок и свой код доступа. Десятки, если не сотни, масок, ложившихся на его лицо по тем или иным причинам, перекрывающих все возможные возражения и доводы, будь то совести или здравого смысла, далеко не всегда прилегали плотно, становясь частью его самого. Поначалу это казалось проще простого, вызывало бурные восторги и желание пробовать, доказывая, в первую очередь Сэвену, а потом уже и себе, и всему остальному миру, что вертел он на указательном пальце всю эту замшелую планетку с ее фальшивыми идеалами и давно потонувшими в дрязгах и материальной зависимости людишками. Но чем старше Блэк становился, обрастая собственными твердыми мнениями, имевшимися на любой возможный вопрос, черпая их не во вне, а находя внутри себя, чем больше сталкивался с реальностью, в которой каждый встречный – это далеко не враг, а человечество – не клоака, тем меньше оставалось в нем оправданий, лишь необходимость, своеобразная плата за привязанность, за чувство принадлежности и нужности. Зеро давно стал сам себе психологом, не раз и не два задавался стандартным вопросом: «Хотите поговорить об это?», - обмозговывая одно собственное мнение за другим и с легкостью выводя причины и следствия поступков и решений, согласий и отказов, страхов и радостей. Ему не нужен был анализ собственных действий со стороны, особенно, когда заключался он исключительно в поверхностном видении ситуации, набранном из кусков разговоров, подслушанных или случайно услышанных. И меньше всего он хотел такого анализа от тех, кого подпускал ближе, кому доверял больше, чем многим другим. А то, что именно так Блэк относился к Лео, по его мнению, было очевидно, иначе не оставил бы подле себя, не пустил бы в кафе к Моллс, не тратил время на приобретение подарков, размышляя о том, какие девайсы нужны мальцу для облегчения существования в современном мире, и не взял бы с собой сейчас, позволив ему разбираться самому, если вдруг что-то пойдет не так. И если часто высказываемые в шутливой форме сомнения в адрес очередного рассказа, порой щедро сдобренного вымышленными подробностями, никакого урона не наносили, воспринимаясь подначками, базирующимися в большей степени на том, что когда-либо подавалось мальцу тем или иным способом, то любые измышления, выстроенные на догадках, мало того, выведенных без участия самого Блэка, так еще и не без уверенности в силе собственного осуждения, иной реакции, кроме как протеста, подкреплённого желанием поставить на место, вызвать не могли.
Сфера деятельности Сэвена, в которой Зеро с каждым годом занимал все меньше места, вступая во все более серьезные перепалки, грозившие в скором времени и вовсе отдалить их друг от друга, оставалась закрытой темой, в которую нос мальца не допускался. И, как в свое время, ему самому не оставили никакого выбора, Блэк не оставлял его и Лео, только в этот раз, не подпуская найденыша как раз к той теневой сфере своей жизни, которая у него самого вызывала все больше противоречий, с которой все сложнее было сжиться, восприняв ее как нечто, само собой разумеющееся с той же легкостью, с которой это делал Сэвен.
- Чет больно ты загнул, – выслушав все описания мальца в адрес неведомой красавицы, Зеро изогнул бровь, внимательно посмотрев на Лео. – Ты жениться что ли собрался? Чувство юмора; чтобы принимала таким, как есть? Нет уж, уволь меня от этих нежностей. Никаких оков на свои руки я не надену. Все равно в этом мире не найдется женщины, которая бы настолько приняла бы меня таким, какой я есть, а, самое главное, не надоела бы через пару неделек, – хмыкнул мужчина, сбавляя скорость, чуть привстав на сиденье и вытянув шею, начал вглядываться вперед и вправо. – Здесь где-то должен быть съезд. По крайней мере, он был тут года полтора назад, когда я последний раз предпринимал вылазку на машине. Неужто перекрыли доступ кислорода? – нахмурившись, пояснил Зеро, заметив заросшую дорогу, ответвляющуюся от основного шоссе и ведущую в лес, уже когда проехал мимо. – А нет, вот она, а-то я уж решил, что нас обделили, и твоим чаяниям удалось сбыться, и теперь никакого бойскаутского отдыха на лоне природе нас не ждет, не тут-то было, – сдал назад, возвращаясь, и свернул на ухабистый отрезок пути, которым, судя по всему, некоторое время никто не пользовался. Звучно звякнуло, и Блэк поморщился, запыхтев сквозь сжатые зубы: – Эй-эй, полегче. Я не готов сказать свое трепетное и нежное: «Прощай», - подвеске, – обращаясь непосредственно к тропке, заметил он, усмехнувшись и бросив взгляд на Лео. – Ну, а девчонки Эрла как? Разве не подходят под описание того, что тебе нужно? – возвращаясь к упущенной теме женщин, поинтересовался Зеро, продолжая прокладывать им путь к стоянке у озера, которую посещал лишь однажды, еще в компании Вилли, который и показал это место, где можно было не только перекантоваться пару суток, имея при себе какой-никакой запас еды, но и приобщиться к походным радостям жизни, вроде купания в водоеме, воссоздания из ничего костра и сна под открытым небом. Не то, чтобы Блэк был большим фанатом, за свою жизнь порядком наевшись отсутствия удобств и искренне их теперь ценившим, но время от времени даже его подмывало оказаться подальше от многоэтажек и пыли города. К тому же, подобное время препровождение, всегда казалось ему сближающим, а именно этого, пожалуй, им с Лео и не хватало, чтобы добиться большего понимания друг друга и, возможно, открытия каких-то, до этого момента сдерживаемых, тайн.
- Ты когда-нибудь выбирался на природу? Маршмеллоу на костре, там, комары жужжат над ухом и прыгают в костер. Страшные истории под свет фонарика, подставленного к лицу снизу? Секретики и тайны, которыми хочется поделиться? – расписал возможные перспективы следующего десятка часов мужчина, снова поморщившись, в этот раз среагировав на ветки, прошуршавшие по лобовому стеклу.
- Эй, этого тоже моя страховка не покроет. Неужто совсем забросили? Хорошее же место. Мне его Вилли показал. Хотя, нам же лучше, никто мешать не будет. Шастать мимо, выпрашивать чего-нибудь или требовать.

+4

44

В тринадцать жизнь идет наперекосяк.
В четырнадцать - и вовсе заходит в тупик.
В шестнадцать - хоть ложись да помирай.
В семнадцать - конец света.
А там терпи лет до двадцати, чтобы дела пошли на лад.
(Рэй Брэдбери)

Всё сказанное Зеро мелькнуло мимо, не задержавшись особенно в сознании, ибо на нём был установлен фильтр на слово «враньё» и все его производные. Как раз из серии систем в фильмах о федеральном бюро расследований – всего одно кодовое слово, неосторожно брошенное по телефону, и твою дверь уже ломает спецназ. Итого, сначала Лео не услышала того, чего услышать совершенно не хотелось, а уж потом перешла ко всему остальному, наслаждаясь размышлениями о брачных узах для парнишки её возраста. Да-а-а… конечно… Просто я очень сознательный, и ушёл далеко вперед сверстников. Свадьбу можно организовать в Атлантик-Сити, а из цветов остановиться на кремовых лилиях. Только найти сговорчивого священника, который не обратит внимания ни на возраст, ни на внешний вид. А, в целом, некоторые тараканы, обитающие у них двоих в головах, явно состояли в дальнем родстве, потому что Зеро мерил на себя её слова ничуть не хуже, чем она сама примеряла его. В стриженой головке Лео только и бродили мысли о том, что он сейчас насупится, став серьёзным по ещё одному поводу, и выдаст, как отрежет, какую-нибудь витиеватую фразу о лжи. Конечно, с оговорками. Конечно, с пунктами и подпунктами, всё-таки только что плавно свернулась и отправилась на полку тема о нагибании неверных. А это, как ни крути, приравнивалось к вранью ничуть не хуже укрывательства собственного пола. Плюс, Лео не преследовала собственной выгоды. Ну, как не преследовала… Ох, ладно, допустим, речь только о деньгах, тогда я чиста как выпавший первый снег. Если не забывать о тех грудах мусора, которые он прикрыл… Короче, на эту тему с самой собой спорить она могла до хрипоты внутреннего голоса. В конце концов, этому страдальцу приходилось выступать за обе стороны, а двойная нагрузка – это вам не шутки. 
– А какой ты есть? Никто же не знает. Точнее, я не знаю. Ну, в целом, знаю, конечно, но не до конца… в общем, ты понял, – надежда оставалась только на это, ибо сама Лео не поняла ни слова из того, что сейчас выдала, пусть косноязычием никогда не страдала. Суровая школа дебатов среди колледжей. Разве что тату с отличительным знаком на плече не набьёшь, чтобы родители потом не набили еще что-нибудь. И если бы Зеро счёл вопрос риторическим, то Лео просто завернула и убрала его точно так же, как сделала это с бедными старушками. Потерпите, мои седовласые девочки, это ненадолго. Пока можете сыграть несколько партий в вист и обсудить всех соседей в округе. Как бы там ни было, но Лео отмахнулась сама от себя, подняла сидение и пододвинула его ближе к приборной панели, потому что трясти начинало не по-детски, болтая её в пределах ремня безопасности как молочный коктейль в миксере на самой низкой скорости – медленно, но пренеприятно. Именно за рассматриванием окружающих кустов, ибо ничего другого в поле зрения больше не попадало, у неё совершенно вылетело из головы напомнить Зеро о самой невероятной и прекрасной женщине, перед которой даже Молли отступала немного в тень – о Марго. Покладистая, внимательная, готовая выслушать любые откровения, молчаливая и надёжная. Красивая и с выдающимися достоинствами… очень выдающимися. А главное, с невероятно крепкой головой, которая никогда не болит. Мечта. Сказка! Никакой ревности и упрёков, всегда с доброжелательной улыбкой на лице. Хотя, с таким походом под хохот Зеро ей пришлось бы еще полчаса уверять, что такую невероятную женщину она и пальцем не трогает, пока никого из остальных жильцов не бывает дома. Сомнительное удовольствие. – Карен выше меня и старше, ей сейчас ребят из колледжа подавай. А Лесли тринадцать. Она милая, но не настолько, чтобы ждать, когда Эрл придёт по мою душу. Хотя он и не придёт… я иногда ей с учёбой помогаю.
Прилипнув к стеклу, Лео пыталась рассмотреть хоть что-нибудь, проглядывающее через перекрестия зелёных веток. Куда интереснее, чем вести разговор о двух девочках, которых вряд ли когда-нибудь ждёт потрясение и ударившая в голову дурь. Хотя бы со стороны отца. О, да-да, Эрл мастерски обращался с ножами, колдуя на кухне кафе. И пусть Лео не перестала их слегка опасаться, но в его исполнении не рассчитывала увидеть никакого кульбита в тёмной подворотне. Её интересовало мнение Зеро на счёт девушек, а никак не своё собственное. Всё, баста, она выдала, что могла, а потому может дать себе передышку, наблюдая в окно за меняющимся пейзажем и перебирая в памяти содержание собственного рюкзака на предмет спрея от москитов.
– Нет, никогда, – убеждённо констатировала Лео, стоило только Зеро остановиться в собственных описаниях. Зато могла содержательно рассказать, какие отели в Альпах самые приличные, а на каких склонах можно прокатиться разве что с малышнёй. О горнолыжных костюмах, о магазинчиках с сувенирами в Мюррене или Арозе. В Европе со своими узкими старинными улочками. О Лондоне и Париже. О странах с вечным летом. О ещё десятке мест, где она успела побывать вместе с отцом или одна, но ни в одном из которых не устраивала лагеря у реки с костром и страшными байками на ночь. – И кому из нас десять лет?
Выбираясь из машины, остановившейся практически сразу, как закончился бурелом, Лео раскрыла глаза пошире, рассматривая пологий берег небольшого озера. Высокая трава, по которой вряд ли кто-то проезжал до них, по крайней мере, в этом году, стелилась едва ли не до самой воды, а чуть вдалеке даже с этого места можно было увидеть деревянные мостки, старые и почерневшие, но выглядевшие ещё крепкими, ничуть не покосившимися. Из рубрики «Удивительное рядом»… Лео рассматривала простой и ненавязчивый пейзажик, притулившийся под самым Нью-Йорком, словно пещерный человек. Остров Подкова исхожен вдоль и поперёк со всеми своими лагунами и гротами, со всеми спа-центрами и водопадами, яхтами, дайвингом и сёрфингом. За бешенные деньги. Для чего? Видимо, чтобы сейчас впечатляться сельским вариантом, не иначе.   
– Как у Брэдбери, ты же его вроде любишь… Не помню точно, как там было: мир состоит не только из лугов, но хорошо было бы ехать без остановки, не сворачивая по пути в города, – Лео отошла всего на пару шагов от машины, но обернулась назад, чтобы улыбнуться Зеро, и вспомнить ещё самую малость про открытое небо и звёзды, когда двое сидят на холме, держась за руки. Разве плохо? Не самый лучший пример, но уж точно не такой минорный, как множество остальных, приходящих сейчас на ум. – Знаешь, что самое страшное, Зеро? У нас нет маршмеллоу!
Зато у меня всё-таки есть спрей… Она расплылась в улыбке, хотя весёлого набиралось мало, и уж точно Лео особенно хотелось посмотреть, как её сенсей станет рубить ветки на костёр ребром ладони. В голове почти мгновенно, будто из ниоткуда, возник небольшой список вещей, за которыми стоило бы заехать в супермаркет, если бы он только словом обмолвился, куда они завернут. Но у неё имелся запас жидкости от комаров, спальник и отсутствие зверского аппетита, так что настроение вполне можно было считать благожелательно-умиротворённым. Потому что она никогда ещё не рассказывала у костра страшные истории, подсвечивая подбородок снизу фонариком. А секретики и тайны… Ну-ну, испанский сапожок – это из другой оперы. Зато ей стало интересно, что может рассказать он.

+3

45

Зеро морщился каждый раз, стоило машине подпрыгнуть на новой кочке, точно в попытке оттолкнуться от бренной земли и устремиться к небесам, изображая, если уж не космический корабль, то некий гибрид курицы с пингвином, еще не отчаявшийся и не бросивший попыток взвиться в воздух, переборов силу притяжения и сломав генетический код за счет одного только голого усердия. Для полноты картины не хватало только, чтобы все четыре дверцы разом распахнулись и одновременно захлопали, более детально повествуя о серьезности подхода артиста, выступившего под свет софитов и отвоевавшего себе центральное место на сцене. Блэк даже говорить перестал, сосредоточившись на болезненных для его слуха звуках. Не то, чтобы он был сильно привязан к данному транспортному средству. Не пытался одушевить его, и если и вел беседы, именуя ласково «темной лошадкой», то делал это от скуки и отсутствия спутника, готового поддержать его треп. Даже отказ дать мальцу порулить был никак не связан с трепетным отношением мужчины к машине, а имел под собой причины, которые хоть и имели непосредственную связь с привязанностями, но никак не затрагивали сферу неживого. В данный конкретный момент Зеро больше всего заботило, чтобы движущаяся по давно не езженной тропе конструкция, добралась до конечной точки заданного маршрута в целости и сохранности, а не по частям. Мысли о том, что дальше придется чесать пехом радости не добавляли, даже если суметь разглядеть и в них романтику бойскаутских вечеров и походов. Лес Блэк любил ровно настолько, чтобы не отказывать себе в возможности раз в пару лет в него попадать, а длительные переходы по пустынному шоссе, окруженного с обеих сторон непролазной чащей, вызывали смутную тревогу, непосредственно связанную с той частью его прошлого, которой вряд ли, когда-нибудь удастся получить пометку «приятное воспоминание».
Когда машина, кряхтя и переваливаясь, все-таки выбралась на пологий озерный бережок, наполовину заросший радующей глаз зелененькой растительностью, Зеро смог позволить себе немного отпустить ситуацию, что ознаменовалось возобновлением диалога.
- А тебе че, мое резюме надо почитать, чтобы узнать кто я? – удивленно приподняв брови, воззрился Блэк на Лео. Заявление о том, что малец не знает, какой он, Зеро, есть, озадачило. – Или, может, медкарту? Чтобы узнать кого-то, вообще диалоги не нужны. Достаточно иметь глаза и уши. Собственное мнение человека о себе, расскажет тебе только треть, это в лучшем случае, – отстегнув ремень безопасности, Зеро потянулся к бардачку, откуда, порывшись, извлек карманный фонарик. – Но, если у тебя есть какие-то конкретные вопросы, ты можешь их задать. И вполне возможно получишь на них предельно честный ответ, – заметил он, открывая дверцу. Выставив ноги на землю, стянул очки, бережно сложил дужки и убрал в нагрудный карман этот развеселый предмет, всю дорогу поднимавший ему настроение, заставляя чувствовать себя прошаренным любителем мировой музыкальной классики. 
- Да, действительно, я бы тоже на твоем месте не сосредотачивался на первых, проявивших к тебе внимание, девчонках, знаешь сколько их по твою душу придут годика через два? – вопрос был риторический, а убежденность, что придут, подкреплена больше собственным опытом, нежели какими иными размышлениями. – Если, конечно, перестанешь вставлять фразочки из лексикона ученицы воскресной школы, – наконец-то покинув сиденье, подсвечивая себе фонариком, Зеро присел рядом с машиной, заглядывая под нее и рассматривая слои пыли, покрывающие дно. Зрелище было малоприятное, но опасений не внушавшее. Справедливо рассудив, что даже всех тех запасов влажных салфеток, которые у него имели с собой, ему не хватит, чтобы оттереть налипшее, дабы более детально изучить положение дел, Блэк решил, что если бы что-то серьезное действительно ожидало принадлежавшее ему средство передвижения, он бы уже об этом знал. А потому, выключив фонарик и сунув его в тот же карман, что и очки, позволил себе вытянуться во весь рост, поднять руки и, блаженно прикрыв глаза, потянуться, окончательно расслабляясь.
- Да хоть бы и десять, кого это заботит? – не удержавшись от широкого зевка, наклонил голову сначала в одну, потом в другую сторону, размял шею руками и воззрился на премилый сельский пейзаж, окружавший их.
- Что ж поделаешь: мир состоит не только из холмистых лугов, а как хорошо было бы ехать без остановки по такой дороге и никогда не сворачивать в города, – уточнил воспроизведенную мальцом цитату и широко улыбнулся. – Хороший рассказ. «За каким чертом я еду в Нью-Йорк? — спросил он себя. Остаться бы здесь — зарыться в траву и лежать!» Читал? Вообще, чего-нибудь у него читал? – он наблюдал за тем, как мальчишка проходит дальше к берегу. Иногда его интересовало, о чем думает Лео. Как вообще в его голове возникает та или иная мысль, и что стоит за всем этим. За изредка проскальзывающим грустным взглядом, который не сочетается с веселостью и болтливостью, с вечными подначками, которыми он с легкостью отвечал на подначки старшего товарища, за не просто любовью к готовке, но за умением готовить. Что оставил мальчишка позади? И не крылись ли за этой мешковатой одежкой следы, которых не должно быть на теле человека, живущего нормальной жизнью?
Перевел взгляд на озеро, усмехнувшись. Идея, конечно, была ненова, и подобный вариант развития событий вполне подходил для бойскаутской романтики, но сперва надо было разобраться с приготовлениями места стоянки, а уже потом пускаться в развлечения.
Рассмеявшись в ответ на заявление о маршмеллоу, Зеро открыл багажник и, порывшись в бесконечном запасе необходимых вещей, начал выгружать на землю то, что им должно было пригодиться: палатка, два спальника, саперная лопатка, топорик, бутылка с жидкостью для розжига, складной котелок.
- Иди, примни траву, вон там. Будем палатку ставить. Ты же не думал, что я поехал, не подготовившись. Хотя, конечно, недоготовился. Маршмеллоу не взял. Но если есть хлеб, можно и его поджарить, – усмехнулся Блэк, подхватил сверток с палаткой и отправился к выбранному месту.

+3

46

Хлеб с ветчиной в лесу — не то, что дома.
Вкус совсем другой, верно?
Острее, что ли… Мятой отдает, смолой...
(Рэй Брэдбери) 
 

Если бы Лео каждый раз прикусывала себе язык, чтобы не сказать какую-нибудь глупость, то давно уже лишилась бы его кончика. Последствия разгульной и шальной жизни на свободе, не иначе. Да, сладкая моя? В общем-то, она и раньше позволяла себе высказываться резко и сразу же, как только в отдельной части её головы, в миниатюрном филиале Йелоустона взрывался один из горячих гейзеров, остановить который могло лишь встречное цунами. Но окружение обязывало, воспитание обязывало, обязывал статус и ещё с десяток других обязательств, требующих выполнения. Это вовсе не было сложно, особенно если привыкнуть и никогда в жизни не видеть ничего другого, а в чём-то даже и очень хорошо. Но попробуй объяснить это ей сейчас, когда словесное недержание прогрессировало прямо-таки на глазах. Почти таймлапс. Очень занимательно, тащите попкорн, будем смотреть в режиме онлайн. Энергии на молчание в итоге уходило как на маленькую электростанцию, потому что Лео с удовольствием согласилась бы и резюме почитать, и медицинскую карту посмотреть, но благородно промолчала. По крайней мере, относительно резюме, ибо не существовало на свете людей более идеальных, чем в стопочками заполненных анкетах на работу. Коммуникабельность, трудолюбие, умение работать в команде, а заодно летать, плавать под водой без акваланга и пробивать кулаком стены. Да, и ещё нацеленность на результат. Это очень важно. А медкарта в это время надёжно спряталась за углом, выглядывая оттуда в ожидании своего часа, потому что в Лео копились сотни вопросов, которые она могла бы задавать один за другим, только бы узнать его поближе. Господи, девочка, вы с ним живёте в одной комнате уже полтора месяца, куда ближе? Но зазор точно оставался, да такой, что просунь в него руку, и Нарния покажется всё тем же шкафом по размерам.
– Окей-окей, раз, возможно, я получу предельно честные ответы, то давай сразу договоримся о некоторых правилах, – клуб дебатов снова открывает свои двери, приветствуя и новых, и уже хорошо знакомых, даже полюбившихся, участников. Батончика с мюсли под рукой не было, а Лео хорошо себя знала, чтобы предположить продолжение пройденного в машине по дороге сюда. Милые старушки, как вы там? Играете в бинго? Ну, не буду вам мешать. – Если ты не хочешь отвечать, то просто говоришь «следующий вопрос». А то я ведь не собираюсь у тебя спрашивать что-то вроде: какой твой любимый цвет? Это я и так знаю.
Складывалось ощущение, что прямо сейчас вместо кролика из шляпы она вытащит список, бесконечной лентой уходящий вдаль. Не стоило предлагать задавать вопросы, а потому все шишки на Зеро. Медкарта робко выглянула на звук её голоса, а Лео только слегка поманила её пальцем. Зеро точно был прав в одном… ладно, он часто прав, но сейчас не об этом… имеющий глаза да увидит, имеющий уши да услышит. Привет Рэю Брэдбери из нашего живописного зелёного уголка, потому что нужная цитата была короче и воспроизводилась в голове без ошибок: «Я получил образование в библиотеке. Совершенно бесплатно». Как раз о Зеро и о том, какими путями они ходили с Сэвеном на пару, пока на дорогу оленем не выскочила Лео. О матери он никогда не рассказывал, а она не стала бы спрашивать, уж эту границу не пропуская, ибо она выглядела бетонной стеной в четыре метра с колючей проволокой, пущенной кольцами по верху. По крайней мере, для неё самой, если кто-то вдруг спросил бы про отца. И ещё эта «его история», лучше бы Молли тогда ничего не говорила. Или лучше бы Лео спросила сразу, а не таскала бы теперь с собой за плечами дополнительных багаж. Она хотела знать, но могла бы и принять то, что ей всё-таки лучше оставаться в неведении. Это просто – либо он расскажет сам, когда захочет, либо не расскажет.
А сейчас Лео ловила себя на ещё одном моменте, когда участь откусить самой себе язык снова подошла к ней вплотную. Что-то неуловимо ей подсказывало – куда бы жизнь её ни занесла через два года, вереница девушек по её душу не выстроится точно, но для Зеро стоило согласно покивать. Какой бы парень не покивал согласно на такое утверждение? Да, сейчас дела идут не очень, девчонки выбирают других, но вот через два года точно. Уж тогда-то я задам жару…
– Это какие ещё фразочки? К некоторым девушкам нужен интеллигентный подход, джентльменский и культурный! – начала разглагольствовать она, хотя стоило бы мотать на ус, как и в любой другой раз, когда он называл её девчонкой. И чтобы не стоять без дела, принялась вытаскивать с заднего сидения холодильник, как единственное достояние, стоящее между ними и голодной смертью. – Интересно, а тут змеи есть.
Не то, чтобы Лео когда-нибудь считала себя тепличным растением, но вы покажите пальцем хоть на одного, кто в этом признается. Конечно, со своего места она в бинокль могла бы смотреть на тех, кто искренне полагал, что макароны выращивают на деревьях и сразу в упаковках, но вместе с этим от природы оставалась достаточно далека. На расстоянии вытянутой руки до подноса официанта с напитками, наклоняющегося к шезлонгу на одном из курортов. Научившись хоть немного ориентироваться в городе на улицах, Лео сейчас вряд ли отличила бы душистый горошек от маргаритки или рогоз от камыша.
– Читал, не именно этот рассказ. Стоит, да? Мне понравился «Здесь водятся тигры», а тебе? – она взглянула сначала по направлению, куда указал Зеро, а только потом поняла, зачем именно приминать там траву, и во все глаза уставилась на извлекаемые из багажника сокровища, не удержавшись и показав на них указательным пальцем свободной от сумки-холодильника руки. – Эй, э-э-э-эй! Именно так я и подумал, между прочим! Ты прилетел, быстрее-быстрее, я даже сообразить ничего не успел, просто собрался и пошёл за тобой, а у самого переносной лагерь в багажнике. Странно, что еды там нет. А хлеб у нас есть. У нас почти всё есть, что в холодильнике было, разве что ты молоко допил.
С видом «ну, ты дал, парень», Лео развернулась и направилась к указанному месту, хотя видела, что он идёт за ней. Процедура примятия травы представлялась в воображении множествами разных способов, но на практике выглядела слабо.  Рядом с озером солнечные блики на воде играли особенно ярко, бросаясь в глаза и ослепляя, ветер негромко шелестел в листве оставшегося чуть позади леса, птички распевали свои мелодии, а Лео самозабвенно ползала по траве, приминая её к земле руками. Благодать снизошла. И ей обязательно было всё испортить. Как же без этого? Лео посмотрела на Зеро снизу вверх, прищурившись от солнца, и задала свой вопрос: – А откуда у тебя шрамы?   

+2

47

Зеро хмыкнул, бросив на Лео насмешливый взгляд:
- Потому и «возможно», – пожал плечами, вытаптывая траву на выбранном месте, примерно по центру между дорогой и озером. – Любой вопрос – это попытка к размышлению. Что делает человека умным? Багаж знаний? Не думаю. Можно быть законченным тупицей с удивительной способностью зазубривать и хранить в памяти тексты, но он так и останется тупицей, если ни разу не задастся вопросом о том, что зазубрил и сохранил. Если ты не задаешь вопросов – ты не получаешь ответов. Вполне закономерно, что у тебя есть свои мысли на тот или иной счет. Но ты забываешь главное – они есть и у меня, но я не пытаюсь делать вид, что мои догадки – это реальное знание, – в продолжении дискуссии, а точнее монолога на тему того, что не стоит выдавать свою точку зрения за абсолютную истину, заметил он. Когда с трава более-менее примялась, присел, вытаскивая палатку и металлические колья из чехла, и принялся пересчитывать последние. – Хочешь сыграть в эту игру? Давай сыграем, но если тебе нужны в ней правила, будь готов к тому, что у меня тоже могут возникнуть вопросы. И если ты не захочешь дать мне что-то взамен, возможно, я тоже не захочу, – Зеро отдавал себе отчет в том, что Лео не даст ему и сотой доли правды, вознамерься он включиться в игру следом. Хоть и полагал, что довольно продолжительное знакомство вполне располагает к большей откровенности, но давить на мальца по-прежнему не собирался, для себя уже решив, что что бы там ни было в прошлом Лео, оно закончилось раз и навсегда, и впереди уже вовсю маячит красками будущее. Их совместное будущее, в котором малец вполне может стать ему таким же названным сыном, как когда-то он стал Сэвену. Несмотря на всю заносчивость, которая так часто проявлялась в мальчишке, на вечные попытки задрать конопатый нос повыше, Зеро видел в нем, как ему казалось, главное – доброту, умение сострадать и умение мыслить, не говоря уже о принципах, которые находили выражение во многих суждениях Лео. И как бы Блэк ни пытался порой вести себя с ним построже, помечая жесткостью те моменты, на которые стоило мальцу обратить внимание, по всему выходило, что малец уже сейчас претендовал на роль одного из самых близких людей в его жизни.
Разложив палатку на выбранном месте, Зеро вручил мальцу колышки, отобрав себе парочку, и начал втыкать в петли, возводя временное жилище, без которого невозможно прочувствовать всю близость к природе и все радости походной жизни. Возможность провести ночь и вовсе под открытым небом, Блэк не рассматривал. Отдыхать тоже нужно с комфортом, даже если отдых имеет специфические свойства.
- Да-да. Вот эти самые. Джентльменский и культурный. Под каблуком там все культурные джентльмены. А потом жалуются на кризис в отношениях, потому что дама сердца, помимо того, что желает, чтобы ее хахаль под каблуком сидел, еще и требует от него нести ответственность, и вопрошают, когда же он уже станет настоящим мужиком, способным на поступки. Только каких поступков и какой ответственности они ждут от тех, от кого вначале требовали подчинения и удовлетворения только их желаний, лично для меня до сих пор загадка. Невозможно быть двумя разными людьми одновременно, если, конечно, у тебя нет раздвоения личности, но это уже клинический случай, – хмыкнул он, продвигаясь дальше и раз за разом протягивая к мальцу руку, чтобы забрать очередной колышек, который после вкручивался в землю. – Люди – это не механизмы. Знаком я с этими интеллигентами, на которых тебе так хочется быть похожим. За редким исключением, они делятся ровно пополам – те, кто привык получать все на серебрянном блюдечке, а потому тормозов у них нет, и грош цена их манерам, и те, кого воспитали, как маненькину карманную собачку, которая только лает, но при малейшей угрозе прячется в кусты. И девушки, которые в первую очередь обращают внимание на то, как интеллигентно ты строишь фразы, обычно сами себя и загоняют в клетку, из которой потом пытаются выбраться. Девушки, конечно, достойны уважения, как, впрочем, и все остальные люди. Но если ты делаешь это не от души, не потому что тебе этого хочется, а потому что так надо, то какой в этом толк? Всю жизнь играть роль, которой от тебя ждут? Для чего? – проверив достаточно ли натянулась ткань палатки, и достаточно ли твердо она стоит на земле, Зеро отошел в сторону, стряхивая налипшие травинки и грязь с ладоней. Поморщился, глядя на темные разводы на пальцах, и двинулся обратно к машине, подтаскивая ближе спальники и прочую утварь.
- Здесь не водятся. Это только кажется, что мы далеко от людей, на самом деле, не так уж и далеко. Всех распугали. Вот в Северной Каролине, посреди их болот, там да, там только в сапогах ходить и молиться, – вспомнив о том, что забыл, снова вернулся к машине, покопался в так и оставленным открытом багажнике, найдя два скрученных в рулоны коврика-пенки. Снова остановившись у палатки, с легким чувством брезгливости двумя пальцами подтянул штанины брюк вверх и, присев на корточки начал готовить место для сна.
- Да, это настоящая женщина, - сказал  Форестер.  -  Миллионы  лет  она ждала гостей, готовилась, наводила красоту. Она надела для нас свой лучший наряд. Когда Чаттертон начал дурно обращаться  с  ней,  она  предостерегла его, а потом, когда он сделал попытку изуродовать ее, попросту  уничтожила его. Как всякой женщине, ей хотелось, чтобы ее любили ради нее самой, а не ради ее богатств. Она предложила нам все, что могла, а мы  -  мы  покинули ее. Она женщина, и оскорбленная женщина, – выдернув цитату из упомянутого рассказа, продекламировал Зеро, успевший расстелить коврики внутри палатки, которые прижал коленями, наполовину скрывшись из виду.
- Рассказ хороший, конечно. Но есть и лучше. Ты сейчас спрашиваешь меня, стоит ли тебе читать Брэдбери? Это как спросить, стоит ли тебе вообще что-то делать, чтобы жить дальше. Ответов может быть, как минимум два. А какие твои любимые писатели? Что ты вообще предпочитаешь в литературе? – расстелив спальники и удостоверившись, что все вышло более-менее ладненько, Блэк вылез из палатки, с наслаждением распрямившись. Снова потянулся, улыбаясь и вдыхая свежий лесной воздух.
Вопрос, заданный Лео, не вызвал у него никаких эмоций. Он слышал его не раз, но каждый раз придумывал новую захватывающую или не очень историю, отшучиваясь и отговариваясь. Это не было делом тех, кто его задавал. Но вполне могло быть дело мальца. Закончив блаженствовать, Блэк занялся обустройством места для костра:
- Когда мелкий был, попал в аварию. Не помню, как это вышло. Мне был, наверное, года три-четыре, сейчас уже сложно сказать, – пожал плечами, подхватил топорик и отправился к ближайшим деревьям. – Давай, собирай сухие ветки, которые на земле валяются. Почувствуй себя героем сказки про лес. Не знаю, Гензелем, например. Никогда не любил эту сказку.

+3

48

Уроки остались далеко позади, в разгар лета Лео о них и в другие годы вспоминала, только перелистывая внушительный список заданий для самостоятельного изучения. Но теперь отчего-то пришли на ум времена, когда кругом галдели её девочки, те самые, в комнатах которых собирались весёлые сабантуи, чтобы больше посплетничать, чем выучить что-то путное из заданных материалов. Как если бы её учитель по социальной психологии предложил провести небольшой эксперимент. Научный подход и всё такое… Короче, тема учёбы, даже вскользь затронутая, откликалась во всём её существе ничуть не хуже, чем с десяток других, заброшенных на время, теперь растягивающееся на неопределённый срок. Махнув рукой перед лицом, словно отгоняя надоедливую мошку, прилетевшую посмотреть, кто это так упорно катается по траве в её владениях, Лео отбросила в сторону собственные мысли, оставив себе всего парочку в продолжение разговора. Ну, да, метаю как бумеранг туда и обратно, отвернёшься не вовремя, и они ударят сзади по затылку. За невнимательность. Мои мысли! Что хочу, то и делаю. И в итоге выбирала для себя другой интерес, куда более близкий, и давно уже более реальный, чем остальное, оставшееся где-то в подвешенном состоянии, то ли позади, то ли впереди. Зеро… Что будет, если задать ему простой закрытый вопрос, подразумевающий либо согласие, либо отрицание? Интересные факты за триста. В такой викторине Лео брала призы, ибо надо было сильно постараться, чтобы он ответил или «да», или «нет», не вдаваясь в подробности, из которых вычерпывались сопутствующие идеи столовыми ложками или даже половниками.
– Я понял-понял, информация ради информации, практика без теории слепа, а теория без практики мертва. Ну, хоть кроссворды можно разгадывать. Слышал, даже чемпионаты устраивают. Хорошо, давай так, если я смогу, то отвечу, что бы ты ни спросил. Или «следующий вопрос».  А мой любимый цвет – фиолетовый, его в подготовительном классе я написал наряду с любимым блюдом и персонажем мультсериала в анкете, просунутой мне в стол во время обеденного перерыва одноклассницей. Забыл, как её звали. Кэрри… Кэндис, - Лео задумалась, но так и не вспомнила, зато почувствовала себя самую малость веселее потому, что рассказывала простые и обыденные вещи, её вещи. Может быть, не особенно интересные, зато самые что ни на есть настоящие. Натурпродукт. Стопроцентная гарантия качества, ибо так на самом деле всё и было. Что, букашки, вы чувствуете прилив сил? Даже трава примялась быстрее, чтобы теперь Зеро раскладывал на ровном месте вытащенную из багажника палатку. Вещи горкой покоились рядом, а Лео самозабвенно зарабатывала себе первую нашивку в бойскаутском отряде на одного человека с вожатым, протягивающим ладонь за очередным колышком, хотя она уже морально была готова любоваться всю ночь на звёзды и тихонько про себя молиться, чтобы никакая гадость с множеством ног не заползла за ночь в спальник или не улеглась рядом с ним, где Лео с утра её обязательно увидит. – А, по-моему, мы с тобой по-разному понимаем слова «джентльмен» и «культурный», вот и всё. Мне тут даже добавить нечего… Хотя нет. Вот возьму и добавлю! И вовсе мне не хочется быть на них похожим.
Видимо, потому что ты и так одна из них, мышка моя… Как раз из второй категории, которую он только что назвал. Спряталась в кусты. И не нашла ничего лучшего, чем переодеться в этих кустах в мальчишку. Правда, угроза в тот самый момент совсем не казалась «малейшей», она занимала всё небо и всю землю. Кроме неё вообще ничего не осталось. Но результат тот же – в кусты. И всё-таки Зеро был прав только отчасти, Лео и сама эту часть хорошо видела и знала, но от этого она не переставала оставаться только частью. Люди и плохие, и хорошие, встречались где угодно, с любым банковским счётом и воспитанием, а потому она прямо-таки возмутилась. Как будто «культура» становилась бранным словом, которое можно написать на листочке и прилепить на липкой ленте кому-то на спину, чтобы остальные посмеялись, показывая пальцами.
– Я разговариваю, как разговариваю, не потому, что так надо, а потому что по-другому не умею. И если мне хочется сделать кому-то приятно, пусть и галантным обращением, то потому что мне это самому приятно. Это же не роль, это воспитание, разве нет? Тут даже и не важно, к кому это относится, к Лесли, Эрлу, Молли, тебе или любому другому человеку. Я понимаю, о чём ты, но… – она на минуту задумалась о том, о чём только что вещала с пылом до горячих температур. Не сама ли она только недавно открыла для себя многое из того, о чём раньше никакого понятия не имела? «Так надо»… В этом заключался целый мир, её мир, в котором она никогда не задумывалась, чего хочет, ибо всё было понятно едва ли не с рождения. Лео и сейчас придерживалась того же самого мнения, просто пробовала что-то новое. Слишком далеко она отошла от дороги, ведущей в мечте стать похожей на маму, но эта идея никуда не исчезла, и теперь висела над ней как Дамоклов меч. Второй по счёту. Первым оставалось огромное и всеобъемлющее враньё. – Но некоторые не знают, чего хотят. Не уверены, знаешь. Всегда считали, что хотят одного, а потом оказывается, что хотят этого слишком давно, как бы по умолчанию, словно это желание одного с ними возраста, понимаешь? Кстати, мы же в Северную Каролину и едем. У тебя резиновые сапоги есть? У меня нет.
Она шаркнула по траве первой же найденной палочкой и углубилась в поиски остальных, хотя у сенсея всё-таки нашёлся топор. С розжигов костра вполне можно было заработать себе вторую виртуальную нашивку, так что Лео не отлынивала, во всю приобщаясь к одному из вариантов бюджетного отдыха, даже обнаружила под одним из кустов небольшой кружок грибов, только трогать не стала. Что бы там ни говорил Зеро, но никогда нельзя было угадать, когда нужная информация всплывёт в такой же точно нужный момент, хотя узнала её она в качестве шутки. Вроде даже снова от Зеро. Все ядовитые грибы отличает юбка на ножке. Аха-ха-ха… Десять баллов от группы сексистов в жюри. И всё-таки найденную полянку Лео обошла стороной, теперь задумавшись о том, что ещё успела прочесть она за свои семнадцать лет, и что прочитал Лео в свои пятнадцать.
– Нет, я спрашивал только про рассказ, откуда ты цитату вспомнил. Ты что, наизусть все его рассказы что ли учишь? Серьёзно? На самом деле, у меня не так много получалось читать, как хотелось бы. Не настолько, чтобы называть любимых писателей, но, главное, чтобы конец хороший был. А то читаешь-читаешь, а в конце все умерли. И думай, что хочешь, – мысль вышла исчерпывающей. Прости, Шекспир, но есть повести на свете куда печальнее, нежели о Ромео с Джульеттой. Разве что ей самой ответ показался настолько девочковым, что только розового бантика на макушке не хватало. В принципе, Лео не могла пожаловаться на собственную начитанность, но объективно говоря, художественной литературы читала маловато, потому что училась. Вот такой вот парадокс. Забивала свободное время факультативами и волонтёрством, делая себе великолепное резюме для вступительных экзаменов в колледж, где вряд ли выбрала бы себе курс литературы. – Фэнтези ещё нравится и приключения. Сабатини читал? Здорово про капитана Блада. А чем тебе не нравятся Гензель и Гретель? Уж пряничный домик ты точно должен был оценить. А Сэвен разве не помнит, в три года авария была или в четыре? И почему ты его по имени называешь? Ну, просто… В том смысле, что… мм, он бы точно не забыл, да?
В руках у неё уже набралась целая охапка собранных веток, так что за новыми наклоняться становилось проблематично, зато они становились отличным щитом, пока Лео тихонечко, пусть и не так изящно, как ей самой казалось, узнавала у Зеро то, что ей хотелось бы узнать, ровно до момента «следующего вопроса», и ни на шаг раньше.

+2

49

Бодренько орудуя топориком, Блэк сперва занялся прорубкой «просеки» в разросшейся траве по направлению к близлежащему кустарнику, который можно было смело пустить на сооружение костра, присовокупив к набранному мальцом «подножному корму». Веселая болтовня Лео, соперничающая по многословности с его собственной, отчаянно забавляла, принося чувство удовлетворения и радости, от убеждения, что мальчишка проникся благословенной силой природы, как то и было задумано.
- Фиолетовый? – переспросил Зеро, усмехнувшись. – Неплохой вариант для фриков, только что-то я не замечал в твоем гардеробе этого оттенка. Мне казалось, тут должно было быть – застиранно-серый, – а мысленно поставил галочку, напротив пункта о том, что стоит сделать мальцу приятное не только посредством импровизированных курсов сближения с реальностью, но и, быть может, прикупить что-нибудь новенькое из одежек в тех тонах, которые Лео наиболее приятны, конечно, если тот не упрется рогом, утверждая, что ничего такого не желает. Отчасти Зеро полагал, что выбор тонов одежды, у мальца продиктован желанием не выделяться, что, в свою очередь, явно не было просто скромностью, а имело под собой более весомые причины, которые еще предстояло выяснить и от последствий которых предстояло, по возможности, избавить мальчишку. Но любое дело следует начинать с малого, и вот одно из этих «малых» Блэк только что заполучил в качестве названного Лео любимого цвета и подробности об анкетировании в младших классах.
- А чего тебе хочется? А ты никогда не думал, что далеко не все воспринимают галантное обращение, как проявление уважения, а не как оскорбление? Все зависит от конкретного человека. И надо уметь подстраиваться. Ты, конечно, уникальный и все такое прочее, но вести себя одинаково на всех плоскостях бытия – собственноручно копать себе могилу, в которую можно просто лечь и укрыться тем, что накопал. Людей в мире миллиарды, и они не запрограммированы следовать одной единственной модели поведения. А потому то, что тебе кажется вопиющем недостатком воспитания, другим может вовсе таковым не казаться. Просто потому, что воспитали их иначе, и мир для них – это не коробка с цветными карандашами, – пожал плечами Зеро, складывая отрубленные ветки в кучку. – «Джентльмен» - образ сформированный в викторианскую эпоху. Мужчина образованный, воспитанный, чопорный и невозмутимый. Читай, тоскливейший зануда, фантазии которого хватает лишь на то, чтобы пялить свою миссис в миссионерской позиции, не снимая с нее ночнушки. Классическое понятие джентельмена – мужик, который имеет доход, при том, что не работает руками. И всегда имело соотношение с дворянством. Это только девочки в облаке розовых соплей верят, что дворянин – синоним чему-то хорошему. Так что, чтобы мне хорошо отнестись к понятию джентльменства, видимо, нужно обладать повышенной чувствительностью барышни и приложить, как минимум в два раза больше фантазии, чем я уже сделал, – собрав в охапку ветки, Зеро перенес их к месту, отведенному под кострище. На глаз оценил стопку, и отправился в обратную сторону, решив, что улов вышел так себе и стоит повторить.
- Воспитание – это не умение выдавать длиннющие, правильные фразочки с правильно расставленным ударением. Это понимание того, что ты делаешь по отношению к этим людям. А все остальное – лишь фольга, в которую ты это заворачиваешь. Слова, а я говорил исключительно о манере речи, - это фантики, красивые блестяшки, которыми так легко играть, перекатывать по языку. Главное, знать, что и где сказать. Но слова они не стоят много. По крайней мере, не стоят столько, сколько поступки. И если ты поднес кому-то сумку – это не делает тебя каким-то там джентльменом. Это делает тебя просто достойным человеком, способным к состраданию и проявлению собственной доброты. А все эти джентльмены, воспитание, этикет – это все слова, придуманные людьми, которые, при желании, можно собирать горстями и трактовать десятками разных способов. Ты не станешь хуже, если говоришь не так, и не станешь лучше, если ты говно, хоть и говоришь правильно, – принявшись обрубать нижнюю ветку ближайшего дерева, Зеро искренне наслаждался происходящим. Ему нравилось говорить с мальцом, тем более затрагивать темы, которые раньше редко приходилось с кем-либо обсуждать. Не то чтобы мужчина тяготел к высказыванию этих мыслей, куда большее удовольствие ему доставляла возможность послушать, как мыслит Лео, чем и занимался, продолжая выдавать многословные умозаключения, замешанные на личном опыте и видение окружающего мира.
- Большинство людей не знают, чего хотят в этой жизни, – это было отчасти похоже на подкидывание веток в костер, а отчасти – на разгадывания ребуса. Иногда речь Лео затухала, слова обтачивались со всех сторон, и выбранная тема сходила на нет, хотя казалось, что мальчишка вложил в это больше, чем абстрактное «некоторые». И приходилось гадать, действительно под этим понятием он имеет ввиду себя, или же вставил это выражение для красного словца.
- Но ты никогда не узнаешь, если не попробуешь. Есть выражение -  всегда следуй зову сердца. Желательно, еще и мозга. Но в любом случае, если ты получаешь от чего-то удовольствие, а привык думать, что должен получать его, занимаясь другим, - это прямой путь к схеме, где ты раз за разом его не получаешь, разочаровываешься, годы идут, а ты все не там, и все не то. Потом тебе либо перестает и вовсе хотеться, что-то делать, или становится уже страшно что-то менять, и остается лишь баюкать похороненные мечты, – ограничившись двумя ветвями, Зеро оттащил их на место стоянки, уложив рядом с кучками веток поменьше. Вернулся к машине, достав из багажника два складных стульчика, подтащил ближе к складу отопительного материала, разложив и установив оба. Устроился на одном, начав рубить и укладывать ветви на место для кострища.
- Нет, я просто перечитывал не раз, оно само в памяти откладывается, когда больше читать нечего, – хмыкнул Зеро. Поморщился, обнаружив опилки, прилипшие к штанине, но стоически решил повременить со стряхиванием, продолжив сооружение достойного костра. – Когда нам с Сэвеном надо было из страны уехать, - мне тогда было тринадцать или четырнадцать, и эта был первый раз, чтобы прям за границу, - у меня с собой не было книг вообще, и в одном из поездов я нашел забытый кем-то сборник рассказов Брэдбери. Именно его я и протащил через все то путешествие и через все те страны, по которым нас мотало. А длилось оно лет семь, кажется, – отложив топорик, Блэк стряхнул опилки и налипшую грязь с рук, подтянул ближе бутылку с жидкостью для розжига. Щедро полив подготовленное к полыханию дерево, достал из кармана зажигалку, поискал взглядом что-нибудь, напоминающее бумагу, не нашел и снова отправился к машине.
- Ага, капитан Блад. Инквизиция, пытки, - красота, – усмехнулся Блэк, мысленно оценив литературный диапазон, обозначенный мальцом. – Тогда странно, что Брэдбери ты особо не читал, коли уж ты включил фэнтази в свой перечень любимого, – открыв дверцу со стороны пассажира, а следом за ней – бардачок, Зеро покопался в нем, вытащив парочку бизнес-журналов, полистал их на предмет интересного, так ничего и не выхватил, а потому с чистой совестью решил, что вполне может использовать пару страниц, которые и были безжалостно вырваны едва ли не из середины. Снова устроившись на стуле, а точнее, на табуретке с металлическими ножками и натянутым между ними куском брезента, снова извлек из кармана зажигалку, подставляя под пламя то, что с натяжкой, но можно было назвать бумагой.
- А я и оценил пряничный домик, – усмехнулся Блэк. – Я не оценил методов старушенции, которая издевалась над детьми. Ход, конечно, хитрожопый, но все, что касается причинения тяжких-телесных, особенно детям, радости как-то мне не добавляет. Был в моей жизни случай, мне тогда лет пятнадцать было, и нас с Сэвеном занесло в Китай. А там праздник какой-то был, все как надо, и тебе красные фонарики, и драконы из бумаги, и разные китайские типа вкусности, и, конечно же, выступление мастеров боевых искусств с внушительной и красноречивой подводкой о славе и грозности монахов Шаолиня. Помню, грызу я какую-то лепешку, смотрю на это дело, и рубашку на себе рвать готов, как мне хочется тоже быть таким крутецким войном, укладывать всех направо и налево, можно даже одним только взглядом. Потом все уши Сэвену прожужжал, он затыкать меня устал. И, недельки через две, у меня как раз день рождения тогда был, презентовал мне купон. Ну, знаешь, как сейчас любят – на прыжок с парашютом, на шоколадное обертывание. А там урок от величайшего мастера ушу, который с полпинка обучает таких вот, как я тогда был, - метр с кепкой и сорок кило с ботинками, - всем тонкостям всего за час. Я кипятком ссал, как радовался. И вот с утреца на следующий же день, бодреньким шагом пошел я повышать свой боевой навык. Три раза потерялся в хитросплетениях улиц, а китайский особо еще и не знал, да я и сейчас его не особо, пришлось, отлавливая прохожих, жестами объяснять, чего мне надо. В конце концов, довел меня один старичок до хиленькой хибарки в традиционном стиле, побубнил что-то, головой покачал, да и свалил. Но мне-то что? Я ж заниматься пришел, уверенный, что через час-другой стану гремучей смесью затаившегося тигра с крадущимся драконом. Постучал, значит. Никто не открывает, но я ж не промах, за своим пришел. Толкнул дверь, она открылась, зашел. А там как устроено, коридор и впереди раздвижные двери, за которым зал обычно или спальня, ну я туда и сунулся.  Захожу, а там премерзкая леди стоит. Ты бы так сказал, а я попроще расскажу, язык у меня в ее адрес по-другому не поворачивается, - баба в два раза меня выше и в два раза тяжелее. Причесон еще такой, как будто корова языком лизала. Лицо в каких-то точках. И вся эта красота упакована в боевое кимоно. Увидела меня, заулыбалась во все свои, не знаю, сколько их там было, но точно не тридцать два. Я с перепугу пятиться начал, купоном размахивая, а она хвать меня под локоток, двери заперла, бумажку эту отобрала и на центр зала подтолкнула. Чуть в штаны не наложил поначалу. А дальше уже и некогда было. Как давай меня ронять, выкрикивая посылы на китайском и время от времени весом своим придавливая. Я ни черта не понимаю. Баба орет, снова показывая мне выпад и захват, снова меня роняет. К дверям пытаюсь пробраться, так она их загораживает. В какой-то момент мне начало казаться, что я там и помру, что и попытался изобразить. Но куда там, как придавила, пришлось обороняться. Выполз из-под нее, ладно, думаю, все равно живым не выбраться, хоть поборюсь еще за то, что осталось, глядишь за это не пустит мои останки на корм каким-нибудь собакам или людям. А она поняла, что я не в зуб ногой, что она лопочет, перешла на ломанный английский. Я даже удивиться не успел. Как давай меня чехвостить. И сосунок я. И пятилетка. Вмазать ей попытался, разозлился, как черт. Так мой кулак перехватила и снова: «Здравствуй, потолок». Она еще и ржет, приговаривает, мол, мужиком заделаться решил, да таких девочек только на панель и выставлять.  Но увидела, что просыпаться начал, меньше ронять не стала, но хоть не так жестко, или я уже чувствовать перестал, в один сплошной синяк превратился. Но часика через два у меня получаться начало. И сколько радости во мне было, когда я все-таки уложил ее. К тому моменту мокрый был уже весь целиком, мышцы все гудели и тряслись, все последние силы вложил в заключительный выпад, но на восторженный клич победы меня хватило. Правда, потом выражение «уползать на бровях» приобрело для меня новый смысл. Не помню, как вообще дошел, следующие три дня только поссать и вставал. Она еще чего-то говорила мне на прощание, гордо так, с улыбкой, зазывала наверное, обратно, только мне хватило за глаза, – поворошив занявшийся костер, Зеро вытянул из кармана пачку влажных салфеток, пристроил на колене и, вытащив первую, начал тщательно оттирать пальцы от всего, что на них налипло. – Так вот она у меня теперь стойко ассоциируется с этой грымзой из истории про Ганзеля и Греттель. Зуб даю, та так же выглядела, – последний вопрос Лео касался области куда более личной, чем все, которые малец затрагивал ранее. Блэк пожевал губу и поднял внимательный взгляд на мальчишку, мысленно пытаясь решить, заслужил тот такого откровения или нет.
Мы с ним тогда не были знакомы, – вернувшись к своему занятию, решил, что все-таки достоин, Блэк. – Сэвен усыновил меня. Мне тогда лет семь было. Поэтому и по имени называю. Он никогда не пытался стать мне отцом, по крайней мере, не требовал, чтобы я так его называл. А в остальном, конечно, стал. Как насчет того, чтобы искупаться? Водичка должна быть блеск! – Зеро поднялся, переместив использованные и неиспользованные салфетки на то место, где только что сидел, и, не отходя от кассы, занялся раздеванием, в первую очередь стянув футболку.

+4

50

На вопрос о цвете Лео хватило всего на один хмык, такую слабенькую усмешку, немного пренебрежительную, немного весёлую, хотя бы и потому, что ей не стоило труда вспомнить множество примеров цветов, вкусов и запахов, разделённых по гендеру. Нежные лепестки сакуры для женщин и сила угля для мужчин. Что-то Лео не могла припомнить, когда возникло правило носить вещи только того цвета, который нравится, ибо такого не существовало в природе. Иначе бедные рыжие всегда поставили бы крест на розовом, потому что он им просто напросто не шёл. Ариэль исключение, Дисней ещё и не так нарисовать может. В сознании сразу же возник коротенький список тех цветов, которые приличествовало носить уверенному в себе взрослому мужчине. Естественно, согласно стереотипам. Естественно, согласно стереотипам в голове семнадцатилетней девушки, такой, как она. Ладно-ладно… В её голове. Какой твой любимый цвет? Чёрррный! Или стальной серррый! И тут же вспоминала таблицу цветов красок для машин, которую полистывала от нечего делать, когда жука не было и в помине. И все стереотипы развеивались по ветру под давлением наименований. Хочу покрасить своего железного коня, но никак не могу выбрать между двумя цветами. Лесная фея или тополиный пух? Всю голову сломал. И пусть потом не утверждают, что различают только семь оттенков, как раз те, что в радуге. Отнекиваться Лео даже не подумала, хотя будь она девушкой… да, очень смешно… может быть, и сказала бы, что он не всё видел, а фиолетовый на ней, возможно, очень даже есть. Конечно, с обольстительной улыбкой в наборе. Кокетство, уровень: школьница.   
– У меня есть фиолетовые носки, и они мне очень нравятся, – улыбнулась Лео, не став упоминать, что у него они в наборе вообще могут лежать не по парам. На этом время весёлости взяло перерыв на рекламную паузу, потому что кружок дебатов продолжал свою работу в штатном режиме, утверждая Лео в её собственном мнении. – И мы точно по-разному с тобой понимаем эти слова. Я словарик в заднем кармане джинсов не ношу, но уж точно не имел в виду, что вставляю монокль в глаз, когда разговариваю с Лесли или Карен. Не передёргивай, – в клубе дебатов так не принято? – Если кому-то не кажется вопиющим недостатком воспитания обращение без уважения, это не значит, что я или кто-то должен так разговаривать. И вовсе не трудно дать несколько цветных карандашей тому, у кого в коробке их не хватает. И я не про слова сейчас, а про помощь или отношение. А то, что слова ничего не значат, так это ты великим ораторам скажи, которые речами поднимали боевой дух или вселяли надежду в целые толпы людей. Линкольну или Черчиллю. Что слова – это серебристые фантики. Может, и фантики, но, только смотря, кто и зачем их произносит, – она замолкла на секунду, сообразив, что начинает говорить в точности то же самое, что он только что сказал, раскрыла рот и захлопнула его обратно, пока внутрь не залетела какая-нибудь любопытная мошка, которых к вечеру станет куда больше. И очко за ораторское искусство в первом туре дебатов уходит Зеро Блэку. Вот и говори потом, что слова ничего не значат. – Быть собой, но уметь подстраиваться… Наверно, я понимаю, о чём ты говоришь. Не потерять бы только суть, если подстраиваться очень уж хорошо. И вообще… – что? Разговаривай с моей рукой? И выставить вперед ладошку? – Кто сказал, что я имел в виду только фразочки? У тебя складывается ощущение, что я что-то говорю или делаю не от души? Плохо, Зеро, очень и очень плохо. На целую кондитерскую плитку из соевого молока вместо натурального шоколада с печеньем, взрывной карамелью и орехами.
Покачав головой, словно такого подвоха от него она никак не ожидала, Лео уселась на предложенный складной стул и, не зная, чем себя занять дальше, принялась разламывать длинные собранные ветки на две части, чтобы влезли в будущий костёр. В отличие от Зеро, чистота собственных рук её волновала мало, ровно настолько, чтобы вытереть их об задние карманы джинсов, всё равно ночёвка на берегу озера вряд ли предполагала хирургическую стерильность.
– Всё-таки сначала лучше мозгом думать, а потом уже сердцем, а то оно заведёт черт-те куда, сам не рад будешь, – не то, чтобы Лео сейчас чувствовала себя нерадостно, но уж участие головы в собственных решениях, принятых за последнее время, подвергалось сомнению. Из всех возможных вариантов, лежащих под самым носом, она предпочла уехать в никуда, хотя могла бы хорошо над этим подумать. Как раз потому, что мозг твердил ей – знакомым придётся объяснять свой поступок, а сердце объяснять никому ничего не хотело, ибо само ничего не понимало. Оно же упорно нашёптывало ей остаться здесь, несмотря на свою ложь, несмотря на так и не решённые проблемы. Нет-нет, эта идея выглядела плохой, с какой стороны на неё ни посмотри. Тема кисла как молоко на солнце в жаркий день. Лучше и не скажешь, особенно потому, что говоришь и думаешь одно, а поступаешь по-другому. Это уже и не подстраивание даже, а тот самый клинический случай. – Да-а… за семь лет и я бы наизусть книгу выучил, – куда любопытнее становилось слушать рассказы Зеро, которым она упорно продолжала верить, как бы они ни звучали. Потому что раньше ничего такого не видела, оставляя себе круг обзора ровно до кончика собственного носа, и потому что рассказывал их он, а ему стоило верить.
– 451 градус по Фаренгейту я читал и рассказы, он ведь не единственный фэнтези пишет. Даже если я сейчас не произнесу то, что на поверхности – Толкиен и Роулинг, то остаются ещё несметные полчища авторов. Майкл Муркок и Роджер Желязны хотя бы. Оу-оу, и Роберт Говард с Конаном. Однажды пираты привязали Конана к столбу, а орёл прилетел, чтобы выклёвать ему глаза. Знакомая история, разве что, Конан откусил этому орлу голову, освободился, и дальше по законам жанра, – не так уж много фильмов Лео считала лучше, чем книга, но даже экранизация с Арнольдом выигрывала в её личном рейтинге по всем статьям у того, что она увидела в парочке книг из серии. И всё-таки самая лучшая история из всех ждала её впереди, когда Зеро рассказал про ведьму и пряничный домик.
Она слушала внимательно и не отрываясь, видимо, снова чуть разинув рот… главное, чтобы это в привычку не входило. Но рассказывал Зеро такие странные и чудные вещи, причём рассказывал не просто так, а с чувством и бьющими через край эмоциями, что Лео снова начинала прочить ему будущее мэтра коротких историй, издающегося огромными тиражами. Только тут на каком-то моменте начала смеяться. Громко хохотать, распугивая птичек в листве близлежащих деревьев и представляя все те картины, которые он так живо описывал. Еле-еле успокоившись и вытерев выступившие на глазах слёзы, она постаралась серьёзно и участливо посмотреть на Зеро.
– Это очень печально, да, – выдержать паузу буквально в две секунды и снова начать хмыкать, а заодно стискивать губы, пока скулы не заболели от напряжения. – Знаешь, моя мать умерла, когда мне было десять, – самая отличная тема для того, чтобы смеяться расхотелось моментально, пусть сейчас Лео грустила больше от того, что приходится называть маму чуть грубее, чем она привыкла. – Я плохо её помню, больше образ, чем какие-то детали, но точно знаю, что она бы сказала на счёт твоей истории: ты же научился. Да, трудно, но легко почти ничего не даётся. Ты, кстати, и сам так говорил. Она была очень… ээ… сильной. И настойчивой. Может быть, как эта твоя тренерша, только по-другому.
К концу пришлось закашляться не самым естественным образом, удерживая в себе слова, которые Лео повторяла слишком часто, чтобы они и сейчас не попытались выбраться наружу. Мне хочется быть похожей на неё. Странное желание для пацана, с какой стороны ни посмотри. Кто же мог подумать, что ему с мамой не повезло куда больше – её никогда не было вовсе. И Сэвен… ему бы Лео не отдала награду «Отец года», пусть совершенно не знала, какой он был раньше, хотя, судя по историям Зеро, со временем ничего особенно не поменялось. Эта награда теперь путешествовала вместе с ней, сорванная со стола в кабинете так же резко и быстро, как она хватала остальные вещи при побеге. Вот ведь, а! А кто-то играет с сыновьями в бейсбол на заднем дворе, и водит дочерей в зоопарк по выходным. Без подвоха. Без тайн, которые открываются как первая фишка домино в целой череде падающих и задевающих друг друга. Без Марго на диване в прихожей. Хотя ладно, против Марго я ничего не имею. Чудесная девушка.
– А я, пожалуй, за костром послежу. Ветки, там, поломаю, разберу холодильник, у тебя, кстати, стола раздвижного в набор к этим стульям нет? А ты иди, конечно. Расскажешь потом, как вода, – окончание минутки задумчивости в мыслях о том, существуют ли на свете люди с самыми что ни на есть обычными отцами, ознаменовал начавшийся прямо перед её глазами небольшой сеанс стриптиза. Вместо медленной мелодии испуганные её хохотом птички вернулись на свои места и продолжили громкое щебетание, а сама Лео непроизвольно стиснула ворот своей футболки, словно та слетит с неё только от одного предложения искупаться. В том месте, которое раньше было её комнатой, в шкафу хранилась целая вереница купальников от закрытого школьного, до десятков более свободных моделей. Плавать Лео любила, даже сейчас, наверно, невзначай кивнула прежде, чем ей пришло в голову, что для этого надо снять джинсы и футболку, ибо в них в воду лезть будет странно. Оставалось решить, что смущает её больше: собственная неспособность объяснить, почему купаться она не пойдёт, или тот факт, что Зеро, видимо, решил вообще никакую одежду не мочить, а кабинок для переодевания поблизости как-то не наблюдалось. Наверно, одинаково. Хотя чего я там не видела? Однако привычнее зрелище от этого не становилось, а Лео усиленно старалась смотреть ему в лицо и не ниже шеи.

Отредактировано Eleanor McIntyre (27.02.2016 23:49:17)

+3

51

- То есть, ты считаешь, что все дело в понимании, а отнюдь не в том, что вкладывает в это определение общество? – хмыкнул Зеро, с усмешкой наблюдая за тем, как Лео распаляется, и вполне отдавая отчет, где в его словах пацан углядел любимую больную мозоль. Все те же ощущения и наблюдения, все на том же месте. Маленький воинствующий Наполеон поднял голову, не различая оттенков разговора и меряя все одной меркой – по себе. Иногда, несмотря на всю ту похожесть между ними, разглядеть которую, как казалось Зеро, не составляет особого труда, Блэк явственно видел отличия. Он только что поведал Лео историю из своих «счастливых пятнадцати», в которых, без сомнения, был наделен склонностями к эгоцентризму и зазнайству, только применял их далеко не по поводу и без, а исключительно в случаях, когда требовалось кому-то что-то доказывать. Малец же вставлял их едва ли ни в половине случаев, чем каждый раз приводил Зеро в некоторое подобие умиления, смешанного с легкой формой недоумения. И ладно бы он намеренно пытался уязвить мальчишку, словесно нажимая на задранный кончик конопатого носа, чтобы склонить его к земле, объясняя прописные истины, поданные не в самой мягкой форме, но выходило так, что чаще всего и вовсе не имел ни одной задней мысли, которая высказывалась бы с намерением угодить в больную точку.
- Ты чего вспыхиваешь-то? Эгонцентризм – дело хорошее, он у каждого свой. Но когда ты меряешь обобщенный разговор на себя, в том числе и каждое слово, иначе как девчонкой тебя и не назовешь, – шутливо протянул Блэк, вовсе не желая раздувать из мухи гипертрофированную муху, которую ни в один карман не запихнешь, ни одной мухобойкой не прихлопнешь. – Уважение уважению рознь. Мир – это не одна сплошная воскресная школа. И то, что сойдет за уважение там, лишит тебя зубов, а, может, чего еще более жизненно важного, на тех же улицах, – пожал плечами, прошел к палатке, разложил на ее крыше футболку и тщательно разгладил ткань. – Именно об ораторах я и говорю. Дух они поднимали. Люди шли и умирали за эти серебристые фантики, часто за чужие свободы и чужие мнения, так никогда и не узнавая, что за всем этим стояло – чья воля и чьи интересы. Можем и политику обсудить, только это дело, знаешь ли такое, как грязное белье развешивать и рассматривать. Дележка эгоцентриками мира на «наших» и «ваших», – Зеро снова потянулся, вскидывая руки и поднимаясь на мыски, сцепил пальцы в замок, пораскачивался вперед назад и посмотрел на мальца с улыбкой:
- Подстраиваться и мимикрировать – вещи разные. Подстраиваться – это сосуществовать. Видеть цель, идти к цели, но не напролом переть, как таран, чтобы щепки в разные стороны летели и боевые кличи раздавались. Не меняя систему мира, и не стремясь переделать тех, кто тебя окружает. Быть частью общности. Главное – это не битва мнений. Главное – это стремление к гармонии внутри тебя. Ты можешь быть абсолютно прав в чем-то, но когда ты с пеной у рта это начинаешь доказывать, а с тобой не соглашаются – это не повод опускать руки. Ты, равно как и я, как каждый из миллиардов людей на этой планете, имеет право на собственное мнение, отличное от всех других. И если это мнение делает это чуточку счастливее, так зачем ему его лишаться и пытаться стать кем-то другим. Рано или поздно это куда-нибудь да приведет. Если на примере, то…, – мужчина поджал губы, огляделся по сторонам, снова вернулся взглядом к Лео. – Вот ты, например, любишь готовить. Но, допустим, твой старший товарищ, не я, кто-нибудь более серьезный и считающий, что в мире есть только три профессии – юрист, медик и финансист, - говорит тебе, что не стоит дурью маяться, получи фундаментальное образование, а потом уже делай, что хочешь. С одной стороны, он будет прав в том, что любое серьезное образование – это твоя страховка на будущее, если вдруг в мире еда исчезнет или люди есть перестанут, ты всегда можешь пойти и применить себя в другом направлении. Но с другой стороны, совершенно не обязательно иметь фундаментальное образование, чтобы воплощать свои мечты. Ты вполне можешь открыть свой бизнес, не имея диплома в рамочке в красном углу комнаты, и от души заниматься тем, что тебе нравится. И в равной степени тебя ждет общение с людьми, как с джентльменами, так и нет. Но джентльменство не будет определять уровень их профессионализма и степень близости тебе по духу, – он сам пребывал в вечном поиске этой самой гармонии, которая, в большинстве случаев, оставалась маячащей где-то на линии горизонта, недосягаемой и прекрасной. Обстоятельства внешние и внутренние, тесно сплетаясь в кокон, который рука не поднималась разрубить, превращали ее в мистическую, почти сказочную нимфу. Нельзя сказать, что Зеро был менее счастлив в том положении, в котором он находился, чем если бы он был счастлив, дотянись, наконец, до этой гармонии. Но все чаще его посещали мысли о том, что он совсем не прочь проверить, что будет, если все-таки совершить последний рывок и поймать ускользающую, трепещущую деву.
Слова Лео о матери Блэк выслушал с интересом. Это был один из тех маленьких, разрозненных кусочков личного, которые малец никогда не доставал на свет, которыми раньше не желал делиться, даже из чувства благодарности. И Зеро оценил эти слова, по-своему, но все же. Были в них и гордость, и тоска по женщине, которая слишком рано умерла. Этот факт вписывался в те представления о жизни Лео, которые себе набросал Блэк за неимением лучшего. Кто-то пытался заменить ему мать, или вовсе не пытался, а потому малец и дал деру, ища спасения на улица с поддельными документами и голубенькой девчачьей машинкой. Зеро позволил себе улыбку, легкую и едва заметную, подбадривающую и свидетельствующую о том, что история Лео была услышана и оценена.
- Ну, в этой истории мораль, скорее – насильно мил не будешь. Научиться, я научился, только вот пользоваться этими приемами мне до сих пор больно, – полушутя вывел мужчина, стягивая ботинки и носки, последние, аккуратно расправив, запихнул внутрь первых. – Это еще, что за отлынивание, новобранец? – фыркнул мужчина, оголенные телеса Лео его не сильно волновали сами по себе, он и так мог представить, что за цыплячья фигурка скрывается под всеми этими объемными одежками, больше его интересовало, нет ли на мальчишечьем тельце следов, которые могли бы подтвердить его предположения, касательно причин, которые могли толкнуть к бегству из дома. А то, что у Лео был дом, по крайней мере, большую часть сознательной жизни, Зеро был уверен.
- Стол у меня был, – Блэк задумался, потерев пальцем бровь. Он помнил, как одалживал этот походный набор, состоящий из двух раскладных стульев и стола, упаковывающихся в премилый чемоданчик, одному из своих знакомых пару недель назад для пикника на заднем дворе. Кажется, ему вернули все это дело без чемоданчика, но стол точно был. Почесав в затылке, Зеро прошествовал к оставленному нараспашку багажнику, в котором заметно поубавилось вещей первой необходимости, по обыкновению его наполнявших. – Точно. Я ж его, как заглушку для запаски положил, – наконец-то вспомнив судьбу стола, принялся копаться в багажнике, сдвигая в сторону вещи, попутно успевая дивиться некоторым, особенно странным экземплярам, время от времени попадавшимся. Он в упор не помнил не только того момента, когда складывал нечто подобное в нутро своей лошадки, но и историю происхождения этих вещей, как, например, кружевной передник, явно от костюма горничной, весь в пятнах машинного масла или щетка с металлическими зубцами, скорей всего, предназначенная для вычесывания шерсти некого животного, которого у Блэка не имелось. Откопав столик, Зеро победно улыбнулся и потащил свою ношу к костру, установив в нескольких метрах от Лео. Конструкция была простенькая – квадратная пластиковая столешница и четыре металлических, высоких ножки, - но довольно устойчивая, по крайней мере, если чем-нибудь придавить сверху.
- А я уж и забыл, что он есть, молодец, что вспомнил – хмыкнул мужчина, оглядев сей предмет походного антуража. – Помню как-то был какой-то детский день рождения, и не хватало столов-стульев, ну мне-то не жалко, я и одолжил. Тем более сам там пытался оторваться не по-детски. Была там одна девица, вот она меня с ума сводила своими выкрутасами. Но о бабах мы как-нибудь потом поболтаем. А я чего хотел рассказать, вот про этот столик. Собрать-то народ собрали, но в какой-то момент детвора заскучала, а чуть поддатый дядюшка Зеро, решил проявить себя, так сказать. Идея-то плевая была, всего-то в фанты поиграть. Кто ж знал, что именинница окажется столь коварной особой. А я-то ей еще и куклу подарил, красивую такую, всю в розовых оборках. Но девчонки они такие, говорит, давай с нами играть, а то я плакать буду. Вытягиваю я бумажку, а там – залезть под стол и спеть песенку. Ну, думаю, ладно, что я, девчонке не угожу что ли, взрослый ж дядька. А стол этот же был, в гостиной стоял, на нем закуски для детей разместили. Интересно, сейчас-то пролезу, – опустившись на корточки, Зеро принялся исполнять маневр по проползанию под столом. – В этом-то деле, что самое сложное? Правильно, плечи пропихнуть. Плечи пролезут, все остальное тоже, – притянув локти друг к другу, кое-как пропихнул упомянутые части тела между ножками, подтягивая колени к груди, и пополз дальше. – И вот лезу я такой под стол, а песен нормальных не помню. Пришлось на ходу сочинять. Как сейчас помню, что-то про фиолетовых, как раз, зайцев в полосатых передниках, – продолжая примерять на себя роль большого и длинного червяка, вещал Блэк, пропихивая плечи между противоположными ножками стола, где благополучно и встрял. Рывок вперед никакого полезного эффекта не возымел. Зеро пораскачивался вперед-назад, надеясь силой трения победить металлических предательниц, но те остались непреклонны.
А именинница смеется, и не разрешает мне из-под стола вылезать, – пропыхтел мужчина, продолжая эту неравную борьбу с конструкцией, явно решившей отомстить ему за все тяготы своей долгой и плодотворной жизни. – Так там и просидел с час, наверное. Распевая про этих гребанных ушастых, которые, помню, мне потом с неделю снились, – рассудив, что если вперед никак, то единственным оставшимся вариантом должна стать позорная капитуляция в обратном направлении, Блэк дернулся назад, одновременно с этим взмахивая головой, и смачно приложился затылком о край столешницы. На коленях не удержался, и повалился назад, придавливая собой несчастный стол, жалобно скрипнувший под ним. Плечи высвободились, но Зеро уже было не до того, он рассматривал плывущие по небу между верхушек деревьев облака, на глазах трансформирующиеся в прелестных эфемерных дев, призывно ему подмигивающих и зовущих полетать вместе с ними.

Отредактировано Zero Z. Black (29.02.2016 22:50:27)

+4

52

Что за истинно мужское времяпровождение ей довелось испытать на собственной шкурке? Только время давно перевалило за пять утра, отчаянно не хватало лодки, милых панамок и удочек, чтобы в предрассветной тишине озера предаваться философским размышлениям и разговорам, пока несчастные рыбы только-только начинали просыпаться, пока не решаясь подтягиваться к угощению на крючках. По крайней мере, впечатление у Лео складывалось именно такое, отчего вся серьёзность ситуации плавилась под жаркими лучами приветливого солнца. Свежий воздух, природа во всей своей красе, интеллектуальные споры двух человек, которые даже образования то не получили, зато имели собственное мнение обо всём на свете. Зеро, потому что ему доводилось с этим сталкиваться; и Лео, потому что дух противоречия в ней периодически оказывался настолько силён, чтобы напомнить о юном возрасте. Она и не спорила, наоборот, подбрасывала веточек в костёр, питая своё любопытство, а заодно и желание показать себя. Смотри, смотри внимательно, я тоже чего-то стою, я тоже что-то понимаю. Прожженная жизнью, с печатью мудрости на лице. Как раз из тех печатей, которые продаются в отделе канцтоваров детских магазинов, с фигурками животных и персонажей Диснея. Только раскрась фломастером, и можешь оставить свой след в истории. И да, милая, выбирай цвета поярче.
– Ты сейчас о каком обществе вообще? Только что сам говорил, что людей в мире миллиарды. Или ты про определение в словаре всё-таки? Так и там переносных значений вагон встречается. Как понимаю, так и говорю, – наставительно ответила Лео и вздёрнула подбородок, решив благородно проигнорировать очередное сравнение с девчонкой. Футы-нуты… Мужская логика, или как перейти от частного к общему так, чтобы собеседник этого даже не заметил. Уроки от Зеро по подарочным купонам. Не хватает только хижины с японскими бумажными стенами. – Вот уважение, к примеру, это уважение, как ни крути. И если человек за проявленное к нему уважение выбивает кому-то зубы, то у меня для него плохие новости. И я совсем не про подхалимаж сейчас.
Открыв холодильник и оценив сделанные запасы, которых при должной экономии должно было хватить, чтобы пережить небольшую ядерную катастрофу, Лео только хмыкнула. Пфф… Анархия – мать порядка. Зеро отлично смотрелся бы прямо в самой середине Вудстока с фенечками на руках и длинными волосами заплетёнными в косички. Оу-оу, или он спартанец? Те ораторское искусство тоже не жаловали. Она подняла на него взгляд и прищурилась, как раз пока он потягивался. Без рубашки. Да, со скалы его точно никто бы не скинул, но вот говорил для спартанца он чересчур много, хотя Лео это устраивало чуть больше, чем полностью. Возвращаясь к теме гармонии внутри себя, ей оставалось только глубоко вздохнуть и пожать плечами. Не наша тема. Как уравнение из ядерной физики рассказал, честное слово. Её и раньше то воздушные белые облачка согласия с собой своим наличием не радовали, что уж говорить по настоящее время. Для Лео гармония всегда заменялась стремлением. Ещё, ещё, дальше, вперёд-вперёд. Даже Базза Лайтера процитировать можно. «Бесконечность – не предел!». Философия на пять с плюсом. Может быть, потому что Лео хотела пройти по стопам мамы, не шаг в шаг, но так близко, чтобы ни у кого и никогда не возникало сомнений, чья она дочь. Она сама для себя всегда была и оставалась тем старшим товарищем, который настаивал на фундаментальном образовании. Что должны любить дети, чтобы вырастать юристами или финансистами? Устраивать магазин на заднем дворе и вводить в оборот новую валюту из сорванных со всех кустов листиков? Она просто любила готовить, может быть, чуть больше чем тысячу и одно других занятий, но сейчас никак не могла согласиться с Зеро. Опять выступая девчонкой. Опять примеряя все его слова на себя.
– Знаешь, некоторым и родители говорят, будь самим собой и всё такое. Вот прямо как ты сейчас. И это выходит боком, потому что не все такие, как ты. И нельзя от них требовать, чтобы они такими же сильными были, потому что они не такие. И всё тут. Хочешь быть частью какой-то общности? Она тебя может и не принять, если не будешь подстраиваться. Это даже дети в детском саду знают – хочешь играть в песочнице с остальными, а не получить в лицо этим же самым песком – веди себя так, как большинство. Ты какой-то идеальный мир описываешь, честное слово. Не всем так везёт, найти человека, близкого по духу. А некоторым и своего не хватает, – она уставилась на него с вызовом, словно ушла в глухую оборону, пусть никто и не думал нападать. Какого духа в ней точно хватало с лихвой, так это того самого противоречия, особенно когда она чувствовала, что немного привирает, переворачивает с ног на голову. Совсем чуть-чуть. Потому что сомневается. В себе, в своих убеждениях, в своих словах, во всей своей жизни до последнего дня рождения. И что мы с этим делаем, сладкая моя? Отрицать! Будем всё отрицать! Не важно, что он говорит, не важно, что она видит, понимает и чувствует последние полтора месяца. Если у неё не останется и собственных убеждений, но не останется вообще ничего. Мм… взгляды на жизнь можно менять? Нет, не слышали. – И вообще, аппетит приходит во время еды. Хотя от тебя он и не уходит никогда, но это мелочи. Спроси у юристов, налоговых инспекторов и адвокатов, сколько из них играли в школе в рок-группе, собираясь в гараже? Сколько рассказов и стихов лежит в коробках на чердаках? Я только одного парня знал, который мечтал водить мусоровоз. Понимаешь, к чему я? Вот приёмчику кунг-фу ты ведь тоже очень хотел научиться, и тебя научили. Некоторые мечты лучше мечтами оставлять.
Пожав плечами, словно сказала что-то совершенно простое и лёгкое, вроде того, какая прекрасная нынче погода для пикника на природе, Лео захлопнула крышку холодильника и направилась за ним следом к машине, неожиданно даже для себя на том самом расстоянии, которого придерживалась, когда они осматривали её голубого жука. Вскользь брошенная фраза про отлынивание напугала, не сильно, но достаточно, чтобы теперь в голове прокручивать причины, по которым плавать прямо сейчас ей никак нельзя. Манту? Ээ… нет, куда там. Экзема? Аквафобия? Последняя уж точно лучше, чем неумение плавать, иначе первый урок начнётся прямо не сходя с места. Точнее, сходя с места ровно до озера.
– А я почему-то думал, что у тебя в машине такой же порядок, как и в комнате, - вытягивая шею и заглядывая внутрь багажника, Лео впечатлялась ещё одному филиалу прихожей, только вот сюда запустить свои руки пока не имела никакой возможности. – Хочешь, я тебе её помою как-нибудь? Мыть-то можно? Или тоже нельзя, как и за руль садиться.
У всех были свои тараканы, и раз уж Зеро делал довольно приличный процент выручки всем близлежащим магазинам за счёт продажи бактерицидных салфеток и гелей для рук, то Лео мыла. И готовила. Сколько бы раз он не называл её девчонкой, выпады в сторону ориентации не позволял себе ещё ни разу, хотя ей, в любом случае, всегда было, что возразить. Вот ведь странность – поспорить просто так с Зеро, по мелочи, на дружеской ноте, уже считалось для неё маленьким удовольствием. И да, заготовки имелись. К тому же не она, а производители некоторых моющих средств печатали на своих баночках и бутылочках не прилежную домохозяйку, а накачанного лысого мужика.
Теперь их пикник плавно обрастал всеми благами цивилизации, включая раскладной стол, так что Лео почти не удивилась бы мобильной кабинке туалета и садовому душу, ибо в самом начале считала за великую и уникальную драгоценность свой спрей от москитов. И, смеясь, наверно, так же точно, как именинница, выступающая главной героиней в мини постановке на одного человека «Под столом», она усаживалась на раскладной стул и любовалась. Просто смотрела, но ей нравилось то, что она видит, поэтому… Ох, снова спор про определения и словари? Даже, когда он застрял между ножками обычного переносного стола, даже когда опрокинулся навзничь, принимаясь рассматривать облака и угадывать их форму. Помогать Лео и не думала. Сначала. Выждала момент и, то ли со вздохом, то ли с приглушенным хрюканием в кулак,  поднялась с места и наклонилась над поверженным повелителем зайцев в полосатых передниках.
– Могу предложить холодную бутылку воды, чтобы к затылку приложил, а то у единорогов рог всё-таки изо лба должен быть, – Лео протянула ему руку, чтобы помочь подняться.

+3

53

Зеро практически наслаждался видом, открывающимся ему с занимаемой позиции. Эфемерных дев, в которых трансформировались бесформенные облачные массы, становилось все больше. Их тела, самых разных комплекций, изгибались, точно вторя некой мелодии, которая не стремилась долететь до ушей простых смертных, праздно валяющихся на земле и прижимающих спиной ни в чем неповинный раскладной походный столик, выпирающие части которого, впивающиеся в кожу, Блэк в данный момент не ощущал вовсе, откровенно оглушенный падением и потерявшийся где-то посреди полета. Голова, обыкновенно наполненная десятками самых различных мыслей, мнений, решений или попыток разрешений, казалась легкой и пустой, а разум был готов воспринимать лишь происходящее в небесах действо, методично занося в раскрытую книжицу памяти особенно запоминающиеся пируэты и волнующие колыхания некоторых частей женских тел. Нить разговора в целом, и рассказа о детском празднике, на котором Зеро, как случалось не редко, выступал в качестве массовика затейника со стажем, оборвалась и вновь возрождаться, воссоединяя начало с концовкой, не спешила, оказавшись погребенной под впечатлениями, грозящими мужчине в скором времени возникновением дискомфорта в некоторых областях, все еще скованных одеждой, избавиться от которой, в своем рвении вспомнить, не самое далекое прошлое, и окунуться в воды озера во всем великолепии первозданного наряда, Блэк не успел. Благополучно позабыв о своем спутнике, о причинах, приведших его в эти края, как и о том, где он вообще находится, Зеро издал блаженный вздох и, усмехнувшись, подмигнул особенно призывно виляющей бедрами красотке. Эфемерная дева рассмеялась звонким смехом, наполненным искренним весельем, и протянула ему ладонь. Недолго думая, Блэк повторил ее жест, желая ухватить тонкие пальчики, полупрозрачность которых, в данный момент, воспринималась им как нечто естественное. В конце концов, у каждого свои недостатки, подумаешь, некоторая расплывчатость образа и практически полная бесплотность, есть вещи и похуже. Но вместо руки прекрасной незнакомки, познакомиться с которой возжелал Зеро, его пальцы сомкнулись на чем-то более земном, так и не дотянувшись до небесных высот. Сжимая запястье Лео, мужчина некоторое время продолжал блуждать взглядом по небосводу, пока в его сознании со скрипом и кряхтением пытались воссоединиться две реальности, по факту не имеющие никакой возможности существовать в единой плоскости. Вместе с попытками осмысления происходящего, пробивающими себе дорогу сквозь ворох фантазийного вмешательства, стали приходить и ощущения физического характера, куда менее приятные, чем стоило бы ожидать. Первой заявила о себе саднящая боль в районе поясницы, продолжавшей возлежать на выступающей части изнанки стола, двойняшки той, о несанкционированном нападении которой возвестил гудящий затылок. Взгляд скатился с небосвода, оставляя столь горячо любимых Зеро дев трансформироваться обратно в пушистые, белые кучки слоняющихся без дела облаков, и нашел себе место на конопатой мордашке Лео, светящейся весельем. Пальцы разжались на тонком запястье, снова сжались и снова разжались, освобождая руку мальчишки, явно позабавленного всем случившимся.
- А я не такой как все единороги, я необычный, – фыркнул мужчина, а потом и вовсе расхохотался, когда вся, минутами ранее прошедшая, а теперь мысленно воспроизведенная сценка, посвященная его собственным навыкам впихивать невпихуемое в непредназначенное для этого пространство, уложилась в его гудящей голове. Не прекращая оглашать пустынный и погруженный в относительную тишину бережок хохотом, Зеро медленно сел, наконец-то освобождая многострадальный стол от гнета собственного присутствия, и передернул плечами, пытаясь оценить масштаб полученных увечий.
- Да, пожалуй, ножки надо лучше вкапать, во избежание повторений, – глубокомысленно заключил он, перемежая слова со смешками. – А вообще, знаешь, люблю поваляться на травке, когда ничего не мешает, вдали от всей это городской суеты. Хотя, суету я тоже люблю. Есть в ней, знаешь, очарование муравейника, в котором каждый занят своим делом, и создается впечатление, будто это целый отлаженный механизм, – потерев ладони о штанины, Зеро с кряхтением поднялся на ноги, переступил с одной на другую, проверяя сцепление с поверхностью земли, и, тряхнув головой, поморщился. Посмотрел на руки, землю и травинки с которых так и не удалось стереть, и поморщился уже более красноречиво.
- Весь измазался, только глянь! Самое время это исправить. Не помню на чем мы остановились, но коли на нас так неожиданно свалился мальчишник, то мотай на ус, малой, ни один мальчишник не должен проходить без ритуального купания голышом. Это, знаешь, как второе рождение или крещение. Ну, или какая другая байда на заданную тему. Да и вообще, ты когда-нибудь купался в чем мать родила? Не в ванной, а в природном водоеме. Занеси это в свой список: «Сто дел, которые…», - и сейчас мы заодно и вычеркнем, как опробованное, – решив не терять больше времени, Блэк вытянул конец ремня из пряжки, и принялся стягивать с себя штаны, время от времени поглядывая на мальца и ожидая его отклика. – Кстати, тут не особо глубоко. А еще есть легенда, что в этом озерце водится русалка. Ну, не то чтобы прям русалка, скорее утопленница, которая заманивает юных и прекрасных молодцев на самое днище, обещая им все тридцать три удовольствия. Правда, насколько знаю, тут особо никто и не тонул, видимо, чары у девы так себе или с терпением проблемы, – стянув штаны, Зеро сложил их, разгладив, поковырял пальцем пятно земли на колене, снова поморщился, и пристроил снятую вещь на стуле, начав освобождаться от последнего из предметов одежды. Труселя в желто-красную полоску, одни из его счастливых оберегов, легли поверх стопки вещей, а мужчина повернулся к Лео, ничуть не стесненный собственный наготой и ничуть не переживающий по поводу полученных травм, оказавшихся не такими уж значительными. По крайней мере, в его жизни точно бывало и хуже. – Давай. Глядишь и тебе повезет. Вдруг именно она и есть дева твоей мечты. Или сдрейфил?

+3

54

Лет эдак с тринадцати… или с четырнадцати, кто вообще в семнадцать вспоминает подобные вещи, ведь будто сто лет прошло с тех пор, Лео открыла для себя магию любовных романов. О, нет-нет, ничего общего с классикой и произведениями сестёр Бронте в полном составе, зато куча сброшенных друг другу ссылок на бульварное чтиво, чтобы окунуться в мир роковой страсти, удобно спрятав под партой планшет. Она не врала о том, что времени серьёзно заняться изучением мировой литературы отчаянно не хватало, но уж часок на жаркое влечение к таинственному незнакомцу выгадать всё-таки удавалось. Охи и ахи, томные закатывания глаз и фейерверк в небе при первом поцелуе, чтобы ни в коем случае не ошибиться с выбором. Словно метка для особо недогадливых, если уж пронзительные синие глаза и волосы цвета воронова крыла заранее не навели на некоторые размышления. Усиленно забивая себе голову фантазиями, ко встрече с реальностью Лео как-то совершенно не подготовилась. Честное слово, не с отцом же об этом разговаривать. Первый поцелуй принёс с собой мокрый привкус чужих губ и запах ментолового леденца, который «прекрасный принц» старательно разжевал перед процедурой более близкого знакомства. В таком возрасте поистине трагедия. И опять же, откровенничать по такому поводу с отцом Лео сочла неуместным. Конечно, мускулистыми, сильными и одновременно с этим нежными руками там и не пахло, то ли ментоловый леденец перебивал, то ли выбирать приходилось исключительно из сверстников, но отсутствие ямочки на волевом подбородке и мужественной щетины окончательно поставили точку в так и не разгоревшемся романе. В следующие три года ситуация не сильно улучшилась, но, по крайней мере, Лео перестала читать всякую ересь, что точно пошло впрок.
Она никогда не задумывалась, как менялись бы её взгляды на жизнь, останься с ней мама. Сидя в обнимку в своей комнате, Лео могла делиться с ней своими маленькими девичьими секретиками, и получать советы в ответ. Пусть странные и взрослые, непонятные ребёнку, но всё-таки материнские. Но она сама для себя как-то плавно стала матерью, сама училась готовить и вести хозяйство в доме, сама выискивала в интернете нужные ответы на важные для себя вопросы, сама ухаживала за отцом. В её голову какая-то другая, посторонняя женщина просто не влезала, хотя иногда одолевал интерес, почему папа всё так же один, хотя прошло уже семь лет. Раньше Лео считала, что это из-за слишком большой любви к маме, а вот теперь не была в этом так уж уверена. Десятки, сотни и тысячи других девушек по всему миру росли под влиянием учительниц, нянь, старших подруг, но не матерей. А кому-то вообще никого не досталось, или достался Сэвен, а ещё неизвестно, что из этого было хуже. И в данный момент мамы не хватало Лео особенно сильно, потому что, как она почти никогда и ничего из своего девичьего уголка не рассказывала отцу, теперь не могла рассказать того же самого Зеро, особенно про него самого. Разве что Марго, которая впитывала как губка, наверняка пряча в складках своего пеньюара диплом психотерапевта, только не консультировала пока. И Молли, с которой Лео не могла разговаривать много, просто чтобы не грузить дополнительно. Моллс сама всё хорошо понимала, да и совет могла дать только один, а он Лео пока категорически не подходил.
А Зеро можно было бы назвать долговязым, его слишком широкий рот никуда так и не исчез, волосы с рыжиной не потемнели до цвета ночи, а последняя ямочка на подбородке досталась Траволте, потому что он первым занял за ней очередь, а запасную на замену отдали тетё Андромеде. Он не вписывался ни в какие рамки, хотя мог идеально принять их форму, если бы захотел, иногда был сущим вредителем, выводящим её из себя быстрее, чем разгонялись на старте болиды Формулы 1. Его рот хотелось вымыть с мылом несколько раз на дню, а некоторые ругательства были настолько вычурными, что Лео не сразу понимала их полное значение. Выдавая свои странные идеи своего странного для её мира, он вряд ли замечал, как они бьют по всему, к чему она привыкла за семнадцать лет жизни. Невозможный, безмерно раздражающий Зеро Зет Блэк, которого слишком часто хотелось задушить голыми руками. В основном, в объятьях. Периодически – нет. Вот тогда бы Лео достала из морозилки упаковку фисташкового мороженного, завернулась в плед, прислонилась бы к маме и рассказала ей, чтобы не думать над ответом самой. Мам, это любовь? Не смайлики сердечком в чатах, не «люблю тебя» в конце встречи с подругой, не что-то такое лёгкое и воздушное, а оттого кажущееся сиюминутным. Возможно, мама ответила бы «нет», потому что Лео продолжает врать, а в своём стремлении сделать для него что-то просто глушит собственную вину, но мамы у неё не было вот уже семь лет.
– Ага, самый необычный из единорогов, – хмыкнула в ответ Лео, разглядывая его сверху вниз и убрав руки за спину, чтобы сцепить в замок. Может, вот так он когда-нибудь посмотрит на неё, как смотрел на облака только что. Но, скорее всего, нет. И запястье так не подержит, и не… надо освежить память, подобрав пару сочных эпитетов и метафор из любого покет-бука издательства «Арлекино». Да, милая? В стопке «Плейбоя» на диване в прихожей ничего полезного для таких возвышенных чувств. Куда лучше любоваться опускающимся к горизонту солнцем, свежей листвой на деревьях, почти  изумрудной по цвету, какого не увидишь даже подальше от дорог в Центральном Парке, слушать пение птичек и не обращать внимания на собственную глупость. Лео сейчас отчаянно надеялась, что с возрастом это пройдёт. – То есть вариант просто под него не залезать больше – не подходит? Вот знаешь, я как раз этим и займусь. Вкопаю ножки… эм… подготовлю место под костёр, посчитаю, сколько бойскаутских нашивок смогу получить за сутки. Может, рекорд поставлю. Я вообще думал, что любой мальчишник не обходится без стриптизёрш, а вот про купание голышом как-то слышать не доводилось.
Господи боже, за что мен такое наказание?! За глупость? Как же тогда за грехи наказывают? И да, прости-прости, больше не буду поминать всуе. Изумрудная листва стала на пару тонов ярче и интереснее, а солнце всё светило таким же жёлтым светом как полоски на трусах Зеро, которые он снял. Лео до последнего считала, что он шутит, а чтобы красным полоскам было не так обидно оставаться без сравнения, щеки ощутимо заполыхали.       
– А вот не надо меня на «слабо» брать, у меня своя голова на плечах есть! – спорное утверждение, особенно потому, что Лео обязательно согласилась бы с любой авантюрой, как согласилась собрать вещи, сесть в машину и поехать сюда. Но обнажение… Нет, увольте. И так впечатлений набиралось достаточно. Вряд ли она увидела что-то новое, всё-таки полтора месяца жизни в одной комнате давали о себе знать, но каждый раз случалось небольшое замыкание, такое мини затмение, удар под дых и удар молнии в одном маленьком флакончике пробника. Трепет. – В школе ты точно был бы из тех, кто после тренировки в раздевалке шлёпает в шутку друзей мокрым полотенцем по заднице. А я, знаешь ли, из лиги ботаников. У нас так не принято. Я лучше как-нибудь потом с парашютом прыгну или типа того. Да и русалка, она же одна. Так вперёд! Уверен, если она поленится, ты сам её со дна достанешь…
Ты кого хочешь достанешь… Она снова стиснула у горла ворот футболки и отошла на пару шагов в сторонку. Что ты как в детском саду, в самом-то деле? Ну, голый и голый. Даже кубики только прощупыванием найдёшь, если отодвинуть в сторонку все съеденные за день сладости. Уф… я бы поискала. Лео отошла в сторонку ещё на пару шагов, помялась, решительно направилась обратно, перевернула и подняла стол, всем своим видом показывая увлечённость процессом. Всё-таки лучше были бы панамки, удочки и разговоры по душам под мерный плеск лёгких волн.

+3

55

- А отчего бы и нет? Лучше я буду самым необычным из единорогов, чем серой посредственностью. Учись, пока я жив, а то, может, недолго осталось, – заржал Зеро, перекатываясь с пятки на носок и обратно, вминая пальцы во влажную землю и щурясь на яркие лучи солнца, повисшего над озером. Даже саднящая боль в затылке не могла испортить настроения, никак не влияя на состояние полнейшего умиротворения, возродившегося следом за волей к жизни земной, лишенной присутствия эфемерных дев. Отсутствие сковывающей одежды, только добавило плюсов сегодняшнему дню, начавшемуся с совершенно определенных минусов, вспоминать о которых не хотелось, но Зеро все равно вспоминал. Как бы ему ни шел образ легкомысленного дуралея, даже в состоянии полнейшей обнаженности, сидевший, как влитой, таковым Блэк никогда не был. Ему нравилось дурачиться, и в этом, отчасти, и виделось спасение от всего того, что подкрадывалось, сыпалось и валилось на его голову изо дня в день. Казалось, иначе он просто кукушечкой поедет, сменив место дислокации на комнату со стенами, обитыми поролоном и выбрав себе в соседи исключительно Наполеона, того самого, который торт, и пусть заколются французы, его изобретшие, но не признающие за кушаньем такого названия. В голове Блэка непрерывно шла одна шахматная партия за другой, где по местам расставлялись пешки, жертвовать которыми, однако, он никогда не спешил. Отчасти, именно поэтому зародившийся с десяток лет назад конфликт между ним и Сэвеном, с годами лишь нарастал. Их жизнь, которая никогда не была нормальной в понимании среднестатистического обывателя, хоть и с лихвой наградила Зеро особенностями, но наградить его теми же задатками, которых щедро отсыпала приемному отцу, так и не смогла. Из всего того, чему мужчина научился у старшего Блэка, самым важным и, наверное, самым очевидным для него самого, было именно это умение – скрывать за личиной самодурства, переходящего в придурковатость, до предела серьезный взгляд на мир, который не спешит радовать, а только с радостью раздает тычки и ставит подножки. И за это Зеро был благодарен, не раз и не два на деле убедившись, насколько это может быть полезным в той среде, в которой он существовал. Но, несмотря на это, в главном их взгляды были диаметрально противоположными. Сэвен не любил людей и жил для самого себя, вцеплялся в эту жизнь зубами, вытягивал все соки, с легкостью вышагивая по склоненным головам, а потом снова стремился затеряться среди людских масс, населяющих континенты, чтобы когда-нибудь вернуться и взяться за старое. Зеро же верил в общность. Он был центром той маленькой вселенной, которую по кирпичику собрал самостоятельно, выстраивая ее не на голом желании наживы, а на взаимопомощи. И это доставляло ему куда больше радости, куда лучше почесывало его чувство собственной важности, чем возможность удачно провести кого-то, вытянув все до последнего цента ради собственного обогащения. Это не означало, что Блэк не умеет быть жестоким, не выходит из себя или не бьет целенаправленно и уверенно по самым больным местам. Но эту сторону собственной личности он держал как можно дальше от тех, кто был ему дорог, оставляя на долю желающих перебежать дорогу, которую прокладывал для себя. А потому и в отношении Лео, который, на взгляд Зеро, успешно сочетал в себе все то, что так часто можно встретить в подростках, мужчина не спешил применять методы, которые, в свое время, при схожих обстоятельствах применял к нему приемный отец, не любящий рассусоливать, а предпочитающий с размаху впечатывать конопатую физиономию в асфальт. Какие бы камни преткновения на возникали посреди бесед, которые младший Блэк вел с Лео, они и в половину не походили на то, что малец мог бы огрести, будь на месте его спутника Сэвен. Все познается в сравнении, и чем дальше уходил Зеро в своих мысленных рассуждениях на этот счет, тем все больше ощущал грусть, потому что понимал слишком хорошо, что еще один жизненный виток, и его путь разойдется с тем, по которому привык двигаться отец. Но обстоятельства, которые сегодня заставили Зеро сорваться с места, покидая город, вся эта ситуация, подтолкнула ход его размышлений в иную сторону, подкинув вопрос, ответить на который однозначно прямо сейчас мужчина не мог – А действительно ли он так уж отличается от Сэвена, раз оказался здесь, сорвав мальца с места?
- Да-да, про стриптизерш я уже слышу от тебя не в первый раз. Так и быть, как-нибудь свожу тебя, утолишь свой интерес. К слову, на твоем месте я бы особо слюнями не истекал. Как вид искусства – красиво, но не более того, – хмыкнул Зеро, выплывая из тяжелого облака размышлений о смысле собственного бытия, явно нависшего над ним после тесного общения со столешницей. – Ну-ну, голова у всех есть, только пользуются ей все по-разному, – дойдя до воды, мужчина остановился, вскинул руки, потягиваясь, и начал разминать плечи. – Ну и сиди в своих кустах, трусишка, трясись дальше, – без шутливых подначек, конечно, не обошлось, но затаскивать мальчишку силком в воду он тоже не собирался, по крайней мере, применяя грубую физическую. В конце концов данный вариант вряд ли стоит считать хорошим, когда ты полностью раздет, а значит, как было в каком-то бульварном романе, каждая страница которого вызывала у Блэка затяжные приступы гомерического хохота, все твои секретные местечки наиболее уязвимы для удара.
- Конечно, я ступодово бы был тупоголовым футболистом, единственная мечта которого, естественно, окромя спортивной стипендии, выжрать пятничным вечерком пару пинт пиваса и помять чирлидершу на заднем сиденье папочкиного пикапа, – усмехнулся Блэк, и начал торжественный вход в благословенные озерные воды, завершившийся шага через два с половиной, полным погружением прямо на мелководье, в надежде привыкнуть к прохладе раньше, чем даст дубу. Где-то неподалеку, судя по ощущениям, правее, в районе камышей, бил холодный источник, сводящий предпринятый маневр едва ли ни к нулю, а потому Зеро, вместо предполагаемого возлежания на спине под теплым солнышком, пришлось активно загребать в сторону центра водоема.
- Зря отказался! – отфыркнувшись от воды, попавшей в рот, прокричал Блэк мальцу, наконец-то заимев возможность вольготно расположиться на озерной глади, - раскинул руки в стороны и подставил лицо под солнечные лучи. – Водичка блеск! – не то чтобы план, но задумка по заманиваю Лео в воду, пришла ему в голову совместно с историей об утопленнице-русалке, утаскивающей особенно желанных мужиков в свои подводные владения. Не то, чтобы проверка, скорее маленькая пакость, которая в любом случае, никому никакого вреда принести не была способна, кроме, разве что, того варианта, который подробно был расписан в сказке про мальчика и волков. Но считая себя вполне способным справиться, если и не с мощным течением, то уж со стоячей водой, Зеро не считал, что это сколько-нибудь существенно. А потому, повалявшись в позе звездочки некоторое время, начал насвистывать задорный мотивчик Марсельезы, вместе с которым и пошел на дно. Взмахнул руками, как можно громче хлопая ладонями по водной гладе, а потом и забулькал, не совсем отчетливое:
- Твою мать, нога! – прежде чем, задержав дыхание, не скрылся с головой под водой, отплывая от места, на котором тонул, в сторону зарослей неопознанной травы, росшей прямо в воде у берега, где и затаился, приготовившись наблюдать за происходящим.

+3

56

Время лечит… Лео всегда считала эту фразу достаточно странной, чтобы с ходу принимать на веру, конечно, если дело не касалось насморка. Уж тут как ни крути, а кроме времени особенно ничего и не поможет. Что до остального, то тут же возникал ряд вопросов для умов пытливых и не очень, и на такое любопытство находился лишь один ответ – это просто устойчивое выражение, не бери в голову. Антибиотики лечили вирусные заболевания, психотерапевты разбирались с проблемами в черепной коробке, зубная паста с фтором помогала от решившего вскочить прыщика, а время… Ну, ему оставалось всё остальное, с чем никто не мог справиться. В качестве утешения с бонусным похлопыванием по плечу и вселенской мудростью в голосе советчика. Время лечит… В общем, Лео не знала наверняка, что оно там лечит и какими методами, включая шоковую терапию или обходясь помягче, но уже какое-то время отношения с ножами у неё наладились. Не так, чтобы любовь до гроба, но и без вздрагивания при упоминании этого самого гроба. И шуток Зеро. Уж он-то точно должен знать, что такие иногда выглядят не очень смешно. Но на всякий случай, исключительно для повторения пройденного, Лео решила ему напомнить.
– Не смешно, – но улыбнулась. Ох, уж это женское непостоянство. Просто до каких-то пор она считала себя бессмертной. Неосознанно, где-то глубоко-глубоко в собственной голове, как наверно считают кроме неё и многие другие. Смерть всегда существует для кого-то другого, потому что мы будем жить вечно. Хоть песни пиши в дополнение к тем десяткам, которые и так уже на эту тему написаны. И, естественно, она и не догадывалась о своих мыслях, пока не увидела нечто, им полностью противоположное. Я буду жить долго и счастливо… А, может быть, и нет. Та девушка в переулке вряд ли рассчитывала всего на пару десятков лет. Так же точно смеялась, чувствовала себя в самом начале пути и планировала кучу дел на следующую неделю. Лео ещё хорошо отделалась. Да что там, её практически и не зацепило, только воображаемый психолог довольно потирал руки. Моральная травма – какая глупость, в самом деле, она же жива, здорова, а иногда почти счастлива. Если только не считать этого зудящего чувства вины как раз за то, что она жива, здорова, а иногда почти счастлива. Перед этой неизвестной девушкой. Извини, мне очень жаль… Лео никогда и не находилась с той девушкой в равных условиях, но неприятное чувство не проходило, в отличие от опасений, связанных с ножами, и нервного тика при упоминании неестественной смерти. Она тянула за одну ниточку, а где-то от этого только туже затягивался какой-то другой узел, а воображаемый психолог потирал руки уже не просто довольно, а почти в эйфории. И это в дополнении ко всем насущным проблемам, которые Лео даже не думала решать. О, да, ещё пара бантиков, тройка узелков, и всё это великолепие можно будет только рубить. А в итоге, выходило только поулыбаться на слова Зеро, потому что они оставались шуткой, а вовсе не надписью на бумажке из печенья с предсказанием.
– Вот! Ты снова подначиваешь, но я не поведусь. Расскажешь потом, как водичка, а у меня и здесь дел полно, – вдавив ножки стола в мягкую землю, Лео отряхнула руки и упёрлась ладонями в бока. Собственно, «полно дел» на этом плавно и заканчивались, ибо мастерство разведение костров без зажигалки им в школе не преподавали, а фантазии хватало только на лупу и кусочек бумаги, а ни того, ни другого под рукой всё равно не находилось. Вытаскивая на свет все знания из фильмов и книг, она могла бы выложить кружок под кострище, другой вопрос – где. С камнями тоже наблюдались некоторые сложности, продукты из холодильника вынимать не стоило, а палатка стояла натянутой, так что Лео не нашла ничего лучше, чем переложить поближе свой спальный мешок, отойти на пару шагов назад, оценить свои труды и вернуться обратно, чтобы пододвинуть его параллельно боку палатки. Всё. Нескончаемый поток неотложных дел иссяк окончательно, так что Лео побрела вдоль береза к мосткам, периодически выкрикивая для Зеро собственные замечания.
– А-а-а… – она покачала в воздухе указательным пальцем, как только он закончил свой великолепный пассаж про школьную жизнь. О ней, кстати, Лео тоже знала исключительно из фильмов и книг, потому что девушки её учебного заведения никогда не имели привычки шлёпать друг друга по филейным частям мокрыми полотенцами. – Остановись. Я только про полотенца сказал, а ты уже целую историю выдумал. Будем считать, что я про всесторонне развитых, духовно богатых спортсменах. Хотя, конечно, это не мешает им лапать черлидерш на заднем сидении.
Носками стянув с пяток свои кеды, Лео уселась на мостки и опустила ступни в прохладную воду. Недалеко в траве едва ли не оглушительно стрекотал сверчок, солнце уже не слепило из самой вышины, а мягко начинало опускаться к горизонту, отчего его свет стелился словно бы по касательной. Полнейшая благодать и единение с природой. Естественно, до первого укуса москита и криков «а-а-а, по мне что-то ползёт», но в данный момент Лео наслаждалась, лениво провожая взглядом плывущую фигуру Зеро, отчасти потому, что ей просто нравилось смотреть, отчасти, чтобы не выпускать его из вида, если ему взбредёт в голову подплыть поближе и дёрнуть её за ногу.     
– Рад за тебя. Вот и давай, бери… русалку за хвост, – отмахнувшись от первой любопытной мошки, теперь Лео то и дело болтала в воздухе ладонью, потому что её тщедушное тельце, видимо, подходило под все каноны комариной красоты, и от поклонников не было отбоя. Идти обратно за спреем ей стало просто-напросто лениво. Плеск прохладной воды умиротворял и расслаблял, и не вписывался в прелестную зарисовку сельской жизни только вскрик Зеро почти с самой середины озера. – Ну, уж нет! Я за тобой не полезу! Зеро… Ты слышишь, это глупая шутка!
Она совершенно не поверила в его представление, только хмыкнула и снова отмахнулась от мошки. По её сугубо личному мнению, звёздочкой на воде можно было пролежать, пока со спины не начнут нарастать ракушки. И всё-таки где-то что-то кольнуло мгновенно. Может быть, из-за не самых радостных мыслей, от которых только-только удалось отмахнуться, может быть, потому что шутка, действительно, вышла несмешная. Однако его слова всплыли в сознании сразу же, как всплыла идея о конечности жизни, о том, насколько быстро и внезапно та иногда обрывается. Досчитав до пяти, Лео задышала чаще, потому что нигде на поверхности воды голова Зеро так и не показалась. Вот дурак! Дурак-дурак-дурак! Этих пяти секунд хватило, чтобы она снова оказалась там же, где и была. Снова не успела подумать, снова действовала без участия головы, на автомате. Только на сей раз побежала не назад, а вперёд. Блестящее умение плавать и красиво прыгать с вышки под восхищенные взгляды молодых людей куда-то растерялись моментально, и в воду Лео шлёпнулась всем телом сразу, ударившись о поверхность животом, а затем плавно отправившись ко дну. В уме носилась целая куча информации о водоёмах вблизи больших городов, русалки били своими хвостами, а она слушала только стучащую в висках кровь. Открыла глаза, всплыла кое-как, чтобы глотнуть ещё самую малость воздуха, осмотреться и снова уйти под воду.
Такие поиски и вровень не стояли с курсами по спасению в прозрачной до кристальности воде бассейна. Она всё ещё надеялась, что Зеро пошутил, и даже серьёзно считала, что не станет на него за это обижаться, но его нигде не было. Лео шарила руками вокруг себя и плыла чуть глубже, потому что практически ничего не видела. В груди надувался большой белый воздушный шар, давящий на рёбра изнутри, но пока хватало сделанного глотка воздуха, Лео не всплывала, зависая в озере как в невесомости, хватаясь за шанс, что Зеро просто куда-то отнесло подводным течением от ключа. Её объемная одежда, такая удобная на суше, сейчас особенно сильно сковывала движения. Перед глазами маячило то самое печенье с предсказанием. Несчастья случаются, трагедии происходят, не где-то там, не только с кем-то другим. И если той девушке она не смогла помочь, то ему сможет. Рука что-то задела ближе ко дну, и Лео попыталась ухватиться за это что-то крепче, как раз в тот самый момент, когда воздушный шар в груди не выдержал и лопнул.

+2

57

Может, шутка и была глупая… Ладно, Зеро был готов признать, что отчасти так и есть, но, выполняя манёвр с мнимым утоплением самого себя в священных водах озера, руководствовался отнюдь не желанием подшутить над мальцом. Его, куда больше интересовало другое, то, чего обычными методами, вроде рассуждений и наводящих вопросов, не узнаешь. Слишком хорошо он умел играть в слова, чтобы полагаться на них. Красивые обёртки – не более того. Даже те слова, которые, по всем канонам, считались самыми важными, входя в первую десятку списка оных всех женщин на планете, представляли собой всё те же блестяшки, призванные подтвердить или опровергнуть то, что подтверждалось или не подтверждалось делами. Наблюдая за человеком, слушая то, что он говорит, вычленяя расставляемые им акценты, так просто было вести беседу именно в том ключе, который помог бы наладить контакт, говорить то, что хочет услышать собеседник, если необходимость требовала расположить его к себе, или же то, чего он услышать совершенно не хочет, - в противоположном случае. Зеро не умалял силы слова, но для себя давно расставил приоритеты иначе.
В этом мире было слишком мало людей, которым он мог действительно доверять, еще меньше - тех, кому бы он доверил собственную жизнь. Но каждый из них прошел проверку не словом, а делом. И за каждого из них сам Блэк порвал бы любого. Для Лео он давно отвел особое место. Это была его личная блажь, которую мужчина воспринял, как подкинутый провидением шанс на своей шкуре испытать, что такое растить приёмыша. Посмеивался сам с собой, называя это традицией, начало которой положил Сэвен, а Зеро лишь подхватил, чтобы позднее уже Лео мог продолжить. Пусть малец был несколько старше, чем хотелось бы. Пусть уже имел на все свое сложившееся мнение, которое не стеснялся с жаром презентовать, практически ежесекундно вступая в спор. Пусть история его жизни так и оставалась покрытой мраком загадкой. Блэк, с бараньим упрямством, продолжал гнуть собственную линию, не ставя мальчишку в известность, но всячески стараясь подготовить его к той роли, которую уже отвел для него. Ему часто не хватало времени, чтобы следовать выбранному плану, но Зеро оправдывал себя, убеждая, что еще будет возможность воплотить все задуманное, не словами, а делами доказать, что они могут доверять друг другу, став настоящей командой. Никогда и никого не подпускающий слишком близко, Блэк давно поверил, что Лео именно тот человек, который станет для него настоящей семьей, и сейчас лишь пытался подтвердить собственную веру. Пускай выбранный способ отчасти можно было назвать жестоким, но Зеро никогда не считал себя последователем Матери Терезы и прекрасно осознавал, что делает, как и знал сотни иных, куда менее гуманных и куда более бессовестных вариантов проверить собственные выводы.
В отказах мальца от купания было многое, кроме ссылки на неумение плавать, из чего Блэк и сделал вывод, что данным навыком Лео все-таки обладает, а, значит, за нежеланием погружаться в воду крылось нечто иное. Конечно, это могла быть просто банальная нехочуха, которая нападала на мальца всякий раз, когда дело касалось физических упражнений, не связанных с готовкой или уборкой, но Зеро, все же, был склонен полагать, что дело не только в этом, а, может быть, и не столько. Долгое, по крайней мере по его собственным меркам, время, которое он провел с Лео не просто под одной крышей, а проживая с ним в одной комнате, показало, что малец крайне трепетно относится к излишней оголенности, не поощряет ее в окружающих, а сам и вовсе сторониться возможности обнажиться перед чьим-то взором хотя бы даже наполовину. Не будучи склонным к поэтическому романтизированию жизни, не раз сталкивающийся с теми зверствами, на которые были способны люди по отношению друг к другу, особенно, если жертва слабее своего мучителя, Зеро, на основании собственных наблюдений, сделал, как ему казалось, вполне логичный вывод о том, что Лео, как минимум, били. Отметка же максимума прибавляла к этому еще с десяток разнообразных издевательств, которым только можно подвергнуть угловатого, слабоватого мальчишку, обладающего конопатой смазливой физиономией. Не имея возможности докопаться до истины, хотя и пытался найти хоть какие-нибудь ниточки, способные привезти к отправной точке, из которой малец начал свой путь по улицам, Зеро был уверен в воздвигнутой теории процентов на восемьдесят пять, оставляя пятнадцать на погрешность. Сценка с отказами от купания накинула еще пяток к убежденности, но это не было способно заставить Блэка отказаться от задумки, которую он и воплотил по всем канонам театрального искусства, правда, так и не услышав восхищенного: «Браво».
Затаившись в травяных зарослях, мужчина ждал реакции, наблюдая за, примостившемся на мостках, мальцом, успевшем намочить ноги. Как и следовало ожидать, первым пришло недоверие. Ничего удивительного в этом не было, Зеро бы и сам поначалу не поверил. Но его заботила как раз не первоначальная реакция, а то, что придёт потом. Вариантов было, как минимум, два. Отличная возможность проверить, насколько мальчишка прикипел к нему, насколько желает остаться с ним, хотя сейчас у него есть отличная возможность сбежать. И если на подаренном мопеде он вряд ли смог уехать далеко, то вот ласточка, принадлежавшая Блэку, вполне могла доставить мальца, куда угодно. По крайней мере, в пределах континента.
Расчет вышел верным. Лео прыгнул. Даже не прыгнул, просто сиганул в воду, в чём был, начиная поиски. Зеро не заметил, как затаил дыхание, наблюдая за этими лихорадочными попытками вытащить тело товарища, которое, судя по всему, уже должно начать синеть. Не так! Не так! Больше воздуха, меньше паники. Но мысленная мантра, повторяемая раз за разом, никакого эффекта на мальчишку не оказала, и когда тот, в очередной раз, ушел с головой под воду оставшись там дольше, чем в предыдущие нырки, Зеро не выдержал. Пора было заканчивать, он уже получил подтверждение, не хватало еще, чтобы посмертно.
Сорвавшись с места, Блэк в несколько гребков достиг той точки, где последний раз показывалась над гладью озера макушка Лео, и, набрав побольше воздуха в легкий, отправился следом за мальчишкой ко дну. Тощая фигурка, обряженная в безразмерное шмотье, обнаружилась чуть левее. Зеро оттолкнулся ногами, подплывая ближе и цепким взглядом оценивая положение вещей. Размышлять о плюсах и минусах было некогда, а потому он просто ухватил мальчишку за пояс и потащил вверх, надеясь, что обойдется без жаркого дыхания рот в рот и битья по груди, в попытке заставить воду покинуть лёгкие.
- Живой? – глотнув воздуха и отхаркнув воду, успевшую проникнуть через нос в горло, поинтересовался Зеро, продолжая удерживать мальчишку, прижимая тщедушное тельце к себе и вглядываясь в конопатую мордаху. – А говорил, что купаться не пойдешь, – рассмеялся, скрывая за этим смехом облегчение от того, что малец не пострадал.

+1

58

Тяжеловато в одну единственную секунду лишиться абсолютно всех мыслей, которые до того витали в голове как бешеные. Фьють-фьють… В итоге ни одной не удавалось поймать до конца, а ведь их набиралось прилично, чтобы в итоге всплеснуть руками и окончательно сдаться. Конечно же, исключительно в плане размышлений, теперь сведённых к общему знаменателю, к одному единственному желанию – подышать бы. Отличная мысль, не хуже других, но куда более насущная, потому что Лео подтянулась поближе под водой к предмету, который ухватила, и увидела в мутном жёлто-зелёном космическом пространстве корягу. Самую что ни на есть обычную корягу, покрытую водорослями, мерно колыхающимися в невесомости. Ради такой не стоило тратить своё последнее дыхание, теперь лежащее на дне лёгких проколотым белым шариком. А ведь она считала, что нашла его, утащенного русалкой беспечного Зеро, который должен был сказать, просто обязан был произнести вслух специально для неё: хэй, Лео, со мной ничего не случится, обещаю! В общем, она уже и не знала, кого и о чём просить, потому что в единственном желании ей напрочь отказывал инстинкт самосохранения. Рот оставался сомкнут так, что, наверно, его бы сейчас и ложкой не разжали, а нос… этот тоже отказывался дышать, оставляя для Лео ощущение горячего как раскалённая спица в позвоночнике страха. Видимо, для коллекции, для полного собрания от опасений до ужаса, и не только в эмоциональном плане, но теперь ещё и в физическом.
Это раньше, в какой-то прошлой жизни, слишком часто в её круге вырывались слова о «чистом самоубийстве». Конечно, ведь чистое самоубийство выходить на улицу в такой комбинации цветов. Моветон. Не комильфо. И ещё тысяча проблем у девушек, которые никогда в своей жизни об этой самой жизни не думали. Не плохие, просто… как с другой планеты. Добрые, трудолюбивые, мечтающие, но с немного смещённым центром тяжести в ценностях и приоритетах. Может, возрастное. Особенно потому, что Лео даже сейчас думала о себе не просто в третьем лице, но и во множественном числе. Необратимые повреждения мозга от недостатка кислорода? Или оно там всё так и было до этого? А, возможно, коряга вывела окончательно. Оставалось только по одному разжать пальцы и выплыть на поверхность, чтобы потом погружаться ещё раз и ещё, пока надежда не лопнет точно так же, как шарик задержанного в лёгких воздуха.
Разве что после простой операции по отталкиванию от коряги, Лео не поплыла медленно наверх, а практически полетела. На такой невообразимой скорости даже ремень безопасности полагался, так что проблем не возникло совершенно никаких. Организм решил за неё, подарив всего несколько коротких мгновений полного и беспросветного покоя без страха и боли, когда мозг сдался, а вдох она всё-таки сделала. Плохо – под водой. Хорошо – только один. Как раз чтобы на поверхности усиленно откашливаться и протирать глаза, перед которыми маячил живой и здоровый Зеро. Дважды два – четыре, если не брать в расчёт весёлых софистов с большим количеством свободного времени, итого: кое-кто не очень сильно тонул. Вот так-так… Вот так-так… Какой нахал, какой-то же нахал, а? Я ведь волновалась, я ведь перепугалась до смерти! А он, видите ли, пошутил. Он, видите ли, и не утонул вовсе. Он, видите ли, живее всех живых и ещё смеет улыбаться! Лео пребывала в ярости. Слишком много эмоций за очень короткое время, но уж эту она угадывала без труда. В я-рос-ти! Как страшно ей было, с каким упорством она тянула эту корягу, пока не увидела, что ошиблась, как из кожи вон лезла, чтобы вытащить из-под воды того, кого там просто напросто не было.
– Пошёл ты! – выдохнула Лео. Теперь-то воздуха было достаточно на целую громкую эмоциональную тираду. На великолепную обличительную речь. Если бы горло не перехватывало от облегчения. Я думала, что ты утону-у-у-у-ул… Что я тебя оттуда не вытащу-у-у-у-у… С подвыванием и размазыванием слёз и соплей по лицу. Но она держалась, двигала бровями, морщила нос, но молчала как партизан, а глаза и так, наверняка, окончательно покраснели от воды, ибо в этом озере никто не очищал её ультрафиолетом. Только плечо его пальцами сжала разок посильнее, убедиться – да, вот он, цел. Убедилась? Обличительная речь всё терпеливо ожидала в сторонке, но Лео только сейчас почувствовала, что за ремень безопасности утянул её на поверхность. Большой палец ремня располагался не так, чтобы очень близко к началу бинтов, да и через одежду они точно не прощупывались, но она запаниковала. Нерастраченные излишки паники требовали выхода прямо сейчас, и Лео оттолкнулась от того плеча, которое пожимала буквально только что. – Отпусти!
Подгребла и руками, и ногами, не особенно технично – с целой феерией брызг, зато оказалась на безопасном расстоянии от гнусного обманщика. Гнусного, но живого обманщика. Важное уточнение. Наверно, в будущем между работой в рекламной компании и приготовлением пищи богов следовало втиснуть изучение биохимии, ибо Лео самой стало интересно, что за коктейль в данный момент бушует в её крови. Штука явно убойная.
– В том смысле, что я и сам бы всплыл. Как раз вот собирался, когда ты начал спасательную операцию, – объяснение так себе, но другого у Лео не имелось, да и вообще она чувствовала себя пострадавшей стороной, а потому могла бы гордо удалиться в направлении берега, чтобы там в тишине и покое обдумывать коварные планы мести. Оу-оу, и не разговаривать с ним! Очень по-женски… А это останавливало. Она и понятия не имела, может, так принято у мужчин – пугать друг друга до потери сознания, а потом подтрунивать друг над другом по этому поводу. С другой стороны, ей и не хотелось сейчас разговаривать. Разнервничалась, глотнула озёрной воды, обиделась, конечно, и уж в такой ситуации на святость совершенно не претендовала. Потом ещё успела обрадоваться, почти задохнуться от облегчения и удерживать в себе целые потоки слёз. От эмоций. А заодно, чтобы промыть глаза от всей гадости, которая успела в них попасть. И сейчас улеглась на воду звездой, как лежал Зеро  до того, как начал тонуть. Уставилась на облака. – Всё равно одежда намокла, можно и поплавать… Это было жестоко, Зеро. Но в следующий раз, так уж и быть, я снова прыгну. Веришь?
Ей важно становилось знать, что есть хотя бы одна малюсенькая мелочь, в которой он ей всё-таки верит, и в которой она всё-таки не обманет. В противовес всему остальному. Лео дико, просто ужасно устала, а сейчас качалась на воде и отдыхала. И… ох, ну, как же без этого… таки подумывала самостоятельно съесть все купленные и спрятанные в холодильник шоколадные батончики.

+2

59

Объяснять причины и следствия своих поступков, Зеро стремился лишь изредка, пребывая в одном из тех философско-болтливых настроений, когда под колёса автомобиля бодренько ускользало шоссе, под рукой была неторопливо чадящая подружка-сигаретка, а в соседнем кресле расположился, хотя бы относительно благодарный, собеседник. Болтаясь же в уже кажущейся тёплой озёрной водичке, до неприличия приятно омывающей все части тела, ничем не скованные и не прикрытые, а от того ещё более довольные, крепко прижимая к себе тянущую вниз тушку мальца, так и не удосужившегося совершить торжественный обряд раздевания и демонстрации хиленьких конечностей, как к таковым разглагольствованиям на тему побуждений к подобным, не слишком честным, но, безусловно, приносящим пользу манёврам, мужчина не был. Он лишь громче расхохотался, когда Лео озвучил свой посыл, а потом и вовсе отплыл подальше, решив последовать поданному примеру и разлечься на воде, изображая морскую звезду, очевидно, всплывшую полюбоваться на эфемерных небесных дев, не далее, чем с десяток минут назад не дававших покою Блэку.
- Да кто ж спорит. Я всего-то придал тебе ускорения, – согласился с постановкой вопроса о всплытии Зеро, отфыркиваясь от брызг, поднятых мальчишкой. Миссию можно было считать выполненной практически в полной мере, оставшиеся штрихи, наносить которые он намеревался в ближайшем будущем, никакой смысловой нагрузки не несли, а были записаны исключительно в список увеселительных мероприятий. Раскинув руки в стороны, мужчина занял прежнее звёздочное положение, блаженно улыбаясь. И улыбка стала шире, когда Лео изрёк довольно сентиментальное и неожиданное, по крайней мере от такого заносчивого и настырного юнца, признание о повторных операциях по спасению, если потребуется.
- Верю, – легко откликнулся Зеро, прикрыл глаза, подставляя морду лица под солнечные лучи. – Если тебе нужна будет помощь, ты можешь рассчитывать на меня, – он редко произносил подобные фразы, сторонясь их, как и любых других элементов словесного подтверждения привязанности. Негоже мальчишкам болтать на такие темы, отбирая хлеб у девчонок. У пацанов все иначе: расквасили друг другу носы – уже друзья. Но Блэку было приятно услышать эти слова от Лео. И он знал, чего мальцу стоило их произнести, а потому не хотел оставаться в долгу, на корню купируя зарождающееся доверие, которого так хотел добиться. Возможно, не так уж и плохо время от времени сообщать важное тому, кого записал в самые ближайшие соратники по оружию заочно, не спрашивая мнения, не пытаясь насильно вызнать всю подноготную, а просто полагаясь на собственные ощущения, подстёгиваемые желанием верить в подобные шутки судьбы и тем одиночеством, в котором Зеро никогда и никому не признавался, от которого хотел избавиться, но не подпускал никого близко, слишком привыкнув. И Лео в его жизни стал не просто своеобразным приветом из прошлого, не возможностью отдать долг мирозданию, некогда сведшему его с Сэвеном, а человеком, которому он не просто мог бы довериться, которому он хотел довериться.
- Не боишься, что русалка сейчас покусится на твоё сладенькое юное девственно-чистое тельце? – отталкивая от себя лезущую в голову сентиментальщину, Блэк повернул голову в сторону мальчишки. – Хотя, чего тебе бояться, пока у тебя есть я? Ну, полапает немного там, да сям. Глядишь, ты ещё и удовольствие получить успеешь, а я тебя вытащу, – почти лениво хмыкнул, усмехаясь. – Хорошо здесь, а? Ни тебе шума машин, к которому мы настолько привыкли, что уже и не замечаем толком. Только, когда попадаем в такие места, тишина кажется особенно глубокой и полной, что кажется, забивает уши. Вряд ли бы, конечно, я смог бы долго прожить в дали от цивилизации, но это только добавляет шарма таким вот весёленьким полянкам с водоёмами. Выберемся сюда в следующем году? Изберём дату. Ну, знаешь, у друзей должна быть такая дата, в которую они дружно собирают свои вещички в узелки, вешают их на палочку и уходят вместе ближе к лону природы. Своего рода оживление отношение, походный отдых, вся фигня, – вроде бы трещал о ерунде Блэк, но и в этих фразах был тот, невысказанный подтекст, который, точно маяк освещал многоступенчатость выданной речи. Тот, не озвученный вопрос, завуалированный, стиснутый с обеих сторон шутливостью подачи. Не то, чтобы Зеро нужен был ответ, но он ждал его, пожалуй, даже больше, чем хотел бы. Признаться себе в этом было нелегко, но с самим собой он старался быть честен, ведь, если не с собой, то с кем.
Хитро усмехнувшись, Блэк медленно ушёл под воду, а, преодолев небольшое, разделяющее их с Лео расстояние, ухватился за пятки мальца, дернув их вниз, и тут же отплывая:
- Ай-да до берега наперегонки! – успел крикнуть он, прежде чем загрёб в озвученную сторону, стартуя без промедления. На кону не стояло ничего, кроме почти детского азарта, толкающего соревноваться везде и всегда. И это тоже было хорошо. Тоже дарило чувство умиротворения, особенное чувство, которого Зеро раньше никогда не испытывал, - точно он вдруг действительно перестал быть один, точно его, почти культивируемое, одиночество вдруг отступило, сдавшись под напором не женщины, желающей заполучить его, а конопатого мальчишки, который уже был ему другом, братом и сыном одновременно, заполняя собой всё пространство, как вокруг, так и внутри.

+2

60

Вот тут-то она и поняла. Вот тут-то до неё в полной мере и дошла катастрофичность всего положения. Хотя Лео и раньше знала, что врать нехорошо, но с детскими заученными правилами эта простая истина становилась слишком уж простой, такой, на которую и внимания сразу не обратишь, потому что все и всегда врут. Открываешь любой учебник по социальной психологии и читаешь – врут. Чёрным по белому на несколько абзацев одного параграфа, очень уж скудно, чтобы оценить весь масштаб трагедии. Роли, игры и иже с ними. Несколько на одного человека в зависимости от окружения, и никуда от этого не деться. Конечно, в любом правиле существовали исключения, но для этого, мои дорогие, листайте до раздела психических отклонений. А сейчас, плескаясь в тёплой летней водичке живописного озерца, Лео отчётливо осознавала, что он её вряд ли поймёт, а потому вряд ли простит. Как бы, сложно понять её, если она сама себя не понимает. Вот и весь фокус. Жиденькие аплодисменты в зале для нерадивого волшебника, у которого на остроконечной шляпе расплываются неровные акварельные звёзды. Именно после «верю», именно после «можешь на меня рассчитывать», Лео сообразила, что сделала. Ой, я не хотела, честное слово… Оу-оу, ну, раз не хотела, то это же совершенно меняет дело, не правда ли? Нет, не правда.
Под аккомпанемент песни о прелестных русалках становилось, не сказать, чтобы хуже, но уж точно понятнее. Одно не существовало без другого, а в уме вертелись мириады шуток о женской логике, сейчас понятных для Лео как никогда. Где-то на берегу в рюкзаке мирно покоился её мобильный телефон… Не совсем её, как будто одолженный на время. Да-да, мне для друга! Такой тощенький парнишка, наверно, видели его. В памяти телефона не значился номер отца, но она и так его знала. Все цифры по порядку, одна за другой, словно Лео набирала их мысленно десятки раз, прежде чем нажать на «отбой». Хотя, почему «словно»? Её отделял от дома всего небольшой ряд цифр, всего парочка линий шоссе на дорожной карте, а хотелось бы, чтобы отделяла целая вечность. При чём тут Зеро, моя сладкая? А при том, что одно никак не хотело идти без другого, в такой плотной спайке, что не отодрать. Если бы Лео могла просто взять и вернуться обратно, будто ничего и не было. Если бы набралась решимости, смелости, любви к отцу, веры в справедливость и ещё бог знает чего в придачу. Если бы вошла в мысленно запертую комнату на втором этаже, где её осталась ждать Элеонор, то, наверно, проспала бы в собственной кровати целый нескончаемый век, а потом проголодалась бы так, будто ни разу в жизни не ела. Проглотить слона, упаковку мороженного и понять, что жизнь вовсе не окончена. Как-то так. Только все эти «если бы» хранились рядом на одной полочке с остальными. Если бы Санта Клаус существовал. Если машина времени стояла бы под окнами вместо голубого жука с таким же точно праздничным красным бантом. Если бы она открыла рот прямо сейчас и выложила Зеро всё, что так хотелось ему сказать.
– Вблизи от цивилизации такой финт у тебя точно не пройдёт. В Центральном Парке голышом не искупаешься. Ну, долго точно не выйдет. Лично не проверял, но, думаю, охрана там быстро бегает, – Лео подгребла пару раз руками, рассматривая то небо и берег, то плавающего где-то рядом Зеро, то ли ожидая от него подвоха, то ли одно из двух. А заодно думала, как же много вмещается в короткое слово «год». Целая жизнь, если не растрачивать её на пустяки… Или даже растрачивая оставить себе один единственный день, в который влезет ещё одна целая жизнь. Триста шестьдесят пять дней плюс ещё один в феврале, и прорва часов. С умножением в уме как раз в данный момент у Лео никак не желали складываться отношения, а она не сильно то и настаивала. Год назад – и в её воспоминаниях кто-то другой, с другими мечтами и мыслями, с другими планами, и, естественно, с фразой «какой же я была глупой». Универсальная вещь, плавно кочующая по всей жизни, за год, за месяц, за день позади, никогда не отставая, в какой момент не обернёшься. Слишком много времени. А сейчас уложить в своём сознании целый длинный год у Лео выходило примерно так же, как осознать бесконечный размер вселенной. Никак. Наверно, она просто-напросто заняла не своё место, вытеснив оставшегося где-то на улицах мальчика, которому помощь требовалась куда сильнее, чем ей. Которого Зеро должен был встретить вместо неё, чтобы помочь и говорить ему теперь о планах на год вперёд, потому что тот мальчик не врёт. Но тот мальчик опоздал на пару минут, или просто она пришла раньше. И вот… – Это здорово. Зная дату, я бы точно собрался заранее, прихватив нужные вещи, а не летая по квартире, как на пожарной тревоге. «Некогда объяснять, садись в машину», – передразнила его Лео, опустив свой голос ещё ниже и изобразив соответствующее выражение лица, правда, быстро разгладившееся обратно. – Да, это было бы очень здорово.
И в иллюстрацию, как же невероятно здорово… настолько, что и третий раз повторить нелишне… всё будет, Зеро снова ушёл под воду, видимо, не до конца насладившись обществом озёрной девы, так и не польстившейся на сладенькие телеса Лео. Предупреждён – значит, вооружён. Она вовсе не удивилась, уйдя под воду следом, даже воздуха глотнуть успела, погружаясь с головой, а заодно и со всеми своими мыслями. Промыть под проточной водой. Не совсем проточная, не совсем промыли, но Лео точно поняла одну единственную вещь – ораторское искусство и опыт дискуссионного клуба ей точно не поможет. Да, потрясающе умное решение, жаль, за такие гениальные идеи ещё никто не додумался присуждать премий. В общем, она запечатала свои уста. Заткнула дырку в плотине пальцем и довольная поплыла к берегу.
– Дай угадаю, ты дёрнул меня за ноги, потому что тебе нужна была фора? Ну, так бы и сказал, – конечно, подплыла к мосткам второй; конечно, не торопилась вылезать, чтобы не толкаться на досках с Зеро. – Кстати, в любительском театре я мог бы сыграть в пьесе «Голый король» того самого мальчика, который из толпы кричал.
Отфыркиваясь она полезла на мостки следом. Мокрая одежда тянула к земле и извергала из себя потоки озёрной воды, вот только Лео даже не собиралась снимать её и выжимать. По крайней мере, прямо сейчас. Отряхнув ладонями волосы от воды, она кое-как отжала футболку прямо на себе и принялась за джинсы. Быстро переодеться, пока Зеро успеет всего разок моргнуть, не составит труда, но вот сухих бинтов у неё с собой не было.
– Будешь костёр разводить? Без холодильника на ужин ели бы подножный корм. Зелёный салат «Дары природы»  с цветами одуванчика и свежими листьями… ай, не знаю, как это дерево называется. Походный отдых, вся фигня, – хрюкнула Лео и поплелась к своему рюкзаку, потому что при всей знойности дня вечером к людям в мокрой одежде, вроде неё, приходила прохладная печаль. И мошкара. Последняя пугала особенно сильно.

+2


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » Who can tell when summer turns to autumn ‡флешбэк


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно