Manhattan

Объявление

MANHATTAN
Лучший игрок
Лучший игрок
Лучший игрок
Лучший игрок
Лучший игрок
Лучший игрок
Лучший игрок
MANHATTAN
Лучший игрок

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » Who can tell when summer turns to autumn ‡флешбэк


Who can tell when summer turns to autumn ‡флешбэк

Сообщений 61 страница 80 из 170

61

- Надо попробовать, а то скучно больно в Центральном-то парке. Да и охранники порядком там носом клюют, совсем обленились, так хоть побегают, растрясут лишнее, – продолжал веселиться Блэк, сбросив с себя невидимые кандалы сентиментальности, от которой, по всем канонам жанра, вот-вот должно было начать щипать в носу и резать в глазах. Зеро вообще придерживался мнения, что предела годному веселью нет и быть не может, и дело даже не в том, что, если верить пресловутой присказке, смех продлевает жизнь, а в том, что это самый быстрый, бесплатный и доступный способ расправиться со стрессом, не растеряв нервных клеток.
- А? Что думаешь? Составишь мне компанию? Хотя, знаешь, если уж совсем честно, то нудизм в общем своем проявлении – дело скучное. Все эти потряхивания прибором перед восторженными взглядами окружающих хороши только за отдельную плату. Был я, как-то на нудистском пляже. У меня до сих пор в глазах рябит от того, на что я там насмотрелся. Настолько, что я все-таки готов признать, стриптиз – это не самое печальное зрелище из возможных зрелищ с обнаженкой. Но я не из тех, кто готов просто смотреть, - бодренько загребая к берегу, вещал Блэк, успевая выводить словесные пассажи и, одновременно, чувствовать, как натягиваются и вибрируют мышцы при каждом гребке. Что бы там ни говорил Лео, а все-таки, плавать, не будучи стесненным нигде и ничем, удовольствие, мало с чем сравнимое. Особенно, когда никто на тебя не пялится и рук не тянет, дабы отщипнуть себе кусочек.
- Конечно. Всегда боялся маленьких и хиленьких цыплят, а потому лучше устранять их сразу со своего пути, а то мало ли. Ну, знаешь, как во всех этих новомодных фильмах, где ничем не примечательный подросток, вдруг разом становится велик и могуч, когда выясняет, что на самом деле, он существо с другой планеты, или его мать была ведьмой, или отец – богом, или его кусает неведомая хрень, или в глубоком детстве на нём тестировали некий хренов препарат, который особо не проявлял своего действия до сего дня. Как бы там ни было, я существо ранимое и хрупкое, надо подстраховываться на каждом шаге, а то, не приведи Всевышний, получу удар по своей неокрепшей психике, – фыркнул Зеро, касаясь рукой стойки мостков. Попал пальцами в тину, облепившую дерево, поднес ладонь к глазам, поморщился и прополоскал руку, поводив ей в воде из стороны в сторону. Бросил взгляд на догоняющего его мальца, и полез вверх.
- Роль незамутненного и неомраченного условностями создания? – поинтересовался, выпрямляясь в полный рост и тряся головой, стряхивая с волос капли. – Для этого нужно обладать той долей непонимания окружающего мира, которую, при всем том налёте наивности, который в тебе присутствует, ты явно успел перерасти, – убедившись, что мальчишка благополучно выбрался из воды, и пронаблюдав за тем, как он отжимает на себе одежду, Зеро развернулся и бодренько зашлёпал босыми пятками по настилу, пытаясь вспомнить, доставал ли полотенце из багажника, или же за ним еще придется проводить особый рейд, позволяя песку налипнуть на мокрые ноги.
- Ну так, я ж знал, кого с собой беру. Брал бы не тебя, пришлось бы и этим озаботиться, а так, я всецело положился на своего, первого помощника, и не прогадал. Кстати, это ты хорошо напомнил, поесть бы не мешало, – дошлёпав до конца мостков, Зеро сошёл на землю и двинулся в сторону стула, на котором оставил свою одежду. Походил вокруг него, порассматривал, убедился, что никаких признаков полотенца не наблюдается и, вздохнув, тяжелее, чем обычно, отправился в длительное и мучительное путешествие к машине, из багажника которой, вскоре, был извлечён пакет и двумя вытирательными принадлежностями. Обмотавшись одной махровой простынёй на манер тоги, вторую – Зеро понёс обратно к месту стоянки, протянув мальцу.
- Разведу. А то ты у меня счахнешь быстрее, чем мы отъедем от города на приличное расстояние. А нам еще мир спасать, людей людьми делать, бороться за права униженных и оскорблённых, отстаивая их перед общественностью, – хмыкнул мужчина, размотал полотенце и начал растирать им тело, которое успело порядком подзамёрзнуть и покрыться пупырышками мурашек, бодренько поднявших бледные волоски на руках. – Ты это, переоденься во что-нибудь, пока хлюпать не начал. Можешь за машину зайти, а лучше, в нее залезть, раз уж такой стеснительный. Я смотреть не буду, больно надо, – дотерев кожу до локальных покраснений, Зеро натянул на себя белье, штаны и рубашку, оставшись босиком. Со ступнями дело обстояло сложнее, их требовалось предварительно обмыть, прежде чем он почувствует себя готовым снова запереть пальцы в темницу носков и ботинок.
- Сейчас поедим, потравим байки у костра, как полагается, да спать заляжем. Это ты еще не знаешь, как круто спится в этой глуши. Я никогда так не высыпался, как в палатке на свежем воздухе, – пройдя в обратном направлении по мосткам, Блэк опустился на край, старательно подвернул сначала одну, потом вторую штанины, после чего опустил ноги в воду и начал ими усиленно болтать, надеясь смыть за раз всю налипшую грязь, пыль и мусор.
- Тут недалеко есть фермерские поселения, у них офигенные яблоки, просто пальчики оближешь, как будто из карамели сделанные. Таких в городе не купишь даже в этих магазинах здорового питания, где все уже порезанное по салатным стаканчикам, – вытянув одну ногу, тщательно обтер ее полотенцем, аккуратно натянул носок, а следом ботинок, и занялся второй.
- К ним тоже можно заглянуть. Меня все равно раньше, чем через пару дней не ждут, – заметил, расправившись с серьезной задачей по обуванию. Снова поднялся, расправил полотенце, сложил концы, и вернулся к месту, отведенному под костёр. Завернул рукава рубашки, достал из кармана зажигалку, и начал колдовать над кострищем, складывая ветки и брёвна, и щедро поливая их жидкостью для розжига.

+2

62

Смеркалось… Звучало так, словно прямо сейчас в обязательном порядке начнутся ознакомления со всеми звуками природы в такой лёгкой небрежной манере, исключительно для развлечения, ни в коем случае не в образовательных целях. Звучало так, словно всё вокруг – затянувшаяся шутка, удачный анекдот ещё не до конца избитой темы. И, тем не менее, смеркалось. Лео задрала голову повыше и наблюдала за изменением цвета тоненьких, как кусочки газовой материи, облаков. От светлого, практически до белизны, в нежнейше перламутровые персиковые оттенки, чтобы потом кто-то там повыше добавил синего колера, смешав красивую фиолетовую гамму, к вечеру начинающую темнеть. Потрясающее зрелище. Невообразимо прекрасное. В особенности потому, что Зеро продолжал щеголять по берегу в костюме Адама, а ей всё-таки следовало куда-то смотреть. Взгляд выше груди, желательно в глаза, выходил слишком уж пристальным, до стеклянности. Так что, тут всё ясно, облака выигрывали, уступив всего пару очков деревянным мосткам под ногами, исключительно для того, чтобы не споткнуться и не заполучить себе несколько заноз, проехавшись носом по доскам.
– Вообще-то, я несовершеннолетний, так что за подобные разговоры в лучшем случае под окнами припарковалась бы машина службы опеки. Ты совсем не думаешь о моей нежной детской психике, серьёзно тебе говорю, – продолжала хрюкать под нос Лео, потому что совершенно его не боялась, даже будь в действительности пятнадцатилетним пацаном, пару месяцев назад познакомившимся с новым другом – любителем натуралистического образа жизни, когда свежий вечерний ветерок приятно овевает все части ничем не прикрытого тела. Или натуризмического? Или это вообще не важно? Резонно согласившись со вторым вариантом, Лео сама себе кивнула головой и подхватила с мостков оставленные кеды с носками. – А отсутствие доли непонимания окружающего мира я с успехом компенсирую энтузиазмом, потому что роль близка мне по духу. И у тебя там что, склад в багажнике? Что ещё ты оттуда сегодня вытащишь? Хоть какие-нибудь столовые приборы? Часть янтарной комнаты?
Подхватив протянутое её огромное как шатёр полотенце, Лео еле-еле удержалась от того, чтобы намотать его на голову тюрбаном. Привычка – вторая натура. А в мокрой насквозь одежде мест для вытирания набиралось на маленький носовой платок, а не на махровое покрывало, так что её путь пролегал чётко за машину в обнимку со своим рюкзаком, из которого никак не выходило забрать нужную часть сразу, отчего пришлось тащить весь. Странное зрелище. Хотя… Какой отрывок из последних месяцев ни возьми – сплошное странное зрелище.
– Ещё бы ты выразил желание посмотреть. Вот это реально бы напугало! – из-за машины приходилось говорить громко, то и дело выглядывая то поверх кузова, то через окна. Самой у себя стоять на шухере, так сказать. В салон Лео не полезла просто потому, что не хотела мочить обивку сидений и пачкать пол босыми ногами, на которые уже собрала мини гербарий из травинок и семян. – А кроме яблок у них есть что-нибудь ещё? Я целиком за здоровую пищу, но на яблоках далеко не уедешь, а нам ещё мир спасать и бороться за права униженных и оскорбленных.
Пока Зеро отошёл поближе к озеру, ей пришлось натурально выкрикивать предложения, отодвигая на потом ту самую оглушающую тишину, которую ей обещали в культурной программе на отдых. Выглянув ещё раз через крышу машины, Лео оценила расстояние до Зеро и закопалась в свой рюкзак. Эластичные бинты даже после того, как она их тщательно выжала, всё равно оставались влажными, так что их она упрятала в боковой карман сеточкой, а из самых глубоких глубин рюкзака вытянула спортивный топ. Он прижимал грудь, но всё-таки недостаточно хорошо, так что Лео окунулась в тему, изученную вдоль и поперёк, но кажущуюся в её ситуации совершенно бесполезной. Мода… Плюс секреты и хитрости, хотя, что уж греха таить, больше её всегда занимало, как визуально увеличить грудь. Теперь приходилось думать, как её уменьшить. Положи на свою грудь строительный уровень, там и в обычной ситуации отклонение-то не очень большое. Лео вздохнула, но сухую футболку всё-таки достала тёмную, а сверху ещё накинула рубашку с короткими рукавами. Успешно заткнутая пальцем щель в плотине, за толщей которой скрывалось бесчисленное количество тонн воды, пока не давала о себе знать. Крепёж держался, а Лео уже натягивала сухие штаны и прикидывала, куда бы приспособить мокрые вещи сушиться. Ничего лучше первого попавшегося на пути куста не нашлось, так что аккуратно развесила всё на ветках, вытерла волосы и добавила к остальному шатру ещё и полотенце.    
– И какие байки ты хотел потравить? – поинтересовалась она, вытаскивая из-за машины обратно свой рюкзак, так и не обувшись, потому что ноги чище не стали. Зато из ценных находок в руках Священным Граалем оказался спрей от насекомых, которым Лео попшикала на руки и шею, кинув бутылочку Зеро почти не глядя, но надеясь, что он среагирует и без предупреждения. Свой комментарий о том, что её вообще никто не ждёт, ни через пару дней, ни вообще, она благоразумно пропустила, оставив его на своей совести вместе с остальным враньём. Она и так с ним едва-едва справлялась, но теперь у неё рядом, только руку протяни, оказался человек, которому она доверяла, и который уж точно не должен был доверять ей. Отправившись омывать свои ступни в водах озера, Лео подбирала слова, не самые нужные из всех, но уж точно её сильно интересующие. Она не знала как быть, не знала с какой стороны вообще подступиться к этой проблеме, так что тянула время. А потом начала забивать его точно так же, как и Зеро. Болтала. Болтала без умолку, выдавая фразы одну за другой, раз уж ноги уже были в носках и кедах, мошкара отстала, оценив спрей, а костёр только-только начал трещать ветками, сразу сделав весь окружающий мир темнее. – Теперь про лесных духов, не таких дружелюбных, как русалка в озере? Уверен, у тебя есть парочка историй с ещё парочкой смертей зазевавшихся путников в них. Кстати, у нас есть полный контейнер вчерашних макарон с сыром. Давай сюда свой котелок, и я разогрею их вместе с котлетами. Ещё я прихватил почти полную банку «Нутеллы». Её больше, чем хлеба, но уж кого-кого, а тебя это не смутит точно. Верно? Слушай, а можно спросить? Ну, просто так. Если бы, например, Сэвен сделал что-то очень и очень плохое, а ты бы об этом знал. Как бы ты поступил?
Вытащив из холодильника контейнеры и бутылку, Лео распаковала холодные макароны и котлеты, приготовилась разогревать их, добавив немного воды, и вообще чувствовала себя дико занятой. Настолько занятой, что времени посмотреть на Зеро вовсе и не оставалось, только глядеть на собственные руки, чтобы ненароком ничего не уронить.

+3

63

Под бодрое потрескивание разгорающегося костра, Зеро одной рукой налету поймал баллончик со спреем, приблизил его к лицу, разглядывая собравшееся соцветье мошкары на цветастой наклейке. От души потряс, продолжая наблюдать за тем, как оранжевые языки пламени постепенно увеличиваются в размерах, с аппетитом пожирая предложенное угощение.
- Кто бы сомневался, лишь бы гадость кому-нибудь сделать, и сказать, что так и было задумано, и вообще, он сам виноват, – хмыкнул мужчина, отставив баллончик на многострадальный стол, так им и не воспользовавшись. – Не склад, а предметы первой необходимости. Никогда не знаешь, куда тебя занесёт в следующий момент, нужно быть готовым ко всему, – пожал плечами мужчина. – И моё развесь-ка, – подкинув полотенце в сторону мальца, попросил он, опускаясь на стул с решением не вставать с него в ближайшие пару-тройку часов, в зависимости от того, насколько хватит болтливости и еды.
- Байки-то? Ну, как какие? Которые обычно травят в таких условиях. Про страшный-страшный дом на чёрной-чёрной улице, потусторонние миры и бабок под тёмными вуалями, готовых затащить вечно задирающих конопатый нос юнцов в ад, – лениво перечислил, извлекая из кармана пачку сигарет. Вытянув одну из своих никотиновых подружек, зажал губами, прикуривая, и выпустил дым, заодно и подув на костёр. – А на деле, кто знает, как пойдёт. Я за сплошную импровизацию. Она всегда выходит хорошо, и редко огорчает, в отличии от всех тех чётких планов, которые имеют свойство рушиться и рассыпаться в одночасье. Например, у меня есть одна грустная история. Ну, как грустная, мы тогда отлично провели время, но, зная о том, что случилось позднее, выглядит она препечально. Последний раз я был здесь с Вилли. С нами, правда, был еще ящик пива, что, стоит заметить, весьма существенная подробность. Вилли тогда только начал поползновения в сторону Моллс, и вот, упившись до зелёных чертей, он живописал мне полночи о самой прекрасной женщине, которую только знал в своей жизни. Так красочно и многословно, то печалясь, что она не поддается на его уговоры, а он парень был весёлый, видный, его много кто зацапать-то хотел, то заражаясь верой в лучшее и собираясь прямо вот сейчас вставать и идти к ней пёхом, доказывая, что ради неё он и не такое может. Жаль, что ты с ним не познакомился, – как всегда Зеро рассказывал весело, без надрыва, с задором, блистая красноречием, но на душе от рассказанной истории вдруг в одночасье стало погано.  Посиделки на берегу озера в сгущающихся сумерках под треск разгорающегося костра, всегда настраивали на философский лад, а от того в памяти всплывали, вместе с забавными историями, неотвязно следующими за каждым из выбранных мест, и другие, те, в которых были запечатаны самые тягучие и неспокойные чувства. Те, в которых горечь смешивалась с болью потери. Одно не могло существовать без другого, но, несмотря на это, легче не становилось. Таких людей, как Вилли, в жизни Зеро было немного, но каждый из них оставил свой неизгладимый след, который Блэк иногда трогал пальцем, как проверяют подживающую рану, намеренно доставляя себе самому неудобства.
- А потом мы пошли в озеро ловить голубей, – закончил свой рассказ он совсем не так, как хотел изначально, но это показалось ему куда более уместным. Не время и не место вытаскивать на свет скелеты, которые до сих пор звенят костями при каждом намёке на их существование.
- Кроме яблок у них много чего есть. Но много ты знаешь о яблоках, – фыркнул Блэк, делая затяжку и выпуская дым на этот раз в небо. – Я мелкий был когда, мы с Сэвеном как-то с пяток дней беспрерывно куда-то ехали, не помню уже, дорогу он в очередной раз кому-то перебежал. Есть приходилось на бегу. Денег особо и не было. Подрядились в яблоневый сад, хозяйке помочь. А у неё этих яблонь целая плантация. И она разрешила заодно и хавать это богатство по мере собирания. Так я, наверное, килограмма два умял, наелся так, что потом лет десять на яблоки вообще смотреть не мог, – усмехнулся, отправив бычок в огонь. – Накрывай поляну, а то от этих разговоров еще сильнее есть хочется, чем обычно. У тебя там какие-то вкуснючие котлетосы были, помнится, я днём их не успел распробовать, – поворошив, выбранной из кучи веток, которую насобирал Лео, палкой угли в костре, Зеро задумался над вопросом, заданным мальцом. Вроде бы между прочим, так, легко и просто, словно и не о важном, о пустом. Только вот о таком не спрашивают, если нет на то причин. Подняв взгляд, внимательно посмотрел на мальчишку, снующего туда-сюда по полянке. Ему хотелось знать, что скрывается за этой смазливой конопатой мордашкой, за объемными одеждами, за набитым, вечно собранным рюкзаком, который Лео не распаковывает, всегда готовый бежать и бежать вперед, словно ждет, что прошлое настигнет его внезапно, и нужно будет уносить ноги, как можно скорее. Но Зеро продолжал не задавать вопросов. Он ждал, что когда-нибудь, в их отношениях наступит такой момент, когда Лео сам захочет ему рассказать все, что осталось позади. И Блэк был уверен, что это доверие сможет оценить по достоинству. Но это не мешало ему строить догадки, чем он и занимался прямо сейчас. Заданный вопрос лишь укреплял в мысли, что за всем этим бегством мальца стоит человек близкий, может, даже родной, который причинил ему достаточно бед, раз мальчишка рискнул оказаться на улицах.
- Я обожаю «Нутеллу», можно и без хлеба. Зачем нам лишние калории. А историй, хоть отбавляй. Тебе какую? Там, где путнику отожрали голову или ту, где он порешил всех и вся на своём пути? – начал Зеро с простого, с того, о чем говорилось легко и весело. Расчехлил и протянул мальцу котелок, так и не оторвав мягкого места от сиденья стула. Достал еще одну сигарету, раскуривая. Задумчиво помолчал, глядя на огонь и вдыхая запах дыма.
- Очень-очень плохое? – повторил мужчина, возвращаясь к самой интересной, а, вместе с тем, и самой сложной, из поднятых тем. Сэвен совершал в своей жизни множество поступков, которые хорошими назвать язык не повернулся бы даже у оптимиста, и о большей их части Зеро знал, предпочитая не вмешиваться. Лишь однажды, когда его интересы пересеклись с интересами отца, он влез в дело, перевернув его так, чтобы потери с обеих сторон оказались наименьшими. Эта была самая громкая их ссора. Тогда названный отец впервые сказал, что ему жаль, что у него такой сын. Это ранило Зеро, но мужчина знал, что случись подобная ситуация снова, иначе он не поступит.
- Плохое бывает разное. И причины деланья этого плохого – тоже. Сложно сказать, не зная подробностей. Но в любом случае, он мой отец. Я постарался бы понять его, и помочь, чем смог бы, – он не был уверен, что ответил на тот вопрос, который был ему задан, но, по крайней мере, сделал это со всеми возможными оговорками.

+1

64

Взгляд она, конечно же, отвела, но остальное так просто не спрячешь. Это ведь не перебинтовать грудь, уйдя от жизни в глухую оборону. Не просто смастерить себе наскоро узенький плотик, чтобы аккуратненько прилечь на него и плыть себе по течению, разглядывая проплывающие по верху облака и придумывая, на кого они в самом деле похожи. В то время как берега по обе стороны не горят, то тихо тлеют красноватыми сполохами, а впереди только и ждёт своего часа огромный водопад. Примерно с таким же энтузиазмом Лео прислушивалась к историям Зеро, улыбалась в нужных местах, в ненужных улыбалась тоже, просто потому, что облака, действительно, выходили очень красивыми, сегодня напоминая ей упомянутого единорога, что веселило особенно. Но на самом краю поля зрения размытыми образами, на которых не хотелось фокусироваться, до сих пор оставались те же самые тлеющие поля.
– Ты мне сейчас сюжет фильма ужасов пересказываешь, а не байку. Таких и я тебе целую кучу рассказать могу, – куда страшнее истории получались, если их даже придумывать не требовалось, если они уже и так жили и дышали сами по себе, совершенно отдельно, ни от кого не завися. Распрекрасный вариант – взять и написать свою собственную концовку, если не понравилась оригинальная, тут совершенно не работал, так что… Се-ля-ви, как говорится. Все свободны и могут идти по домам, тут ваше воображение ни к селу, ни к городу, потому что реальность куда сложнее самой изощрённой выдумки. Солнце под такие размышления слишком уж поспешно начинало стремиться за горизонт, оставляя двух путешественников с одним только светом костра. «О, нет, я умываю руки!» – Лео почти слышала этот слегка повышенный и слегка обиженный тон дневного светила. – «Я им тёплый безоблачный денёк, я им великолепный красочный закат. И что в ответ?» Иногда воображение, действительно, следовало немного попридержать, чтобы вместе с контейнерами не доставать из кофра холодильника призраков прошлого. Разве что, тут они с Зеро расходились в противоположные стороны, превращаясь друг для друга в маленькие тёмные точки. Эй! Ты меня слышишь отсюда? У него был давний хороший друг, на минутку заглянувший на огонёк к берегу озера, чтобы приветливо помахать рукой всего из нескольких сказанных фраз. Для Лео он всегда оставался только таким – через взгляд других людей. Как Вилли помнила Моллс, каким его видел Эрл, и что успел сказать Зеро.
– Да, жаль… Зато познакомился с вами, а теперь вроде как немного и его тоже знаю, – глядя на такую тоску, солнце окончательно сделало ручкой и ушло за горизонт, чтобы хорошенько подготовится к завтрашнему дню. «И не дай бог, слышите меня, мои мальчики, что завтра с утра я увижу ваши кислые мордашки». – Наверно, отличный вышел тогда улов, раз нимфа этого озера теперь наотрез отказывается обращать внимание на купания в натуральном, так сказать, виде.
Посмотрев на обиженно-лиловый горизонт, Лео вздохнула полной грудью и выдохнула из себя невидимое облако сожаления, что не знала Вилли, и что дочь Моллс будет представлять его точно так же – через рассказы. Пристойные. Через фотографии и воспоминания. Тоже пристойные. А внутри ещё много оставалось, таких запасов так запросто не растратить, даже представляя себе Зеро с другом на берегу, пытающихся выловить из озера голубя пожирнее, чтобы потом приготовить его прямо на костре и двинуться за сердцем прекрасной дамы обратно в город в неглиже, зато на полный желудок. Её призрак из недалёкого прошлого таким не был. Её личный призрак нависал над плечом, когда Лео меньше всего этого ожидала. Как сейчас. И приходилось отшучиваться, как отбиваться от него. Я не виновата. Ничего не могла сделать, ты же понимаешь! – Яблоки вкуснее всего с белым хлебом… – шикарный комментарий. Нет, серьёзно, продолжай в том же духе и расскажи про несколько способов приготовления яблочного желе, джема, пунша, начинки для пирогов. Только бы не переставать говорить. Лео этим спасалась. Мельком посматривала на фигуру через стол, примостившуюся на раскладном стульчике, вдыхала его отношение, его слова, рассказы, эмоции, всё, что он предлагал, но так, словно воровала. Потому что не заслужила такого, ни озера, ни щебета птиц, сменивших на посту своих дневных коллег, ни костра, ни баек, ни воспоминаний о Вилли. Ни-че-го. От невнимательности ободрала палец, доставая треногу, полагавшуюся к котелку. Засунула палец в рот – шокирующее для Зеро действие. Посмотрела на малюсенький порез и принялась подвешивать за крючок раздвинутый котелок. – Смотри, тут в наборе ещё и большая ложка есть, почти половник. Как для тебя делали. А вот на яблоки я хочу смотреть и завтра, и потом, так что кроме них тоже нужно будет чего-нибудь сообразить. Я вовсе не привередливый, просто организм растущий.
Многозначительно подняв брови и кивнув, словно увеличивая весомость собственных слов, Лео выложила котлеты на дно посудины, добавила немного воды из купленной на заправке бутылки и высыпала сверху макароны и прикрыла крышкой. Вместо тарелок поставила на стол пустые контейнеры и полезла в свой рюкзак за одноразовыми вилками, оставшимися ещё с того самого месяца, когда жить приходилось в голубом жуке. В вопросах готовности ко всему Зеро она и в подмётки не годилась, но дорогой, определённо, шла правильной. В общем, снова набрала себе много-много маленьких действий, которые позволяли подумать над вопросом Зеро. Очень плохое? Очень-очень плохое? А что может быть хуже? Узнать, что отец собирается распылить сибирскую язву в огромном торговом центре? Лео не знала, как именно определить, очень плохое это «что-то» или очень-очень, но точно знала, что не сможет понять отца. И уж тем более, помочь ему.  Даже отчасти, даже на самую малую долю нельзя исправить того, что он сделал. Само собой выходило, что Лео отчётливо и в красках представляла это. Не как «мой отец убил девушку», не просто знанием самого факта, оторванного от произошедшего события. Проще ли ей было принять хоть какое-то решение, если бы она не видела, а просто узнала? Лео и понятия не имела, зато её призрак прошлого, не вытащенный сегодня в свет костра, потому что никуда и не уходящий, выглядел очень страшно. Очень-очень страшно. И это решало. Она не знала эту девушку раньше, не видела даже её фотографии, а потому она навечно останется такой, какой Лео увидела её в подворотне. С огромными стеклянными глазами и распоротым горлом. 
– Всё-таки очень-очень плохое, – открывая крышку котелка, она вдохнула поднимающийся оттуда пар и даже почувствовала, насколько он должен быть аппетитным. – Ты прямо отсюда есть будешь своей большой ложкой?.. Смотри, а если сколько ни стараться, не понимаешь. В смысле… Что-то такое, что уже не поправишь. Если бы он убил кого-нибудь, к примеру,  ты всё равно бы помог? Ну, не грабителя в целях самообороны, а просто. Одну из тех старушек, только не в шутку уже, а всерьёз.
В конце концов, разве она не помогала? Тем, что никому и ничего не сказала. Пособничество. Так это называется, мышка моя? И как ни в чём не бывало… Уф, ладно, руки самую маленькую малость дрожали, но Лео осторожно зачерпнула в один из контейнеров макарон и котлету, взяла пластиковую вилку, подцепила немного, подула и отправила в рот. Вряд ли можно есть и обсуждать такие темы, но она упорно пережёвывала нужное количество раз, как будто это и не про неё вовсе, а про кого-то другого. Только ни одного обманутого такой миной на её лице здесь не наблюдалось, разве что, русалка в пруду, которая так и не пожелала составить им компанию.

+2

65

- Так в лесу у кострища в сумерках страшилки и травят. Про не усопших духов, недобитых мертвецов и прочий суеверный бред. Но это я тебе по секрету, что это бред суеверный, а то, глядишь, услышит наша русалка-утопленница, обидится еще, – подмигнул Зеро, с удовольствием наблюдая за тем, как малец увлеченно занялся приготовлением пищи, вкладывая притащенные с собой заготовки в котелок и вешая тот над костром. С шумом втянул аппетитный пар, начавший подниматься от макарон, и блаженно улыбнулся, откидываясь на спинку шаткого стула. Помолчал, размышляя о том, что Лео сказал насчет его косвенного знакомства с Вилли, потёр подбородок, просовывая его между большим и указательным пальцами. Призрак друга в последние месяцы всё чаще стал ему являться, заставляя заново передумывать и переосмысливать всё то, что произошло и всё то, что должно было произойти в ближайшем будущем. Причина, почему так происходило, была одна – Зеро стал видеть Молли чаще, чем делал это даже тогда, когда Вилли был жив. И чем больше он соприкасался с миром кафе «Анабель», тем живее и ярче становились воспоминания, пропарывая воздвигнутую Блэком преграду и всплывая на поверхность. Зеро знал, что от Моллс не укрылось его тогдашнее бегство, но она не винила его за это, чем лишь усиливала его собственное ощущение вины. Как бы часто Блэк ни терял людей, окружавших его, смерть Вилли воспринималась им наиболее остро. Отчасти потому, что во многих проявлениях друга Зеро узнавал себя, отчасти потому, что видел и существенные отличия, позволявшие ему считать себя умнее, рассудительнее, серьёзнее, а значит, нести ответственность и направлять. Ответственность Блэк не донёс, и направить как следует не смог. И, щадя самого себя, отстранился от той, кому задолжал целую жизнь, которую не смог сохранить. Он до сих пор не мог говорить о Вилли с Моллс, но иногда испытывал желание с кем-то вспомнить друга, оживить его хотя бы отчасти. С Лео это удавалось легче, возможно, потому что в мальчишке Зеро упорно видел всё то, что напоминало ему не только его самого, но и погибшего друга. Но как бы там ни было, в этот раз Блэк не мог допустить ошибки, не мог позволить себе потерять человека, которого впустил в свою жизнь добровольно, а потому порой до глупости отчаянно следил за тем, чтобы Лео был как можно дальше от тех дел, что вел он сам, и от того мира, который, несмотря на всё то, что давал Зеро, был далёк от идеала настолько же, насколько был далёк от спокойствия.
- Улов вышел отличнее некуда. Мы поймали ботинок, Вилли нахлебался воды, а я схватил судорогу, и чуть не утоп. Но нам было весело. Наверное, это одно из главного, что может оставить после себя человека – воспоминания о том, как с ним было весело. При прочих равных, – хмыкнул Зеро, выныривая из илистого болота собственных мыслей и снова глядя на Лео, на этот раз с задумчивой внимательностью, - Я до сих пор не могу говорить с Моллс о нём. Ей он, конечно, оставил несоизмеримо больше. Когда всё это только произошло, мне одно время казалось, что я должен на ней жениться. Но я так и не произнёс этого вслух, хотя вряд ли она бы и приняла эту жертву. Я виноват в том, что не оставил его. И не знаю, как она смогла простить меня. Потому что я сам не смог, – откровенности становились его сильной стороной только в те редкие моменты, когда Блэк действительно ощущал себя именно в том месте, в котором должен был быть, с теми людьми, с которыми хочется быть откровенным ни единомоментно, а постоянно. И приняв решение, окончательно и бесповоротное, о том, что Лео отныне часть его жизни, неотъемлемая часть, он позволил себе поделиться с мальцом тем, гнёт чего ощущал последние месяцы. Не всем, конечно, но хотя бы частью, касающейся тех людей и обстоятельств, которые были знакомы мальчишке, а, возможно, и понятны более, чем стоило ожидать от юнца его возраста.
- Ага, растущий. Ты клюешь, как цыпленок, вот жрал бы в три горла, тогда можно было бы поговорить на тему организмов, – Блэк вооружился протянутой ему ложкой и взмахнул ей на манер волшебной палочки, - Варись-варись-варись, быстрей варись, а то жрать охота, – направив свою орудие на котелок, возвестил мужчина и, для закрепления эффекта, потряс им еще пару раз.
- Вот еще, отсюда. Давай мне тоже коробочку для кушанья. Отдыхать – так по всем правилам эстетствующих туристов, – завладев контейнером, в который были щедро ссыпаны макароны, приправленные котлетой, Зеро зачерпнул ложкой кушанье и отправил его в рот, удовлетворенно вздохнув. – Без хорошей еды и жизнь не та, – прокомментировал свои мысли, пережевывая не так старательно, как это делал малец, привычно изображавший собой птичку-невеличку, выбежавшую из своего гнёздышка поклевать семечко и запить капелькой росы. Продолжение вопроса, который интересовал мальца явно сильнее, чем множество иных тем, из чего сам собой напрашивался вывод о насущности этого вопросам, Зеро особо не удивило. Ему приходилось сталкиваться с разным, и вряд ли существовала такая тема, которая смогла бы смутить его. Но ответить, не задумываясь, Блэк не смог. Вряд ли бы такой ответ можно было бы счесть откровенным и полным, таким, которого, судя по всему, от него и ждал Лео, вроде и не прося совета, но казалось, именно его и спрашивая.
- Понять можно многое. С принятием дела обстоят иначе, правда ведь? – умяв половину своей порции и облизав ложку, начал Зеро, не совсем представляя с какой стороны подступиться к выбранной теме. – Это двоякая ситуация. Совесть с чувством привязанности играют в картишки, пытаясь решить, кто будет в выигрыше. Сэвен много для меня сделал, он вытащил меня оттуда, откуда я сам вряд ли бы когда-то вылез, и дал мне то, чего у меня никогда не было и так, и не было бы, не встреться мы однажды. Если бы он убил человека не за кусок хлеба, не ради самообороны, а ради собственного удовлетворения, чтобы я сделал? В первую очередь, я бы переживал за него. Во-вторую, поговорил бы с ним, попытавшись услышать, что он скажет. Просто так люди не убивают людей. У них либо серьезные проблемы с психикой, либо их на это что-то подвигло. И если у него проблемы, то их стоит решать методами проверенными. Вряд ли бы, конечно, он позволил мне упечь его в психушку, и уж точно не захотел бы признавать свою вину. Он и так не разделяет и половины моих убеждений. Это развело бы нас окончательно в разные стороны, но если бы я и самоустранился, не пошёл в полицию, то, по крайней мере, сделал бы всё возможное, чтобы его жертва и близкие её обрели покой, узнав, что произошло.

+2

66

От горячих макарон тянуло густым сырным запахом не какой-то разведённой до непонятной желеобразной консистенции гадости в баллонах, а настоящим расплавленным пармезаном. Котлета могла бы легко дать фору эскалопам и антрекотам в не самой дешёвой забегаловке на острове, хотя за это особое спасибо стоило сказать Эрлу, потому что раньше Лео больше специализировалась на чём-то попроще, начиная по-настоящему учиться готовить только с недавнего времени, когда её допустили в святая святых кафе Моллс – на кухню. Она мерно пережёвывала нехитрый ужин и чувствовала каждую вкусовую ноту, каждую добавленную специю из тех, что обнаружила в раскопках древних захоронений кухонных шкафов Зеро. В очередной раз её преследовало навязчивое ощущение, что вкус здесь точно лишний. В большей части прочитанных книг и просмотренных фильмов навязчивой идеей проходила упорная мысль об отсутствии аппетита при сильных переживаниях и о вкусе еды, словно жуёшь картон. Лео жевала ужин, вкусный настолько, насколько он вообще может таким быть, и себя же в этом обвиняла. Чудноватое состояние, когда совершенно неизвестно, как именно стоит к себе относиться. А если не знаешь и такой простой с виду мелочи, то не стоит вообще поднимать вопрос об остальном.
– Кажется, я тебя понимаю. Хотя, извини уж, но ты Молли совершенно не подходишь. Не думай, что я ревную, просто она такая… не знаю, основательная. Может быть, в чём-то строгая, но заботливая, – Лео вздохнула и тихо порадовалась, что в данном случае совершенно не определить, кого и к кому она могла бы ревновать. И всё-таки ничуть не покривила душой – слова Зеро прошли не сквозь неё, а засели где-то внутри, отдаваясь неожиданным узнаванием. Отставив на несколько секунд свой контейнер с ужином, она уселась, скрестив ноги, поближе к Зеро прямо на траву. – Наверно, поэтому ты и подбираешь на улице таких, как я. Утрирую, конечно, но это желание помочь… В общем, я кое-что читал такое. Просто так, для общего развития. Называется комплекс вины выжившего, когда ты остался жив, а кто-то другой умер. И это ощущение, что ты что-то упустил, не успел буквально на несколько минут, чтобы помочь, спасти… Оно никак не проходит, какие бы объяснения не придумывались. И вроде знаешь, что ничего не можешь и не мог исправить, а всё равно чувство вины не исчезает. Некоторые от такого совершают дикие глупости.
Например, спасаются бегством. И бегут, бегут до тех пор, пока дорога не заводит их на берег озера к костру с полным контейнером макарон с сыром, упорно не желающих терять свой вкус. Не то, чтобы такая мелочь сильно её задевала, но Лео с ужасом ожидала, какая же соломинка всё же переломит спину верблюду. В его роли в последнее время сама и выступала, выходя на бис и неохотно кланяясь полупустому залу.
– Ты должен себя простить. Вот, что я думаю, – самое эгоистичное из всего, что она вообще могла бы выдать за сегодняшний вечер, неделю, месяц… Нужное подчеркнуть. Потому что тогда у неё оставался то ли шанс, то ли пример для себя самой. Такое, действительно, можно провернуть. Забыть об отце, и постараться отпустить неизвестную мёртвую девушку, потому что тут остались живые. Вот они, сидят по-турецки среди зарослей травы и пытаются увидеть впереди хоть проблеск возможности выкарабкаться обратно туда, откуда сорвались. Оставив в покое вилку, Лео оторвала первую попавшуюся травинку и растёрла её между пальцами, вдохнув свежий земляной аромат, который даже в воображении выглядел зелёным. Раньше она так никогда не делала, разве что, с неудовольствием чуть ковыряла ногтём оставленные травой следы на одежде, которую следовало отдать в химчистку, иначе пятна не отстираются. Двоякое впечатление. Ещё одно в набор идущих к вялотекущему раздвоению личности на Элеонор и Лео. В конце концов, она ведь дочь своего отца, и никто не гарантировал, что с ней всё в порядке. В последнее время этот вопрос она себе задавала всё чаще. Как будто одной рукой гребла от себя, а второй к себе, а потом невероятно удивлялась, что лодка ходит по кругу, и голова закружилась. – А как близкие жертвы узнают, что произошло? Чем им поможет знание, что их подруга, дочь, сестра мертва, потому что её кто-то убил? Кто-то, о ком они никогда не узнают, потому что его никогда не поймают.
Она и раньше об этом думала, только как-то вскользь, совсем чуть-чуть, словно глядя на страшную сцену фильма сквозь пальцы прижатой к глазам ладони. В тот день Лео не включала телевизор, чтобы не увидеть ненароком фотографию со знакомым лицом. Она не представляла, что отец делал остаток ночи, не засекала время, когда он вернулся домой, не имела не малейшего понятия, куда делась та залитая красным пугающая кукла, буквально секунду назад ещё бывшая живым человеком. Близкие жертвы… Наверно, у них тоже возникали подобные мысли о собственной вине. Надо было встретить её вечером, или позвонить, или пригласить на ужин, или ещё с десяток вариантов, которыми она сама себя периодически уговаривала. Может быть, они до сих пор её ищут. А, может быть, нашли в самый первый день. Ведь иногда люди исчезают внезапно, но они всё ещё живы. Как Лео.
Несколько раз она заходила на свою страницу, анонимно, со стороны, хоть на минуту увидеть край оставленной позади жизни. Вереница записей с пожеланиями, напутствиями и просьбами возвращаться скорее напугали её сначала до ужаса, пока Лео не вчиталась и не сообразила, куда именно для всех знакомых отправил её отец. Не определилась только с одним – как к этому относиться. Когда сама, прямо в эту самую минуту, совершала целую кучу не самых хороших поступков, думать о ком-то другом не получалось.
– У меня такое ощущение, что правильных ответов вообще нет. Их не существует в природе, – или их очень страшно, долго и трудно искать. С обязательными ошибками, которые не пройдут бесследно. А вечер со страшными байками всё перетекал из священного трепета под пение цикад и треск костра в меланхолию вечера воспоминаний и попыток завуалировано получить жизненно необходимый совет. Хотя бы и затем, чтобы попытаться на маленькую щёлочку приоткрыть наглухо запертую дверь, за которой покоилась необходимость что-то решать самой.

Отредактировано Eleanor McIntyre (29.04.2016 19:44:25)

+2

67

Зеро усмехнулся в ответ на слова мальца. Давненько он не пробовал себя в душещипательных беседах не будучи пьяным настолько, чтобы ловить голубей в сверкающих озёрных глубинах. Чем бы ни были продиктованы эти порывы откровенности, Блэк не пытался их сдерживать, продолжая вести рассуждения на два фронта – с Лео и с самим собой. Он легко определял причины и следствия, не греша против правды и не пытаясь выглядеть лучше, чем есть на самом деле. Поднаторевший в искусстве лжи, сделавший умение притворяться профессией, Зеро никогда не врал себе, по крайней мере, надеялся, что не врёт.
- Конечно, не подхожу, – выуживая ложкой, габаритами стремящейся к званию шумовки, из котелка последнюю, налипшую на стенку, макаронину, легко согласился мужчина. Сосредоточенный на битве с неподатливой едой, не сразу поднял взгляд, только когда выиграл сражение внимательно и серьёзно посмотрел на Лео. – Потому что струсил. И потому что в мужья я не гожусь. Это совершенно иной класс мужиков, которые вьют гнёзда и обзаводятся потомством естественными способами. А я вот предпочитаю иные, например, подбирать таких, как ты на улицах и учить их уму разуму, глядишь, потом птенчик оперится и вылетит в люди, а я буду гордиться, что не дал ему подохнуть на славных улицах Нью-Йорка, – и как нельзя лучше укладывалась в произнесённые слова набившая оскомину фраза о том, что в каждой шутке есть доля шутки. – Где ты только это прочитать успел, – отправив в рот незадачливую макаронину, потерпевшую бесславное поражение в битве с ложкой, Зеро с наслаждением её разжевал и снова заглянул в котелок, надеясь обнаружить там товарок своей жертвы. Но лишь разочаровано вздохнул. Повертел в руках ложку, сунул ее в контейнер, использованный в качестве тарелки и, подобрав палку, которой время от времени ворошил дрова в костре, снял котелок, поставив на землю.
- Я не должен был его отпускать, вот и всё, – пожал плечами Блэк, не стремясь дальше углубляться в эту тему. Как бы там ни было, он точно знал, что мог это предотвратить, мог задержать Вилли, заставить его передумать. И что бы там ни думали Молли и Лео, он в ответе за случившееся. – Но подобрал я тебя не из-за этого. Уж кто-кто, а Вилли бы просто отвалил тебе заданную сумму и отпустил на все четыре, равно прекрасные стороны, пожелав мягкой посадке в какую-нибудь ближайшую двухместную коробку, которую пришлось бы с бомжом делить, – потянувшись к холодильнику, Зеро открыл его и начал выбирать шоколадку, придирчиво рассматривая обёртки. – Надеюсь, Молли еще найдёт того, кто не растеряется при виде этой ее складки между сведёнными бровями. Заметил ведь? Мисс Суровость, ни дня без выговора, – снова усмехнувшись, Блэк завладел-таки шоколадкой, пошуршал обёрткой, разворачивая, и откусил, удовлетворенно вздохнув.
- Я никому ничего не должен. Даже денег, как ни странно. А себя я давно простил. Это все равно останется фактом, – переведя взгляд на озеро, вода в котором, сперва отразив алые закатные оттенки, постепенно выцветала вместе с темнеющим небом. Молчал, пережевывая смешанный с карамелью шоколад, вслушиваясь в безмятежный стрёкот проснувшихся цикад и вдыхая свежий аромат леса и костра.
- Как узнают? Есть масса способов помочь обнаружить жертву… То, что от неё осталось, при этом не заявляясь самолично в полицию и даже не звоня, – моргнув, заметил он, возвращая своё внимание шоколадке. – А поможет потому, что хуже вечного ожидания, вечных поисков того, кто никогда не вернётся, сохранения постоянной надежды, выматывающей, треплющей за живое, пожалуй, не может быть даже известие о смерти. По крайней мере, это точка, конечная. Определенность, а не мучительная неизвестность и не постоянное ожидание, без вглядывания в лица прохожих, в надежде встретить, найти того, кто исчез, – вторая часть произнесённой Лео фразы вызвала у Зеро вздох, он смял обёртку от шоколадки, скрутил её в шарик и сунул в карман.
- Все зависит от того, войдёт ли это в систему или нет. Поймают – не поймают не так уж и важно. Мстительность – это далеко не самое распространённое качество. Жажда мести просыпается не у всех. Порой достаточно определенности в одном вопросе, чтобы не ждать его в другом, – пожал плечами, выуживая из кармана пачку сигарет. Вытянул одну никотиновую палочку, зажал её губами и прикурил. Втянул дым в лёгкие и выпустил в постепенно наливающееся густой тёмной синью небо с просыпающимися точками звёзд. – Да, беда – никто не написал учебник о том, как жить. Приходится действовать вслепую, двигаясь наугад. Единственное, что может быть сдерживающим и направляющим – это границы собственной совести. То, что кажется тебе правильным, вполне возможно, таковым и является. И никто не посоветует тебе, как лучше прожить эту жизнь. По крайней мере, лучше для тебя самого, – глубокомысленно изрёк Блэк, делая одну затяжку за другой. Протянул руку, потрепал Лео по голове, и снова уставился на небо.
- Боюсь тебя расстроить… Хотя, чего уж там, не боюсь. Это никуда не девается. Сколько бы ты ни прожил, тебе всегда придётся выбирать. И зачастую между тем, что ты любишь больше всего. С другой стороны, движение – это жизнь. А абсолютный штиль лишь способствует деградации, когда затягивается дольше, чем положено для отдыха. Я не дам тебе верных и однозначных ответов, могу лишь предложить варианты, примеренные на себя. Но, если тебе угрожает опасность, я должен это знать, – кинув бычок в костёр, заметил Зеро. – Чтобы быть готовым к тому, чтобы защитить.

+1

68

Возьми меня за руку и проведи через эту ночь.
Чтобы я не чувствовал, что я один.
(Рэй Брэдбери)

Теперь в ней словно поселилась присказка, не словом-паразитом, а целой вставкой, которую она добавляла при любом удобном случае, когда не могла сказать чего-то напрямую, но очень этого хотела. Я где-то читал… О-ля-ля, настолько обильное чтение вредит пищеварению, особенно после того, как призналась, что читаешь не очень много. Чувствуешь? Если в тёплый летний вечер особенно сильно мёрзнут руки, значит, холод идёт изнутри. А как она ещё могла бы облечь в слова все свои переживания, чтобы не выдавать замурованной тайны за запечатанными устами? Только если набраться смелости и рассказать Зеро всё, как есть. Но, мышка моя, мы уже знаем, кто здесь трус, мы уже в курсе, так что не надо оглядываться по сторонам в поисках виноватого, он тут, перед тобой, только пойди и наклонись над спокойным озером, и ты увидишь его в едва заметно колеблющемся отражении. Видимо, так некоторые люди себе язву и зарабатывали. Неспособностью переварить правду. И она лежит тяжким мертвым грузом внутри, прожигая себе дыру на свободу. Каждый убегает, как умеет. Лео потерялась, заблудилась среди примятой травы на берегу и небольшого леса в стороне, за мерно горящим костром к вечеру различая только слабые очертания машины и всего, что находилось за ней. И, знаете что? Она абсолютно не желала найтись.
– Да ты прямо как Гамельнский флейтист! Уводишь за собой ребятню, которая не сильно-то и сопротивляется. Вон, даже почти утопить успел, правда, в озере, а не в реке, – поддакнула Лео на признание Зеро об обзаведении потомством, по всей видимости, неестественным способом. Не так много ей было лет, чтобы полностью оценить его слова, а сейчас так и вообще она понимала вещи куда проще и ближе для неё самой и для окружающих. В семнадцать слово «муж» звучит отдалённо, словно гром спустя почти минуту после того, как сверкнула молния. Может быть, несколько притягательно, но уж точно не всерьёз. Хотя, деточка моя, печально известная Джульетта уже бегала по двору и знала буквы, когда её матери только-только исполнилось семнадцать. Чуть старой девой не осталась, но повезло. Лео прикусила щёку изнутри, но всё-таки улыбнулась. Трусость не имела к делу никакого отношения, потому что можно сильно струсить и не прыгнуть вслед за всеми с высотного здания. Если трусость позволяла избегать несусветной глупости, то разве не стоило бы назвать её стратегическим отступлением? – На самом деле, когда мы с тобой только встретились, я сначала думал, что кто-то из вас с Бобби просто даст мне по голове, и всё. Поэтому ходил за тобой чуть в сторонке. А когда ты сел в машину, думал, что ты возьмёшь и уедешь. Не побегу же я следом за машиной, верно? Ну, а потом в голове не укладывалось, зачем ты мне помогаешь… А Молли, да. Она замечательная. Мне кажется, она сама иногда думает, что могла бы что-то изменить, поэтому так руководит. Ей спокойнее, когда все на виду.       
Кивнув на его слова о подруге, которой у неё раньше всё как-то не было, Лео опустила голову обратно к своему ужину. Уж щелкать по носу её и вовсе не требовалось, чтобы она сообразила, куда дует ветер. Зеро менял тему, перескакивая с одного на другое, а она вовсе не настаивала, потому что понимала его очень хорошо. Нет, она не сравнивала Вилли с безымянной девушкой в подворотне, но вот себя с Зеро всё-таки сравнивала, кое-где черпая в его ответах что-то недостающее для себя. Для него Вилли всегда был другом, а она девушку даже не знала. Он беспокоился не только о себе, но и о Моллс, она же, сама того не замечая, начала называть отца именно отцом, а не папой, как раньше. В итоге, только вздохнула на слова Зеро о вечном ожидании и вечных поисках, потому что ничего не сумела ответить. Они оставались единственным доступным ей инструментом, чтобы каждый день на протяжении последних нескольких месяцев наказывать своего отца. Не задав ни одного вопроса, уместив на собственных плечах мантию судьи, она ежедневно стучала молотком, признавая его вину и отказываясь от своей. Лео задумалась очень глубоко, перескакивая зайцем от одного города, через который они собирались проехать, к другому. И раз никто не задерживал их на одном месте, то можно было рискнуть, отступить самую малость, прекратить обвинять себя ещё и в этом. О, нет, нет и нет, она задумывалась купить и отправить отцу открытку не только ради него, столько великодушия в ней не набиралось, даже если искать днём с зажженным фонарём, как завещал Диоген. Тогда зачем? Слишком много вопросов на сон грядущий, и на этот Лео не собиралась отвечать.
– Может быть, это не мстительность, а желание справедливости. Знаю, больше походит на философскую беспредметную беседу, но всё-таки. Если бы что-то случилось с Сэвеном, со мной, с Моллс или ещё с кем-то, разве ты не хотел бы узнать, кто в этом виноват? Не случайно виноват, а намеренно, – к тому же Лео не имела ни малейшего представления, куда потом отец дел девушку, и дел ли вообще куда-нибудь. А спрашивать у него… это оставалось за той гранью, в сторону которой она не смотрела, не говоря о том, чтобы её переступать. Это границы собственной совести растягивались детскими цветными резинками далеко в стороны, а Лео себя упорно убеждала в правоте Зеро – что казалось ей правильным, вполне возможно, таковым и являлось. –  Скажи, а чего бы ты не смог простить? – Она и так сидела очень близко, пересела едва ли не вплотную, а теперь ещё подлезала под его руку, словно щенок, которому отчаянно не хватает ласки. – Чаще всего я сам себе опасность.
И говорила правду. Отца она не боялась, да и любить его меньше не стала, только вот не понимала больше, как будто давно не видела, а теперь узнавала его очень смутно. Лео сама для себя становилась врагом. Вот уж кто точно самый опасный из всех, ибо от него и избавиться куда сложнее, и защититься тоже.
В костре от жара развалилась на две половинки щепка, ярко полыхнув углями, а Лео с силой дёрнула себя сюда обратно, чтобы не вытягивать из Зеро готовые ответы на свои вопросы. В школе она никогда не списывала. Зачем? Если опросники находились в открытом доступе вместе с учебниками, и подготовиться не составляло великого труда. А вот в жизнь такими подсказками особенно не баловала. И пусть. Разберусь. Ведь так? Самовнушение – великая вещь. Лео собрала контейнеры в немного остывший котелок и взглянула на озеро, в водной глади которого уже начинала отражаться луна. Интересно, Зеро не хватит удар, если я посуду прямо там помою?

+2

69

Мы все дураки и всегда ими были. Только мы считаем, что меняемся с каждым днём. Просыпаешься и думаешь: нет, сегодня я уже не дурак. Я получил свой урок. Вчера я был дураком, но сегодня утром — нет. А завтра понимаешь, что как был дураком, так им и остался.
© Рэй Брэдбери «Человек в картинках»

- Ну и дураком был бы, если бы не думал. Это только о том говорит, что котелок у тебя варит, раз не повёлся сразу и уши навострил. Только вряд ли бы ты что-то сделать смог, согласись я на предложение Бобби. Тут тоже надо башкой думать, что делаешь. Всегда есть разница между теми, у кого не убудет, если их оберешь, и теми, чей труп на следующий день выловишь из канала, потому что у них значительно убыло от твоего обирательства. Я не верю в жадность, она никогда никого до добра не доводила, – прикуривая очередную сигарету, вещал Блэк. Это была своего рода похвала, которую он высказал с наименьшим ущербом для себя, да и для мальца тоже, если уж на то пошло. В любом деле всегда стоить помнить о правильной дозировке, а уж в деле с хвалебными речами лучше не додать, чем превысить отмеренную норму. Когда пересекаешь максимум, то эффект из положительного резко превращается в отрицательный, а потом сам и расхлёбываешь то, что сам же и наворотил.
- Ей спокойнее, когда она всё контролирует. Моллс помешана на контроле. И она и раньше такой была, но после того, что случилось с Вилли, часто перегибает палку. Винить её в этом, конечно, не стоит, но я бы посмотрел на того мужика, который бы заставил её переложить часть бремени на свои плечи. А другой ей и не подойдёт. Быть при мужике мамкой она, конечно, может, только не верю я, что счастливее от этого станет, – Зеро никогда не говорил за глаза то, что не мог бы сказать в лицо. И всё то, что сейчас столь бодро выводил в адрес хозяйки кафе «Анабель», запросто повторил бы лично для неё, только вот сомневался, что когда-нибудь ему выпадет случай это сделать. Он волновался за Молли, считая, что она взвалила на себя слишком много, и видел в этих её проявлениях лишь попытку сбежать от действительности, от ранящей правды, от необходимости принятия факта смерти близкого человека. Иногда, глядя на округлившуюся подругу, снующую по периметру небольшого помещения кафе, он задавался вопросом: Действительно ли она пережила всё случившееся или же просто убедила себя в этом? Но никогда не озвучивал его, не произносил вслух. Потому что не знал, что будет делать, если ответ окажется отрицательным.
- Мы просто болтаем, – пожал плечами Зеро, не стремящийся докопаться до истины происходящего. Его вполне устраивало уже то, что Лео задаёт какие-то вопросы, а на какие-то – даёт относительно развёрнутые ответы. На основании уже этого он вполне мог сделать свои выводы, которые, как ему казалось, не будут слишком далёкими от правды.
- Разве не для этого нужны друзья? – отправив бычок в костёр, мужчина попробовал удобнее устроиться на стуле, но хлипкий предмет мебели жалобно застонал, не склонный потворствовать его желаниям. Потер место поцелуя столешницы, ожившее и запульсировавшее едва различимой болью. – И я не говорил, что у меня нет чувства справедливости. Я говорил, что людям, в большинстве своём, не нужно знать – кто. Редкой матери хочется посмотреть в глаза убийце её ребёнка. Люди склонны бежать от проблем, а не встречаться с ними лицом к лицу. Бороться за правду, не бояться препятствий, выискивать пути, чтобы справедливость восторжествовала – на это способны далеко не все. И кто тебе сказал, что убийцу никогда не найдут? – Зеро сталкивался с самыми разными ситуациями, в том числе и с теми, в которых люди погибали, чаще всего не своей смертью, как и видел, что потом происходило с их близкими. Кому-то было достаточно просто пережить потерю, а кто-то всеми силами пытался покарать убийцу, добиться справедливости, но в итоге всё сводилось к банальной мести. Для кого-то это превращалось в манию, а кто-то так никогда и не признавал утраты. Единого лекарства на все болезни не существовало. Да и не могло существовать в мире далеком от совершенства.
-Единого решения для этой задачи не существует. Есть целая куча обстоятельств, от которых будет зависеть окончательный ответ. Почему человек так поступил? Что его вынудило? Единично или нет? В зависимости от ответов, можно пойти на сделку с собственной совестью. Если тебе нужен ответ, который дал бы джентльмен, тот, которого ты представляешь себе, то согласуясь с общепринятыми нормами морали и этикета, ответ был бы однозначным. Несмотря на то, кто этот человек, какие бы ты чувства к нему не питал, ты должен поступить согласно закону, - заявить в полицию, выступить в качестве свидетеля и нести ответственность за принятое решение. Рыцарь без страха и упрёка. Таких в жизни не встретишь. А если встретишь, то в скором времени поймёшь, что он притворяется, – экспертом в вопросе о том, что делать, если твой самый близкий человек окажется убийцей, Зеро себя не считал. Мог предложить с десяток вариантов на выбор, каждый из которых может быть правомерным в той или иной степени, но сделать этот выбор за другого Блэк не мог. Оставалось только мысленно порадоваться, что всё это осталось позади в жизни мальца. По крайней мере, мужчине хотелось так думать. И пусть существование рядом с ним не уберегало Лео от самых различных жизненных ситуаций, за себя Зеро мог поручиться, - он никогда не будет убивать ради убийства. По возможности, конечно, хотелось бы и вовсе избежать раскладов, в которых исходом присутствовало лишение кого-то жизни, но от этого с его жизненной позицией и занимаемым местом в иерархии улиц, Блэк застрахован не был.
- Смотря кому, – помолчав, ответил мужчина, наблюдая за мальчишкой, начавшим суетиться вокруг посуды. – Предательства не простил бы. Потому что даже примирившись с человеком, тебя предавшим, все равно будешь оглядываться, раз однажды он оставил твою спину неприкрытой, – этот вопрос был тоже из разряда философских. Утверждать со стопроцентной уверенностью, чего бы он не смог простить, не пускаясь в фантазирование, не ставя себя в самые разные взаимоотношения с самыми разными людьми, не хотелось. В его жизни, которую Блэк возвёл практически из ничего, всё было достаточно просто и понятно, и ему хотелось бы, чтобы всё так и оставалось. – Никогда – очень громкое слово. В мире нет ничего абсолютного, всё измеряется лишь личностными качествами, отношением к человеку и тем, как далеко нарисованы границы, за которые нельзя заступать. А чего не простишь ты?

+1

70

Откровение за откровение. Не так уж много Лео успела сказать, не от собственного нежелания, а как раз потому, что сказать особенно хотелось. Видимо, в сладком ограничивают себя люди, которых к нему особенно тянет. Но… чёрт возьми… даже в этом списке Зеро становился исключением. Отсутствующим, с водяными знаками имени на пустующей строчке. А вот Лео, эта красавица вписывалась ровнёхонько в один ряд с остальными так, что мыски ботинок превращались в длинную тёмную линию. Расскажи мне все ответы на все тайны вселенной! Пожа-а-а-алуйста. Оу, и в обязательном порядке – кто убил Кеннеди. Раз уж взялась спрашивать, то не стоит останавливаться на середине пути. Просто... просто Лео ожидала чего-то другого, надеялась на эту простоту как на манну небесную, чтобы в итоге хлопнуть себя ладонью по лбу и удивиться, почему же она раньше до такого не додумалась. Однако выходило наоборот, зато куда более жизненно и, что уж говорить, более нужно. Подними руки вверх и потрогай свои короткие вихры, которые раньше падали тяжёлыми волнами по спине. Чувствуешь? Да-да, это она самая! Голова! И она, действительно, у тебя на плечах, а не где-то ещё.
– Так-так-так… Предложение Бобби? Аморальное и бесконечно несправедливое – как пить дать. Или он хотел вернуть машину обратно тем самым старушкам, которых я обобрал? – наигранно возмутилась Лео, потому что искала хоть какой-то просвет в этом вечере страшных баек. Эта байка, кстати, тоже выглядела одной из череды рассказанных Хранителем склепа из своего гроба перед очередной серией. Она и так знала, что ей крупно повезло ровно в тот самый момент, как разнотонные носки Зеро показались на горизонте, просто не до конца представляла размер сорванного джек-пота. И нет, от потери машины она не собиралась идти делать сальто с переворотом с ближайшего моста над ближайшим каналом, но и Бобби она тоже не знала, теперь радуясь, что узнавать и не надо, а заодно кипятясь на медленном огне от таких откровений. Ох, моя сладкая, а как ты думала? Ткни пальцев в толпу и попадёшь в доброго самаритянина? Идея носить за плечами большой тюк соломы, чтобы выстилать перед собой дорогу, ей нравилась куда больше, хотя выглядела такой же точно утопической. – Я тоже в жадность не верю, поэтому возьму у тебя один из шоколадных батончиков.
Перегнувшись со своего низкого положения через бортик открытого переносного холодильника, который уже потихоньку переставал соответствовать своему названию без подзарядки, Лео покопалась среди ярких обёрток и достала себе узкую маленькую шоколадку. Где-то за сотни километров Молли в это самое время сражалась с Эрлом, упорно пытающимся загнать её домой на отдых, и Лео не сомневалась, что в другое время она обязательно победит, но не в момент, когда до родов оставалось так мало времени. Вот уж где её романтическая натура разворачивалась огромным шатром искусственного неба над планетарием, оставляя немного свободного места для установки телескопов. Моллс находила того самого и жила с ним долго и счастливо, потому что в окружающем мире и так слишком много смертей. Даже сейчас на этом берегу их куда больше, чем ей хочется.
– А я не говорил, что у тебя нет чувства справедливости, - вставила Лео, даже не пытаясь представить, какие порывы и мысли властвуют над родными и знакомыми этой девушки. Но, уф… разнесчастной её голове всё-таки требовалось о чём-то думать, так что сознание выхватывало обрывки слов, как голодные чайки на берегу хватают всё, что не прибито и выглядит съедобным. И верно, кто сказал, что убийцу не найдут? Уж точно она себе такого никогда не говорила, только иногда, когда становилось совсем невмоготу, ей казалось – а вдруг уже? Она протирает штаны на зелёной травке, а её отца давно арестовали. Ещё одна веская причина, почему стоит зайти на собственную страничку и хоть изредка одним глазом посматривать статьи в разделе местных новостей. А дальше хуже. И вот ведь ирония судьбы – она сама спросила у Зеро его мнения, чтобы теперь с ним на пару задаваться вопросом: единично или нет? Разбирать залежи воспоминаний, вытаскивая и перетряхивая любую мелочь. Назад шаг за шагом, пока не доберётся до отметки в десять лет.
Ну, хотя бы сделки с собственной совестью уже не были ей в новинку. Да-да, как полтора месяца назад – плюнуть на ладони и пожать руки. Вуаля! И мгновенные дивиденды в виде тысячи и одного оправдания для себя за собственные действия. Видимо, разница только в уплаченной за это цене, но она и так об этом думала достаточно часто, чтобы мусолить тему ещё один раз. Рыцарь без страха и упрёка в такое общество не вписывался. Хотя… При должной фантазии этот вымышленный персонаж появлялся во всём блеске своего великолепия и принимал её за дракона. Да, такая история для нас! Никаких протоптанных троп, только взрывная смесь из разных видов вины, прямо как баночка на кухне с разными видами перца. И спать ничуть не мешает.
– И ещё один большой-пребольшой вопрос: хочется ли вообще всё это знать. Меньше знаешь – крепче спишь, или ещё одна сделка с совестью, потому что вроде как остаёшься в стороне, не при чём, – и это добавляло ещё парочку направлений к пучку уже имеющихся. Зато она их, по крайней мере, увидела. Поаплодируем Лео! Наверно, запишись она на курсы анонимных свидетелей убийства, ей бы дали первую медальку. Поздновато, но уж как умеем. – А я не прощу, если кто-то навредит моим близким. – Никаких сослагательных наклонений. Чистая констатация факта, юношеский максимализм и fatal error, если близкие обижают друг друга. Всё остальное из разряда «я думаю, но не уверена», потому что раньше ей казалось, что поступок отца она никогда не простит. Ей и сейчас так казалось, но уж слишком точно Зеро сказал про слово «никогда», и добавить нечего. Она просто… не ожидала от него такого, не верила, сколько могла. Но всему рано или поздно приходит конец. Тут он всухую выигрывает своей неотвратимостью от того же самого «никогда». – Ой-ей! И я твою спину неприкрытой не оставлю.   
Поднявшись-таки с места, Лео взмахнула котелком, чуть не растеряв от этого движения все свои контейнеры. В страшном сне или в тех секундах ожидания ответа ей казалось, что он обязательно скажет про ложь, а сейчас, имея обширные деловые отношения с совестью, убеждала себя, что это не одно и то же с предательством, приободрялась. Ухватилась за шанс обеими руками так же крепко, как за котелок, иначе он давно улетел бы уже в озеро к русалке, низведённой до статуса посудомойки. В итоге поскакала, размахивая своим снарядом, к мосткам.

Отредактировано Eleanor McIntyre (06.05.2016 18:55:31)

+2

71

- Может старушкам, а может, и богатенькой папенькиной дочке, которую ты обобрал на целый жук, – хмыкнул Зеро. – В действиях и мыслях Бобби аморального было не больше, чем в твоих. И это нормально для улиц, каждый выживает, как может. А лёгкую наживу ещё никто не отменял, особенно, когда продавец юный и неопытный, хоть нос задирает за десятерых, – его часто забавляла та наивная простота, с которой Лео брался судить всех вокруг себя. В шутку или всерьез, роли не играло. Оба варианта в равной степени раскрывали весь присущий мальцу максимализм, уютно устроившийся в возведенных границах собственного маленького, но находящегося в состоянии перманентной боеготовности, королевства. Блэк давно разучился делить мир только на белое и чёрное. Разделительная линия на значке инь-янь размылась, позволив цветам слиться воедино, смешаться в серую массу. Концентрация белого и чёрного в каждой капле этой субстанции была своя, но абсолютного, чистого цвета не было ни в одной. Будь Лео девчонкой, Зеро бы отошёл в сторонку, полюбовался, да и трогать бы не стал эти воздушные замки, наполненные воображаемыми сказочными героями под знамёнами Добра и Справедливости. Женщинам в любом возрасте позволено было больше, чем мужчинам. Если не в сфере материального, так в сфере эмоционального уж точно. Эту истину Блэк считал непреложной, давно плюнув на попытки докопаться до причинно-следственной связи в поступках, а просто смирившись и на том поставив точку. Но Лео девчонкой не был. И чем больше времени проходило, тем больше Зеро задумывался о том, не совершал ли он ошибку, отгораживая мальца от той реальной жизни, которой жил сам, которую встречал изо дня в день не в разговорах, воспоминаниях и передачах по телевизору.
- Справедливость – понятие не абсолютное. Забудь всё, чему тебя учили. Абсолюта не существует. Он лопнул, как воздушный шарик, оставшись только на страницах книг. То, что справедливо для тебя, может быть абсолютно несправедливо для твоего соседа. Например, ты справедливо хочешь завершить ремонт в своей квартире в отведенные сроки. У тебя уже и список гостей на новоселье составлен, и даже половина меню мысленно приготовлена. И вот рабочие сверлят стены день и ночь, стараясь уложиться. Справедливо. Квартира твоя, нормы тишины соблюдаются. Но где-то за стеной обитает, допустим, юный интерн, который старается уложить в двадцать четыре часа своего единственного выходного не только тридцатичасовой сон, но и попытки выучить что-нибудь к аттестационному экзамену. Для него эти звуки ремонта справедливыми не покажутся. Или мать с малолетним ребёнком, просыпающимся от каждого шороха, а потому не спящего уже трое суток, – закинув щиколотку одной ноги на колено другой, Зеро пожалел, что у складного стула под ним не предусмотрено спинки, на которую можно было бы опереться, полностью удовлетворив свою потребность лениво развалиться прямо там, где сидел.
- Да, так тоже можно. Только тогда появляется еще один вопрос, - как быстро тебя догонит отдача от всего этого «меньше знаешь». В большинстве случаев сила заключается не в оружии, не в умении драться, а в информации. Ей можно нанести самый сокрушительный удар. Лично я предпочитаю знать, чего можно ожидать от окружающих, – пронаблюдав за тем, как Лео бодрым шагом устремляется к озеру, явно решив навестить русалку и пополоскать свои формочки в воде, Зеро заставил себя подняться. Вскинул руки, потянувшись. Размял шею и плечи, бросил взгляд на прогоревший почти до основания костёр. Посиделки на берегу выдались, на его взгляд, весьма удачными, что лишь усилило убежденность Блэка в необходимости предпринятого путешествия. Он усмехнулся в ответ на последнюю фразу Лео, снова позабавленный. Как бы ему ни думалось о том, что с понятиями мальца о жизни необходимо что-то делать, Зеро понимал, что вряд ли возьмётся за это мероприятие в ближайшем будущем. Преданность, сквозившая в речах и действиях мальчишки, та искренность, которая выражалась в каждой запальчивой фразе, в каждом жесте, его подкупали. Как бы он ни осаживал порой Лео, как бы не стремился перевернуть с ног на голову его убеждения, в глубине души Блэк наслаждался каждым проявлением, каждой чистой нотой наивности и легкости юности. Он видел, что малец успел привязаться к нему, и отвечал тем же, эгоистично не желая этого лишаться, собственными действиями убить в Лео всё то, что делало его таким, каким он был – светлым. Решив, что у них впереди еще куча времени, Зеро отодвинул, нависшую, казалось бы, проблему подальше, туда, за горизонт, где кончалось их путешествие, и они возвращались обратно на Манхэттен, чтобы пару раз в неделю встречаться вечерами на общей кухне за разговором и поеданием очередного кулинарного шедевра.
- Тебе с какой стороны больше нравиться? Слева или справа? – дойдя до машины, Зеро вытащил из бардачка пакет с зубной щеткой и пастой, закрыл багажник и дверцы и, подхватив с ветки не успевшее просохнуть полотенце, пошел туда, где челюпкался мальчишка. – Спать, в смысле, – добавил он, усмехнувшись. Уселся на краю мостков и, смочив щетку, выдавил на щетинки пасту. Сунул в рот и замер, рассматривая появляющиеся на тёмном небосводе звёзды. Вздохнул, дернув уголком губ, и принялся за дело, наводя порядок во рту.

+1

72

Это мы перематываем… Некоторые слова имели свойство действовать, словно ведро холодной воды, вылитое в момент, когда этого меньше всего ожидаешь. А если посудить, и вместе с этими суждениями пуститься в опасное плавание по безбрежным волнам метафор, сравнений, олицетворений и всякий других излюбленных приёмов, то… ох, хватит ли нам провизии на кругосветку? Короче, они дружно уходили за горизонт, потому что с помощью слов выходило делать абсолютно любые вещи: гладить по голове, обнимать, бить или щекотать – на что хватает фантазии и разыгравшегося воображения. Вот с «папенькиной дочкой», определённо, вышло ведёрко воды или колотого льда. Хорошо взбодриться в самую августовскую жару, да только вот солнце уже село, насекомые активизировались, а от озера потянуло прохладцей. Или это не от озера? Ещё одна мысль к сонму остальных, иногда устраивающих развесёлые хороводы в просторной голове Лео. В просторной, потому что в совершенно пустой. Самое время хвататься за сердце? Уже можно?.. А сейчас?.. А вот сейчас? В последнее время, простим ей этот маленьких недостаток на фоне других, куда более глобальных, Лео начинала шугаться любого неосторожного движения. Хотя сама это называла уроками по развитию бдительности и бокового зрения. Но мы же всё помним, об этом ещё Ромео говорил: роза пахнет розой, хоть розой назови её, хоть саморазвитием в стрессовых условиях.
А если он знает? Знает, но просто не говорит, потому что ждёт, когда рассказывать стану я? Гора с одного плеча плавно перемещалась на второе, а от перемены мест слагаемых, прекрасно известно, сумма ещё пока ни разу не менялась. Или Лео просто следовало подналечь на математику. Тут же в атаку шла противоборствующая сила под знаменем «а если нет?», и всё переживания начинались снова по кругу. О, да… её можно было брать в разведку, потому что ни слова не вытянуть; и нельзя брать в разведку, потому что своим она тоже явно недоговаривает. Ну, что ты будешь делать, а? Внешне Лео на секунду отключилась от реальности, повисла, замерла всё тем же оленем на проезжей части с такими же точно огромными шальными глазами. Посвети в них фонариком и увидишь заднюю стенку черепа. Отомри! Бежим дальше. Ещё не хватало от переизбытка эмоций поскользнуться на мостках и намочить второй комплект одежды за вечер. Модный дом её набитого рюкзака такого нападения не выдержит.
С началом речи о справедливости Лео выдохнула окончательно, отметая в сторону сами собой выползающие идеи про сестру-близнеца. Это же курам на смех! Раньше у неё в загашнике имелся только один страх, подталкивающий на ролевые игры с переодеваниями в мальчика, а теперь их набиралось уже несколько, накладываясь один на другой и придавливая образ Лео к Элеонор так плотно, как не склеит синяя изолента. Она-то думала, что в мыльных операх такой поворот сюжета считается клише… а оно вон, как вышло. Чем дольше она оттягивала разговор, тем сильнее его боялась, тем дальше отодвигала по времени, и боялась ещё больше. Не замкнутый круг, а колесо с хомяком внутри. Господи, подкиньте ему морковки, он же выдыхается! И всё-таки. Забудь всё, чему тебя учили. Абсолюта не существует. Но вот чёрных камней на её весах за последнее время стало значительно больше.
– Свобода одного заканчивается там, где начинается свобода другого, – сказала Лео больше для того, чтобы вообще хоть что-то сказать. Звук собственного голоса не показался ей ни хриплым, ни тихим. Нос опустился на три пункта, но в запасе оставалось ещё семь, а светлые моменты в её жизни тоже начали выделяться куда сильнее. То ли на контрасте, то ли… да-да, от второго варианта оставалось загадочно улыбаться и томно вздыхать. – Надеюсь, все эти ребята сумели найти компромисс, а то совсем печально выходит. А что до любопытства, так от него кошка сдохла, слышал? Жажда знаний приводит к великим открытиям и к великим разочарованиям. – Лео приосанилась и продекламировала голосом Тома Хэнкса с интонациями Форреста Гампа. – Моя мама всегда говорила: «Жизнь как коробка шоколадных конфет: никогда не знаешь, какая начинка тебе попадётся».
Ей попалась прямиком из волшебного мира Роулинг. Да-да, повезло, прямо как Дамблдору – со вкусом ушной серы. А вот Зеро свою просто пока ещё не раскусил, позволяя Лео хоть ненадолго, на самое короткое время зажмуриться и представить, что всё хорошо. Это о страданиях, своими руками себе организованных, размышлять и упиваться ими получалось длинно и смачно, но у неё как-то выходило закрыть на мгновение глаза и поймать момент за самый кончик хвоста. Прямо сейчас, наклонившись над водой озера и оттирая от котелка слой застывшего сыра. Момент счастья, кое-как затесавшийся между раздувшимися страхами в такую маленькую щёлочку, что и солнечный луч пролезет, только втянув хорошенько живот. У неё оставалась ласковая ладонь Моллс на голове; шумный праздник во дворе кафе; кулинарные уроки Эрла; раннее утро в квартире Зеро; его рука, свесившаяся с края кровати, пока он спит, и взъерошенные волосы; длинные монологи для Марго; тысяча и одна крышка от газировки со всех стран и континентов от Сэвена; салатовый как молодая зелень мопед; новые рецепты и запах блинчиков с кухни; с десяток новых названий на карте Нью-Йорка; сборник невероятных историй из жизни, рассказанных от первого лица; открытие нового нудистского пляжа; хохот до икоты, и свой, и его; разговоры и ещё разговоры, дома, в кафе, на улице, в машине, в помещении и на свежем воздухе, на берегу и в воде, у костра, везде. Так много, что сразу и не унести, только если очень и очень постараться.
– Главное, чтобы не снаружи, – хохотнула Лео от сказанной Зеро двусмысленности. Вместо кокетливого «а какие ещё были варианты?», на такое не была способна даже Элеонор, потому что всякий флирт всегда имел свои границы. Оригинально, остроумно, непошло, и никаких вульгарностей. Для глянцевого журнала, но не желтой прессы. Абсолютно искусственно. – А с утра будем ловить рыбу голыми руками или сразу поедем?
Как только котелок и все контейнеры плавно перекочевали ближе к разбитому лагерю, Лео притащила уже свою собственную зубную щетку и пасту из рюкзака, но вот водой воспользовалась из бутылки. Костёр уже еле-еле тлел, и кто-то будто подбавил немного яркости звёздам, сверчки или цикады, или ещё бог весть какая живность настраивала свои инструменты, чтобы начинать играть колыбельную на ночь, а Лео беспокоилась на счёт герметичности палатки. Если ночь под одной крышей с Зеро её устраивала целиком и полностью, то дополнительные прыгающие, ползающие или летающие участники сразу получали отставку: – Послушаем оглушающую тишину, да?

+2

73

- Именно, – усмехнулся Зеро, отвлекаясь от лицезрения небесного сияния и прослушивания удивительнейшей из мелодий, - чарующей мелодии ночного леса. – И твоя свобода закончилась ровно на том месте, когда ты вышел на улицы. Теперь она ограничивается исключительно рамками твоего тела, и то, в лучшем случае. Одежда не в счет. А вообще, ты крайне забавен, когда одних судишь, а других оправдываешь за просто так. Может, человек, делающий ремонт, делает его на деньги налогоплательщиков или на те, которые накопил, отбирая и продавая пожитки юных пацанят в тёмных переулках, – сплюнув пасту прямо в озеро, Блэк принялся полоскать в той же воде щётку. Щепетильный до невозможности, когда дело касалось чистоты рук, он вполне спокойно относился к чистоте многих других предметов. К тому же озёрной воды уже успел хлебнуть порядком, что, в его понимании, существенно оправдывало действия им совершаемые. Настроение было прекрасное, принцесса… А ни одной принцессы на ближайшие пару десятков километров не наблюдалось. Неспешные беседы обо всем и ни о чем, где каждый остаётся при своём мнении, при этом порядком проникаясь мироощущением собеседника, в условиях, где никуда не нужно было торопиться, ничего не следовало продумывать, а оставалось только лениться и позволять себе отдыхать, как душа пожелает, настраивали исключительно на благодушный лад. Развеселое щебетание мальца, где он высказывал прописные истины, каждую из которых Зеро мог в два слова лопнуть, как иголкой воздушный шарик, забавляло, а все те мысли, которые раз за разом вызывали слова Лео, он предпочитал оставлять на потом или на никогда, тут уж, как карта ляжет. Блэк верил в то, во что хотел верить. А за неимением информации более определенной, чем собственные умозаключения, он полагался только на чутьё, отдавая себе отчёт, что прицел несколько сбит из-за желания заиметь себе найдёныша и самого ближайшего соратника в одном лице. Но и с этим Зеро ничего не делал, считая, что может сыграть в эту игру просто потому, что ему этого хочется, и хоть раз в жизни позволить себе не думать о последствиях. Играючи находя оправдания истории Лео, а точнее, её отсутствию, тем несоответствиям, что видел в словах и поступках, в увлечениях и предпочтениях, Блэк всё дальше отходил от того контроля над ситуацией, который старательно держал в каждом из начинаемых дел. И получал от этого еще одну дозу удовольствия, присовокупляемую к тому количеству, которое вообще черпал в общении с Лео.
- Между осведомленностью и любопытством большая разница, – сунув щетку в карман, мужчина уперся ладонями в мостки и чуть откинулся назад, запрокидывая голову. – Осведомлен, значит вооружен. У всех есть тайны и секреты, это самая дорогая валюта в мире, за которую можно купить всё, что угодно. Но, конечно, никто не запрещает тебе жить в мире иллюзий. Так живут даже не миллионы, миллиарды людей на планете, успокаивая себя тем, что вот этот человек друг, значит, ничего кроме того, что я хороший, он думать не может. Знаешь же, - лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Там где ложь, там и нож в спине, и неоправданное доверие, – особых усилий такие речи не требовали. Каждую из них он произносил не раз и не два в жизни, в разных вариациях, но суть сводилась к одному и тому же. Человек, построивший свою жизнь на обмане и махинациях, не переносил лжи, ратуя за правду. Возможно, он отошел от того образа себя в возрасте Лео не так уж и далеко, как ему казалось. Усмехнувшись собственным мыслям, Зеро перевел взгляд на мальца, пристроившегося чистить зубы рядом.
- Но, если хочешь узнать, кто самый большой обманщик в твоей жизни – понаблюдай за собственным мозгом, – постучал пальцем по виску, улыбнувшись, – Никогда не прогадаешь. В этом озере водятся только голуби, я же говорил. И наша утопленница, которая сегодня неимоверна тиха и спокойна, если не считать, что пыталась умыкнуть у меня тебя. Так что, завтра утром мы пойдем прогуляемся до ближайшего города, тут всего-то километра четыре, если срезать по фермерским угодьям, – рассмеялся в ответ на фразу о прослушивании оглушительной тишины и качнул головой, - А почему бы и нет? Где ты еще увидишь такое небо? Звёзды светят ярче, когда им не мешает освещение города. С другой стороны, ты никогда не услышишь полнейшей тишины. Мы слишком привыкли к постоянному шуму, и никуда нам от него не деться. Даже здесь только иллюзия единения с природой, – Блэк вздохнул, поймав новую мысль и раскручивая её в сознании. Иногда он вовсе не задумывался о том, что говорит, пока не произносил этого. А когда произносил, некоторые вещи делались небольшим открытием и для него самого, он бережно сохранял их в памяти, коллекционируя, и сам над собой смеялся, добавляя что-нибудь о старости или о молодости, в зависимости от того, каким по звучанию было умозаключение.
- Отличное место, чтобы устроить свидание. Но, если привезешь сюда барышню, не забудь захватить надувной матрас. Хотя, ты будешь так рад, что вряд ли заметишь, как впиваются ветки и камни в спину или колени, – рассмеялся снова, поднимаясь на ноги. Отряхнул руки, поморщившись. – А вообще, как-нибудь расскажу тебе, в какие игры стоит играть с девочками, чтобы навсегда остаться в их памяти под номером один. Но это стоит делать только тогда, когда тебе действительно это нужно. Вот встретишь ту самую, приходи, – дойдя до котелка, Зеро взял его, возвращаясь на мостки, наполнил водой и отправился к едва тлеющему костру, затушив его окончательно. Закрыв холодильник с остатками еды, отнёс его в машину. Нашёл влажные салфетки и, в течение нескольких минут старательно оттирал с рук все то, что успело на них налипнуть. Нажал на кнопку блокировки на ключе, прослушав, как щелкнули замки, и вернулся к палатке:
- Если тебе всё равно, так и быть, выберу за тебя – я буду спать слева. Это самая отличная сторона, как мне кажется, – заползая в нутро тентового домика, провозгласил Блэк, а, оказавшись внутри, стянул ботинки вместе с носками, выставляя на улицу.

+1

74

[mymp3]http://cdndl.zaycev.net/195261/2066710/birdy_-_older_(zaycev.net).mp3|Birdy – Older[/mymp3]
От согласия не становилось не проще и не легче. Как будто она говорила в той манере, которую и принято называть женской, и, уж поверьте, не в качестве комплимента, когда вместо «нет» подразумевается «может быть», вкупе с томным взглядом из-под длинных ресниц. У подростков такой приём никак не прокатывал, а в слегка фальшивенькой подаче Лео – и подавно. В общем, в голове крутились весьма посредственные мысли. Давай, переубеди меня, скажи мне, что мир не так страшен. Пожалуйста… Его ответ даже с пояснениями тянул на кусок разговора, услышанного случайным прохожим, гуляющим прямо под раскрытым окном  закрытого общества с названием «Тлен» и лозунгом «Вы знаете, как мало в жизни хорошего? Нет! Ещё меньше». Вместо блокнотика для списка собственных недостатков, предубеждений, страхов, ошибочных мнений и иже с ними Лео брала рулон обоев, исписанный вдоль и поперёк, чтобы эффектно разматывать его папирусом на метры вперёд. Может быть, вешала ярлыки, но старалась с этим не перебарщивать, а то и вовсе избавиться от этой мерзопакости, но что поделать – всё познавалось в сравнении, а умение называть вещи своими именами приходило не сразу. Господи, сколько же мрака в его душе? Возможно, тот самый человек, делающий ремонт в собственной квартире, на досуге любил пострелять из окна и наполнить для гостей пластиковую ванную какой-нибудь кислоты. Возможно, в свободное время он своими руками шил одежду для детей-сирот и переводил через дорогу по две старушки за раз. Честно говоря, Лео оставалась равнодушна к его судьбе, растрачивая соучастие на тех, кто, по крайней мере, существовал в реальности. И ей до ужаса не хотелось, чтобы Зеро в самом конце, действительно, оказался прав. Тут-то мозги её не подводили. Спасибо и на этом! В иное время ждать от них помощи выходило всё равно, что ждать второго пришествия. Поднеси к лицу зеркало и увидишь, как посветлела радужка до светлого оливкового цвета. Она смотрела на мир его глазами. На секундочку. Ровно затем, чтобы оценить собственные барахтания в битве за мопед как отменную иллюстрацию столкновения свобод, тех самых, уличных, о которых сейчас говорил Зеро. Потёрла пальцем свой шрам на щеке, оставила на нём след от зубной пасты, вздохнула и моргнула пару раз, пока глаза снова не стали карими. Впереди и так расстилалось непаханое поле работы по убеждению себя в том, что её пол не особо важен. В качестве исключения из правил, небольшого такого отступления, миниатюрной сносочки, которая всё равно никуда не исчезала. Лео до дрожи хотела доказать ему, что на самом то деле можно смотреть вперёд без подозрительности и излишней осторожности, разве что сама несколько раз ощутимо споткнулась, не глядя под ноги. Или слишком высоко задирая нос. Зеро точно рассмеялся бы в голос, узнай, что она мысленно успела с ним поспорить и проиграть этот спор. Как так-то?! В итоге, осталась жить в мире иллюзий, раз никто пока не запрещал, а в соседях числились миллиарды других людей. Не скучно, и всегда есть, с кем поболтать на досуге во время прогулки, дожидаясь, когда домашний единорог закончит с радугами на газоне.
Видимо, как раз потому, что никакого ножа у неё в руке отродясь не имелось, хотя наследственность просто обязывала заиметь себе что-то колюще-режущее. Между осведомленностью и любопытством Лео не видела разницы. Точнее, излишнее любопытство, вело к осведомлённости. Не излишней, конечно, но выглядевшей инородно, как воздушный шарик на выставке кактусов. И не отпустишь, и что с ней делать, не понятно. К моменту, когда с вечерним умыванием было покончено, она уже вся обвздыхалась, измаялась и несколько раз открыла рот, в точности, как рыба, вытесненная из озера голубями. Горькая правда хоть и оставалась лучше, чем сладкая ложь, но Лео отлично поднаторела в замешивании совершенно невообразимых коктейлей.
– Вот ты мне друг. Верно же? Конечно, я не считаю, что ты думаешь обо мне так… ээ… ну, как ты сказал, – Лео указательным пальцем надавила на свой нос и немного опустила голову вниз, а заодно и стёрла зубную пасту со щеки. – Ты  не знаешь историю про меня, кроме всяких мелочей вроде Бренды, фиолетового цвета, заполнения анкет в младшей школе или фехтования. А я не знаю много про тебя, но вот сейчас я думаю, что основное совсем в другом. Я тебе доверяю.
Убеждённости в голосе хватало. Она вся целиком и полностью состояла из этой самой убеждённости, так что неприятные мыслишки не пролезали между несуществующими стыками подобного монолита. Доверяешь недостаточно, чтобы сказать правду. Так, мышка моя? Лео согласно кивала головой, потому что недостаточно доверяла себе, а не ему. Суть крылась не в его реакции, а в её ожиданиях и опасениях, в её страхах, в её запутавшихся намертво мыслях. В ней. И что, интересно, она сумела бы ему сказать? Я люблю тебя. Но мои чувства проявляются не так, как надо, и, наверно, не в том. Ох-ох, не стоит закатывать глазки… Лео думала в данный момент не о своих романтических притязаниях, не о розовых закатных облаках и ветре, развевающем волосы, а о том, насколько близок ей стал Зеро. Ладно-ладно, если только совсем немного, щепотка ванили сверху просто от того, как он сказал «пыталась умыкнуть у меня тебя». У меня тебя… Искать скрытый смысл, наделяя его собственноручно выдуманным значением – не очень умно. Но Лео особенно и не претендовала. 
– А ты сюда водил кого-нибудь? Ту самую? Или русалка знакома только с Вилли? – ещё щепотка вопросов ровно затем, чтобы Лео решила, что ревность к эфемерным девам, пронёсшимся вихрем по её воображению, ниже её достоинства. Зато правила таинственных игр заинтересовали. Уу… загадочный и опасный мир мужских секретов. Неподготовленными не входить, за полученные травмы компания-организатор ответственности не несёт. Но да, фантазия всё равно работала отменно, видимо, заполняя пробелы, оставленные разумом. Забравшись в палатку и оперативно упаковавшись в свой спальник, Лео повысила окружающую температуру на пару градусов своими полыхающими щеками. И, естественно, всецело осталась в уверенности, что сама-то уже встретила… «ту самую». С небольшими оговорками, но кого они интересуют, в самом-то деле.

Отредактировано Eleanor McIntyre (10.05.2016 15:38:38)

+2

75

Захватив пальцами ткань футболки на спине, Зеро стянул её через голову, краем глаза наблюдая за тем, как малец забирается в спальник, точно ныряет с обрыва.
- К утру мы с солнышком начнём припекать, и ты сваришься живьем. Снял бы хоть что-нибудь, – разгладив углы и сложив вещь ровным квадратом, занялся штанами, - расстегнул ремень, приподнялся, стягивая с пятой точки, опустился на место и вытянул ноги из штанин. Вторая часть фразы могла бы стать присказкой, если бы Блэк повторял её каждый раз, как замечал неестественное желание мальчишки оголить хотя бы сантиметр собственного тела ниже шеи или выше торчащих косточек лодыжек. Чаще он предпочитал делать вид, что не заметил, не присмотрелся внимательно, позволяя Лео вариться в собственном соку со своими собственными причудами и причудками, которых у самого Зеро набиралось на два вагона и парочку вагонеток, не говоря уже о десятке-другом тележек, запряженных теми самыми единорогами, среди которых он был самый необычный. Сперва думал, что малец просто не привык и стесняется собственного тела, нескладного, тощего, кажущегося неправильным и самую малость деревянным, ибо выходит из-под контроля в самые неожиданные и непригодные для этого моменты. По прошествии нескольких недель, когда тяга к окукливанию и невозможность расстаться с мешковатыми одеяниями так никуда и не делась, а к результатам наблюдений добавилось вздрагивание от каждого прикосновение, в голову к Зеро закрались иные предположения о причинах подобного поведения. Изредка, вглядываясь в карие глаза мальчишки, рассматривая узор веснушек на вздёрнутом кверху носу, Блэк пытался выцепить, углядеть хотя бы малейший повод, чтобы передумать, чтобы продолжить искать иные причины или махнуть рукой и, в конце концов, просто поверить, что Лео вовсе не жарко, потому что он на редкость мерзлявый индивид. Но малец отводил взгляд, отворачивался или заговаривал о чём-то с присущей ему убежденностью в абсолютной верности собственного мнения. Это не являлось подтверждением, но было куда ближе к нему, по мнению Зеро, чем к отрицанию. И от этого становилось не по себе. Блэк не раз и не два встречал жертв домашнего насилия. Сбежать – это был огромный шаг вперед, но лишь первый, потому что после побега нужно было еще как-то жить дальше, ведь жизнь продолжается. Многие не справлялись, возвращались к мучителю, не потому что слишком сильно были к нему привязаны, а потому что боялись перемен, не знали, что им делать дальше, как жить иначе. Помочь им не в силах были ни психологи, ни правоохранительные органы. Потому что насильно помочь человеку, если не невозможно, то крайне сложно. Как минимум, нужно быть лично заинтересованным в этом. О себе Блэк мог сказать, что он весьма лично заинтересован в том, чтобы Лео никогда не вернулся туда, откуда сбежал. В редкие моменты, когда он подмечал, как малец вздрагивает от простых, по сути, фраз, Зеро хотелось схватить его в охапку, встряхнуть и потребовать показать обидчика, чтобы после пойти ублажать то самое чувство справедливости, о котором только недавно шёл разговор. Он не делал этого, как не делал и многого другого, в большей степени потому, что не желал давить слишком сильно, ожидая, когда Лео созреет и сам всё расскажет, но существовала еще одна маленькая степень, та часть, где Блэк боялся услышать ответ, к которому не смог бы отнестись спокойно, который не смог бы принять. Например, тот, где Лео признаётся, что хочет вернуться в то своё «домой», бывшее отправной точкой его путешествия. Зеро отпустил бы его, но это никак не согласовалось бы с его желанием этого не делать. Стоило признаться самому себе, что он привык к мальцу. Лео привнёс в его жизнь столько новых, ранее незнакомых чувств, любая мысль об отказе от которых была сродни уколу, болезненному и неприятному.
Наконец-то расправившись с брюками, сложив их штанина к штанине, а после скатав в рулончик, Зеро застегнул «выход» из палатки на молнию и заполз в спальник, повозился, устраиваясь, и закинул руки за голову, тяжело вздохнув. Покосился на Лео с лукавым прищуром, и улыбнулся. Не стоило торопить события, если кто-то захочет забрать у него найдёныша, придётся с этим кем-то побороться.
- Я тебе друг, – просто сказал Блэк, с той убеждённостью, которая бывает только в минуты длительных обсуждений тем глубоко философских. – Это не значит, что я не скажу тебе правду, даже зная, что тебя она может ранить. Но это значит, что даже если весь мир считает, что ты не прав, даже если я сам считаю, что ты не прав, перед этим миром я буду на твоей стороне. Как по мне, так это намного лучше любых лживых слов и умалчиваний, – и сам же тихо рассмеялся от всего того пафоса, который вложил в эти слова, а, может быть, оттого, что не хотел быть высмеянным мальчишкой. Ведь лучший способ не быть осмеянным, - посмеяться над собой самостоятельно.
- Я не знаю твою историю, но это не значит, что не хотел бы узнать. И то, что я не рассказываю много о себе, не значит, что я что-то скрываю. В этом и разница. Просто ты не задаёшь правильных вопросов, – заметил Блэк. – Я же стараюсь не давить на тебя, потому что считаю, что придёт время, и ты начнёшь доверять мне настолько, что сам захочешь поделиться этим, – пожал плечами, сцедил зевок в ладонь, и прикрыл глаза, прислушиваясь к окружающей тишине, лишённой привычного городского шума, к которому настолько привык, что временами не замечал вовсе.
- Я не из тех, кто встречает «ту самую». Вряд ли она вообще существует в этом мире. Та самая, которая создана для меня, – хохотнул Блэк. Он никогда слишком серьёзно не относился к этому вопросу, не пытаясь найти в женщинах долгосрочных перспектив личного общения.
- Или скорее, я не создан для той самой. Так что, нет, никого я сюда не водил, – почесав переносицу, Зеро повернулся на бок, подкладывая сложенные одна на другую ладони под щеку.
- В качестве сказки на ночь расскажу тебе одну историю. Скажем так, это будет первая глава. Если захочешь, продолжим завтра. Так вот. Жил был мальчик. Ему было года четыре, может, чуть больше, точнее сейчас никто не скажет. Наверное, у него была семья. Ну, как это бывает, папа, мама, может, даже брат или сестричка. И, наверное, они поехали в путешествие, далеко от родных мест, потому что потом, никто не мог вспомнить, чтобы видел таких. Так вот. Мальчик открыл глаза. Была тёмная ночь, такая густая, прям как сегодняшняя. Он был посреди шоссе, окруженного с обеих сторон лесом. Один. У него очень болела левая сторона тела, но он боялся посмотреть, что с ней не так. Вообще, ему было очень страшно. Ночью в лесу в одиночестве, и взрослый испугается. И он побежал. Как будто обезумел, бежал и бежал, а боль всё нарастала, а лес не кончался. А еще ему было страшно, потому что он ничего не помнил. Совсем ничего. Ни кто он, ни откуда. У мальчика не было имени, он не мог вспомнить лицо своей матери, да и не знал, есть ли она у него вообще, но он звал её. Когда совсем обессилел, и уже не мог бежать. Когда растирал слёзы по щекам, и когда, наконец, лес кончился, начались поля, и мальчик упал, скатился с обочины прямо в густую траву, где и остался лежать. Вот так бывает.

Отредактировано Zero Z. Black (10.05.2016 21:26:24)

+1

76

Спрашивала, сколько? Интересовалась убеждениями и принципами? Хотела что-то показать, чего и сама никогда не видела, только представляла себе живее всех живых? Ну, надо уметь проигрывать, моя сладкая, надо уметь отступать назад, когда впереди нет подходящих амбразур, так и ждущих, чтобы на них бросились с разбега. И обязательно красиво, обязательно героически, отстаивая свои игрушечные идеалы. А то, что это больно… нет-нет, вы, видимо, не там посмотрели. А Лео тоже поняла не сразу, сначала возилась в своём спальнике, устраиваясь удобнее, хотя как уж тут устроишься, когда со всех сторон окружают пуховые стенки духовки. Или это холлофайбер? Не важно. Главное, в магазине ей попался истинный фанат своего дела, менеджер по продажам от бога и по призванию заодно, который за умеренную цену всучил ей самый что ни на есть лучший товар. Для суровых зим. Что там Зеро говорил о Сибири? Припекало тут, не дожидаясь утра и обещанного солнышка, так что Лео червяком поползла изгибаться внутрь, чтобы стянуть с себя носки. Но и только. Между сном в жарких объятиях спальника, но без штанов, она выбирала сон поверх спальника, но в штанах. В мыслях звучало разумно.
- Мне нормально, - прокряхтела Лео из самых глубоких недр своего объёмного убежища и высунулась только затем, чтобы убрать носки с кедами точно так же, как сделал Зеро. С одним небольшим уточнением – наружу ничего не выставляла, пристроив в самый угол палатки, чтобы не мешались. Мало ли, каких незваных гостей могли привлечь две тканевые новостройки с мягкой подложкой её носков. Достаточно было того, что по куполу палатки кто-то уже увлечённо ползал, видимо, заскучав в зарослях под ежедневные песни сверчков и решив послушать разговоры наехавших из города соседей. В остальном шума она производила куда больше, чем Зеро, скатывающий в рулончики свои брюки и футболку. Стоило ли одевать вообще? Щелчок по носу за неуместный интерес и ещё порция сопения. Даже романтические настроения, то и дело всплывающие невесть откуда, подобно той самой капризной нимфе озера, не в силах оставались затмить тот ненаписанный список вещей, которые стоило прихватить с собой в дорогу, если бы один конопатый и долговязый молодой человек соизволил сообщить о путешествии немного пораньше. Естественно, первым в списке шёл пакет маршмеллоу, а дальше всё остальное, на курортах, где она бывала раньше, заменяющееся отцовской кредитной картой. В такие моменты ей и самой виделась избалованность, окружающая её тонким флёром вперемешку с кремом для загара. В шестнадцать лет можно быть и попроще. С опозданием стали попроще в семнадцать…
И теперь лягушками выглядывали из озерца с омутом жалости к самой себе. Вода здесь радовала комфортной температурой, мошкара не пролетала мимо, а вылезать не хотелось вовсе. Как-то всё-таки ей это удавалось: жалеть себя и ругать себя же за то, что жалеет. Сочетать несочетаемое – стоит сделать девизом по жизни, успокоиться и перестать постигать смысл выражения «когнитивный диссонанс». Пока… ох, юный возраст… она даже не успела ни разу в жизни напиться до зелёных фей перед глазами, но отчего-то ей казалось, что впечатление похожее. Сначала всё вроде бы под хлипким и шатким контролем, а потом летит в тартарары. Что до всего мира, то Лео терялась в догадках, относительно его отношения к себе, хватало и личного осознания собственной неправоты. Конечно же, с нежеланием исправлять такую несправедливость прямо сейчас. Если она задавала неправильные вопросы, то Зеро их не задавал вообще за редким исключением. За интересом, от кого её нужно защитить в случае чего. А Лео очень хотела бы знать, кто сумеет защитить его самого, от неё в том числе.
– Интересно, что тебе Молли говорила про «ту самую». Чисто из любопытства, – ох, как бы Лео хотелось восторгаться на всё и глупо хихикать в след проходящим мимо прекрасным воздушным созданиям. Но если азы того, как быть подростком, ещё оседали в голове, то более продвинутые уроки оставались на недосягаемом уровне сложности. И она набирала и набирала себе полные руки всех тех вещей, в которых можно было оставаться самой собой, а не кем-то другим. Распихивала по карманам, укладывала в сгибы подола широких рубашек и лелеяла, насколько могла. Вот и сейчас прибрала к рукам и затихла, пока Зеро начинал новую историю, после которой она и будет задавать себе один вопрос за другим. Сколько мрака в его душе? Ведь могло оказаться куда больше.
Он был и оставался хорошим рассказчиком с полками, забитыми так и не написанными книгами. Она была и оставалась той ещё фантазёркой, умеющей представить картины по описанию слишком ярко, до рези в глазах. Видимо, не стоило им никогда встречаться, чтобы Лео не открывала медленно рот под толщей своего спальника и не распахивала глаза от всей той простоты, с которой Зеро рассказывал историю. И конечно, про кого-то совершенно другого. Чисто гипотетически. Лео представляла этого мальчика очень хорошо. Боже, какая разница, какого цвета одежда на нём и что за кустики склонили свои ветви по обочине дороги, но так уж получалось – воображение дополняло всю сцену до детальной законченности, а она гнала его вперёд слов и дальше, как часто делала, дописывая свои собственные концовки излишне минорным произведениям. Немного стесал при падении бок? Не страшно, ведь ты такой храбрый мальчик, а царапинка совсем маленькая! Сейчас мы подуем, и всё непременно пройдёт. А там, чуть подальше, видишь? Это огни фар машины твоей семьи. Уф, и напугал же ты всех, маленький разбойник. Больше никто с тебя глаз не спустит, никогда-никогда.            
Наверно, в какой-то момент жизни эти листочки, исписанные детским округлым почерком, выпадают из-под обложки, чтобы потеряться, оставляя окончание такими, какие они уж есть. Но ей сейчас слишком трудным казалось это понять. Лео жалела его со всей силой своей юной горячности и пылкости. Того мальчика на дороге, а не Зеро сейчас, потому что каким-то странным образом он стал таким человеком, который вытаскивает заблудших слепых котят с улицы, а потом рассказывает, какой и жестокой, и жёсткой она может быть, если плюхаешься туда со всего размаху, не глядя по сторонам.  
– И что с ним было дальше? – спросила шёпотом, потому что голос сел, а менеджер по продажам предусмотрел все варианты развития событий, так что поверхность спальника оказалась водонепроницаемой и с внешней стороны, и с внутренней. Лео высунула из-под слоя одеяла руку, сжав ладонь в кулак, и толкнула легонько Зеро в плечо. Вроде как «ничего себе, историйка на ночь». Вроде как «вот это надо же, как бывает». Или просто потому, что не могла погладить, проверяя его на прочность, удостоверяясь – да, он здесь, как и был. Может быть, ей просто слишком давно хотелось поплакать, тихо, вытирая мокрый нос рукавом, не за себя, так за того мальчика на дороге, раз рядом с ним в ту минуту больше никого не оказалось.

+1

77

Кто бы сомневался, что малец ответит именно так. Нормально ему, да Зеро почти голышом-то было жарковато, несмотря на то, что от озера тянуло сыростью и прохладой, а уж запечатанным по самое не балуй, он давно бы начал вариться в собственном соку. Но давить в очередной раз не стал, предоставляя мальцу и дальше наслаждаться собственным упрямство или культировать страхи. Пробираться вслепую по нехоженой тропе Зеро не очень-то любил, зачастую подстраховывая сам себя информацией, о которой уже заходила сегодня речь. Сюрпризы в серьёзных делах он не любил, предпочитая иметь все карты на руках и видеть расклад заранее, просчитывая каждый шаг, и эта возможность быть осведомленным о жизни Лео до, порой начинала сводить его с ума. Как бы Блэк ни пытался найти концы, они не находились. В полицейских сводках не было и намёка на пропажу кого-то, похожего на мальца, на пакетах с молоком не печаталось конопатых мордашек прилизанных мальчишек, хотя бы отдалённо напоминающих Лео. Зеро было сунулся разматывать этот клубок в сторону девицы, имя которой значилось в документах на голубой, как безоблачное небо, жук, но быстро понял, что и тут заходит в тупик. Всё, что ему удалось насобирать, - жалкие крохи общедоступной информации, которую может получить любой, умеющий тыкать по кнопкам клавиатуры и общаться с Гуглом. В конце концов Блэк пришёл к выводу, что с семейством Макинтайров Лео никоим образом не связан и вынесло его на папочкину дочку подводным течением удачи и везения, что позволило без вреда для собственной шкурки отжать злополучную машину. Единственным, что не вязалось с этой теорией было отсутствие заявления на угон, но Зеро не раз убеждался, что у богатых свои причуды, а потому особо не удивлялся, позволяя себе верить в то, что это всего лишь загон тех самых, любителей с рождения слюнявить золотые ложки, о которых пару раз с негативной пылкостью отзывался Лео. На достойное оправдание несостыковок это не тянуло, но Блэк успокаивал себя, выуживая из памяти относительно похожие случаи, которые успел познать на собственном опыте, и закрывал тему, чтобы открыть её снова, когда в речи мальца проскользнёт случайное упоминание о чем-то из прошлой жизни. Вопреки перечисленному Лео о фиолетовом цвете и анкетах, Зеро знал о мальчишке гораздо больше. Например, что его мама умерла, но он любил её, видимо, так, как и должно любить мать, - преданно и глубоко, - потому что говорил о ней с каким-то едва уловимым придыханием, точно ставил на пьедестал почёта. Про отца он не вспоминал, а значит, тот, если и присутствовал в его жизни, отличился чем-то не очень хорошим, раз рассказать о нём было нечего. И этого уже было достаточно, чтобы понимать, - Лео так же одинок, как и сам Блэк. Если не на уровне внешних связей, то на более глубоком, внутреннем уровне, где каждая привязанность ценится на вес золота.
- Спроси её, как-нибудь, если интересно, – снова сцедив зевок в раскрытую ладонь, точно собрав в щепотку дыхание, предложил Зеро, усмехаясь. – Самым лестным было: никому не пожелаю такого счастья. И я с ней согласен, – это он признавал легко, не видя ничего зазорного в точке зрения, позволяющей ему искать ласки у женщин, при этом ничего им не обещая. Гораздо важнее были связи иного уровня, те, которые выстраивались из вот таких вот моментов откровений, совместных путешествий в памятные места и воспоминаний о времени, проведенном вместе. Это сближало лучше любого секса, это Зеро знал точно, никогда не открываясь женщине и на половину.
- Женщинам всегда нужно от тебя больше. Где был? Что делал? Почему опоздал? Где пропадал? Почему не звонил? Больше времени. Больше пространства. Больше откровенности. Им нужно, чтобы кто-то удовлетворял их тягу к постоянству, и это точно не я. Мне нравится тот образ жизни, который я веду. И тот график, который у меня есть. Я люблю женщин. Они все разные, смешные, красивые, от них вкусно пахнет, мне нравится ласкать их, и нравится, когда они ласкают меня. Но я не могу дать им большего, чем удовольствие. Здесь и сейчас. Не завтра, не через год. Мне не нужна женщина, чтобы чувствовать себя полноценным человеком. Ты другой, и я желаю тебе счастья на твоём поприще. Вот найдешь себе копию Моллс, обещаю, всплакну на твоей свадьбе, – хмыкнул, вскидывая руки к потолку палатки, легонько упираясь в него ладонями, и потягиваясь. В жизни Зеро было мало примеров долгосрочных отношений, исключения имелись, яркие, теплые и прочные, но такие редкие, что создавали впечатление скорее эксклюзива, нежели чего-то стандартного, массового. Большинство союзов сводились к банальной привычке, которая со временем мешала дышать, превращая собственный дом, за который еще не выплачена и половины ипотеки, в филиал ада на земле, если, конечно, сама земля и не была адом. Такое счастье Блэк в гробу видал. Любые увлечения Сэвена, будь то с мужчинами или с женщинами, заканчивались грандиозными скандалами в качестве последней точки, когда в пору было брать ведёрко с попкорном и старательно свистеть в особо эффектных моментах. И это тоже не добавляло плюсов к представлениям Зеро о постоянных отношениях любовного характера, лишь позволило в своё время сделать вывод, что от пола и возраста ничего не зависит.
- А что с ним было дальше, – сонно усмехнулся Блэк, переворачиваясь на живот и устраивая скрещенные ладони под головой, - Ты узнаешь завтра. Если будешь хорошо себя вести. А теперь спи, а то проспим весь день, а мы не за этим выбрались из шумного города на лоно природы.

+1

78

Всё свободное место в палатке заняли страшные истории, получившиеся настолько живыми и близкими, что места для фонарика под подбородком просто-напросто не осталось. Оно и к лучшему… Физиономии Лео, да ещё и подсвеченной снизу, сейчас позавидовал бы любой киношный злодей, наводящий ужас на все близлежащие окрестности и появляющийся совместно с раскатами грома для пущего эффекта. Нос распух и болел так, словно она за десять минут успела переболеть насморком и стереть о лицо не одну пачку бумажных салфеток. Тишина требовала жертв, а Лео рыдала как мышка, даже запомнила такое выражение, чтобы потом пользоваться при случае. А в целом, как истинная леди – абсолютно незаметно. Конечно же, если не светить в лицо. Хотя света она и вовсе могла не заметить, потому что от глаз остались две узенькие щелочки, делая ещё похожей на девушку Страны восходящего солнца. Любитель путешествий на соседнем спальнике оценил бы перевоплощение, но слишком уж глубоко Лео закопалась.
Оставшиеся сушиться на ветках кустов вещи сейчас на ощупь наверняка чувствовались куда суше её футболки, хотя стоило признать – основную роль сыграла температура в убежище, откуда она пока не планировала выбираться. Зато в голову лезли другие, не менее грандиозные планы и мысли, несомненно, достойные остаться в анналах истории. Начиная с эволюции испанской инквизиции, которая полным составом переехала в штаты и теперь превратилась в целую ячейку общества. Нет-нет, не семью, а касту косметологов, практикующих обертывание для снижения веса. Господи, если я сумею отсюда выползти, то ползти надо сразу к подиуму. Дышать становилось нечем, а Зеро не припас в качестве прекрасного завершения вечера бутылку шампанского в ведёрке с колотым льдом. А жаль… Лео претендовала бы только на лёд. И ведёрко. Если оно достаточно холодное. Выпростав сначала одну руку, а потом и вторую, она уставилась на кусок палатки, попадающий в поле зрения, чтобы не поворачиваться к Зеро. Его и так прекрасно было слышно.
Тему с мальчиком она не прикрыла, но больше и не настаивала, считая… С рассуждениями отношения не складывались, так что Лео ничего не считала, просто думала, какой хитрой оказалась сама. Хитрее некуда. Даже глаза из японских превратились в прищуренные лисьи. Надо же было так извернуться, чтобы в собственных глазах остаться невероятно умной. Всех сделала! Вышла из переделки с честью, потому что догадалась сама себе признаться в глупости и обмане, покаяться во всех своих недостатках и пороках. Дураки никогда не признают себя дураками – и весь секрет. А дальше дело техники и опыт участия в клубе дебатов, ведь Лео-то как раз всё признавала, кивала согласно головой и выглядела довольной собой. Профит! В итоге, если бы её могло порвать пополам, то Зеро прямо сейчас досталось бы два напарника для всех грядущих дел. Действительно, глупее она себя ни разу в жизни не чувствовала, даже когда пару лет назад случайно заправила сзади юбку в колготки после посещения уборной.
– Таких, как Моллс, больше нет, – протянула она, с размаху влепляясь в старую-новую тему для обсуждения, которая, ох, как волновала её маленькое глупое сердечко. Что ж, в этом она не откланялась от истины ни на миллиметр, потому что сама готова была сдувать с Молли пылинки просто за то, какой та была и оставалась. На таких высотах Лео не летала. Задыхалась и падала камнем вниз. И не больно такому ангелу падать с небес? Да ты посмотри, всё лицо в кашу, и парочки зубов не хватает. Где тут ближайший травмпункт? Засопела, вместо обещания рассказать в ответ, почему её не стоит считать хорошим человеком. Струсила, как и всегда.
Зато уцепилась за рассказ про девушек. Тех самых, которые разные, смешные, красивые и вкусно пахнут. И в кои-то веки не услышала ничего, на что могла обидеться, а это, согласитесь, небольшой прогресс. Вместо голубя из пруда, выловила из разговора дельную мысль: женщина не нужна, чтобы чувствовать себя полноценным человеком. Не зацикливаясь на женщине, вспоминала… господи, это фраза точно будет преследовать вечно… что такое уже читала. В этот раз совсем печально – не книгу целиком, а цитаты, которые выдёргивают в сеть, чтобы казаться умнее. Такое она любила – казаться умнее даже перед самой собой. Так вот Андре Моруа написал, что женщина может быть вещью или личностью. «Она – личность, если сохраняет независимость от мужчины, которого любит, самостоятельна в своих взглядах и планах, госпожа своего тела и мыслей. Она – вещь, если позволяет обращаться с собою как с вещью, пусть прекрасной и драгоценной, но все же лишенной собственной воли, покорной желаниям и прихотям своего хозяина, похожей на лакомое блюдо, которым угощаются, когда придет охота». Работало, видимо, в обе стороны. Ох, уж мне эти продвинутые взгляды… И сразу до дрожи захотелось как-нибудь ему об этом рассказать. Что одно не исключает другого, если ты личность. Как Зеро. Ей много чего в последнее время хотелось до дрожи. Та собиралась в кончиках пальцев разрядами статического электричества нерастраченных прикосновений. Иногда Лео казалось, что она слышит их треск как от шерстяного свитера, если одевать через голову в узкий ворот, а иногда и вовсе не обращала внимания, слишком много набиралась всего остального, и впечатлений, и чувств. Без осязания оставалось ещё четыре штуки, работающие на полную мощность.
– Когда это я плохо себя вёл? – еле разборчиво из-за зевка ответила Лео и вылезла на поверхность уже окончательно, оставив спальник в качестве матраса. Великая тайна осталась тайной – плохо она себя вела куда чаще, чем этого требовали обстоятельства, но на сонную тяжёлую обезвоженную голову думалось не очень-то хорошо. – Спокойной ночи, Зеро.
У неё ночь спокойной не выдалась. Этот прохвост знал, что делал, когда скатывал в трубочку свои штаны, а Лео на себе поняла, по какому принципу работают парники, разве что всходы к утру не давала. Ёрзала, ворочалась, в какой-то момент вообще отодвинула спальник в сторону, чтобы улечься на брезентовый пол палатки. Поближе к земле, к корням. В утешение расслышала, как перед рассветом снаружи запели какие-то новые птички, сработавшие вместо будильника, потому что она в разваренном до пюре состоянии полезла на выход, чтобы продолжить свой маленький крестовый поход до кустиков с одеждой. Видимо, не вся жидкость ушла в слёзы, немного всё-таки осталось.
Мир вокруг радовал прохладой. Лео уже заочно любила всех букашек в траве и лягушек в озере, только бы не возвращаться обратно в палатку. Голова гудела, а спросонья передвигалась Лео еле-еле, высматривая дорогу в две узенькие щёлочки между веками. Собрала одежду с кустов и поплелась прямо к мосткам, а уроки бдительности и бокового зрения помогали даже в таком непроснувшемся до конца состоянии. Плюхаться в воду Лео, естественно, не стала, но отошла от палатки достаточно, чтобы снять сменную одежду, быстро ополоснуться и надеть уже вчерашнюю сухую. Слово «блаженство» моментально заиграло новыми красками, а ей стало всё равно, кто там заберётся к ней в соседи за оставшиеся несколько часов, так что тихонько, чтобы не разбудить Зеро, вытащила спальник из палатки и плюхнулась на него буквально напротив входа. Накрылась одной полой, а счастливо улыбнулась уже во сне.

+2

79

Зеро отключился раньше, чем его мысли успели оформиться в ответ на фразу Лео, которая стала еще одной мини-одой восхваления в адрес Молли. Он почти привык к тому, что малец без ума от женщины, но подобные фразочки периодически возвращали его в приснопамятное четвертое июля, когда Блэк застал парочку на кухне кафе при весьма двусмысленных обстоятельствах. Но если он был уверен в том, что вечно правильная, ну или хотя бы, стремящаяся поступать правильно, да к тому же еще и глубоко беременная, подруга не станет даже думать о возможности закрутить роман с неоперившимся пацанёнком, то вот уверенности, что Лео не втюхается по уши, если уже не втюхался, в женщину, у Зеро не было. Ничего плохого в безответном чувстве Блэк, конечно, не видел. Это тоже, своего рода, знание плюсом в копилку с опытом, иногда даже более, чем полезное. Больше его волновало то, как малец может себя повести, когда окончательно поймёт, что все его мечты так и останутся мечтами. Но, так и не додумав до конца все те мыслеобразы, которые наполнили его голову, Зеро уснул.
Ему снилось всё или ничего, великое ничто или целая куча самых разнообразных картинок, ни на одной из которых он не останавливал взгляда. Сколько себя помнил, единственными снами, которые действительно сохранялись в памяти, были кошмары, преимущественно, те самые, родом из детства, где Блэк снова был тем самым мальчиком, бредущим по ночному шоссе. Остальное же в памяти не откладывалось, если не брать в расчет нескольких особенно приятных эпизодов в период пубертата, но тогда вспомнить о сновидениях ему удавалось только по вполне себе физиологическим причинам, становившимся откликом на только что увиденное. Сознание отключалось, давая отдых телу, и точно так же включалось, где-то в районе шести утра, плюс-минус полчаса в зависимости от степени усталости. Чуткость его сна варьировалась от того места, где Блэк засыпал. Наверное, по большей части именно поэтому предпочитал ночевать дома, а не в любом другом возможном месте, - там ему спалось спокойнее всего, он не просыпался от шорохов и скрипов, не ждал нападения и не готовился тут же подорваться и бежать, куда глаза глядят, скрываясь от неведомого, но, по словам Сэвена, очень страшного преследователя. С остальными местами дела обстояли по-разному. Но прямо здесь и сейчас Зеро дрых сном младенца, окончательно убежденный хорошими впечатлениями от проведенного вечера, что никакой угрозы ждать не стоит, и они с мальцом отличная команда. А потому и не проснулся, никак не отреагировал на шебуршание Лео, продолжая утыкаться лбом в скрещенные ладони и сопеть в обе дырочки, чувствуя себя при этом абсолютно удовлетворённым.
Внутренние часы сработали, как обычно, около шести. Блэк перевернулся с живота на спину и развёл руки в стороны, потягиваясь. Сонно улыбнулся, не открывая глаз, и уже хотел заговорить, возвещая, что утро настало, птички поют, пора просыпаться и встречать новый день, когда понял, что что-то не так. Шибко много места в палатке, да и сопения Лео, к которому он уже успел привыкнуть за время, проведенное с мальчишкой в одной комнате, не слышно. Открыл глаза, сел, глядя на пустующее место, где раньше был разложен спальник, в котором, точно гусеница, покоилось маленькое, тщедушное тельце. Нечто похожее на страх шевельнулось внутри, заставляя Зеро окончательно проснуться. Не стоило и думать, что малец побежал поливать ближайшие кустики, по крайней мере, вряд ли ему для этого мог понадобиться спальник. Блэк согнул ноги в коленях, продолжая смотреть на пустующее место. Возможностей, чтобы сбежать, у Лео было более, чем предостаточно. Он никогда не был ограничен в своей свободе, разве только необходимостью присутствовать в кафе Моллс, но и то исключительно добровольно. И у Зеро не укладывалось в голове, почему он выбрал именно этот момент, чтобы воспользоваться отсутствием сдерживающих механизмов. Попытался припомнить, что мог такого сказать вчера, что окончательно настроило бы Лео на побег, но так и не придумал. Ударил кулаком по днищу палатки, подавив желание сплюнуть. Именно этого Блэк и боялся. Того, что однажды проснётся, а мальца не будет рядом, и не потому, что он варганит завтрак на кухне, задорно позвякивая кастрюльками и приборами, слушая свои попсовые песенки, которым изредка подпевает, пока думает, что его никто не слышит, а потому что Лео соберет все свои вещички в кулёчек, и решит, что слишком засиделся на одном месте, нужно и честь знать. Вчерашний вечер заставил Зеро забыть об этом страхе, потому что всё то, что было обсуждено, сказано и сделано, давало достаточно поводов, чтобы поверить – этого никогда не случится. Малец с ним, если и не навсегда, то очень надолго. Они связаны. Они братья. Лео тот, кому Зеро может доверять, тот, кто прикроет спину, если потребуется, несмотря на свой вес, возраст и убеждения. Союзники. Друзья. Команда. А теперь всё это рассыпалось прахом, и оставалось только гадать почему. Блэк встряхнулся и начал вылезать из палатки. Ничего, он найдёт Лео, и пусть тот сам придумает себе оправдание. Он найдёт его, где бы тот ни был.
Дорогая пропажа нашлась практически тут же, но об этом Зеро думал уже в тот момент, когда, споткнувшись о край палатки, летел прямо на устроившегося у входа мальца, при этом нагло и совершенно безмятежно дрыхнущего. Великая сила неожиданности не позволила мужчина затормозить, он успел лишь извернуться и выставить ладони перед собой.
- Мало мне шишки на затылке, давай еще и нос мне свернём, – кряхтя, поднялся, посмотрев сверху вниз на мальца, и легонько потыкал ступней туда, где ориентировочно должен был находиться бок Лео. – Подъём, маленький вредитель, – страх отступил, и Зеро улыбнулся, позволяя себе успокоиться. Не нужно было никуда лететь-бежать, Лео никуда не ушёл. Он остался с ним.

+1

80

Не зря все, кому ни попадя, советовали спать непременно с открытыми окнами, не уточняя, о каких широтах и погодных условиях ведут свои заумные речи. По крайней мере, с Лео угадали. К утру трава в округе покрылась росой, отчего запахла зелёной свежестью ещё сильнее, взъёрошенные волосы на высунутой из-под полы спальника макушке еле-еле шевелил ветер, а дышалось свободно и легко, потому что забитый и хлюпающий от слёз с вечера нос решил не портить ей замечательное утро, так что вдыхал чистый воздух глубоко и полно. Солнце пока проходилось только по верхам деревьев, оставляя за собой чёткую и движущуюся линию контраста между золотым изумрудным на свету и тёмно-зелёным на свету. Раз или два Лео открывала глаза, наблюдая за перемещением этой границы, за лёгким поднявшимся над озером туманом, но всё равно спала, вряд ли вспомнив после окончательного пробуждения, как серьезно и сосредоточено наблюдала за ползущей рядом с носом божьей коровкой. Такие букашки не вызывали желания с визгом бросаться в сторону, оглушая окрестности просьбами типа «Сними это с меня!». Может быть, как раз поэтому никакие сны ей не снились или не запомнились, заменяясь на мерное покачивание непримятой травы чуть в стороне от вытоптанной стоянки. В сторону и обратно, потом снова и снова, пока тёплый ветер дирижировал этим убаюкивающим оркестром. Что-то щекотало ей руку, и Лео просто переворачивалась на другой бок, не проявляя своего извечного любопытства. К лучшему. Щекотать, определённо, могли все сорок ножек существа, способного превратить здоровый приятный сон в секундную остановку сердца. Главное, печенька испеклась, а потому теперь доходила и остывала на открытом воздухе до полной готовности. Наслаждалась прохладой, даже не просыпаясь. Лицо за ночь разгладилось, так что теперь японские девушки уходили в закат, освобождая место кореянкам. Вместо опухлости от слёз приходила чуть меньшая опухлость от сна, но Лео сделкой оставалась довольна полностью.
Где-то там, под высыхающими в разные стороны волосами, не так уж и глубоко копошились мысли из серии подсознательного, иллюстрирующие положение стрелки будильника каждый раз, когда Зеро ночевал у себя дома и просыпался как по щелчку в практически одинаковое время. Диснеевские принцессы не так сильно радовались наступлению нового дня, как он, а Лео снова и снова настойчиво и с натяжкой причисляла себя к совам, а заодно прекрасно понимала, почему злые мачехи в сказках могут быть такими злыми. Выползая сегодня из палатки поближе к природе, она дико, дико-дико хотела успеть доспать в комфорте положенное время, пока пение рассветных птиц не пробилось сквозь брезентовые стенки палатки. Миссия находилась на стадии выполнения, добирая последние проценты на шкале загрузки, как неожиданно прилетело сверху. Спросонья набиралось всего два самых выразительных варианта. Вчерашние озёрные голуби слишком глубоко отпечатались в сознании витражами и фресками, а теперь упорно тащили за собой ещё и свою приятельницу нимфу, желающую поближе рассмотреть гостей на берегу, пока те спят без задних ног. Любопытство – не порок, уж эту тему они с Зеро вчера обговорили со всех сторон, а русалка, видимо, отчаянно хотела быть осведомлённой. Знания – сила, и голуби точно с этим не соглашались, раз уронили водную деву сверху на спальник Лео, не дотащив всего какой-то метр. Вторым вариантом шёл сам инициатор всего путешествия. О-ля-ля… какая пикантная ситуация… могла бы быть, если… Думать, не до конца проснувшись, всё равно что говорить с набитым ртом. Вроде самому всё понятно, а остальные смотрят с недоумением. И, да. Какое «фи» болтать с набитым ртом. Если уж ей совершенно невдомёк было, с чего Зеро падать на неё сверху, то и лёгкий пинок под бок больше привычности не добавил. Пришлось вылезать на свет, щуриться и рассматривать местного жаворонка через ресницы, корчить недовольные мины и трагично вздыхать. Боже мой, Спящая Красавица, наверняка, не сразу осознала собственное счастье, да и принц в первые минуты от зрелища не остался в восторге. Но её хотя бы не толкали едва ощутимо ногой. Лео перевела взгляд на щиколотки Зеро, размышляя, а не сделать ли ему подсечку, но решила, что только поставит себе лишний синяк на голени, а вместо простой улыбки этот будильник начнёт откровенно ржать.
– Тут мягко, а об меня точно не свернёшь. Я оценивал шарм таких вот полянок и водоёмов, между прочим, – частично процитировала его собственные слова Лео и зевнула во весь рот, но хоть тактично прикрыв рот ладошкой. Глаза пришлось разлеплять уже полностью, ибо лимит на "поспать" закончился, зато голова больше не казалось чугунной, наоборот, её словно качало как травинки кругом, невесомую и пустую как воздушный шарик. – И никому не мешал. А ты под ноги в следующий раз смотри. Может быть, только я тут перед входом единственной преградой был между тобой и опасностью, а ты пинаешься.
Заулыбалась в ответ сама и зевнула ещё раз. Если бы запасы кофе не истощились в наборе её рюкзака, то высыпала бы сейчас себе в рот целый пакетик. Для лучшего эффекта. Перед глазами вставали планы на день, фермерские домики, тёплые помидоры на грядках, хлеб, в обязательном порядке испечённый вручную, а не нарезанный в супермаркете белоснежными квадратиками. Всё… За пределами городской черты, если не штата, начиналась сельская жизнь, в представлении Лео сейчас – ещё и совершенно лубочная. С клетчатыми скатертями в тон занавесок и лёгкими платьями в мелкий цветочек. Конечно же, в ансамбле с резиновыми сапогами.
– Знаешь, свежий воздух будит прямо-таки зверский аппетит, а я отлично помню, что от хлеба ты вчера отказался. Позавтракаем и пойдём на поиски второго завтрака? – выбравшись из своего спальника, она потянулась во все стороны, а заодно полюбовалась на состояние своих вещей. Если представить, что они из чистого льна, то так оно и должно быть, ага. Выглядела сейчас так, словно Лео сложили несколько раз, а потом попытались расправить. В высшей степени помято. Подумала над этим и махнула рукой, решив, что волосы всегда можно намочить ещё разок и пригладить рукой поприличнее. Три месяца назад от такой мысли можно было шлёпнуться в обморок, а сейчас только пританцовывать на месте, чтобы согнать с себя остатки сонности, и подбодрить Зеро на открытие машины, где ждал запертый в неволе холодильник.

+2


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » Who can tell when summer turns to autumn ‡флешбэк


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно