Manhattan

Объявление

MANHATTAN
Лучший игрок
Лучший игрок
Лучший игрок
Лучший игрок
Лучший игрок
Лучший игрок
Лучший игрок
MANHATTAN
Лучший игрок

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » Who can tell when summer turns to autumn ‡флешбэк


Who can tell when summer turns to autumn ‡флешбэк

Сообщений 141 страница 160 из 170

141

Слова мальца толи не долетали, толи отскакивали, оставаясь где-то за гранью восприятия, - одновременно сосредоточиться на них и на необходимости одолеть небольшое, но всё же превосходящее его количеством, число ступенек, Зеро никак не удавалось. А потому и комментариев никаких не последовало, а точнее, оправданий, которые не заставили бы себя ждать, услышь он это: «Пьянь». Так сильно принимать на грудь Блэк не планировал, давно знакомый с собственной алкогольной нормой, но ситуация вышла из-под контроля, когда вдруг оказалось, что начни он отказываться от горячительного, и всё заработанное доверие сойдёт на нет. В глазах захмелевших, но выглядящих куда более трезвыми, студентов, чьё-то нежелание пить всё ещё выглядело подозрительным актом неуважения к их персонам. Так себе оправдание, но, в конце концов, он давно совершеннолетний, а потому может себе позволить не только не оправдываться, но и немножко перепить. Хотя, сам признавал, что сегодня вышло совсем не немножко. Застонал от разом накинувшегося на него блаженства, когда наконец смог вытянуться на кровати, больше не имея необходимости куда-то идти, переставляя с трудом слушающиеся ноги. Хотел завести разговор о том, как мало нужно человеку для счастья, но отвлёкся на, попавший в поле его зрения, вертящийся по часовой стрелке потолок. Закрыл глаза и вовсе забыл, что вообще хотел говорить. Тут же увяз в киселе из обрывочных, неуловимых мыслей, ярких, но смазанных картинок прошедшего вечера, в который, как в сумку Гермионы вместилось гораздо больше, чем следовало, и тех остатков шума в ушах, которые забрал с собой. Это не был сон, скорее некая форма алкогольной полудрёмы, в которой Блэк завис, не всплывая на поверхность, чтобы разобраться с одеждой и необходимостью проведения вечерних помывочных мероприятий, и не стремясь нырнуть поглубже, туда, где заканчивалась всякая связь с реальностью. Как-то отстранённо зафиксировал тот факт, что ботинки с него сняли, а потом и ремень покинул место своего нахождения, оставив шлёвки. Это его не волновало, но приносило некоторую долю облегчения, из-за чего Зеро снова вздохнул, не пытаясь открыть глаза или пошевелиться.
Целый кусок времени показался ему ничем. В следующее же мгновение, как будто не было никакого разрыва в секундах, он ощутил на своём лице маленькую ладошку, накрывшую глаза, а следом и мягкие губы, легонько и как-то не до конца уверенно касающиеся его рта. Даже будучи пьяным в стельку, Блэк никогда не отказывал женщинам, тем более, если они сами к нему приходили. Ни на мгновение не задумавшись, хотя бы о том, откуда взяться прекрасной даме в их скромном жилище, и куда деваться мальцу, если всё же эта дама в этом жилище нарисовалась, Зеро с некоторым усилием, но поднял руку, обхватывая затылок девушки и прижимая её голову к себе плотнее и перенимая инициативу с энтузиазмом, но чётким пониманием того, что предложить ей продолжение он сможет только если на пальцах. Некоторые другие важные части его тела под гнётом убойной дозы алкоголя работать отказывались. Да и сил постараться в этой области Блэк не набрал бы, даже если постарался. Но это вовсе не означало, что вечер закончится совсем без сладкого. Как большой сладкоежка, Зеро был однозначно против таких раскладов. Попытался открыть глаза, чтобы хоть как-то сориентироваться в пространстве, но их по-прежнему накрывала ладошка, которую он не стал трогать.
- Любишь игры? Я тоже, – усмехнулся, в перерывах между горячими прикосновениями губ к губам, от которых уже успело сбиться дыхание. Исследуя языком рот незнакомки или, как отчего-то казалось, знакомки, Блэк позволял ей лишить его зрения, оставляя некую загадку, но в ответ позволял себе начать свою игру, для которой подключил вторую руку. Ощупывая плотную, но мягкую ткань одеяния, в которое была облачена девушка, сперва очертил контуры груди, свободной от лифчика, от чего заулыбался шире, не прекращая поцелуев, а после начал играть большим пальцем поочередно то с одним, то с другим сосками, пытаясь заставить их затвердеть. Он любил целоваться, иногда это могло принести гораздо больше удовольствия, чем сам процесс совокупления. Кажется, и для этого у мозгоправов была теория, наверняка описывающая это пристрастие, как нехватку чего-нибудь, обязательно родом из детства, но Зеро как-то не успел поинтересоваться этим вопросом. Да и сам вопрос тут же исчез из его сознания, когда он, вдоволь наигравшись с сосками сквозь ткань одежды, подвинулся на кровати, подтягивая девушку ближе.
- Миледи, прошу пардона, ваш рыцарь сегодня не в полной боевой готовности. Но он знает, как не разочаровывать даму. Ладонь можешь не убирать, – не до конца внятно сообщил Блэк, оставляя губы девушки на какое-то время, чтобы, выговорив всю эту длинную тираду, снова накрыть их своим ртом, требуя от незнакомки только одного – податливости. Нащупав голую коленку, обхватил её, сжимая, погладил большим пальцем нежную кожу внутренней поверхности бедра, прежде чем скользнуть по ней всей пятернёй, пока не упёрся в ткань трусов, уже успевшую стать влажной.
- Ммм…, мокренькая и горячая, – простонал, прикусывая сначала верхнюю губу девушки, а потом переходя к нижней. Сдвинул в сторону ткань трусов, погружая пальцы во влажный жар и почти тут же нащупывая точку, к которой и тянулся, чтобы занять себя круговыми движениями вокруг неё, - сперва мягкими и медленными, но постепенно набирающими силу. В этот момент он бы и не вспомнил, что пьян, как ни разу и не задумался о том, что вообще происходит, просто приняв ситуацию, как данность. Сладкую и яркую данность.

+1

142

Какие пророческие мысли, однако, приходили на самом пороге ещё не открытой двери. В случае Лео зачастую не самые приятные, но место под лозунги её дома на гербе постепенно разрасталось, на сей раз, чтобы вместить в очередную броскую фразу – бойся своих желаний. Упомянутая уже второй раз за столь короткий промежуток времени теперь она била наотмашь, заставляя Лео еле втягивать носом воздух. Хватала бы его ртом, как рыба, да вот ведь незадача – рот был очень и очень занят, пусть эти хватательные движения всё равно никуда не исчезали. Словно бы она поставила перед собой задачу попробовать больше. Нет, она и не думала, что Зеро может ответить, но его прикосновения дошли до её сузившегося в тонкий лучик сознания гораздо быстрее, чем его слова, а заодно и мысли, чем всё может обернуться. Сначала чувства, а разум потом. К чему он ей вообще, когда всё тело тяжелеет и тает, оставляя только губы, с которыми на данный момент происходит нечто невообразимое. О, Лео прекрасно постигла эту науку, прошла все уроки, пробуя на практике, отчего в семнадцать лет могла бы гордо похвастаться дипломом по поцелуям. Иногда любознательность уводит юных дев в совершенно ненужную сторону, а Лео чересчур любила ощущать себя лучшей, и не была обделена красотой. Сложите два и два, мои сладкие, и получите не что иное, как четыре. Красивенькую отполированную циферку на небольшом постаментике с памятной гравировкой. И, естественно, всё это, как оказалось, не имело никакого значения. Весь окружающий мир отодвинулся за грань сознания, а вот Зеро плотно обосновался в его черте. Его слишком большой рот, и тяжёлая ладонь на её затылке. Остальное вроде бы и не имело значения. Для маленькой глупенькой Лео этого хватало ровно настолько, чтобы и вовсе не думать, проснулся ли он окончательно, и почему вдруг решил ответить. А он, вне сомнений, именно отвечал на её натиск, только-только выравниваясь в относительное равноправие. В конце концов, это она дорвалась. Это она не ожидала совсем ничего, а оттого подарок Зеро оказался чрезмерно щедрым. Это она прикрыла глаза и вся словно бы собралась на губах и языке. Её целовал он, Зеро Зет Блэк, и одного этого факта было достаточно, чтобы умереть от счастья. Очень простого, и очень девичьего.
Только потом Лео успела испугаться, едва продохнув, когда услышала его хриплый невнятный голос. Наверно, свою ладонь от его глаз она не сумела бы отодрать, даже приставь пистолет к её виску, хотя в голове сами собой одна за другой возникали обрывочные мысли. Вдруг он уже всё знает? Уже обо всём догадался? Не в первый раз, и явно не в последний, подбивая её не скрываться больше. И чем больше оказывалось давление, тем глубже Лео уходила в защиту. А для размышлений всё равно осталось не так уж много времени, ровно до момента, когда закончилась маленькая передышка, а вторая рука Зеро поднялась на её многострадальную грудь. Туго спелёнатою каждый день, ноющую и сейчас, на свободе, особенно чувствительную. Желая только своего выстраданного «легонько», Лео совершенно не знала, что ей делать со всем остальным. Ей не приходило в голову остановиться, хотя стоп-сигнал самостоятельно срабатывал каждый раз до этого момента без осечек. Поцелуй после свидания – да. Остальное – нет. Правила, принципы, воспитание, свои желания, контролируемые полностью и полностью же осознанные – всё летело к чёрту. Потому что… да-да, именно поэтому… её целовал Зеро Зет Блэк. Но Лео всё-таки не убрала ладонь с его лица, даже прижала плотнее, когда фразы стали длиннее и определённее. Ох, уж её откровенно плохо работающая голова, её заточенный совершенно не под то ум, её отключившийся временно от перегрева мозг… И единственная отпечатавшаяся и хоть немного запомнившаяся последняя мысль – ничего тут такого. Ничего такого, что она уже не сидела на краешке кровати, а лежала рядом с Зеро; ничего такого, что сгибала ногу и закидывала на него, открываясь; ничего такого, что абсолютно за себя не отвечала.         
Даже фраза, от которой она непременно закатила бы глаза в другом случае, оказалась прямолинейно выраженной истиной. Где Лео? Её нет, потерялась, пропала, заблудилась в собственных ощущениях, выбирающихся наружу из самой её сути движениями бёдер, блужданием ладони уже где-то под рубашкой Зеро, и губами, не желающими выпускать его губы. Так бы и плутала, если бы не увидела впереди нечто огненное и пылающее, разрастающееся от низа живота по всему телу. Вот тогда Лео испугалась всерьёз. Иррационально. Сильно. На короткое мгновение, но вполне достаточное, чтобы взглянуть на себя со стороны как на воровку, перед которой внезапно распахнулись двери сокровищницы. Ей этого не надо. Господи, да он даже не понимает, что это она. Он даже не знает, кто она вообще такая. Обманщица.
Ей было хорошо, ей было плохо. Её тело не перестало чувствовать, но голова всё-таки начала думать. И на пороге огромного удовольствия Лео просто-напросто сдуло ветром с кровати так быстро, что она даже не успела услышать хлопка входной двери за собой. Перед ней встали уже совершенно новые задачи – уползти куда-нибудь в темноту и тихо умереть там от неудовлетворённого желания. А заодно убедить себя, что не совершила сейчас очередную глупость, отговорить себя возвращаться. С последним выходило сложнее. Лео забежала за дом с той стороны, куда не доставал свет фонарей с дорожек, уселась прямо на траву, натянула на колени до самых ступней свой балахон и поджала пальцы на ногах, став невидимкой. Тело протестовало, вибрировало, отзывалось на самые мельчайшие движения едва ли не обвиняющее, но она почти не чувствовала этого из-за мгновенно полившихся из глаз слёз. Слишком много эмоций. Шлюзы открывались, стравливая давление хотя бы так, чтобы плотину не прорвало. Губы горели, но их Лео тоже не трогала, пытаясь разобраться в клубке собственных чувств, но так и не находя заветный хвостик, с которого можно начать распутывание.
Так бы и просидела до утра, тем более даже подмерзать не начала, спасибо августу. Глаза закрывались, а ресницы слипались из-за слёз, голова гудела, вторя обманутому телу, а Лео всё отмеряла для себя наказание за опрометчивость и не хотела возвращаться, потому что теперь и не знала, как ей смотреть на Зеро. Оставила этот вопрос вызовом для себя. Поднялась с места. Но прежде, чем вернуться в дом, воровато прижалась носом к самому краю оконного стекла, разглядывая комнату и спящего Зеро, по всей видимости, даже не поменявшего положение тела. Выдохнула. Слегка возмутилась. Отругала себя за возмущение и поплелась внутрь.
Тайна раскрылась сразу же – Лео смотрела на Зеро точно такими же глазами, как и вчера, и неделю назад. Мир перевернулся, однако всё осталось на своих местах, а Лео и так прекрасно знала, как к нему относится, просто теперь в это знание добавилось немного наглядности. Зато отдышавшись и чуть-чуть успокоившись, она всё-таки сумела упереть руки в бока и постоять с минуту над его кроватью. Мокренькая и горячая? У-у-у-у-ужас! Ко всему прочему, на её месте могла оказаться любая. И Келли в том числе. Плохой Зеро! Однако прежде, чем лечь спать, она всё же поставила на его тумбочку бутылку воды.

+1

143

Плохим Зеро себя не чувствовал ни на единое мгновение рукоблудства, планомерно продвигаясь к поставленной цели – удовлетворить таинственную незнакомку, раз уж она попалась в его не самые трезвые объятия. И даже рука на глазах, практически впечатывающая его голову в подушку, Блэку не мешала, добавляя некоторой пикантности к ситуации. Продолжая становящиеся всё более зажигательными и откровенными поцелуи, невидимая дева раскрывалась перед ним, а он вознаграждал её за это новой порцией ещё более настойчивых и умелых ласк. Не самый плохой из возможных вариантов для окончания славного вечера.
- Эй, куда? – так и не открыв глаз, когда рука вместе с девушкой вдруг поднялись с него, только и успел воскликнуть Блэк, слушая торопливые шаги и хлопок закрывающейся двери. От последнего мысли растревоженными тараканами шарахнулись в разные стороны, совершенно не помогая сосредоточиться. Ещё некоторое время поводив пальцами по воздуху там, где только что была незнакомка, а точнее одна из частей её тела, чьи характеристики он озвучил вслух, Зеро, пришёл к выводу, что, наверное, малец нагрянул незаметно и спугнул девушку, хотя подтверждений этому не было никаких, - он как лежал в тишине после её бегства, так и лежал.
Утро подкралось незаметно. Точнее, Блэк не был уверен, что это было утро. В данный момент важность того, какое это время суток, сводилась к минимуму, куда больше волновал вопрос, почему он не умер вчера. Раздувшийся и жёсткий наждак языка царапал нёбо. Любые попытки пошевелиться отзывались колокольным звоном в голове, разнося по телу болезненные ощущения вкупе с желанием отправить часть желудка во вне. А, возможно, и не одну часть, а весь желудок целиком. Возможно, он уже где-то успел это сделать разок, а может и два, если взять в расчёт мерзкий привкус во рту. Не то, чтобы Блэк был в курсе, каково на вкус кошачье дерьмо, но в данный конкретный момент, ему казалось, что он знает это более чем точно. В довершение ко всему хотелось помочиться. Но от мысли, какой-то тухлой и безжизненной, что для этого нужно встать, желание помереть возрастало с удвоенной силой. И даже отчего-то всплывшие в памяти слова мальца, что смерть – это ни хрена не красиво, не становились противовесом и волю к жизни как-то не возрождали. Вряд ли он сейчас представлял собой зрелище красивое, а если не найдёт в себе сил оторвать бренные останки от того, на чём лежит, то станет участником зрелища ещё более неприглядного.
Попытка облизать губы не принесла ничего, кроме мучительного отклика ноющей пульсации в висках. Зеро застонал, призывая на свою сторону все скорби этого мира, и попытался открыть глаза. От чего застонал ещё громче, - свет резанул по глазами, вызывая ощущение, будто заталкивает их в глазницы.
- Ёбушки-воробушки, – еле ворочая языком, обозначил пойманное удовольствие Блэк, тут же прыснув от смеха. Воробушки. Чёрт знает что. И следом опять застонав, потому как любые попытки юмора возродиться пресекались жёстким похмельем, гудящим в голове. Но воробушки сдаваться не хотели, и следующие секунд тридцать боролись со стонами, от чего Зеро кряхтел, как дед, которого разбил радикулит, а он всё равно пытается строить из себя героя. Под конец тридцатой секунды, мужчина резко сел, решив прекратить собственные мучения тем способом, которым обычно отрывают пластырь с волосатой руки, и тут же понял, что идея была не самой лучшей. Хотя, смотря с какой стороны на неё смотреть. Пытаясь практически одной только силой воли затолкать обратно, медленно, но верно ползущий вверх по пищеводу желудок, Зеро попутно взглядом обшаривал комнату, подтверждая уже сделанный вывод о слишком ярком утреннем свете, который хотелось выключить. От мыслей об этом его отвлекла манящая и вожделенная бутылка с водой, заботливо оставленная на тумбочке, наверняка, мальцом, потому что больше было некому, да и Блэк давно заметил странное стремление мальчишки заботиться о нём, порой исподтишка, сопровождая это ужимками и уловками. Долго думать об этом сейчас не выходило – усиливающийся шум в ушах, изначально очевидно проигрышная битва с подступающей к горлу тошнотой и разрывающийся мочевой пузырь, ни в какую не желали уступать первенство мыслям о каком-то мальчишке с его закидонами. И, вступив в очередной бой с желудком, Зеро признал тщетность попыток, схватил бутылку и постарался как можно быстрее оказаться подальше от кровати, не растеряв ничего по пути. Впечатавшись плечом в косяк, не успел даже толком дверь за собой прикрыть, делая выбор в пользу скорости, нежели приличий, которые и в менее удобных ситуациях соблюдать не стремился.
Поток звуков, которыми сопровождалось освобождение организма от последствий вчерашнего вечера, воспоминания о котором закончились где-то на моменте, как он собственной персоной лез на барную стойку, учить девчонок танцевать правильный канкан, закончился, спустя минут пять. Кряхтя и матерясь себя под нос, Блэк всё же не был склонен обещать мирозданию и самому себе, что пить больше не будет. Не в его это было стиле, - давать бессмысленные обещания, которые не собираешься исполнять. Будет, уж точно будет.
Из зеркала на него глянула знакомая, слегла позеленевшая под веснушками и растрёпанная сверх обычного, физиономия. Включив воду и до упора повернув кран в сторону синей отметки, Блэк сунул голову под струю, хватая ртом воду и полоща. По-хорошему стоило принять душ, но пока что это виделось подвигом, на который он вряд ли был способен.

+1

144

Если бы не распахнутое настежь окно, затянутое только москитной сеткой, Лео нашла бы отличное оправдание своей крайне паршивой ночи. О-ля-ля, без крайней необходимости да ещё и в обществе леди никогда не употребляли подобных выражений, но сегодня она могла позволить себе такую вольность. Так вот, ночь выдалась препаршивейшая! Несмотря на лёгкий свежий ветер, которым порадовать может, наверно, только лишь ночь в середине августа; несмотря на мягкую кровать, в отличие от расстеленного в палатке спальника укутывающую Лео с ног до головы в излюбленную цивилизацию; несмотря на усталость, накопленную… ох, ладно, этот момент можно бы и пропустить. Несмотря на приятные воспоминания, теперь подлежащие обсмаковыванию во всех своих самых мельчайших подробностях. Хотя… Ладно, мышка моя, всё мы прекрасно знаем и понимаем без всяких подсказок. А ночь превратилась в самую беспокойную за последние несколько месяцев именно из-за некого нового опыта, выражаясь деликатно. Мир должен был пребывать в гармонии, а потому дважды упомянув паршивость… трижды… Лео съехала на иносказательность и образные фигуры речи, когда вообще могла думать связно. Ночь этого весомого преимущества её лишала, а потому сон из чёрной дыры или всякой белиберды переосмысленного за день превращался в вязкие горячие сети, затягивающие Лео в самый центр. Она маялась и не находила себе места, ворочаясь на кровати под ставшим слишком жарким покрывалом. На лбу, по затылку и над губой выступала испарина, а дыхание становилось частым, словно воздуха не хватало. Лео просыпалась, обводила мутным невидящим взглядом комнату и через минуту засыпала вновь, пусть совсем ненадолго. Грудь ныла то ли от бинтов, то ли от неизведанных раньше прикосновений, и чувство не казалось хоть сколько-нибудь приятным. Оно мешало, тянуло. И это тягучее, не отпускающее ощущение шло ниже, заставляя Лео комкать подол своей необъятной толстовки, путаясь в ткани и застывая в неудобных позах, когда всё тело затекало от дискомфорта. Она как будто плыла в подогретом киселе, как будто завязала глубже в зыбучих песках, стоило лишь допустить неверное движение. А без них никак не обходилось: то простынка сбивалась, путаясь в ногах, то покрывало оборачивалось вокруг тела, пеленая её как ребёнка. 
Надо ли говорить, что проснулась Лео в край вымотанной и уставшей, не сразу сообразив, где вообще находится, пусть в последнее время ночевать приходилось в стольких местах, что к переменам стоило бы и привыкнуть. За окном уже вовсю светило солнце, пробиваясь сразу внутрь комнаты через раскрытое окно, что лишало её одного объяснения плохому сну – перегаром не пахло. Лео возблагодарила бы всевышнего за незапотевшие стёкла и отсутствие рези в глазах от аромата, но источник обошедших её стороной проблем слишком уж громко копошился на второй половине комнаты. Что ж, даже проснувшись в полностью разобранном, если вовсе не убитом состоянии, Лео всё-таки наскребла в себе благочестия и поблагодарила высшие силы за то, что Зеро по своему обыкновению не вскочил в шесть и не начал стандартное утро диснеевской принцессы, до краёв наполненное позитивом. Возможно, если ей очень повезёт, то утро плавно наползёт на день, а у неё получится нормально заснуть хотя бы сейчас. Но… Уф, всегда ведь появлялось «но», и всё, что располагалось до него, прямиком отправлялось в мусорную корзину. Но те самые мысли, должные быть обсмакованными во всех своих самых мельчайших подробностях, естественно, не заставили себя долго ждать. Лео застонала и накрыла голову подушкой, однако благословенный сон на неё от перекрытого себе кислорода так и не снизошёл. Может, стоило подержать подольше?
В ванной уже вовсю шумела вода, однако дверь оставалась закрытой не до самого конца. И сейчас что-то неуловимо подсказывало Лео – зрелище по ту сторону открывалось вовсе не из тех, за которыми она с раскрытым ртом наблюдала вчера или в мотеле по дороге. Всё же подобравшись к краю и кувырнувшись на пол с характерным стуком, она поползла ближе, предварительно полежав чуть-чуть без движения. Складывалось впечатление, что она выпила вчера ничуть не меньше, в конце концов, чувствовала себя отвратительно. И, без всяких сомнений, и у своего, и у её состояния виновник оказывался только один – Зеро.
– Эй, ты там живой? – ползком добравшись до своего рюкзака, она вытащила оттуда запасное полотенце и повесила его на шею, с двух сторон прикрывая грудь, раз забинтовать её прямо сейчас можно было, разве что забравшись под кровать. Как вчера и планировала. При слове «вчера» мгновенно срабатывал спусковой механизм, Лео закрывала глаза и прикусывала губу. Клиника. – Я не буду читать тебе нотаций, ты уже и так достаточно наказан, – милостиво снизошла Лео, устраиваясь по-турецки на середине комнаты лицом к двери в ванную. – Но… – да-да, без этого никак не получалось, вы ведь и сами понимаете. Лео прокашлялась, но ползти обратно за второй бутылкой воды не стала. В конце концов, ей очень хотелось попасть в ванную. Увы и ах, навыкам использования первых попавшихся кустиков она до сих пор так и не обучилась. – Это потому, что я тебя всё-таки не первый день знаю, и раньше такого не случалось. При мне. А вот был бы я эмоционально-неустойчивым ребёнком, а! Получил бы моральную травму, между прочим. Может быть, у меня отец сильно пил, и поэтому я сбежал… С другой стороны, лучше бы он пил, в самом деле.
Она не была уверена, слышит ли он её вообще за шумом воды, горло специально не драла, но говорила громко. Приближаться и заглядывать внутрь всё ещё не хотелось, потому что вид утреннего похмелья её совершенно не привлекал, впрочем, как и вид вечернего пьянства. На лице очень не хватало выражения лица сестры-настоятельницы какого-нибудь крайне консервативного католического монастыря, потому что Лео окуналась в мораль, распахнув объятия. Понять Зеро она всё-таки могла, но вот смиренно промолчать – это вряд ли. Единственную медаль, которую получилось выдать самой себе за разгулявшееся утро, она самой себе вручала за отсутствие ехидных замечаний о том, что они приехали сюда работать.
– На холодную бутылку пива можешь даже не рассчитывать, но вот чего-то жидкого и горячего я могу поискать для тебя. Ну, это, естественно, если ты там всё ещё живой, – подвела итоги Лео, едва не забыв самый важный пункт, потому что с полотенцем на шее шастать по кампусу было странновато. – Но сначала мне надо в ванную!

+1

145

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Кто ж не знает, что с алкоголем всегда так? Сначала ты цедишь по чуть-чуть, улавливая, как раскрепощаются остальные, да и сам от них не отстаёшь, а потом уже просто доливаешь больше, глотаешь чаще, чувствуя весь вызванный насильно и бурлящий в крови драйв. Потому и не желаешь останавливаться. Тебе хорошо, окружающим хорошо, вы круто проводите время, а дальше наступает тишина и темнота провалов в памяти, которые, бывает, заводят не туда. Звучит печально, но не настолько, чтобы перестать пить вовсе. Да и вообще, люди, которые не пьют вовсе какие-то подозрительные. Скорее всего у них что-то не так. И хорошо, если это всего лишь какие-то внутренние болячки, не позволяющие брать от жизни всё.
Стоит отдать должное талантам Блэка, он умел развлекаться и получать не меньшее удовольствие от жизни и без бутылки пойла, каким бы выдержанным и сочным оно ни было. Но иногда ситуация требовала, а он не любил расстраивать женщин, потому вёлся и шёл у неё на поводу, чтобы по утру получить вот такую вот опухшую, кажущуюся ещё более зелёной на фоне золотистых веснушек морду и разрывающий на части черепушку колокольный звон в придачу. Тремор рук тоже никто не отменял, а потому бутылку с водой удалось открыть не сразу. Пара глубоких глотков, опустошивших ёмкость почти на половину, тут же попросились обратно, и Зеро посчитал, что он не в праве им отказывать. Повторив процедуру с полосканием рта, Блэк просто сполз на пол и прислонился виском, в который изнутри кто-то ломился с монтировкой наружу, к холодному фаянсу унитаза, громко и с удовольствием застонав. По всему выходило, что ему бы удалась роль слонопотама или пионерского горна в детском утреннике, и в какой-то мере сейчас он раздумывал о том, а не сменить ли ему род деятельности. Думал, конечно, не в серьёз, обрывочно, скользя по мысленному потоку, представляя, что делает это, с ногами забравшись в оцинкованный тазик и прижав колени к груди. Нет, всё-таки похмелье никогда не было его любимой болячкой. Уж лучше чувствовать практически парализующие 37 и 2 и готовиться писать завещание на всю ту горку томиков классической литературы, что стоит на подоконнике его комнаты, чем бороться с подступающей тошнотой.
- Не скажу, что лучше бы помер, но такие мысли меня посещали, – страдальчески откликнулся Зеро, когда из-за двери послышался голос мальчишки. Пробираясь в ванную, Блэк его не заметил, но в тот момент он бы не заметил и ансамбль цыган с конём, хотя всё равно ждал, когда Лео очнётся и заведёт свою шарманку. Не стоило и ждать, что малой упустит случай прочитать старшему товарищу очередную нотацию. Хорошо, хоть не начал про вред алкоголя и его влияние на творческие центры в мозгу, а всё свёл к своей персоне. Даже сейчас, будучи распластанным по фаянсу, как рыба-прилипала, Зеро не упустил слова об отце, сказанные Лео, хотя некоторую часть его тирады всё-таки пропустил мимо ушей.
- Что ж, стоит признать, - хорошо, что с твоей психикой никакой травмы ты не получил. Я рад, что ты всё ещё здесь. Подозреваю, именно тебе я должен за то, что оказался в своей кровати? – какие-то смутные обрывочные воспоминания о завершающей части вчерашнего вечера проносились в мозгу Блэка, но ничего конкретного он так и не уловил, как ни старался поймать. Ощущения считывались очень странные, а потому он просто от них отстранился, махнув рукой. Вряд ли та брюнетка не поняла, что ловить с ним нечего, а других кандидаток, желающих познакомиться поближе Зеро не заметил, от того и впечатление на уровне чувств казалось ошибочным. Наверное, ему снилось что-то эротичное, иногда такое случалось, а теперь он чувствует отклики именно на это, а не на что-то реальное.
- Извини, малец, но я не собираюсь покидать эту спасительную обитель, если, конечно, ты не жаждешь вытирать с пола то, что выйдет из меня, когда я встану и пойду. Была у меня одна знакомая, ей нравилось, когда её рвёт. Чудная баба. Причём дело было не в том, что она жаждала похудеть, а просто ей нравился сам процесс, – продолжая совершать воображаемое плаванье в воображаемом тазу по реке мыслеобразов и воспоминаний, вещал Зеро, иногда проглатывая окончания. По-хорошему ему надо было раздеться и принять душ. Но это всё ещё виделось подвигом, хотя раз в несколько минут он напоминал себе эту мысль. – Так что, либо делай всё, что тебе нужно, при мне. Либо сходи в кампусе в общий, – крепче обняв фаянсового друга, изрёк Блэк. – И, пока ты не начал меня в очередной раз подвергать натиску твоей критики, которая, как мне кажется, только на меня и распространяется, - я придумал, как помочь этому месту, а заодно и собранной здесь кучке талантов, – под конец монолога Блэк даже сам себя вдохновил, а потому нашёл силы сесть и, наконец-то, выпустить из рук унитаз. Посидел немного прямо, стараясь не заваливаться на бок, а потом начал медленный, но верный подъем вверх, хватаясь за раковину и за иные выступающие и привинченные предметы, пока не усадил себя теперь на крышку белого товарища, принявшись раздеваться. Процесс пошёл медленно и неохотно, но тот факт, что уже пошёл, казался воодушевляющим.
- Пригласим побольше народу, всех этих шишек, которые дрочат на искусство и в каждом мазке левой пяткой бабуина видят сокральное. И срубим бабла. Есть у меня на примете одно местечко, где, если немного над ним поработать, можно провести масштабненькое мероприятие, – он чуть не навернулся на пол, стягивая штаны, но успел схватиться за раковину, выравниваясь. – А ты поучишься готовить закуски на большое количество народа. А? Как тебе мысль?

+2

146

Масштаб трагедии впечатлял. Масштаб трагедии просто-таки разворачивал свои знамёна и выдвигался в крестовый поход вслед за заплаканными разнесчастными дамами, пробившимися на шоу Опры, чтобы рассказать о пьянстве мужа. На знамёнах красовались вышитые золотыми нитками лозунги, по ветру развевались фразы в стиле «А ведь мама говорила!». Лео продолжала складывать вместе ступни, делать "бабочку" и постепенно просыпаться, выбираясь наружу из собственных ночных фантазий, пока за приоткрытой дверью ванной, видимо, продолжалась битва не на жизнь, а на смерть со всем выпитым за вчерашний день алкоголем. И, насколько она уже успела сообразить, Зеро оказывался в катастрофическом меньшинстве. Надежда попасть в уборную таяла под лучами поднявшегося повыше солнца, но с места Лео не двигалась, тихонько постигая дзен. Если перетерпеть какое-то время, оно само отпустит. Мысли не казались особенно здравыми, но… продолжаем быть предельно честными хотя бы с самими собой, мышка моя… со здравыми мыслями в последнее время случился большой дефицит, отчего цены на них взлетели до небес, и найденной по карманам Лео мелочёвки уже не хватало. Она и сама не знала, чего точно в данный момент хочет: то ли убедиться, что Зеро не хлопнется в обморок от алкогольной интоксикации; то ли наблюдать за его мучениями как за наказанием. Только вот за что? За что именно? Закатив глаза от самой себя и цокнув языком, Лео стянула с шеи полотенце и забросила его на свою кровать. В данный момент она могла бы соблазнительно дефилировать по комнате абсолютно обнажённой и без какого бы то ни было риска, что Блэк выползет из ванной на всё это посмотреть.
Она благодушно пропустила мимо ушей его вопрос о помощи в доставке на дом после вечеринки, хотя благодушие наскрёбывалось с трудом. С каждым новым словом, хрипло и не до конца внятно прозвучавшим из уборной, Лео опасалась услышать сакраментальный вопрос о прекрасном ночном видении, посетившем Зеро на сон грядущий. А заодно потихоньку начинала кипятиться, ибо… Ибо в голове у семнадцатилетних девушек царил полный кавардак. Существовал реальный шанс того, что возраст к этому не имеет никакого отношения, однако тогда картина для Лео становилась совсем уж печальной. Она не придумала ответа на тот случай, если он всё же спросит. Она уже слегка обижалась, что он мог просто-напросто ничего не запомнить. Что для неё становилось событием… нет, не так. Событием! Зеро мог принять за часть пьяного сновидения или вообще забыть. Как жить с такой головой, она просто не представляла, а потому переключала внимание с себя на страдающего Блэка, попеременно хмурясь и чуть-чуть посмеиваясь, не в силах остановиться на чём-то одном.
– Извинения принимаются, – отреагировала она на дежурные слова, вряд ли вообще скрывающие за собой вложенный ею смысл. Не важно. Зато голос вышел прекрасно чопорный, будто она прямо сейчас натягивала обратно на руку перчатку, которую секунду назад хотела бросить как вызов. В туалет всё ещё хотелось, однако время не поджимало настолько сильно, чтобы не вместить ещё несколько слов от души для Зеро. В конце концов, Блэк оказывался прав, только на него она сыпала комментариями и замечаниями как из рога изобилия. Потому что ей было не всё равно. Потому что он представлял для неё интерес особенно. Потому что она начинала врастать в выбранный образ. Ещё немного, и положила бы кнопку ему на стул, раз не могла подёргать за косички. – Скажи мне, кто твой друг, и я скажу – кто ты, – глубокомысленно добавила она, вслушиваясь в ещё один из занимательных рассказов про занимательных людей, встречающихся на жизненном пути Зеро. – У тебя нормальные знакомые есть вообще? – поинтересовалась Лео, хотя вопрос прозвучал, скорее, как риторический.
Пока в ванной происходили некие таинственные шевеления, Лео ориентировалась только на голос Зеро, раздававшийся по ту сторону двери, что её целиком и полностью устраивало. Раз похода в кампус всё равно было не избежать, она начинала к нему готовиться. Поискав поглубже с вечера засунутый бинт, она стянула футболку и принялась заматывать его вокруг груди, не обращая внимания на то, как та реагирует на прикосновения. Зеро так ничего и не спросил, а потому жизнь постепенно вливалась в свою колею. Уж Лео особенно хорошо могла себя в этом убедить. Даже не пригладив взъерошенные волосы, она надела на голову кепку, козырьком вперёд и порылась в рюкзаке в поисках пакета, чтобы не тащить из столовой еду в руках. А заодно умудрялась краем уха прислушиваться к словам из ванной. Мысль витала в воздухе ещё вчера и больше походила на слово, которое вертится на языке, но никак не даётся, пока его вслух не скажет кто-то другой. И только тогда оно обретало смысл.
– Мне нравится, – кивнула Лео самой себе. Уж в этом вопросе она не просто чувствовала себя как рыба в воде, а словно погружалась в тёплые и ласковые лазурные воды спокойного океана где-то у тропических островов. Организация приёмов. Кому какая разница, что при этом на стенах дополнительно будут развешаны картины. Суть от такой мелочи ничуть не менялась. – Это идея. Хорошая идея, – продолжила она, натягивая кеды и уже готовясь к выходу. А чтобы Зеро жизнь от её согласия не показалась малиной, пришлось продолжить: – Но нужен план. Или у тебя есть список уже готовых прийти на выставку шишек, которые дрочат на искусство и в каждом мазке левой пяткой бабуина видят сакральное?  
Весь смысл заключался в том, что у Лео такой список как раз был. Точнее, список детей тех самых шишек. Пансион и знакомые из других частных элитных школ за прошедшие несколько месяцев слегка подёрнулись дымкой, но ей ничего не стоило разогнать этот туман, окунувшись с головой в интернет. И это, действительно, казалось чем-то стоящим; чем-то, способным помочь. Чем-то на самом деле воодушевляющим. Лео улыбнулась, слушая возню за дверью ванной. Она до сих пор не до конца понимала, чем занимается по жизни Зеро, но чем бы он ни занимался, у него отлично получалось.
– Я пойду в кампус за едой. Жидкой и горячей. Надеюсь, они после экватора и сами там догадались, какое меню будет самым востребованным, – вдохнув побольше воздуха, Лео на секунду всё-таки заглянула в ванную, оценить самой тот самый масштаб трагедии. – Справишься?

+1

147

- Вот и я думаю, кто же ты, если я твой друг, – отреагировал Зеро на глубокомысленное заявление с той стороны двери. И на следующем вопросе засмеялся, а потом, тут же, закряхтел, когда на хохот голоса отозвалась колокольным звоном. Наверное, где-то там, в недрах закромов, покоились таблетки аспирина, которые хотелось зашипучить прямо штук пять разом, очевидно, чтобы, выхлебав солоноватой жидкости, снова оккупировать белого друга, сращиваясь с ним, впаиваясь актинией в этого рака-отшельника. Но поход за ними виделся Блэку с родни Крестового, когда еретики гибли пачками. И он в этом походе явно стал бы одним из них.
- Все мы немножко ненормальные. Даже матушка-Молли, про тебя – вообще молчу, – после паузы заверил мальчишку Зеро, когда состояние стабилизировалось и позволило перестать содрогаться от бодрого и парализующего трещания в голове. Дальнейшее усердное кряхтение сопровождало процесс раздевания, и Блэк старался делать это как можно медленнее, не совершая никаких лишних телодвижений, какими бы необходимыми они не казались. Стянув труселя и отправив их в полёт, тем самым завершив экспозицию достойную музея современного искусства под гордым называнием: «Пирамида из шмотья доморощенного алкоголика», - он снова замер, рассматривая получившийся результат. То и дело норовящие закрыться глаза, может и подвели бы, если бы расстояние до кучки одежды было подлиннее. Но оно не было, и детальный осмотр теперь показывал, что Зеро успел где-то хорошенько попадать, оставляя на шмотках разводы и следы бурной ночи. Оставалось только пожалеть, что эти миленькие, маленькие домишки не снабжены стиральными машинками, в которые можно было бы затолкать всю эту карту вечеринок, чтобы беспощадно и навечно стереть с помощью порошка и воды. Хорошо, что он взял запасные вещи, которые теперь можно было бодро извлечь из недр сумки, прежде чем отправиться распространять весть о скором обогащении и славе для всех жаждущих.
- Ну, прям списка, может, и нет, – высунув язык, Блэк попробовал дотянуться кончиком до носа, но у него, как обычно, ничего не вышло, поэтому он просто прижал его к верхней губе, пытаясь включить хотя бы половину из тех отделов мозга, которые отказывались просыпаться, сражённые чудодейственной силой алкоголя. Обширного списка у него, конечно, не было. Была парочка знакомых по-настоящему шишек, которые знали его не совсем тем, кем он был на самом деле. Были десятки знакомых, способных по горячей просьбе страждущего Зеро, раскачать своих знакомых, которые подняли бы ещё знакомых, прежде чем добраться до тех, кто точно мог бы отвалить кругленькую сумму за мазню студентов, при этом ни разу ни пожалев и даже не приблизившись к банкротству. А ещё были целые списки людей, с которыми можно было познакомиться специально для того, чтобы внести в ряды этого «высшего общества» весть о предстоящем мероприятии, где они смогут не только порадовать своё чувство прекрасного, но и выступить в качестве той помощи, которой не хватает малолетним творческим личностям. К этому он ещё добавлял всех тех, кого могут пригласить сами художники. Какими бы сирыми и убогими они ни были, но хоть кто-то среди их знакомых должен был обладать хоть каким-нибудь состоянием, чтобы позволить себе приобрести статую или картину подрастающего поколения. Вдруг этот шедевр лет через сто станет по-настоящему раритетным, и внуки загонят его за сумму раз в десять, а то и в двадцать превышающую те жалкие циферки, которые требовалось выложить изначально. Прежде чем прийти к этой идее и высказать вслух, Блэк прокрутил её в голове, набрасывая последовательность действий и понимая, что по сути своей, организация выходит довольно трудоёмкой, но оно того стоит. Он почти осмысленно посмотрел на, заглянувшего в ванну, мальца. Пошевелил кончиком языка, облизал губы и усмехнулся, - удовлетворить чувство прекрасного этого конопатого ему точно не удастся, по крайней мере, пока Зеро продолжает сидеть голышом на унитазе перед горой вещей. Поэтому он не придумал ничего лучше, чем встать, хватаясь за раковину, и, пошатываясь, выпрямиться в полный рост.
- Да уж как-нибудь, – хотелось протянуть руку и потрепать мальчишку по шевелюре, как обычно, растрепав её, но для этого пришлось бы сделать несколько шагов вперёд, что казалось совершенно невозможным в сложившихся обстоятельствах. Да, точно говорят: «Старость – не радость», - и пить уже как в восемнадцать на пороге тридцатника не получалось от слова совсем.
- Ты, кстати, не в курсе, никакая прекрасная дева не сопровождала меня с этой попойки? А то у меня какое-то смутное ощущение, что я кого-то ласкал, а кого – не помню. Может и сон это был, конечно, – всё-таки рискнув продолжить движение, Блэк медленно сделал несколько шагов по направлению к душевой кабине, почти судорожно вцепился в створку и едва ли не нырнул рыбкой внутрь, забыв про то, что нужно шагать. Прижался лбом к кафелю, регулируя потоки воды, которые полились сверху. И застонал в голосину от свалившегося на него блаженства, напрочь забывая обо всём, кроме единственной мысли, что было бы совсем идеально, если бы можно было сесть.

+1

148

Такой уж крайней необходимости заглядывать в ванную комнату, откуда бесперебойно доносился вполне живой голос Зеро, особенно не было. В конце концов, его привезли обратно в студенческий городок не на машине скорой помощи, а сама Лео не тащила его волоком по земле за ноги до самого порога. Зато столкновение с суровой реальностью действовало отрезвляюще, пусть она как раз за вчерашний день не попробовала ни капли спиртного, однако… что тут сказать, для этого требуется наличие серьёзной фантазии… Лео умудрилась сама себя за ночь накачать так, что вид Блэка в неприглядном свете ей требовался так же сильно, как ему – разбавленный в стакане воды аспирин. Выделенная себе секунда растягивалась вслед за бегущей стрелкой часов, насколько вообще позволяло задержанное заранее дыхание. Небольшая загадка для тренировки ума по утрам, когда так тяжело удаётся проснуться, а то и не удаётся вовсе. Дано: один объект, вернувшийся вечером на бровях, а с утра перемещённый из хорошо проветриваемого помещения туда, где окон нет вовсе. Вопрос: можно ли резать воздух в ванной ребром ладони? Лео попробовала. Махнула перед собой рукой, словно перечёркивая наискось роденовского мыслителя, сидящего на унитазе. Для великого творения Зеро не отчаянно не хватало массы. В остальном композиция выглядела куда лучше, а, главное, приличнее, чем когда он таки решил подняться с места. Столкновение двух взглядов на него, вчерашнего и сегодняшнего, к сожалению или к счастью не привело к рождению новой галактики, а планеты так и продолжили вращаться по своим орбитам. Лишний раз напомнив себе, что вовсе не собиралась читать ему нотаций, Лео подумала на счёт пустой кастрюли, по которой пару раз ударила бы ложкой. Вышло бы, наверно, куда понятней, потому что отозвалось по всем уголкам тяжёлой от похмелья головы. За всеми этими мыслями она даже не чувствовала обычный жар, разливающийся по щекам, потому что и вовсе не покраснела. В таком виде, в каком Зеро сейчас перемещался по ванной комнате, он ей не нравился абсолютно, даже отталкивал, однако… да-да, мышка моя, мы все прекрасно помним про планеты на своих орбитах. Человек, все стороны которого оказывались положительными, на ум приходил только один, да и тот умел превращать воду в вино. Удивительное рядом. Лео вздохнула, вытащила пакет, предназначенный для еды, и принялась заталкивать туда грязные вещи, по всей видимости, собравшие на себя пыль с полов нескольких баров.
Такое занятие, во-первых, позволяло смотреть куда угодно, только не на Зеро, а, во-вторых, позволяло подумать, прежде чем ответить на всё же родившийся в недрах его сознания вопрос. Он помнит! В голове раздавались радостные крики под хлопки салюта. О, господи, он помнит… И сразу после пары залпов наступила непроницаемая, гробовая тишина.
– Ну-у… как тебе сказать… – потянула Лео, судорожно вспоминая какие-нибудь ещё знакомые слова по теме. И, естественно, для неё лучшей защитой становилось нападение. Что там положено делать четырнадцатилетнему мальчишке, услышавшему слово «ласкать»? Эх, если бы «сиськи», наверно, придумать было бы проще. – Это разговор точно для моих ушей, кого ты там ласкал вечером? – поинтересовалась Лео со своим обычным чопорным видом. А ведь сдерживалась она из самых распоследних сил. Скромности Дастина Хоффмана из «Тутси» сильно не хватало, в конце концов, там он сам про себя не распространялся, а вот Лео могло бы и унести в живописные описания собственных прелестей. Себялюбие позволяло.
– Вообще она симпатичная, – то ли проигрывая сражение с собой, то ли одержав убедительную победу, выдавила она. Хотя бы в подробности не ударялась, а это явно претендовало на скромненький, но всё-таки прогресс. – Но пугливая… И уж точно красивее Келли, если хочешь знать моё мнение.
Конец вышел смазанным, а потому только что приобретённые лавры пришлось вернуть обратно и отойти на два шага назад. А Лео и не особенно сильно переживала по этому поводу, оставляя место собственного преступления, а заодно и самого виновника под душем и выталкиваясь на свежий воздух с пакетом наперевес. Теперь путь плавно менялся, пролегая через прачечную, но времени всё равно с лихвой хватало на всё, разве что перед отправлением она покопалась в своём необъятном рюкзаке и выставила на тумбочку у кровати Зеро маленький тубус аспирина.       
Голову занимали разрозненные мысли, допущенные до обдумывания строго по пропускам, иначе вряд ли бы хоть что-то конструктивное пробилось вообще через все дебри девчачьих восторгов и испугов, переживаний, страхов и опасений, через наслаивающиеся друг на друга воспоминания, идущие точно до вчерашнего дня и останавливающиеся там чуть дольше. Всё же Лео вздохнула и на секунду прижала ладони к щекам, чтобы через секунду броситься наружу за едой, горячей и жидкой, ровно как и обещала.
Чистый воздух освежал и позволял если не вернуться на землю, то зависнуть где-то посередине между зелёным полем, расстилающимся прямо до кампуса и высоко висящими облаками, больше похожими на целые горы в небе. Если Лео хотела, то она хорошо видела все ожидающие впереди проблемы, причем не только для неё. Наверно, это и подстёгивало больше всего – приложить усилия для кого-то другого… ох, даже для Келли… Уже не за горами маячил сентябрь и новый учебный год в школе, куда она не могла просто так вернуться, минуя собственного отца. В голове плавали, изредка напоминая о себе, идеи попробовать начать проходить программу дистанционно, если Зеро не погонит в какую-нибудь школу, как в самом начале знакомства. Сюда же прибавлялась работа у Молли и необходимость организовать такую выставку, которую ещё долго не забудут… С последним возникали сложности. От одних Лео отмахивалась легко и просто, ибо настолько мелкие организационные проблемы решались по мере поступления, а к другим возвращалась снова и снова, раздумывая, насколько Зеро разрешит помочь, а насколько его придётся упрашивать, аргументировать, доказывать. Требовать, в конце концов. И вот тогда времени не останется вовсе, а сознание перестанет с ног до головы обсыпать мыслями, о которых пока совсем не хочется думать.

+2

149

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Полторы недели и ещё чуть-чуть – столько потребовалось Зеро, чтобы окончательно слепить конфетку из шальной мысли, пришедшей в тяжёлую похмельную голову. Потребовалось бы гораздо меньше, если бы он ни находился в отпуске и, самую малость, в бегах. Бега были неполноценные во всех возможных смыслах этого слова, но синонимы, приходившие в голову, звучали не столь внушительно. Приходилось опускать детали, чтобы лучше удавалось представлять себя опасным и дерзким гангстером, не столько скрывающимся от злопыхателей, сколько отдыхающим от них. День на третий почти тотального ничегонеделанья, начало казаться, что со скуки можно помереть, но постепенно, Блэк как-то втянулся, разленился сверх меры, и даже просыпался около восьми утра, что, по всем меркам, выходило за рамки отработанного режима и модели поведения. Всё собираясь хоть как-то наверстать упущенное, догнать убегающее и вернуть себе привычный график, раз за разом откладывались, как диета человеком, не желающим похудеть, а вроде как желающим. В конце конвцов Зеро плюнул на это дело, здраво рассудив, что если ему действительно потребуется это, то он наверстает упущенное по мере необходимости, а потому продолжил и дальше культивировать в себе это, пришедшее, как аппетит – во время еды, чувство отдыхающего, наслаждающегося отдыхом. Он уже и не помнил, когда последний раз позволял себе целыми днями валяться на песочном пляжике, лениво провожая взглядом загорелы, красивые девичьи ножки, плавать наперегонки с пацанами, играть в какие-то игры с мечом или со словами, травить байки или выуживать из памяти сотни рифмованных строк, сидя у костра. И чем больше проводил время не так, как давно привык, тем сильнее убеждался, что необходимость в отпуске была не выдуманной, а вполне себе настоящей. Стоило сказать спасибо мальцу, из-за которого, в большей степени, Блэк позволил себе задержаться в этом путешествии гораздо дольше, чем сделал бы это, будь он один. Но вслух этого Зеро так и не сказал, и считал, что оно и к лучшему. Жажда сентиментальных разговоров по душам посещала его не так чтобы очень часто, по крайней мере, когда она касалась окружающих. Для самого себя же Блэк давно всё решил, выделив Лео не койкоместо, а целую комнату в собственной непостоянной душонке, в которой этих комнат было не так уж и много.
И всё же Зеро не давал себе забыть, что прибыл в эту обитель творческих личностей, не просто так и далеко не только за тем, чтобы обгорать на солнышке, что с ним случилось в самый первый же день из тех, что он провёл на пляже. Пришлось, натершись гелем из алое, отвоёванным в кампусе, ехать в Ашвилл, чтобы пополнить запасы университетской аптечки, да и своей собственной тоже. И пусть гель был мучительно липким и вызывающим желание поскорее от него отмыться, удовольствие от ощущения охлаждающего эффекта оказывалось куда сильнее. Отвлекаясь на несущественное, Блэк умудрился в свойственной ему ненавязчивой и, на первый взгляд, хаотичной манере подготовить почву для будущего грандиозного действа, которое должно было не только улучшить материальное положение колледжа, но и вывести, так сказать, в свет юные дарования, и не просто показать публике, что они умеют, а заставить эту публику их полюбить. На первый взгляд, план был довольно грандиозный, на деле же требовалось не так уж много, всего-то затронуть те самые струны в душах, которые у богачей с возрастом затрагиваются всё реже и сложнее. Его люди в Нью-Йорке уже занялись поисками помещения, способного не просто вместить как можно больше талантов, но и, одновременно, не оттолкнуть тех, кто готов был подставлять свои струны, чтобы на них играли, ещё и доплачивая за это. Свет, приглашения, списки контактов, разделения на зоны, фуршет, музыка, антураж, и многое, многое другое, ещё только предстояло оговорить, придумать и воплотить, но Зеро уже был доволен тем, что наклёвывалось. Он всегда был доволен, когда удавалось оказать не просто посильную помощь, а помощь в полной мере удовлетворяющую потребности этой помощи просящих.
Захлопнув багажник, в который предварительно был убран весь немногочисленный скарб, Блэк почесал сквозь ткань рубашки правое плечо, которое уже благополучно начало облезать, поморщился, а потом, почти с остервенением, почесал и левое. Несмотря на ранний отъезд, на подъездной дорожке собралась группка ребят, пришедших их проводить. Покосившись на мальца, Зеро улыбнулся Келли, подмигнул Джин и пожал руки ребятам-скульпторам.
- Вы это, не расслабляйтесь. Скоро выставка, и я хочу увидеть, что вы поработали на славу. Да, малой? – потрепав Лео по плечу, хмыкнул Блэк, - До встречи, – махнул рукой на прощание и залез в машину, выуживая из кармана завибрировавший мобильник. С Молли он переписывался с прошлого вечера, когда подруг вдруг сообщила, что уже успела родить ему крестницу, хотя собиралась сделать это не раньше, чем на следующей неделе. По большей части именно поэтому их отъезд оказался более спешным и быстрым, чем планировалось. 
- До сих пор не могу поверить, что Моллс родила, да ещё и как в какой-то дурацкой мелодраме – прямо на обочине дороге, – отбив подруге смску, что они уже выехали, Зеро сунул телефон в карман и щелкнув ремнём безопасности, повернул ключ в замке зажигания. Подробности родов Молли его не обрадовали. Это выходило за рамки обыденности, и снова оставляло Блэка не у дел, что раздражало сверх всякой меры, бередя не такие уж и старые раны. Он обещал заботиться о ней, а в итоге опять оказался не у дел. Оставалось благодарить какого-то неизвестного ковбоя, который оказался человеком с большой буквы «Ч».
- Как будто ей и так мало досталось, теперь и это, – выехав на дорогу, ведущую прочь от университета, он трижды нажал на клаксон, прощаясь с ребятами, всё ещё стоящими на парковке. Если бы ни привычка разом обдумывать несколько идей, голова бы уже начала болеть от слишком большого количества информации. Опустив стекло, Зеро достал из кармана пачку сигарет, вытянул одну зубами и, прикурив, затянулся.

+1

150

Некоторым лето даётся для отдыха, пусть иногда не от работы, а от холода и пасмурной погоды, когда время, проведённое на улице, становится больше необходимостью. А некоторые тратят почти все полученные на развес приятные деньки исключительно для перекапывания собственных мыслей в поисках Священного Грааля. Если вам страсть как хочется посмотреть на первых, то обратите внимание на резвящегося возле озера Зеро, дамы и господа. Но если вас всё-таки привлекают вторые, то, поверьте, их представителя мы тоже сможем вам предоставить. Лео тяжело вздохнула и посмотрела в зеркало, скорчив себе рожу. По предварительным заказам её «лето» началось на две недели раньше, в самой середине мая, видимо, чтобы вся насыщенная программа уместилась полностью, и с тех пор Лео только и делала, что размышляла то об одном, то о другом. К сожалению, количество никак не желало переходить в качество, и с этим трудно становилось смириться. Как бы ни старалась она следовать по пятам за своим «старшим братом», удавалось, прямо скажем, с трудом. Почему-то половина летних развлечений требовала практически полностью оголяться, оставаясь либо в плавках либо в купальнике, что ей никоим образом не подходило, а львиная доля оставшейся части уходила на довольно тесный физический контакт, типа игры в уличный баскетбол. Что ж, здесь Лео, по крайней мере, не подходила ещё и по росту. Поэтому она с головой окунулась в невесомое одухотворенное времяпровождение свободного художника, которых здесь набиралось вагон и маленькая тележка. Пленэры следовали один за другим. В особенности потому, что в некоторых аудиториях кондиционеры совершенно не тянули, гоняя по комнате раскалённый воздух, чтобы корочка на студентах получалась равномерной. И… кто бы сомневался… тонкокостный изящный юноша со взором горящим всё-таки привлекал к себе ненужное Лео внимание, хотя Зеро ею бы точно возгордился. Пусть на территории колледжа так и не насадили тёмных аллей, но одна из художниц изловчилась прижать Лео к стенке прямо за столовой. Её звали Одетт, и немецкие корни ясно прослеживались не только в имени, но в чисто арийской внешности. В принципе, эта художница казалась довольно симпатичной и очень милой в общении, но не настолько, чтобы от шёпота почти в самое ухо не отвалилась челюсть. «Скажи, мой птенчик, ты уже был с девушкой?» Уф… что тут скажешь? Лео спала с девушкой каждую ночь, и каждое утро с ней же принимала совместный душ; она проводила с этой девушкой сто процентов своего времени, но Одетт призналась, что кое с кем встречается и чувства её сильны, как и у всех пятнадцатилетних подростков. Но от поцелуя уйти всё равно не удалось… А ярко-красный цвет прилип к лицу и шее до самого вечера.
О-ля-ля, с таким насыщенным графиком отъезд, помимо светлой грусти, вызвал всё-таки чувство некоторого облегчения, потому что ежедневно и ежечасно где-то на самом краю сознания Лео ютился страх быть раскрытой. Ей нравились ребята, нравился колледж, нравилось ленивое и медленное течение времени, но воткнутая в воротничок иголка опасений не давала расслабиться до самого конца, а потому мысли всё вертелись и вертелись в её голове, насильно согнанные на обдумывание будущей выставки, дабы не бередили только-только подсохшие в памяти царапины и раны. А вы думали, она забыла о последнем курсе школы? Или перестала заглядывать в глаза Зеро, ожидая, когда он ещё раз спросит про таинственную девушку? Или, может быть, ей в спину больше не дышала необходимость что-то решать с отцом? Ко всему этому прибавлялось неожиданное известие от Молли. Ох, Молс… Её невероятное упрямство со временем становилось так знакомо и близко для Лео, что иногда она начинала путать собственную ослиную упёртость с твёрдостью своей новой подруги. И от всего этого голова раздувалась огромным воздушным шаром, утягивая Лео за собой в облака.
– Знаешь, что я тут подумал… – начала она, оторвавшись от экрана одолженного у Зеро ноутбука и зависнув на несколько секунд, разглядывая самого Блэка. В последние дни она его почти не видела, ибо ушла с головой в самой себе выдуманную работу, потому что он ни о чём её так и не попросил. Ко всему прочему кафе теперь требовало более пристального внимания, пока Молс осваивалась с новой для себя ролью матери, и Лео на подхвате как Фигаро возникала то здесь, то там, затыкая все образовывающиеся дыры. Зеро тоже не сидел просто так… Точнее, он никогда не сидел просто так, но теперь это почти перешло в прямой смысл слова – достаточно, чтобы поймать момент и впитывать его вид, пока амплитуды их бесконечного бега совпали. – Подумал, может, заложить часы? Знаю, они тебе нравятся, но потом ведь вернём. Выставка всё же не благотворительная, так что спонсоров особенно и нет. А богачи, сам понимаешь, чувствую дешёвку за версту, поэтому кружком самодеятельности не отделаться. 
Дышим через нос… уф. Лео чуть вздёрнула нос вверх, в конце концов, она могла помочь. Не той помощью, которую доверяют детям, только бы они не мешались под ногами. А именно помочь. В её забитой до отказа всяческим мусором головке всё же находились мысли по теме, вытащенные из курса информатики, на котором одна из соседок по комнате проводила небольшое, но интересное, а потому запавшее Лео в душу исследование. В общем… В общем, теперь она в любую свободную минутку чирикала на ноутбуке Зеро сотни комментариев на десятках различных ресурсах. Её недалёкое прошлое, закончившееся с началом этого невероятно длинного лета, позволяло правильно выбирать площадки, которые с некоторого времени она называла золотыми. И меньше всего сейчас ей бы хотелось, что Зеро отмахнулся, взваливая всё на собственные плечи.
– Просто я ведь могу помочь. Ну, помочь, – Лео добавила в голос внушительности, добирая им недостающий возраст и опыт в глазах Зеро. – И мы с Молли уже подумали над закусками, да.

+1

151

Напитавшись солнцем, светом и почти что бездельем за несколько недель отпуска, Зеро впрыгнул в рабочие будни так, как иные впрыгивают в последний вагон уходящего поезда, - с разбегу и с головой. Воспроизведённым до отъезда расчёт оказался верным, и все его прегрешения успели забыться, давая возможность вернуться в седло и продолжать объезжать владения, участвуя во всех мало-мальски доступных предприятиях, не забывая, однако, о главном, - о Моллс и о предстоящей выставке. Мороки с обеими оказалось на порядок больше, чем Блэк рассчитывал и, если бы ни малец, приходящий на помощь и затыкающий бреши своим присутствием и лишней парой рук, давно бы перестал спать, а, возможно, даже есть, как бы сомнительно это не звучало. Сложно сказать, о чём Зеро пёкся больше, - о благополучии подруги, не только умудрившейся разродиться на обочине дороги в самый дождливый день лета, но и там же обзаведшейся подозрительным типом, который не только единожды взял на себя роль акушерки, но и на постоянной основе прописался на лужайке у кафе, или об успехе мероприятия, на подготовку которого было брошено сил больше, чем планировалось изначально. И то, и другое вызывало дискомфорт в желудке, который тут же хотелось заполнить едой, желательно сдобной и сладкой. Зеро уже даже успел привыкнуть, что она в доме не переводится, сколько бы он её не уничтожал, и в тайне был благодарен Лео за эти кулинарные изыски, помогающие бороться со стрессом лучше всяких там мастеров психоанализа. Впрочем, может, и не тайно, но он умудрился так замотаться, что уже и не помнил, говорил ли он мальцу о волшебной силе пирожков с вишней и булочек с корицей, как и не помнил, о чём они вообще разговаривали последний раз. За это Блэк чувствовал вину, почти такую же, как перед Молли, которой пришлось проходить через роды в одиночку, и если бы ни здоровая и счастливая Анабель, весело гугукающая из своей переноске, то сгрыз бы себя живьём ещё на подъезде к Нью-Йорку. Парадоксальным в этой ситуации казалось то, что никто из них на него и не обижался. Лео, которому за труды был отписан старенький, но неплохо работающий ноут, всецело был поглощён блужданием в Интернет-пространстве, а у Молли хватало забот, чтобы не испытывать никаких лишних разъедающих эмоций. Если бы ещё удалось отделить от подруги этого Джека, всем своим видом вызывающего у Зеро стойкое неприятие, то положение дел и вовсе можно было бы окрестить, если не отличным, то тянущем на твёрдое «хорошо». Так и не поняв, какого, собственно, рожна нужно этому Эйвери, Блэк отправил его данные, куда следует, и с нетерпением ожидал результатов, желательно таких, которым даже Молли не сможет найти оправдание, чтобы раз и навсегда избавиться от подозрительного субъекта.
- …то? – сегодня был один из тех редких вечеров, когда Зеро никого нигде не караулил, не ждал, не уговаривал, не искал и не выманивал, а мог развалиться на кровати и посвятить минуты удовлетворению одной из самых важных своих потребностей, хомяча пирожки. Он как раз выполз из ванной, в облаке пара появившись на пороге комнаты с полотенцем на бёдрах, тарелкой сдобы в правой руке, чашкой чая в левой и зажатой в зубах булочкой. Предложение мальца пришлось выслушать молча, в процессе продвижения к кровати. Сгрузив на тумбочку притащенную добычу, Блэк устроился на покрывале и наконец-то смог освободить рот, но ответил только тогда, когда тщательно прожевал откусанный кусок. Заложить полюбившиеся Брайтлинги, стоимость которых с лихвой покрыла бы больше половины предстоящих расходов, тем самым обезопасив накопленные фонды от растрат, казалось мыслью здравой и очень своевременной. Именно сейчас и решалась судьба того, где будет проходить выставка и какие средства будут на неё потрачены. У Блэка давно имелся свой собственный неприкосновенный запас, который он откладывал на тот из дней светлого будущего, который окажется самым чёрным, и которого вполне хватило бы на все возможные расходы, но возможность возврата средств беспокоила его здесь сильнее, чем могло показаться. Если манёвр не удастся, а такая вероятность существовала, то он останется без средств. И если сам постарается не влезать в неприятности, то Сэвен  остаётся той непредсказуемой силой, которую не стоит сбрасывать со счетов. Короче говоря, Зеро совсем не хотелось транжирить собственные фонды, а других вариантов для оплаты мероприятия он пока так и не нашёл.
- Я всегда такие хотел, – больше для того, чтобы оттянуть момент признания правоты Лео, заметил Блэк, запихнул булочку целиком в рот и, жуя, подтянул к себе с тумбочки часы. Любовно погладил потёртый ремешок и выпуклый циферблат. У него были знакомые любители часовых механизмов, которые считали Брайтлинг дешманством, несмотря на ценовую категорию, выделяя другие, менее известные, но не менее дорогие фирмы. Но для Зеро этот бренд был показателем того уровня, которого он хотел не просто достичь, в котором он хотел жить.
- Смотри какие тут колёсики. А цифры, видел, как чётко выписаны? Это не какой-нибудь Swatch таскать и даже не Tissot, – бубнёж ему удавался вполне себе хорошо, да и настроение позволяло немного развлечься, меняясь ролями с мальцом, которому по возрасту было положено скулить, ныть и капризничать. – Но, возможно, ты прав. Я думал об этом, но решать тебе, всё-таки это не мои часы. И если что-то пойдёт не так, я, конечно, постараюсь их вернуть, но сам понимаешь, – ещё раз погладив ремешок, Зеро пожал плечами и отложил предмет обсуждений, чтобы переключиться обратно на поглощение пирожков.
- Тогда подкинь мне мобильник, – кивнув на брошенные в ногах кровати штаны, попросил Блэк, слизывая с пальцев вишнёвый сок. – И если хочешь, могу показать тебе помещение, которое нашёл. Отличное место для любого авангарда. Как раз можем съездить, внести залог, пока не увели.

+1

152

В эфире последние несколько лет витали грозовые перемены, точнее, витали с тех самых пор, как женщины решили, что ничем не хуже мужчин, и начали свой нелёгкий крестовый поход. А вот пару лет как просто перешли на сверхзвуковую скорость, а потому совершенно выпустили из виду ту точку, к которой стремились, пролетев её на полном ходу. И всё, стрелочка больше не поворачивалась… однако. Всем и так понятно – в каждом правиле существовали исключения, а потому место женщины в умах некоторых мужчин всё ещё было на кухне, пусть большинство знаменитых на весь мир поваров до сих пор оставались мужчинами. А Лео клепала себе сладости в промышленных масштабах на вычищенной до блеска кухне. И… да-да… раньше эта шутка входила в топ самых любимых: если у девушки плохое настроение, просто бросьте в неё шоколадкой. Прекрасное со всех сторон утверждение, особенно глядя на Зеро, даже из ванной умудрившегося подхватить по пути съестное, да ещё и разжившись чаем. «Смешались в кучу кони, люди». На минутку ей всерьёз казалось, что взбаламученная майским миксером жизнь больше не выглядит хаосом. Да-да, всё именно так, маленькой мышке чудилось, что она постепенно привыкает к новой реальности, где всё поставлено с ног на голову, а Зеро просто восседает во главе стола на Безумном Чаепитии. Ох, уж эти невероятные игры воображения, если не сказать лучше – самообмана. Но, пусть… В этот раз стоило уделить себе несколько мгновений, разглядывая Блэка, растянувшегося на кровати в одном полотенце и уминающего за обе щёки приготовленную ею еду. Эй! К тебе обращаюсь. Семнадцать лет, гормоны и полное сумасшествие. Возможно, передающееся по наследству. Уф… так что не следовало делать из маленькой милой мушки огромного серого слона.
В конце концов, она ожидала отговорок. То ли готовилась к яростному спору, то ли просто яростно готовилась к спору совершенно обычному, какие у них с Зеро случались с завидным постоянством только потому, что Лео совершенно не умела проигрывать. На Вики в статье о юношеском максимализме отчаянно не хватало её фотографии в качестве иллюстрации, и в минуты просветления она сражалась с желанием её туда добавить. И, как, собственно, и всегда, Зеро моментально нашёл, чем её обезоружить. Прелестные видео с не менее прелестными котиками и щенками отходили на второй план, ибо их полностью затмевало выражение, появившееся на лице Блэка, стоило заговорить не просто про Брайтлинги, а про расставание с часами. Связь между ними установилась, по истине, мистическая, к тому же Лео абсолютно непонятная. 
– Это часы моего отца, – выдала она, не особенно задумываясь, потому что чуть не покатилась со смеху, когда Зеро начал нахваливать все эти колёсики, циферки и стрелочки, и наглаживать пальцами ниточки в ремешке, несомненно, сотканные на небесах. Мужчины – как дети. Может быть, поэтому сказать вышло легко, а вот самой услышать сказанное – уже не очень. Вспоминать не хотелось. Как об отчёте для начальства или о дипломной работе за пару дней до сдачи. Разве что диплом, как бы ни старался, пока никого не убил. – Ему подарила их моя мама. Они не краденные, ты не подумай, – быстро затараторила Лео, пусть Зеро никогда подобных вопросов и не задавал, разве что про машину. – Просто первое, что под руку попалось, когда я… гхм… в общем, можно и заложить. Если вернуть не получится, думаю, ты о них страдать будешь гораздо больше, чем я, – под конец Лео выдавила вполне себе сносную улыбку на манер тех, которыми блистали знаменитости на красных ковровых дорожках. Вроде на фотографии и красиво, а в живую увидишь, и жуть берёт. Кто знает, может, в конце концов, она бы их просто разбила, швырнула на асфальт и растоптала. Сублимация - наше всё! Но один приём она всё-таки отработать успела блестяще, заочно выигрывая грядущие Олимпийские Игры, если в программу добавят бегство от неприятностей, а потому оперативно засобиралась на смотрины выбранного помещения, и чуть ли не с головой закопалась в брюках в поисках телефона.
– Держи, – подбросив мобильник поближе к изголовью, Лео вернулась к своим собственным баранам. Посмотрите на своего знакомого мальчишку в четырнадцать-пятнадцать лет. Внима-а-ательно. Если его история браузера очищена, то в восьми из десяти случаях он смотрел порно. Лео такими видео не увлекалась, зато впечатление создавала на ура, пряча и маскируя куда более серьёзные и страшные вещи. Её идея фикс постепенно сходила на «нет», отнюдь не самостоятельно, а отступая перед волевым усилием, однако периодически в истории всё-таки всплывали сайты со списками пропавших без вести по штату Нью-Йорк, где она упорно выискивала лицо, увиденное лишь однажды в тёмном переулке. Как и все девушки, кем бы они на самом деле ни претворялись, Лео иногда разговаривала намёками. Это что-то на самой подкорке, свойственное исключительно женскому сознанию. И её вопросы к Зеро, пассажи, вскользь брошенные фразы… Уф, ей казалось, что она почти всё ему рассказала, пусть на самом деле… Действительно, лучше просто поехать и посмотреть место, направляя мысли в другое русло.
– А как мы можем их вернуть, если ничего с этой выставки не получаем? – задала она вопрос даже не Зеро, а куда-то в эфир, начиная рассуждать об абстрактном, чтобы не смотреть, за стриптизом наоборот, начиная с брошенного полотенчика. Мельтешащие перед глазами цифры немного помогали. Да-да, гормоны, не стоит напоминать, мы поняли с первого раза. Так-с… о чём это мы. В общем, выставка-продажа намечалась по всем правилам, и, насколько Лео знала, никаких процентов с этой возможной продажи Зеро себе не затребовал. Значит, кормиться им предполагалось исключительно моральным удовлетворением. Хм-хм… Серьёзно задумавшись над отголосками блеснувшей глубоко в мозгу идеей, Лео зыркнула на Зеро, достала уже свой телефон и принялась усиленно в нём ковыряться по пути к машине, едва не навернувшись с лестницы.

+2

153

О сомнительной, но всё же любви к нему Вселенной Зеро узнал давно, ещё в ту пору, когда не помер сам по себе где-то посреди леса, а выкарабкался, вылез из задницы, в которую угодил волею случая. И, по мере того, как взрослел, получал подтверждение этой любви раз за разом, в основном находя её отражение в тех людях, которые появлялись в его жизни. Вопреки тому, что со стороны казалось, будто он сам их притягивает или просто достаёт, как фокусник из шляпы, на деле же они возникали сами по себе, без какого бы то ни было приложения усилий со стороны самого Блэка. И каждый раз возникали в нужный момент, своим появлением меняя его жизнь. Лео оказался одним из таких людей. Наверное, ещё по куче мелких признаков можно было разглядеть это в мальчишке ту их самую первую встречу, где Зеро собирался прибрать к рукам небесно-голубого жука и помахать ручкой малолетнему дрищеватому хозяину, даже не презентуя ему вместо передвижного средства коробку из-под крупногабаритной кухонной техники. В том, как малой держался, как бойко торговался, как полез в драку, сначала против Блэка, а потом и за. В каждом этом проявлении мальчишки было столько огня, столько максимализма и размаха чувств, за которыми Зеро усматривал их похожесть, что разглядеть другое, то, что Лео может оказаться для него ещё одним подарком Вселенной, Блэк сразу не смог. А теперь тихонько себе радовался, когда получал очередную подкинутую мальцом идею, и то поддразнивал его, наблюдая за тем, как кривится мордашка, то принимал с благодарностью и начинал раскручивать новый возможный вариант событий, забавляясь, как, уже готовый дать отпор и отстоять собственное предложение, Лео радуется тому, что оно было принято. У Блэка ни с одной его бабой не было таких отношений. В пору было бы задуматься о зачатках педофилии в купе с гомонаклонностями, но малец, как сексуальный объект, слава всем богам, его не привлекал. Наверное, если бы нашлась женщина, способная влиять на него так же, то впору было бы подумать о женитьбе, чтобы застолбить местечко и не дать никому умыкнуть сокровище. Но Зеро таких не встречал и, отчасти, даже радовался этому. Пусть броманс у них с Лео выходил и не классический, но всяко лучше обременённых сексом отношений, в которых неизменно наступил бы момент, где нужно было бы что-то доказывать.
- Дирк? Здарово. Как житуха? – пролистав пальцем записную книжку на экране мобильного, Блэк выбрал номер и, после нескольких гудков, заговорил в трубку. Новая информация, выданная Лео об отце и о матери, осталась с его стороны без комментариев. Он уже давно понял, что Лео расскажет ему гораздо больше, если не приниматься на него давить, выспрашивая подробности. И раз за разом это срабатывало всё лучше, а фактов становилось всё больше.
- Подогнать тебе хочу часики, где перехватимся? – в очередной раз любовно огладив Брайтлинги, поинтересовался Зеро, прижимая трубку ухом к плечу. Слоек на тарелке оставалось ещё порядком, а уезжать, оставляя их в одиночестве, совершенно не хотелось. Подцепив ещё одну, Блэк откусил большой кусок, давая отбой одному знакомому, способному решить ряд вопросов, и тут же набирая другого, специализирующегося на иных проблемах.
- Мы ничего не получаем с продажи картин, – наконец-то завершив ведение переговоров по телефону и дожевав остатки слойки, поднялся с кровати Зеро, скидывая полотенце. Продефилировал к шкафу и начал копаться в ящиках, время от времени выуживая тот или иной предмет одежды и напяливая его на себя. Носки, конечно, как и в прошлые разы, на удачу, оказались разноцветными и из разных наборов.
- Но мы пускаем туда фотографов и рестораторов, которые уже дерутся за возможность приплатить мне, чтобы оказаться там, – натянув брюки в мелкую, чёрно-белую клетку и заправив в них кремового цвета рубашку, он принялся искать подходящий под всё это великолепие, пиджак. – Деньги, конечно, не абы какие, но уже что-то, – выбрав тёмно-синий, Блэк вделся в рукава и любовно разгладил полы, глядя на своё отражение в зеркале.
- Это позволит не уйти в минус. А как такового заработка от таких проектов ждать и не стоит, всё уходит на молодые дарования, – расчесав рыжеватые вихры пятернёй, Зеро обернулся к мальчишке, удовлетворённый собственным внешним видом чуть более, чем полностью.
- Ну что, готов? – на ходу допив из кружки остывший к этому моменту чай, Блэк сунул в карман мобильник и ключи от машины, и повёл их маленькую дружину на встречу с прекрасным, а точнее, с неплохими перспективами оплатить понравившееся помещение и не остаться с голой жопой.
Дирк встретил их в подворотне, как и было положено подобным личностям. Этому мужику, совершенно экстравагантного типажа, не хватало только длинного пальто, которое он бы распахивал, предлагая на выбор часы самых разных форм, размеров и мастей, одновременно задорно подмигивая, и обещая, что если пройдёшь с ним за угол, то обязательно получишь выбор побольше. Вместо этого пальто у Дирка была тёмно-фиолетовая бархатная жилеточка на атласном подкладе, натянутая поверх чёрной рубашки. Разговор с ним был коротким и быстрым. Зеро до последнего не выпускал из рук Брайтлинги, не потому, что не доверял корешу, а потому что прощаться с часиками не хотел на самом деле. Но разжать пальцы всё равно пришлось, получив в них оговорённую ровную стопочку стодолларовых купюр. Убрав деньги во внутренний карман, Блэк испытал одновременно самое противоречивое смешение чувств из возможных, ощутив себя и радостным, и несчастным.
- А поехали потом ужинать к Моллс? Давненько я у них не был. Крендель этот там всё ещё ошивается? – ничего, вот решит вопрос с выставкой, и можно будет браться за этого Эйвери. Молли ему и так досталась с боем, не хватало ещё, чтобы всякие ушлёпки с большой дороги пользовались её доверчивостью и уязвимостью.
Припарковав свою тойоту у металлической двери входа, где их уж ждала затянутая в деловой костюм дамочка, Блэк вылез на улицу, выкидывая под ноги окурок и наступая на него подошвой ботинка.
- Эльза, рад видеть, – улыбнулся он женщине, - Олли не говорил, что сегодня ты дежуришь. Знакомься, моя правая рука, Лео, – подтолкнув мальца вперёд, представил его Зеро. Помещение, которое он присмотрел для выставки, занимало два этажа промышленного здания. Стены, как снаружи, так и внутри были отделаны необлицованным красным кирпичом, а полы и перекрытия оказались деревянными, что добавляло месту того самого лофтового шика, который был сейчас так в моде.
- Ну как ощущение? Подходит нам эта развалюха? – прикуривая, поинтересовался Блэк у мальчишки, спустя полчасового осмотра помещения.

+2

154

Об этом поразительном феномене стоило написать в рубрику «Очевидное и невероятное» какого-нибудь из журналов с мягкой обложкой и абсолютно жёлтыми страницами. Сколько бы Лео ни старалась, разбирая после стирки носки Зеро по цветам, пасьянс ещё пока ни разу не сошёлся. Пара, две пары или даже каре, уложенные рядышком носочек к носочку – и он всё равно выбирал разные… В голову капля за каплей начинала проникать мысль написать серьёзный научный проект по этому поводу. И, естественно, с экспериментами, вроде попытки забить шкаф совершенно одинаковыми носками, затем вооружиться блокнотом для записей и спрятаться за диван, ибо при таком раскладе возможен коллапс локального масштаба. Над этим становилось интереснее думать именно в подобные моменты, когда кроме разноцветных носков, зажатых в руке, на Зеро больше не было ни единой ниточки, ни даже малюсенького клочка ткани. Я привыкла… Привыкла, я сказала! Ни к чему подобному Лео не привыкла даже близко, зато одна вещь стала понятна как божий день – потом придётся страдать. Что ж, справедливая цена за обман. Око за око. Зуб за зуб. Если и стоило что-то говорить, то давным-давно, а теперь только обрывать последние листики на календаре в ожидании, когда лето всё-таки закончится и подует ледяной ветер, подгоняя вперёд косой осенний дождь. В общем, дайте подростку желание пострадать, а повод непременно найдётся. У Лео так вообще с этим никаких проблем не возникало.
Но даже она не сумела составить конкуренцию Блэку, когда светлые улицы сменились тенями подворотни. Серьёзно? Нет, она не ожидала ослепляюще ярких бутиков с вышколенным персоналом и профессиональной оценкой стоимости часов, потому что ни коробку от них не прихватила, ни уж тем более документов. Однако антураж передвижного ломбарда впечатлял. Лео протянула вперёд руку, пожимая ладонь Дирка гораздо крепче, чем когда-то давно при первой встрече пожала её Зеро. Мы же деловые люди, в конце-то концов, не правда ли? К черту книги по этикету! Они годны только идеальных мирках, где катаются на облаках их авторы. Салоны и гостиные остались в другой жизни, так и не научив её чему-то действительно полезному, в то время как уличные знания оставались универсальными в любом месте и в любое время. В данный момент, к примеру, хотелось отойти на шаг назад, скорбно сцепить руки в замок и опустить голову, дабы не мешать Зеро переживать его личную маленькую трагедию. Прощание с часами вышло пронзительным и тонким. Лиричным. Стоило чуть приглушить свет над головой и отгородиться тяжёлой бархатной шторой от доносившихся в проулок звуков оживлённой улицы, пока пожилая пианистка в конце стены, прямо рядом с большими мусорными баками, настраивает свой инструмент на реквиемы, тихо шурша страницами нотной книги в аккомпанемент витающей над их головами скорби.
– Если план выгорит, можешь потом их забрать себе, – сказала Лео прокашлявшись, когда Дирк исчез за горизонтом, унося с собой маленький кусочек сердечка Зеро. Смех подбирался всё ближе, делая голос хрипловатым и торжественным, но ничего поделать с собой у неё не получалось, настолько комичным выглядело прощание. Тем более теперь, когда некий план на некие слегка мошеннические действия уже почти полностью сформировался в голове, стоило только просчитать риски и внимательнее почитать законодательство на всякий случай. Окей, профильное образование всё-таки не стоило списывать со счетов, и иногда Лео им всё-таки пользовалась. И сделанное Зеро предложение, насколько бы не выглядело бочкой мёда, всё же не обходилось без неминуемой ложки дёгтя. Для Лео часы не стоили ничего, она лишь прихватила их как страховку на случай, если денег отчаянно будет не хватать. Может быть, они и принадлежали отцу, полученные в качестве подарка, но она отказывала ему в праве собственности, не желая даже думать о том, что должна ему что-то вернуть. – Ну, если тебя не смущает их история, конечно. Всё-таки они принадлежали убийце, – её лицо скривилось, а ладони сами с собой сжались в кулаки, но с усилием Лео отвела плечи назад и улыбнулась. Дальше думать обо всём этом не хотелось точно так же, как и в последние пару месяцев, а потому она не стала, перескакивая на другое.
– Ошива-а-ается… – протяжно начала она, вторя вопросу Зеро о новом знакомом Молли, который ей самой как раз очень даже нравился. Близко общаться с ним Лео остерегалась, слишком уж проницательными глазами он на неё смотрел, но встреч всё равно избежать не удавалось, ибо она помогала в кафе, а он так просто-напросто поселился, мгновенно став завсегдатаем. – А ты видел кроватку с креслом, которую он своими руками сделал для Молс и Белль? – естественно, Зеро успел рассмотреть подарок со всех сторон, о чём Лео прекрасно знала, но не сумела упустить возможность лишний раз об этом упомянуть. – Если после семи подъедем, то он там точно будет. Часы можно сверять.
Дальше эту тему она решила не развивать, глядя на тучи, сгущающиеся у Зеро на лице. По идее, ей бы следовало реагировать точно так же, поддерживая мальчишеское соперничество и охраняя собственную территорию от вторжения самцов извне, но не получалось. Некоторые приёмы работали только в теории, а Лео со свойственным ей девачковым романтизмом придумывала истории любви для Молли, может, и не достойные звания классических произведений, то точно способных разойтись тысячными тиражами в ярких обложках с полуголыми героями на них. А потому Джек ей нравился, несмотря на короткий срок знакомства, которому исполнилась всего пара недель. На этом Лео и успокоилась, пока они не подъехали к нужному зданию, интерес к которому начинался с самой дороги, потому что она в таких мероприятиях становилась той самой вешалкой в театре. Никто бы не потащился в чёрт-те какую дать по гравию, какой бы помпезный вечер они не организовали. И пока никаких замечаний у Лео не возникло. С трудом, но она запихала внутреннего критика куда поглубже, вышла из машины и вдохнула полной грудью. Над входом придётся повесить тепловую завесу, таки не май месяц. Она прикусила язык и улыбнулась Эльзе. Организацией занимались люди, куда образованней и опытнее её, но упорное стремления стать в каждой дырке затычкой свербело у Лео десятидюймовым шилом в пятой точке.
– Это суперкруто, – авторитетно заявила Лео, осматривая вокруг и сложив большие и указательные пальцы на руках в режиссёрскую рамку. Она легло сумела представить здесь однотонные стены с картинами, а в дальнем конце стойку ди-джея… А вот здесь, по центру напротив окон можно поставить бар… А дальше буфет. Да, фуршет и официанты. Глаза её засверкали как софиты, которые обязательно надо будет аккуратно развесить, чтобы подать в выгодном свете искусство молодых дарований, как выразился Зеро. – Нет, правда, это здорово. И знаешь, что?
Они уже отошли от Эльзы, в отличие от назойливых риелторов не пристроившейся сзади хвостом, а потому Лео решила выложить свою идею как на духу, оставив на потом ещё кучу идей поменьше, дабы отшлифовать выставку до зеркального блеска. В конце концов, она вращалась в этих кругах, она прекрасно понимала, что нужно этим людям. Под «этими людьми» подразумевались обладатели серьёзных счетов в банке. Да-да, мы в курсе, что всё исключительно ради искусства и самовыражения, но есть то иногда хочется тоже.
– А что, если я скажу тебе, что ты тоже молодое дарование, а? – Лео выдержала паузу, не подбирая слова, ибо и так всегда вываливала информацию на-гора, а придавая словам торжественности и драматизма. – Может быть, непризнанный гений, только готовящийся выйти в свет! – она разблокировала телефон, открыла нужную ссылку и сунула её Зеро. – Новый Павел Жерданович. В конце концов, прошло уже почти сто лет, а современное искусство ничуть не изменилось, наоборот, покрашенный в тон фону кроссовок срывает аплодисменты. В общем, я предлагаю тебе написать картину или несколько, а я тут немножко поработаю PR-менеджером, чтобы ты потом-таки выкупил драгоценные Брайтлинги. Ты им имя ещё не дал, кстати? – Лео сунулась к нему ещё поближе, заглядывая в экран, чтобы увидеть, всю ли статью он прочитал. – Только посмотри… – она почти тыкала пальцев в картину «Восторг» на экране. – Эта картина символизирует освобождение от оков женственности. Дама только что убила миссионера (на заднем плане виден его череп на колу). Она голодна. Женщинам запрещено есть бананы на этом острове. Она только что проглотила огромный кусок и машет шкуркой банана, празднуя свою победу.
Её лицо продолжало сиять, потому что Лео очень нравилась собственная идея. Никогда в жизни она бы не осмелилась на такой подлог, а теперь сама придумывала, где в сети оставлять намёки на свежего талантливого художника, нового покорителя Олимпа в мире современного искусства. И она следила за выражением лица Зеро, заранее выводя на передний край обороны мощные установки с аргументами.

+2

155

Фетишей, примет и приметок, в которые почитал, в которые верил и которые самостоятельно выводил, культивируя, Зеро, набиралось предостаточно. Например, разноцветные носки приносили ему не только эстетическое удовольствие, но и, по его стойкому и упрямому, как у барана, мнению, защиту от промахов и неприятностей, которые в делах не самых белых и чистеньких могли поджидать за каждым поворотом, существенно портя не только настроение, но и репутацию. Хороший костюм или хотя бы рубашка, заправленная в брюки в купе с дорогими, хотя бы на вид, ботинками, создавали образ и репутацию. Никогда не знаешь, куда тебя занесёт, но куда бы ни занесло, ложка лоска лишней точно не будет. Зеро частенько вёл дела с грязноватыми лохмачами, которые умели отвечать за свои слова и вести подпольный бизнес, он точно знал, какие деньги проходят через их карманы, чтобы исчезнуть в небытие, а потому всегда удивлялся, что мешает им уделить хотя бы десяток минут священным омовениям себя любимого под горячим душем. Впрочем, никогда не спрашивал, продолжая вести свою линию, где отглаженные рубашки и пиджаки отлично сочетались с умением втереться в доверие к любому, создав о себе наилучшее впечатление. Это потом уже на свет лезут тараканы, только успевай давить, а поначалу-то, только приятный внешний вид, вкусный запах и совершенно искренний интерес на конопатом лице. Часы, дорогие и красивые, входили в список благ, которыми должен обладать хороший предприниматель. Они тоже становились визитной карточкой, особенно в обществе, где люди могли оценить производителя и стоимость оных. А потому вдвойне сложно было отдать в загребущие ручонки Дирка сладкую мечту, с которой уже успел срастись. Но Зеро мужественно терпел, оглядывая помещение, в котором они оказались. Пожалуй, это место идеально укладывалось в его представление о том, где должны происходить выставки современного искусства. Он частенько забредал на мероприятия высшего общества, в поисках забот и новых знакомств, а потому прекрасно мог себе представить, чем грешат снобы и другие представители, так называемого, высшего света Нью-Йорка, на которых, в больше степени, они собирались сделать ставку, готовя данное мероприятие. Конечно, не обойдётся и без хипстеров, любящих выставлять себя на всеобщее обозрение в Инстаграмме и становящихся в каждой бочке затычкой, вставляя свои пять центов в любой диалог о ценности искусства. Но с этими последними легче договориться, и Зеро уже имел возможность в этом убедиться, продумывая детали этого договора, который добавит шуму в соцсетях. 
- Меня смущает, что часы дарить к расставанию, – Блэк почти поперхнулся, услышав слово «убийца» из уст Лео. Конечно, они уже обсуждали это, несколько гипотетически и завуалировано, но достаточно понятно, чтобы определить, что конкретно выгнало мальца из тёплого домишки, где-то в недрах Манхэттена, но ещё никогда он не говорил об этом так открыто. А ведь убийцей был его отец. Зеро это, не сказать, чтобы пугало. Сэвену приходилось убивать, и он об этом не просто знал, а видел, как это происходило. Больше волновало моральное состояние мальчишки, который, судя по всему, только начал переваривать эту мысль и свыкаться с ней. Конечно, Сэвен не убивал ради удовольствия, но разве от этого менялось определение?
- А я не хочу с тобой расставаться. В конце концов, у нас ещё столько всего впереди, – усмехнулся Зеро, но тут же надулся, стоило Лео заговорить о Джеке. Наверное, по всем статьям этот мужик выходил неплохим, раз уж ему хватило мозгов и смелости остановиться на обочине и помочь рожающей девчонке, которой как раз мозгов не хватило, чтобы остаться в этот день дома. Но ни кресло-качалка с люлькой, которое сам Блэк бы точно не смог выстругать, предпочитая покупать, а не делать своими руками, ни чрезмерная забота о Молли и Белль, ни посильная помощь с тем, где нужно что-то подлатать, не делали Джека в глазах Зеро приятным субъектом. И здравый смысл отступал, когда он видел, как этот бородатый смотрит на хозяйку кафе и на малютку Анабель. Как будто тот уже видел их своей семьёй. Считал своей семьёй. Но они таковыми не были. Потому что Молли и Белль были семьёй Уилла, и ещё его, Зеро, семьёй, но никак не семьёй этого чужого ковбоя.
- Надо будет попросить пробить его, уж больно подозрительный, – пробубнил Блэк, уж он точно собирался появиться сегодня в кафе и сделать это так, чтобы этому мужлану никакого внимания Молли не досталось. Возможно, это и по-детски, но какая к чёрту разница?
Настроение ему подняла реакция Лео на увиденное. Ему понравилось помещение, а для Зеро с недавних пор мнение мальца казалось важным. И мысли о Джеке и Моллс отступили, подменяясь снова мыслями о грядущей выставке. Он уже видел, как будут расставлены гипсокартонные перегородки, и как нужно сделать свет, чтобы шедевры юных дарований заиграли новыми красками. Конечно, до стопроцентной выставки современного искусства с её эпатажем и хайпом им далеко, хотя бы потому, что ребята из Блэкмаунтин далеко не все специализируются на такой стилистике, но от этого, как казалось Блэку, мероприятие только выигрывает, позволяя посетителям вкусить все грани свободного искусства, не загнанного в рамки называний.
- Как считаешь, может стоить назвать нашу выставку, выставкой свободного искусства, свободного от кандалов единого стиля? Всё-таки это слово мне нравится больше всяких этих «ультрамодный», «кичевый», «креативный», язык сломаешь, а всё без толку, – усмехнулся Зеро, размышляя о том, как можно ещё пропиарить мероприятие, если подключать соцсети и прикидывая, во сколько это обойдётся. А потом Лео его озадачил. Признаться честно, ничего такого в голову Блэка, светлую и креативную, не приходило. Он принял из рук мальца телефон и принялся читать по косой, проматывая предлагаемую статью пальцем. Занимательный герой, этот Жерданович, Зеро бы с удовольствием с ним познакомился, будь это возможно. Это ж надо так надуть ценителей великого.
- Отличный кадр, – заржал Блэк, возвращая мальцу мобилу. – Прям наш человек, это ж надо наворотить такого. Снимаю шляпу, – засунув пальцы в задние карманы брюк, начал раскачиваться вперёд-назад, размышляя об открывшихся перспективах. В принципе, ничем страшным это не грозило. В конце концов, никого известного продавать на выставке они не собирались, все, сплошь и рядом, юные, ещё неизвестные, но безмерно талантливые дарования без роду и племени.
- Не дал, но у меня были мысли, – фыркнул Блэк, состроив полуоскорблённую мордаху. – Ладно. Но я не умею рисовать. И мысль о фаллических символах, проглоченных какой-то дамой, восторга у меня не вызывает. Это, как минимум больно, – пожал он плечами, подзывая Эльзу, ненавязчивой тенью обосновавшуюся рядом с выходом. Ей не нужно было рекламировать данное помещение, на него и так находились желающие, а с Зеро дела всегда велись по схеме, отличной от той, где продавец что-то навязывает покупателю.
- Эльза, мы готовы внести залог. Где подписать? – удовлетворённый тем, что Лео оценил его выбор, он продолжал раздумывать о том, чтобы пойти по пути Жердановича, попутно выводя загогулину-роспись на контракте и переселяя пачку хрустящих купюр из внутреннего кармана своего пиджака в сумку риелтора.
- Приятно иметь с вами дело. Эрни привет, – убрав три комплекта ключей на место денег, козырнул Зеро, выходя на улицу и прикуривая, крайне довольный собой.

+2

156

Приди кому-нибудь в голову идея выстроить башню из уложенных друг на друга книг про великую силу слова, и стопка вырастет до небес, пропарывая облака и лишь самую малость не добирая до Луны. Словом можно было… и далее шёл превеликий список того, что в повседневной жизни заменялось вербальным общением, а для Лео одна простая фраза, брошенная Блэком, становилась похожей на угол тумбочки для беззащитного мизинца на ноге. Не смертельно, конечно. Но, божечки, как же больно. Наверно, когда-то давно её мать ничего не знала о подобной присказке, а потому безбоязненно вручала красиво упакованный подарок отцу. Этого момента, Лео, естественно, не застала, но теперь вырисовывала в воображении яркими красками на полноценном холсте, по углам которого уже собирались мрачные тени. Часы дарить к расставанию… В точку. Вильгельм Телль и Робин Гуд почтительно снимают шляпы перед таким профессионализмом в снайперском деле, ожидая слёз, обязанных вот-вот брызнуть из глаз, когда сигнал от ушибленного мизинца всё-таки дойдёт до мозга. Однако, то ли с мозгом у неё в последнее время наблюдались весьма заметные сложности, то ли палец на ноге от множества ударов просто-напросто потерял чувствительность. Больше всего остального, без преувеличений и оговорок, потому что ту мёртвую девушку из переулка уже не удалось бы вернуть живым, Лео хотелось того же самого – не расставаться с Зеро. Простое пожелание с его стороны и неисполнимая мечта с её. Ну, и где же здесь справедливость?.. Глас вопиющего в пустыне. Это могло показаться весьма любопытным, если бы только она сама не чиркала спичкой, сжигая за собой мосты и оставляя все необходимые припасы на той стороне. Вроде честности и открытости. Правда становилась неприятной, неудобной, запоздалой. Для правды требовалось выбраться из того уютного кокона, который Лео мастерски сплела себе в небольшой чистой комнате жутко захламлённой квартиры Сэвена. Требовалось рискнуть, поставив на кон всё, что успела собрать с момента, когда её взгляд в первый раз скользнул от разноцветных носков вверх по долговязой фигуре к слишком большому рту, щедро усыпанным веснушками щекам, до оливковых глаз и непослушных вихров с медным отливом. Целая коллекция, не хуже, чем подборка пивных кружек всё у того же Сэвена.   
Самый смак для минорных настроений юной трепетной девы, чересчур уж запутавшейся в себе, однако какое-то время у Лео всё получалось не слава богу. Брайтлинги… Даже любопытно, какое имя успел придумать им Зеро. В остальном, она выбрасывала их из головы так же легко и просто, как когда-то выбросила долгожданного небесного жука, по всем параметрам способного стать любимцем, если бы не одно большое «но». А по итогу в данный конкретный момент Лео пребывала в состоянии безоблачного счастья. Наверно, так радоваться получалось, уловив момент затишья посреди бури, ведь всё познавалось в сравнении. Лео уже хорошо знала, как и насколько бывает плохо, и потому обеими руками хваталась за мгновения, когда всё становилось хорошо.
Не потому, что её отчаянно не хотелось терять Зеро, и не потому, что она всем своим существом ощущала вину перед ним, Лео хотелось сделать лучший вечер эвер, заодно попробовав пройтись по узенькой, только что начертанной дорожке, чтобы потом появилась возможность вернуть часы или достать новые. И не важно, на каких условиях и с какими оговорками. Она скакала перед Блэком спиной вперёд, не в силах скрыть возбуждения и радости, словно шалость уже удалась, пусть они всего-то приняли решение воспользоваться картой мародёров. 
– Конечно, можно так назвать, только прибавить «Блэкмаунтин» к названию. Креативные и ультрамодные выставки оставим тем, кто жаждет только резонанса, хоть положительного, хоть отрицательного. А чтобы ещё и денег заработать, нужна изысканность, стиль и тонкий подход, – она засмеялась, всё-таки споткнувшись о бордюр и чуть не полетев спиной на землю, потому что совсем не смотрела, куда идёт. Изысканнее не придумать, элегантнее не выполнить! – Твои друзья из школы ничего не скажут из-за такого пополнения в их рядах? И почему сразу «не умею рисовать»? Просто ты не пробовал себя в абстрактном импрессионизме! Думаю, стоит написать несколько картин, и на части из них повесить таблички… что-то вроде «предзаказ» или «продано».
Не смотря на отсутствие разницы в искусстве за сто прошедших лет, так и не найденной Лео, кое-какие отличия всё-таки существовали. Она не знала в точности, чем именно занимался Зеро Зет Блэк, однако подозревала о существовании достаточно большого количества людей, которые не любили его так же, как любила она. Отличия в медийности, в доступности информации на открытых источниках и более широком её распространении. Именно с помощью этих принципов Лео и собиралась тиражировать и распространять всю прелесть нового молодого дарования. И вот теперь всерьёз задумалась, как же это сделать, ибо фотографии в стиле Жердановича в век смартфонов уже не котировались. До машины оставалось недалеко, но Лео всё-таки притормозила прямо перед Зеро, заставляя его остановиться тоже, и впилась в него долгим пристальным взглядом с прищуром. Бывали люди, внешность которых описывалась выражением «я вас где-то видел», правильные черты лица и полное отсутствие индивидуальности. Бывали люди, словно созданные для массовки, потому что их лицо стиралось из памяти вместе со сменой кадра. А бывали такие, как Зеро. В какие стороны его ни поворачивай, как ни направляй свет и какие причёски не делай, узнать его не составило бы труда даже слабовидящим. Лео скрестила руки на груди, перебирая в голове варианты, пока не нарыла один единственный, который заодно можно было добавить и на выставке… Чтобы дарование пообщалось с публикой! Язык у Блэка был подвешен куда лучше, чем у самого активного из продажников. Широко улыбнувшись во все тридцать два, Лео подняла руку и в воздухе закрыла двумя пальцами лицо Зеро, кое-как отделавшись от хлынувших в голову воспоминаний. Его глаза оставались открытыми, а заслонялась только верхняя и нижняя их часть, словно полосы у енота. Абсолютно бандитский образ. В точку, дубль два!
– А что если… – такое начало фразы, определённо, сегодня приносило Лео удачу, поэтому она не стала ничего менять, – устроить вечер масок? Заказать достаточное количество и раздавать гостям на входе, чтобы им самим не надо было с этим заморачиваться. Тогда ты сможешь лично представлять свои картины. А с твоим представлением в интернете я что-нибудь придумаю. Кстати, а кто будет отвечать за музыку и украшение зала, ты уже подумал? Можно потом посмотреть? Мы с Молли и Эрлом уже работаем над меню с закусками, а Карэн и кое-то из её подруг не прочь подработать официантами.
Её руки прямо-таки чесались в желании «прикоснуться к прекрасному», а точнее – залезть туда по самый локоть, чтобы обязательно оставить свой след. И никак не унимающееся возбуждение ничуть не мешало хихикать себе под нос, представляя, какие именно творения могут выйти из-под кисти Зеро.

+1

157

Осень в Нью-Йорке… Ну, вы сами знаете. А если не знаете, то стоит заглянуть в планнеры и ежедневники всех тех, кто населяет остров, чтобы убедиться, - вне зависимости от статуса и положения в обществе, каждый уже успел занять не один и не два вечера культурно-массовой программой. Осенью открывается второе дыхание. Уже нет опаляющего солнечного света, удушающей жары и влажных от пота подмышек. Наступило время дождей, кардиганов, стаканчиков с кофе и шляп, чья надобность, по большому счёту, так и не доказана, но является неотъемлемой частью стиля местных модниц. Все, кто отсутствовал на острове, наконец-то вернулись, чтобы открыть новый сезон походов по кофейням, выставкам и премьерам в кино и театре, а все, кто вынужден был трудиться летние месяцы, могут наконец-то выдохнуть, немного расслабиться и передвигаться по улицам спокойно, не торопясь скрыться в кондиционированной прохладе офиса.
Осень в Нью-Йорке – это время, когда начинается веселье. Самый сок для бизнеса, особенно сосредоточенного в развлекательной сфере. Самое то, чтобы с «грохотом» промчаться по соцсетям, взрывая Интернет-пространство объявлением о событии, готовом сделать эту осень особенно яркой и интересной. Зеро обернулся ко входу в здание. Замер, разглядывая место, в котором скоро закипит и забурлит, пробуждаясь ото сна чудовище-мероприятие. Затянулся, мысленно смешивая идеи, которые высказывал пацан с теми, что кружились в его голове. Вытянув руки и оттопырив большие и указательные пальцы, тем самым соорудив из них подобие рамки, попытался уместить на воображаемом фото всё то, что в его понимании должно было окружить эту неприметную дверь в логово. И удовлетворённо хмыкнул, соглашаясь с сами собой, что это будет не просто прекрасно, а вполне себе грандиозно. Иначе зачем вообще начинать что-то?
- Не думаю, что им есть дело до того, как именно я соберусь отбивать выставку, – хмыкнул Блэк, делая несколько затяжек подряд. – В их-то карман не лезу. Да и ничего шибко противозаконного. Нет никаких опровержений тому, что я гений, – на последней фразе Зеро улыбнулся во все тридцать два, пожимая плечами. – А вот подтверждений, пусть и косвенных, предостаточно. Кто ещё бы смог отбить приют у вредных дядек-магнатов, пытавшихся на месте славного дома для брошенных детишек возвести целый жилой комплекс? Или предоставить целому кварталу возможность сохранить рабочие места? К тому же, кто сказал, что возраст студентов ограничен? Думаю, если чуть-чуть подкорректировать списки… Мы же провели почти месяц на территории Блэкмаунтин, можно считать, что оба были студентами. Видели же, как это всё делается, – тут, по его мнению, вступал принцип: «Докажи обратное». И сделать это, пожалуй, могли не так уж и много людей. Возможно, Блэк сам бы и смог закопать себе подобного, но благо, никогда никого похожего не встречал.
- Абстрактный импрессионизм, - почти смакуя, произнёс Зеро.- Да, звучит вполне внушительно и ни черта не понятно. Импрессионизм, он же и так, почти себе абстрактный. А абстрактный квадрат выдаст явно нечто совершенно непревзойдённое, безмерно гениальное и бесконечно прекрасное. Брызги черной краски на холсте, олицетворяющие воспоминания, которые являются брызгами на холсте нашей памяти, - без патетики не обошлось, но куда уж без неё, когда дело касается откровенного мухлежа с налётом, - как там Лео сказал? – изысканности, стиля и тонкого подхода. – Отлично, малой. Мне нравится. Зерочелло Блэкини готов показать миру свои творение, одухотворённые и прекрасные, - выбросив окурок, Блэк прикурил вторую сигарету, слушая очередную идею, которые малец принялся штамповать, как принтер. И одна была лучше другой. Возможно, Зеро бы и сам дошёл до этого, если бы имел свободных пару часиков времени, но пока что он был занят исключительно организацией процесса, а не детализацией задумок.
- Стоит признать, ты сегодня маленький гений. Почти что дотянул до великого Зерочелло Блэкини, – пытаясь спародировать итальянский акцент, заметил он. Потрепал Лео по плечу и кивнул на машину: - Идея маскарада мне нравится. А маски можно такие, как в мафию играют. Хотя… В них дышать сложно. Лучше только глаза прикрыть, – расправившись со второй сигаретой, Зеро открыл дверцу машины и залез на водительское сиденье. – Давай, поехали, а то что-то жрать захотелось, а у Молли сегодня, как раз мясной пирог. Если, конечно, она ничего не переделала. А то эти молодые мамаши, всё-то им хочется каких-то нововведений. Не думают совершенно о страждущих, которые обожают мясные пироги. И не только, – поворачивая ключ в замке зажигания, добродушно ворчал Зеро, смешивая одну тему с другой. Он был бесконечно доволен. Даже более, чем бесконечно. Всё складывалось наилучшим образом. Блэк знал, что на мальца может всецело положиться, пусть иногда его и удивлял подобный энтузиазм со стороны столь юного дарования.
- Конечно, думал. Есть ребята, которые этим займутся. Всё учесть, ничего не забыть! – Блэк наигранно тоскливо вздохнул: - Смена подросла, можно уходить на покой и писать свои картиночки в стиле абстрактного импрессионизма. А Сэвен говорил, что старость не так быстро наступает, – снова заржал Блэк, качая головой. Всё-таки это было чертовски здорово, что он не отказался от мальчишки, а забрал его себе.

+1

158

К концу августа лето и не думало сдавать свои позиции, видимо, делая хорошую мину при плохой игре, и всё-таки Лео растекалась в лужицу под многочисленными слоями одежды, которыми вечно себя укутывала, скрывая фигуру. По крайней мере, в стенах выбранного сарая зияло столько дыр, что слабый ветер беспрепятственно курсировал туда и обратно, обдувая горячую шею и не менее горячий лоб. Раскалившийся, естественно, от мыслей! Идей! Лео хрюкнула и едва не свалилась с занятого постамента. Позади многоквартирного дома Сэвена обнаружился заброшенный сарай, отлично впивавшийся бы в любые постапокалиптические пейзажи. То ли бывший склад, то ли хозяйственное помещение некие смельчаки пытались использовать как крытую парковку, пока часть крыши не обвалилась, просев под накопленной за годы ржавчиной, так что прикрыто осталось чуть больше половины сарая. Стены… при должном приложении литературных оборотов очень бы хотелось сказать, что прохудились… однако, их просто-напросто пробили любители выплеснуть свою агрессию на окружающих предметах, тем более сами перегородки не отличались толщиной. Лео так и не смогла сообразить, чем же всё-таки обшит каркас, полупрозрачными хрупкими листами жести или чем-то типа плотного картона. Внутри же царил настоящий рай! Конечно, если ты Сэвен Блэк и обожаешь тащить в дом всяческую рухлядь. Сама Лео на данный момент по-турецки восседала на старом холодильнике, сочно и громко хрустела яблоком, а заодно обозревала со своего насеста раскинувшуюся перед глазами картину.
На самом деле, картин открывалось аж две штуки! Но та, что была укреплена на импровизированном мольберте, особым содержанием пока не радовала. Вторая же впечатляла от начала и до конца, называлась «Зеро и муки творчества» и выглядела в соответствующем антураже постапокалиптического гранжа весьма колоритно. На пару тысяч долларов точно… Перед самым выходом из дома удалось не только прихватить с собой какой-то шарф, историю которого Лео знать абсолютно не хотелось, помимо того, что он был чистым. Теперь этот модный аксессуар украшал шею Зеро, обмотанный в несколько оборотов и чуть закрывая подбородок, когда он наклонял голову. Естественно, даже в тени и со спины Лео узнавала его с первой секунды. Естественно, с этим следовало что-то делать, потому что наделанных за предыдущие дни смазанных и нечётких фото уже не хватало. А потому сарай на заднем дворе стал подарком небес. Она так и заявила Блэку буквально вчера. Провидение на твоей стороне! И, чуть умерив в голосе звенящего торжественностью пафоса, предложила устроить там студию. Гению, в конце-то концов, нужно место для работы с душой, с характером. Правда, сначала место было только с душком, но это легко исправлялось набившей руку на апартаментах Сэвена Лео. И теперь холст стоял на освещённой части, где отсутствовала крыша, а сам великий мастер скрывался в полутени, расчерченной резкими и контрастными лучами солнца, пробивающимися через дыры в стенах. О, да… Чувствуешь эту дрожь восторга от образа, пронизанного таинственностью?   
– Погоди, встань ко мне полубоком, – скомандовала Лео, чуть выпрямившись и приготовив телефон, чтобы сделать несколько фотографий. Огрызок яблока она прицельно запустила в ржавое ведро недалеко от холодильника, и полностью приготовилась к роли, так сказать, летописца, на глазах которого творилась история! Не сдержав смешок пришлось хрюкнуть ещё раз. – И подними руку к лицу, как будто именно в этот момент муза шепчет тебе на ухо что-то очень сладкое. Как ты там говорил?.. А! Как будто вот прямо сейчас тебя посетили воспоминания, оставшиеся брызгами краски на холсте твоей памяти.
Она старалась не улыбаться, с головой погрузившись в придуманный для самой себя профессионализм в области, где абсолютно ничего не понимала. Выбрала краску, обходя стороной художественные магазины, ассортимент которых по стоимости ничуть не уступал модным ювелирным салонам; и сразу сказала, что холсты стандартных размеров им никак не подходят, потому что Зеро требовался размах! Не только в этом, но и во всём, что он делал, и каким образом предпочитал жить. Он легко и вскользь упоминал о таких вещах, которые никогда бы не влезли в её узкое мировоззрение раньше, когда волонтёрская работа для получения баллов перед поступлением в колледж считалась для Элли Макинтайр верхом самопожертвования и благородства. Такое восхищение, обжившееся и очень удобно соседствующее с принятием бытовых привычек Зеро, что никак не давало сверх меры его идеализировать, а лишь принимать целиком и полностью таким, какой он есть на самом деле, иногда не давало Лео дышать. Вот так, легко и просто на ровном месте перехватывало дыхание, и всё тут. Эти её эмоции, уплотнившиеся и пустившие корни, окончательно и бесповоротно ставшие чувствами, как будто осязаемым слоем повисли в воздухе, добавив ему запаха как в хвойном лесу после грозы. Я люблю тебя. Вот ведь глупая, чуть вслух не сказала!
– О, дамы будут очарованы! – как я… – Читал о выставке? Я тебе присылал ссылку с утра… «Осень в Нью-Йорке перебирается на Манхеттен, открывает новый сезон и новые таланты!» Разве это не рождает в тебе желание творить? Особенно, после того, что мы уже натворили, – заулыбалась Лео, вглядываясь в экран телефона, чтобы поймать удачный кадр. Крайне удачными считались те, на которых лица Зеро практически не было видно.
– Так что бери кисть и вперёд. Но не думай, что я как-то ограничиваю твой несомненный природный талант! Там рядом в пакете ещё валик есть, большая губка и пульверизатор, – теперь от еле сдерживаемого смена усидеть на месте совершенно не получалось, а потому Лео убрала телефон, спустилась с холодильника и встала рядом с мастером, уперев руки в бока и рассматривая будущий шедевр. Нет, не так… Шедевр! Даже дырявые стены сарая сделали хохот почти громогласным.

+1

159

Обмотав шею шарфом, дабы воссоздать образ модного художника с наибольшей точностью, Зеро уже через десяток секунд принялся то и дело почёсывать шею под мягкой тканью, но от выбранной линии поведения не отказался, то и дело принимая различные, на его взгляд, весьма соответствующие выбранной стезе, позы, среди которых доминировала поза мыслителя. За прошедшие дни, пока Лео, явно получающий удовольствие от процесса и возложенных на него обязанностей, продолжал фонтанировать идеями, на удивление легко, для его возраста, справляясь с кучей дел одновременно и не пытаясь всё это бросить по причине «надоело», Блэк успел ознакомиться с тем, что представлял собой термин «абстрактный импрессионизм» на деле. По сути ничего и не представлял, так, брызги восторга на холсте, местами размазанные, местами представляющие собой неясные тени, - ничего общего с тем, что Зеро подразумевал под названием «картина» и уж точно, совсем не похожее на «произведение искусства». Но у богатых свои причуды, а потому отказываться от идеи, которая одновременно могла принести и деньги, и веселье, он не собирался, положившись на мальчишку, а заодно и вполне сознательно заняв его настолько, чтобы не беспокоиться, что тот опять ввяжется в какую-нибудь историю.
- После того, что нашепчет мне муза, только брызги и рисовать, – заржал Зеро, вполне закономерно после этих слов представляя себе прекрасную и, конечно же, абсолютно голую девушку, маняще зовущую его в сладкое путешествие по исследованию её тела, а вовсе не по вдохновенному изображению воспоминаний на масштабном полотне. – Впрочем, что это я. Брызги там точно будут. Только их разве что желающие оплодотвориться купят. Но я слишком щепетилен в этом вопросе, поэтому придётся самому и купить. А это те самые траты, которые нам надо избежать, – повернувшись другим боком и поправив шарф, Блэк философски поднял указательный палец вверх, посмотрев на Лео. Он точно знал, что пацана сейчас перекосит от излагаемого натурализма, но слишком уж смачно это сюда подходило, чтобы не отметить.
Да, я видел. Мне уже звонили по этому поводу. На выставке будут деканы Школы изобразительных искусств. И вполне возможно от него потом поступят предложения юным дарованиям, – наконец-то взяв в руки кисть, оказавшуюся малярной, Зеро опустил её в фиолетовую краску, ненадолго задумался, а после, вытащив из ведёрка начал размахивать, оставляя на полотне те самые брызги, о которых столько говорилось. – Иллюзии? Фиолетовые сны Мистера Уайта? Лавандовые воспоминания юности? Картинам же нужно название? – повторив процедуру несколько раз, Блэк отступил на шаг назад, не замечая, что с кисти капает на пол, а заодно, и на его ботинок.
- Всё не так плохо, как казалось. Хотя я бы такое не купил, – наконец-то заметив фиолетовые капли на коричневой коже, поморщился, отложил кисточку и, присев, начал оттирать следы салфеткой, целая стопка которых была честно позаимствована из кафе Моллс, как раз для этих целей. – Не нравятся мне просто брызги. Они выглядят так, как будто всё интересное осталось за кадром. Надо добавить колорита, – что, в общем-то, Блэк и сделал, использовав ржавую, найденную прямо здесь же, консервную банку, обмакивая «горлышко» которой в жёлтую краску, принялся выписывать круги и разводы в добавок к уже имеющимся отметкам. На его взгляд получалось довольно живописно:
- Нет, этому нужно какое-нибудь жизнерадостное название. И ещё табличку с обоснованием, почему именно так. Что-нибудь вроде: «Луч солнца, пробивающийся сквозь грёзы». В память о какой-нибудь деве, которая пленила талантливого художника своими…. Своими, – сделав характерный жест на уровне груди, доказывающий, что пленить было чем, Зеро довольно кивнул:
- Глазами, – отложив банку, Блэк взял среднюю из имеющихся кистей, макнул её в чёрную краску и нарисовал кружок чуть правее от центра, который тут же закрасил полностью, - И родинкой над верхней губой, – снова отступив в сторонку, удовлетворённо вздохнул и повернулся к Лео. – Что скажешь? Надо будет ещё парочку забацать. Посерьёзнее и погрустнее. Ну там, про проблемы разбитого сердца, нехватку секса и голод. Тяжкую депрессию, одиночество и какую-нибудь такую же фигню. Глядишь, какая-нибудь сердобольная дамочка проникнется, и пожалеет юное дарование парой сотен тысяч долларов, – решив, что он вполне себе хорошо поработал, Зеро вытянул из кармана пачку сигарет и закурил, облокотившись о холодильник, на котором только что сидел Лео.
- А что там пишут обо мне? Ты уже завёл мне инстаграмм? Я хорош? – кажется, малец скидывал ему ссылку, может, даже не одну, и Блэк некоторое время даже вчитывался, пока окончательно не распрощался с минутами свободного времени, которого с каждым днём становилось всё меньше. Ему нравилось заниматься организацией подобных мероприятий гораздо больше, чем разборками с недобросовестными бизнесменами, но от этого свободнее он не становился. Подрядчики, арендодатель, официанты, музыканты, те, до кого необходимо было донести информацию, те, кто готов был участвовать в выставке, - множество людей, действующих в рассинхроне. Хаос, из которого предстояло сделать отлаженный механизм.
- Последнее, что я читал, это как какая-то блондинка с большими губами, рассказывала, что она знакома со мной лично. Вроде даже не один раз, – припомнил Блэк, туша окурок и отправляя его в ту же банку, которой только что вырисовывал круги на полотне.

+1

160

Какой бы реакции не ожидал Зеро, выдавая свои перлы, естественно, исключительно на счёт брызг, хотя фундаментальными словами в речи Лео всё ещё оставались «муза», «воспоминания» и «на холсте», от прозвучавшей тирады её знатно перекосило, выводя на лицо сразу все эмоции как на плазменный экран где-нибудь в самом центре Нью-Йорка. Именно такие моменты позволяли ей со всей точностью осознать: любовь всё-таки не всегда бывает слепа. Речь, скорее, про влюблённость. Да-да, мои милые маленькие девочки, закрываем глазки по одному и читает буковки на плакате. Вот! Розовые очки вам вовсе ни к чему, снимите же их быстрее. В данный конкретный момент Лео больше склонялась к тому, что любит Зеро не благодаря, а вопреки, и это в том числе заставляло её побыстрее справляться с реакцией на брызги и продолжать улыбаться. Потому что это казалось невероятной вещью! Вроде огромного спроса и баснословных цен на картины абстрактных импрессионистов. В общем, никакой логике не поддавалось…
Наверно, в художественных школах люди учились не просто так, даже в Блэкмаунтин точно ценили все направления искусства без исключения, а потому они с Блэком этой стильной новой студии молодого и непризнанного пока ещё гения занимались откровенным богохульством, как будто обесценивая другие работы. Настоящих художников. Но вот ведь в чём заключалась самая большая проблема: Лео разглядывала фиолетовые брызги вблизи, отходила немного подальше и разглядывала уже издалека, поворачивала голову, наклонялась и прищуривала глаза, но, хоть убей, не видела принципиальных различий с некоторыми творениями, нарытыми в интернете. В этой картине содержалась цель. Большая, для кого-то из студентов школы Блэкмаунтин даже судьбоносная. Возможность проведения выставки на максимально высоком уровне проглядывала в каждом из кругов от ржавой, найденной здесь же на полу банки. А это ставило картину в глазах Лео ничуть не ниже других, и пусть кто-то только попробовал бы с ней поспорить.
– О, да. Прохладный оттенок фиолетового символизирует все те прошедшие года, которые вас разделили. Столько новых встреч, новых впечатлений и нового опыта… Ну, ты сам понимаешь. Однако! Солнечный жёлтый даёт зрителям понять, что воспоминания остались такими же светлыми и радостными, а ещё нетленными, как эта картина, сохранившая их для потомков, – вдохновенно продолжила Лео, придумывая на ходу и обделив вниманием поставленную на холсте итоговую чёрную точку, ибо для неё Зеро нашёл объяснение сам. Склонив голову и разведя руки в стороны, она в шутливой манере отдала должное фантазии, разделённой на двоих, и постояв так буквально секунду, полезла в пакет с принадлежностями, чтобы достать оттуда ветошь и бутылку растворителя. У неё лично ни одной старой футболки не обнаружилось, потому что всем вещам не исполнилось ещё и четырёх месяцев, зато у Сэвена обнаружились целые закрома, так что часть Лео без зазрения совести порвала на тряпки и одну из них протянула Зеро, уже изгваздавшему краской ботинки. Благо, краску она приобрела водоэмульсионную, так что оттереть её в любом случае не составляло проблемы.
Там же в пакете стопочкой лежали взятые у Молли пластиковые контейнеры, к неудовольствию Зеро совершенно пустые, потому что приволокла их Лео только для того, чтобы мешать в них краски, ибо скупить десяток разных цветов не позволяла грузоподъёмность её мопеда и отсутствие времени на несколько заездов. Под ними и нашлись кисточки поменьше, больше навевающие мысли об уроках рисования в детских садах, нежели о мастерских прославленных творцов. Однако никто из присутствующих не мыслил стереотипами, а потому никакой разницы и не существовало.
– Держи. Нужна же подпись мастера! Или какой-то отличительных знак. Оу! Можно «Z» как у Зорро, только у Зеро, в отъёме денег у богатых и передаче их бедным вы с ним чем-то похожи, – Лео протянула тонкую кисточку Блэку и поднялась с места перед картиной, скрестив руки на груди с видом завзятого критика. – Парой сотен тысяч долларов? Ну, и аппетиты у вас, мистер Уайт.
В прочем, про его аппетиты можно было слагать легенды ничуть не хуже, чем про Робина Гуда Новой Испании, и распространялись они, видимо, не только на еду, а Лео с достойным упорством отгоняла от себя мысли, на что же ещё. Вместо этого она снова полезла в мобильный телефон, открывая и рассматривая уже своё собственное произведение искусства – инстаграм свежего, ещё никому не известного, а, следовательно, не приевшегося дарования. С ведением странички у неё никогда никаких проблем не возникало, стоило вспомнить собственную, наполненную селфи и цитатами великих. Потому что это курицы постили ванильные картинки и всё те же цитаты, но мы то совсем другие! Мы то выше всего этого, и выкладывали глубокие изречения со знанием дела! Да, мышка моя? Вздохнули, забыли. Лента же Зеро представляла собой стилизованную подборку фотографий и историй, по которым совершенно ничего не было понятно, однако сама же Лео с разных аккаунтов под каждой его смазанной фоткой писала комментарии с вариациями и предположениями, за которые остальные хватались моментально. И да, пришлось изрядно потратиться на накрутку голосов, но оно того стоило. Зато ни одного бота в подписчиках. Кстати, группу хейтеров возглавила тоже Лео, выписывая различные гадости под каждым третьим постом, а затем наслаждаясь волной, которая поднималась на защиту Эр-Джея Уайта со стороны людей, которые его даже не знали. В такие моменты бесенята в глазах Лео во всю отплясывали ирландскую джигу.
– Кстати, ты знал, что за пять долларов можно купить тысячу лайков под фото? Однако все они будут с профилей из арабских стран. Эх, а могли бы сэкономить. А эта... Ей тоже нужен пиар, а на таких слухах легче подняться обоим. Люди обожают заглянуть к кому-нибудь в спальню, – пожала плечами Лео и убрала телефон обратно в карман. Откуда вылезла эта светская львица, никто особенно и не знал, однако Лео проверила и ещё дважды перепроверила, чтобы билета на выставку она не получила. И, естественно, прекрасно понимала – перед вечером проверит ещё раз, а заодно поговорит с охраной, в конце концов, Зеро её со всеми познакомил, и этих ребят она уже знала. – Ладно, ну её! У меня предложение гораздо лучше. Теперь можешь нарисовать портрет лучшего друга. На него повесим табличку «не продаётся».
Оставив менять холсты Зеро, она расставила пластиковые контейнеры, и в один из них налила растворителя, а потом отчалила в сторону пробитой над сараем крыши, останавливаясь в косых солнечных лучах, чтобы принять свою любимую позу – уперев руки в бока.

+1


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » Who can tell when summer turns to autumn ‡флешбэк


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно